МИРОВАЯ  ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
 МЫСЛЬ
 СКВОЗЬ  ПРИЗМУ  ВЕКОВ
 в  5  томах
 \ 	-'LJ- 	L
 Шг 	g  .  .Щ
 :  -  -
 Л
 ■  .  *8  ф1  il
 -Si
 ■^  -  -
 ••■  ■18 	,;11В 	;  .■•■■18  hi  	 1, 	i
 :  -  -  il  АйЙЫРЧ-  ii-.--  **.,  *

МИРОВАЯ  ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
 МЫСЛЬ
 СКВОЗЬ  ПРИЗМУ  ВЕКОВ
 в  5  томах

Обмен  оказывается  экономически  возможным  только  между
такими  двумя  лицами,  которые  определяют  ценность  предлагае¬
мой  для  обмена  и  получаемой  в  обмен  вещи  неодинаковым,  да¬
же  противоположным  образом.
 Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 КнрЛ  Энгельс
 Общество  не  может  лишать  умелого  работника  более  высо¬
кой  заработной  платы,  если  оно  не  желает  подвергнуться  риску
лишиться  наиболее  ценных  видов  труда.
 Фридрих  фон  Визер
 JVJîjpzc
 Предприимчивость  может  рассматриваться  как  существен¬
ный  признак  широкого  класса,  имеющего  право  на  долю  в  нацио¬
нальном  дивиденде  наряду  с  владельцами  земли,  рабочей  силы
и  капитала.
 Френсис  Исидро  Эджуорт
 Сочетая  теорию  обмена  с  теорией  труда  и  производства,  мы
получаем,  что  то  количество,  которое  производит  каждый  чело¬
век,  будет  зависеть  от  результата  обмена,  поскольку  это  может
значительно  изменить  условия  полезности.
 Уильям  Стэнли  Джевонс
 Г 	Г  вир  а  л  Г
 Капитализм  является  первой  хозяйственной  формой,  обла¬
дающей  пропагандистской  силой;  это  -  форма,  которая  имеет  тен¬
денцию  распространиться  по  всему  земному  шару  и  вытеснить
все  прочие  хозяйственные  формы  и  которая  никаких  других  хо¬
зяйственных  форм  рядом  с  собой  не  терпит.
 Роза  Люксембург
 Энгельс
 С  развитием  акционерных  обществ,  с  одной  стороны,  с  рос¬
том  концентрации  собственности  -  с  другой,  увеличивается  коли¬
чество  тех  крупных  капиталистов,  которые  вложили  свой  капитал
в  различные  акционерные  общества.  Но  обладание  большим  ко¬
личеством  акций  дает  власть  получить  представительство  в  уп¬
равлении  обществом.
 Рудольф  Гильфердинг

Московский  государственный 	Благотворительный  фонд
 университет  им.  М.  В.  Ломоносова 	«Благосостояние  для  всех»
 250,
 ’лет
 Московскому  1Ьсударственнаму  Университету
им.  М.  В.  Ломоносова
 Руководитель  научного  проекта
 Г.  Г.  Фетисов,
 доктор  экономических  наук
 Москва  «Мысль»
 2005

МИРОВАЯ  ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
МЫСЛЬ
 СКВОЗЬ  ПРИЗМУ  ВЕКОВ
 в  5  томах
 ТОМ  I
 От  зари  цивилизации  до  капитализма
 том
 Восходящий  капитализм
 том
 Эпоха  социальных  переломов
 том  IV
Век  глобальных  трансформаций
 том  V
Всемирное  признание
 Лекции  нобелевских  лауреатов

МИРОВАЯ  ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
 МЫСЛЬ
 СКВОЗЬ  ПРИЗМУ  ВЕКОВ
 в  5  томах
 Восходящий
том  ■  ■  капитализм
 Москва  «Мысль»
 2005

УДК  330.8
ББК  65.02
М64
 Научно-редакционный  совет
 Г.  Г.  Фетисов,  доктор  экономических  наук  (сопредседатель)
 А.  Г.  Худокормов,  доктор  экономических  наук  (сопредседатель)
Г.  Г.  Пирогов,  доктор  политических  наук
Ю.  Я.  Ольсевич,  доктор  экономических  наук
М.  Г.  Покидченко,  доктор  экономических  наук
Е.  А.  Тимофеев,  кандидат  философских  наук
 Ответственный  редактор  II  тома
М.  Г.  Покидченко,  доктор  экономических  наук
 Рецензент
С.  Ю.  Глазьев,  член-корреспондент  РАН
 Мб4  Мировая  экономическая  мысль.  Сквозь  призму  веков.  В  5  т.  /
Сопред.  редкол.  Г.Г.  Фетисов,  АГ.  Худокормов.  Т.  П.  Восходящий  капита¬
лизм  /  Отв.  ред.  М.Г.  Покидченко.  -М.:  Мысль,  2005.  —  751  с.
 ISBN  5-244-01039-5
 ISBN  5-244-01055-7
 Представленные  в  томе  концепции  отражают  эпоху  наивысшего  подъема  капитализма
свободной  конкуренции.  Здесь,  в  частности,  показано,  что  теоретики  ♦маржиналистской
революции»  (последней  трети  Ш  в)  достигли  значительных  результатов  в  анализе  средств
экономической  эффективности  проблем  равновесия.  Наряду  с  трудами  видных  лидеров
маржинализма  (КМенгера,  У.Джевонса,  Л.  Вальраса,  А.  Маршалла,  Дж.Б.Кларка)  в  томе
имеется  обширный  материал  об  их  предшественниках  (И.  Ткшене,  А.  Курно,  Г.  Госсене,
Ж.  Дюпюи),  а  также  о  малоизвестных  у  нас  маржиналистских  авторах  (Ф.Уикстиде,
Ф.  И  Эджуорте,  В.  Парето),  чьи  тексты  впервые  даются  в  переводе  на  русский  язык.
 Вторая  часть  тома  посвящена  интерпретации  и  воспроизведению  работ  К.  Маркса
и  Ф.  Энгельса  как  теоретиков  социального  процесса  и  коммунистической  альтернативы.
Том  завершается  исследованием  первого  (рубеж  XIX  -  XX  вв.)  кризиса  маржинализма,
связанного  с  его  распадом  на  различные  и  даже  враждебные  друг  другу  течения.  В  этой
связи  приведены  и  проанализированы  выдержки  из  работ  лидеров  западноевропейской
социал-демократии  ККаутского,  Р.Гйльфердинга,  Э.  Бернштейна  и  Розы  Люксембург.
 УДК  330.8
ББК  65.02
 ISBN  5-244-01039-5 	©  Благотворительный  фонд
 ISBN  5-244-01055-7 	♦Благосостояние  для  всех».  2005

5
 Введение
 Предлагаемые  вниманию  читателей  2-го  тома  «Мировой
экономической  мысли»  работы  содержат  материалы  по  исто¬
рии  экономической  мысли  преимущественно  второй  полови¬
ны  XIX  столетия.  Однако  несомненна  их  актуальность  и  для
начала  XXI  в.  Речь  идет  прежде  всего  о  взаимоотношениях
таких  важных  направлений  экономической  мысли,  как  марк¬
систская  экономическая  теория,  с  одной  стороны,  и  маржина-
лизм  —  с  другой.  Сложные  и  весьма  влиятельные  сами  по  себе
эти  два  направления  поставили  проблемы,  над  разрешением
которых  исследователи  бьются  и  по  сей  день.
 Прежде  всего  это  фундаментальная  проблема  процесса  цено¬
образования.  Что  же  лежит  в  его  основе:  труд,  затраченный  на
производство  товаров,  или  потребности  покупателей?  От  ответа
на  этот  вопрос  зависит  характер  построения  всей  экономической
теории  капиталистического  хозяйства.  Ответ  на  него  теперь
достаточно  очевиден,  несмотря  на  не  стихающую  и  в  наши  дни
дискуссию  по  данной  проблеме:  основами  ценообразования  явля¬
ются  и  труд,  и  потребности.  Но  почему  в  XIX  в.  эти  два  подхода
противостояли  друг  другу  как  антагонистические?
 *  *  *
 Вторая  половина  XIX  в.  характеризовалась  быстрым  развити¬
ем  промышленного  капитализма.  Достаточно  сказать,  что  всего
за  30  лет  (1870—1900)  мировое  промышленное  производство,
а  также  протяженность  железных  дорог  возросли  более  чем  в
три  раза.  А  для  утроения  протяженности  телеграфных  линий
потребовалось  всего  20  лет  (1880—1900)1.  Машинное  промыш¬
ленное  производство  становилось  все  более  крупномасштабным.
Соответственно  возрастала  производительность  труда,  а
вместе  с  тем,  хотя  и  крайне  неравномерно,  повышалось  благо¬
состояние  населения,  в  том  числе  и  рабочего  класса.  Так,  в  США
за  последние  40  лет  XIX  в.  среднегодовая  реальная  заработная
плата  в  несельскохозяйственном  секторе  увеличилась  на  25,4%•
 1  Сш  Экономическая  история  зарубежных  стран.  Минск  ИП  «Экоперспектива»,  1997.  С  165—167.

6
 Введение
 Это  был  весьма  значительный  рост.  Однако  повышение  заработ¬
ной  платы  было  существенно  меньшим,  чем  рост  производитель¬
ности  труда  наемных  работников*.
 В  ходе  промышленного  развития  увеличивалась  не  только  числен¬
ность  наемных  рабочих  (в  Германии,  например,  в  1870—1900  —  в
три  раза),  но  и  их  концентрация  на  крупных  предприятиях.
 Ускоренное  развитие  промышленного  капитализма  сопровожда¬
лось  обострением  социальных  противоречий.  Быстро  возрастало
богатство  господствовавших  слоев.  Положение  же  наемных  рабо¬
чих  было  трубным:  низкая  заработная  плата  при  рабочем  дне,
сплошь  и  рядом  достигавшим  двенадцати  часов;  высокая  интенсив¬
ность  труда,  широчайшее  применение  детского  и  женского  труда
на  тяжелых,  в  том  числе  и  ночных,  работах;  высокий  уровень  про¬
изводственного  травматизма;  почти  полное  отсутствие  системы
социального  страхования.
 Недовольство  трудящихся  масс  своим  тяжелым  и  бес¬
правным  положением  нередко  прорывалось  в  революционных
выступлениях,  например,  в  период  буржуазно-демократиче¬
ских  революций,  прокатившихся  в  1848—1849  гг.  фактически
по  всем  странам  континентальной  Европы.  Кульминацией
этих  процессов  в  XIX  в.  явились  события  Парижской  Коммуны
(1871)  —  первого  в  мировой  истории  правительства  рабочих
и  ремесленников,  продержавшегося  у  власти  чуть  более  двух
месяцев  и  потопленного  в  крови  войсками.
 В  середине  XIX  в.  и  в  его  второй  половине  возникли  и  получили
развитие  целый  ряд  важных  течений  экономической  мысли,  в  той
или  иной  форме  существующих  и  развивающихся  и  в  наши  дни.
 С  40-х  гг.  XIX  в.  ведет  свое  начало  марксистская  экономическая
теория.  Вторая  половина  XIX  в.  —  это  время  публикации  главного
научного  трудаКМаркса  (1818—1883)  —  «Капитала».Его  первый
том  вышел  в  свет  в  1867  г.  Второй  и  третий  тома  «Капитала»
были  опубликованы  уже  после  смерти  К.  Маркса  в  редакции  его
друга  и  соратника  Ф.  Энгельса  (1820—1895),  соответственно  в
1885  и  1894  гг.  Четвертый  том  «Капитала»  —  «Теории  прибавоч¬
ной  стоимости»  —  первоначально  был  издан  в  редакции  известного
немецкого  социал-демократа  Карла  Каутского  (1854—1938)  за
период  1905—1910  гг.  Новое  издание  этого  труда  К.  Маркса  осу¬
ществлено  в  СССР  в  1954  г.
 1  Historical  Statistics  of  the  United  States.  N.Y.,  1989.  Pp.  165,948.

Введение
 1
 Наряду  с  работой  над  «Капиталом»  и  его  изданием  во  второй
половине  XIX  в.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  публикуют  ряд  произведений,  в
которых  исследуются  важные  социально-экономические  и  полити¬
ческие  проблемы.  Это  прежде  всего  труд  К  Маркса  «Гражданская
война  во  Франции»  (1871),  посвященный  анализу  событий
Парижской  Коммуны,  а  также  его  «Критика  Готской  программы»
(1875),  в  которой  К.  Маркс  изложил  свои  взгляды  на  важнейшие
экономические  и  политические  проблемы  социализма  и  коммуниз¬
ма.  Изложению  философии  и  экономической  теории  марксизма,  а
также  полемике  с  теориями  мелкобуржуазного  социализма  посвя¬
щена  работа  Ф.  Энгельса  «Анти-Дюринг.  Переворот  в  науке,  произ¬
веденный  господином  Евгением  Дюрингом»  (1878),  в  создании  кото¬
рой  принял  участие  и  К.  Маркс.  Значительным  вкладом  в  экономи¬
ческую  теорию  марксизма  явился  труд  Ф.  Энгельса  «Происхождение
семьи,  частной  собственности  и  государства.  В  связи  с  исследовани¬
ями  Льюиса  Г.  Моргана»  (1884)-
 В  своих  работах  К.  Маркс  исследовал  экономические  законы  воз¬
никновения,  функционирования  и  развития  капиталистической
системы  хозяйства,  а  также  ее  смены  некапиталистической  (по
К.  Марку  —  коммунистической)  формацией.  Главным  в  теории  К.
Маркса  является  его  учение  о  прибавочной  стоимости,  основанное
на  разработанной  классической  школой  А  Смита  (1723—1790)
и  Д.  Рикардо  (1772—1823),  но  главным  образом  самим  К.  Марксом
трудовой  теории  стоимости.  В  трактовке  К  Маркса  капитализм
представляет  собой  исторически  преходящий  общественный  спо¬
соб  производства,  экономической  сущностью  которого  является
эксплуатация  труда  капиталом,  т.  е.  производство  наемными
работниками  прибавочной  стоимости  и  ее  безвозмездное  присвое¬
ние  буржуазией.  Отсюда  К.  Маркс  делал  заключение  о  неизбежности
нарастания  внутренних  противоречий  капиталистического  строя
по  мере  его  развития  и  как  следствие  —  неизбежности  социалисти¬
ческой  революции.
 Как  своего  рода  реакция  на  новые  явления  экономической  и  поли¬
тической  жизни  общества,  а  затем  и  на  сам  марксизм  в  последней
трети  XIX  в.  появились  новая  историческая,  австрийская,  лозан-
ская,  кембриджская  школы  политической  экономии.
 Новая  историческая  шкот  была  представлена,  главным  обра¬
зом,  работами  немецких  экономистов  Г.  Шмоллера  (1838—1917),
Л.Брентано  (1844—1931)иКБюхера  (1847—1930).  Теоретики
этого  направления  противопоставили  Марксовой  теории  кон-

8
 Введение
 цепцию,  отрицающую  само  существование  общих  всем  странам
экономических  законов,  присущих  капиталистической  экономике
как  таковой;  они  утверждали,  что  экономика  каждой  страны
развивается  своим,  неповторимым,  только  ей  присущим  путем.
Поэтому  теоретики  новой  исторической  школы  вели  речь  не  о
политической  экономии,  а  о  национальной  экономической  теории
(Nationalökonomie).  Успешно  изучать  новые  явления  в  мировой  капи¬
талистической  экономике  в  целом,  а  также  решать  идеологические
задачи  защиты  существующих  порядков  с  этих  позиций  было  весь¬
ма  затруднительно.
 В  определенной  мере  этот  пробел  восполнил  маржинализм  как
направление  в  политической  экономии,  выступившее  с  обоснова¬
нием  и  пропагандой  теории  субъективной  ценности  и  предель¬
ной  полезности.  Основателями  последнего  явились  (почти  одно¬
временно)  экономисты-математики  англичанин  У.С.Джевонс
(1835—1882),  французЛ.  Вальрас  (1834—19Ю).  Теория  субъек¬
тивной  полезности  и  предельной  полезности  получила  развитие
и  популяризацию  в  трудах  основоположников  австрийской  школы
Карла  Менгера  (1840—1921)  —  «Основания  политической  экономии»
(1871),  «Исследование  о  методе  общественных  наук  и  политической
экономии  в  особенности»)1883),  —  а  также  его  учеников  и  последо¬
вателей  Евгения  Бём-Баверка  (1851—1914)  —  «Основы  теории  цен¬
ности  хозяйственных  благ»  (1886),  «Капитал  и  прибыль»  (1884—
1889)  —  и  Фридриха  Визера  (1851—1926)  —  «Теория  общественного
хозяйства»  (1914)-
 Австрийская  школа  представляла  собой  попытку  теоретически
осмыслить  новые  экономические  явления  рынка  и  вместе  с  тем
решить  идеологическую  задачу  опровержения  трудовой  теории
стоимости,  а  с  этой  позиции  и  всей  экономической  теории  марк¬
сизма,  возникшей  на  этапе  завершения  промышленного  переворота.
 Маркс,  как  известно,  единственным  источником  стоимости
товаров,  а  тем  самым  определяющим  фактором  ценообразова¬
ния,  считал  общественный  труд,  затраченный  на  производство
товаров.  На  этом  учении  Маркс  основал  свою  теорию  прибавочной
стоимости,  доказывавшую,  что  все  доходы  класса  буржуазии  от
собственности  на  средства  производства  представляют  собой  не
что  иное,  как  неоплаченный  труд  наемных  рабочих,  безвозмездно
присвоенный  буржуазией.  Естественно,  что  такая  позиция  пред¬
ставляла  для  этого  класса  значительную  идеологическую  опас¬
ность  в  условиях  характерного  для  второй  половины  XIX  в.  подъема

Введение
 9
 рабочего  движения.  Для  опровержения  теории  прибавочной  стоимо¬
сти  Маркса  буржуазным  экономистам  было  необходимо  доказать
несостоятельность  его  трудовой  теории  стоимости.  Теоретики
австрийской  школы  —  Карл  Менгер  и  его  последователи  Евгений
Бём-Баверк  и  Фридрих  Визер  —  видели  решение  данной  идеологиче¬
ской  проблемы  в  там,  чтобы  труду  товаропроизводителей  проти¬
вопоставить  потребности  покупателей  и  именно  их  представить
в  качестве  основы  ценообразования.
 При  этом  они  опирались  на  тот  исторический  факт,  что  завер¬
шение  промышленного  переворота  в  развитых  капиталистических
странах  Европы  во  второй  половине  XIX  в.  вызвало  существенное
изменение  в  экономической  роли  покупателей.  Быстрое  промышлен¬
ное  развитие  выразилось  не  только  в  значительном  возрастании
объемов  производимых  товаров,  но  и  в  существенном  расширении  и
быстром  обновлении  их  номенклатуры.  На  этой  основе  произошли
важные  изменения  в  характере  рынка:  он  все  в  большей  мере  пере¬
ставал  быть  рынком  продавца  и  становился  рынком  покупателя.  В
этих  условиях  существенную  хозяйственную  роль  начинала  играть
проблема  потребительского  выбора.  Продаются  только  те  товары,
которые  отвечают  возросшим  и  быстро  меняющимся  потреб¬
ностям  покупателей.  Это  означало,  что  с  изменением  характера
рынка  изменялись  условия  формирования  общественно  необходи¬
мого  труда.  Теперь  все  большую  роль  в  общественном  признании
результатов  труда,  воплощенных  в  товаре,  начинали  играть  поку¬
патели,  а  не  только  товаропроизводители,  как  это  было  прежде.
 При  этом  следует  отметить  несомненную  связь  между  фор¬
мированием  психологии  как  научной  дисциплины  в  60-х  гг.  XIX  в.  и
возникновением  в  70-х  гг.  этого  столетия  австрийской  школы  в
политической  экономии  с  характерным  для  неё  психологическим
истолкованием  экономических  процессов.
 Предметом  анализа  австрийской  школы  являлось  исследование
роли  психологии  покупателя  (потребителя)  в  процессе  ценообразо¬
вания.  Поэтому  в  качестве  отправного  пункта  теоретических  кон¬
цепций  этой  школы  выступает  отношение  потребностей  человека
к  вещи  преимущественно  в  сфере  личного  потребления.
 Отметим,  что  это  отношение  распадается  на  несколько  звеньев.
Первое  из  них  —  превращение  абстрактной  потребности  в  кон¬
кретную  в  ходе  соотнесения  первой  со  свойствами  вещи  или  услуга¬
ми,  способными  удовлетворить  эту  потребность.  Второе  звено  —
превращение  конкретной  потребности  в  экономическую  потреб¬

10
 Введение
 ность  путем  соотнесения  конкретной  потребности  с  уровнем  цен
товаров  и  услуг,  ее  удовлетворяющих.  Экономическая  потребность,
сопоставленная  с  покупательной  способностью  потребителя,
образует  покупательский  спрос  на  рынке.  Эти  взаимосвязи  потреб¬
ностей  человека,  свойств  товаров  и  потребительского  спроса  схе¬
матически  могут  быть  представлены  следующим  образом:
 Именно  проблему  формирования  и  развития  потребностей  и
их  влияния  на  процесс  ценообразования  поместила  в  центр  своих
исследований  австрийская  школа.  Именно  с  ней  связан  отмеченный
выше  парадокс  во  взаимоотношениях  маржинализма  с  марксист¬
ской  экономической  теорией.
 В  условиях  классовою  общества  и  классовой  борьбы  экономические
теории  выполняют  не  только  научно-познавательную,  но  и  идеоло¬
гическую  функцию,  без  анализа  взаимодействия  которых  невозможно
разобраться  во  взаимоотношениях  марксисткой  экономической  то¬
рии  и  австрийской  школы  Здесь  мы  подходим  к  важнейшему  вопросу
о  структуре  экономической  теории  как  таковой  и  роли  ее  составных
 частей  в  процессе  познания  экономических  явлений  и  законов.
 *  *  *
 Экономическая  тория,  по  общему  признанию  ученых,  пред¬
ставляет  собой  противоречивое  единсто  экономической  науки  и
экономической  идеологии.  Выдающийся  британский  исследователь
кейнсианского  направления  Джоан  Робинсон  (1903—1983),  напри¬
мер,  отмечала,  что  экономический  анализ  представляет  собой
одновременно  и  науку,  и  идеологию
 1  См.:  Современная  экономическая  мысль  /  Перевод  с  англ.,  под  ред.  Сиднея  Вайнтрауба.  М.:
Прогресс,  1981.  С.  669.

Введение
 11
 «Общепризнанно,  —  пишет  профессор  Мичиганского  университе¬
та  У.Дж.  Сэмюеле,  обобщивший  фактически  всю  мировую  экономи¬
ческую  литературу  по  вопросу  о  роли  идеологии  в  экономическом
анализе,  —  что  экономическая  мысль,  взятая  в  целом,  проникнута
идеологией»к
 Это  означает,  что  экономическая  теория  имеет  двойственную
структуру,  а  именно  —  содержит  в  себе  два  противоречащих,  а
нередко  и  исключающих  друг  друга,  момента.  С  одной  стороны,  та
выступает  как  экономическая  наука  в  том  смысле,  что  дает  адек¬
ватное  отражение  реальной  экономической  действительности,
правильность  которого  всегда  может  быть  проверена  на  практи¬
ке.  С  другой  сторты,  то  или  иное  положение  экономической  теории
содержит  одновременно  и  идеологический  момент,  отражающий
интересы  того  или  иного  социального  слоя,  общественного  класса
или  социально-экономической  системы  в  целом.
 В  качестве  экономической  идеологии  экономическая  теория  не
преследует  цель  дать  адекватное  отражение  реальной  экономиче¬
ской  действительности.  В  этом  контексте  у  экономической  теории
совсем  другая  функция  —  защита  интересов  «своего  подопечного»  —
социальной  группы,  класса  или  общества  в  целом.  «Инструментальная
функция»  экономической  теории  в  отличие  от  ее  «объясняющей  функ¬
ции»,  поясняет  известный  американский  экономист  Дж.  К.  Тэлбрейт,
«служит  не  пониманию  или  улучшению  экономической  системы,  а
ирлям  тех,  кто  обладает  властью  в  этой  системе»2.  Неудивительно,
что  идеология  «тех,  кто  обладает  властью»,  навязывается,  как  пояс¬
няет  Дж.  К  Шлбрейт,  всему  обществу  с  помощью  всех  тех  средств,
которыми  обладает  власть,  начиная  с  соответствующего  воспита¬
ния  и  убеждения  и  кончая  различными  формами  насилия  —угрозой
физических  страданий,  голода  и  нищгты\
 При  этом  экономическая  идеология  пользуется  совсем  иным
инструментарием  и  категориями,  нежели  экономическая  наука.
 «..В  отличие  от  науки  идеология  оперирует  понятиями,  не  подда¬
ющимися  практической  проверкеи  Это  означает,  что  идеология
устраняет  или  подменяет  критерии  истинности  теоретических
положений  —  критерии,  присущие  науке.
 1  Там  же.  С.  662.
 2  IkпбрейтДж.  К  Экономические  теории  и  цели  общества.  М.:  Прогресс,  1975.  С.  31.
 3  Galbraith  John  Kenneth.  Economics  and  the  public  purpose.  Houghton  Mifflin  Company  Boston.
 1973.  P.  6.
 4  Современная  экономическая  мысль.  C.  666.

12
 Введение
 По  этой  причине  разграничение  «объясняющей»  (научно¬
познавательной)  и  «инструментальной»  (идеологической)
функций  экономической  теории  крайне  важно  в  практическом
отношении.  Оно  позволяет  увидеть  важнейшие  движущие  силы
процесса  познания  экономических  явлений,  а  также  факторы,
ограничивающие  эти  процессы.  Во  многих  случаях  идеологиче¬
ское  неприятие  той  или  иной  теории  не  дает  возможности  объ¬
ективно  оценить  ее  действительный  научный  потенциал.  Так
произошло,  например,  с  отношением  большинства  марксистов  к
теориям  субъективной  ценности  и  предельной  полезности.  Эти
теории  были  ими  отвергнуты  прежде  всего  на  том  основании,
что  они,  игнорируя  труд  в  качестве  основы  ценообразования  и
подменяя  его  субъективными  оценками  покупателей,  защищают
интересы  не  труда,  а  капитала.  Между  тем,  это  был  более  чем
опрометчивый  подход,  основанный  на  смешении  научных  эле¬
ментов  теории  с  ее  идеологическими  аспектами  и  ничего  обще¬
го  не  имеющий  с  научным  подходом  к  критике  экономических
учений.
 К.  Маркс  понимал  критику  как  выявление  действительно¬
го  содержания  той  или  иной  теории,  а  также,  разумеется,  ее
классовой,  исторической  и  гносеологической  обусловленности,
не  ограничиваясь  ее  политическим  или  моральным  осуждением.
Выдающийся  классик  английской  буржуазной  политической
экономии  Давид  Рикардо,  подобно  теоретикам  маржинализ-
ма,  не  был  защитником  интересов  наемного  труда.  Однако
его  экономическая  теория  во  многом  послужила  для  К.  Маркса
отправным  пунктом  разработки  его  собственной  экономи¬
ческой  системы,  поскольку  он  сумел  провести  различие  между
наукой  и  идеологией  в  концепциях  Д.  Рикардо.  Широко  известно,
сколь  важную  роль  сыграла  работа  английского  ученого  Джона
Гобсона  (1858—1940),  не  разделявшего  марксистской  эконо¬
мической  теории,  «Империализм»  (1902,  рус.  пер.  1918)  в  фор¬
мировании  ленинской  теории  империализма.  И  в  этом  случае
объективный  подход  к  анализируемой  экономической  теории
базировался  на  четком  разграничении  ее  научных  и  идеологиче¬
ских  компонентов.
 Экономическая  теория,  а  также  выполняемые  ею  основные
функции,  как  мы  видели,  двойственны,  что  является  отражени¬
ем  противоречивой  классовой  структуры  капиталистического
общества.

Введение
 13
 Двойственная  структура  экономической  теории  выступает  как
частный  случай  двойственности,  свойственной  всем  экономическим
явлениям  рыночной  экономики;  их  содержание  (в  данном  случае  эко¬
номическая  наука)  всегда  выступает  в  определенной  общественной
форме,  каковой  в  отношении  экономической  науки  является  эконо¬
мическая  идеология.
 Влияние  идеологии  на  процесс  познания  экономических  явлений
достаточно  сложно  и  противоречиво.  В  одних  случаях  идеологи¬
ческая  ориентация  познавательного  процесса  ведет  к  углублению
научного  анализа,  в  других  же,  напротив,  —  препятствует  ему.
 Функции  господствующей  идеологии  весьма  многообразны,  но
прежде  всего  это  важнейшее  средство  в  борьбе  за  власть  и  ее
упрочение.  «Идеология  служит  потребностям  социального  кон¬
троля  и  управления,  выступая  как  средство  подчинения  взглядов
и  поведения  людей  стандартным  нормам  и  заведенному  порядку,
как  способ  проявления  и  разрешения  конфликтных  ситуаций  и
как  орудие  в  борьбе  за  власть,  —  пишет  У.Дж.  Сэмюеле.  —  Она
освящает  данную  систему  и  структуру  власти,  статус  различ¬
ных  социальных  групп,  социальные  привилегии,  а  также  соответ¬
ствующие  нормы  поведения  и  порядок  функционирования  данной
системы»'.
 В  процессе  изучения  экономических  явлений  и  законов  эконо¬
мическая  идеология  в  качестве  органической  составляющей  эко¬
номической  теории  играет  определяющую  роль.  »Что  касается
интеллектуальных  поисков,  —  отмечает  Сэмюеле,  —  то  идеология
предлагает  вопросы  и  гипотезы  для  изучения,  служит  как  система
фильтров,  регулирующая  формирование  и  эволюцию  идей  и  направ¬
 1  Там  же.  С  666—667.

14
 Введение
 ление  мысли,  и  ориентирует  сам  процесс  исследования.  С  учетом
всего  этого  можно  утверждать,  что  идеология  направляет  и  фор¬
мирует  мышление  и  научный  анализ»1.
 Таким  образом,  идеология  определяет  не  только  то,  что  изуча¬
ется,  но  и  то,  как  изучается  тот  или  иной  экономический  фено¬
мен.
 Направляющая  роль  идеологии  —  один  из  важнейших  объектив¬
ных  законов  развития  экономической  науки,  своего  рода  «закон
идеологии».  Можно  ослабить  влияние  идеологии  на  процесс  позна¬
ния,  можно  учитывать  его  действие,  но  полностью  устранить  его
невозможно.  При  этом  влияние  идеологии  на  познавательный  про¬
цесс  далеко  не  всегда  носит  негативный  характер.  Оно  выступает
как  стимул  к  научному  познанию  закономерностей  общественного
развития  в  том  случае,  если  идеология  отражает  интересы  тех
классов  и  социальных  групп,  которые  заинтересованы  в  прогрессе
общества,  и  препятствует  этому  познанию,  если  идеология  служит
интересам  тех  социальных  сил,  которые  тормозят  общественный
прогресс.
 По  этим  причинам  результатом  действия  закона  идеологии
является,  как  правило,  односторонний  —  хотя  и  в  разной  мере  —
характер  познания  экономических  явлений,  осуществляемого  пред¬
ставителями  различных  школ  экономической  мысли.
 Представители  классической  традиции  (КГ)  (классической
школы  и  марксизма),  например,  концентрируют  внимание  на  изуче¬
нии  общественного  производства,  его  содержания  и  общественной
формы,  свойств  и  роли  труда  товаропроизводителей  и  создаваемых
ими  товаров,  социально-экономической  сущности  денег,  капитала,
заработной  платы,  на  выявлении  глубинных,  сущностных  законо¬
мерностей  их  взаимосвязей  и  т.п.2  Поскольку  это  соответствует
их  идеологической  нацеленности,  они  дают  обстоятельное  освеще¬
ние  этих  аспектов  экономической  жизни  общества.  Вместе  с  тем
они  как  бы  не  замечают  другой  важной  стороны  хозяйственной
жизни  —  относительно  самостоятельной  роли  процесса  потре¬
бления,  а  также  роли  покупателей  на  рынке,  имеющей  важное
значение  в  процессе  формирования  не  только  товарных  цен,  но  и
общественно-необходимого  труда,  определяющего  общественную
 1  Там  же.  С.  667.
 2  См.:  Афанасьев  B.C.  Буржуазная  экономическая  мысль  30—80-х  годов  XX  века.  (Очерк  теории).
2-е  изд.  М.:  Экономика,  1986.  Гл.  I.  П.  4.

Введение
 15
 стоимость  товаров,  так  как  это  не  укладывается  в  принятые  ими
идеологические  рамки.
 В  свою  очередь  представители  неоклассической  традиции
(НКГ),  теоретики  австрийской  школы,  напротив,  как  бы  не
замечают  фундаментального  значения  общественного  процес¬
са  производства,  а  тем  самым  —  сущностных  экономических
закономерностей,  определяющих  как  социально-экономическое
содержание  хозяйственной  жизни  общества,  так  и  тенденции
его  исторического  развития.  Не  замечают  они  и  решающей  роли
труда  в  экономической  жизни,  а  его  результаты  рассматривают
как  нечто  данное,  подлежащее  лишь  субъективной  оценке  и  соот¬
несению  с  потребностями  хозяйствующих  субъектов,  сводя  эко¬
номические  закономерности  к  внешним,  видимым  на  поверхности
функциональным  экономическим  зависимостям,  т.е.  к  законам
экономической  формы.
 И  здесь  идеологическая  ограниченность  приводит  к  двоякому
результату  —  к  глубокой  разработке  проблем,  диктуемых  задача¬
ми  идеологической  конфронтации,  а  также  запросами  хозяйствен¬
ной  практики,  и  к  игнорированию  целостности,  системности  явле¬
ний  экономической  жизни  общества.
 Между  тем  сущностные  экономические  законы  и  законы  эко¬
номической  формы  —это  лишь  различные  стороны  объективно
действующих  экономических  законов,  односторонне  отражаемых  в
категориях  различных,  идеологически  противостоящих  друг  другу
экономических  теорий.  Единство  и  различия  этих  двух  видов  зако¬
нов  экономической  теории  видны  на  схеме.
 Схема  соотношения  законов  экономической  формы  и  сущностных
законов  капиталистической  экономики.
 Цена
 	►  Заработная  щ 	►
 Прибыльзаконы
 товара
 плата
 [экономической
 J  (НКТ)  формы
 сущностные
 экономические
 Стоимость
 	►  Стоимость  	»
 Прибавочная
 *  (КТ)  законы
 товара
 рабочей  силы
 стоимость

16
 Введение
 Схема  показывает,  что,  например,  цена  товара,  определяемая  в
своей  сущности  и  в  основном  количественно  стоимостью  товара,
количественно  зависит  также  и  от  изменений  заработной  платы,
входящей  в  издержки  производства  товара  и  являющейся  важней¬
шей  составной  величиной  покупательского  спроса.  В  свою  очередь
заработная  плата,  определяемая  в  конечном  счете  стоимостью
рабочей  силы,  количественно  зависит  как  от  цены  товаров,  так
и  от  размера  прибыли  и  т.п.  Отсюда  видно,  что  законы  экономи¬
ческой  формы  и  сущностные  экономические  законы  представля¬
ют  собой  не  что  иное,  как  теоретическое  отражение  различных
аспектов  целостной  системы  объективных  экономических  законов
капитализма.  Законы  экономической  формы  выступают  как  их
видимые  на  поверхности  и  обладающие  относительной  самосто¬
ятельностью  функциональные  взаимозависимости  экономических
явлений.  Например,  зависимость  цены  товара  от  заработной
платы  и  наоборот;  спроса,  с  одной  стороны,  и  предложения  това¬
ров  —  с  другой,  от  цены  товара;  сюда  относятся  и  «закономерно¬
сти,  связывающие  изменения  в  потреблении  с  соответствующим
изменением  цен»,  как  писал  А  Маршалл1.  Все  это  суть  внешние  про¬
явления  и  механизмы  действия  сущностных  экономических  законов
(законов  стоимости,  прибавочной  стоимости  и  т.п.).  В  свою  оче¬
редь  сущностные  законы  —  суть  глубинные,  причинно-следствен¬
ные  зависимости,  определяющие  как  социально-экономическую
природу  и  исторические  тенденции  развития  экономических  явле¬
ний,  так  и  их  основные  количественные,  функциональные  характе¬
ристики.
 По  идеологическим  причинам  эти  два  аспекта  целостных  эконо¬
мических  законов  в  экономической  теории  оказались  разобщенны¬
ми  по  двум  противостоящим  друг  другу  течениям  экономической
мысли  —  неоклассики,  в  том  числе  и  австрийская  школа,  акценти¬
руют  внимание  на  законах  экономической  формы,  а  классическая
традиция,  в  том  числе  и  экономическая  теория  марксизма,  преиму¬
щественно  на  сущностных  экономических  законах.
 Отсюда  видно,  сколь  важную  роль  для  получения  целостного
научного  экономического  знания  играет  умение  исследователей
выйти  за  рамки  тех  или  иных  идеологических  шор.
 Таким  образом,  процесс  познания  экономических  явлений  теоре¬
тиками  той  или  иной  школы  осуществляется  преимущественно  в
 1  См.:  Маршалл  А  Принципы  экономической  науки.  М.,  1993.  T.  I.  С.  179.

Введение
 17
 рамках  определенного  идеологического  пространства,  различного  у
представителей  разных  течений  экономической  мысли.
 Особым  способам  размещается  идеологическое  пространство  у
противостоящих  друг  другу  экономических  теорий,  ведущих  между
собой  непримиримую  идеологическую  борьбу.  Именно  таковыми
представлялись  отношения  марксистской  экономической  теории  и
австрийской  школы  ее  теоретикам.  По  мнению  видного  марксист¬
ского  теоретика  Н.  Бухарина,  «„ценность  Маркса  не  имеет  никаких
точек  соприкосновения  с  ценностью  Бём-Баверка~».  Австрийская
школа  трактуется  им  как  «познавательно  совершенно  бесполез¬
ная  теория»1.  Подобные  оценки  звучат  и  со  стороны  теоретиков
австрийской  школы,  но  уже  в  адрес  марксизма.  Труд,  затраченный
на  производство  блага,  по  мнению  К.  Менгера,  не  является  ни  источ¬
ником  его  ценности,  ни  ее  мерой.  Он  писал,  что  «количество  труда
или  других  средств  для  производства,  затраченное  на  производство
блага,  не  может  быть  моментом,  определяющим  меру  его  ценно¬
сти»2.  Отсюда  теоретиками  австрийской  школы  делалось  заклю¬
чение  о  несостоятельности  марксистской  экономической  теории
в  целом,  поскольку  она  базируется  на  трудовой  теории  стоимости.
Эта  теория,  писал  Е.  Бём-Баверк,  «не  только  не  верна,  но,  если  смо¬
треть  на  нее  с  точки  зрения  теоретической  ценности,  занимает
одно  из  последних  мест  среди  всех  теорий  процента>\
 Известный  российский  философ  C.J1.  Франк  (1877—1950)  в
работе  «Теория  ценности  Маркса  и  ее  значение»  (1900),  имея  в
виду  взаимоотношение  марксистской  экономической  теории  и
австрийской  школы  вообще  и,  главным  образом,  в  теории  стоимо¬
сти,  писал  о  совершенно  «невыносимом  состоянии»  экономической
науки,  сложившемся  в  России  в  конце  XIX  в.  «Мы  имеем  в  сущности
не  одну,  а  две  экономические  науки  —  науку  «марксистскую»  и  науку
«буржуазную»,  из  которых  каждая  говорит  на  совершенно  особом
языке  j>  Ущерб  от  такого  разделения,  продолжал  С.  Л.  Франк,  двоя¬
кий:  во-первых,  ущерб  «той  единой  науке,  которая  не  знает  деления
на  лагери  и  занята  только  одной  задачей  —  беспрестанным  иска¬
нием  истины~»  и,  во-вторых,  ущерб  марксистской  теории,  которая
«несмотря  на  глубину  и  плодотворность  ее  основных  мыслей  и
 1  Бухарин  Н.  Политическая  экономия  рантье.  Теория  ценности  и  прибыли  австрийской  школы.
М.:  Орбита.  Московский  филиал,  1988.  С.  62.24.  Репринтное  воспроизведение  издания  1925  г.
 2  Австрийская  школа  в  политической  экономии.  М.:  Экономика,  1992.  С.  125.
 3  Бэм-Баверк  Евгений.  Капитал  и  прибыль.  История  и  критика  теорий  процента  на  капитал,  С.П.,
1909.  С.  517.
 2  —  5003

18
 Введение
 талантливость  ее  представителей,  упорно  топталась  на  одном
месте»»1.
 Отмеченной  С.  Л.  Франком  идеологической  конфронтацией  преж¬
де  всего  и  объясняется  разноуровневый  и  разнонаправленный  харак¬
тер  процесса  познания  у  теоретиков  школ  экономической  мысли,
стоящих  на  противоположных  идеологических  позициях.  Если  одна
школа,  например,  основу  экономической  жизни  видит  в  потребле¬
нии,  то  другая  —  в  его  противоположности  —  в  производстве.  Если
одни  экономисты,  игнорируя  производство,  дают  обстоятельный
анализ  процессов  потребления  и  их  влияния  на  ценообразование,
то  другие,  оставляя  в  стороне  специальный  анализ  потребления,
акцентируют  внимание  на  процессах  производства,  и  с  этой  пози¬
ции  подходят  к  объяснению  ценообразования.  Ясно,  что  результа¬
том  такой  идеологической  ориентации  процессов  познания  явится
не  просто  односторонность  разрабатываемых  экономических  тео¬
рий,  но  и  их  содержательная  противоположность.
 В  результате  количество  переходит  в  качество.
Противоположно  направленные  идеологические  пространства,
определяющие  процессы  познания  в  рамках  противоборствующих
теорий,  порождают  своего  рода  «эффект  дополнительности»:
идеологически  противостоящие  экономические  концепции,  даю¬
щие  по  отдельности  одностороннюю,  к  тому  же  разноуровневую
и  разнонаправленную  трактовку  экономических  явлений,  в  своей
совокупности  создают  возможность  составить  целостное  эконо¬
мическое  знание,  соответствующее  целостности  изучаемого  ими
объекта.
 Таким  образом,  экономическая  идеология  ne  только  разобщает
различные  течения  экономической  мысли,  но  и  при  определенных
условиях  создает  возможность  их  интеграции  в  целостное  научное
знание.
 *  *  *
 Парадокс  во  взаимоотношениях  марксисткой  экономической
теории  и  австрийской  школы  заключается  в  том,  что  в  концепци¬
ях  последней,  идеологически  ориентированных  против  марксист¬
ской  экономической  теории  вообще  и  против  ее  трудовой  теории
стоимости  в  особенности,  получило  дальнейшее  развитие  цен¬
тральное  звено  трудовой  теории  стоимости  Маркса  —  его  учение
об  общественно  необходимом  труде.
 1  Франк  С.  Л.  Теория  ценности  Маркса  и  ее  значение.  СПб.,  1900.  С.  1—2.

Введение
 19
 Для  прояснения  этого  парадокса  прежде  всего  остановимся  на
истории  формирования  категории  общественно  необходимого
труда  и  ее  содержании.  Предшествовавшая  теории  К  Маркса  клас¬
сическая  буржуазная  политическая  экономия  сделала  ряд  важных
шагов  в  постановке  этой  проблемы,  однако  не  смогла  ни  разрабо¬
тать  категорию  общественно  необходимого  труда,  ни  раскрыть
механизма  его  формирования.
 Уже  основоположник  английской  классической  школы  У.  Петти
(1623—1687)  эмпирически  столкнулся  с  проблемой  разграничения
общественного  и  индивидуального  труда.  В  «Трактате  о  налогах  и
сборах»  (1662)  он  писал:  «Если,  например,  хлеб,  которым  питается
Лондон..должен  быть  подвозим  из  мест,  отстоящих  на  40  миль,  то
хлеб,  растущий  на  расстоянии  только  одной  мили  от  Лондона-
принесет  столько  сверх  своей  естественной  цены,  сколько  состав¬
ляют  издержки  перевозки  на  39  миль...»к  Здесь  у  Петти  лишь  наме¬
чается  разграничение  общественного  и  индивидуального  труда.  В
данном  случае  в  качестве  общественного  труда  выступает  труд,
производящий  основную  массу  хлеба,  питающую  Лондон,  в  40  милях
от  этого  города,  поскольку  именно  он  определяет  рыночную  цену
хлеба,  а  роль  индивидуального  труда  исполняет  труд,  производящий
хлеб  на  расстоянии  1  мили  от  Лондона.
 Представитель  развитой  ступени  английской  классической
школы  Адам  Смит  близко  подошел  к  пониманию  того,  что  вели¬
чина  стоимости  товара  определяется  количеством  труда,  обще¬
ственно  необходимым  для  его  производства,  т.  е.  общественной
стоимостью,  а  не  теми  затратами  труда,  которые  у  различных
товаропроизводителей  фактически  пошли  на  его  изготовле¬
ние,  т.  е.  его  индивидуальной  стоимостью.  «-Продукт,  —  писал
А  Смит,  —  изготовляемый  обычно  (выделеномной.  —В.А)  в  тече¬
ние  двух  дней  или  двух  часов  труда,  будет  иметь  вдвое  большую
стоимость,  чем  продукт,  изготовляемый  обычно  в  течение  одного
дня  или  одного  часа  труда»2.  А  Смит  затронул  проблему,  имеющую
самое  непосредственное  отношение  к  сущности  рыночного  меха¬
низма,  —разграничение  индивидуальной  и  общественной  стоимо¬
сти  товара.
 1  Петти  Вильям,  Экономические  и  статистические  работы.  М.:  Государственное  социально-
экономическое  издательство,  1940.  С.  38.
 2  Смит  Адам.  Исследование  о  природе  и  причинах  богатства  народов.  М.:  Соцэкгиз,  1962.  С.
50.
 2*

20
 Введение
 Еще  более  значительный  шаг  в  решении  рассматриваемой  про¬
блемы  сделал  завершитель  классической  школы  в  Англии  Д.  Рикардо.
При  исследовании  закона  стоимости  перед  ним  как  современником
промышленного  переворота  вставал  вопрос:  какими  же  затратами
труда  регулируется  стоимость  одинаковых  товаров,  производимых
на  различных  предприятиях  —  в  мастерских  мелких  ремесленни¬
ков,  в  крупных  мануфактурах,  на  еще  более  крупных  фабриках,
применяющих  машины,  производительность  труда  в  которых
резко  различается?  Отвечая  на  него,  Д.  Рикардо  приходил  к  выводу,
сыгравшему  самое  существенное  значение  для  понимания  механиз¬
ма  действия  закона  стоимости:  стоимость  товаров  определяется
не  тем  трудом,  который  фактически,  непосредственно  затрачен
на  данную  единицу  товара,  а  тем  трудом,  который  необходим  для
производства  этого  товара  в  определенных  условиях.  По  мнению
Д.  Рикардо,  общественная  стоимость  товаров  определяется  затра¬
тами  труда  при  худших  условиях  производства.
 В  своем  главном  труде  «Начала  политической  экономии  и  нало¬
гового  обложения»  (1817)  Д  Рикардо  писал:  «Меновая  стоимость
всех  товаров,  будут  ли  то  промышленные  изделия,  или  продукты
рудников,  или  земледельческие  продукты-регулируется  наибольшим
количеством  труда,  по  необходимости  затрачиваемым  на  произ¬
водство  товаров  теми,  кто„  продолжает  производить  при  самых
неблагоприятных  условиях;  под  последними  понимаются  такие,
при  каких  необходимо  вести  производство,  чтобы  было  произведено
требуемое  количество  продукта»>.
 Тем  не  менее  у  Д.  Рикардо  проблема  общественно  необходимого
труда  не  получила  своего  решения.  Ориентация  цен  на  затраты
труда  при  худших  условиях  производства  стимулировала  бы  тор¬
можение  научно-технического  прогресса  и  роста  производитель¬
ности  труда.  К  тому  же  Д.  Рикардо  не  видел  качественной  опреде¬
ленности  общественно  необходимого  труда.  С  его  точки  зрения,
это  фактически  одна  из  разновидностей  индивидуального  труда,
характеризующаяся  тем,  что  он  производится  при  худших  услови¬
ях  производства.
 Заслуга  К  Маркса  состояла  в  том,  что  он  провел  четкое  различие
между  индивидуальной  и  общественной  стоимостью  товаров.  Под
индивидуальной  стоимостью  К  Маркс  понимал  затраты  труда  на
 1  Рикардо  Давид.  Начала  политической  экономии  и  налогового  обложения.  М.:  Госполитиздат,
1955.  С.  69.

Введение
 21
 производство  товаров  на  отдельных  предприятиях.  Товары  прода¬
ются,  как  правило,  не  по  их  индивидуальным  ценам,  определяемым
индивидуальными  затратами  труда,  а  при  свободной  конкурен¬
ции  —  по  рыночным  ценам,  отражающим  господствующие  условия  их
производства.  Рыночные  цены  товаров  в  денежной  форме  выражают
их  общественную  стоимость  —  количество  общественного  труда,
пошедшего  на  производство  данных  товаров.  Тем  самым  К  Маркс  рас¬
крыл  количественную  определенность  общественно  необходимого
труда.  Вместе  с  тем  в  учении  о  двойственной  природе  труда  това¬
ропроизводителей  —  труде  конкретном  и  труде  абстрактном  —  он
обнаружил  и  качественную  характеристику  труда  как  источника
стоимости  товаров.  Он  показал,  что  таковым  выступает  труд
абстрактный,  в  то  время  как  источником  потребительной  стои¬
мости  товара  является  труд  конкретный.  Двойственность  труда
обусловливает,  таким  образом,  двойственность  произведенного  им
товара,  представляющего  противоречивое  единство  потребитель¬
ной  стоимости  и  стоимости.
 Следует  обратить  внимание  на  то,  что  как  классическая  школа
А  Смита  и  Д.  Рикардо,  так  и  К.  Маркс  при  рассмотрении  проблемы
формирования  общественно  необходимого  труда  исследовали  ее
только  с  точки  зрения  товаропроизводителей,  опуская  вопрос  о  вли¬
янии  на  этот  процесс  покупателей  и  их  потребностей.  Разумеется,
при  этом  всегда  имелось  в  виду,  что  речь  идет  о  затратах  труда
на  реализуемые  товары,  имеющие  потребительную  стоимость  и
удовлетворяющие  те  или  иные  потребности  покупателей.  Наличие
потребительной  стоимости  у  товара  и  его  продажа  рассматрива¬
лись  как  непременное  условие  процесса  формирования  общественно
необходимого  труда,  определяющего  стоимость  товара.
 Так,  уже  Д.  Рикардо  считал,  что  полезность  товаров  не  явля¬
ется  источником  и  мерой  их  стоимости,  хотя  она  выступает
как  непременное  условие  образования  стоимости.  —  «Полезность
вещей,  писал  Рикардо,  —  представляет,  бесспорно,  основу  стоимо¬
сти.  Но  степень  полезности  не  может  быть  мерой  стоимости.
Товар,  производимый  с  большей  трудностью,  будет  всегда  дороже,
чем  товар,  производимый  с  большей  легкостью,  даже  если  бы  все
люди  единодушно  считали,  что  последний  более  полезен,  чем  пер¬
выйНе  менее  определенно  эта  мысль  выражена  в  его  главном  эко¬
номическом  труде  «Начала  политической  экономии  и  налогового
 1  РикардоДавид.  Соч:  В  5  т.  Т  V.  Мл  Госполитиздат,  1955.  С.  263.

22
 Введение
 обложения  >:  «Молезность  не  является  мерой  меновой  стоимости,
хотя  она  существенно  необходима  для  этой  последней»\
 Эту-то  необходимость  и  исследовала  австрийская  школа.
Парадокс  состоял  в  том,  что  трудовую  теорию  стоимости
К.  Маркса,  а  именно  ее  центральный  пункт  об  общественно  необ¬
ходимом  труде  как  источнике  стоимости  товара  в  новых  усло¬
виях  завершения  промышленного  переворота,  стали  развивать  не
марксисты,  а  противники  экономической  теории  К.  Маркса  —  тео¬
ретики  австрийской  школы.  При  этом  они  не  использовали  и  не
могли  использовать  категорию  общественно  необходимого  труда,
поскольку  она  не  помещалась  в  присущее  им  идеологическое  про¬
странство.  В  борьбе  с  трудовой  теорией  стоимости  они  противо¬
поставили  труду  потребности  покупателей  и  исследовали  их  воз¬
действие  на  процесс  ценообразования.  На  деле  это  означало,  что
теоретики  австрийской  школы  фактически  исследовали  важней¬
ший  фактор  формирования  общественно  необходимого  труда.
 После  этих  предварительных  замечаний  обратимся  к  более
обстоятельному  —  по  пунктам  —  рассмотрению  парадоксального
характера  отношений  австрийской  школы  к  трудовой  теории
стоимости  Маркса.  При  этом  концепции  австрийской  школы,  иде¬
ологически  направленные  против  трудовой  теории  стоимости
Маркса,  фактически,  на  деле  подтверждали  ее  научную  обоснован¬
ность  и  более  того  —  развивали  дальше  эту  теорию  Маркса.
 1. 	Важную  роль  в  исследовании  проблемы  общественно  необхо¬
димого  труда  теоретиками  австрийской  школы  играет  учение  К.
Менгера  о  полезности  и  благе.  В  нем  К.  Менгер  фактически  сделал
попытку  конкретизировать  концепцию  потребительной  стоимо¬
сти,  разработанную  классической  школой  и  марксизмом.  Правда,  он
отказался  от  категории  «потребительная  стоимость»  и  заменил
ее  категорией  «полезность»,  которая,  однако,  по  своему  экономи¬
ческому  содержанию  оказалась  тождественной  потребительной
стоимости.  К.  Менгер  писал:  «Те  предметы,  которые  обладают
способностью  быть  поставленными  в  причинную  связь  с  удовлет¬
ворением  человеческих  потребностей,  мы  называем  полезностями»2.
Полезность,  в  трактовке  К.  Менгера,  включает  в  себя  следующие
две,  хорошо  известные  трудовой  теории  стоимости  черты:  челове¬
ческую  потребность  и  свойства  предмета,  позволяющие  удовлет-
 1  Там  же.  T.  I.  С.  33.
 2  Австрийская  школа  в  политической  экономии.  М.:  Экономика,  1992.  С.  38.

Введение
 23
 воритъ  эту  потребность.  Полезность,  или  потребительная  стои¬
мость,  имеет,  таким  образом,  два  полюса,  изменения  на  каждом  из
которых  изменяют  и  полезность  (потребительную  стоимость).
 Однако  полезность,  по  К.  Менгеру,  это  еще  не  благо.  Чтобы  полез¬
ность  стала  благом,  необходимо,  отмечает  он,  к  названным  выше
двум  чертам  полезности  добавить  еще  следующие  два  условия:
во-первых,  познание  человеком  свойств  предмета,  его  способности
удовлетворить  потребности  и,  во-вторых,  наличие  «возможности
распоряжаться  предметом  таким  образом,  чтобы  действительно
употреблять  его  для  удовлетворения  этой  потребности»1.
 Конкретизация  понятия  «потребительная  стоимость»  в  концеп¬
ции  австрийской  школы  состоит,  следовательно,  в  том,  что  благо
трактуется  не  как  абстрактная,  а  как  реальная  возможность  с
помощью  данного  предмета  удовлетворить  ту  или  иную  потреб¬
ность  человека,  поскольку  потребитель  знает  его  свойства  и  более
того  имеет  данный  предмет  в  своем  распоряжении.
 Фактически  в  концепции  блага  К.  Менгер  выявил  основные  усло¬
вия,  диктуемые  процессом  потребления,  при  которых  индивидуаль¬
ный  труд,  создающий  потребительную  стоимость,  может  превра¬
титься  в  общественно  необходимый  труд,  выступающий  в  каче¬
стве  источника  стоимости  данного  товара.  Более  того,  К.  Менгер
фактически  показал,  что  именно  от  покупателя-потребителя
зависит,  превращается  ли  труд,  затраченный  на  производство
товара,  в  общественно  необходимый  или  не  превращается.
 К.  Менгер  специально  рассмотрел  условия,  при  которых  «предмет
теряет  характер  блага»,  т.е.  фактически  перестает  быть  вопло¬
щением  общественно  необходимого  труда.
 Он  писал:  «„предмет  теряет  характер  блага,  во-первых,  когда
изменение  в  сфере  потребностей  (выделено  мной.  —  В.  А)  человека
имеет  следствием  то,  что  нет  потребности,  к  удовлетворению
которой  предмет  был  бы  пригоден»2.
 В  самом  деле,  первый  признак  блага  —  наличие  соответству¬
ющей  человеческой  потребности,  которая  могла  бы  быть  удо¬
влетворена  данным  «предметом».  Здесь  выражены  требования  к
полезной  форме  труда,  необходимые  для  того,  чтобы  он  выступил  в
качестве  общественно  необходимого  труда.  Хорошо  известно,  что
если  потребность  в  товаре  исчезла,  то  труд,  пошедший  на  его  изго¬
 1  Там  же.  С.  39.
 2  Там  же.  С.  39.

24
 Введете
 товление,  перестает  быть  общественно  необходимым,  не  создает
потребительной  стоимости  и,  следовательно,  не  образует  и  стои¬
мости  товара.
 Значение  этого  фактора  формирования  общественно  необхо¬
димого  труда  существенно  возрастает  с  ускорением  научно-тех¬
нического  прогресса:  появление  продукции  с  качественно  новыми
потребительскими  свойствами  превращает  в  груду  неликвидов
устаревшие  виды  продукции,  уже  неспособной  полноценно  удовлет¬
ворять  человеческие  потребности.
 «Во-вторых,  —  продолжает  К.  Менгер,  —  такое  же  следствие
наступит  во  всех  тех  случаях,  где  благодаря  переменам  в  свой¬
ствах  предмета  (выделено  мной.  —  В.  А)  теряется  готовность
последнего  быть  поставленным  в  причинную  связь  с  удовлетво¬
рением  человеческих  потребностей»1.  Эта  достаточно  широкая
позиция  включает  в  себя  не  только  указание  на  утрату  товарами
потребительских  свойств,  приданных  им  ранее  затраченным  тру¬
дом  (например,  их  порчу  в  процессе  транспортировки,  хранения  и
т.п.),  но  также  производство,  например,  некачественной  продукции,
товаров,  не  отвечающих  сезонным  и  прочим  требованиям  рынка,  и
т.п.  Такого  рода  перемены  в  «свойствах  предметов»  означают,  что
они  перестают  быть  потребительными  стоимостями,  а  труд,
пошедший  на  их  изготовление,  не  превращается  в  общественно
необходимый,  поскольку  вообще  утрачивается  полезная  форма
труда.
 «В-третьих;  —  писал  Менгер,  —  предмет  теряет  характер
блага  в  силу  того,  что  исчезает  познание  (выделеномной.  —В.А)
причинной  связи  между  ним  и  удовлетворением  человеческой
потребности».2  Труд,  пошедший  на  изготовление  товара,  не
выступает  как  общественно  необходимый,  если  покупатель  не
знает,  способен  ли  данный  товар  удовлетворять  его  потребно¬
сти,  т.е.  ему  неизвестно,  обладает  ли  такой  труд  полезной  фор¬
мой  или  нет.  Он  такой  товар  никогда  не  купит.  На  этом  факте
основано  все  рекламное  дело.  Особое  значение  это  обстоятельство
приобретает  в  современных  условиях,  когда  на  рынок  хлынула
масса  сложных,  наукоемких  товаров,  потребление  которых  связа¬
но  с  необходимостью  обучения  не  только  потребителя  правилам
и  приемам  использования  приобретенного  товара,  но  и  самого
 1  Там  же.  С.  39—40.
 2  Там  же.  С.  40.

Введение
 25
 этого  товара  (например,  компьютера)  с  помощью  различных  про¬
граммных  продуктов.
 «Л-четвертых,  —  отмечал  Менгер  —  благо  теряет  свой  харак¬
тер  как  таковое,  когда  исчезает  возможность  распоряжаться
им...  (выделено  мной.  —  В.  А.)»,  в  частности,  из-за  того,  что  люди  «..
не  имеют  в  своем  обладании  средств,  чтобы...  подчинить  его  своей
власти»1.  То  есть  труд,  затраченный  на  производство  товара,  не
выступает  как  общественно  необходимый  в  том  случае,  если  товар
недоступен  покупателю,  в  частности,  из-за  отсутствия  у  него
денежных  средств  на  покупку  этого  товара.
 Бучении  о  превращении  полезности  в  благо  Менгер  достаточно
обстоятельно  раскрыл  требования,  предъявляемые  покупателями  к
потребительной  стоимости  товаров,  а  тем  самым  к  труду  их  про¬
изводителей,  реализация  которых  фактически  превращает  труд,
затраченный  на  производство  товаров,  в  общественно  необходи¬
мый  труд,  выступающий  в  качестве  источника  их  стоимости.
 2.  Как  отмечалось,  австрийская  школа  в  лице  ее  основателя  К.
Менгера  выступила  против  трудовой  теории  стоимости  Маркса,
утверждая,  что  «количество  труда  или  других  средств  для  про¬
изводства,  затраченное  на  производство  блага,  не  может  быть
моментом,  определяющим  меру  его  ценности»2.
 Здесь  необходимо  напомнить,  что  К.  Маркс  проводил  строгое
различие  между  индивидуальным  и  общественным  трудом  и,  гово¬
ря  об  источнике  стоимости  товара,  о  мере  его  рыночного  обмена,
он  всегда  подчеркивал,  что  речь  идет  именно  о  затратах  обще¬
ственного,  а  не  индивидуального  труда.  К.  Менгер  же,  выступая
против  трудовой  теории  стоимости  К.  Маркса,  имел  в  виду  именно
индивидуальные  затраты  труда,  поскольку  никаких  иных  затрат
труда  он  не  знал  и  не  признавал,  кроме  тех,  которые  видел  на
поверхности  явлений.  Таким  образом,  утверждая,  что  фактически
затраченный  труд  на  производство  какого-либо  товара  (имен¬
но  —  индивидуальный  труд!)  «не  определяет  меру  ценности  блага»,
К.  Менгер  занимал  позицию,  не  противоречащую  трудовой  теории
стоимости  Маркса.
 3.  Обратимся  теперь  к  концепции  субъективной  ценности  блага,
играющей  центральную  роль  среди  теоретических  конструкций
австрийской  школы.  Ее  теоретикам  представлялось,  что  они
 1  Там  же.
 2  Там  же.  С.  125.

26
 Введение
 наши,  наконец-то,  средство  опровержения  трудовой  теории  сто¬
имости  К.  Маркса.  Ведь  субъективная  теория  ценности  утверж¬
дала,  что  основой  ценообразования  выступает  не  труд,  а  некая
щенность  блага»  (К  Менгер)  или  «субъективная  ценность  блага»
(Е.Бём-Баверк)
 Что  же  понимается  под  категорией  «ценность  блага»?
 Говоря  о  «ценности  блага»,  К  Менгер  имел  в  виду  субъективную  оцен¬
ку  полезности  товара  с  точки  зрения  его  значения  для  удовлетворе¬
ния  потребностей  покуПателя-потребителя.  В  работе  «Основания
политической  экономии»  (1871)  он  писал:  «Ценность  есть  значение,
которое  имеют  для  нас  конкретные  блага  или  количества  благ  вслед¬
ствие  того,  что  в  удовлетворении  своих  потребностей  мы  сознаем
зависимость  от  наличия  их  в  нашем  распоряжении»1.
 Тем  самым  «ценность  блага»  представлялась  как  чисто  субъек¬
тивное  явление,  как  феномен  сознания  хозяйствующего  субъекта.
 К  Менгер  подчеркивал:  «Щенность  не  есть  нечто  присущее  благам,
не  свойство  их,  но  также  и  не  самостоятельная,  не  сама  по  себе
существующая  вещь.  Ценность  —  это  суждение,  которое  хозяйству¬
ющие  люди  имеют  о  значении  находящихся  в  их  распоряжении  благ
для  поддержания  их  жизни  и  их  благосостояния,  и  потому  вне  их
сознания  она  не  существует»г.
 Весьма  схожую  позицию  занимал  по  вопросу  о  «ценности  блага»
последователь  К  Менгера  Е.  Бём-Баверк  в  работе  «Основы  теории
ценности  хозяйственных  благ»:  «..Ценностью  мы  называем  то  зна¬
чение,  которое  приобретает  материальное  благо  или  комплекс
материальных  благ  как  признанное  необходимое  условие  для  благо¬
получия  субъекта»^.
 В  этом  определении  «ценности  блага»  Е.  Бём-Баверк  делает  уда¬
рение  на  словах  «необходимое  условие  для  благополучия  субъекта».
При  этом  он  поясняет,  что  способность  вещи  вообще  служить
для  благополучия  человека  —  это  ее  полезность,  а  не  ценность.
Ценностью  же  вещь  становится  тогда,  когда  она  выступает  как
«необходимое  условие  человеческого  благополучия».  Вода  у  обильного
источника,  приводит  пример  Е.  Бём-Баверк,  обладает  полезностью
в  том  смысле,  что  она  может  утолить  жажду  человека.  Но  цен¬
ностью  она  в  этих  условиях  не  является.  В  качестве  ценности  вода
 1  Там  же.  С.  94.
 2  Там  же.  С.  100—101.
Там  же.  С.  259.

Введение
 27
 выступает  лишь  в  тех  условиях,  когда  человек  испытывает  острую
потребность  в  воде,  например  после  длительного  пребывания  в
«раскаленных  песках  пустыни>к
 Однако  попытки  австрийской  школы  опровергнуть  трудовую
теорию  стоимости  с  помощью  концепции  субъективной  ценности
дали  совершенно  неожиданный  результат,  не  осмысленный  до  сих
пор  ни  ее  приверженцами,  ни  догматическими  сторонниками  тео¬
рии  К.  Маркса.
 Дело  в  том,  что  направленные  против  Марксовой  трудовой  тео¬
рии  стоимости  разработки  австрийской  школы,  обосновывающие
концепцию  субъективной  ценности,  фактически  явились  доказа¬
тельством  научности  этой  теории.  В  самом  деле,  они  показывают,
что  теория  К  Маркса  об  общественно  необходимом  труде  остает¬
ся  верной  и  применительно  к  новым  условиям  экономического  раз¬
вития,  когда  в  качестве  активного  фактора  его  образования  стали
выступать  меняющиеся  потребности  покупателей-потребителей.
 Факт  влияния  покупателей  и  их  потребностей  на  процесс  фор¬
мирования  общественно  необходимого  труда  наиболее  явственно
обнаруживается  в  том  случае,  когда  покупатели  отказываются
приобретать  тот  или  иной  товар  в  силу  того,  что  он  им  не  нужен.
Экономически  этот  отказ  означает,  что  покупатели  не  признают
полезной  для  себя  ту  конкретную  форму,  в  которой  был  затрачен
труд  товаропроизводителя.  В  этом  случае  товар  не  имеет  потре¬
бительной  стоимости,  а,  следовательно,  и  общественной  стои¬
мости,  а  труд,  пошедший  на  его  изготовление,  не  выступает  как
общественно  необходимый  труд.
 Предположим  теперь,  что  потребности  покупателей  измени¬
лись.  Ранее  отвергаемый  ими  товар  стал  для  них  жизненно  необ¬
ходимым.  Экономически  это  означает,  что  теперь  покупатели
признают  полезной  для  себя  ту  конкретную  форму,  в  которой  труд
был  затрачен  на  производство  данного  товара.  В  изменившихся
условиях  тот  же  самый  товар,  который  представлялся  неликвидом,
приобретает  как  потребительную  стоимость,  так  и  стоимость.
Так  было,  например,  с  первыми  магнитофонами,  как  сообщает  в
своей  интересной  книге  «Сделано  в  Японии»  основатель  крупнейшей
транснациональной  корпорации  «Сони»  Акио  Морита2.
 1  Там  же.  С.  254.
 2  См.:  Морита  Акио.  Сделано  в  Японии.  История  фирмы  Сони.  М.:  Издательская  группа
«Прогресс-Универс»,  1993.

28
 Введение
 Тот  факт,  что  именно  покупатель  решает,  покупать  ему  тот
или  иной  товар  или  не  покупать,  свидетельствует  о  том,  что
покупатель  принимает  участие  в  формировании  общественно
необходимого  труда.
 Разумеется,  характер  полезной  формы  затраченного  труда  —
это  далеко  не  единственный  момент  труда,  который  принимается
в  расчет  при  общественном  признании  труда  и  его  результата
на  рынке.  Здесь  и  соотношение  объемов  производимой  продукции
и  потребности  в  этой  продукции.  Если  количество  произведенной
продукции  превысит  размер  потребности  в  ней,  то  как  бы  ни  была
полезна  сама  по  себе  данная  продукция  она  для  покупателей  не
представляет  потребительной  стоимости  и  соответственно  не
обладает  и  общественной  стоимостью.
 В  общественном  признании  труда  и  его  результата  покупа¬
телями  существенную  роль  играет  и  качество  производимого
товара,  свидетельствующее  о  качестве  затраченного  труда.
Немаловажным  в  таком  признании  является  и  количество  затра¬
ченного  труда  в  расчете  на  единицу  товара,  проявляющееся  в
уровне  цен.  Свидетельства  тому  —  избыточные  товарные  запасы  в
сфере  производства  и  торговли,  огромные  магазины  с  великолепны¬
ми  товарами,  но  без  покупателей.
 Все  эти  обстоятельства  и  резюмирует  в  себе  категория  субъек¬
тивной  ценности  австрийской  школы.  Это  означает,  что  катего¬
рия  «ценность  блага»,  содержащая  субъективную  оценку  различных
аспектов  полезности  блага  покупателем  (потребителем)  с  точки
зрения  ее  соответствия  его  потребностям,  есть  не  что  иное,  как
характеристика  общественно  необходимого  труда  с  позиции  поку¬
пателя  (потребителя).
 В  самом  деле,  австрийская  школа  исследует  процесс  формиро¬
вания  цены  товара  через  призму  потребностей  покупателей,  тех
изменений,  которые  претерпевают  как  объем,  так  и  структура
потребностей,  составляющих  один  из  основных  полюсов  потреби¬
тельной  стоимости  (полезности)  товара,  наряду  со  свойствами
продукта  труда.  Потребности  оказывают  воздействие  на  потре¬
бительную  стоимость  товара,  а  эта  последняя  —  на  его  стои¬
мость,  поскольку  рынок  формирует  стоимость  товаров  в  расчете
на  единицу  их  потребительной  стоимости.  Схематически  это
можно  представить  следующим  образом:

Введение
 29
 Конкретный  труд
 Двойственный
характер  труда
 Абстрактный  труд
 Потребительная
стоимость  товара  =
свойства  продукта
труда  +  потребности
покупателей
 Товар
 Стоимость  товара
 Изменение  характера,
структуры  и  объема
потребностей
 Факторы
изменения
стоимости  товаров
 Изменение
производительности
общественного  труда
 Отсюда  видно,  что  австрийская  школа,  подчеркивающая  роль
потребностей  в  процессе  формирования  «ценности  блага»,  а  фак¬
тически  —  общественно  необходимого  труда,  сама  того  не  ведая,
внесла  существенный  вклад  в  развитие  трудовой  теории  стоимо¬
сти,  с  которой  она  вела  (и  ведет)  упорную  борьбу.
 Основные  методологические  принципы  австрийской  школы  —
микроэкономический  подход  к  явлениям,  субъективизм,  индивидуа¬
лизм,  психологизм,  робинзонада,  примат  обращения  и  потребления
над  производством  —  ориентированы  на  исследование  роли  поку¬
пателей  (потребителей)  в  процессе  формирования  общественно
необходимого  труда.  Однако,  на  первый  взгляд,  они  представляются
совершенно  неадекватными  задачам  изучения  закономерностей
товарно-денежных  отношений,  общественных  в  своей  сути  и  име¬
ющих  объективное  основание.  Как  кажется,  такая  методология
неприменима  для  исследования  социально-экономических  процессов.
Роль  методологического  аппарата  австрийской  школы  становится
достаточно  очевидной,  если  учесть,  что  эта  школа  изучает  толь¬
ко  одну  сторону  процесса  ценообразования  (фактически  же  —  фор¬
мирования  общественно  необходимого  труда),  а  именно  —участие
в  нем  покупателей-потребителей.  Ведь  покупатели  на  рынке  при¬
нимают  хозяйственные  решения  именно  индивидуально,  с  учетом
нужд  своего  «.изолированного»  хозяйства,  структуры  и  степени
насыщения  своих  потребностей,  в  субъективном  порядке  и,  раз¬
умеется,  под  влиянием  психологических  факторов.  В  этой  сфере
непосредственно  они  имеют  дело  только  с  явлениями  обращения  и
потребления,  а  не  производства.  Тем  не  менее  своими  действиями
(вместе  с  производителями)  они  сводят  индивидуальные  стоимо¬
сти  товаров  к  их  общественным  стоимостям,  однако  непосред¬
ственно  не  воспринимая  затраты  труда  ни  индивидуальные,  ни

30
 Введение
 общественные,  а  оперируя  понятиями  полезности,  потребности,
ценности,  степени  насыщения  потребности  и  цены.
 Концепция  субъективной  ценности  австрийской  школы  пред¬
ставляла  собой  попытку  дать  сущностный  анализ  товарных  отно¬
шений  с  позиции  определяющей  роли  покупателей  в  процессе  цено¬
образования  и  отрицания  трудовой  теории  стоимости.  По  этой
причине  она  не  смогла  выйти  за  рамки  отношений  потребностей
человека  к  свойствам  вещи,  т.е.  проблем,  очерченных  категорией
потребительной  стоимости,  и  по  необходимости  давала  односто¬
роннюю  трактовку  проблем  ценообразования.
 4. 	Важное  место  в  теории  австрийской  школы  занимает  учение
о  предельной  полезности  благ,  под  которой  понимается  прирост
полезности  в  результате  увеличения  количества  благ,  которым
обладает  хозяйствующий  субъект,  на  одну  единицу.  Это  означает,
что  предельная  полезность  —  это  наименьшая  полезность  в  ряду
одинаковых  хозяйственных  благ.  Видный  теоретик  австрийской
школы  Ф.  Визер  писал:  «Мерой  предельной  полезности  становится
наименьшая  величина  из  возможных  случаев  использования  блага...»'.
Она  удовлетворяет  наименее  настоятельную  потребность  хозяй¬
ствующего  субъекта  в  данном  виде  благ.  По  этой  причине  предель¬
ная  полезность  рассматривается  как  своего  рода  мера  полезности
благ,  поскольку  утрата  одного  из  благ,  удовлетворяющих  более
настоятельную  потребность,  приведет  к  тому,  что  наместо
утраченного  блага  будет  поставлено  благо,  обладающее  наимень¬
шей  полезностью.  «Ежедневно  повторяемый  опыт  в  миллионах  и
миллионах  случаев,  —  отмечал  Ф.  Визер,  —  доказывает,  что  потре¬
бители  оценивают  все  единицы  запаса,  которые  они  покупают,  по
предельной  полезности^»2.  В  результате  ценность  одинаковых  хозяй¬
ственных  благ  получает  в  представлении  хозяйствующего  субъекта
единообразное  выражение,  равное  ценности  для  него  последнего,  наи¬
менее  ценного  блага.  Эту  зависимость  ценности  каждой  единицы
запаса  хозяйственных  благ  от  предельной  полезности  Ф.  Визер  опре¬
делил1сак  закон  предельной  полезности.  Он  писал:  «...Основной  закон
исчисления  пользы  гласит,  что  все  единицы  запаса  (части,  штуки)
оцениваются  соразмерно  предельной  полезности.  Этот  закон  мы
будем  называть  законом  предельной  полезности»\
 1  Австрийская  школа  в  политической  экономии.  С.  431.
 2  Там  же  С.  432.
 3  Там  же  С.  435.

Введение
 31
 Все  это  означает,  что  теория  предельной  полезности  конкрети¬
зирует  понятие  потребности.  В  ней  выражена  зависимость  между
степенью  удовлетворения  потребности  покупателя  в  данном
хозяйственном  благе  и  спросом  на  товар.  Чем  меньше  достигнутая
степень  удовлетворения  потребности,  тем  при  прочих  равных
условиях  больше  рыночный  спрос.  В  свою  очередь,  чем  больше  име¬
ется  в  наличии  хозяйственных  благ,  тем  меньше  их  предельная
полезность,  а  тем  самым  и  их  ценность.  В  данной  концепции  в
субъективно-психологической  интерпретации  потребителя  пред¬
ставлена  объективно  существующая  обратная  зависимость  между
количеством  товаров,  следовательно,  производительностью  обще¬
ственного  труда,  и  их  общественной  стоимостью.
 Тем  самым  с  введением  понятия  предельной  полезности  кате¬
гория  общественно  необходимого  труда  приобретает  большую
конкретность.  Теперь  его  критерием  выступает  не  просто  нали¬
чие  у  покупателя  потребности  в  произведенном  товаре,  а  степень
настоятельности  данной  потребности,  которая  может  получить
как  количественную,  так  и  качественную  характеристику.  В  дан¬
ном  контексте  труд  является  тем  более  общественно  необходи¬
мым,  чем  более  настоятельную  потребность  он  удовлетворяет,  то
есть  чем  больше  предельная  полезность.
 5. 	Дальнейший  шаг  в  конкретизации  категории  общественно
необходимого  труда  теоретиками  австрийской  школы  представ¬
лен  в  разработке  ими  системного  подхода  к  проблеме  потреб¬
ностей  покупателей,  выраженном  в  шкале  К.  Менгера  и  концепции
комплиментарных  благ,  поскольку  в  них  рассматриваются  не
единичные  потребности  хозяйствующих  субъектов,  а  комплексы
их  потребностей  и  ставится  проблема  сопоставления  степени
их  удовлетворения.  В  анализе  системы  потребностей  К.  Менгер
исходил  из  концепции  понижающейся  полезности  блага  в  процессе
насыщения  потребности.  Отметив,  что  отдельные  акты  удо¬
влетворения  потребности  людей,  например  в  пище,  имеют  для  них
самое  различное  значение  номере  насыщения  этой  потребности,
начиная  с  обеспечения  их  жизни,  К.  Менгер  продолжал:  «.  Дальнейшее
потребление  до  известного  момента  имеет  значение  лишь  сохране¬
ния  здоровья».  наконец,  дальнейшее  потребление  имеет  для  них  про¬
сто  значение  удовольствия,  как  показывает  наблюдение,  все  более
и  более  понижающегося,  пока  потребление  не  достигнет  известной
границы,  когда  потребности  в  пище  удовлетворены  столь  полно,
что  дальнейшее  принятие  ее  не  служит  ни  сохранению  жизни,  ни

32
 Введение
 поддержанию  здоровья,  ни  доставлению  удовольствия,  но  стано¬
вится  безразличным  для  потребителя,  а  затем  превращается  уже
в  мучение  и  угрожает  опасностью  здоровью  и  даже  жизни»1.
 Выразив  отмеченное  здесь  понижение  полезности  пищи  по  мере
насыщения  потребности  в  ней  в  виде  условных  числовых  значений
(от  10  до  0)  по  вертикали,  К  Менгер  по  горизонтали  расположил
«последовательно  понижающееся  значение  остальных  удовлетворе¬
ний»:  в  жилище,  одежде,  обуви,  табаке  и  т.п.  —  также  в  виде  услов¬
ных  числовых  значений  (от  10  до  I)2.
 Полученная  таким  образом  шкала  К.  Менгера  показывает,  что,
несмотря  на  значительное  качественное  различие  разных  видов
потребностей,  в  своей  совокупности  они  выступают  как  некая
целостная  система,  между  элементами  которой  постоянно  проис¬
ходит  сопоставление,  соизмерение  и  своего  рода  замещение.  То  одни
из  них,  то  другие  выходят  на  первый  план  и  выступают  в  качестве
первоочередных  потребностей  в  зависимости  от  достигнутого
уровня  удовлетворения  не  только  данных  потребностей,  но  и  сте¬
пени  удовлетворения  других  потребностей,  а  тем  самым  состояния
всей  системы  у  довлетворения  потребностей.
 Проблема  системного  характера  потребностей  разрабаты¬
валась  теоретиками  австрийской  школы  и  в  концепции  компли¬
ментарных  благ\  Комплиментарными  благами,  как  известно,
называются  товары,  взаимодополняющие  друг  друга,  например
автомобиль  и  бензин.  Без  одного  из  них  производство  транспорт¬
ной  услуги  невозможно.  Не  трудно  понять,  что  в  качестве  средств
производства  какого-либо  товара,  например  хлеба,  в  качестве
комплиментарных  благ  выступает  вся  совокупность  средств
производства  по  всей  производственной  цепочке  и  торговой
сети,  которые  необходимы  для  производства  и  реализации  дан¬
ного  товара.  Это  не  только  зерно,  но  и  его  хранилища,  средства
доставки,  мельницы,  превращающие  зерно  в  муку,  необходимые
тара  и  энергоносители,  снова  хранилища,  средства  транспорта
и  т.п.,  пекарни  со  всем  необходимым  производственным  оборудова¬
нием  и  материалами  и  т.п.,  торговые  предприятия,  реализующие
хлеб  покупателям  со  всеми  требующимися  для  этого  приспособле¬
ниями.
 1 	Там  же.  С.  104.
 2 	См.  там  же.  С.  105.
 3 	См.  там  же.  С.  135.

Введение
 33
 Комплиментарный  характер  средств  производства  означает,
что  потребность  в  каком-либо  товаре  фактически  представляет
собой  потребность  во  всей  совокупности  средств  производства,
доставки  и  реализации  данного  товара.  Соответственно  и  измене¬
ния  в  потребностях  в  данном  товаре  влекут  за  собой  изменения  во
всей  совокупности  необходимых  для  его  производства  и  реализации
средств  производства  и  торговли.
 6. 	Важное  практическое  и  теоретическое  значение  в  процессе
конкретизации  категории  общественно  необходимого  труда  имеет
положение  австрийской  школы  об  определении  ценности  средств
производства  (благ  высшего  порядка)  ценностью  производимых  с  их
помощью  предметов  потребления  (благ  низшего  порядка).  Менгер
писал:  «Ценность,  которую  имеют  для  нас  блага  низшего  поряд¬
ка,  не  может  быть  обусловлена  ценностью  благ  высшего  порядка,
затраченных  на  их  производство;  в  то  же  время  ясно,  что,  наобо¬
рот,  ценность  благ  высшего  порядка  всегда  и  без  исключения  обу¬
словлена  ценностью  благ  низшего  порядка,  производству  которых
они  служат»1.
 На  первый  взгляд,  это  утверждение,  без  сомнения,  направленное
против  положения  трудовой  теории  стоимости  о  процессе  пере¬
несения  стоимости  средств  производства  на  производимые  с  их
помощью  товары,  выглядит  достаточно  странным.  Ведь  всем,  в
том  числе  и  противникам  трудовой  теории  стоимости,  хоро¬
шо  известно,  что  затраты  на  средства  производства  входят  в
издержки  производимых  с  их  помощью  товаров  и  являются  важным
фактором,  влияющим  на  их  цены.  Между  тем  тезис  о  зависимости
ценности  благ  высшего  порядка  от  ценности  благ  низшего  порядка
не  только  верен,  не  только  находится  в  полном  соответствии  с
трудовой  теорией  стоимости,  но  и  представляет  определенный
шаг  в  ее  конкретизации.
 Все  становится  на  свои  места,  если  подойти  к  вопросу  с  точки
зрения  разграничения  индивидуальной  и  общественной  стоимости
товаров.  Процесс  вхождения  затрат  на  средства  производства  в
издержки  производимого  с  их  помощью  товара  непосредственно
отражает  формирование  лишь  индивидуальной  стоимости  това¬
ра,  т.е.  затрат  овеществленного  труда  на  производство  продук¬
ции  на  каком-либо  отдельном  предприятии.  Между  тем  вопрос  о
том,  какая  часть  из  этих  затрат  действительно  войдет  в  обще¬
 1  Там  же.  С.  128.
 3  —  5003

34
 Введение
 ственную  стоимость  товара  и  будет  воздействовать  на  его  цену,
решается  за  пределами  этого  предприятия  и  выявляется  только
на  рынке  при  реализации  произведенного  товара,  те.  при  учете
всей  совокупности  затраченного  живого  и  овеществленного  труда
на  производство  товаров  данного  вида.  Только  на  рынке  выявляет¬
ся  величина  общественной  стоимости  товара  и  соответственно
стоимостная  характеристика  использованных  при  его  производ¬
стве  средств  производства.  Если,  например,  товар  продать  невоз¬
можно,  так  как  он  не  обладает  «ценностью»  для  покупателей,  то
и  средства  производства,  использованные  при  его  создании,  также
лишены  «ценности».  При  этом  зависимость  стоимости  использо¬
ванных  на  производство  товара  средств  производства  от  стои¬
мости  производимого  с  их  помощью  товара  проявляется  не  только
при  реализации  предметов  потребления,  как  полагал  Менгер,  но,
разумеется,  и  при  реализации  средств  производства.
 Анализ  концепций  австрийской  школы,  таким  образом,  пока¬
зывает,  что  в  них  отражен  тот  реальный  факт,  что  в  процессе
формирования  общественно  необходимого  труда,  образующего  сто¬
имость  товаров,  принимают  участие  не  только  товаропроизводи¬
тели  своим  трудом,  но  и  покупатели  своими  действиями  на  рынке.
 Из  этого  положения  следуют  достаточно  важные  заключения.
Прежде  всего,  очевидно,  что  трудовая  теория  стоимости  получа¬
ет  новые  доказательства  своей  научной  обоснованности.  Вполне
справедливо  доказывая,  что  индивидуальный  труд,  пошедший  на
изготовление  товара,  не  образует  его  стоимости,  теоретики
австрийской  школы  в  дополнение  и  развитие  трудовой  теории
стоимости  Маркса  фактически  исследовали  роль  покупателей
(потребителей)  в  формировании  общественно  необходимого
труда.  В  силу  этого  обстоятельства  концепции  австрийской
школы  о  полезности  и  благе,  субъективной  ценности  и  предельной
полезности,  комплиментарных  благах,  благах  низшего  и  высшего
порядка  и  их  соотношении  и  m.nv  не  только  не  являются  опроверг
жением  трудовой  концепции,  а  служат  важным  обоснованием  ее
правильности.
 Вместе  с  тем  трудовая  теория  стоимости  получает  мощный
импульс  для  своего  развития,  поскольку  ей  предстоит  осмыслить,
так  сказать,  «освоить»  с  позиции  учения  об  общественно  необхо¬
димом  труде  весь  тот  огромный  теоретический  материал,  кото¬
рый  был  накоплен  австрийской  школой,  прежде  всего  в  концепциях
предельной  полезности  и  субъективной  ценности.

Введение
 35
 Из  приведенного  выше  заключения  следует  также,  что  концеп¬
ции  австрийской  школы  и  маржинализма  в  целом  о  полезности  и
благе,  субъективной  ценности  и  предельной  полезности,  компли¬
ментарных  благах,  благах  низшего  и  высшего  порядка  и  m.«,  фак¬
тически  исследующие  роль  покупателей  в  процессе  формирования
общественно  необходимого  труда,  на  деле  выступают  как  специ¬
фические  разделы  трудовой  теории  стоимости.  В  результате  появ¬
ляется  перспектива  формирования  единой  научной  политической
экономии  на  теоретико-методологической  базе  учения  об  обще¬
ственно  необходимом  труде.
 Наряду  с  рассмотренными  выше  монистическими  течениями
экономической  мысли  —  марксистской  экономической  теорией  и
австрийской  школой,  обнаружившими,  как  отмечалось,  несмотря
на  идеологическую  непримиримость,  а  скорее  именно  благодаря  ей,
тенденцию  к  некоторой  научной  взаимодополняемости,  во  второй
половине  XIX  в.  возникли  и  получили  развитие  ряд  теоретических
направлений,  имеющих  эклектический  характер,  отказывавших¬
ся  от  монистической  трактовки  причинно-следственных  связей
между  экономическими  процессами,  а  потому  пытавшихся  в  той
или  иной  форме  найти  компромисс  между  противоборствующими
теориями  (соединить,  в  частности,  теорию  издержек  производ¬
ства  и  теорию  полезности).  Таковы,  например,  концепции,  разраба¬
тывавшиеся  А  Маршаллом,  Л.  Вальрасом,  С.Джевонсом,  В.  Парето,
Дж.  Б.  Кларком,  Ф.  Эджуортом,  Э.  Бернштейном  и  рядом  других  уче¬
ных.
 Так,  по  мнению  основоположника  неоклассики,  главы
Кембриджской  школы  Альфреда  Маршалла  (1842—1924),  рыночное
регулирование  цен  осуществляется  двойственным  механизмом:
цены  определяются,  с  одной  стороны,  законом  спроса,  а  с  дру¬
гой  —  законом  предложения.  Прямая  зависимость  цены  товара
от  спроса  на  него  представляется  Маршаллом  как  «общий  закон
спроса»:  количество  товара,  на  который  предъявляется  спрос,  воз¬
растает  при  снижении  цены  и  уменьшается  при  ее  повышении1.
Соответственно,  обратная  зависимость  цены  товара  от  его  пред¬
ложения  выступает  у  Маршалла  как  закон  предложения.  Реальные
цены  на  рынке  образуются,  в  представлении  Маршалла,  в  результа¬
те  взаимодействия  этих  двух  законов.
 1  См.:  Маршалл  А  Принципы  экономической  науки.  T.  I.  М,  1993.  С.  163.
 3*

36
 Введение
 Однако  это  лишь  первая  линия  объяснения  Маршаллом  процес¬
са  ценообразования.  Вторая  линия  заключается  в  поисках  неких
внутренних  законов,  объясняющих  как  предложение,  так  и  спрос.
 В  соответствии  с  теорией  Маршалла,  •в  основе  предложения  в
конечном  счете  лежат  издержки  производства,  а  в  основе  спро¬
са  —  полезности  товаров.  Стоимость  товаров  регулируется,  по
его  мнению,  как  их  издержками  производства,  так  и  их  полезнос¬
тью.  Маршалл  писал:  «Мы  могли  бы  с  равным  основанием  спорить
о  том,  регулируется  ли  стоимость  полезностью  или  издержками
производства,  как  и  о  том,  разрезает  ли  кусок  бумаги  верхнее  или
нижнее  лезвие  ножниц»'.  При  этом  он  пояснял:  «Принцип  издер¬
жек  производства»  и  «принцип  конечной  полезности»,  без  сомнения,
являются  составными  частями  одного  всеобщего  закона  спроса  и
предложения;  каждый  из  них  можно  сравнить  с  одним  из  лезвий
ножниц»2.  По  Маршаллу,  роль  этих  двух  регулирующих  начал  неоди¬
накова:  определение  цен  товаров  их  полезностью  относится  пре¬
имущественно  к  коротким  периодам,  а  издержками  их  производ¬
ства  —  преимущественно  к  длительным  периодам:  «Итак,  молено
вывести  заключение,  что,  как  общее  правило,  чем  короче  период,
тем  больше  надлежит  учитывать  в  нашем  анализе  влияние  спроса
на  стоимость,  а  чем  этот  период  продоллсительнее,  тем  большее
значение  приобретает  влияние  издержек  производства  на  стои¬
мость»\
 Различие  в  факторах  ценообразования  Маршалл  усматрива¬
ет  еще  и  в  том,  что  одно  из  «лезвий  ноленищ,  а  именно  издерж¬
ки  производства,  играет  все  же  ведущую  роль.  Маршалл  писал:
 Стоимость  вещи  обладает  тенденцией  в  конечном  счете  прихо¬
дить  в  соответствие  с  издерлсками  ее  производстваи.  При  этом  он
пояснял,  что  под  издерлсками  производства  он  имеет  в  виду  связан¬
ные  с  процессом  производства  «усилия  и  жертвы»  хозяйствующих  >
субъектов,  а  под  стоимостью  товара  —  его  «денеленую  стоимость»,
те.  цену*.
 Положение  Маршалла  об  издержках  производства  (мы  оставляем  в
стороне  их  субъективно-психологическое  истолкование  Маршаллом)
 1  Там  же.  С  31—32.
 2  Там  же.  Т.  П1.  С  282.
 3  Там  же.  T.  I.  С.  33.
 4  Там  же.  T.  II.  С  31.
 5  См.:  там  же.  С  36.

Введение
 37
 как  законе  ценообразования  вызывает  большие  сомнения  по  следу¬
ющим  причинам.  Во-первых,  как  известно,  издержки  производства
товара  представляют  собой  затраты  капитала  на  процесс  его
производства,  включающие,  с  одной  стороны,  стоимость  средств
производства,  израсходованных  на  производство  товара,  а  с  дру¬
гой  —расходы  на  заработную  плату  рабочих,  производивших  данный
товар.  Отсюда  следует,  что  цена,  равная  издержкам  производства,  не
содержит  прибыли  на  капитал,  и  капиталист,  применяющий  такую
систему  ценообразования,  немедленно  разорится.  Очевидно,  что  капи¬
талисты  используют  какую-то  другую  систему  ценообразования.
Таковой  является  их  ориентация  на  стоимость  товаров,  которая
кроме  издержек  производства  включает  в  себя  и  прибыль  капитали¬
ста.  Во-вторых,  издержки  производства  имеют  тенденцию  снижать¬
ся  под  воздействием  растущей  производительности  труда,  между
тем  как  «денежные  стоимости»  товаров,  те.  их  цены,  как  правило,
возрастают.  В-третьих,  издержки  производства  одинаковых  товаров
различны  у  различных  товаропроизводителей,  и  остается  неясным,
к  каким  именно  издержкам,  по  мнению  Маршалла,  тяготеют  цены
товаров  и  как  складываются  эти  «центры  притяжения-к
При  определенных  условиях,  по  Маршаллу,  цены  товаров  могут
определяться  и  затратами  труда  на  их  производство.  Однако  это
может  происходить,  по  выражению  Маршалла,  в  «воображаемом
мире»,  где  он  допускает  существование  другого  механизма  цено¬
образования  —  определения  стоимости  товаров  трудом,  затра¬
ченным  на  их  производство.  Он  писал:  «В  этом  случае  проблема
стоимости  очень  проста.  Вещи  обмениваются  друг  на  друга  про¬
порционально  труду,  затраченному  на  их  производство»1.  В  рамках
этого  механизма  важное  место  занимает  и  свободная  конкуренция.
Именно  она  сводит  цены  товаров  к  их  «нормальной  стоимости».
Маршалл  отмечал:  «Когда  предложение  какой-либо  вещи  несколь¬
ко  сокращается,  она  в  течение  небольшого  времени  может  про¬
даваться  выше  ее  нормальной  цены,  она  может  обмениваться  на
вещь,  производство  которой  потребовало  больше  труда,  чем  затра¬
чено  на  ее  собственное  производство;  однако  при  этом  люди  сразу
же  оставят  другую  работу,  чтобы  производить  именно  эту,  и  через
очень  короткое  время  ее  стоимость  упадет  до  нормального  уров¬
ня»2.  Обращает  на  себя  внимание  фактическое  отождествление
 1  Там  же.  T.  IL  С  211.
 2  Там  же.

38
 Введение
 Маршаллом  в  данном  рассуждении  индивидуального  и  общественно
необходимого  труда.
 Маршалл  наделяет  этот  «воображаемый  мир»  многими  такими
чертами,  которые  действительно  присущи  простому  товарному
производству  с  характерной  для  него  мелкой  частной  собствен¬
ностью  самих  товаропроизводителей  на  средства  производства.
 Он  писал  об  этом  «мире»,  что  в  нем  «каждый  владеет  капиталом,
содействующим  его  труду;  в  результате  здесь  проблема  отноше¬
ний  капитала  и  труда  вовсе  не  возникает>'.  Вместе  с  тем  в  этом
«мире»  читатель  найдет  и  такие  черты,  которые  явно  отсут¬
ствуют  в  простом  товарном  хозяйстве.  Это,  например,  полная
однородность  труда  и  равномерность  распределения  совокупного
продукта  между  множеством  мелких  хозяйств.  Позиция  Маршалла
такова:  определение  стоимости  товара  трудом,  затраченным  на
его  производство,  возможно  лишь  в  «воображаемом  мире»,  а  в  реаль¬
ности  все  решает  соотношение  спроса  и  предложения.
 Причина  отказа  Маршалла  от  трудовой  теории  стоимости
носит,  как  фактически  признается  им  самим,  идеологический
характер.  Если  мы  согласимся  с  трудовым  принципом,  отмечал  он,
мы  должны  будем  признать,  что  «выплата  процента...  имеет  своим
источником  угнетение  трудящихся  классов».  Маршалл  в  данной
связи  писал  о  производстве  пряжи:  «Если  бы  мы  признали,  что  она
является  продуктом  только  труда,  а  не  труда  и  ожидания,  мы  бы,
несомненно,  силой  неумолимой  логики  вынуждены  признать  также,
что  не  существует  никакого  основания  для  «процента»,  т.е.  для  воз¬
награждение  за  ожидание..»2.  Поэтому-то  Маршалл  и  не  идет  даль¬
ше  выявления  зависимостей  цены  товаров  от  соотношения  спроса
и  предложения.
 Близкую  к  Маршаллу  эклектическую  позицию  занимал  в  конце
XIX  в.  немецкий  социал-демократ  Эдуард  Бернштейн  (1850—1932)  —
основоположник  ревизионистского  течения  в  марксистской  эконо¬
мической  мысли.  В  одной  из  статей  в  немецкой  социал-демократи¬
ческой  газете  «Новое  время»,  включенной  затем  в  книгу  «Проблемы  \
социализма  и  задачи  социал-демократии»  (1899,  рус.  пер.  1901),
Бернштейн  сделал  попытку  соединить  трудовую  теорию  стоимо¬
сти  Маркса  и  теорию  предельной  полезности  австрийской  школы.
Он  писал:  «Экономическая  стоимость..обладает  двойственным
 1  Там  же.
 2  Там  же.  T.  II.  С.  294;  см.  также  С.  295.

Введение
 39
 характером:  она  содержит  в  себе  момент  полезности  (потре¬
бительная  стоимость,  спрос)  и  момент  издержек  производства
(трудовая  стоимость)»1.  Фактически  здесь  Бернштейн,  ссылаясь  на
двойственный  характер  товара  (поскольку  никакой  «экономиче¬
ской  стоимости»  в  действительности  не  существует),  попытался
механически  соединить  две,  идеологически  противоборствующие
друг  с  другом  теории  стоимости.  Комментируя  эту  позицию,
 К.  Каутский  писал,  что  согласно  Бернштейну,  «иверна  теория
Маркса,  но  и  верна  теория  предельной  полезности.  Они  —  две  сто¬
роны  одного  и  того  же  предмета»2.
 Бернштейн  явно  преследовал  не  научные,  а  идеологические  цели,
стремясь  приспособить  марксистскую  экономическую  теорию  к
принятому  правительством  Бисмарка  чрезвычайному  закону  про¬
тив  социалистов.  Подрыв  монизма  трудовой  теории  стоимости
в  данной  связи  потребовался  Бернштейну  для  того,  чтобы  поста¬
вить  под  удар  центральный  пункт  теории  Маркса  —  его  учение  о
прибавочной  стоимости.
 Тем  не  менее  в  этом  «соединении»  двух  теорий  стоимости  имеет¬
ся  рациональное  зерно.  Дело  в  том,  что  в  действительности  теория
предельной  полезности  не  альтернатива  трудовой  теории  сто¬
имости,  а  фактически  —  как  бы  это  ни  показалось  парадоксаль¬
ным  —  ее  специфический  раздел,  хотя  бы  и  созданный  противника¬
ми  трудовой  теории  стоимости,  не  понимавшими  различия  между
общественным  и  индивидуальным  трудом,  а  потому  и  направивши¬
ми  свой  удар  против  этого  последнего,  и  развившими  представле¬
ния  об  общественно  необходимом  труде.  Основой  решения  проблемы
взаимоотношения  двух  данных  теорий  стоимости  являются  следу¬
ющие  два  обстоятельства:  во-первых,  незамеченная  Бернштейном
и  многими  другими  экономистами  двойственность  процесса
формирования  общественно  необходимого  труда  (а  не  непосред¬
ственно  двойственность  товара,  из  которой  обычно  исходят  при
рассмотрении  данной  проблемы),  а  именно  тот  факт,  что  в  этом
процессе  участвует  не  только  индивидуальный  труд  товаропроиз¬
водителей,  но  и  действия  покупателей  на  рынке,  и,  во-вторых,  раз¬
граничение  индивидуального  и  общественного  труда.  Результатом
взаимодействия  индивидуального  труда  товаропроизводителей  и
 1  Die  Neue  Zeit.  XVII  Jahrgang.  Bd.  II.  Stuttgart,  1899.  S.  549.
 2  Каутский  Карл.  К  критике  теории  и  практики  марксизма  («Антибернштейн»).  Издание  второе,
 стереотипное.  Мл  УРСС.  2003.  С.  76-77.

40
 Введение
 оценок  покупателями  произведенных  им  товаров  с  точки  зрения
возможности  использовать  их  для  удовлетворения  потребностей
покупателей  и  выступает  общественно  необходимый  труд,  опреде¬
ляющий  общественную  стоимость  товаров.  При  таком  подходе
теория  предельной  полезности  органично  включается  в  трудовую
теорию  стоимости  на  правах  его  раздела,  не  подрывая,  а  значи¬
тельно  усиливая  трудовую  теорию  стоимости.  Это  означает,  что
индивидуальный  труд,  затраченный  на  производство  товаров,  и
потребности  покупателей  выступают  как  противоположности
лишь  в  непосредственном  отношении  друг  друга,  однако  в  их  отно¬
шении  к  процессу  формирования  общественно  необходимого  труда
они  представляются  в  качестве  его  двух  объективно  обусловленных
сторон,  присущих  данному  процессу.
 Эклектический  характер  носит  и  разработанная  франко-швей¬
царским  экономистом  Леоном  Вальрасом  теория  общего  эконо¬
мического  равновесия,  изложенная  им  в  работе  «Элементы  чистой
политической  экономии,  или  теория  общественного  богатства»
(1874—1877).  В  качестве  факторов,  определяющих  процесс  фор¬
мирования  экономического  равновесия,  он  изображает  колебания
рыночного  спроса  и  предложения  товаров.  Не  решали  проблему
разработки  монистической  экономической  теории  и  другие  выда¬
ющиеся  теоретики  второй  половины  XIX  в:  англичане  У.  С.Джевонс
и  Ф.Эджуорт  (1845—1926),  итальянец  В.  Парето  (1848—1923)
и  американец  Дж.  Б.  Кларк  (1847—1938).  В  трактовке  причинно-
следственных  связей  изучаемых  ими  экономических  явлений  они  не
пошли  дальше  описания  двойственного  механизма  рыночного  регу¬
лирования  капиталистической  экономики  —механизма  спроса  и
предложения.
 Главным  итогом  сложного  и  противоречивого  процесса  развития
мировой  экономической  мысли  второй  половины  XIX  в.  явилось  фор¬
мирование  трех  основных  политико-экономических  школ,  опреде¬
ливших  в  главных  чертах  состояние  экономической  мысли  XX  в:
марксистской  политической  экономии,  австрийской  и  неокласси¬
ческой  экономических  теорий.  Каждое  из  них  внесло  существенный
вклад  как  в  экономическую  науку,  так  и  в  хозяйственную  и  полити¬
ческую  жизнь  XX  столетия.
 В.С.  Афанасьев

Маржинализм
как  теория
экономической
эффективности.
Раздел  ■  Генезис  неоклассики

43
 Общая  характеристика
«маржиналистской  революции».
Причины  и  предпосылки
 Термин  «маржиналистская  революция»  неоднозначно  трактуется  в
истории  экономических  учений.  Зачастую  так  называют  итог  публи¬
каций  австрийцем  К.  Менгером,  англичанином  У.С.  Джевонсом  и
французом  Л.  Вальрасом  в  начале  70-х  гг.  XIX  в.  первых  получивших
известность  маржиналистских  работ.  Мы  же  под  «маржиналистской
революцией»  будем  подразумевать  весь  период  формирования
новой  маржиналистской  (неоклассической)  теории,  от  работ  нача¬
ла  70-х  гг.  XIX  в.  до  ее  окончательного  признания,  когда  в  1902  г.  в
Кембриджском  университете  (Англия)  был  впервые  прочитан  учеб¬
ный  курс  новой  теории  «экономике».
 По  самому  общему  содержанию  «маржиналистская  революция»
представляет  собой  чрезвычайно  быстрое,  лавинообразное  внедре¬
ние  в  экономическую  теорию  предельных  категорий  и  величин  (пре¬
дельной  полезности  и  предельной  производительности)  в  качестве
общепризнанных  основ  теоретического  анализа.
 Причины  «маржиналистской  революции»  толкуются  в  историко-эко¬
номических  сочинениях  по-разному.  Марксистская  традиция  интер¬
претировала  возникновение  маржинализма  как  ответ  буржуазной
политической  экономии  на  появление  I-го  тома  «Капитала».  Ныне  эта
точка  зрения  может  считаться  опровергнутой.  Известно,  что  некоторые
теоретики  предельной  полезности  действительно  писали  специальные
работы,  посвященные  опровержению  теории  Маркса.  Особую  актив¬
ность  в  данном  направлении  проявлял,  в  частности,  Е.  Бём-Баверк1.  Но
теперь  установлено  со  всей  определенностью:  когда  основоположники
маржинализма  (К.  Менгер,  У.С.  Джевонс,  Л.  Вальрас)  создавали  свои
сочинения,  они  ничего  не  знали  о  «Капитале»  и  о  выводах  его  автора1.
 1  См.:  Бём-Баверк  Е.  Теория  Карла  Маркса  и  ее  критика.  СПб.,  1897.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Их  учение  возникло  независимо  от  марксизма,  под  влиянием  собствен¬
ных  внутренних  и  внешних  причин.
 К  важнейшей  внутренней  причине  возникновения  «маржи-
налистской  революции»  следует  отнести  определенный  перелом,
который  наметился  в  экономической  мысли  к  середине  XIX  в.  С
одной  стороны,  в  работах  Дж.  Стюарта  Милля  наметились  пределы
классического  анализа  и  новые  подходы  к  исследованию  экономи¬
ческой  действительности.  Большая  часть  экономистов  была  вклю¬
чена  в  дискуссии  вокруг  теории  Д.  Рикардо.  Был  вскрыт  ряд  проти¬
воречий  этой  теории.  Одновременно  с  этим  историческая  и  соци¬
альная  школа  в  Германии,  а  позднее  англо-американский  институ¬
ционализм  подняли,  по  образному  выражению  Б.  Селигмена,  «бунт
против  формализма»2  классиков.  Альтернативной  программой  при
этом  стали  отказ  от  абстрактной  экономической  теории,  замена  ее
описанием  хозяйственной  практики  отдельных  наций,  тех  или  иных
институтов,  хозяйственного  законодательства  и  т.д.
 Смена  классический  школы  политэкономии  на  теорию  маржина-
лизма,  происходившая  в  последней  трети  XIX  в.,  была  обусловлена
не  только  исчерпыванием  творческого  потенциала  классической
политэкономии,  но  и  определенными  «внешними»  причинами.  Одна
из  них  заключалась  в  изменениях  экономических  отношений,  проис¬
ходивших  в  это  время.  В  последней  трети  XIX  столетия  во  всех  веду¬
щих  странах  мира  (а  не  только  в  Великобритании  и  Франции,  как  это
было  в  середине  века)  в  качестве  господствующего  уклада  утверди¬
лось  конкурентное  рыночное  хозяйство,  или  частнособственнический
капитализм^.
 1  В  своем  известном  курсе  «Экономическая  мысль  в  ретроспективе»  М.  Блауг  пишет  по  данному
вопросу:  «...Существует  довод,  будто  теория  предельной  полезности  есть  не  что  иное,  как  бур¬
жуазный  ответ  на  марксизм.  Здесь  во  всяком  случае  можно  судить  с  полной  определенностью.
Первый  том  «Капитала»  появился  в  1867  г.;  он  не  был  переведен  на  английский  язык  вплоть  до
1887  г.  «Заметки»  Джевонса  написаны  в  1862  и  опубликованы  в  1863  г.  (имеется  в  виду  ранняя
работа  Джевонса  «Заметки  об  общей  математической  теории  политической  экономии.  —Авт.);
они  отражают  его  полное  владение  теорией  предельной  полезности  и  даже  теорией  предель¬
ной  производительности  капитала.  Маршалл  начал  свой  труд  в  1867  г.  и  план  его  книги  раз¬
личим  уже  в  его  рецензии  на  книгу  Джевонса  от  1872  года.  В  годы  формирования  своих  идей
ни  Джевонс,  ни  Маршалл,  ни  Менгер,  ни  Вальрас  даже  не  слышали  о  Марксе,  который  умер  в
безвестности  в  1883  г.  Позже,  в  80-х  годах,  когда  марксизм  распространился  в  европейском
рабочем  движении,  Бём-Баверк,  Уикстид,  Парето  и  Визер  применили  новую  теорию  для  атаки  на
марксистскую  экономическую  науку...  Можно  говорить,  что  Бём-Баверк  более  или  менее  обду¬
манно  намеревался  в  своей  работе  о  теории  процента  представить  альтернативу  марксистской
концепции  эксплуатации.  Но  это  касается  развития  маржиналистской  теории,  а  не  ее  генезиса.
Первое  поколение  экономистов  новой  традиции  не  знало  социалистической  теории,  тем  более
марксизма».  (Блауг  М.  Экономическая  мысль  в  ретроспективе.  М.:  Дело,  1994.  С.  282.)
 2  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.,  1968.  С.  21.
 3  Н.И.  Бухарин  назвал  свою  работу,  посвященную  критике  австрийской  школы,  «Политическая
экономия  рантье»  (написана  в  1914,  первое  издание  вышло  в  1919).  Здесь  маржина-
лизм  интерпретировался  как  следствие  перехода  к  империализму:  на  стадии  умирающего

Общая  характеристика  <маржиналистской  революции».
Причины  и  предпосылки
 45
 Центральной  проблемой  экономики  стала  проблема  эффективности
производства,  правда,  пока  еще  на  микроуровне.  Основная  теорети¬
ческая  новация  маржиналистов  как  раз  и  состояла  в  поисках  ключа  к
проблеме  эффективности.  Именно  благодаря  введению  в  экономиче¬
ский  анализ  предельных  величин  были  впервые  поставлены  и  отчасти
решены  фундаментальные  задачи  -  получить  максимальный  эффект
для  потребителя  (максимальную  прибыль  -  для  фирмы)  при  данных
ограниченных  ресурсах,  или  получить  заданный  потребительский
эффект  (заданную  прибыль)  при  минимальных  затратах  (задачи  на
максимум  и  на  минимум).
 Развитие  свободной  конкуренции  достигло  своего  апогея  в  веду¬
щих  капиталистических  странах  в  период  экономического  подъема
50-60-х  гг.  XIX  в.,  но  затем  в  70-80-х  гг.  наступила  фаза  спада  боль¬
шого  экономического  цикла,  выражавшегося  в  длительной  депрес¬
сии  мировой  экономики.  Выход  из  нее  в  1890-е  гг.  ознаменовался
появлением  первых  монополий,  но  время  теоретического  осмысле¬
ния  новой,  монополистической  конкуренции  пришло  позже,  а  пока
в  последней  трети  XIX  в.  налицо  было  ужесточение  конкуренции.
Любой  кризис  ведет  к  более  пристальному  изучению  действитель¬
ности,  к  переоценке  ценностей  и  восприятию  новых  идей,  которые
раньше  игнорировались.  Такими  стали  идеи  маржиналистского  ана¬
лиза  ценообразования.  Новая  теория  соответствовала  потребностям
предпринимательства,  так  как  теперь  вместо  вопросов  классической
политэкономии:  «Что  представляют  собой  экономические  явления,  в
чем  их  сущность?»  маржиналисты  ставили  вопрос:  «Как  эти  явления
взаимодействуют?»,  и  следовательно:  «Как  они  могут  взаимодей¬
ствовать  наиболее  эффективно?».  Тезис  о  взаимодействии  выводил
на  идею  равновесной  экономической  системы  как  на  микро-,  так  и
на  макроуровне  (фирма  и  народное  хозяйство).  (Наиболее  общее,
формальное  понятие  равновесной  системы  представляет  ее  как
определенное  состояние  множества  взаимосвязанных  элементов).  В
этом  также  наблюдалось  отличие  от  классической  политэкономии,
в  которой  систематизация  экономических  явлений  (категорий)  осу¬
ществлялась  с  помощью  причинно-следственных  связей,  а  «перво¬
причиной»  объявлялась  стоимость.
 :  Системный  равновесный  подход  снова  (как  и  во  времена  зарож¬
дения  классической  политэкономии)  был  в  известной  степени  заим¬
ствован  у  естественных  наук.  В  это  время  в  физике  классическая
механика  Ньютона  сменялась  новыми  теориями.  Так,  в  1874  г.  Дж.
 капитализма  усиливается  паразитизм  буржуазии,  ослабевает  интерес  ее  теоретиков  к  сфере
материального  производства,  экономические  исследования  сосредоточиваются  вокруг  сферы
потребления  и  тд.  Концепция  Бухарина  основывалась  на  специфической,  ультрарадикальной
интерпретации  монополистической  стадии  и,  кроме  того,  излишне  торопила  историю:  рас-
,.  цвет  конкурентного  капитализма  в  последней  трети  XIX  в.  был  принят  за  его  империалисти-
;  :  ческое  угасание.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Максвелл  начал  разрабатывать  теорию  электромагнитного  поля,  т.е.
системы  взаимодействия  заряженных  частиц.  В  те  же  70-е  гг.  XIX  в.
начинает  развиваться  и  молекулярная  физика,  изучающая  взаимо¬
действия  между  частицами,  образующими  физические  тела.  В  химии
системный  подход  проявился  в  создании  Д.  Менделеевым  в  1869—
1871  гг.  периодической  системы  элементов.  В  биологии  происходит
переход  от  изучения  отдельных  организмов  и  классификации  их  по
родам  и  видам  к  понятию  биосферы  как  единой  системы  взаимосвя¬
занных  растительных  и  животных  организмов,  выдвинутому  в  1875  г.
австрийским  ученым  Э.  Зюссом.
 В  философии  равновесный  системный  подход  и  исследование  функ¬
циональных  (обратных)  связей  между  явлениями  стала  использовать
теория  позитивизма,  зародившаяся  в  середине  XIX  в.  благодаря  рабо¬
там  О.  Конта,  Г.  Спенсера  и  Дж.  Ст.  Милля.  Конт  считал  метафизическим
вопрос  о  сущности  явлений  и  причинно-следственных  связях  между
ними.  «Мы  считаем  безусловно  недопустимым  и  бессмысленным,  -
писал  он,  -  искание  так  называемых  причин».  Задачей  позитивной
науки,  по  его  мнению,  является  открытие  взаимосвязей  между  явления¬
ми,  знание  которых  должно  быть  точным  и  измеримым.
 Такой  же  подход  к  экономике  как  к  равновесной  закрытой  систе¬
ме,  где  все  ее  части  взаимосвязаны,  где  нет  причин  и  следствий,  нет
первичного  и  вторичного,  сформировался  в  итоге  «маржиналистской
революции»  в  новом,  маржиналистском  «неоклассическом»  направ¬
лении  экономической  науки.
 Уже  в  ходе  «маржиналистской  революции»  выяснилось,  что  у  нее
были  предшественники,  выдвигавшие  в  эпоху  господства  класси¬
ческой  политэкономии  новые,  маржиналистские  идеи,  которые  не
были  восприняты  их  современниками1.  Родоначальникам  «маржи¬
налистской  революции»  пришлось  заново  создавать  эти  теории,  но
такова,  очевидно,  судьба  всех  научных  теорий.  Например,  классиче¬
ская  политэкономия  по  сути  начала  свое  существования  с  теорий  Кенэ
и  Смита,  в  то  время  как  более  ранние  «классические»  теории  Петти,
Буагильбера  и  ряда  других  экономистов  не  получали  признания  в
эпоху  господства  меркантилизма.
 М.  Г.  Покидченко,  А.  Г.  Худокормов
 1  Среди  непосредственных  предшественников  «маржиналистской  революции»  можно  выде¬
лить  четыре  имени:  немцы  Г.Г.  Госсен  и  И.Г.  Тюнен  и  французы  О.  Курно  и  Ж  Дюпюи.  Об  их
сочинениях  У.С.  Джевонс  писал:  «История  таких  забытых  книг  поистине  странна  и  обескура-
живающа,  но  однажды  их  ценность  обнаруживается,  и  слава  находит  тех  ученых,  которые,  как
Курно  и  Госсен,  творили  в  неблагодарной  области  науки  и  пожинали  только  скудную  оценку  и
забвение.  Но  такие  люди  работают  не  в  погоне  за  славой,  они  развивают  свои  идеи  так  же,  как
деревья  рождают  плоды».  (Цит.  по:  Geschichte  der  Politische  Oekonomie.  Stuttgart,  1971.  S.  292).

Забытые  экономисты
 47
 1  Предшественники
«маржиналистской
революции»
 Забытые  экономисты
 Концепции,  составившие  основу  новой  маржиналистской  теории,  не  были
абсолютно  новыми  для  экономической  науки  конца  XIX  в.  Варианты  субъек¬
тивной  теории  полезности  и  принципов  предельного  анализа  можно  найти
в  более  ранней  экономической  литературе.  Однако  до  «маржиналистской
революции»  эти  идеи  не  получали  либо  должного  оформления  и  развития,
либо  широкого  распространения  и  признания.
 Первые  представители  субъективной  теории
полезности  (XVI—XVII  вв.)
 Согласно  мнению  Й.  Шумпетера,  поздние  представители  схоластической
доктрины  -  Лессий  (Lessius),  Молина  и  де  Луго  -  эти  три  великих  иезуита,
жившие  в  XVI—XVII  вв.,  развили  «фрагментарную,  но  оригинальную  субъек¬
тивную,  или  полезностную  теорию  меновой  стоимости,  или  цены,  аналогов
которой  нельзя  найти  ни  у  Аристотеля,  ни  у  Св.  Фомы»1.  В  качестве  доказа¬
тельства  Й.  Шумпетер  приводит  следующие  аргументы:  во-первых,  критикуя
шотландского  схоласта  Дунса  Скота  и  его  последователей,  поздние  схоласты,
в  особенности  Молина,  четко  установили,  что  хотя  издержки  являются  фак¬
тором,  участвующим  в  определении  меновой  стоимости  (или  цены),  они  не
являются  ее  логическим  источником,  или  «причиной».  Во-вторых,  они  весь¬
ма  рельефно  наметили  контуры  теории  полезности,  которую  они  считали
источником,  или  «причиной»,  стоимости.  Например,  Молина  и  де  Луго  не
менее  аккуратно,  чем  К.  Менгер,  отмечали,  что  полезность  не  является  свой¬
ством  благ  как  таковых  и  не  совпадает  с  каким-либо  из  внутренне  присущих
им  качеств;  она  является  отражением  того,  каким  образом  наблюдаемый
индивидуум  собирается  употребить  эти  блага,  и  того,  насколько  важным  он
считает  эти  способы  употребления.
 В-третьих,  поздние  схоласты  с  самого  начала  поставили  свое  понятие
полезности  в  зависимость  от  изобилия  или  редкости.  Наконец,  в-четвертых,
 1  Шумпетер  Й.  История  экономического  анализа.:  В  3  т.  /  Пер.  с  англ.  под  ред.  B.C.  Автономова.
СПб.:  Экономическая  школа,  2001.  Т.  1.  С.  123.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 они#  особенно  Лессий,  перечислили  все  факторы,  определяющие  цену1,  хотя
им  и  не  удалось  объединить  их  в  полнокровную  теорию  спроса  и  предло¬
жения.  Согласно  Шумпетеру,  «единственное,  что  к  ним  надо  добавить  -  это
технический  аппарат  графиков  и  предельных  величин,  который  был  развит
в  XIX  в.»2.
 Конечно,  последнее  заключение  автора  «Истории  экономического  анали¬
за»  отдает  дань,  и  в  весьма  большой  степени,  модернизаторскому  подходу.
Тем  не  менее  аргументы  Шумпетера  достаточно  весомы  и  позволяют  опреде¬
лить  рубеж  возникновения  наиболее  ранних  субъективных  теорий  полез¬
ности  второй  половиной  XVI  -  началом  XVII  в.3  Школа  схоластов  не  только
развила  аппарат  формальной  логики,  введя  в  него  важнейшие  понятия  и
противопоставления:  «объективный»  -  «субъективный»;  a  priori  -  a  posteri¬
ori.  Она  дала  начало  одной  из  наиболее  влиятельных  концепций  современ¬
ности  в  истолковании  проблемы  ценности  и  цены.
 Если  поздние  схоласты  (канонисты)  могут  трактоваться  лишь  в  качестве
исторически  первых  представителей  субъективной  теории  ценности,  то  их
последователи  (меркантилисты,  а  позднее  -  первые  критики  классиче¬
ской  школы)  дают  уже  относительно  зрелые  концепции,  в  рамках  которых
в  качестве  первоосновы  цены  и  стоимости  рассматривается  субъективный
фактор.  Правда,  предшественники  маржиналистов  не  сразу  пришли  к  вполне
оформленным,  логически  стройным  теориям.  В  трудах  Николаса  Барбона
(1640-1698)  -  английского  медика,  одновременно  занимавшегося  полити¬
ческой  экономией,  содержится  теория,  типичная  для  школы  меркантилистов.
В  своих  «Рассуждениях  о  торговле»  (1690)  Н.  Барбон,  в  частности,  дает  раз¬
норечивые  трактовки  интересующей  нас  проблемы:
 «1.  Цена  товаров  является  их  действительной  стоимостью...  Рынок  -  самый
лучший  судья  стоимости,  ибо  продавцам  и  покупателям  лучше  всего  извест¬
но  как  количество  товаров,  так  и  спрос  на  них;  вещи  стоят  ровно  столько,  за
сколько  денег  они  могут  быть  проданы...
 2. 	Цена  товаров  -  действительная  стоимость,  и  она  получается  из  сравне¬
ния  спроса  с  количеством,  которое  должно  его  покрыть.  Когда  купец  покупа¬
ет  товары,  он  не  может  знать,  за  сколько  он  их  продаст;  их  цена  зависит  от
разницы  между  спросом  и  количеством...
 1  Р.  Орженцкий  в  специальном  сочинении  о  концепциях  ценности  канонистов  перечисляет
следующие  элементы  их  теории  спроса  в  предложения:  экстенсивность  в  объективном  и
субъективном  смысле  (т.  е.  размеры  спроса  и  предложения,  число  конкурентов  среди  про¬
давцов  и  покупателей);  естественное  или  искусственное  ограничение  числа  продавцов  или
покупателей  (т.  е.  монополия  или  монопсония);  интенсивность  предложения  и  спроса  (т.  е.
степень  необходимости  сбыта  или  покупки  товаров)  и,  наконец,  влияние  на 	цену  общей
 платежеспособности  покупателей.  —  (См.:  Орженцкий  Р.  Учение  о  ценности  у 	классиков  и
 канонистов.  Одесса,  1896.  С.  217—219).
 2 	Шумпетер  Й.  Указ.  соч.  С.  123—124.
 3 	Годы  жизни  «трех  великих  иезуитов»:  Лессий  (Леонард  ле  Лейс,  1554—1623), 	Луи  Молина
 (1535—1600),  де  Луго  (Хуан  де  Луго,  1583—1660)  (См.:  Шумпетер  Й.  Указ.  соч.  С. 	120).

Забытые  экономисты
 49
 3. 	Стоимость  всех  товаров  проистекает  из  их  полезности,  бесполезные
вещи  не  имеют  стоимости,  или,  как  говорят  англичане,  ни  на  что  не  пригодны.
Полезность  вещи  состоит  в  том,  что  она  удовлетворяет  потребности  и  нужды
человека.  Человечество  имеет  две  основных  потребности:  потребности  тела
и  потребности  духа:  все  вещи,  удовлетворяющие  их,  становятся  полезными  и
поэтому  имеют  стоимость...  стоимость  товаров  возникает  из  их  полезности,  а
их  дороговизна  или  дешевизна  -  из  их  недостатка  и  изобилия»1.
 Российский  исследователь  Л  .В.  Левшин  полагает,  что  в  данном  случае  в  кон¬
цепциях  Барбона  переплетены  позиция  профессионального  торговца  (типич¬
ная  для  меркантилиста)  и  точка  зрения  потребителя.  С  точки  зрения  коммер¬
санта,  стоимость  товара  совпадает  с  его  ценой  и  определяется  стихийными
силами  рынка,  соотношением  спроса  и  предложения.  С  позиции  же  потреби¬
теля  стоимость  равна  цене,  но  определяется  уже  полезностью  товара2.
 Логическая  противоречивость  свойственна  и  другим  высказываниям  Н.
Барбона,  например  тому,  что  приведено  в  «Капитале»  К.  Маркса:  «Один
сорт  товаров  так  же  хорош,  как  и  другой,  если  равны  их  меновые  стоимости.
Между  вещами,  имеющими  равные  меновые  стоимости,  не  существует  ника¬
кой  разницы,  или  различия...»3.
 Здесь  точка  зрения  торговца  возобладала  над  потребительской  точкой
зрения:  для  Барбона  товары  равны  (одинаково  хороши),  если  одинаковы  их
способности  к  обмену.  Вместе  с  тем,  как  справедливо  указывает  Д.  Розенберг,
от  внимания  английского  меркантилиста  ускользало  то  обстоятельство,  что
меновая  стоимость  товаров  как  выражение  однородности  товаров  не  может
быть  одновременно  и  выражением  их  потребительных  стоимостей4,  по
одной  лишь  стоимости  нельзя  судить  о  равнокачественности  товаров.
 Ранние  предшественники  теории  предельной
полезности.  Ф.  Галиани  и  Э.  Кондильяк
 Во  всех  западных  учебниках  истории  экономических  учений  такие  эконо¬
мисты,  как  Ф.  Галиани  и  Э.  Кондильяк,  единодушно  причисляются  к  пред¬
шественникам  субъективистов  второй  половины  XIX  в.,  инициаторов  «мар-
жиналистской  революции»5.
 Одна  из  наиболее  разработанных  и  логически  последовательных  субъек¬
тивных  концепций  стоимости,  а  также  первое  оформление  идеи  предельной
 1  Barbon  N.  Discourse  of  Trade.  Published  in  1690,  reprint  by  Y.H.  Hollander.  P.  13—16,39.
 2  См.:  ЛевшинЛВ.  Критика  теории  стоимости  английских  буржуазных  экономистов.  М.:  Соцэкгиз,
1961.  С.  16.
 3  Цит.  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  Т.  23.  С.  46.
 4  См.:  Розенберг  Д.  История  политической  экономии.  Ч.  1.  М.,  1934.  С.  81.
 5  Shumpeter].  History  of  Economic  Analysis.  L,  1967.  P.302.;  Жид  Шарль,  Рист  Шарль.  История
экономических  учений.  М.:  Экономика.  С.  48—50;  Блауг  М.  Экономическая  мысль  в  ретро¬
спективе.  М.:  Дело,  1994.  С.  284.
 4  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 полезности  принадлежит  аббату  Фердинандо  Галиани  (1728-1787),  позднему
меркантилисту,  сделавшему  имя  на  критике  школы  физиократов1.  Известный
российский  экономист  В.К.  Дмитриев  полагает,  что  именно  Ф.  Галиани  явля¬
ется  «первым  экономистом,  давшим  вполне  верное  определение  понятия
полезности»2.  Полезность,  по  мнению  итальянского  автора,  представляет
собой  «способность  вещи  доставлять  счастье,  или  благополучие  (felicitâ)...
Полезно  все  то,  что  дает  подлинное  удовлетворение,  удовольствие  (un  vero
piacere)...»3.
 Ф.  Галиани  -  последовательный  субъективист  и  в  том,  что  касается  интер¬
претации  процессов  ценообразования.  По  его  мнению,  «всякая  цена  есть  не
более,  как  отношение  между  двумя  волями»4.  Пропорция,  в  соответствии
с  которой  товары  обмениваются  друг  на  друга,  зависит  исключительно  от
субъективной  оценки  того  или  иного  товара.  Галиани,  в  частности,  пишет,
что  «в  стоимости  (ценности)  содержится  идея  установленного  соотношения
между  обладанием  одной  вещью  и  обладанием  другой  вещью,  как  это  пред¬
ставлено  в  суждении  человека  (nel  concetto  d’un  uomo)»5.  В.К.  Дмитриев
особо  выделяет  положение  итальянского  аббата  о  том,  что  цены,  хотя  и  зави¬
сят  от  изменчивых  потребностей  человека,  все  же  не  случайны:  «Ценности
различны,  но  не  подвержены  капризам»6.
 В.К.  Дмитриев  вообще  ставит  воззрения  Галиани  необычайно  высоко,  а
год  выхода  его  основного  труда  «О  деньгах»  (1750)  рассматривает  как  исхо¬
дный  рубеж  в  формировании  теории  предельной  полезности.  И  в  самом  деле
Ф.  Галиани  ввел  в  анализ  ценности  и  цены  феномен  редкости  (raritâ),  причем
под  редкостью  он  понимал  «соотношение  (proporzione)  между  общим  коли¬
чеством  вещи  и  ее  свершившимся  употреблением»7.
 Резюмируя  учение  Галиани  о  ценности,  В.К.  Дмитриев  утверждает,  что
меновая  пропорция  определяется  им  через  субъективную  ценность  вещи  для
человека,  а  последняя  определяется  еще  двумя  моментами:  1)  важностью
потребности,  которую  вещь  способна  удовлетворять  (первоначальная  полез¬
ность  -  utilité  primaria);  2)  степенью  насыщения  потребности8.
 Если  наш  соотечественник  в  качестве  первого  разработчика  теории  пре¬
дельной  полезности  называет  Ф.  Галиани,  то  французские  историки  экономи¬
ческих  учений  Ш.  Жид  и  111.  Рист  выдвигают  на  эту  роль  другого  католического
аббата,  видного  французского  философа  Этьена  де  Кондильяка  (1715-1780).
Комментируя  основное  экономическое  сочинение  Э.  Кондильяка  «Торговля
 1  См.  Беседы  о  торговле  зерном.  Сочинение  аббата  Галиани.  Киев,  1891.
 2  Дмитриев  ВК  Экономические  очерки.  М.,  1904.  С.  113.
 3  Galliani  F.  Della  moneta.  1750.  P.  59,61.
 4  Беседы  о  торговле  зерном...  С.  94
 5  Galliani  F.  Op.  cit.  Р.  58.
 6  Galliani  F.  Op.cit.  P.  89:  См.  шж:  Дмитриев  BK.  Указ.  соч.  C.  115.
 7  Galliani  F.  Op.cit.  P.  72.
 8  См.:  Дмитриев  BK.  Указ.  соч.  C.  114—  115.

Забытые  экономисты
 51
 и  правительство»  (1776),  они  приходят  к  заключению,  что  «вся  теория  ценно¬
сти  Джевонса  и  австрийцев  тут  была  в  зародыше»,  хотя  и  «распустилась  она
только  много  времени  спустя»1.
 Основание  субъективно-психологической  теории  Кондильяка  Ш.  Жид  и
Ш.  Рист  усматривают  в  следующем  его  выводе:  «Ценность  заключается  не
столько  в  вещи,  сколько  в  оценке  (l’estime),  которую  мы  ей  даем,  а  эта  оценка
соответствует  нашей  потребности:  она  увеличивается  и  уменьшается  в  зави¬
симости  оттого,  как  увеличивается  и  уменьшается  наша  потребность»2.
 В  данном  случае  Кондильяк  выводит  ценность  из  субъективной  оценки,
а  эту  последнюю  -  из  потребности.  В  другом  месте  он  прямо  приравнивает
ценность  полезности:  «Соответственно  этой  полезности  мы  делаем  большую
или  меньшую  оценку,  что  значит,  что  мы  судим,  насколько  она  больше  или
меньше  соответствует  тому  употреблению,  которому  мы  ее  предназначаем.  И
вот  эта  оценка  и  есть  то,  что  мы  называем  ценностью.  Итак,  ценность  вещей
основана  на  их  полезности,  или,  что  то  же  самое,  на  потребности,  которую
мы  в  них  имеем,  или,  что  также  одно  и  то  же,  на  применении,  которое  мы  им
можем  дать»3.
 Здесь  Кондильяк  рассматривает  более  длинную  цепочку:  потребность  -
полезность  вещи  -  субъективная  оценка  -  ценность.  Причем  в  различных
местах  книги  отдельные  звенья  цепи  трактуются  то  в  качестве  синонимов,  то  как
причина  и  следствие  (основание  и  результат).  Отсутствие  логической  последо¬
вательности  присуще  также  концепции  цены  Кондильяка.  Сначала  он  указыва¬
ет,  что  торговля,  обмен,  то  есть  купля-продажа  товаров  предполагают,  что  вещи
имеют  цену,  а  цена  предполагает,  что  они  имеют  ценность  (une  valeur)4.  Здесь,
видимо,  феномен  ценности  (стоимости)  отделяется  от  цены  и  рассматривается
в  качестве  основания  последней.  Однако  далее  Кондильяк  сводит  понятие  цены
к  отношению  двух  субъективных  ценностей  или  просто  к  оценке:  «Цена  есть  не
что  иное,  как  отношение  субъективной  ценности  (valeur  estimé)  одной  вещи  к
субъективной  ценности  другой  вещи...  В  сущности,  цена  и  оценка  совершенно
синонимичны».  В  данном  случае,  как  справедливо  полагает  известный  совет¬
ский  исследователь  И.Г.  Блюмин,  такие  понятия,  как  цена,  оценка,  субъективная
ценность,  а  вместе  с  ними  и  полезность,  получают  у  данного  автора  одинаковое
содержание.  Правда,  И.Г.  Блюмин  оговаривается  в  том  смысле,  что  полезности
Кондильяк  приписывает  все  же  решающее  значение.
 Нетрудно  заметить,  что  уже  в  трудах  Кондильяка  имелся  довольно  полный
набор  категорий,  который  затем  использовали  субъективисты  времен  «мар-
жиналистской  революции».  Предстояло  лишь  устранить  изъяны  в  формаль¬
ной  логике,  что  и  было  сделано  позднее,  благодаря,  в  частности,  усилиям  К.
Менгера  и  других  австрийцев.  Но  вклад  Э.  Кондильяка  в  формирование  тео¬
 1 	Жид  UIV  Рист  Ш. 	История 	экономических  учений. 	М.:  Экономика,  1995.  С. 	50.
 2 	Oeuvres  completes  de  Condillac.  T.  6.  Commerce  et 	gouvernement. 	Paris.  1803. 	P.  15.
 3 	Ibid.  P.  10
 4 	Ibid.  P.  22.
 4*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 рии  предельной  полезности  не  ограничивался  созданием  категориального
аппарата.  Вслед  за  Галиани  он  весьма  рельефно  отразил  то  влияние,  которое
оказывал  на  ценность  феномен  редкости:  «Но  поскольку  ценность  вещей
основывается  на  потребности,  постольку  естественно,  что  более  насущная
потребность  придает  вещам  большую  ценность,  а  менее  насущная  -  мень¬
шую.  Ценность  вещей  растет,  таким  образом,  с  редкостью  и  падает  с  изоби¬
лием.  С  изобилием  она  может  даже  свестись  к  нулю.  Например,  какое-нибудь
благо  не  будет  иметь  ценности  всякий  раз,  как  из  него  нельзя  будет  сделать
никакого  употребления,  так  как  оно  будет  совершенно  бесполезным»1.
 Именно  это  высказывание  Э.  Кондильяка  рассматривается  французскими
историками  Ш.  Жидом  и  Ш.  Ристом  в  качестве  наиболее  зрелого  и  близкого
к  концепциям  У.  Джевонса  и  австрийской  школы2.
 Для  полноты  характеристики  теории  Кондильяка  следует  отметить,  что
на  основании  своей  чисто  субъективной  концепции  ценности  этот  эконо¬
мист  трактует  и  явление  обмена.  Он  отвергает  принцип  равновеликости,
эквивалентности  в  обмене.  Э.  Кондильяк,  например,  указывает:  «Неверно,
будто  бы  при  обмене  всегда  равная  ценность  дается  за  равную.  Наоборот,
каждый  из  договаривающихся  всегда  дает  меньшую  ценность  за  большую...
В  самом  деле,  если  бы  они  оценивались  равными  стоимостями,  ни  один  из
участников  обмена  не  получил  бы  выгоды...  Именно  из  того  обстоятельства,
что  выгода  взаимная,  следовало  бы  заключить,  что  каждый  дает  меньшее  за
большее»3.
 Концепции  Ф.  Галиани  и  Э.  Кондильяка  представляют  новую  ступень  раз¬
вития  субъективных  теорий  стоимости,  характерную  для  второй  половины
XVIII  в.  В  их  трудах  формируется  довольно  полный  понятийный  аппарат,  свой¬
ственный  такого  рода  теориям  -  используются  категории  потребности,  оценки
полезности,  субъективной  ценности  и  ценности  как  таковой.  Наряду  с  важнос¬
тью  самой  потребности,  которая  может  быть  удовлетворена  при  помощи  той
или  иной  вещи,  субъективная  ценность  увязывается  со  степенью  насыщения
данной  потребности.  При  этом  активно  используются  понятия  редкости  и  изо¬
билия.  А  это  как  раз  и  демонстрирует  приближение  к  понятию  предельной
полезности,  непостоянства  полезности  одной  вещи,  зависимости  степени
полезности  от  редкости  товара  и  интенсивности  потребности  в  нем.  Наконец,  в
трудах  Галиани  и  особенно  рельефно  -  Кондильяка  -  действительно  впервые
появляется  тезис  неэквивалентности  обмена,  так  как  договаривающиеся  сторо¬
ны  всегда  меняют  то,  что  ценится  ими  менее,  на  то,  что  имеет  в  их  глазах  боль¬
шую  ценность.  Последнее  положение  особенно  часто  встречается  в  публика¬
циях  австрийской  школы,  например,  у  Бём-Баверка.  Неудивительно  поэтому,
что  работы  Галиани  и  Кондильяка  столь  высоко  оценивались  более  поздними
 1  Ibid.  Р.  11.
 2  См.:  Жид  Ш,  Рист  Ш.  Указ.соч.  С.  50.
 3  Commerce  et  gouvernement.  P.  55,  56.

Забытые  экономисты
 53
 субъективистами1.  Это  доказывает,  что  эти  экономисты  действительно  являют¬
ся  «провозвестниками»  теории  предельной  полезности  конца  XIX  века.
 Основоположники  математических
методов  предельного  анализа.
Первые  экономисты-математики
(А.  Курно,  Ж.  Дюпюи,  Г.  Госсен,  И.  Тюнен)
 При  всем  новаторстве  концепций  Галиани  и  Кондильяка  и  близости  их
теорий  «маржиналистской  революции»,  эти  теории  не  представляют  собой
целостной  системы.  Прослеживается  непоследовательность  взглядов,  логи¬
ческие  схемы  выписаны  не  достаточно  четко  и  нередко  сопровождаются
формальными  противоречиями.  Но  главным  «препятствием»,  не  позволяю¬
щим  говорить  о  представленных  теориях  как  о  зрелых  теориях  предельной
полезности,  является  чисто  нарративный  характер  изложения,  свойственный,
впрочем,  для  всей  экономической  мысли  вплоть  до  начала  XIX  в.  Поэтому
отдельным  и  очень  важным  этапом  в  развитии  экономической  мысли,  при¬
близившим  «маржиналистскую  революцию»,  стало  появление  экономических
работ,  представивших  идеи  предельного  анализа  в  математической  форме.
 В  середине  XIX  в.  впервые  в  рамках  экономического  анализа  стали  при¬
меняться  сложные  математические  методы.  Это  стало  заслугой  целого  ряда
экономистов-математиков:  известного  французского  математика  Антуана
Курно,  Жюля  Дюпюи  и  германского  экономиста  Германа  Госсена.  Безусловно,
и  до  появления  работ  этих  авторов  математические  методы  применялись  в
экономической  науке,  но  они  имели  более  упрощенный  характер,  использо¬
вались  не  в  таких  масштабах  и  не  столь  последовательно.
 Антуан  Огюстен  Курно  (1801-1877),  автор  книги  «Исследования  матема¬
тических  принципов  теории  богатства»  (1838)  внес  исключительный  вклад
в  развитие  математических  методов  анализа  экономики.  А.  Курно  впервые
применил  методы  дифференциального  исчисления.  Более  того,  он  считается
одним  из  «идеологов»  эконометрики,  поскольку  именно  Курно  принадлежит
обоснование  принципиальной  возможности  количественного  измерения
качественных  характеристик  экономического  анализа.  Тем  не  менее  его  книга
не  была  оценена  в  момент  ее  выхода.  В  течение  многих  лет  не  было  продано
ни  одного  экземпляра  книги2.  Для  математиков  в  ней  не  было  ничего  нового,
 1  Известно,  например,  о  высокой  оценке,  которую  У.С.  Джевонс  давал  теории  полезности
Кондильяка  (См.:  Никитин  СМ.  Теории  стоимости  и  их  эволюция.  М.:  Мысль,  1970.  С.  55).
 2  Не  лучше  обстояло  дело  и  с  последующими  экономическими  работами  Курно,  где
он  излагал  свое  учение  в  популярной  форме  и  без  алгебраического  аппарата.  Только
накануне  кончины  Курно  (в  1877)  англичанин  У.С.  Джевонс  выразил  ему  свое  глубокое
почтение  (См.  подробнее:  Блюмин  ИТ.  Субъективная  школа  в  политической  экономии.
T.  II.  Математическая  школа.  М.:  Изд-во  Ком.  академии,  1928.  С.  64,124;  см.  также:  Жид  Ш.}
Рист  Ш.  Указ.  соч.  С.  530).

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 а  для  экономистов  все  в  ней  было  слишком  необычно.  Известно,  что  родона¬
чальники  «маржиналистской  революции»  были  знакомы  с  книгой  Курно,  но
не  связывали  ее  с  новой  экономической  теорией,  поскольку  их  наибольшее
внимание  вначале  привлекла  идея  предельной  полезности,  субъективная
трактовка  стоимости,  а  французский  математик  не  может  быть  причислен  к
сторонникам  субъективной  теории  ценности.
 На  первых  же  страницах  своего  труда  А.  Курно  со  всей  определеннос¬
тью  заявляет,  что  необходимо  четко  понимать  абстрактный  смысл  слова
«богатство»,  подразумевающий  меновую  ценность,  который  придает  этому
слову  понятийную  точность,  необходимую  для  строго  последовательных
построений.  Это  абстрактное  понимание  богатства  необходимо  отделять  от
обыденной  трактовки  этого  слова,  часто  используемой  в  теории  и  подразу¬
мевающей  полезность,  редкость  вещей,  их  пригодность  для  удовлетворения
человеческих  нужд.  Такое  понимание  богатства  по  существу  носит  изменчи¬
вый  и  неопределенный  характер.  Оно  не  может  быть  основой  для  построения
научной  теории.  С  точки  зрения  Курно,  разделение  экономистов  на  разного
рода  школы,  в  частности  борьба  между  экономистами-практиками  и  эконо-
мистами-теоретиками,  в  значительной  степени  проистекает  именно  из-за
двусмысленности  слова  «богатство»  в  обычной  речи.  Это  происходит  «из-за
смешения  точного,  определенного  понятия  меновой  ценности  и  понятия
полезности,  воспринимаемого  каждым  по-своему,  поскольку  не  существует
точной  меры  полезности  вещей»1.
 Таким  образом,  А.  Курно  не  считал  полезности  различных  товаров  количе¬
ственно  соизмеримыми,  в  отличие  от  маржи  нал  истов,  например  австрийцев
У.С.  Джевонса,  Л.  Вальраса,  которые,  напротив,  исходили  из  их  соизмери¬
мости.  Отрицание  соизмеримости  полезности  отдельных  благ  дает  осно¬
вание  говорить  о  нем  как  о  предшественнике  теории  кривых  безразличия
(Ф.  Эджуорт,  В.  Парето  и  др.).  В  то  же  время  это  дало  основание  И.Г.  Блюмину
заявить,  что  Курно  не  является  сторонником  субъективной  теории  цены,  а  с
первых  шагов  своего  исследования  «обращает  все  внимание  на  объективную
категорию  меновой  ценности»2.  И.Г.  Блюмин  подчеркивал  далее:  «Курно
совершенно  откровенно  отмежевывается  от  всяких  теорий,  кладущих  во
главу  угла  полезность  хозяйственных  благ.  Он  с  самого  начала  подчеркивает
резкое  отличие  между  индивидуальными  потребностями  и  ценностью  това¬
ров,  которая  выступает  как  объективная  историческая  категория»3.
 Работа  А.  Курно  «Исследования  математических  принципов  теории  богат¬
ства»  содержит  первую  в  истории  экономических  учений  графическую
и  алгебраическую  интерпретацию  монопольной  цены.  Следует  отдельно
отметить,  что  теория  чистой  монополии  составляет  исходный  пункт  анализа
Курно,  поскольку,  с  его  точки  зрения,  именно  состояние  монополии,  а  не  сво¬
 1  Cournot  A  Recherches  sur  les  principes  mathématique  de  la  théorie  des  richesses.  P.  Hachette,  1838.
P.  5-6.
 2  Блюмин  ИГ.  Указ.  соч.  T.  II.  C.  65.
 3  Там  же.

Забытые  экономисты
 55
 бодной  конкуренции  является  первичным  на  рынке.  Далее  автор  исследует
закономерности  ценообразования  для  случаев  ограниченной  конкуренции
(дуополия,  олигополия),  а  затем  только  неограниченной  конкуренции.
 Именно  Курно  впервые  эмпирически  вывел  кривую  спроса.  Он  же  ввел
понятие  эластичности  спроса  по  цене.  Также  впервые  он  ввел  понятие  «эконо¬
мическое  равновесие»:  «Хозяйственная  система  в  действительности  представ¬
ляет  собой  целое,  все  части  которого  взаимосвязаны  и  влияют  друг  на  друга...
Следовательно,  для  комплексного  и  строгого  решения  проблем,  относящихся
к  тому  или  иному  отдельному  сектору  хозяйственной  системы,  по-видимому,
исключительно  важно  не  упускать  из  виду  всю  систему  в  целом».
 Что  касается  общего  подхода  к  анализу  экономических  явлений,  то  здесь
также  можно  отметить  близость  Курно  к  маржиналистской  школе.  В  част¬
ности,  он  является  сторонником  чистого  анализа,  т.е.  исследования  эконо¬
мических  явлений,  взятых  вне  исторического  и  социального  контекста.  «Для
обоснования  теории  меновой  ценности,  -  указывал  Курно,  -  мы  не  станем,
подобно  большинству  спекулятивных  авторов,  возвращаться  к  колыбели
человеческого  рода;  мы  не  будем  объяснять  происхождение  собственности,
обмена  или  разделения  труда.  Все  это,  несомненно,  -  достояние  человече¬
ской  истории,  но  не  оказывает  никакого  влияния  на  теорию,  приложимую
лишь  в  отношении  эпохи  высокой  цивилизации,  в  которой...  влияние  перво¬
начальных  обстоятельств  совершенно  не  сказывается»1.
 Помимо  этого  для  французского  математика  характерен  не  каузальный,
как  для  большинства  классических  теорий,  а  функциональный  метод  ана¬
лиза  -  характерное  новшество  маржинализма2.  Ценность  всякого  воспроиз¬
водимого  товара  зависит,  по  мнению  Курно,  от  функций  спроса  и  издержек
производства.  Каждый  из  этих  факторов  влияет  на  цену  и  в  свою  очередь
от  нее  зависит.  «В  реальности,  -  пишет  он,  -  экономическая  система  пред¬
ставляет  собой  совокупность,  в  которой  все  части  зависят  друг  от  друга  и
воздействуют  друг  на  друга»3.
 Соотечественник  Курно  французский  инженер  Жюль  Дюпюи  (1804-1866)  -
выпускник  Школы  гражданских  объектов  (Ecole  des  Ponts  et  Chaussés),  глав¬
ный  директор  инженерной  службы  Парижа  в  1840-1850-х  гг.  опубликовал  ряд
исследований,  посвященных  экономической  оценке  общественных  работ,  т.  е.
измерению  социальной  пользы  общественных  благ  и  услуг4.  Наиболее  инте¬
ресной  является  его  первая  статья  1844  г.  «О  мере  полезности  гражданских
сооружений»,  вышедшая  в  «Анналах  дорожного  ведомства»5.
 1  Cournot  A  Op.cit.  Р.  46.
 2  См.  подробнее:  Блюмин  ИГ.  Указ.  соч.  С.  69—70.
 3  Cournot  A  Op.  cit.  Р.  146
 4  DupuitJ.  De  la  mésure  de  l'utilité  des  travaux  publiques.  P.,  1844;  Idem:  Traité  théoritique  et  pratique
de  la  conduite  de  la  distribution  des  eaux.  P.,  1854;  Idem:  Des  innondations;  éxamen  des  moyens,
proposés  pour  en  prévenir  le  retour.  P.,  1858.
 5  Публикации  Ж.  Дюпюи  стали  известны  лишь  много  лет  спустя  после  их  выхода  в  свет,  в  основ¬
ном  благодаря  ссылкам  на  них  Л.  Вальраса.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Ряд  историков  считает,  что  именно  Дюпюи  впервые  дал  «математическое
(графическое)  выражение  теории  предельной  полезности».  В  частности,
согласно  российскому  историку-экономисту  В.К.  Дмитриеву,  «у  Дюпюи  мы
находим  уже  вполне  выраженное  противоположение  между  общей  полез¬
ностью,  то  есть  суммой  полезности  в  известном  количестве  продукта  и
предельной  полезностью,  то  есть  полезностью  последней  прибавленной  еди¬
ницы,  которая  и  определяет  цену...»1.  Тем  не  менее  само  понятие  предельной
полезности  в  трудах  французского  автора  еще  отсутствует.
 С  Дмитриевым  солидаризируются  современные  авторы,  например
М.  Блауг,  который  пишет,  что  «в  отличие  от  Курно  Дюпюи  интерпретировал
функцию  спроса  просто  как  функцию  предельных  полезностей:  функция  спро¬
са  наклонена  отрицательно,  так  как  дополнительная  полезность,  полученная
от  покупки  дополнительных  единиц  того  же  товара,  обычно  снижается»2.
 Более  того,  именно  Дюпюи  в  упомянутой  статье  1844  г.  впервые  дал  графи¬
ческую  интерпретацию  явления,  получившего  позднее  наименование  «излишек
потребителя».  Он  утверждал,  что  ценность  общественных  благ  (питьевой  воды,
дамб,  каналов,  мостов  и  дорог),  как  правило,  выше  тех  денежных  затрат,  кото¬
рые  несут  их  пользователи.  Ведь  большинство  пользователей  согласно  платить
за  эти  услуги  гораздо  более  высокие  цены,  чем  платят  в  действительности.
«Относительная  полезность»,  или  то,  что  Маршалл  позже  назовет  «потреби¬
тельским  излишком»,  равна,  по  Дюпюи,  разности  между  совокупной  полезнос¬
тью  и  предельной  полезностью,  умноженной  на  число  единиц  услуги3.
 Нельзя  не  согласиться  с  М.  Блаугом,  что,  несмотря  на  некоторую  ограни¬
ченность  (ее  критиковал  уже  Вальрас),  статья  Дюпюи  «представляет  собой
замечательную  работу»4.  Исследование  ряда  экономических  феноменов
(предельной  полезности,  излишка  потребителя)  имеет  прямое  отношение  к
разработке  проблемы  ценности.  Характерно,  что  данные  явления  изучались
Дюпюи  на  примере  социальных  благ  и  услуг,  что,  видимо,  можно  интерпре¬
тировать  как  первую  попытку  анализа  экономики  общественного  сектора.
 Более  совершенной  и  последовательной  теорией  среди  предшествовав¬
ших  «маржиналистской  революции»  является  теория  немецкого  экономиста
Германа  Генриха  Госсена  (1810-1858).  В  1854  году  он  издал  свое  основное
сочинение  «Развитие  законов  общественного  обмена  и  вытекающих  из  него
правил  человеческой  деятельности»  (2-е  изд.  -  в  1889)5.  В  книге  он  попы¬
тался  создать  общую  теорию  человеческой  деятельности,  объясняемой  через
принцип  предельной  полезности.  Но  его  теория  оказалась  непонятой.
 1  Дмитриев  ВК.  Указ  соч.  С.  120.
 2  Блауг  М.  Экономическая  мысль  в  ретроспективе.  М.:  Дело,  1994.  С.  297—298.
 3  См.  подробнее:  Там  же.  С.  298.
 4  Там  же;  вальрасовскую  критику  статьи  Дюпюи  см.:  Негиши  Т.  История  экономической  теории.
М,  1995.  С.  411-412.
 5  Gossen  Я  Enrwicklung  der  Gesetz  des  menschlichen  Verkehrs  und  der  daraus  flissenden  Regeln  für
menschliches  Handeln.  Brunswick.  1854  (Berlin,  1889).

Забытые  экономисты
 57
 Одной  из  центральных  идей,  выдвинутых  Госсеном,  была  новая  модель
поведения  человека.  Немецкий  экономист  утверждал,  что  человек  работает
до  тех  пор,  пока  тяготы  труда  не  сравняются  с  полезностью  получаемых  в
результате  благ.  Легко  заметить,  что  эта  теория  была  потом  заново  создана
У.С.  Джевонсом.
 В  целом  Госссен  предпринимает  попытку  связать  экономико-математиче¬
ские  исследования  с  субъективной  концепцией  ценности.  В  исходном  пункте
он  предлагает  переименовать  политическую  экономию  в  Genusslehre,  т.  е.  в
учение  о  наслаждении1.  Решающим  стимулом  экономического  поведения  чело¬
века  Госсен  считает  стремление  к  максимуму  полезности,  а  важнейшую  задачу
теоретической  экономии  усматривает  в  увеличении  общей  суммы  полезности
или  наслаждения.  Утверждается,  что  решение  этой  задачи  будет  иметь  крупное
практическое  значение  в  смысле  рационализации  потребления  и  производства.
 Как  установил  И.Г.  Блюмин,  термин  Wert  (стоимость,  ценность)  употребля¬
ется  Госсеном  исключительно  в  субъективном  смысле.  Ценность  выступает  у
данного  автора  как  явление  соотносительное  потребности  и  всегда  совпадает
с  полезностью2.  «Внешний  мир,  -  указывал  Госсен,  -  имеет,  с  нашей  точки
зрения,  ценность  (Wert),  из  чего  следует,  что  ценность  внешнего  мира  для
нас  повышается  или  падает  именно  в  той  степени,  в  какой  повышается  или
падает  помощь,  оказываемая  им  нам  в  достижении  жизненной  цели,  что
величина  этой  ценности  точно  измеряется  величиной  ощущения  удовлетво¬
рения,  которое  он  нам  внушает»3.
 Одной  из  заслуг  Г.  Госсена  является  то,  что  он  ввел  в  экономическую  науку
термин  «ценность  последнего  атома»,  близкий  понятию  «конечная  степень
полезности»  У.С.  Джевонса  и  «предельной  полезности»,  появившемуся  впер¬
вые  в  трудах  Ф.  Визера.  Но,  как  установил  И.Г.  Блюмин,  категория  «ценно¬
сти  последнего  атома»  играет  в  системе  Госсена  иную  роль,  чем,  скажем,  у
австрийцев.  В  учении  австрийской  школы  предельная  полезность  выступает
основой  субъективной  ценности,  а  эта  последняя  -  базой  объективной  цен¬
ности  и  цены.  Госсен,  напротив,  полагает  возможным  определять  полезность
последних  атомов  благ  по  изменениям  цен:  с  каждым  изменением  цены
меняется  количество  благ,  потребляемых  субъектами.  С  изменением  же  их
количества  полезность  последнего  атома  должна  также  измениться.  Таким
образом,  полагает  И.Г.  Блюмин,  «полезность  последнего  атома  в  теории
Госсена  выступает  как  явление,  зависимое  от  цены»4.  На  этом  основании
И.Г.  Блюмин  объявляет  Госсена  предшественником  более  поздних  экономи¬
стов-математиков  (В.  Парето,  Дж.  Хикс),  в  трудах  которых  сформулировано
положение  о  пропорциональности  предельных  полезностей  и  цен5.
 1  Gossen  Я  Op.cit.  Р.  34.
 2  См.:  Блюмин  ИГ.  Указ.  соч.  С.  148.
 3  Gossen  H.  Op.cit.  Р.  24.
 4  Блюмин  ИГ  Указ.  соч.  С.  149-
 5  Там  же.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Другие  авторы  оценивают  теорию  ценности  Госсена  принципиально
иначе.  Так,  по  мнению  С.М.  Никитина,  в  тех  местах  работы,  где  Госсен
пытался  связать  свои  теоретические  постро  ения  о  конечном  источнике  цен
и  доходов  (т.е.  о  стоимости)  с  ценообразованием,  «он  делал  это  весьма
противоречиво  и  неполно»1.  К.Б.  Козлова  и  P.M.  Энтов  не  видят  разницы  в
трактовке  категорий  «субъективная  полезность  блага»,  «стоимость»,  «цена»
у  Госсена  и  австрийцев2.
 Тем  не  менее  большинство  отечественных  и  зарубежных  историков  эконо¬
мических  учений  отмечают  крупный  вклад  Г.  Госсена  в  развитие  теории  полез¬
ности,  а  значит  и  ценности.  Так,  японский  ученый  Т.  Негиши  акцентирует  вни¬
мание  на  так  называемых  госсеновских  «законах  удовольствия».  Первый  закон
Госсена  гласит:  «Величина  (интенсивность)  удовольствия  будет  последователь¬
но  уменьшаться,  если  мы  будем  беспрерывно  удовлетворять  свою  потребность
в  одном  и  том  же  удовольствии,  до  тех  пор  пока  не  достигнем  пресыщения».
 Из  первого  закона  Госсена  выводится  и  второй  его  закон:  «Человек  полу¬
чит  от  этой  жизни  максимум  удовольствий,  если  он  распределит  все  зарабо¬
танные  им  деньги  на  приобретение  разнообразных  удовольствий  и  установит
таким  образом,  что  последний  атом  денег,  затраченных  на  каждое  удоволь¬
ствие  принесет  одинаковое  количество  (интенсивность)  удовольствия»3.
 Уже  Л.  Вальрас  и  У.С.  Джевонс  полагали,  что  в  формулировке  обоих  ука¬
занных  законов  Г.  Госсен  выступает  как  непосредственный  предтеча  «маржи-
налистской  революции».
 Весьма  важным  для  последующего  развития  экономической  теории  ока¬
залось  и  предложенное  Г.  Госсеном  деление  хозяйственных  благ  на  три  кате¬
гории:  1)  потребительские  блага,  способные  непосредственно  удовлетворять
человеческие  потребности  и  обладающие  вследствие  этого  отдельной  полез¬
ностью  и  ценностью;  2)  комплементарные  блага,  могущие  удовлетворять
потребности  только  совместно  и,  следовательно,  имеющие  лишь  совокупную
полезность  и  ценность:  3)  производительные  блага,  в  отношении  ценности
которых  возможна  лишь  косвенная  оценка  -  через  ценность  потребитель¬
ских  благ,  в  изготовлении  которых  они  участвуют.
 В  данной  интерпретации  Госсена  в  присущей  ему  объективной  манере
отражены  конечная  регулирующая  роль  личных  потребностей  в  обществен¬
ном  воспроизводстве,  а  также  производный  (хотя  и  относительно  самостоя¬
тельный)  характер  производства  средств  производства  относительно  произ¬
водства  предметов  потребления.  Классификация  благ  Госсена  с  известными
корректировками  воспринята  последующими  школами  маржинализма,  она
также  нашла  отражение  в  современных  курсах  микроэкономики.
 Более  спорный  характер  носят  попытки  Госсена  причислить  к  третьей
категории  производительных  благ  человеческий  труд.  Как  уже  было  сказано,
 1  Никитин  СМ.  Указ.  соч.  С.  75.
 2  См.:  Козлова  Щ  Энтов  РМ.  Теория  цены.  М.:  Мысль,  1972.  С.  16—17.
 3  Цит.  по:  Негиши  Т.  История  экономической  теории.  М.,  1995.  С  369.

Забытые  экономисты
 59
 согласно  Госсену  наилучшее  соотношение  труда  и  созданных  с  его  помощью
потребительских  благ  достигается  в  точке,  где  ценность  «последнего  атома»
потребительской  продукции  уравнивается  с  предельной  отрицательной  цен¬
ностью  (тягостностью)  труда.  Таким  образом,  выводится  закон  равновесия
негативных  и  позитивных  результатов  производства,  в  котором  субъектив¬
ным  способом  выражена  взаимосвязь  между  полезностью  (ценностью)  и
затратами  труда  на  нее1.  Реальность  этой  закономерности  признается  лишь
отдельными  течениями  немарксистской  экономической  мысли.
 Позже  всех  в  научный  оборот  была  возвращена  работа  самого  раннего
предшественника  маржинализма  в  XIX  в.  И.Г.  Тюнена  «Изолированное  госу¬
дарство»  (1826),  поскольку  его  предельный  анализ  был  связан  с  сферой  про¬
изводства,  к  которой  обратились  лишь  на  втором  этапе  «маржиналистской
революции».  Немецкий  помещик  Иоганн  Генрих  Тюнен  (1783-1850)  пред¬
ставлял  собой  органичное  сочетание  практика  и  теоретика.  На  основе  деся¬
тилетних  наблюдений  и  исследования  издержек  в  своем  поместье  он  вывел
законы  предельного  анализа.  Его  книга  имела  успех,  но  только  как  пособие
по  сельскому  хозяйству.  В  отличие  от  Госсена,  Тюнен  воспринял  это  фило¬
софски,  продолжал  заниматься  исследованиями  и  в  1850  г.  издал  первый
раздел  второй  части  своей  книги,  которая  полностью  была  опубликована  по
оставшимся  рукописям  уже  после  его  смерти  в  1863  г.  Тюнен  был  также  пред¬
шественником  теории  оптимального  размещения  производства,  которая
стала  разрабатываться  только  в  начале  XX  в.
 Помимо  указанных  экономистов,  к  предшественникам  маржинализма
относят  еще  целый  ряд  авторов.  Например,  Росси,  Сениора2,  Бернулли,
Ллойда,  Лонгфилда,  Дженнингса3.
 Г.  Сиджуик  —  переходная  фигура:  от  старой  классики
к  новым  идеям
 Завершается  раздел  о  предшественниках  маржинализма  изложением
методологичеких  и  теоретических  воззрений  крупного  английского  филосо¬
фа  и  экономиста,  профессора  Кембриджского  университета  Генри  Сиджуика
(1838-1900).
 Строго  говоря,  этого  автора  нельзя  причислить  к  маржиналистам,  так  как
в  его  работах  полностью  отсутствует  понятие  предельной  полезности.  Тем  не
менее,  как  подчеркивает  Б.  Селигмен,  труды  Сиджуика  «имеют  важное  значе¬
ние  уже  потому,  что  они  представляют  собой  мост  между  старыми  и  новыми
теориями»4.
 1  См.  подробнее:  Никитин  СМ.  Указ.  соч.  С.  76.
 2  См.:Дмитриев  ВК.  Указ.  соч.  С.  105.
 3  Блауг  М.  Указ.  соч.  С.  284.
 4  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.:  Прогресс.,  1968.
С.  287.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 В  самом  деле,  в  его  основном  произведении  «Принципы  политической  эко¬
номии»  (1883)  вопросы  производства,  распределения  и  обмена  трактуются  в
согласии  с  теорией  Дж.  Ст.  Милля.  Вместе  с  тем,  по  мнению  М.  Блауга,  несмотря
на  то,  что  «Принципы»  Сиджуика  еще  «целиком  отлиты  в  старой  форме»,  имен¬
но  здесь  он  «впервые  подверг  сомнению  традиционные  представления  о  том,
что  технический  прогресс  с  необходимостью  является  капиталосберегающим»1.
 Еще  важнее,  что,  как  отмечает  Б.  Селигмен,  последняя  треть  главного  труда
Сиджуика  включает  «основательное  рассмотрение  тех  областей,  в  которых
возможно  и  желательно  государственное  вмешательство»2.  Видимо,  по  этой
причине  отдельные  исследователи  объявляют  воззрения  Сиджуика  «связую¬
щим  звеном  между  теориями  благосостояния  Маршалла  и  Пигу»3.
 Кроме  того,  как  специально  подчеркивает  Б.  Селигмен,  Сиджуик  обладал
уникальным  даром  влиять  на  людей  в  сфере  личных  отношений.  А.  Маршалл
заметил  однажды,  что  Сиджуик  был  для  него  «...в  духовном  смысле  и  отцом  и
матерью:  я  шел  к  нему  за  помощью,  когда  был  в  затруднении,  и  за  утешени¬
ем,  когда  был  огорчен;  и  никогда  не  уходил  от  него  разочарованным...»4.
 Историки  мысли  обращают  внимание  также,  что  Г.  Сиджуик  (наряду  с
А.  Маршаллом),  будучи  личным  другом  Джона  Невила  Кейнса,  оказал  осо¬
бое  влияние  на  формирование  взглядов  его  юного  сына  -  будущего  автора
«Общей  теории  занятости,  процента  и  денег»  -  Джона  Мейнарда  Кейнса5.
 А.  Г.  Худокормов
 Иоган  фон  Тюнен
 1783-1850
 Немецкий  экономист  И.  Тюнен
родился  1783  г.  в  имении  своего  отца  в
Иеверланде  (Ольденбург).  Он  был  потом¬
ком  старинного  фризского  землевла¬
дельческого  рода.  Рано  лишившись  отца,
Тюнен  до  14  лет  воспитывался  мате¬
рью,  а  затем  поступил  в  Высшую  школу
в  Иевре.  Уже  в  это  врет  у  него  обна¬
ружилась  склонность  к  математике  и
аналитическому  мышлению,  которую
активно  поддерживал  его  отчим.
 С  1799  г.  Тюнен  начал  актив¬
но  заниматься  изучением  вопросов
 сельского  хозяйства,  посещал  сель¬
скохозяйственные  курсы  и  присмат¬
ривался  к  опыту  преуспевающих  сель¬
ских  хозяев,  готовя  себя  к  управлению
отцовским  имением.  Однако  его  ум,  при¬
способленный  к  теоретическому  анализу
и  пониманию  практических  вопросов,  не
удовлетворялся  одним  лишь  прилежным
собиранием  различных  сведений,  опыта
и  научного  материала.
 В  1803  г.  Тюнен  поступил  в  Геттин¬
генский  университет.  Проучившись
там  всего  один  год,  он  отправился  в
 Блауг  М.  Указ.  соч.  С.  208,444.
 Селигмен  Б.  Указ.  соч.  С.  288.
 Блауг  М.  Указ.  соч.  С.  565—566.
 Селигмен  Б.  Указ.  соч.  С.  288.
 См.,  напр.:  История  экономических  учений  /  Под  ред.  В.  Автономова,  О.  Ананьина,  Н.  Макашевой.
Учеб.  Пособие.  М.:  Инфра-М,  2000.  С.  483.

Иоган  фон  Тюнен
 61
 путешествие  в  Мекленбург  с  научными
целями,  которое,  однако,  было  прерва¬
но  неожиданными  переменами:  молодой
ученый  объявил  о  своей  помолвке  и  реше¬
нии  оставить  университет,  посвятив
себя  управлению  хозяйством.  Начался
сложный  период  обустройства.  Тюнен
продал  отцовское  имение  и  после  дол¬
гих  колебаний  приобрел  имение  Теллов
в  Мекленбурге,  что  положило  конец  его
непостоянному  образу  жизни.
 С  1810  г.  Тюнен  устроился  там  со
своей  семьей,  всецело  посвятив  себя
заботам  о  хозяйстве,  которое  привел
в  образцовое  состояние.  Все  свободное
время  он  посвящал  точному,  до  мелочей,
ведению  хозяйственных  книг,  которые
давали  ему  обширный  материал  для
глубокого  теоретического  изучения.
Позднее  Тюнен  отмечал:  «Я  начал  записи
по  Теллову  в  таком  объеме,  какой  только
я  мог  выполнить,  и  какой  требовала
цель  моих  расчетов».  И  еще:  «Расчеты
работ,  расчеты  зерна,  расчеты  денег
надо  было  вести  с  одинаковой  точнос¬
тью,  и  почти  всё  это  мне  приходилось
делать  собственноручно,  иначе  целое
было  бы  лишено  единства  и  достовер¬
ности»1.
 В  начале  1820-х  гг.  появляют¬
ся  первые  статьи  Тюнена  на  сельско¬
хозяйственные  научные  темы,  которые
стали  предшественниками  его  главного
труда  —  «Изолированное  государство
в  сельском  хозяйстве  и  национальной
экономии»  (1826).  Мысли  о  создании
«Изолированного  государства»,  по  при¬
знанию  ученого,  возникли  у  него  еще  в
ранней  молодости  и  крепли  по  мере
накопления  аналитического  материа¬
ла.  Тюнен  с  трудом  мог  оторваться  от
уже  законченного  сочинения;  он,  веро¬
ятно,  боялся  враждебных  выступлений,
бесконечных,  изматывающих  литера¬
турных  и  журнальных  споров.  Его  дру¬
зья  вынуждены  были  почти  насильно
отнять  у  сопротивлявшегося  автора
 рукопись  и  отдать  в  издательство  в
Гамбурге.  Гонорар  автора  за  весьма  цен¬
ную  в  научном  отношении  книгу  соста¬
вил  всего  78  талеров,  при  условии  опла¬
ты  книгами  и  лишь  в  случае  продажи
400  экземпляров.
 Успех  книги  был  ошеломляющим,  пре¬
восходящим  самые  смелые  ожидания,
но  лишь  как  сочинение  по  сельскому
хозяйству.  В  1830  г.  в  знак  признания
его  достижений  Тюнен  был  избран
почетным  доктором  философского
факультета  Ростокского  университе¬
та.  В1842  и  1850  гг.  при  жизни  автора
«Изолированное  государство»  было  пере¬
издано  с  существенными  дополнениями
автора.
 Умер  Тюнен  в  1850  г.  в  своем  имении
Теллов,  оставив  в  образцовом  состоянии
не  только  хозяйство,  но  и  свое  научное
наследие,  которое  позволило  в  1863  г.
дополнить  существовавшую  структу¬
ру  «Изолированного  государства»  2-м
отделом  II  части  и  III  частью.  В  1868  г.
были  опубликованы  письма  Тюнена,
удачно  дополнившие  образ  глубокого  и
смелого  исследователя,  возникший  при
чтении  его  работ.
 Как  было  отмечено,  основная  работа
Тюнена  «Изолированное  государство»
была  воспринята  современниками
практически  с  единодушным  одобрени¬
ем,  однако  автор  не  совсем  был  удовлет¬
ворен  этой  оценкой,  поскольку  его  книга
понималась  прежде  всего  как  подробное
руководство  по  ведению  сельского  хозяй¬
ства,  как  фундаментальная  работа  по
экономике  земледелия.
 До  конца  XVIII  столетия  многие
отрасли  естествознания,  составлявшие
основу  науки  об  организации  сельского
хозяйства,  едва  находились  в  стадии
становления.  Общественно-экономи¬
ческая  жизнь  в  странах  Центральной
Европы  постепенно  освобождалась  от
средневековых  пережитков,  развивались
товарно-денежные  отношения,  и,  хотя
 1  Биографическая  справка  //  Тюнен  ИГ.  Изолированное  государство.  М.,  1926.  С.  5.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 уже  начиналась  перестройка  натураль¬
ных  хозяйств  и  их  постепенное  подчи¬
нение  рынку,;  в  теоретической  плоско¬
сти  вопрос  о  взаимовлиянии  структуры
хозяйства  и  рынка  до  Тюнена  не  ста¬
вился  и  не  рассматривался.
 Научный  подход  к  агрономии  также
только  начинал  формироваться.
В1809  г.  вышла  работа  А  Тэра  «Основы
рационального  сельского  хозяйства»
(Albrecbt  Thaer.  Grundsätze  der  rationen
Landmrthschaft),  в  которой  экономика
земледелия  была  выделена  из  других
сельскохозяйственных  дисциплин.  В  дан¬
ной  работе  внимание  уделялось  прежде
всего  практической  и  технической  сто¬
роне  вопроса,  хотя  автор  не  обошел  и
анализ  влияния  на  земледелие  внешних
факторов  —  рыночных  общественно-
экономических  условий.
 Как  уже  отмечалось,  книга  Тюнена
привлекла  внимание  именно  как  руко¬
водство  по  сельскому  хозяйству.  Удачное
сочетание  практических  рекомендаций
и  теоретического  анализа  сделали  ее
особенно  актуальной  в  условиях;  когда
влияние  рынка  на  структуру  хозяйства
еще  только  начинало  осознаваться.
 Другая,  методологическая  и  тео¬
ретическая  сторона  работы  Тюнена
опережала  время  и  была  по  достоин¬
ству  оценена  лишь  с  развитием  мар¬
жинализма.  Только  в  XX  в.  пришло
понимание  основной  заслуги  ИТ.  фон
Тюнена  как  основоположника  предель¬
ного  анализа.  Тот  факт,  что  значение
«Изолированного  государства»  было  не
понято  в  полном  объеме  современни¬
ками,  не  был  случайностью.  Похожая,
но  гораздо  более  драматичная  судьба
постигла  и  другого  основоположника
маржинализма  —  Г.  Госсена.
 Вклад  Тюнена  в  развитие  экономиче¬
ской  науки  был  переосмыслен  с  течени¬
ем  времени.  Современники  дали  высокую
оценку  Тюнену  как  агроному  и  органи¬
затору  сельского  хозяйства.  Как  органи¬
затор  сельского  хозяйства  и  основопо¬
ложник  теории  размещения  Тюнен  был
 широко  популярен  и  в  России.  Однако  в
историю  экономической  мысли  он  вошел
прежде  всего  как  основоположник  пре¬
дельного  анализа;  теоретические  дости¬
жения  Тюнена  в  этой  области  способ¬
ствовали  всплеску  популярности  ученого
в  то  время,  когда  его  вклад  в  науку  как
организатора  сельского  хозяйства  поте¬
рял  свою  острую  актуальность.
 В  своей  книге  Тюнен  анализирует
некое  абстрактное  «изолированное
государство»,  в  котором  рассматри¬
валось  сельскохозяйственное  произ¬
водство  с  единственным  центром
сбыта  —  городом,  вокруг  которого  рас¬
положены  сельскохозяйственные  угодья.
Изолированность  от  внешнего  рынка
предполагает  фиксированность  спро¬
са,  земельных  и  других  производствен¬
ных  ресурсов.  Ограниченность  ресурсов
является  причиной  необходимости  их
оптимального  использования.  В  зависи¬
мости  от  общественно-экономических
рыночных  условий  Тюнен  рассчитывал
вид,  объем  и  местонахождение  различ¬
ных  сельскохозяйственных  производств,
причем  в  качестве  критерия  ученый
использовал  максимизацию  дохода
имения  при  установившихся  рыноч¬
ных  ценах  на  различную  сельскохозяй¬
ственную  продукцию.  Важное  место  у
Тюнена  занимает  и  анализ  обратно¬
го  влияния  структуры  и  размещения
сельскохозяйственных  производств
на  цены.  В  результате  Тюнен  прихо¬
дит  к  математически  обоснованному
пониманию  рационального  размещения
сельскохозяйственного  производства:
вокруг  города  (центра  и  рынка  сбыта)
формируются  концентрические  зоны.
В  зависимости  от  удаленности  от  цен¬
тра  каждая  зона  специализируется  на
производстве  определенного  вида  про¬
дукции,  причем  критерием  этой  специ¬
ализации  является  максимизация  при¬
были  при  данных  рыночных  ценах.
 В  структуре  издержек  Тюнен  выде¬
ляет  прежде  всего  затраты  труда  и
транспортные  издержки.  Более  трудо¬

Иоган  фон  Тюнен
 63
 емкие  производства  должны  распола¬
гаться  ближе  к  городу,;  чтобы  снизить
издержки  транспортировки  и  тем
самым  снизить  суммарные  издержки,
а  менее  трудоемкие  могут  находить¬
ся  дальше  от  города,  поскольку  рост
транспортных  издержек  будет  сбалан¬
сирован  меньшими  затратами  труда.
Эта  схема  Тюнена  положила  начало
теориям  оптимального  размещения
производства.
 Рассматривая  взаимосвязанное  дви¬
жение  элементов  созданной  им  эконо¬
мической  системы,  Тюнен  впервые  вво¬
дит  в  анализ  предельные  экономические
величины  —  основу  теориимаржинализ-
ма.  Интересно,  что,  исследуя  проблему
транспортных  издержек,  Тюнен  неза¬
висимо  от  Рикардо,  с  работами  кото¬
рого  при  подготовке  первой  части  своей
книги  он  не  был  знаком,  сформулиро¬
вал  теорию  дифференциальной  ренты,
которая  у  Рикардо  и  последующих  пред¬
ставителей  классической  политэко¬
номии  стоит  особняком,  а  у  Тюнена
входит  в  общую  систему  предельного
анализа,  построенного  на  принципах
дифференциального  исчисления.
 Во  второй  части  книги  Тюнен  допол¬
няет  свои  исследования  анализом  новых
проблем,  таких,  как  заработная  плата
и  прибыль,  который  у  него  приобретает
социальный  оттенок.  Интерес  к  этим
вопросам  возник  у  Тюнена  еще  в  20-х
гг.  XIX  в.  Для  ученого  ядро  социальной
проблемы,  примирения  хозяйственных
классовых  интересов,  устранения  несо¬
ответствия  «между  вознаграждением
любого  предпринимателя  (например,
фабриканта,  арендатора  и  просто
администратора)  и  вознаграждени¬
ем  рабочего»  в  конце  концов  —  вопрос
образования,  «который  нельзя  решить
иначе,  как  изменением  народного  харак¬
тера».  «Какие  последствия  это  будет
иметь»,  спрашивает  он,  «если  народный
характер  изменится  настолько,  что
 рабочие,  как  и  средние  классы,  будут
включать  в  число  своих  потребностей
обеспеченное  от  нужды  существова¬
ние  и  духовное  развитие  своих  детей
и  будут  воздерживаться  от  брака  до
тех  пор,  пока  им  не  будет  обеспечено
удовлетворение  этих  потребностей?»
И  отвечает:  «Уменьшение  предложения
труда  и  повышение  заработной  платы
будет  первым  прямым  последствием
этого  явления».  По  мнению  ученого,  если
заработная  плата  рабочих  будет  повы¬
шена,  а  их  дети  получат  бесплатное
образование,  достаточное  для  предпри¬
нимательского  дела,  исчезнет  преграда,
существовавшая  между  сословиями.  А
как  только  сыновья  рабочих,  привык¬
шие  к  более  скромным  потребностям,
начнут  конкурировать  с  предпринима¬
телями,  промышленная  прибыль  сокра¬
тится.  Часть  менее  способных  про¬
мышленных  предпринимателей  будет
вынуждена  перейти  в  класс  рабочих,
часть  более  способных  посвятит  себя
наукам  и  будет  добиваться  государ¬
ственных  должностей,  благодаря  чему
и  на  этом  поприще  установится  более
сильная  конкуренция,  а  это  повлечет
за  собой  уменьшение  жалованья  чинов¬
ников  и  сбережение  в  государственных
расходахК
 Остросоциальная  постановка  вопро¬
са  в  работе  Тюнена  сочеталась  и  с  опре¬
деленным  прорывом  в  анализе  заработ¬
ной  платы  и  прибыли  с  теоретической
стороны.  Здесь  Тюнен  выходит  на  один
из  основополагающих  законов  теории
маржинализма  —  закон  предельной  про¬
изводительности,  разработанный  впо¬
следствии  американским  экономистом
ДжБ.  Кларком.  Этот  закон  Тюнен  раз¬
бирает  на  примере  с  рабочими,  нанима¬
емыми  для  уборки  картофеля:  по  мере
найма  большего  числа  рабочих  темпы
уборки  ускоряются,  и  растет  доход  от
продажи  урожая.  Но  после  достижения
определенного  уровня  рост  количества
 1  См.:  Тюнен  ИГ.  Указ.  соч.  С.  10—  11.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ций  предельного  анализа  свидетельству¬
ет  о  понимании  Тюненом  важности
системного  исследования  предельных
величин.  Все  это  позволяет  высоко  оце¬
нить  вклад  ученого  в  развитие  экономи¬
ческой  теории,  прежде  всего  в  становле¬
ние  маржинального  анализа.
 АЛ.  Крамар
 ИЗОЛИРОВАННОЕ  ГОСУДАРСТВО
 (...)
 §  1.  Предпосылки
 Представьте  себе  очень  большой  город,  расположенный  по  середине  плодородной
равнины,  не  прорезанной  никакими  судоходными  реками  и  каналами.
 Пусть  эта  равнина  имеет  совершенно  одинаковую  почву,  везде  одинаково  удобную
для  обработки,  и  пусть  на  большом  расстоянии  от  города  она  переходит  в  девственные
пространства,  которые  отделяют  все  государство  от  остального  мира.
 На  равнине  нет  других  городов,  кроме  упомянутого  единственного  большого  горо¬
да,  на  который  и  падает  обязанность  снабжать  всю  страну  продуктами  промышленно¬
го  производства,  который  в  свою  очередь  получает  продукты  питания  исключительно
от  окружающей  его  равнины.
 Копи  и  солеварни,  которые  удовлетворяют  все  потребности  государства  в  метал¬
лах  и  соли,  мы  мыслим  себе  лежащими  также  вблизи  этого  центрального  города,
который  мы  в  дальнейшем  будем  называть  просто  городом,  так  как  он  является
единственным.
 §  2.  Задача
 Поставим  себе  вопрос:  какие  формы  примет  при  установленных  предпосылках
сельское  хозяйство,  и  как  будет  отражаться  на  нем  большее  или  меньшее  расстояние
от  города,  если  это  хозяйство  будет  вестись  вполне  рационально?
 Понятно,  что  вблизи  города  должны  производиться  такие  продукты,  которые
имеют  значительный  по  отношению  к  своей  стоимости  вес  или  объем;  доставка  их
в  город  благодаря  этому  настолько  дорога,  что  их  нельзя  привозить  из  отдаленных
местностей;  здесь  же  должны  производиться  и  скоропортящиеся  продукты,  которые
потребляются  только  в  свежем  виде.
 По  мере  удаления  от  города  земля  будет  все  более  и  более  отводиться  под  такие
продукты,  провоз  которых  дешевле  по  отношению  к  их  стоимости.
 На  основании  этих  расчетов  вокруг  города  образуются  более  или  менее  резко
разграниченные  концентрические  круги  или  пояса,  в  которых  те  или  иные  растения
будут  главными  предметами  производства.
 Но  специализация  на  возделывании  какого-либо  растения  определяет  и  всю  форму
хозяйства,  и  мы  увидим  поэтому  в  различных  поясах  совершенно  различные  системы
хозяйства.  (...)
 рабочих  и  совокупных  затрат  на  зара¬
ботную  плату  делает  производство  все
менее  выгодным.
 Стремление  Тюнена  представить
анализ  основных  категорий  политиче¬
ской  экономии,  таких,  как  цена,  зара¬
ботная  плата,  прибыль,  рента,  с  пози¬

Иоган  фон  Тюнен
 65
 §  5а.  Понятие  о  земельной  ренте
 Мы  должны  резко  отличать  доходы  имения  от  доходов,  которые  приносит  соб¬
ственно  земля.
 Имение  всегда  обладает  постройками,  ограждениями,  деревьями  и  другими  цен¬
ными  предметами,  которые  отделимы  от  земли.  Поэтому  доходы  имения  получаются
не  исключительно  от  земли,  но  представляют  собой,  отчасти,  проценты  на  капитал,
вложенный  в  эти  ценные  предметы.
 Ту  часть  дохода,  которая  остается  за  вычетом  из  общего  дохода  имения  процентов
на  стоимость  строений,  леса,  ограждений  и  вообще  всех  ценных  предметов,  отдели¬
мых  от  земли,  и  которая  относится  только  к  земле,  я  называю  земельной  рентой.
 Предположим,  что  человек  покупает  имение,  где  все  постройки,  леса  и  ограждения
сгорели;  при  приблизительной  оценке  его  стоимости  он,  правда,  рассчитает  сначала,
какой  чистый  доход  будет  приносить  этот  участок  земли  после  того,  как  он  будет
снабжен  постройками  и  прочим;  но  потом  он  скинет  проценты  на  капитал,  необхо¬
димый  для  возведения  построек,  и  по  оставшемуся  доходу  определит  покупную  цену
имения.
 Но  то,  что  в  практической  жизни  кажется  так  просто,  с  точки  зрения  науки  встре¬
тило  затруднения  и  привело  к  смешению  понятий.
 По  Адаму  Смиту1,  за  которым  до  последнего  времени  следовало  большинство
учителей  народного  хозяйства,  «земельная  рента»  образуется  из  того,  что  остается  от
продукций  имения  или  от  денежной  выручки  за  нее,  после  того  как  арендатор  уплатит
рабочим,  покроет  прочие  хозяйственные  расходы  и  отчислит  обычные  проценты  на
затраченный  капитал.
 Из  этого  определения  и  способа  применения  Адамом  Смитом  слов  «земельная
рента»  выходит,  что  он  называет  доход,  получаемый  хозяином  от  сданного  в  аренду
имения  «земельной  рентой».
 Эта  рента,  которую  я  в  дальнейшем  буду  называть  «доходом  имения»,  состоит,  как
мы  уже  видели,  из  дохода,  получаемого  от  земли,  и  процента  на  стоимость  построек
и  прочего.
 Но  между  размерами  капитала,  который  таким  способом  вкладывается  в  имение,
и  доходом  собственно  земли  не  существует  никакого  определенного  отношения;
это  отношение  может  быть  самым  разнообразным  в  зависимости  от  различных  цен
на  продукты,  от  физического  состава  почвы  и  т.  д.  В  земельной  ренте  Адама  Смита
(Gutsrente)  не  заключается  никоим  образом  мерила  для  земельной  ренты  в  собствен¬
ном  смысле  (Landrente).  Так  как  цена  товара  состоит  из  трех  частей  —  заработной
платы,  прибыли  на  капитал  и  земельной  ренты,  а  земельная  рента  в  определении
Адама  Смита  опять-таки  содержит  некоторую  неопределенную  долю  прибыли  на
капитал,  то  понятие  это  лишается  всякой  ясности  и  определенности.
 Если  бы  мы  захотели  выяснить,  какое  влияние  оказывает  на  цену  товара  изменение
прибыли  на  капитал  при  неизменных  плате  за  труд  и  земельной  ренте,  то  от  рас¬
чета  ускользнула  бы  часть  прибыли  на  капитал,  заключающаяся  в  земельной  ренте
(Gutsrente).  С  другой  стороны,  если  вам  нужно  выяснить,  как  повлияет  на  цену  товара
повышение  земельной  ренты  при  неизменных  плате  за  труд  и  прибыли  на  капитал,
вы  повысите  вместе  с  земельной  рентой  заключающуюся  в  ней  прибыль  на  капитал
(которая  должна  была  остаться  неизменной),  и  в  обоих  случаях  вы  придете  к  невер¬
ным  выводам.
 1  Ср.  его  Исследование  о  народном  богатстве,  гл.  11.  (Прим.  ф.-Тюнена).
 5  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Взгляд  Адама  Смита  на  земельную  ренту  основывается,  вероятно,  на  следующем
рассуждении.
 Вложенный  в  постройки  имения  капитал  нельзя  обратно  изъять  оттуда  и  вложить
в  какое-либо  другое  производство.  Он  как  бы  сросся  с  землей  и  может  только  в  том
случае  приносить  проценты,  если  земля  обрабатывается.  Когда  вследствие  падения
цен  на  сельскохозяйственные  продукты  доход  имения  падает  так  низко,  что  сумма
его  становится  меньше  процентов  на  капитал,  вложенный  в  строения,  то  доход  земли
не  только  исчезает,  но  становится  отрицательной  величиной.  Однако  это  не  может
помешать  владельцу  имения  продолжать  обрабатывать  землю,  потому  что  иначе  он
лишился  бы  всякой  прибыли  на  затраченный  капитал.  Если  же  доход  имения  останет¬
ся  неизменным,  в  то  время  как  обычный  в  стране  процент  на  капитал  поднимется,  то
рента  земли  понизится  ровно  на  столько,  на  сколько  повысится  рента  на  вложенный
капитал.  Таким  образом,  между  обоими  видами  дохода  существует  взаимодействие,
а  так  как  обработка  земли  продолжается  и  в  то  время,  когда  рента  земли  стала  уже
отрицательной  величиной,  то  и  представляется,  что  разделение  дохода  имения  на
доход  земли  и  дохода  капитала  недопустимо  и  вместе  с  тем  бесполезно,  так  как  доход
имения  (земельная  рента  Адама  Смита),  собственно,  представляется  ему  регулятором.
 Таким  представляется  положение,  если  рассматривать  отдельные  случаи  или  огра¬
ничиваться  коротким  промежутком  времени.  Но  если  охватить  предмет  целиком  и
обратить  свой  взгляд  на  конечный  итог,  получится  совершенно  иное.
 Представим  себе,  что  вновь  созданный  трудом  и  бережливостью  капитал  не  нахо¬
дит  больше  применения  в  существующих  предприятиях  для  получения  обычного
процента,  и  владелец  его  решается  поэтому  обработать  и  снабдить  постройками  не
использованный  до  сих  пор  и  не  имевший  ценности  участок  земли  и  что  он  при  этом
применении  своего  капитала  получает  на  него  обычную  для  данной  страны  прибыль.
 Чтобы  не  рассматривать  сразу  две  совершенно  независимые  друг  от  друга  вели¬
чины  и  тем  не  запутывать  рассуждения,  откинем  совершенно  расходы  на  приведе¬
ние  участка  в  пригодное  для  обработки  состояние;  при  таких  условиях  весь  доход
имения  будет  состоять  из  прибыли  на  капитал,  а  собственно  доход  земли  будет
равен  нулю.
 Если  допустить,  что  размер  процента  повысится  с  4  до  5  при  не  изменившихся
доходах  имения,  то  доход  земли  уже  будет  отрицательной  величиной;  но  обработка
земли  все-таки  будет  продолжаться,  благодаря  неподвижности  вложенного  в  построй¬
ки  капитала.
 Если  пожар  уничтожит  в  имении  все  строения  и  не  составится  нового  капитала  для
того,  чтобы  возвести  их  вновь,  то  участок  земли  придется  опять  оставить.
 Пожар  разрушает  сразу;  действие  времени  причиняет  такое  же  разрушение  строе¬
ний,  только  гораздо  медленнее.  Когда  строения  станут  от  ветхости  негодными  и  раз¬
рушатся,  то  при  вышеприведенных  обстоятельствах  их  нельзя  будет  возвести  вновь  и,
следовательно,  земля  также  будет  пустовать. 	,
 Если  в  течение  столетия  постепенно  возникнут  сто  таких  имений  и  в  каждом  из
них  строения  простоят  в  течение  ста  лет,  то  на  каждый  год  придется  по  одному  забро¬
шенному  имению,  а  через  столетие  исчезнет  и  все,  вновь  созданное.
 Таким  образом,  вопрос  о  постоянной  обработке  земли  решается  не  величиной
дохода  имения,  а  исключительно  величиной  земельной  ренты.
 Из  взгляда  Адама  Смита  на  земельную  ренту,  согласно  которому  проценты  на  капи¬
тал,  затраченный  на  постройку  зданий,  рассматриваются  как  доход  с  земли,  вытекают
многие  из  заблуждений  его  системы,  а  именно:
 1) 	что  земля  везде,  где  она  обрабатывается,  приносит  доход;

Иоган  фон  Тюнен
 67
 2)  что  труд,  затраченный  на  обработку  земли,  выгоднее  и  продуктивнее  труда,
затраченного  на  промышленность;
 3)  что  при  обработке  земли  природа  работает  вместе  с  человеком,  тогда  как  в  про¬
мышленности  она  бездействует.  На  это  можно  вкратце  возразить:
 1)  если  не  сбрасывать  процентов  со  стоимости  зданий,  в  которых  ведется  промыш¬
ленное  предприятие,  то  и  промышленность  приносит  так  же  доход;
 2)  если  такую  скидку  не  производить,  то  от  продукта  труда  рабочих,  после  того,  как
предприниматель  возьмет  себе  обычную  прибыль  за  свой  труд  и  за  капитал,  вложен¬
ный  в  машины,  орудия  и  проч.  (за  исключением  зданий),  остается  гораздо  больше,  чем
стоит  потребление  рабочих;  следовательно,  труд  здесь  также  очень  продуктивен;
 3)  без  содействия  сил  природы  промышленность  так  же  не  может  работать,  как  и
земледелие.
 Что  такой  глубокий  мыслитель,  как  Адам  Смит,  в  исследованиях  которого  о  народ¬
ном  богатстве  я  нашел  такой  неиссякаемый  источник  поучения,  ибо  в  них  изучающе¬
му  открыта  лаборатория  исследующего,  изобретающего  ума,  —  что  такой  человек  не
выяснил  себе  существа  земельной  ренты,  в  то  время  как  он  пролил  такой  яркий  свет  на
многие  другие  отрасли  народного  хозяйства,—  объясняется,  может  быть,  следующими
причинами.
 Система  Адама  Смита  произошла,  по  всей  вероятности,  первоначально  от  физио¬
кратической  системы,  и  если  он  даже  смягчил  и  исправил  ложное  утверждение  физио¬
кратов  что  «труд,  затраченный  на  обработку  земли,  есть  единственный  продуктивный»,
то  он  все-таки  недостаточно  знал  внутреннюю  сущность  сельского  хозяйства,  чтобы
путем  установления  собственного  взгляда  на  предмет  отделаться  от  заблуждений
физиократов.
 Рикардо  в  своем  сочинении  по  политической  экономии,  которого  я  не  знал  еще
при  первом  издании  этой  книги,  исправляет  взгляд  Адама  Смита  на  земельную  ренту
и  дает  следующее  определение:  «рента  земли  есть  та  сумма  денег,  которую  владелец
получает  за  пользование  первобытными  и  неразрушимыми  силами  своей  земли».
 Согласно  этому  определению  Рикардо  отделяет  проценты  на  капитал,  заключен¬
ный  в  постройках,  от  дохода  собственно  земли.
 Интересно  и  поучительно  проследить,  как  Сэй  в  своих  замечаниях  к  сочинениям
Рикардо  и  в  своем  Traite  d'economie  politique  старается  оспаривать  правильный  взгляд
Рикардо  и  поддерживать  ошибочный.
 Если  на  подобное  заблуждение  способен  человек  такого  ясного  ума,  как  Сэй,  то
это  должно  послужить  предостережением  для  многих:  надо  быть  очень  бдительным,
чтобы  сохранить  свободу  мысли.
 Надо  иметь  силу  забыть  то,  что  знаешь,  чтобы  охватить  и  усвоить  истину,  которая
противоречит  собственным  заблуждениям.
 Так  как  понятие  Адама  Смита  о  земельной  ренте  имеет  еще  много  приверженцев,
и  так  как  перенесение  этого  понятия  на  то,  что  я  называю  земельной  рентой,  может
запутать  все,  что  будет  говориться  об  этом  предмете  в  данном  сочинении,  я  и  счел
необходимым  предупредить  недоразумения  сопоставлением  обоих  взглядов.  (...)
 §  25.  Происхождение  земельной  ренты
 Когда  в  город  одновременно  привозится  рожь  из  самых  дальних  и  из  ближайших
местностей,  то  рожь,  произведенная  вдали  от  города,  не  может  быть  продана  дешевле
1,5  талеров  за  шефель,  потому  что  она  во  столько  обошлась  самим  производителям;
напротив,  производитель,  живущий  поблизости,  мог  бы  продать  ее  за  х/г  талера  и  вер¬
нул  бы  при  этом  все  затраченные  на  ее  производство  и  транспорт  средства.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Но  его  нельзя  принудить  (а  также  нельзя  предположить,  чтобы  он  сделал  это  по
доброй  юле)  продать  свой  товар  такого  же  качества,  но  по  более  низкой  цене,  чем  за
него  получает  другой.
 Для  покупателя  рожь,  привезенная  из  ближних  местностей,  имеет  такую  же  цен¬
ность,  как  и  рожь,  привезенная  издалека,  и  его  совершенно  не  касается,  которая  из  них
дороже  обошлась  производителю.
 Но  то,  что  ближний  производитель  получает  лишнего  за  свою  рожь,  составляет  его
чистый  доход.  А  так  как  этот  доход  длителен  и  ежегодно  повторяется,  то  земля  его
имения  ежегодно  приносит  ренту.
 Следовательно,  земельная  рента  имения  возникает  из  преимуществ,  которые  оно
имеет  благодаря  своему  положению  или  своей  почве  перед  самым  плохим  имением,
которое  должно  производить  продукты  для  удовлетворения  спроса.
 Ценность  этого  преимущества,  выраженная  деньгами  или  хлебом,  доказывает  вели¬
чину  земельной  ренты.  (...)
 §  33*  Об  ограничении  свободы  торговли
 Какое  влияние  это  оказало  бы  на  благосостояние  изолированного  государства,
если  бы  насильственными  распоряжениями  правительства  разведение  льна  и  фабри¬
кация  полотна  были  бы  переведены  в  ближайшую  к  городу  местность?
 Чтобы  представить  себе  такой  случай  возможным,  мы  должны  принять,  что  изо¬
лированное  государство  разделилось  на  два  отдельных  государства.
 А  чтобы  исследовать  последствия  такого  разделения,  мы  должны  допустить,  что:
 1)  центральный  город  с  окружающим  его  поясом  в  15  миль  в  поперечнике  образует
отдельное  государство  А;
 2)  остальная  часть  равнины  в  том  объеме,  как  мы  до  сих  пор  ее  рассматривали,
образует  другое  государство  Б,  которое  мы  назовем  «бедным»  в  отличие  от  первого;
 3)  каждое  государство  заботится  только  о  своих  интересах  даже  и  тогда,  когда
выгода  может  быть  достигнута  только  за  счет  другого  государства.
 Допустим  теперь,  что  богатое  государство  А  запрещает  ввоз  льна  и  полотна,  чтобы
сохранить  те  деньги,  которые  уходили  из  страны,  и  чтобы  поощрить  своих  подданных
к  разведению  льна  и  фабрикации  полотна;  какое  влияние  окажет  это  на  благосостоя¬
ние  1)  богатого  государства  А,  запрещающего  ввоз,  и  2)  бедного  государства  В?
 Чтобы  упростить  ответ  на  этот  вопрос,  мы  примем,  что  во  всех  остальных  пунктах
между  обоими  государствами  господствует  полная  свобода  торговли.
 После  запрещения  ввоза  производство  льна  и  фабрикация  полотна  должны  будут
происходить  на  границе  государства  А,  т.е.  в  15  милях  от  города.  Но  здесь  почва  дает
значительную  ренту,  и  заработная  плата  благодаря  высоким  ценам  на  хлеб  значитель¬
но  выше,  чем  в  местности  в  30  милях  от  города.  Поэтому  полотно  может  доставляться
отсюда  по  значительно  более  высоким  ценам,  чем  прежде.  Но  так  как  полотно  является
предметом  первой  необходимости,  то  жителям  города  придется  эту  цену  платитй.
 Сельский  хозяин  государства  А,  который  прежде  разводил  хлеб,  а  теперь  лен,  от
этого  введения  культуры  льна,  несмотря  на  повышение  цены  льна,  не  получит  никакой
выгоды.  Так  как  1)  цены  на  хлеб  от  этого  изменения  не  повысятся,  но,  как  мы  увидим
дальше,  скорее  немного  упадут,  то  и  земельная  рента,  происходящая  от  производства
хлеба,  не  поднимется;  и  так  как  2)  в  пределах  пояса,  разводящих  хлебные  растения,
размер  ренты  определяется  разведением  хлебных  растений,  —  что  видно  из  прежних
исследований,  —  то  и  разведение  льна  в  той  местности,  где  он  теперь  разводится,  hç
может  дать  более  высокой  земельной  ренты,  чем  разведение  хлеба.  Поэтому  с  введе-;

Иоган  фон  Тюнен
 69
 нием  культуры  льна  изменится  только  растение,  посредством  которого  используется
почва,  а  не  самое  использование  почвы.
 Область,  в  которой  теперь  происходит  разведение  льна,  не  может  уже  доставлять
хлеб  в  город  с  той  площади,  на  которой  вместо  хлеба  растет  теперь  лен;  а  так  как
доставлявшийся  из  этой  местности  хлеб  городу  нужен  весь,  то  в  городе  будет  недо¬
статок  хлеба.
 Откуда  же  придется  брать  недостающий  хлеб?
 Область,  разводящая  лен  в  беднейшем  государстве  В,  не  может  из-за  высоких  транс¬
портных  расходов  при  цене  в  1,5  талера  за  шефель  возить  хлеб  в  город.  Чтобы  недо¬
статок  возместить,  надо  поднять  цену  на  хлеб  и  поднять  настолько,  чтобы  область,
занимавшаяся  разведением  льна,  —  или  собственно  местность,  занимающаяся  вино¬
курением  и  разведением  рапса,—  могла  перейти  на  культуру  хлебных  растений  и
доставлять  хлеб  в  город.
 Но  существует  ли  в  городе  неисчерпаемый  фонд,  из  которого  могут  выплачиваться
все  более  и  более  высокие  цены  на  хлеб,  и  из  какого  источника  пойдут  деньги  для
оплаты  дорогого  хлеба?
 В  городе  живет  большое  количество  людей,  заработка  которых  едва  хватает  на  то,
чтобы  добывать  себе  самое  необходимое  по  существовавшим  до  сих  пор  средним  ценам.
Так  же,  как  самый  отдаленный  производитель  не  может  доставлять  хлеб  в  город  ниже  чем
за  1,5  талера,  так  же  и  рабочий  класс  не  может  платить  за  него  более  высокую  цену.  Так
же,  как  падение  цены  на  хлеб  ниже  средней  делает  невозможным  производство  хлеба  на
окраине  хлебного  пояса  и  приводит  к  забрасыванию  обработанной  земли,  а  население  к
эмиграции,  так  же  и  подъем  средних  цен  на  хлеб  влечет  за  собой  объединение  и  эмигра¬
цию  городского  рабочего  класса,  если  не  откроется  новых  источников  существования.
 Но  запретительная  система  нигде  не  создала  таких  новых  источников,  благодаря
которым  заработок  рабочего  мог  бы  быть  повышен  и  он  был  бы  в  состоянии  платить
более  дорогую  цену  за  хлеб.  Напротив,  благодаря  вздорожанию  предмета  первой  необ¬
ходимости  —  полотна  —  благосостояние  всех,  а  в  особенности  рабочих,  уменьшается;
истратив  большую  долю  своего  заработка  на  лен,  он  располагает  уже  меньшей  суммой
для  покупки  хлеба;  и  тогда  цена  на  хлеб  вместо  того,  чтобы  подняться,  должна  будет
упасть,  чтобы  рабочий  мог  существовать.
 Итак,  никакого  повышения  цен  на  хлеб  и,  следовательно,  никакой  возможности
расширить  пояс  разведения  хлебов  не  может  быть.  Область,  которая  прежде  произво¬
дила  лен,  не  может  обратиться  к  производству  хлеба  или  других  растений,  потому  что
цена  на  хлеб  и  торговые  растения  не  оправдывает  расходов  на  этом  расстоянии  от
города.  Обрабатывавшуюся  до  сего  времени  землю  придется  запустить  и  оставить  под
пастбища,  а  людям,  жившим  до  сих  пор  льноводством  и  потерявшим  свой  заработок,
придется  переселяться.
 С  запустением  области,  которая  до  сих  пор  занималась  льноводством,  и  с  выселени¬
ем  людей,  которые  этим  существовали,  сокращается  и  спрос  на  железо,  сукно,  орудия  и
т.  п.,  которые  они  приобретали  в  городе.  Горнозаводчики,  фабриканты,  ремесленники
ц  пр.,  которые  доставляли  свои  товары  в  эту  область,  потеряют  при  этом  свой  доход  и
должны  будут  в  свою  очередь  или  выселиться,  или  погибнуть.
 Окончательным  следствием  этого  ограничения  свободной  торговли  будет:
 1)  р  беднейшем  государстве  В  исчезнет  окончательно  область  льноводства  со  всеми
живущими  этой  отраслью  людьми;
 2)  город  богатого  государства  Л  потеряет  всех  фабрикантов,  ремесленников  и  пр.,
работавших  прежде  на  эту  область,  и,  таким  образом,  уменьшится  в  размере,  богатстве
и  населении.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Итак,  нанося  неизбежно  глубокую  рану  беднейшему  государству  ограничением  сво¬
боды  торговли,  богатое  государство  вместе  с  тем  ранит  и  себя  не  менее  глубоко.  (...)
 §  34.  Налоги,  зависящие  от  размеров  производства
 А.  В  условиях  изолированного  государства
 Налог  на  потребности,  поскольку  он  охватывает  предметы  первой  необходимости,
как  соль,  мука  и  т.  д.,  подушный  налог,  налог  на  скот,  пошлины,  налог  на  промыслы,
гербовый  сбор  и  очень  многие  другие  налоги  обременяют  имения  пропорционально
размерам  их  производства  и  не  принимают  в  расчет  чистый  доход  земли.
 Имение  изолированного  государства,  находящееся  в  30  милях  от  города,  должно
будет  платить  эти  налоги  в  том  же  размере,  как  и  имение  в  10  милях  от  города,  если
производство  обоих  одинаково,  т.е.  если  оба  имения  требуют  для  своего  хозяйства
одинаковых  рабочих  сил  и  одинакового  капитала.  (...)
 Владелец  отдаленного  имения,  рента  которого  =  0,  все  доходы  которого  состоят
из  процентов  на  капитал,  вложенный  в  постройки  и  инвентарь,  должен  будет  эти  100
талеров  налога  взять  из  своего  капитала.
 Ежегодно  уменьшающийся  капитал  очень  скоро  перестанет  существовать,  и  тогда
владелец  должен  будет  отказаться  от  обработки  земли  и  запустить  пашню.  (...)
 Эта  местность,  правда,  не  превратится  тогда  в  безлюдную  пустыню,  но  там  вместо
земледелия  будут  заниматься  скотоводством;  зато  ближняя  к  нему  окраина  пояса
скотоводства  будет  покинута  совсем,  и  эта  часть  государства  благодаря  налогам  пре¬
вратится  в  пустынную,  необрабатываемую  область.
 Все  жившие  до  тех  пор  в  этой  ныне  заброшенной  области  люди  останутся  без
хлеба,  потому  что  они  не  найдут  работы,  которая  дала  бы  им  пропитание;
 государство  в  своем  цветущем  состоянии  имело  такое  количество  людей,  которого
было  достаточно  для  исполнения  всех  полезных  работ,  и  рабочие,  пришедшие  из
заброшенных  областей,  уже  не  найдут  нигде  занятия,  а  следовательно,  и  заработка,
и  пропитания.  Но  в  этом  случае  потеряют  свой  заработок  не  только  люди,  занимав¬
шиеся  сельском  хозяйством,  но  и  те  жители  города,  которые  прежде  работали  на  эту
опустошенную  теперь  область  —  ремесленники,  фабриканты,  лавочники  и  тд.  Ставшая
теперь  излишней,  вся  эта  масса  людей  должна  будет,  чтобы  не  впасть  окончательно  в
нищету,  переселяться  и  искать  себе  новую  родину.  (...)
 Следовательно,  действие  налогов  таково:  они  кладут  предел  росту  государства,  при¬
росту  населения  и  увеличению  национальных  капиталов.
 Б.  В  действительности
 Как  в  изолированном  государстве  налоги  оказывают  самое  сильное  действие  на
наиболее  отдаленное  имение,  так  в  действительности  —  где  обычно  расстояние  от
рынка  не  так  велико,  чтобы  опустить  земельную  ренту  до  ноля  —  имение  с  самой
плохой  почвой  обременяется  ими  прежде  всего,  и  сильнее  всего.  (...)
 В  большинстве  имений  такие  пашни  встречаются  в  большом  количестве,  а  во  мно¬
гих  местностях  такие  пашни  преобладают,  а  пашни  более  высшей  ценности  являются
исключением  и  расположены  по  большей  части  вблизи  деревень.
 Новый  налог  может  довести  земельную  ренту  такой  почвы,  дававшей  прежде
ничтожный  доход,  до  ноля  и  даже  ниже  ноля.
 Тогда  всякое  имение  должно  будет  отказаться  от  ее  обработки  и  ограничиться
обработкой  лучшей  пашни,  которая  и  после  введения  налога  будет  еще  приносить
земельную  ренту. 	;

Антуан  Огюстен  Курно
 71
 Как  в  изолированном  государстве  влияние  налогов  в  целом  проявляется  в  том,  что
вся  отдаленная  местность  останется  необработанной,  так  оно  проявится,  в  частности
и  здесь  в  каждом  отдельном  имении,  где  самая  отдаленная  или  самая  плохая  пашня
будут  заброшены.
 Но  пропадет  ли  пятая  часть  всех  имений  страны  для  культуры  или  будет  принесена
в  жертву  пятая  часть  каждого  отдельного  имения  —  это  окажет  на  убыль  населения  и
национального  богатства  одно  и  то  же  действие.  (...)
 В  действительности,  где  обычно  замечается  постепенное  увеличение  благосо¬
стояния,  действие  нового  налога  не  может  так  отчетливо  обнаружиться,  потому  что
его  действие  здесь  —  если  он  не  слишком  высок—не  будет  разрушающим,  а  только
задерживающим  рост  национального  богатства.  В  изолированном  государстве,  где  нет
прогресса,  а  господствует  устойчивое  состояние  (пока  оно  не  нарушается  внешними
влияниями),  естественное  действие  нового  налога  выразится  в  уменьшении  народного
благосостояния  и  населения.  (...)
 §  37.  Налог  на  потребление  и  подушный  налог
 с..)
 Итак,  всякий  прочно  установившийся  налог  —  если  он  только  не  произволен  и
вполне  определен  —  приводит  в  равновесие  с  прочими  условиями  государства,  или,
вернее,  государство  формулируется  применительно  к  этому  налогу,  и  граждане  уже
не  ощущают  его  гнета;  напротив,  введение  нового  или  изменение  старого  налога  дей¬
ствует  как  покушение  на  собственность,  так  как  при  этом  неизбежно  отмирают  или
сокращаются  некоторые  отрасли  культуры  и  промышленности,  и  люди,  занимавшиеся
ими  —  по  крайней  мере  до  перехода  на  другие  отрасли  —  незаслуженно  остаются  без
хлеба;  из  всего  сказанного  можно  заключить,  что  несправедливость  налога  далеко  не
такое  большое  зло,  как  частое  изменение  их.  (...)
 Текст  подготовлен  АЛ  Крамаром
 Публикуется  по:  Тюнен  ИЛ  Изолированное
государство.  М:  Экономическая  жизнь,  1926.
С.  19,  29-33,  186-187,  258-261,  267-270,
272,282.
 Антуан  Опостен  Курно
 1801-1877
 Курно  родился  в  местечке  Грее  в  рай¬
оне  От-Саон  во  Франции.  Начальное  и
среднее  образование  он  получил  между
1809—1816  годами  в  местном  коллед¬
же.  В  юности  он  проявил  интерес  к
политике,  так  как  во  Франции  в  это
время  шла  напряженная  политиче¬
ская  борьба,  связанная  с  реставрацией
Бурбонов,  в  юности  он  был  сторонником
 роялистов.  После  окончания  колледжа
он  четыре  года  работал  в  юридической
конторе,  однако,  изучив  труды  Лапласа,
Лейбница  и  других  математиков,  он
решил  продолжить  образование.
 В  1821г.  А  Курно  поступил  в  Эколь
Нормаль—самое  привилегированное  выс¬
шее  учебное  заведение  в  Париже.  Кроме
того,  он  изучал  математику  в  Сорбонне

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 вместе  с  Лакруа  и  Коши.  В1823  г.  он
становится  преподавателем,  но  про¬
должает  работу  над  исследованиями  в
области  математики,  получает  сте¬
пень  доктора  в  1829  г.  Его  друг  и  учитель
Пуассон,  выдающийся  физик  и  мате¬
матик,  в  1833  г.  добивается  для  него
места  в  Парижской  Академии.  В1834  г.
по  рекомендации  Пуассона  Курно  полу¬
чат  кафедру  математического  ана¬
лиза  в  Лионе.  В  1835  г.  он  становится
профессором  математики  в  академии
Гренобля  и  читат  там  лекции.  В1838  г.
становится  генеральным  инспектором
общественного  образования  во  Франции
и  тогда  же  пишет  свой  главный  труд  по
экономике  «Исследование  математиче¬
ских  принципов  теории  богатства»,  в
котором  он  применил  математические
маржиналистские  принципы  в  исследо¬
вании  экономики.
 Кроме  своего  главного  труда,  А  Курно
швестен  также  работами  в  области
математики,  философии:  «Эссе  об  осно¬
вах  наших  знаний  ихарактере  критиче¬
ской  философии»  (1851),  «Соображение
о  рынке  идей  и  современной  жизни>
(1872)  и  «Материализм,  витализм  и
рационализм»  (1875)-  А.  Курно  умер  в
Париже  в  1877  г.
 Основу  идей  А  Курно  составляет  тео¬
рия  обмена,  в  своих  основах  схожая  с
теорий  Л.  Вальраса.  Эта  теория  рассма¬
тривает  общее  уравнение  обмена  для
разных  типов  рынков.  А  Курно  предста¬
вил  теорию  для  монополизированного
рынка,  дуополии,  совершенной  конкурен¬
ции.  В  своих  построениях  относитель¬
но  предельной  цены,  которая  связана  с
числом  фирм  на  рынке  и  характером
их  взаимодействия,  Курно  является
предшественником  теории  У.Джевонса,
Ф.  Эджуорта  и  других  маржиналистов.
 Прежде  всего  Курно  является  сто¬
ронником  абстрактной  теории,  кото¬
 рая  должна  быть  независима  от  поли¬
тики  и  политических  пристрастий.
В  отличие  от  экономистов  —  клас¬
сиков  XIX  в.  —  А.  Курно  не  стремился
к  созданию  целостной  и  завершенной
теоретической  системы,  он  хотел
решить  только  определенные  задачи
и  дать  математическое  обоснование
процессу  ценообразования.  Для  реше¬
ния  этой  задачи  Курно  формулирует
свое  представление  о  ценности,  цене
и  спросе.  Фактически,  как  отмечает
Й.  Шумпетер\  А  Курно  первым  форму¬
лирует  функцию  спроса  и  определяет
кривую  спроса.  Именно  на  обосновании
кривой  спроса  и  основана  теория  моно¬
полии,  дуополии  и  конкуренции.
 Понимание  ценности  А  Курно  схоже  с
теорией  относительных  цен  Д.  Рикардо,
хотя  А  Курно  и  не  настаивает  на  опре¬
делении  стоимости  затратами  труда.
Его  более  интересует  сам  акт  обмена,
т.  е.  закономерности  меновых  отноше¬
ний  экономических  агентов.  Эти  мено¬
вые  отношения  зависят  от  ситуации
на  рынке,  спроса  на  продукцию  и  числа
участников  обмена.
 Курно  очень  широко  использует  пре¬
дельный  анализ  для  построения  своих
теорий.  Однако  он  не  вводит  необходи¬
мость  этого  анализа  в  качестве  теоре¬
тической  предпосылки.  Он  использует  его
как  математический  инструмент  для
анализа  построенных  им  функций  спро¬
са,  выручки,  издержек  Он  является  пред¬
шественником  маржиналистов,  одним  из
тех,  кто  первым  показал  практические
возможности  применения  предельного
анализа  в  экономической  теории.
 Курно  начинает  свой  анализ  с  тео¬
рии  монополии.  До  него  такой  теории
не  было.  Й.  Шумпетер  объясняет  этот
факт  тем,  что  никто  не  смог  ясно
и  математически  точно  сформулиро¬
вать  функцию  спроса2.
 1  См.:  Шумпетер  Й.  История  экономического  анализа.  Т.  3.  СПб.:  Экономическая  школа,  2001.
С.  1264-1265.
 2  См.:  там  же.  С.  1286.

Антуан  Огюстен  Курно
 73
 А  Курно  определяет  функцию  спроса,
издержек,  выручки  и  прибыли,  используя
теорию  дифференциального  исчисления
и  принимая  все  эти  функции  как  одно¬
родные  и  непрерывные.  Тогда,  используя
критерии  максимума  функции,  он  при¬
ходит  к  общеизвестному  выводу  о  том,
что  максимизация  прибыли  в  коротком
периоде  достигается  при  такой  цене,
при  которой  предельная  выручка  будет
равна  предельным  издержкам.
 Анализируя  условия  максимизации
прибыли  монополий,  Курно  рассматри¬
вает  функцию  спроса  как  зависимость
количества  покупаемых  товаров  от
цены  и  полагает,  что  эта  функция
совершенно  не  зависит  от  действий
монополии.  То  есть  как  и  в  современных
теориях  монополии  спрос  выступает
фактором,  который  ограничивает  и
определяет  ценовую  стратегию.  Теория
Курно  легла  в  основу  теории  монополии
А  Маршалла  и  теперь  фактически  без
изменений  используется  в  базовых  учеб¬
никах  по  экономической  теории.
 Теория  дуополии  Курно,  изложенная
в  главах  7  и  8  его  основного  труда,
является  одним  из  его  наиболее  замет¬
ных  достижений.  Модель  Курно,  которая
сейчас  широко  используется  в  теории
микроэкономики  и  анализе  отраслевых
рынков,  разработана  им  для  переходно¬
го  состояния  рынка  —  от  монополии  к
совершенной  конкуренции.
 Основная  предпосылка,  принятая
Курно  для  его  модели  олигополии,  состо¬
ит  в  том,  что  он  считал  фирмы  «близо¬
рукими».  То  есть  он  полагал,  что  каждая
фирма,  максимизируя  собственную  при¬
быль  по  своему  объему  выпуска,  будет
считать  объем  другой  фирмы  заданным.
Такое  допущение,  так  же  как  и  устране¬
ние  всех  осложняющих  основную  логику
принятия  решений  по  объему  выпуска
факторов,  вызвало  обширную  полеми¬
ку,  начиная  с  1880-х  гг,  когда  эконо¬
мисты  «открыли»  теорию  Курно.  Среди
 моделей,  которые  были  разработаны  в
этой  полемике,  следует  назвать  модель
Ж.  Бертрана  (1883),  Ф.  Эджуорта  (1825),
ХХотеллинга(1929),Г.ФонШтакльберга
(1934),  а  также  многих  современных
экономистов  неоклассической  школы.
Все  они  обратились  к  теории  Курно  в
70—80-е  гг.  XX  в.  для  обоснования  новых
микроэкономических  теорий  поведения
фирм  на  современных  рынках.
 В  80-е  гг.  стала  особенно  бурно  раз¬
виваться  новая  математическая  дис¬
циплина:  теория  игр.  В  этой  теории
также  нашла  себе  применение  модель
Курно,  демонстрирующая  возможность
равновесия  в  некооперативной  игре  при
одновременном  и  независимом  приня¬
тии  решений.
 В  теории  Курно  не  было  отдела,
который  описывает  коалиции  на  рын¬
ках,  т.  е.  картели,  пулы  и  другие  рыноч¬
ные  стратегии,  которые  основаны  на
договоренности  о  ценах  и  (или)  выпуске
между  фирмами.  Однако,  как  замечает
Й.  Шумпетер,  такой  упрек,  будучи  адре¬
сован  Курно,  не  совсем  корректен.  Ведь
Курно  сознательно  избегает  всех  слож¬
ностей,  связанных  с  поведением  фирм,
так  как  прослеживает  единую  цепочку
развития  рынка  от  монополии  через
дуополию  к  конкуренции  в  зависимости
от  числа  фирм  на  рынке  и  их  выпуска.
 Историческая  судьба  наследия  Курно
парадоксальна.  В  момент  появления  его
модель  не  была  оценена.  В  отличие  от
математических  и  философских  произ¬
ведений  экономическое  сочинени  Курно  не
получило  широкого  отклика  у  современ¬
ников.  Только  через  40  лет,  после  «мар-
жиналистской  революции»,  модель  Курно
была  заново  открыта,  но  часто  вызыва¬
ла  резкую  критику.  И  только  через  сто
пятьдесят  лет  появились  современные
модели,  в  том  числе  и  с  применением
теории  игр,  в  которых  раскрывается  вся
глубина  и  все  возможности  аналитиче¬
ского  применения  этой  модели.
 ЕЛ.  Калмынкова

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ИССЛЕДОВАНИЯ  МАТЕМАТИЧЕСКИХ  ПРИНЦИПОВ
ТЕОРИИ  БОГАТСТВА
 Введение
 Наука,  называемая  политической  экономей,  которая  вот  уже  век  занимает  умы  мно¬
гих,  сегодня  востребована  как  никогда.  Она  вышла  из  политики,  строго  говоря,  из  раз¬
делов  известных  газет,  являющихся  самым  мощным  инструментом  рекламы,  но  в  то  же
время  мы  порядком  устали  от  теорий  и  опытных  знаний,  как  говорится,  в  позитивном
смысле,  то  есть  от  отчетов  таможни,  статистических  документов,  административных
указаний,  просто  освещающих  опытным  путем  те  важные  вопросы,  перед  которыми
стоит  страна  и  в  решении  которых  она  так  заинтересована.
 Я  не  хочу  ничего  сказать  о  такой  системе:  она  хороша,  она  подчинена  законам,
которые  управляют  развитием  всех  ветвей  общества.  Мне  бы  хотелось  всего  лишь
заметить,  что  теория  не  должна  смешиваться  с  опытными  знаниями,  хотя  необходи¬
мо,  чтобы  на  заре  науки  опыт  взял  на  себя  начало  теории.  Я  также  хочу  добавить,  что
теория  всегда  должна  иметь  свое  место,  каким  бы  маленьким  его  ни  хотели  сделать,
что  позволило  бы  человеку  моей  профессии  рассмотреть  исключительно  с  точки
зрения  теории  общественную  пользу,  которая  имеет  столько  различных  сторон  для
изучения.
 Но  название  этого  труда  говорит  не  только  о  теоретических  исследованиях,  но
также  о  том,  что  я  хочу  к  ним  приложить  математические  символы  и  формулы  мате¬
матического  анализа:  вот,  признаюсь,  тот  план,  который  должен  привлечь  ко  мне
осуждение  чистых  теоретиков.  Все  выступают  сегодня  против  применения  математи¬
ческих  формул,  и  сегодня  без  сомнения  трудно  победить  это  предубеяедение,  которое
старались  укреплять  даже  такие  умы,  как  Смит  и  другие,  более  современные  писатели.
Основанием  этого  служит,  с  одной  стороны,  то  маленькое  число  людей,  которые  пыта¬
лись  применить  к  теории  математический  анализ,  с  другой  стороны,  неверная  идея
тех,  кто  проводил  этот  анализ,  разумных  и  подкованных  в  предмете  политической
экономии,  но  почти  не  знакомых  с  математикой.  (...)
 Я  хочу  сказать,  что  авторы,  специализирующиеся  на  подобных  вопросах,  составили
довольно  неверное  представление  о  применении  математического  анализа  к  теории
богатств.  Они  вообразили,  что  использование  знаков  и  формул  не  может  иметь  другой
цели,  кроме  как  проведение  расчетов,  и  поскольку  чувствовали,  что  идеи  могут  проти¬
воречить  этим  математическим  расчетам,  пришли  к  выводу,  что  формульный  аппарат
может  ввести  в  заблуждение  менее  догадливых  и  педантичных.  Но  люди,  знакомые
с  математическим  анализом,  знают,  что  он  нужен  не  только  для  проведения  количе¬
ственных  расчетов,  что  он  может  быть  использован  для  нахождения  отношений  между
величинами,  которые  не  могут  быть  оценены  численно,  между  функциями,  которые
нельзя  выразить  алгебраическими  символами.  Так  теория  вероятности  содержит  важ¬
ные  предпосылки,  хотя  их  нельзя  оценить  численно,  расчета  вероятности  событий,
если  это  не  вопрос  случая,  как  это  бывает  в  некоторых  азартных  играх.  (...)
 Использование  математических  знаков  —  естественная  вещь  каждый  раз,  когда
речь  идет  об  отношении  между  величинами;  а  также  даже,  когда  это  не  строго  необхо¬
димо,  если  они  могут  упростить  демонстрацию,  сделать  ее  нагляднее,  показать  общее
развитие,  предупредить  появление  неясных  доводов,  и  было  бы  немного  ненаучно  их
забраковать  только  потому,  что  они  знакомы  не  всем  читателям,  и  могут  привести  ик
к  ошибке.

Антуан  Огюстен  Курно
 75
 Есть  авторы,  такие,  как  Смит  и  Сэй,  которые  написали  свои  работы  по  политиче¬
ской  экономии  в  своем  стиле,  приводя  все  аргументы  чисто  в  литературной  форме,  но
есть  и  другие,  как  Рикардо,  который,  рассмотрев  более  абстрактные  вопросы  и  про¬
явив  в  исследованиях  большую  точность,  не  смог  избежать  алгебры,  и  только  и  делал,
что  вставлял  между  математическими  вычислениями  утомительные  пояснения.
 В  этой  работе  я  хочу  показать,  что  решение  общих  вопросов,  которые  решает
теория  богатств,  зависит,  главным  образом,  не  от  элементарной  алгебры,  но  от  той
отрасли  анализа,  которая  имеет  целью  произвольные  функции,  подчиненные  только
некоторым  условиям.  Так  как  речь  идет  только  об  очень  простых  условиях,  понятия
первой  производной  и  простого  интеграла  достаточны  для  их  понимания.  Также,  опа¬
саясь  показаться  слишком  отвлеченным  для  большей  части  читателей,  которые  заин¬
тересовались  этим  из  любопытства,  я  не  осмеливаюсь  надеяться  привлечь  внимание
профессионалов  геометрии,  если  только  они  не  обнаружат  там  вопросы,  достойные
своей  проницательности.
 Однако  во  Франции,  благодаря  одной  знаменитой  школе,  существует  значительное
число  людей,  которые  после  серьезного  изучения  математики  руководили  работами,
интересующими  общество.  Теории  об  общественном  богатстве  должны  привлекать
их  внимание;  занимаясь  своим  делом,  они  испытали  потребность,  как  я  ее  испытал
сам,  использовать  для  анализа  знаки,  которые  им  так  привычны  и  которые  неясны  и
темны  для  авторов,  довольствующихся  лишь  ресурсами  простого  литературного  языка.
Предполагая,  что  подобные  размышления  поведут  их  по  определенному  пути,  я  наде¬
юсь,  что  моя  книга  будет  им  полезна  и  сократит  их  работу.
 Возможно,  они  заметят  в  определении  понятий  о  конкуренции,  о  соперничестве
производителей  некоторые  довольно  любопытные  отношения,  рассмотренные  с
отвлеченной  точкой  зрения,  независимо  от  предполагаемой  цели  применения.
 Я  не  хотел  проводить  исследования  догматично,  опираясь  только  на  политическую
экономию;  я  исключил  те  вопросы,  где  не  может  быть  применен  математический
анализ,  а  также  те,  которые,  как  мне  кажется,  уже  вполне  разъяснены.  Я  предположил,
что  эта  книга  попадет  только  в  руки  тех,  кто  уже  в  курсе  того,  что  написано  в  наиболее
распространенных  трудах  по  этому  вопросу.
 Вместо  того  чтобы  писать  в  духе  определенной  системы,  встав  под  знамена  извест¬
ной  партии...  я  нахожу,  что  данная  теория  не  проигрывает  ничего,  оставаясь  столь
же  отстраненной  от  страстной  полемики;  и  я  полагаю,  что,  если  этот  труд  и  имеет
определенную  практическую  пользу,  то,  главным  образом,  в  том,  что  заставляет  хоро¬
шо  чувствовать  все  то,  что  нам  не  хватает,  чтобы  решать  те  вопросы,  с  которыми  мы
сталкиваемся  каждый  день.
 Глава  1
 О  СТОИМОСТИ  ОБМЕНА  ИЛИ  О  БОГАТСТВЕ  В  ЦЕЛОМ
 Немецкий  корень  Rik  или  Reich  ,  который  фигурирует  во  всех  романских  языках,
выражал  превосходство,  власть,  могущество.  Los  ricos  hombres  по-испански  означает
дворяне,  вельможи,  или  это  сочетание  слов  означает  богатый  (знатный)  человек,  по-
французски  Joinville1.  Идея  о  том,  что  мы  ассоциируем  себя  с  богатством,  от  которого
зависит  наше  социальное  положение,  не  могла  быть  придумана  немцами  ни  во  время
переселения  народов,  ни  намного  позже,  при  укреплении  феодализма.  Собственность,
власть,  различия  между  хозяевами,  слугами,  рабами,  правами  и  привилегиями  —  все
 1  Во  французском  riche  означает  как  богатый,  так  и  знатный.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 это  встречается  в  первобытных  племенах,  и  кажется,  отменяет  необходимость  законов
природы,  которые  вызывают  объединение  людей  и  семей.  Однако  идея  богатства  не
должна  была  существовать  до  начала  современного  общества,  чтобы  породить  появив¬
шуюся  недавно  теорию  богатств  путем  развития  коммерческих  отношений  и  из-за
влияния,  которое  коммерческие  отношения  оказывают  на  основные  коммерческие
институты.
 Допустим,  какой-то  скотовод  обладает  большим  пастбищем,  и  никто  не  может
ему  мешать,  не  понеся  заслуженного  наказания,  но  напрасно  ему  пришла  бы  в  голову
мысль  обменять  пастбище  на  что-то  более  ценное  для  него,  поскольку  в  потреблении
нет  ничего,  что  могло  бы  создать  рынок,  поэтому  этот  человек  —  владелец,  но  он  не
богат.
 У  того  же  человека  есть  в  избытке  скот  и  молоко;  он  может  кормить  многочислен¬
ную  свиту  слуг  и  рабов;  он  проявляет  щедрое  гостеприимство  по  отношению  к  неиму¬
щим;  но  он  не  может  ни  накопить  свои  товары,  ни  обменять  их  на  предметы  роскоши,
которых  не  существует:  у  этого  человека  есть  власть  и  авторитет,  он  осуществляет
чистое  пользование,  но  он  не  богат.
 2. 	Невозможно  себе  представить,  чтобы  люди  могли  жить  близко  друг  от  друга
без  того,  чтобы  не  обмениваться  товарами  и  услугами,  но  этот  естественный  акт,  и
образно  говоря  инстинкт,  далек  от  идеального  понятия  стоимости  обмена,  которое
предполагает,  что  объекты,  имеющие  определенную  стоимость,  существуют  на  рынке,
то  есть,  что  всегда  найдется  возможность  обмена  для  объектов  одинаковой  стоимости.
Итак,  вещи,  которым  стороны  коммерческих  отношений  и  гражданские  учреждения
приписывают  меновую  стоимость,  на  обычном  языке  обозначаются  словом  богат¬
ство  и  если  мы  хотим  построить  теорию,  необходимо  договориться  о  значении  слова
богатство,  по  отношению  к  другим  словам,  обозначающим  стоимость  обмена.
 Идея  богатства  существует  без  сомнения  только  абстрактно,  как,  строго  говоря,  все
вещи,  которые  мы  оцениваем  или  которым  мы  приписываем  меновую  стоимость...  В
акте  обмена,  как  в  передаче  движения  машинами,  есть  трение,  которого  надо  избежать,
потери,  которых  надо  избежать,  границы,  которые  не  каждому  дано  перейти.  Владелец
большого  леса  богат  только  при  условии  распоряжения  своей  лесосекой,  а  также
отсутствия  насыщенности  рынка  лесом;  владелец  ценной  картинной  галереи  может
умереть  в  нищете,  прежде  чем  найдет  покупателей;  в  то  время  как  в  соседнем  городе
обмен  мешка  зерна  на  деньги  может  потребовать  только  времени,  необходимого  для
того,  чтобы  дойти  до  рынка.  (...)
 Расширение  торговли  и  увеличение  количества  способов  торговли  направлено  на
то,  чтобы  все  больше  приблизить  реальное  положение  вещей  к  череде  отвлеченных
концепций,  на  которых  можно  обосновать  теоретические  доказательства;  так  же,
как  механик  приближается  к  условиям  расчета,  смягчая  результаты  трения,  полируя
поверхность  и  уточняя  расчеты.  (...)
 Однако  ...поступательное  развитие  рынка  в  коммерческой  системе  —  факт,  любое
обсуждение  которого  является  напрасным;  мы  призваны  наблюдать,  а  не  критико¬
вать  неоспоримые  законы  природы.  Все,  что  человек  может  измерить,  посчитать,
систематизировать,  становится  объектом  меры,  расчета,  системы.  Везде,  где  точные
отношения  могут  заменить  неопределенные,  замена  происходит  окончательно.  Так
устроены  все  науки  и  человеческие  институты.  Использование  металлических  денег,
завещанных  нам  из  глубокой  древности,  благоприятствовало  развитию  торгового
дела,  как  искусству  изготовления  стекла  благоприятствовали  открытия  в  астроно¬
мии  и  физике,  но  в  остальном  коммерческие  организации  в  основном  не  связаны  с
использованием  металлических  денег.  Для  них  хороши  все  средства,  направленные  на

Антуан  Огюстен  Курно
 77
 упрощение  обмена  и  фиксировании  стоимости  обмена,  и  есть  основания  полагать,
что  в  дальнейшем,  с  развитием  этих  организаций,  роль  материальных  денег  потеряет
свою  значимость.
 3. 	Необходимо  твердо  отделять  абстрактную  идею  богатства  или  стоимости  обмена
от  конкретного  понятия,  образованного  странным  сочетанием  идей  полезности  и
редкости...  —  идеи  неопределенной  и  переменной  по  своей  природе,  к  которой  до
сих  пор  не  могут  пристроить  ни  одну  научную  теорию.  Разделение  экономистов  на
враждующие  группы,  война,  которую  ведут  ученые  практики  и  теоретики,  происходит
по  большей  части  только  из-за  двусмысленности  понятия  богатство  в  обычном  языке,
из  неясности,  которая  продолжает  царить  между  точной  идеей,  обозначающей  стои¬
мость  обмена,  и  идеей  полезности,  которую  каждый  может  оценить  по-своему,  так  как
не  существует  фиксированной  меры  полезности  вещей.
 Иногда  случается,  что  книготорговец,  имея  в  магазине  в  слишком  большом  количе¬
стве  книгу,  полезную  и  востребованную  для  людей  знающих...  помещал  на  прилавок
две  трети  экземпляров,  убежденный,  что  он  извлечет  большую  пользу,  приберегая
экземпляры  книг,  чем  выставляя  все  сразу.  Никто  не  сомневался  бы  в  том,  что  есть
книги,  которые  лучше  продать  в  объеме  тысячу  экземпляров  по  60  франков,  чем  3
тысячи  по  20  франков.  Говорят,  именно  такой  расчет  провела  голландская  компания,
уничтожив  на  Зондских  островах  часть  складов  с  пряностями,  монополистом  которых
она  являлась.  Вот  пример  материального  уничтожения  объектов,  имя  которым  богат¬
ство,  так  как  они  и  редки  и  не  бесплатны.  Вот  пример  жадности  и  эгоизма,  очевидно,
противоположного  интересам  общества,  и  тем  не  менее  этот  акт  материального  раз¬
рушения  —  настоящее  создание  богатства  в  коммерческом  смысле  слова.
 Например,  я  предполагаю,  что  интересная  книга  существует  в  количестве  не  более
50  экземпляров,  и  что  этот  раритет  стоит  300  франков.  Книготорговец  может  раз¬
множить  эти  книги  в  количестве  1000  экземпляров  по  5  франков  за  штуку,  и  таким
образом  понизит  цену  на  остальные  экземпляры,  редкость  которых  придавала  им
дополнительную  ценность.  Таким  образом,  1050  экземпляров  будут  стоить  не  больше
5250  франков,  что  приведет  к  убытку  в  9750  франков.  Потери  будут  более  значитель¬
ные,  если  принять  во  внимание  стоимость  первичных  материалов,  из  которых  дела¬
лась  допечатка.  Вот  операция  полезная  для  всех  тех,  чьими  материалами  и  услугами
книготорговец  воспользовался,  полезная  для  публики,  если  книга  содержала  сведения,
но  операция,  которая  являет  собой  настоящее  разрушение  богатства  в  абстрактном  и
коммерческом  смысле  слова.
 Повышение  и  понижение  курса  влияет  на  постоянные  колебания  в  абстрактной
стоимости  или  движимом  богатстве,  без  того,  чтобы  вмешиваться  в  производство  или
разрушать  товары.  (...)
 Мода,  каприз,  случайное  событие  могут  стать  причиной  возникновения  или
аннулирования  стоимости,  заметно  не  влияя  на  то,  что  называют  общественной
полезностью  или  товаром;  может  также  случиться,  что  разрушение  богатства  будет
спасительным,  ибо  его  увеличение  было  бы  гибельным.  Если  бы  проблема  изготовле¬
ния  алмаза  была  решена  химиками,  испытали  бы  большие  потери  ювелиры,  а  также
дамы,  которые  обладают  подобными  украшениями.  В  будущем,  если  мода  на  алмазные
украшения  спадет,  и  много  богачей  прекратит  посвящать  этой  ничтожной  моде  льви¬
ную  долю  своих  состояний,  а  стоимость  алмазов  на  рынке  в  результате  упадет,  многие
умы  охотно  поддержат  это  новое  направление  моды.  (...)
 5. 	Если  принимать  во  внимание  только  этимологию,  все,  что  касается  организации
общества,  входит  в  компетенцию  политической  экономии,  но  практика  вынуждает
употреблять  этот  последний  термин  в  ограниченном  смысле,  и  от  этого  он  менее

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 точен.  Экономист,  занимаясь  главным  образом  материальными  потребностями  чело¬
века,  рассматривает  общественные  учреждения  в  зависимости  от  того,  благопри¬
ятствуют  или  препятствуют  они  работе,  промышленности,  торговле,  населению;  в
зависимости  от  того,  какими  способами  распределяются  дары  природы  и  доходы  от
работы  между  привлеченными  индивидами.  Сюжет  пока  еще  слишком  расплывчат,
чтобы  его  можно  было  связать  с  одним  человеком,  неисчерпаем  предмет  первичных
систем  и  связей.  Как  абстрагироваться  от  морального  влияния,  которое  замешано  во
все  эти  вопросы  и  которое  отвергает  все  меры?  Как  сравнивать  предмет  спора,  если
мы  сравниваем  материальное  счастье  пастуха  Альп  со  счастьем  ленивого  испанского
пастуха  или  со  счастьем  рабочего  Манчестера;  милостыню  монастыря  с  пошлиной  на
бедных;  ограничение  права  использования  участка  земли  с  ограничением  права  поль¬
зования  мастерской;  материальные  потребности  нормандского  дворянина  в  его  замке
с  тратами  его  внучатого  племянника  в  отеле  Лондона  и  на  больших  дорогах  Европы?
 Если  мы  сравним  нации  между  собой,  по  каким  основаниям  мы  можем  судить  про¬
гресс  или  упадок  их  благосостояния?  Можно  ли  об  этом  судить  по  количеству  насе¬
ления?  Но  тогда  Китай  во  многом  обошел  бы  Европу.  По  избытку  денежных  средств?
Но  уже  давно  известен  пример,  когда  Испания,  владелица  шахт  в  Перу,  заставила
население  совершить  столь  грубую  ошибку,  прежде  чем  хотя  бы  примерно  поняла
настоящую  роль  валюты.  По  активности  совершения  коммерческих  сделок?  Население
Средиземноморья  было  бы  весьма  недовольно  тем,  что  их  соседи  подразумевают  под
профессиональной  торговлей!  По  высокой  цене  на  продукты  или  зарплате?  По  денеж¬
ной  стоимости  того,  что  экономисты  называют  годовым  продуктом?  Год,  когда  эта  сто¬
имость  увеличится,  может  стать  годом  бедствия  для  большинства  населения.  Согласно
количеству  этого  продукта,  согласно  чистой  стоимости  продукта?  Но  наличие  и  про¬
порции  этого  продукта  разные  для  каждой  страны,  как  проводить  сравнения  по  таким
отчетам?  По  быстроте  смены  поколений  или  ежегодного  продукта?  Это  действительно,
если  охватить  достаточно  длинный  период  времени,  наименее  двусмысленный  пока¬
затель  благосостояния  или  болезни  общества,  но  чему  служит  этот  признак?  Он  рас¬
сказывает  нам  факты,  совершению  которых  способствовали  не  только  экономические
причины  в  обычном  смысле  слова,  но  и  много  других  причин.
 Мы  далеки  от  мысли  обесценить  усилия  тех,  кто  пытается  пролить  свет  на  обще¬
ственную  экономику.  Только  узкие  умы  могут  обесценивать  медицину,  потому  что  не
считают  физиологические  явления  всемирными  законами.  Политическая  экономи¬
ка  -  гигиена  и  патология  общества:  она  признает  для  руководства  опыт  или,  скорее,
наблюдение,  но  проницательность  высшего  разума  может  обогнать  даже  результаты
опыта.  Мы  хотим  только  объяснить,  что  с  благородной  точки  зрения,  которую  она
предлагает,  улучшение  жизни  людей  не  может  произойти,  потому  что  отношения,
которые  она  рассматривает,  не  выразимы  в  четких  терминах  из-за  крайней  сложности
этих  отношений,  которые  превосходят  наши  средства  расчета  и  анализа.
 6. 	Напротив,  отвлеченная  идея  богатства,  такая,  какую  мы  выдвигаем,  составив
вполне  определенное  описание,  может,  как  все  точные  идеи,  оказаться  предметом
теоретических  выводов;  и  если  эти  выводы  смогут  быть  объединены  в  доктрину,  это
будет,  как  нам  кажется,  благоприятствовать  тому,  чтобы  извлечь  из  нее  полезные  свой¬
ства,  приемлемые  для  всех  ветвей  политэкономии,  соединенных  внутренне  с  теорией
богатств.  Будет  полезно  отличать  то,  что  допускает  абстрактное  видение,  от  того,  что
включает  только  спорную  оценку.
 Теория  богатств,  согласно  понятию,  которое  мы  пытаемся  ему  придать,  была  бы
ничем  иным  как  праздной  спекуляцией,  если  бы  абстрактная  идея  богатства  или
стоимость  обмена,  на  которой  она  основана,  была  бы  слишком  удалена  от  того  поня¬

Антуан  Огюстен  Курно
 79
 тия  богатства  в  государстве  и  в  повседневной  практике,  как  если  бы  консистенция
жидкостей,  наиболее  распространенных  в  природе,  слишком  удалялась  от  гипотезы
совершенной  текучести.  Но  таково,  как  это  уже  было  сказано,  постепенное  влияние
цивилизации,  которое  постоянно  стремится  к  тому,  чтобы  приблизить  реальные  и
разнообразные  отношения  к  абсолютным,  которые  мы  создаем  абстрактно.  (...)
 Глава  2
 АБСОЛЮТНОЕ  И  ОТНОСИТЕЛЬНОЕ  ИЗМЕНЕНИЕ  В  СТОИМОСТИ
 7. 	Когда  речь  заходит  о  базовых  понятиях,  на  которых  основывается  наука,  и  их
точном  формулировании,  почти  всегда  встречаются  затруднения,  которые  объясня¬
ются  чаще  всего  несовершенством  языка.  Это,  например,  определение  стоимости,
отличие  абсолютной  и  относительной  стоимости  —  довольно  темные  пункты  в  сочи¬
нениях  экономистов
 Есть  очень  простое  сравнение,  которое  мы  попытаемся  осветить.  Мы  считаем,  что
тело  двигается,  когда  оно  меняет  положение  по  отношению  к  другим  телам,  которые  мы
считаем  неподвижными.  Если  мы  наблюдаем  с  двух  разных  позиций  систему  матери¬
альных  точек,  и  если  соответствующие  положения  этих  пунктов  не  одно  и  то  же  с  двух
позиций,  мы  заключаем,  что  некоторые  из  этих  пунктов,  или  все,  переместились;  но  если
к  тому  же  мы  не  можем  придать  этим  точкам  устойчивость,  мы  поначалу  не  можем  сде¬
лать  никаких  выводов  о  положении  или  неподвижности  каждого  из  пунктов  системы.
 Между  тем,  если  бы  все  пункты  системы,  за  исключением  единственного,  сохрани¬
ли  свое  относительное  положение,  мы  посчитали  бы  вероятным,  что  эта  единствен¬
ная  точка  -  единственная,  которая  перемещается  в  меньшей  степени  чем  другие
пункты,  связана  с  ними  так,  чтобы  перемещение  одной  влияло  на  перемещение
любых  других.
 Мы  только  что  рассмотрели  крайний  случай,  когда  все  пункты,  за  исключением
единственного,  сохранили  свои  относительные  положения;  но,  не  вдаваясь  в  подроб¬
ности,  можно  понять,  что  между  всеми  способами  объяснять  изменение  состояния
системы,  можно  представить  их  себе  намного  проще,  и  не  надо  будет  выбирать  более
вероятную,  чем  другие,  точку  зрения.
 Если  не  ограничиваться  наблюдением  с  двух  разных  точек  зрения,  а  наблюдать  их
в  их  последовательности,  то  появляются  гипотезы  об  абсолютных  движениях  различ¬
ных  пунктов  системы,  которая  принималась  для  объяснения  их  относительности.  Так,
за  исключением  докладов  абстрактного  отношения  величины  небесных  тел  и  знаний
о  законах  гравитации,  гипотеза  Коперника  объяснила  бы  более  просто  и  более  прав¬
доподобно,  чем  те,  что  были  у  Птолемея  или  у  Тихо,  движение  планетной  системы.
 Раньше  мы  рассматривали  движение  только  как  геометрическое  отношение,
изменение  ситуации  за  исключением  любой  причины  или  движущей  силы,  и  знания
о  законах,  которые  управляют  движением  предмета.  На  основании  этого  сообщения
зарождаются  новые  суждения  о  вероятности.  Если,  например,  масса  тела  Л  значитель¬
но  зависит  от  той,  что  у  В,  мы  можем  заключить,  что  изменение  положения  тел  А  и  В
вызвано  более  вероятно  перемещением  Я,  чем  Л.
 Наконец,  имеются  обстоятельства,  которые  могут  нам  дать  уверенность,  что  движе¬
ния,  относящиеся  или  происходящие  из  перемещения,  относятся  к  этому  телу,  а  не  к
другому.1  Таким  образом,  здравый  смысл  подводит  нас  к  недвусмысленным  выводам,
находится  ли  это  тело  в  состоянии  покоя  или  в  состоянии  движения.  Таким  образом,
 1  См.:  Ньютон.  Принципы.  Книга  1  в  конец  вводных  определений.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 возвращаясь  к  ранее  рассмотренному  примеру,  опыт  маятника,  приближенный  к  зако¬
нам,  известным  механике,  докажет  суточное  вращение  Земли;  явление  отклонения
света  докажет  ежегодное  вращение  Земли;  и  гипотеза  Коперника  займет  место  среди
доказанных.
 8. 	Давайте  теперь  рассмотрим  как  соображения,  о  которых  мы  вспомнили,  выво¬
дятся  из  идеи  меновой  стоимости.
 Так  же,  как  мы  не  можем  обозначить  положение  одной  точки  как  только  по
отношению  к  другим  точкам,  так  же  мы  не  можем  обозначить  стоимость  товара1  как
только  по  отношению  к  другим  товарам.  В  этом  смысле  имеются  только  относитель¬
ные  значения.  Но  когда  эти  относительные  значения  начинают  меняться,  мы  ясно
понимаем,  что  основание  изменения  лежит  в  изменении  одного  значения,  или  дру¬
гого,  или  обоих  одновременно,  так  же,  как  расстояние  между  двумя  точками  может
меняться;  смысл  этого  изменения  может  быть  в  перемещении  одной  или  другой
из  этих  двух  точек,  или  обоих  сразу.  Это  так  же  как  если  у  двух  струн  был  вначале
один  определенный  интервал,  и  когда  в  конце  концов  положение  этого  интервала
изменяется,  мы  интересуемся,  от  повышения  одной  или  от  понижения  другой,  или
от  изменений  обеих  струн  одновременно  изменился  интервал.
 Таким  образом,  мы  отличаем  изменения,  относящиеся  к  стоимости,  которые  прояв¬
ляются  с  изменениями  относительных  значений,  и  абсолютные  изменения  стоимости
одного  или  остальных  продуктов,  между  которыми  отношения  устанавливает  обмен.
 Так  же,  как  можно  создать  неопределенное  количество  гипотез  по  поводу  абсолют¬
ного  движения,  откуда  следует  относительное  движение,  наблюдаемое  в  системе  точек,
так  же  можно  бесконечно  увеличивать  гипотезы  об  абсолютных  стоимостях,  из  кото¬
рых  следуют  относительные  изменения,  наблюдаемые  в  стоимости  ряда  продуктов.
 Между  тем,  если  бы  все  продукты,  за  исключением  единственного,  сохраняли  ту
же  относительную  стоимость,  то  мы  бы  рассмотрели  как  более  вероятную  гипотезу
ту,  которая  заставила  бы  внести  изменение  на  основе  этого  единственного  товара;
при  условии,  что  мы  не  признаем  между  товарами  независимость,  что  один  не  может
измениться  без  влияния  на  стоимость  тех,  которые  от  него  зависят,  в  одинаковых
пропорциях.
 Например,  наблюдатель,  который,  исследуя  таблицы  статистических  данных  об  изме¬
нении  стоимости  за  век,  увидел  бы,  что  стоимость  денег  упала  почти  на  четыре  пятых  к
концу  XVI  века,  в  то  время  как  другие  товары  ощутимо  сохранили  ту  же  относительную
стоимость,  то  рассмотрел  бы  как  очень  вероятное  предположение,  что  возникшее  изме¬
нение  стоимости  денег  абсолютное,  даже  если  бы  он  проигнорировал  открытие  шахт  в
Америке.  И  напротив,  если  бы  он  видел,  как  цена  зерна  удваивается  от  одного  года  к  дру¬
гому,  без  того  чтобы  цены  остальной  части  продуктов,  или  их  относительная  стоимость,
значительно  менялись,  он  приписал  бы  это  абсолютной  стоимости  зерна,  игнорируя
тем  не  менее,  что  этой  дороговизне  предшествовал  плохой  урожай  злаков.
 Независимо  от  этого  крайнего  случая,  где  изменение  системы  относительной
стоимости  объясняется  смещением  одного  продукта,  мы  понимаем,  что  между  всеми
гипотезами,  которые  можно  сделать  при  абсолютных  изменениях,  есть  одна,  которая
является  основанием  более  простых  и  более  вероятных  относительных  изменений.
 1  Почти  бесполезно  напоминать,  что  мы  рассматриваем  brevitatis  causa,  термин,  обозначающий
продукт  в  наиболее  общем  смысле,  и  что  мы  под  этим  понимаем  измеримое  оказание  услуг,
и  обмен  может  существовать  либо  внутри  между  ними,  либо  между  товарами  как  таковыми,
и  которые  имеют,  как  тут,  текущую  цену  или  стоимость  обмена.  Далее  мы  не  будем  повторять
это  замечание,  которое  будет  легко  дополнить  по  ходу  дела.

Антуан  Огюстен  Курно
 81
 Если  не  ограничиваться  тем,  что  сравнивать  систему  относительной  стоимости
в  двух  различных  эпохах,  а  проследить  за  ней  на  промежуточных  этапах,  получатся
новые  данные,  чтобы  вывести  наиболее  вероятный  закон  абсолютных  изменений  из
всех  данных,  которые  удовлетворяют  закону  относительных  изменений.
 9.  Представим,  что
 р!,р2,рЗ,  и  тд.  -
 стоимость  некоторых  продуктов,  равноценная  грамму  денег;  если  мы  хотим  изменить
эталон  стоимости  и  заменить,  например,  грамм  денег  на  миллиграмм  зерна,  стоимость
этих  же  продуктов  в  численном  выражении  будет,
 1  Л  К  К
 а  будет  цена  миллиграмма  зерна,  или  ее  стоимость  по  отношению  к  грамму  золота.  В
общем,  поскольку  мы  хотим  изменить  эталон  стоимости,  будет  достаточно  умножать
численные  выражения  стоимости  на  постоянное  число,  больше  или  меньше  единицы;
так  же,  как  если  бы  мы  имели  систему  точек,  выстроенных  по  прямой  линии,  было  бы
достаточно  знать  расстояния  от  одной  точки  до  каких-то  других,  чтобы  сосчитать  с
прибавлением  постоянного  положительного  или  отрицательного  значения  их  рас¬
стояние  по  отношению  к  другой  точке  системы,  взятой  за  новую  основу.
 Отсюда  следует  очень  простое  средство  математического  выражения  изменений
в  стоимости,  относящейся  к  товарам.  Достаточно  задумать  систему,  образованную
такими  же  точками,  расположенными  по  прямой  линии,  как  имеется  ряд  продуктов,
которые  надо  сравнивать  так,  чтобы  расстояния  одной  из  этих  точек  по  отношению
к  любым  другим  оставались  всегда  пропорциональными  логарифмам  чисел,  которые
измеряют  стоимость  всех  этих  продуктов  по  отношению  к  одному  из  них.  Все  изме¬
нения  расстояния,  которые  будут  возникать  из  прибавления  или  вычитания,  в  силу
относительных  и  абсолютных  изменений  подобной  системы  подвижных  точек,  будут
вполне  соответствовать  изменениям  их  умножения  и  деления  в  сравниваемой  системе
значений.  Отсюда  следует,  что  чистые  расчеты,  определяющие  наиболее  вероятную
гипотезу  абсолютного  изменения  системы  точек,  применяются  подсчетом  логариф¬
мов  чисел  при  определении  наиболее  вероятной  гипотезы  абсолютных  изменений
системы  значений.
 Но  по  большому  счету,  расчеты  вероятности,  которые  строятся  на  абсолютном
предположении,  что  мы  были  причинами,  которые  заставили  значения  меняться,
представляют  слабый  интерес.  То,  что  интересно  действительно,  состоит  в  том,  чтобы
узнать  законы,  которые  управляют  изменениями  значений,  или,  иными  словами,
теорией  богатства.  Эта  единственная  теория,  позволяющая  доказать,  какими  абсолют¬
ными  изменениями  вызваны  относительные  изменения,  которые  попадают  в  область
наблюдения;  также  (если  позволено  будет  сравнить  наиболее  совершенную  из  наук  с
той,  которая  ближе  всего  к  своей  колыбели)  как  теория  законов  движения,  начатая  с
Галилея  и  дополненная  Ньютоном,  позволила  доказать,  какими  реальными  и  абсолют¬
ными  движениями  вызваны  скрытые  и  очевидные  движения  планетной  системы.
 10.  Таким  образом,  надо  сказать,  что  существует  только  относительная  стоимость,
чтобы  разыскать  другие,  надо  вступить  в  противоречие  с  самим  понятием  стоимости
обмена,  которое  из  двух  стоимостей  предпочитает  относительную.
 Также  изменения,  возникающие  в  этих  отношениях,  носят  относительный  резуль¬
тат,  которые  могут  и  должны  объясняться  абсолютными  изменениями  в  терминах
этого  отношения.  Не  существует  абсолютных  отношений,  но  только  абсолютные
понижения  и  повышения  значений  стоимости.
 6  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Среди  гипотез,  которые  можно  построить  на  абсолютных  изменениях,  возник¬
новение  относительных  изменений  объясняется  тем,  что  существуют  общие  законы
вероятности,  обозначаемые  как  наиболее  вероятные,  знание  специальных  законов  об
этом  предмете  в  таком  случае  может  только  помочь  заменить  вероятностное  суждение
на  уверенность.
 И.  Если  бы  теория  обозначала  товар,  который  не  испытывал  бы  изменений,
выраженных  в  стоимости,  на  основании  других  значений  мы  немедленно  сделали  бы
вывод  об  их  абсолютных  и  относительных  изменениях,  но  достаточно  небольшого
внимания,  чтобы  убедиться,  что  точных  значений  не  существует,  хотя  бы  имелись
товары,  которые  бы  больше  чем  другие  подходили  бы  под  условия,  определенные  для
этого  значения.
 Металлические  деньги,  входящие  в  понятие  товара,  который  в  обычных  обстоятель¬
ствах,  если  он  не  охватывает  слишком  большой  период  времени,  испытывает  лишь
слабые  изменения  в  стоимости.  Если  бы  это  было  не  так,  все  сделки  были  бы  нарушены,
как  это  бывает  с  бумажными  деньгами,  подверженными  внезапному  обесцениванию1.
 Такие  материалы,  как  зерно,  которые  составляют  базу  для  продуктов  питания,
наоборот,  подвержены  внезапным  изменениям,  но,  если  мы  рассмотрим  достаточно
длинный  период  времени,  эти  изменения  сгладятся,  и  средняя  стоимость  будет  при¬
ближена  к  постоянному  состоянию  даже  больше  чем  металлические  деньги.  Это  не
мешает  тому,  чтобы  средняя  стоимость,  определенная  таким  образом,  не  могла  бы
испытать  и  не  испытывала  бы  в  действительности  абсолютных  изменений  в  течение
более  длительного  срока.  Здесь,  как  и  в  астрономии,  надо  признавать  вековые  измене¬
ния  в  качестве  самостоятельных  периодических  изменений.
 Например,  зарплата  второразрядных  рабочих,  тех,  которые  получают  зарплату  как,
так  сказать,  только  механические  агенты,  которую  часто  берут  за  эталон  значения
стоимости,  подвержена,  как  и  зерно,  абсолютным  изменениям  столь  же  периодичным,
что  и  вековые  изменения:  и  если  у  периодических  колебаний  амплитуда  меньше,  чем  у
зерна,  мы  можем  подозревать,  что  постепенные  изменения  общественного  состояния
подвергаются  намного  более  скорым  изменениям.
 Но  если  никакой  товар  не  находится  в  условиях,  необходимых  для  совершенной
устойчивости,  мы  можем,  мы  должны  вообразить  один,  существующий,  безусловно,
только  абстрактно2,  но  только  как  значение,  необходимое  для  облегчения  выражения
теории,  с  тем  чтобы  исчезнуть  при  окончательном  применении.
 Так  астрономы  представляют  среднее  солнце,  совершающее  единообразные  движе¬
ния;  и  по  отношению  этой  воображаемой  звезды  к  солнцу  и  к  другим  небесным  телам
они  вычислили  в  конечном  счете  реальное  положение  этих  звезд  по  отношению  к
настоящему  солнцу.
 12.  Кажется  вполне  приемлемым  искать  сначала  причины,  которые  придают
стоимости  металлических  денег  абсолютные  изменения,  поэтому  мы  должны  при¬
нимать  в  расчет  отношения  уменьшенной  стоимости  денег,  появившейся  в  стоимости
других  товаров.  Эти  сокращенные  деньги  были  бы  эквивалентом  среднего  солнца  для
астрономов.
 1  То,  что  характеризует  договор  купли-продажи  и  существенно  отличает  его  от  договора
мены,  это  инвариантность  абсолютной  стоимости  металлических  денег,  по  крайней  мере  в
определенном  промежутке  времени.  В  странах,  где  абсолютная  стоимость  денежной  едийицы
чувствительно  меняется,  не  существует  договора  купли-продажи  в  строгом  смысле  слова.  Этот
нюанс  должен  влиять  на  решения  некоторых  юридических  вопросов.
 2  См.:  Монтескьё.  О  духе  законов.  Кн.  22,  гл.  8.

Антуан  Огюстен  Курно
 83
 Но,  с  одной  стороны,  один  из  наиболее  деликатных  пунктов  теории  богатств  —  это
анализ  причин,  которые  заставляют  изменяться  стоимость  металлических  денег,
использованных  как  инструменты  обращения.  С  другой  стороны,  мы  можем  законно
допустить,  так  же,  как  мы  делали  выше,  что  металлические  деньги  не  испытывают  зна¬
чительных  изменений  в  своих  значениях,  если  мы  не  берем  очень  большой  период
времени,  или  если  не  случаются  внезапные  изменения,  сейчас  маловероятные,  кото¬
рые  позволили  бы  открыть  новые  способы  в  металлургии  или  новые  месторождения.
Говоря  по  правде,  обобщенно,  стоимость  денег  постоянно  сокращается  и  с  довольно
большой  скоростью  для  того,  чтобы  на  протяжении  поколений  обесценивание
денежной  стоимости  было  очень  ощутимо;  но,  обращаясь,  как  мы  это  делали  выше,
к  причине  явления,  мы  вспоминаем,  что  относительное  изменение  вызвано  главным
образом  абсолютным  повышением  цен  на  большую  часть  продуктов,  которые  служат
для  потребления  и  для  пользования  человеком,  восходящее  движение  объясняется
ростом  населения  и  постепенным  развитием  производства  и  работы.  Мы  находим
достаточные  объяснения  этой  части  теории  в  рукописях  большей  части  современных
экономистов.
 Наконец,  нам  тем  более  будет  позволено  абстрагироваться,  как  и  будет  далее,  от
абсолютных  изменений  в  стоимости  металлических  денег,  которые  мы  не  выразили
раньше  в  цифровом  эквиваленте.  Если  бы  теория  была  бы  достаточно  продвинута  и
предоставляла  бы  точные  данные,  чтобы  прикладывать  ее  на  практике,  мы  бы  легко
перешли  от  определения  стоимости  товаров  с  помощью  фиктивной  и  не  изменяемой
модели  к  их  денежной  стоимости.  Если  стоимость  товара  по  отношению  к  модели
была  р  некоторое  время,  то  стоимость  металлических  денег  была  л,  тогда  как  в  другое
время  эти  значения  имели  бы  уже  иную  стоимость  р  и  л';  ясно,  что  денежная  стои¬
мость  товаров  варьировалась  бы  в  отношениях
 Если  абсолютная  стоимость  металлических  денег  испытывает  со  временем  лишь
легкие  и  скрытые  изменения,  по  мнению  коммерческого  мира,  относительную  же
стоимость  этого  же  металла  испытывают,  от  товарного  рынка  к  другому,  маленькие
изменения,  которые  составляют  то,  что  называют  валютным  курсом,  и  математическая
формулировка  которого  очень  проста,  как  это  будет  видно  в  следующей  главе.  (...)
 Глава  8
 О  НЕЗАВИСИМОЙ  КОНКУРЕНЦИИ
 50. 	Результаты  конкуренции  достигли  своего  предела,  поскольку  каждая  из  отдель¬
ных  выпусков  Dk  независима  не  только  от  общего  выпуска  D=F  (р),  но  и  от  произво¬
дной  F(p),  исходя  из  того,  что  частичный  выпуск  Д  может  быть  преобразован  в  Д  без
какого-либо  ощутимого  изменения  в  цене  продукта.  Эта  гипотеза  может  реализоваться
в  основном  в  социальной  экономике  как  для  массовой,  так  и  для  наиболее  важной
продукции.  Она  допускает  большие  упрощения  в  расчетах  и  приводит  к  последствиям,
которым  посвящена  данная  глава.
 В  соответствии  с  гипотезой  мы  можем  сократить  в  данном  уравнении
 Dlt  +  \p-<f\(Dk)\^=0
 6*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 без  существенной  ошибки  Dk,  и,  таким  образом,  получается
 p-y'kDk  =  0.
 В  результате  система  уравнений...  заменяется  на
 (1)р  -  ф\  (DO  =  0,  р  -  ср'2  ф2)  =  0,...  р  -  <р'„  фп)  =  0.
 Эти  п  систем  уравнений  присоединяются  к  тем
 (2)Dl+D2  +  ...  +  Dn  =  F(p),
 которые  определяют  все  производные  р,  DUD2,...  Dn.
 Если  принять  все  уравнения  (1)  за  постоянные  по  отношению  к  переменным
р,  Dh  Di  ,  ...  Dn,  первая  часть  уравнения  (2)  становится  функцией  от  р,  которую
мы  можем  обозначить  как  О  (р),  таким  образом,  уравнение  будет  выглядеть  очень
просто
 (3)П(р)-7ЧР)  =  0.
 В  гипотезе,  которой  мы  придерживаемся,  все  функции  ф'*(Д»)  должны  пересекаться
с  D*.  Иначе  же  чистая  стоимость  продукции
 pDk  =  Dk  •  (р'кфк)
 была  бы  ниже  стоимости  затрат
 ф*(Д0  =  ^  Ф’*Ф*№.
 о
 Ясно,  впрочем,  что  в  ситуации,  когда  предполагается  независимая  конкуренция
и  функция  ф  *(D*)  убывающая,  ничего  не  может  ограничивать  выпуск  продукции.
Таким  образом,  поскольку  существует  прибыль  с  собственности  как  рента  с  про¬
изводственных  фондов,  эксплуатация  которых  влечет  за  собой  расходы,  такие,  что
функция  ф'ьфк)  была  бы  убывающей;  это  доказывает,  что  эффект  монополии  не
гасится  полностью  там,  где  конкуренция  заключается  только  в  разнообразии  коли¬
чества  продукции,  поставляемой  каждым  поставщиком  в  отдельности,  но  и  не  влияет
существенно  на  общий  выпуск  и  цены  на  продуктов.
 Все  функции  <р'кфк)  предположительно  должны  пересекаться  с  Dk)  выражение
Dk  из  уравнения  р  =  ф\фк)  само  по  себе  есть  функция  от  р,  пересекающаеся  с  р\
функция,  которую  мы  обозначили  как  П  (р),  таким  образом,  тоже  обязательно  пере¬
секается  с  р.
 51.Установив  это,  можно  предположить,  что  все  функции  ф'кфк)  содержат  одинаг
ковое  количество  и,  как  это  было  бы  при  установлении  фиксированной  пошлины  на
продукцию,  тогда  уравнение  (3)  заменяется  на
 (4  )ü(p-u)=F(p).
 Тогда  возникает  кривая  MN  (рис.6)  по  уравнению  у  =  F(p),  кривая,  основной  осо¬
бенностью  которой  является  то,  что  полученный  треугольник  всегда  образует  тупой
угол  с  осью  абсцисс  р  и  производная  F(p)  всегда  отрицательна. 	, 	i 	-

Антуан  Огюстен  Курно
 85
 Тогда  кривая  PQ  по  уравнению  у  =  О  (р),  основной  особенностью  которой,  напро¬
тив,  как  мы  видим,  является  то,  что  полученный  треугольник  образует  острый  угол  с
осью  абсцисс.  Тогда  кривая  FQ'  из  уравнения
 у  =  П(р-м),
 которая  связана  с  кривой  PQ  условием,  что  все  параллельные  прямые  по  оси  абсцисс,
как  VS'  между  двумя  кривыми,  равняются  и.  Отрезки  ОТ,  ОТ  '  равняются  корням  из  урав¬
нений  (3)  и  (4),  корням,  которые  мы  можем  обозначить  как  ро,р\  Однако  видно,  что,
исходя  из  формы  1фивой  MN,  всегда  будет  правильно  выражение  ОТ  '>ОТ\  или  р'  >  р0,
и  что,  таким  образом,  рост  издержек  производства  всегда  следует  за  повышением  цен
на  продукты.  Также  параллельно  видно,  что,  исходя  из  формы  кривой  PQ,  FQ\  мы
всегда  получим,  что  77  '<VS  \  или  р  —  ро<  и;  это  значит,  что  рост  цен  будет  во  всех
случаях  меньше  роста  расходов.
 Предположим,  что  на  графике  кривые  PQ,  FQ'  выгибаются  в  другую  сторону  по
отношению  к  оси  ординат,  однако  на  результат  выводов  это  не  влияет.
 Можно  продемонстрировать  доказательство  теоремы  с  аналитической  стороны,
но  сначала  для  удобства  демонстрации  предположим,  что  увеличение  и  и  равенство
р  —р0  =  8  представляют  собой  такие  маленькие  величины,  что  их  квадратами  можно
спокойно  пренебречь.  Таким  образом,  уравнение  (4)  сокращается  до  вида
 (Ô  -  u)Cl'(po)  =  8F(po).
 Но  С1'(ро)>0,  a  F(p0)<0,  таким  образом,  ô  является  величиной,  противоположной
Ô  —  и,  при  условии,  что
 Ô>0,0<  и.  (...)
 Таким  образом  видно,  что  чем  больше  кривая  MN  уменьшается  в  сторону  парал¬
лельно  оси  абсцисс,  тем  меньше  потребление  зависит  от  цены,  тем  больше  выражение
р  —  ро  становится  равным  и.
 Это  следует  также  из  того,  что  расходы  на  товары  после  их  выхода  от  производите¬
ля  всегда  понизят  цену  по  сравнению  с  производителем.
 52. 	Для  расчета  влияния  этих  изменений  на  интересы  производителей  и  потреби¬
телей  необходимо  заметить,  что  выражение
 [ф*  (Д0]о  =Ро[ф*  (ДОГ  =Р'  -  ui
 при  известных

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 [фиед,  [ф
 значениях,  которые  соотносятся  со  значением  Dk  до  и  после  увеличения  расходов  и.
Итак,  мы  имеем
 р  —  и  <р0,  где  [<р‘*(D*)]'  <  [cp*(D*)]о.
 Таким  образом,  поскольку  ср'^  (Д)  есть  функция  Д,пересекающаяся  с  этой  послед¬
ней  переменной  величиной,  мы  имеем
 т<т  о.
 Таким  образом,  тем  более  количество  продукта  (р—  ü)  [Dk]  меньше,  чем  количе¬
ство  продукта  р0Щ  о.
 Вследствие  этого  производитель  (к)  проигрывает  из-за  увеличения  расходов  и:
 1.  Разницу  в  ценах  р0  и  р—  и  на  количество  продукции  Dk,  где
 (ро-р  +  иШ
 2.  Чистую  прибыль,  полученную  с  количества  [Dk]0  -  [Dk]\  на  которую  сокращается
производительность  в  результате  роста  расходов,  где
 ро(Шо  -  ш1)  -  аф  -  ыт-
 Общие  потери  тогда  будут  составлять
 po[Dk]o  -  (р~  и)  [Щ*  -  ([ф*  (Dk)]o  -  [ф*  (AOD-
 Они  будут  тем  меньше,  чем  быстрее  будет  возрастать  функция  <р'*  (Dk),  для  которой
фk(Dk).  является  интегральной  производной  в  границах  интегрирования.
 Общие  потери  в  таком  случае,  исходя  из  количества  производителей,  будут
 poDo  -  (р-  ü)  D-  S  ([ф,  (Dk)]0  -  [ф*  (Dk)]),
 значение  S  является  суммой  по  отношению  к  индексу  k.
 Тот  же  смысл  может  быть  выражен  формулой
 иП  +pJD0  -  рП-  5  -  09*  mi  -  [<р*  (Dk)])...  (...)
 Напротив,  так  как  мы  имеем  всегда
 [ф*(А)]о>[ф*(Я*)Г,
 по  причине  того,  что(Д,)0  >  (Dk)\  если  рП  >  p0D0,  то  есть  если  цена  р0  ниже  той,  что
предполагается  максимум  по  р>Ь~  общие  потери  производителей  будут  меньше  необ¬
ходимых  uD\
 Потери  потребителей,  которые  купят  товары  несмотря  на  подорожание  равны
 (p-po)D\
 это  единственная  потеря,  которая  будет  превосходить  (le  produit  de  la  taxe)  uD\
поскольку  будет  всегда  равна  р—  р0<  и.
 53. 	Если  на  товар  накладывается  не  только  фиксированный  налог,  но  и  налог  про¬
порционально  цене  при  продаже,  или  товар  перегружен  другими  расходами,  которые
действуют  подобно  данному  налогу...  уравнение

Антуан  Огюстен  Курно
 87
 р  -  <р’*(АО  =  О
 можно  заменить  на
 (5)р-ф',№)~-^Р>)=0.
 Это  уравнение  появляется  в  результате  дифференцирования
р  -  <р'*(Дь)-пр  -  nDk  • 	=  О,
 или  просто
 р(1-я)-ср',ф*)  =  0,
 учитывая,  что  в  условиях  независимой  конкуренции  влияние  Dk  на  общий  выпуск  Д
незначительно,  и  им  можно  пренебречь.  На  основании  уравнения  (3)  получается  *
 (6)  П[(1-«)/>]  -  F(p)  =  О,
 то  есть  цена  увеличивается  при  определенном  налоге,  как  если  бы  все  необходимые
расходы  для  выпуска  и  распространения  товара  увеличились  бы  сами  в  пропорции
1:-рд-  —  результат  абсолютно  идентичный  тому,  что  мы  достигли  в  случае  монопо¬
лии.  Так  же  налог  тем  более  затронет  каждого  производителя,  чем  более  значительные
расходы  при  производстве  он  будет  нести.
 Об  этом  также  стоит  упомянуть  тогда,  когда  на  продукт  накладывается  десятина  или
пропорциональный  налог  на  выпуск,  как  это  было  с  налогом,  наложенным  испанским
правительством  на  угольные  и  золотые  шахты  в  Америке.  Так  как,  исходя  из  того,  что
п  величина,  удерживаемая  из  величины  общего  выпуска,  и,  естественно,  предполагая,
что  налоги  не  изменяют  законы  потребления  товаров,  уравнения  (5)  и  (6)  можно  при¬
менить  и  к  этому  примеру.
 54. 	Рассмотрим,  в  частности,  одного  из  производителей,  выпуск  которого  обозна¬
чен  как  Dk  ;  чистый  доход  этого  производителя,  или  рента  с  его  производственного
фонда  (включая  прибыль  от  эксплуатации),  будет
 (7)/Я*-/>-?<№)•<©*.
 О
 или,  заменяя  р  на  <р  *(А0>
 (8)<p'*(D*).Z)*-^<pV(i>*)-<©*.
 О
 Это  есть  выражение  чистой  прибыли,  или  ренты,  в  денежном  эквиваленте,  но
если  мы  захотим  получить  формулу  реальной  ренты,  или  количество  выпущенной
продукции,  стоимость  которой  показывает  чистую  прибыль  собственника  или  произ¬
водителя  ф),  необходимо  будет  разделить  предыдущее  выражение  на  р  =  <р'*(Д0,  и  в
итоге  мы  получаем

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Не  нужно  брать  в  расчет,  что  основной  особенностью  функции  <р  *(D*)  является
пересечение  с  А*
 Если  цена  р,  а,  следовательно,  и  Dk  станет  расти,  все  остальные  условия  останутся
неизменными,  и  очевидно,  что  денежная  рента  возрастет,  но  в  отношении  реальной
ренты  условия  не  установлены,  а  придуманы  экономистами.  Если  мы  отдельно  про¬
дифференцируем  выражение  (9)  по  отношению  кД,и  приравняем  выражение  к  нулю,
как  в  случае  определения  стоимости  Dk,  и  найдем  максимум  и  минимум,  то  после
сокращения  мы  получим
 ^^Ü.^\(pk).dDk  =  О,
 или  просто
 условие,  которое  не  может  быть  выполнено,  ввиду  того,  что  функция  <р*  по  своей  при¬
роде  растет  постоянно  с  Dk.  Таким  образом,  выражение  (9)  не  удовлетворяет  условию
ценового  минимума,  и  поскольку  функция  обязательно  должна  пересечься,  и,  следова¬
тельно,  также  постоянно  возрастать  с  Dk.
 Рента  возрастает,  если  производственные  расходы  начинают  снижаться  в  особен¬
ности  для  производителя  (k).  Это  обстоятельство  существенно  влияет  на  общий  объем
продукции  и  на  цены  товаров,  но  в  случае,  когда  снижение  расходов  влияет  на  всех
производителей,  снижение  цен  может  равняться  или  быть  ниже  дохода  или  ренты
каждого  производителя.
 Перевод  НВ.  Калмынковой
Текст  подготовлен  ЕЯ.  Калмынковой
 Печатается  по:  Cournot  АА  Oeuvres  complètes
Tome  VIII.  Paris,  Librairie  philosophique,  Place  de
la  Sorbonne,  V.  1980.  P.  3-23,68-9  L
 Жюль  Дюпюи
 1804-1866
 В  течение  всего  двадцатого  столе¬
тия  французские  экономисты  полеми¬
зировали  о  методах,  которые  должны
быть  применены  в  экономическом  ана¬
лизе.  В  центре  внимания  многочисленных
статей  были  взаимоотношения  политэ¬
кономии  с  такими  науками,  как  мате¬
матика,  история,  статистика.  В  резуль¬
тате  дискуссий  Франция  дала  мировой
науке  двух  предшественников  «мар-
жиналистасой  революции»  —  Антуана
Огюстена  Курно  и  Жюля  Дюпюи.
 Жюль  Дюпюи  был  одним  из  извест¬
ных  французских  инженеров.  Он  внес
существенный  вклад  в  современное  ему
гражданское  строительство  и  стал
знаменитым  экономистом  благодаря
своим  работам,  в  которых  изучал  про¬
блемы,  находящиеся  на  стыке  частного
и  общественного  секторов  экономики.
 Жюль  Дюпюи  родился  18  мая  1804  г.
в  Фоссано  в  Италии  в  местности,  нахо¬
дившейся  тогда  под  властью  Наполеона
Бонапарта.  Когда  Дюпюи  исполнилось

ЖюльДюпюи
 89
 10  лет,  семья  возвратилась  во  Францию,
и  мальчик  продолжил  среднее  обра¬
зование  в  Версале,  в  лицеях  Людовика
XIV  и  Святого  Людовика.  Он  блестяще
закончил  обучение,  получив  при  силь¬
ной  конкуренции  соучеников  премию  по
физике.  Это  была  эпоха,  когда  все  вос¬
хищались  техническими  достижения¬
ми.  Выдержав  сложный  вступительный
экзамен,  Ж.  Дюпюи  становится  сту¬
дентом  престижной  Политехнической
Школы  (Ecole  Polytechnique),  которая
выпускала  специалистов  для  государ¬
ственной  службы.В  1824  г.  он  поступает
в  постуниверситетскую  Национальную
школу  строительства  мостов  и  дорог
(École  Nationale  des  Ponts  et  Chaussées),
в  которой  он  приобрел  специальность
инженера.
 Дюпюи  сразу  же  отличился  в  работе.
В  1827  г.  он  уже  отвечает  за  инженер¬
ный  отдел  в  администрации  департа¬
мента  Сарт  и  приводит  дороги  и  водные
пути  в  такое  хорошее  состояние,  что
ему  поручают  применить  свой  опыт
в  столице,  где  он  должен  расширить
транспортные  возможности  Сены  и
особенно  улучшить  главную  парижскую
дорогу  —  Елисейские  поля.  Ж.  Дюпюи
все  выше  поднимается  по  карьерной
лестнице.  Он  занимается  важными  про¬
блемами  гражданского  строительства:
организовывает  инновационные  экс¬
перименты  на  разрушающихся  шоссе,
пишет  книги  на  эту  тему  и  статью,  за
которую  в  1830-х  гг.  получает  премию.
В  1836  г.  Дюпюи  получает  чин  инже¬
нера  первого  класса.  За  свои  заслуги
инженер  Дюпюи  в  1843  г.  был  награжден
орденом  Почетного  Легиона.  Его  рабо¬
ты,  отразившие  бурную  деятельность
по  изучению  последствий  серьезных  и
частых  наводнений  в  долине  Луары  и  по
организации  питьевого  водоснабжения
Анжера,  собраны  в  книге  «Теоретические
и  практические  очерки  о  движении  про¬
точных  вод»  (1848).  В  1850  г.  Жюль
 Дюпюи  назначен  директором  и  главным
инженером  Парижского  муниципали¬
тета.  Он  отвечает  за  распределение
вод  в  городском  секторе,  контролирует
строительство  водостоков.  Получив  в
декйбре  1855  г.  должность  генерального
инспектора  гражданского  строитель¬
ства,  инженер  Дюпюи  служит  послед¬
ние  одиннадцать  лет  (1855—1866)  в
Генеральном  совете,  будучи  одним  из
наиболее  известных  и  уважаемых  его
членов.
 Если  при  жизни  он  был  довольно
знаменит  во  Франции  как  специалист-
практик,  то  после  смерти  (Дюпюи  умер
в  Париже  5  сентября  1866)  его  имя
получило  мировую  известность  благо¬
даря  нескольким  работам  по  экономи¬
ческой  теории.  Будучи  самоучкой  в  этой
области,  Дюпюи  и  здесь  смог  создать
новое,  обгонав  время.
 В  1844  г.  он  публикует  программ¬
ную  статью  «О  мере  полезности  граж¬
данских  сооружений»  (De  la  mesure  de
l'utilité  des  travaux  publics)1,  которая
открыла  серию  блестящих  публика¬
ций.  Важнейшие  из  них:  «О  влиянии
дорожных  пошлин  на  полезность  путей
сообгцения»  (De  l'influence  des  péages  sur
l'utilité  des  voies  de  communication)  (1849)
и  «О  полезности  и  ее  мере.  Об  обще¬
ственной  полезности>  (De  l'utilité  et  de  sa
mesure.De  l'utilité  publique)  (!853).Дюпюи
выступает  здесь  пионером  применения
экономического  расчета  в  отношении
общественных  благ.  К  сожалению,  он
так  и  не  дописал  задуманную  им  книгу
«Политическая  экономия  в  применении
к  гражданским  сооружениям»  (Économie
politique  appliquée  aux  travaux  publics),
частью  которой  хотел  сделать  свою
первую  статью.
 Многочисленными  публикациями  в
«Анналах  дорожного  строительства>
(Annales  des  ponts  et  chaussés),  в  авто¬
ритетнейшем  «Журнале  экономистов»
(Journal  des  économistes),  в  словаре  поли-
 1  Annales  des  ponts  et  chaussées,  1844.  T.  VIII,  2  serie.  P.  332—375.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 тической  экономии,  в  других  перио¬
дических  изданиях  Жюль  Дюпюи  внес
свой  вклад  в  генезис  теории  полезно¬
сти,  теории  прав  собственности,  в  том
числе  проблемы  интеллектуальной  соб¬
ственности.  Французский  экономист
касался  также  либеральной  концепции
управления  кризисами,  утилитарист¬
ской  морали,  теории  международной
специализации,  вопроса  свободы  торгов¬
ли;  им  была  сделана  попытка  эмпири¬
чески  проверить  закон  народонаселения
Мальтуса.  Дюпюи  активно  участвовал
в  дискуссии  1860-х  гг.  о  том,  что  такое
политэкономия  —  наука  или  только
учебная  дисциплина.
 Таким  образом,  исходя  из  широты
рассматриваемых  им  тем,  можно  отча¬
сти  считать  Жюля  Дюпюи  одним  из
представителей  французской  классиче¬
ской  школы.  Однако  его  главная  научная
заслуга  приводит  этого  автора  в  ряд
первых  маржиналистов.
 Мировая  экономическая  наука  при¬
знает  Дюпюи  одним  из  главных  пред¬
шественников  неоклассического  направ¬
ления,  так  как  он  первый  применил  в
научном  анализе  идею  потребительско¬
го  излишка.  Эта  категория,  ставшая
одной  из  ключевых  в  маржиналистском
аналитическом  инструментарии,  была
введена  в  широкий  научный  оборот
Альфредом  Маршаллом*,  который  в  своих
«Принципах  политической  экономии»
в  главе  о  потребительском  излишке  не
привел  ни  одной  ссылки  на  открытие  его
Дюпюи,  хотя  авторство  последнего  несо¬
мненно.  Йозеф  Шумпетер,  отмечая  заслу¬
ги  французского  инженера-экономиста,
укоряет  А  Маршалла  в  том,  что  он  «упо¬
мянул  Дюпюи,  как  и  других  авторов,  лишь
в  сносках  и  в  неподобающих  местах»1.
 Дюпюи  в  своей  теории  предельной
полезности  применял  на  практи¬
 ке  обгцую  теорию  потребительского
спроса.  Он  показал,  что  любой  предмет
спроса  —  картофель,  железнодорожные
шпалы,  театральные  билеты  и  даже
награды  (например,  орден  Почетного
Легиона)  —  предполагает  полезность.
Заявляя,  что  «нет  другой  полезности,
чем  та,  за  которую  люди  готовы  пла¬
тить»,  Дюпюи  разрабатывал  теорию
предложения,  основанную  на  оптималь¬
ном  расходовании  ресурсов,  предвосхи¬
тив  современную  теорию  рынка.
 Ж.  Дюпюи  настаивал  на  том,  чтобы
экономическая  теория,  которая  толь¬
ко  выходила  из  своего  философского
кокона,  пользовалась  научными  количе¬
ственными  методами.  Непримиримый
в  критике,  он  восстановил  против
себя  некоторых  либеральных  членов
Парижского  общества  политической
экономии,  в  котором  он  состоял.  Он
считал,  что  экономисты  слишком  долго
спорили  о  базовых  понятиях,  что  вызва¬
ло,  во-первых,  потерю  доверия  общества
по  отношению  к  экономике  как  науке,  а
во-вторых,  рост  внимания  к  практи¬
ческой  сфере.  Взгляды  представителей
французской  либеральной  школы  значи¬
тельно  отличались  тогда  от  подходов
Курно  и  Дюпюи.  В  начале  1860-х  гг.  Ж
Дюпюи  активно  участвовал  в  обсужде¬
нии  сущности  политэкономии2.
 Дюпюи  утверждал,  что  политэко¬
номия  должна  прибегать  к  денежному
измерению  полезности.  Однако  полез¬
ность,  выраженная  в  деньгах,  не  явля¬
ется  строгим  измерением  способности
вещей  удовлетворять  потребности
людей:  весьма  сложно  определить,  какое
желание  важнее  —  желание  богатого
человека,  который  в  состоянии  запла¬
тить  миллион  франков  за  килограмм
хлеба,  или  нищего,  которому  нечего
предложить  взамен  и  он  может  риск-
 *  Ж.  Дюпюи  в  своих  работах  использует  понятие  «относительная  полезность».
 1  Шумпетер  ЙА  История  экономического  анализа.  СПб.,  2001.  Т.  3.  С  1107.
 2  Dupuiî}.  L'économie  politique  est-elle  une  science  ou  n'est-elle  qu'une  étude?  //  Journal  des
économistes.  2nd  Series.  XXXVII.

ЖюльДюпюи
 91
 путь  жизнью  ради  этого  хлеба.  Вместе
с  тем  Дюпюи  признает,  что  нельзя  с
абсолютной  точностью  определить
величину  полезности,  поскольку  поли¬
тическая  экономия  не  располагает
достаточными  для  этого  данными,  но
«тем  необходимее  опираться  на  строгие
принципы  основ  науки,  чтобы  увереннее
действовать  на  практике,  в  конкрет¬
ной  ситуации».  Ж.  Дюпюи  заинтересо¬
вался  вопросом  измерения  полезности
в  общественном  секторе  хозяйства  и,
используя  предельные  величины,  создал
инструмент,  позволяющий  определить
количественно  не  только  саму  полез¬
ность,  но  и  ущерб,  который  несет  обще¬
ство  от  деятельности  монополий,  от
неправильных  тарифов  и  налогов.
 Ничего  не  зная  об  уравнениях  Курно
и  предвосхитив  «первый  закон  Госсена»,
инженер  Дюпюи  сделал  потребитель¬
ский  избыток  краеугольным  камнем
расчета  обшей  полезности  реализуемо¬
го  объема  благ,  согласно  которому  спрос
представляет  собой  сумму  предельных
полезностей  в  денежном  выражении,
полученных  при  производстве  товаров
и  услуги.  Делая  вывод,  что  «всякое  повы¬
шение  или  понижение  цены  уменьшает
или  увеличивает  полезность  на  величи¬
ну,  равную  этому  изменению...»,  автор
приходит  к  утверждению,  что  обще¬
ственная  полезность  не  отличается  от
любого  другого  вида  полезности.  На  при¬
мере  пешеходного  моста  Дюпюи  пока¬
зывает,  как  уменьшается  полезность  с
каждым  сокращением  числа  переходов  в
связи  с  увеличением  платы  за  пользова¬
ние  мостом.
 ЖюльДюпюи  был  первым,  кто  понял,
что  максимизация  общественной
полезности  достигается  тогда,  когда
в  условиях  рыночной  конкуренции  уста¬
навливается  равновесная  цена  и  нет
искусственных  ограничений  разного
 рода.  Задолго  до  Вальраса,  Эджуорта,
Лигу  французский  инженер  подошел  к
разработке  проблемы  ценовой  дискри¬
минации.
 Статья  1844  г.  опередила  время  и  не
встретила  поддержки  научного  сообще¬
ства.  Тем  не  менее  Дюпюи  не  перестал
заниматься  экономическими  изыска¬
ниями.  Из  более  50  его  последующих
публикаций  только  пятая  часть  каса¬
лась  инженерной  тематики,  остальные
носили  экономический  характер.  Эти
работы  характеризуют  его  как  после¬
довательного  и  точного  статистика
(анализ  дорожных  пошлин,  пошлин  на
табак,  статистических  данных  рож¬
даемости  и  смертности  населения  и
тп.)  и  как  ученого,  обладающего  своим
независимым  мнением.
 Дюпюи  поставил  полезность  в  центр
экономического  мира  и  представлял  ее
как  объединяющую  силу  ne  только  для
теории,  но  и  для  политики  государства.
Он  впервые  соединил  теорию  стоимо¬
сти,  основанную  на  предельной  полез¬
ности,  с  институтом  прав  собственно¬
сти,  который  управляет  экономическим
поведением.  Дюпюи  заявлял,  что  главная
цель  общества  —  максимизация  обще¬
ственной  полезности.  В  расчет  надо
принимать  все  товары  и  услуги,  как  эко¬
номические,  так  и  социальные.  В  статье
«О  полезности  и  ее  измерении:  об  обще¬
ственной  полезности»  (1853)1  Дюпюи
утверждал,  что  экономическая  наука
может  анализировать  все  рынки,  в  том
числе  рынок  художественных  произве¬
дений  и  даже  брачный  рынок  Ошибочно
было  бы  считать,  что  человек  сообщает
денежную  стоимость  только  матери¬
альным  вещам2.  Нематериальные  това¬
ры  так  же,  как  и  любые  другие  произво¬
дят  общественную  полезность,  которую
можно  было  бы  поддержать  путем  вне¬
дрения  прав  собственности  и  наград.
 1  Dupuit  J.  De  l'utilité  et  de  sa  mesure.  De  l'utilité  publique  //  Journal  des  économistes.  1853.  July.
XXXVI.
 2  Ibid.  P.8

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Дюпюи  был  убежден,  что  такие
институты,  как  законы  и  законода¬
тельство,  изменяются  в  направлении
максимизации  общественной  полез¬
ности.  Здесь  он  выступает  предше¬
ственником  сторонников  институ¬
ционалистского  подхода  к  анализу
экономических  процессов.  В  некотором
смысле  работы  Дюпюи  являются  пред¬
течей  шкот  общественного  выбора.
Он  считал,  что  экономические  инте¬
ресы  общества  приводят  к  соответ¬
ствующим  политическим  результа¬
там.  Вместе  с  тем  резкие  изменения
существенных  интересов  (которые
появляются  тогда,  когда  различные
регламентации  противоречат  этим
интересам  настолько,  что  сокраща¬
ется  полезность  и  прибыль)  изменя¬
ют  социально-политический  режим.
Дюпюи  полагал,  что  должны  иметь
место  взаимные  уступки  в  институ¬
 циональных  изменениях.  Хорошие  идеи
доминируют  в  политике  потому,  что
совпадают  с  интересами  обладателей
прав  собственности.
 Дюпюи  видел  будущее  экономической
науки  в  синтезе  теоретической  и  при¬
кладной  составляющих.  Как  отмечал
Й.  Шумпетер,  отрасли  коммунальных
услуг  должны  были  стать  важной  при¬
кладной  сферой  и  источником  конкрет¬
ных  примеров  для  теоретиков  в  период
с  1870  по  1914  гг,  однако  результатов,
выдерживающих  сравнение  с  работами
Дюпюи,  было  достигнуто  очень  мало1.
Жюль  Дюпюи  был  не  просто  специали¬
стом  в  строительстве  дорог  и  мостов,
интересующимся  экономическими
вопросами.  Он  следовал  мыслительной
традиции  французских  инженеров  —
глубоких  интеллектуалов  XIX  в.  и  зна¬
чительно  расширил  границы  экономи¬
ческого  анализа.
 МЛ.  Слудковская
 О  МЕРЕ  ПОЛЕЗНОСТИ  ГРАЖДАНСКИХ  СООРУЖЕНИЙ
 Законодательная  власть  установила  правила,  необходимые  для  объявления  некото¬
рых  гражданских  сооружений  общественно  полезными;  политическая  экономия  пока
еще  не  определила  точно  условия,  которым  должны  отвечать  эти  сооружения,  чтобы
стать  действительно  полезными;  во  всяком  случае,  идеи,  высказанные  на  этот  счет,  нам
представляются  расплывчатыми,  неполными  и  часто  неточными.
 Однако  этот  последний  вопрос  более  важен,  чем  первый;  многочисленные  анкеты,
законы,  предписания  не  сделают  какую-нибудь  шоссейную  или  железную  дорогу,
канал  полезными,  если  они  не  являются  таковыми  на  самом  деле.
 Закон  должен  всего  лишь  закрепить  факты,  доказанные  политической  экономией.
Как  должно  осуществляться  это  доказательство?  На  основании  каких  данных?  На  какой
формуле  оно  базируется?  Как,  одним  словом,  должна  измеряться  общественная  полез¬
ность?  Таков  предмет  наших  исследований  в  данной  главе2.
 Полезность  и  ее  мера  являются,  так  сказать,  основой  политической  экономии,  й
мы  ставим  перед  собой  задачу  дать  им  строгое  определение.  Посмотрим,  могут  ли  эти
сооружения  служить  основой  для  оценки  общественной  полезности.
 1  Шумпетер  Й.  Указ.  соч.  С.  1252.
 2  Эта  статья-отрывок  взята  из  работы,  озаглавленной  «Политическая  экономия  в  применении
к  гражданским  сооружениям»,  которую  автор  предполагает  опубликовать  в  ближайшем  буду¬
щем.  (Указанная  работа  не  была  опубликована.  Ред). 	• 	•

ЖюльДюпюи
 93
 Ж-Б.  Сэй  говорит:  «Полезность  в  политической  экономии  —  это  способность
вещей  служить  тем  или  иным  способом  человеку.
 Самая  бесполезная  и  даже  самая  неудобная  вещь,  каковой  является  судейская  ман¬
тия,  имеет  свою  полезность,  если  ее  применение  достаточно  для  того,  чтобы  придать
ей  цену.
 Эта  ценность  есть  мера  полезности,  какую  данная  вещь  приносит,  по  мнению
людей,  мера  удовлетворения,  которую  они  извлекают  из  ее  потребления;  они  не
стремятся  потреблять  эту  полезность,  если  за  ту  же  цену  они  могут  получить  другую,
которая  может  дать  им  большее  удовлетворение.
 Понимаемая  таким  образом  полезность  является  основой  спроса  на  продукцию  и,
следовательно,  ее  ценности.  Но  эта  ценность  не  превышает  расходов  на  производство,
сверх  этой  нормы  ценность  повышает  тот,  кто  нуждается  в  данном  продукте,  вернее,
ему  не  приходится  это  делать  самому,  заботу  об  этом  берет  на  себя  предприниматель.
 Если  принять  за  абсолют  эти  определения  и  распространить  их  на  все  случаи,  то
можно  впасть  в  серьезное  заблуздение  при  определении  меры  полезности  многих
вещей,  которые  должны  быть  оценены  иначе.
 Приведем  один  пример.  Высококвалифицированные  инженеры  задались  вопро¬
сом,  какова  полезность  дорог  королевства  и  департаментов.  Исходя  из  того,  что  цена,
которую  платит  общество  за  перевозки,  осуществляемые  на  этих  дорогах,  составляет
500  миллионов  в  год  и,  опираясь  на  принципы  Ж.-Б.  Сэя,  они  говорят:  «Поскольку
общество  согласно  платить  500  миллионов  за  перевозки,  то  и  полезность  этих  дорог
оценивается  в  500  миллионов;  общество  не  стало  бы  платить  эту  цену,  если  бы  не
считало  ее  эквивалентной;  следовательно,  500  миллионов  являются  мерой  этой  полез¬
ности»*.  Минутного  размышления  достаточно,  чтобы  признать  ошибочность  этого
рассуждения.  Предположим  введение  какого-нибудь  усовершенствования  в  средства
транспорта,  дороги  и  машины,  которое  привело  бы  к  снижению  расходов  наполови¬
ну,  то  есть  те  же  услуги,  за  которые  общество  платит  500  млн.,  ему  оказывались  бы  за
250  млн.  Можно  ли  отсюда  сделать  вывод,  что  дороги  стали  наполовину  менее  полез¬
ными,  если  следовать  изложенным  выше  принципам?  Не  является  ли  очевидным,  что,
наоборот,  полезность  от  дорог  не  только  не  уменьшилась,  но  возросла  на  250  млн.
 Если  общество  платит  500  млн.  за  услуги,  оказываемые  дорогами,  то  это  означает
только  одно,  а  именно,  что  их  полезность  составляет  не  менее  500  млн.  Но  она  может
быть  в  сто,  в  тысячу  раз  более  значительной,  хотя  вам  это  и  неизвестно.
 Если  вы  возьмете  эту  цифру  за  меру,  а  не  за  нижний  предел  величины,  точное  зна¬
чение  которой  вам  неизвестно,  то  вы  будете  действовать  подобно  человеку,  который,
желая  измерить  высоту  стены  в  темноте  и  видя,  что  он  не  может  достать  ее  верха,  под¬
няв  руку,  скажет,  что  высота  этой  стены  два  метра,  так  как  если  бы  здесь  не  было  двух
метров,  то  его  рука  прошла  бы  выше  верха  стены.  Здесь  можно  согласиться  только  с
тем,  что  высота  стены  не  менее  двух  метров,  но  если  вы  скажете,  что  такова  ее  мера,  то
с  этиМ  уже  согласиться  нельзя.  Днем,  взяв  лестницу,  вы  сможете  измерить  эту  стену  и
узнаете,  что  высота  стены  составляет  не  два,  а  пятьдесят  метров.
 *  Ввиду  того,  что  отличие,  которое  мы  хотим  установить,  основывается  на  довольно
деликатных  соображениях,  нам  необходимо  настаивать  на  этих  первых  понятиях  и
разъяснять  их  с  помощью  многочисленных  примеров.
 «Из  того,  что  цена  является  выражением  ценности  вещей,  —  говорит  Ж.-Б.  Сэй,  —  и
из  того,  что  цена  вещи  является  мерой  полезности,  которую  этой  вещи  приписывают,
 Ш'{А  	;
 Дюпюи  не  указывает  источники  цитат  из  Ж-Б.  Сэя  и  Мак-Куллоха.  —  Ред.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 не  следует  делать  абсурдный  вывод,  что,  насильно  подняв  цену,  мы  тем  самым  опреде¬
лим  полезность  вещи.
 Меновая  ценность  или  цена  является  показателем  полезности,  которую  люди  при¬
знают  за  данной  вещью,  только  до  тех  пор,  пока  на  сделки  между  людьми  не  оказыва¬
ется  никакого  воздействия,  не  связанного  с  этой  полезностью.
 Действительно,  когда  один  человек  продает  другому  какой-либо  продукт,  он  ему
продает  полезность,  содержащуюся  в  данном  продукте;  покупатель  приобретает  этот
продукт  только  из-за  его  полезности,  из-за  того,  что  он  может  его  употребить.  Если  же
по  какой-либо  причине  покупатель  вынужден  платить  сверх  той  полезности,  которую
он  может  извлечь  из  данного  продукта,  он  оплачивает  ценность,  которая  не  существу¬
ет  и,  следовательно,  ему  не  предоставлена.
 Это  происходит  в  случаях,  когда  власти  предоставляют  некоторым  негоциантам
исключительное  право  торговли,  например,  товарами  из  Индии;  цена  на  эти  товары
выше  их  полезности.  Это  превышение  цены  выражается  в  денежной  сумме,  которая
переходит  из  кошелька  потребителя  в  кошелек  привилегированных  негоциантов  и
обогащает  одних  только  за  счет  обеднения  других  точно  на  эту  же  сумму.
 То  же  мы  наблюдаем  и  в  случае,  когда  правительство  облагает  налогом  вино  и
заставляет  его  продавать  по  15  су  за  бутылку,  вместо  10  су.  Правительство  в  этом  слу¬
чае  передает  5  су  с  каждой  бутылки  из  рук  производителей  или  потребителей  вина  в
карман  сборщика  налогов.
 Товар  в  данном  случае  является  всего  лишь  более-менее  удобным  средством
добраться  до  налогоплательщика,  и  его  текущая  ценность  состоит  из  двух  элементов:
из  реальной  ценности,  основанной  на  полезности  товара,  и  из  ценности  налога,
который  государство  сочло  возможным  заставить  население  платить  за  право  произ¬
водить,  продавать  и  потреблять  это  вино».
 Несомненно,  что  налог  не  может  ничего  добавить  к  полезности  продукта,  но
если  встать  на  точку  зрения  потребителя,  можно  сказать,  что  существование  налога
констатирует  в  данном  продукте  наличие  полезности,  превышающей  расходы  на  про¬
изводство.  Почему  все  же  бутылку  вина  покупают  за  15  су?  Потому  что  потребитель
находит  в  ней  эквивалентную  полезность.  Ведь  несмотря  на  налог,  потребитель  свобо¬
ден  решать,  купить  или  не  купить  данный  товар.  Не  во  власти  правительства  заставить
потребителя  путем  налога  платить  больше  за  полезность,  которую  он  извлечет,  при¬
обретая  данный  товар.
 Вот  как,  по  нашему  мнению,  все  происходит:  несколько  лиц  пришли  покупать  вино:
необходимость,  которую  они  испытывают  в  приобретении  этого  продукта,  для  всех
разная.  Некоторые  из  покупателей,  богатые,  зажиточные,  видят  в  этой  бутылке  такую
полезность,  что  они  купили  бы  ее  и  за  30  су,  если  бы  текущая  цена  на  рынке  их  к  этому
принудила,  другие,  менее  богатые,  не  купили  бутылку  дороже  15  су;  еще  менее  зажи-
точные  не  заплатят  и  10  су;  нуждающиеся  купят  эту  бутылку  только  за  6  су,  а  бедные  не
смогут  себе  позволить  более  4  су.
 Придя  на  рынок,  они  узнают,  что  вино  стоит  только  10  су,  но  так  как  правительство
обложило  его  налогом  в  5  су,  то  его  можно  продать  только  за  15  су1.  Что  происходит?
Все  те,  кто  ценит  приобретение  этого  вина  больше,  чем  15  су,  купят  его  и  извлекут  из
него  полезность  в  зависимости  от  того,  какое  значение  они  придают  этому  приоб¬
ретению;  те,  кто  купил  бы  вино,  если  бы  оно  стоило  10,12,13,14  су,  не  купят  его  за
 1  Это  повышение  цены  является  результатом  налога  в  том  случае,  если  налог  был  установлен  в
течение  достаточно  длительного  времени,  чтобы  привести  к  уменьшению  количества  произ¬
водимого  вина.

Жюль  Дюпюи
 95
 15;  налог  на  вино  лишает  их  возможности  его  потреблять;  и,  наконец,  те,  кто  придает
приобретению  этого  товара  значимость  меньше  10  су,  не  купят  его  и  не  купили  бы  его
ни  в  коем  случае.
 Следовательно,  есть  только  одна  категория  лиц,  для  которых  полезность  данного
товара  неоспоримо  составляет  10  су,  —  это  производители  и  продавцы  вина;  они  не
могут  извлечь  из  него  бблыную  полезность,  каков  бы  ни  был  налог;  для  тех,  кто  поку¬
пает,  она  выше  15  су;  для  тех,  кто  не  покупает,  она  ниже.
 Таким  образом,  рассматривая  факты  более  пристально,  мы  приходим  к  выводу,  что
полезность  каждого  потребляемого  предмета  различна  для  каждого  потребителя.
 Это  не  все.  Каждый  потребитель  видит  разную  полезность  в  одном  и  том  же  предмете
в  зависимости  от  количества,  которое  он  может  потребить.  Так,  покупатель,  который
купил  бы  100  бутылок  по  10  су,  купит  только  50  по  15  су  и  купил  бы  только  30  по  20  су.
 Рассмотрим  это  на  совсем  другом  примере,  чтобы  доказать,  что  это  общее  явление
и  оно  применимо  и  для  случая  определения  полезности  гражданских  сооружений.
И  следовательно,  его  нужно  учитывать  при  определении  полезности  этих  сооружений.
 Систему  водоснабжения  проводят  в  городе,  расположенном  на  высоком  месте,  что
затрудняет  подачу  воды.  Стоимость  одного  гектолитра  в  день  составляет  50  франков
при  годовом  абонементе.
 После  установки  насосов  это  же  количество  воды  стоит  всего  30  франков.
 Что  происходит?  Сначала  житель,  потреблявший  один  гектолитр,  продолжает  это
делать  и  получает  экономию  в  20  франков  на  этом  первом  гектолитре;  но  весьма  веро¬
ятно,  что  снижение  цены  побудит  его  увеличить  потребление  воды;  вместо  того,  чтобы
пользоваться  водой  экономно  для  своих  личных  нужд,  он  будет  ее  использовать  для
менее  насущных  нужд,  удовлетворение  которых  стоит  больше  30  франков,  но  меньше
50,  так  как  за  эту  цену  он  отказался  бы  от  такого  потребления.
 Таким  образом,  из  этих  двух  гектолитров  воды,  подаваемых  общественными  насо¬
сами  одному  и  тому  же  лицу,  один  имеет  полезность,  превышающую  50  франков,  а
другой  имеет  полезность,  оцениваемую  от  30  до  50  франков.
 В  результате  усовершенствования  насосов  или  вследствие  большего  потребления
воды  цена  падает  до  20  фр.;  в  этом  случае  одно  лицо  пожелает  расходовать  4  гекто¬
литра,  чтобы  мыть  свой  дом  каждый  день;  дайте  ему  воду  по  10  фр.  и  он  попросит
10  гектолитров,  чтобы  поливать  свой  сад;  при  цене  5  фр.  за  1  гектолитр  он  попросит
20  гектолитров  в  день,  чтобы  наполнить  бассейн;  за  1  фр.  ему  захочется  иметь  100  гек¬
толитров,  чтобы  сделать  фонтан,  и  т.  д.
 Если  рассматривать  вещи  таким  образом,  то,  задаваясь  вопросом  о  мере  полезности
воды,  подаваемой  общественными  насосами  этому  потребителю,  нельзя  сказать,  что
мерой  этой  полезности  являются  50  фр.  за  гектолитр,  так  как  это  цена  гектолитра,
который  он  потреблял  раньше  до  установки  насосов.  Полезность  только  одного  гек¬
толитра  может  быть  измерена  суммой  в  50  фр.
 Для  второго  гектолитра  полезность  составляет  от  50  до  30  франков;  для  двух  сле¬
дующих  полезность  составляет  от  20  до  30  фр.;  для  следующих  шести  она  составляет
от-  1Q  до  20  фр.;  для  следующих  десяти  она  составляет  от  5  до  10  фр.;  для  следующих
восьмидесяти  она  составляет  от  1  до  5  фр.
 Хотите  проверить  этот  факт?  Поднимите  цену  на  воду.  Налог  в  4  франка  на  гек¬
толитр  при  стоимости  воды  1  франк  за  гектолитр  сразу  же  приведет  к  уменьшению
потребления  воды  со  100  гектолитров  до  20;  налог  в  9  франков  сократит  потребление
с  20  до  10  гектолитров,  налог  в  19  франков  сократит  потребление  воды  от  10  до  4  гек¬
толитров  и  т.  д.,  пока  цена  не  дойдет  до  50  фр.  и  потребитель  будет  потреблять  только
1  гектолитр.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Производя  дальнейшие  вычисления,  вы  определите  полезность  этого  последнего
гектолитра,  которая  пока  вам  неизвестна.  Таким  образом,  все  потребляемые  продукты
имеют  разную  полезность  не  только  для  каждого  потребителя,  но  и  для  каждой  из
нужд,  на  удовлетворение  которых  он  употребляет  эти  продукты.  Мы  наблюдаем  это  на
каждом  шагу  при  определении  общественной  полезности.  Но  прежде  мы  хотели  бы
еще  напомнить  общие  понятия,  которые  легли  в  основу  предлагаемого  нами  метода.
 Мы  считаем  необходимым  отвергнуть  упрек,  который  нам  могли  бы  бросить  по
поводу  употребления  слова  «полезность»;  нам  могут  поставить  в  вину,  что  мы  отошли
от  научного  значения  этого  слова,  придали  ему  совершенно  новый  смысл  и  отсюда
вывели  метод  оценки,  который,  на  первый  взгляд,  кажется  довольно  сложным.
 Достаточно  напомнить,  что  различие,  которое  мы  предлагаем  вашему  вниманию,
можно  найти  у  доктора  Смита,  который  признает  две  ценности  в  одном  предмете:  его
ценность  в  потреблении,  то  есть  полезность,  как  мы  ее  понимаем,  ценность  для  того,
кто  нуждается  в  данном  продукте;  его  меновая  ценность,  то  есть  полезность  того  же
самого  продукта  для  того,  кому  нужно  его  продать.
 Мак-Куллох,  который  комментировал  труды  Смита,  отмечает  это  важное  различие
в  одном  сообщении.
 «Слово  ценность,  —  говорит  Мак-Куллох,  —  часто  употреблялось  для  обозначения
не  только  меновой  ценности  продукта  или  его  способности  к  обмену  на  другие  пред¬
меты,  добываемые  только  трудом,  но  и  его  полезности  или  свойств,  которыми  этот
предмет  обладает  и  благодаря  которым  может  удовлетворить  наши  потребности  или
способствовать  нашему  благополучию,  или  приносить  радость.  Но  очевидно,  что
полезность  товаров  —  это  качество,  отличающееся  от  его  способности  участвовать
в  обмене;  свидетельство  тому  —  способность  хлеба  нас  насыщать  и  свойство  воды
утолять  нашу  жажду.  Доктор  Смит  открыл  это  отличие  и  доказал,  как  важно  отличать
полезность  товаров  или,  как  он  ее  называл,  потребительную,  или  естественную  цен¬
ность,  от  их  меновой  ценности.
 Спутав  эти  столь  различные  качества,  мы  неизбежно  придем  к  абсурдным  выво¬
дам.
 Таким  образом,  чтобы  избежать  ошибки  в  употреблении  важного  слова  как  цен¬
ность,  будет  лучше  употреблять  его  только  в  значении  меновой  ценности  и  упо¬
треблять  слово  «полезность»  для  выражения  способности  того  или  иного  продукта
удовлетворять  наши  потребности  или  отвечать  нашим  желаниям».
 Следовательно,  мы  не  первые  отметили  важность  этого  различия,  и  пример  того,
как  определяется  полезность  дорог,  доказывает,  что  Мак-Куллох  не  ошибался,  говоря,
что,  не  учитывая  этого  различия,  можно  впасть  в  серьезное  заблуждение.
 Что  касается  более-менее  сложного  измерения  полезности,  вытекающего  из  этого
нового  определения,  то  нам  достаточно  лишь  заметить,  чтобы  оправдать  это,  что
политическая  экономия  не  является  «наукой  об  условностях»,  это  наука  позитивных
фактов  и  она  ограничивается  их  констатацией.  Надо  принимать  факты  такими,  каки¬
ми  их  нам  дает  общество.  Надо  принимать  простое,  но  не  точное,  и  отвергать  сложное,
но  верное.
 Впрочем,  так  ли  уж  реальна  простота  формулы  Ж.-Б.  Сэя?  Признавая  в  бутылке,
продаваемой  за  15  су,  полезность  всего  на  10  су  на  том  основании,  что  расходы  на  про¬
изводство  составляют  всего  10  су,  а  5  су  —  это  налог,  как  можно  измерить  полезность
одного  килограмма  чая,  продаваемого  в  Париже  по  50  фр.?
 Как  вычесть  все  налоги,  которыми  облагается  этот  продукт,  собранный  в  Китае,
проданный  на  многочисленных  прилавках,  транспортируемый  под  тремя  или  четырь¬
мя  флагами  и  прибывший  наконец  в  лавку  торговца?

ЖюльДюпюи
 97
 Впрочем,  не  будет  ли  справедливым,  вычтя  все  эти  налоги,  что  потребует  довольно
длительного  исследования  этой  отрасли  коммерции,  прибавить  долю,  которую  произ¬
водство  чая  имеет  в  распределении  налога?
 Ведь  с  целью  защиты  операций  по  закупке  и  транспортировке  государству  при¬
ходится  содержать  крейсер;  большие  расходы  несет  государство  и  на  содержание
агентов,  консулов,  послов,  представляющих  его  интересы  в  этих  отдаленных  странах.
Эти  расходы  необходимо  добавить  к  расходам  на  производство  чая.  Расходы  на  содер¬
жание  армии  в  индийской  компании  должны  быть  обязательно  добавлены  к  расходам
на  производство  сахара,  который  она  предоставляет  на  продажу.
 Расходы  государства  на  поддержку  некоторых  отраслей  производства  входят  в
себестоимость  этих  продуктов.  Для  некоторых  отраслей  производства  государство
даже  представляет  премию.
 Отсюда  следует,  что  формула  Ж.-Б.  Сэя,  простая  на  первый  взгляд,  имеет  свои  слож¬
ности.
 Величина  полезности  при  всей  своей  изменчивости  и  подвижности  очень  хорошо
известна  в  торговле  и  уже  давно  там  эксплуатируется.
 Величина  полезности  лежит  в  основе  всякой  спекуляции,  защищенной  от  конку¬
ренции  или  благодаря  секрету  производства,  или  благодаря  любому  другому  обстоя¬
тельству,  обеспечивающему  продавцу  преимущество  монополии.
 Если  себестоимость  очень  полезного  предмета  составляет  всего  один  франк  для
монопольного  производителя,  установит  ли  фабрикант  цену  в  100  фр.  на  этот  товар,
зная,  что  у  него  найдутся  покупатели  за  эту  цену?  Ни  в  коем  случае.
 Он  очень  хорошо  знает,  что  таких  покупателей  найдется  немного,  например
100  человек,  и  они  принесут  ему  прибыль  всего  в  9900  фр.  Установив  цену  на  этот
товар  в  20  фр.,  продавец  получит  1000  покупателей,  которые  принесут  ему  прибыль
1000  х  19  фр.  =  19  000  фр.
 Но  это  еще  не  все.  Так  как  производителю  известно,  что  среди  этой  тысячи  поку¬
пателей  многие  согласились  бы  заплатить  более  высокую  цену,  например  25,  30,  50,
80,100  фр.,  и  что  эти  покупатели  дадут  барыш  в  5,10,  30,60,80  фр.,  то  он  прибегает
к  бесчисленным  хитростям,  чтобы  заставить  каждого  из  них  принести  ему  как  можно
больше  прибыли.
 Один  и  тот  же  товар,  представленный  в  разных  магазинах  в  разных  формах,  очень
часто  продается  по  разным  ценам  богатым,  зажиточным  и  беднякам.
 Вино  качественное,  высокого  качества,  супервысокого  качества,  экстра,  взятое  из
одной  бочки  и  отличающееся  только  этикеткой,  продается  по  очень  разным  ценам.
 Почему  так  происходит?  Дело  в  том,  что  одна  и  та  же  вещь  имеет  разную  цену  в
глазах  разных  потребителей.
 Если  бы  существовала  только  средняя  цена,  то  это  было  бы  потерей  для  тех,  кто
лишился  бы  данного  продукта,  так  как  они  не  стали  бы  его  покупать  за  эту  цену,  и
потерей  для  продавца,  так  как  была  бы  оплачена  слишком  малая  часть  от  полезности
предоставленной  услуги.
 Мы  вовсе  не  собираемся  оправдывать  все  хитрости  торговли,  но  их  следует  изучать,
так  как  они  основаны  на  точном  знании  человеческого  сердца;  во  многих  случаях  они
содержат  больше  справедливости,  чем  можно  было  бы  ожидать,  и  даже  дают  хоро¬
шие  примеры  для  подражания.  Мы  вернемся  позднее  к  этой  теме  в  статье  «Дорожная
пошлина»,  так  как  изменчивость  полезности  одних  и  тех  же  предметов  лежит  в  основе
покупной  цены  на  все  предметы,  расходы  на  производство  которых  состоят  из  двух
частей:  одна  из  них  очень  затратоемкая,  произведенная  раз  и  навсегда,  другая  менее
дорогостоящая,  расходуемая  на  каждый  предмет.
 7  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Так,  когда  мост  построен  и  государство  устанавливает  тариф,  оно  не  учитывает
производственных  расходов:  оно  облагает  меньшим  налогом  более  тяжелую  телегу,
которая  сильнее  изнашивает  настил,  чем  экипаж  на  рессорах.  Откуда  берутся  две  раз¬
ные  цены  за  одну  услугу?  Дело  в  том,  что  бедняк  не  придает  переходу  через  мост  того
же  значения,  что  богач,  и  подняв  тариф,  государство  просто  лишит  его  возможности
пользоваться  мостом.  На  каналах,  железных  дорогах  устанавливаются  разные  тарифы
для  разных  товаров  и  пассажиров;  цены  очень  отличаются,  несмотря  на  приблизи¬
тельно  одинаковые  расходы.  В  этих  тарифах,  установленных  заранее,  законодатель
ограничивается  тем,  что  определяет  некоторые  признаки,  некоторые  особенности,
которые,  по  его  мнению,  определяют  приблизительно  полезность  услуг,  предоставля¬
емых  различным  лицам.
 В  торговле  продавец,  непосредственно  связанный  с  покупателем,  идет  дальше,  он
устраивает  ловушку  самолюбию  и  доверчивости  покупателя;  но  цель  всегда  одна  и  та
же:  заставить  платить  за  оказанные  услуги  не  их  истинную  ценность,  а  ту  ценность,  в
которую  покупатель  оценивает  эти  услуги.
 Следовательно,  если  бы  не  было  известно,  что  полезность  каждого  потребляемого
предмета  является  величиной  переменной,  то  и  не  существовало  бы  всех  этих  хитро¬
стей  и  не  было  бы  обманутых,  если  вообще  существуют  обманутые,  поскольку  они
являются  таковыми  только  по  отношению  к  затратам  производителя  на  производство
данного  продукта.  Покупатель  никогда  не  платит  за  продукт  сверх  той  величины
полезности,  которую  он  этому  продукту  приписывает.
 Короче,  политическая  экономия  должна  взять  за  меру  полезности  какого-либо
предмета  максимальную  жертву,  которую  каждый  потребитель  будет  готов  принести
для  того,  чтобы  его  приобрести.  Мы  говорим  «политическая  экономия»,  так  как  это
еще  не  является  строгой  мерой  способности  вещей  удовлетворять  нужды  людей;
было  бы  весьма  затруднительно  сказать,  кто  голоднее:  богатый,  который  согласился
бы  отдать  миллион  за  килограмм  хлеба,  или  бедный,  который,  ничего  не  имея,  кроме
жизни,  рискнул  бы  ею,  чтобы  получить  этот  хлеб.
 Но  так  как  политическая  экономия  принимает  в  расчет  только  богатство,  то  она
должна  учитывать  интенсивность  желания  только  в  денежном  выражении.  Она  печет
хлеб  только  для  тех,  кто  может  его  купить,  и  оставляет  на  попечение  социальной  эко¬
номии  заботу  снабдить  хлебом  тех,  у  кого  нет  ценностей,  чтобы  обменять  их  на  хлеб.
 Полезность,  которую  мы  только  что  рассмотрели  и  измерили,  является  абсолютной
полезностью  всего,  что  удовлетворяет  нашим  нуждам,  всего,  что  природа  поставляет
бесплатно,  как  и  всего,  что  покупается  ценой  тяжелого  труда.  Если,  потребляя  какой-
либо  предмет,  кто-то  скажет,  что  он  не  станет  покупать  его  дороже,  чем  за  30  фр.,  то,
значит,  реальная  полезность  данного  продукта  для  него  составляет  30  фр.  и  в  том
случае,  если  бы  ему  стоило  только  наклониться  и  подобрать  этот  предмет,  и  в  том,
если  бы  ему  пришлось  заплатить  за  него  20  фр.  Но  относительная  полезность  была  бы
очень  разной  для  потребителя  в  этих  случаях.  В  первом  случае  она  равнялась  бы  абсо¬
лютной  полезности  в  30  фр.,  а  во  втором  случае  она  составила  бы  не  более  10  фр.,  то
есть  разницу  между  абсолютной  полезностью  и  покупной  ценой.  Действительно,  для
удовлетворения  одной  потребности,  которая,  по  мнению  потребителя,  стоит  30  фр.,
ему  приходится  лишать  себя  20  фр.,  требуемых  для  удовлетворения  другой  потреб¬
ности.  Таким  образом  он  получает  экономию,  равную  разности  этих  двух  сумм.  Для
потребителя,  который  не  оценивает  удовлетворение  той  же  потребности  более,  чем  в
29,  или  28  фр.,  или  в  21  фр.,  полезность  составит  всего  лишь  9,  или  8,  или  1  фр.
 Полезность  будет  нулевой  для  того,  кто,  оценивая  ее  только  в  20  фр.,  не  решится
ее  приобрести.

ЖюльДюпюи
 99
 Потерю  полезности  ощутит  тот,  кто  будет  вынужден  приобрести  данный  предмет
за  20  фр.,  оценивая  его  всего  лишь  в  19,18,17.
 И  наконец,  полезность  вообще  не  была  бы  создана,  если  бы  за  предмет,  стбящий  20
фр.,  никто  не  пожелал  бы  дать  более  15  фр.;  полезность  была  бы  потеряна  для  продавца,
производство  остановилось  бы.  Отсюда  афоризм,  который  мы  будем  повторять  часто,
так  как  его  часто  забывают:  реальна  та  полезность,  которую  согласны  оплачивать.
 Мы  видим,  что,  как  правило,  относительная  или  окончательная  полезность  продук¬
та  выражается  в  виде  разности  между  жертвой,  которую  покупатель  согласен  прине¬
сти,  чтобы  приобрести  этот  продукт,  и  покупной  ценой,  которую  он  должен  заплатить
за  него1.  Из  сказанного  следует,  что  все,  что  повышает  покупную  цену,  уменьшает  на
столько  же  полезность,  а  все,  что  уменьшает  цену,  приводит  к  такому  же  увеличению
полезности.
 Предположим,  что  продажная  цена  какого-либо  предмета,  приблизительно  равная
расходам  на  его  производство,  составляет  20  фр.
 Полезность  этого  продукта,  в  зависимости  от  обстоятельств,  при  которых  он
потребляется,  может  выражаться  в  следующих  величинах  ценности:
 30,29,28,  27,26,25,24,23,22,  21,20  франков,
 и  следовательно,  в  соответствующих  обстоятельствах  полезность  составит  10,9,8,
7,6,5,4,3,2,1,0  франков.
 Если  ввести  налог  в  5  фр.,  полезность  данного  продукта  уменьшится  на  5  фр.  в
тех  же  условиях  для  всех  потребителей,  которые  ее  приобретали  за  10,9,8,7,6,5  фр.
Потеря  одинакова  для  всех.
 Что  касается  тех,  кто  не  находил  в  потреблении  данного  продукта  полезности
больше,  чем  на  4,  3,  2,1,0  фр.,  и  кто  больше  не  будет  его  потреблять  из-за  введения
налога,  то  они  потеряют  как  раз  столько  полезности,  сколько  они  в  этом  продукте
находили;  в  этом  случае  потеря  станет  для  всех  разной  и  составит  4,3,2,1,0  фр.  Таким
образом,  налог  оказывает  воздействие  не  только  на  тех,  кто  его  платит,  но  и  на  тех,  кто
потреблял  бы  данный  продукт,  не  будь  налога.  Позднее  мы  вернемся  к  рассмотрению
данного  соображения.
 Теперь  сделаем  противоположное  предположение.  Предположим,  что  расходы  на
производство  и,  следовательно,  на  приобретение  товара  уменьшились  на  5  фр.  и  все,
что  стоило  20  фр.,  стоит  теперь  не  больше  15.  Ясно,  что  покупатели,  которые  при  цене
в  20  фр.  имели  полезность  в  10,9,8,7,6,5,4,  3,  2,1  фр.,  получают  при  тех  же  обстоя¬
тельствах  полезность  в  15,14,13,12,11,10,9,8,7,6  фр.
 В  результате  у  покупателей  остается  лишних  5  фр.  на  удовлетворение  других
потребностей.  Но  это  еще  не  все.  После  снижения  цены  данный  предмет  стал  доступен
для  тех,  кто  раньше  оценивал  его  в  20,19,18,17,16,15  фр.  и  не  покупал  за  прежнюю
 1  Заблуждение  физиократов,  которые  утверждали,  будто  бы  промышленники  и  фабриканты  не
производят  полезность,  так  как  производственные  расходы  поглощают  полезность,  произво¬
димую  ими,  заключается  в  том,  что  они  исходят  из  ложной  меры  полезности,  основанной  на
расходах  на  производство.
 Если  вы  скажете,  что  перевозка  партии  бургундского  вина  в  Париж  не  имеет  другой  полез¬
ности,  кроме  той,  за  которую  вы  заплатили  извозчику,  то  есть  15  фр.,  вы  будете  вправе  заклю¬
чить,  что  извозчик  не  произвел  никакой  полезности,  так  как  эти  15  фр.  ушли  на  нужды  самого
извозчика  и  его  лошадей.  Но  если  вы  признаете,  что  среди  покупателей  бургундского  вина
нашлось  бы  немало  таких,  которые  заплатили  бы  значительно  больше  15  фр.,  если  бы  потре¬
бовалось,  то  есть  сверх  установленной  цены,  то  вы  увидите,  что  этот  извозчик,  его  телега  и
дорога,  которой  он  воспользовался,  могли  бы  произвести  значительно  большую  полезность.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 цену.  Следовательно,  появляются  новые  потребители.  Какова  для  них  станет  полез¬
ность  от  продукта?  По-прежнему  разность  между  абсолютной  полезностью  и  покуп¬
ной  ценой:  5,4,3,2,1,0  фр.
 Следовательно,  снижение  цены  дает  разную  полезность  для  каждого  из  новых
потребителей.
 В  общем,  всякое  повышение  или  понижение  цены  уменьшает  или  увеличивает
полезность  на  величину,  равную  этому  изменению,  для  покупателей,  которые  оста¬
ются  потребителями  данного  товара  в  обоих  случаях;  для  тех  же,  кто  уходит  из  числа
потребителей  или  вновь  становится  потребителем,  потерянная  или  приобретенная
полезность  равна  прежней  или  новой  относительной  полезности  для  них  данного
продукта.
 Эта  формула  скрыто  содержит  меру  любого  вида  полезности,  включая  обществен¬
ную  полезность,  которая  ничем  не  отличается  от  других  видов  полезности.
 Теперь  мы  переходим  к  рассмотрению  проблемы  общественной  полезности.
Остановимся  немного  на  том,  в  чем  мы  согласны  и  в  чем  расходимся  по  данному
вопросу  с  предшественниками.
 Ж-Б.  Сэй  сказал:
 «Дороги  и  каналы  являются  весьма  затратоемкими  общественными  сооружениями,
даже  в  тех  странах,  где  их  строили  разумно  и  экономно.
 Тем  не  менее,  вероятно,  выгоды,  получаемые  обществом  от  этих  сооружений,  в
большинстве  случаев  значительно  превышают  по  своей  значимости  годовой  расход,
связанный  с  их  использованием.
 Чтобы  убедиться  в  последнем,  нужно  обратиться  к  сказанному  мною  относительно
создания  ценности  за  счет  коммерческих  операций,  организации  перевозок  из  одного
места  в  другое  и  о  принципе,  согласно  которому  любая  экономия  на  производствен¬
ных  расходах  оборачивается  доходом  для  потребителя.
 В  связи  с  этим,  если  подсчитать  стоимость  перевозки  всех  товаров  и  продуктов
питания,  осуществляемой  ежегодно  на  этой  дороге,  если  бы  она  не  была  построена,
и  сравнить  огромные  расходы  на  транспорт  с  настоящими  расходами  при  наличии
дороги,  то  разность  сумм  расходов  составит  сумму  дохода,  извлекаемого  потребителя¬
ми  этих  продуктов  питания  и  товаров,  реальную  и  полную  выгоду  для  нации.
 Было  бы  неверным  исходить  из  того,  что  при  отсутствии  дороги  транспортные  рас¬
ходы  не  были  бы  столь  велики,  как  здесь  предполагается,  так  как  большинство  пере¬
возок  в  этом  случае  не  осуществлялось  бы  и  люди  обошлись  бы  без  товаров,  которые
перевозятся  в  настоящее  время.
 Обходиться  без  вещей,  на  которые  мы  не  имеем  возможности  потратиться,  —  не
значит  быть  богатым.  Каждый  потребитель  бесконечно  беден  по  отношению  к  продук¬
ту,  который  слишком  дорог,  чтобы  его  потреблять;  богатство  потребителя  возрастает
относительно  этого  продукта  по  мере  уменьшения  его  ценности».
 Этот  метод  оценки  общественной  пользы  наиболее  широко  применим.
 Заметим,  что  данный  метод  полностью  отходит  от  измерения  полезности,  осно¬
ванного  на  производственных  расходах.  В  данном  случае  общественная  полезность
измеряется  с  учетом  уменьшения  этих  расходов,  как  это  и  должно  быть  в  действитель¬
ности.
 Следовательно,  между  этими  двумя  определениями  имеется  противоречие,  чего  не
наблюдается  в  нашем  определении  полезности.
 Общий  принцип,  который  мы  только  что  описали,  являясь  верным  по  сути,
настолько  несовершенен  по  форме  и  в  деталях,  что  может  привести  только  к  ошибоч¬
ным  результатам.

ЖюльДюпюи
 101
 Мы  продемонстрируем  это  на  примере,  заимствованном  из  статьи,  помещенной
в  «Анналах  путей  сообщений»,  где  г-н  Навье  рассматривает  тот  же  вопрос,  буквально
применив  формулу  Ж.-Б.  Сэя  (1832  г.,  1-е  полугодие).
 Этот  способ  подсчета  был  общеупотребительным,  и  если  нам  понадобятся  другие
примеры,  мы  не  будем  испытывать  в  них  недостатка.
 «Правительство,  —  говорит  г-н  Навье,—  с  помощью  средств,  взимаемых  с  нало¬
гоплательщиков,  произвело  расходы  на  строительство  какого-либо  сооружения  и
будет  вынуадено  из  этих  же  средств  оплачивать  расходы  на  обслуживание  данного
сооружения.  Оно  устанавливает  пошлину  с  целью  вернуть  себе  затраченные  средства
и  обеспечить  оплату  новых  расходов,  которые  на  него  ложатся.
 Нетрудно  понять,  что  для  того  чтобы  эта  операция  не  была  обременительной
для  налогоплательщиков,  годовая  экономия  на  транспорте  должна  быть,  по  крайней
мере,  равной  проценту  на  затраченный  капитал  и  расходам  на  обслуживание  вместе
взятым.
 Это  примечание  устанавливает  предел  на  тоннаж,  ниже  которого  данное  предпри¬
ятие  не  могло  бы  осуществляться  без  убытка.
 С  целью  уточнения  данных  понятий  мы  применим  их  к  сооружению  каналов  и
примем  следующие  данные.
 Расход  на  строительство  одного  лье  большого  навигационного  канала  —  590000  фр.,
а  с  учетом  расходов  на  ведение  дел  и  выплату  процентов,  где  годовой  процент  состав¬
ляет  35000  фр.,  расход  составляет  уже  700  000  фр.
 Расходы  на  ежегодное  техническое  обслуживание,  на  ведение  дел  и  администра¬
цию  на  одно  лье  того  же  канала  составляют  10  000  фр.
 Расходы,  оплачиваемые  коммерсантами  за  перевозку  одной  бочки  товаров  на  одно
лье  по  дороге,  составляют  1  фр.,  по  каналам  —  0.13  фр.,  не  считая  пошлины.  Экономия
в  случае  использования  водного  транспорта  составляет  0.87  фр.
 Согласно  этим  данным,  можно  без  убытка  для  государства  предпринять  строитель¬
ство  канала  в  любом  направлении,  где  количество  ежегодно  перевозимых  по  этому
каналу  товаров  могло  бы  составить  45  000/  0.87  или  52  000  бочек.
 Если  тоннаж  более  значителен,  государство  ежегодно  получит  сумму  прибыли,
равную  произведению  0.87  фр.  на  число  бочек,  превышающую  52  000  фр.».
 Ошибочность  этих  расчетов,  произведенных,  впрочем,  по  формуле  Ж-Б.Сэя,
заключается  в  применении  ко  всем  бочкам,  транспортируемым  по  каналу,  величины
полезности,  которая  является  точной  только  для  очень  небольшого  числа  из  них.
Таким  образом,  общественная  полезность  канала  преувеличивается  в  огромных  про¬
порциях.  Следовательно,  мы  приходим  к  совершенно  ложным  результатам,  что  может
иметь  самые  серьезные  последствия  для  общественного  благосостояния.
 Прежде  всего  непонятно,  почему  при  данном  измерении  полезности  эталоном
сравнения  служит  дорога?  Если  бы  параллельно  реке  с  затрудненным  и,  следователь¬
но,  дорогостоящим  судоходством  был  сооружен  боковой  канал,  то  в  этом  случае,
очевидно,  для  некоторого  количества  товаров  цена  перевозки  по  этой  реке  должна
была  бы  сравниваться  с  ценой  перевозки  по  каналу,  чтобы  установить  приносимую
им  полезность.
 Построив  железную  дорогу,  что  мы  возьмем  за  эталон  сравнения:  шоссейную  доро¬
гу  или  канал?  И  наконец,  с  чем  сравнивать  перевозку  по  дороге?
 Наш  метод  разрешает  все  эти  затруднения.  Объясним  это  на  серии  примеров,  срав¬
нивая  их  с  предыдущими.
 Один  город  потребляет  ежегодно  10  000  тонн  камня  на  строительство  и  ремонт
зданий.  За  каждую  тонну  камня  платят  20  фр.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Это  общая  сумма  всех  производственных  расходов,  которую  мы  ниже  рассмотрим
подробнее.
 Строится  новый  путь  сообщения,  это  может  быть  и  канал,  если  угодно,  или  любой
другой  объект;1  создание  этого  нового  пути  или  устройства  привело  к  сокращению
производственных  расходов  на  одну  тонну  камня  с  20  до  15  фр.  В  данном  случае  мы
говорим,  что  мерой  полезности  канала  являются  5  фр.,  то  есть  величина,  на  которую
снизилась  цена  за  тонну  камня,  умноженная  на  10  ООО  тонн  потребляемого  прежде
камня,  то  есть  50  ООО  фр.
 Здесь,  как  вы  видите,  мы  совсем  не  сравниваем  транспортные  расходы  на  новом  и
старом  путях  сообщения,  мы  сравниваем  производственные  расходы.  Это  составляет
капитальное  различие  между  двумя  методами.  Таким  образом,  в  этом  примере  может
случиться,  что  цена  за  транспортировку  камня  по  новому  пути  сообщения  станет
выше,  чем  по  старому,  так  как  новый  путь  длиннее;  но  это  повышение  цены  будет
компенсировано  с  помощью  других  факторов.
 Предположим,  что  прежняя  цена  в  20  фр.  состоит  из  следующих  элементов:
 добыча  камня,  выплата  компенсации  за  пользование  карьером  	16 	фр.
 перевозка  на  короткое  расстояние  (например,  на  4  лье) 	4 	фр.
 сумма  прежних  производственных  расходов 	  20 	фр.
 Теперь  рассмотрим  другое  обстоятельство.
 Каменоломни  на  пути  канала  обеспечивают  легкую  добычу  камня,  но  раньше  они
не  разрабатывались,  или  камень  из  этих  карьеров  не  привозили  в  город  из-за  их  уда¬
ленности.
 В  этом  случае  использование  данного  канала  дает  в  настоящее  время  следующие
 цены:
 добыча 	2 	фр.
 перевозка  на  дальнее  расстояние  (100  лье) 	13 	фр.
 сумма  производственных  расходов  в  настоящий  момент 	15 	фр.
 Мы  видим,  что  раньше  перевозка  камня  стоила  всего  4  фр.,  а  новая  цена  перевозки
составляет  13  фр.  Таким  образом,  пользуясь  терминологией2  Ж.-Б.  Сэя,  если  сравни¬
вать  только  транспортные  расходы,  мы  пришли  бы  к  выводу,  что  канал  дает  потерю
полезности  в  9  фр.  Согласно  методу  г-на  Навье,  мы  пришли  бы  к  следующему  выводу:
перевозка  одной  тонны  камня  по  каналу  на  расстояние  100  лье  стоит  всего  13  фр.,  а
транспортировка  того  же  количества  на  то  же  расстояние  по  шоссе  стоила  бы  100  фр.,
следовательно,  полезность  канала  составляет  87  фр.  на  тонну,  в  то  время  как  в  действи¬
тельности  она  составляет  всего  5  фр.,  то  есть  на  самом  деле  она  в  17  раз  меньше.
 Мы  могли  бы  предположить,  что  камень  привозят  из  еще  более  дальних  мест,  но
если  этот  камень  обходится  дешевле  20  фр.,  то  он  может  заменить  камень,  привоз¬
имый  из  прежних  карьеров.  Таким  образом,  когда  камень  будет  стоить  19  фр.  при
транспортных  расходах  в  17  фр.,  полезность  канала  составит  всего  1  фр.,  в  то  время
как  по  методу  г-на  Навье  она  составила  бы  более  113  фр.  (0.87  фр.,  умноженные  на  то
число  лье,  на  которое  был  перевезен  камень).
 Это  вовсе  не  исключение,  которым  можно  было  бы  пренебречь.  Дело  обстоит  таким
образом  почти  всегда.  Если  рассмотреть,  как  снабжается  продукцией  какой-нибудь
центр  потребления,  то  мы  сможем  наблюдать,  что  он  снабжается  по  ряду  расходящих¬
ся  радиусов,  образующих  некую  площадь  вокруг  этого  центра.  При  создании  нового,
 1  Это  может  быть  какое-нибудь  рабочее  оборудование  или  машина.
 2  Мы  говорим  «терминология»,  так  как,  ссылаясь  на  принципы,  излагаемые  Ж.-Б.  Сэем,  мы
видим,  что  этот  экономист  сравнивает  производственные,  а  не  транспортные  расходы.

Жюль  Дюпюи
 103
 более  экономичного  пути  сообщения,  этот  последний  не  только  заменяет  собой
параллельный  радиус,  обеспечивавший  ранее  поставку  товаров  в  центр  потребления,
он  начинает  конкурировать  и  с  другими  расходящимися  радиусами,  так  как  его  цена
позволяет  центру  пользоваться  гораздо  более  удаленными  источниками  обеспечения.
 Таким  образом,  когда  после  дорог  появляется  канал,  он  может  обеспечивать  пере¬
возки  при  условии,  что  другие  производственные  расходы  не  изменяются,  на  расстоя¬
ния,  в  0—7  раз  превышающие  прежние.
 По  каналу  можно  перевозить  грузы  на  расстояния,  в  20  и  в  100  раз  превышающие
прежние,  при  наличии  некоторых  обстоятельств,  обеспечивающих  более  дешевую
продукцию.
 Из  сказанного  следует,  что,  как  правило,  результатом  сооружения  нового,  более
экономичного  пути  сообщения  является  возможность  изменить  источники  снабже¬
ния,  и,  таким  образом,  сравнение  между  ценой  за  транспортировку  по  каналу  и  по
параллельной  дороге  неизбежно  приводит  к  ложным  выводам  для  огромного  боль¬
шинства  товаров.  Та  же  мысль  подтверждается  и  дальнейшими  рассуждениями.
 Итак,  конечной  целью  любого  пути  сообщения  должно  быть  уменьшение  не  транс¬
портных  расходов,  а  производственных  расходов1.
 Можно  извлечь  выгоду,  проделав  путь  в  40  км  по  какой-либо  дороге  для  приобре¬
тения  того  или  иного  товара,  вместо  того,  чтобы  проехать  10  км  по  другой  дороге  за
теми  же  товарами.
 Полезность,  полученная  от  потребления  новых  предметов,  которые  приходят  на
смену  прежним,  равна  разности  цен,  умноженной  на  ранее  потребляемое  количе¬
ство.
 Мы  говорим  «ранее  потребляемое  количество»,  так  как  здесь  заложено  основное
ограничивающее  условие,  несоблюдение  этого  условия  может  привести  к  серьезным
заблуждениям.
 Эффект  канала  относительно  перевозки  камня,  заключающийся  в  уменьшении
производственных  расходов  на  5  фр.  и  в  создании  полезности  в  50  000  фр.  на  10  000
тонн  перевезенного  груза,  этим  не  ограничивается.  Это  снижение  цены  неизбежно
сделает  камень  доступным  для  применения  в  других  целях;  во  многих  сооружениях  он
заменит  кирпич,  лес;  немощеные  улицы  будут  вымощены  и  т.  д.  Таким  образом,  потре¬
бление  камня  с  10  000  тонн  возрастет,  быть  может,  до  30  000  тонн.
 Итак,  до  введения  в  действие  канала  потребляли  10  000  тонн  камня  за  20  фр.,  после
его  введения  в  действие  будут  потреблять  30  000  тонн  за  15  фр.
 Равняется  ли  пяти  франкам  полезность,  полученная  для  этих  новых  20000  тонн
так  же,  как  и  для  первых  10000  тонн?  Соображения,  которые  мы  представили  отно¬
сительно  полезности  вообще,  показывают,  что  этого  не  может  быть.  Поскольку  новые
покупатели  не  покупали  этот  камень,  когда  он  стоил  20  фр.,  значит,  они  не  находили
его  полезность  равной  20  фр.;  они  не  получали  относительной  выгоды,  которую
составляет  относительная  полезность.
 Теперь  они  покупают  камень  по  15  фр.,  но  среди  них  есть  такие,  которые  придают
так  мало  ценности  потреблению  этого  материала,  что  отказывались  бы  от  него  при
повышении  цены  всего  на  1  фр.  Следовательно,  для  них  относительная  полезность,
выгода,  меньше  1  фр.
 Другие  отказались  бы  от  покупки  этого  материала  только  при  повышений  цены
на  2  фр.  Для  них  полезность  составляет  от  1  до  2  фр.  Одним  словом,  чтобы  узнать
 1  Под  производственными  расходами  мы  понимаем  затраты,  которые  делают  предмет  доступ¬
ным  для  употребления.

104
 Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 полезность  каждой  потребляемой  тонны,  нужно,  чтобы  каждый  потребитель  проявил
интенсивность  своего  желания  приобрести  этот  материал  через  цену,  которая  застави¬
ла  бы  его  от  него  отказаться.  В  этом  случае  было  бы  очень  легко  произвести  подсчет.
Предположим,  что  налог  в  1  фр.  на  этот  камень,  производственные  расходы  которого
составляют  15  фр.,  отнял  у  канала  7  ООО  тонн  камня;  мы  не  слишком  ошибемся,  сказав,
что  полезность  этой  перевозки  составит  1  фр.  Новый  налог  в  2  фр.  приведет  к  исчез¬
новению  еще  5  ООО  тонн.
 Таким  образом,  остается  5  ООО  тонн,  для  которых  полезность  может  быть  оценена
максимум  в  2  фр.
 Соотнеся  с  налогом  количество  потерянного  груза,  мы  придем  для  новых  20  ООО  тонн
камня,  перевозимых  по  каналу,  к  следующим  результатам:1
 7000  тонн  по  1  фр 	7000 	фр.
 5000  тонн  по  2  фр 	10000 	фр.
 4000  тонн  по  3  фр 	12000 	фр.
 3000  тонн  по  4  фр 	12  000  фр.
 1000  тонн  по  5  фр 		 5000 	фр.
 20  000  тонн 	46  000  фр.
 Таким  образом,  мы  получим  среднюю  полезность  в  2.3  фр.  вместо  5  фр.,  которую
мы  получили  бы  при  подсчете,  основанном  только  на  уменьшении  производственных
расходов.  Если  прибавить  к  этой  пользе  46  000  фр.  еще  50  000  фр.,  соответствующие
первоначально  потребляемым  10  000  тоннам,  которые  мы  могли  бы  включить  в  ту
же  формулу,  поскольку  они  теряются  с  установлением  налога  в  5  фр.,  то  мы  получим
цифру  9о  000  фр.,  что  составляет  общую  относительную  полезность  для  данного  вида
перевозок.
 Формула  г-на  Навье  дала  бы  30  000  х  87  =  2  610  000  фр.
 Не  является  ли  необходимым,  прежде  чем  предпринять  строительство  канала,
знать,  какая  величина  полезности  является  достоверной?
 До  сих  пор  мы  занимались  товарами,  которые  уже  потреблялись  частью  населе¬
ния.
 Но  при  состоянии  цивилизации,  которой  достигли  в  настоящее  время  европейские
нации,  наряду  с  основными  потребностями,  которые  люди  испытывали  во  все  времена,
родилось  бесконечное  множество  новых  потребностей,  изменяющихся  в  зависимости
от  страны,  климата,  обычаев.  Человеческая  деятельность  разнообразила  предметы,
служащие  для  удовлетворения  тех  же  потребностей.  Таким  образом,  открытие  ново¬
го  пути  сообщения,  такого  дешевого,  как  канал,  или  такого  быстрого,  как  железная
дорога,  привело  к  появлению  совершенно  новых  изделий  в  тех  странах,  которые  они
пересекают.  Вот  черепица  заменяет  солому  на  всех  домах  этой  деревни,  д!алее  на  смену
черепице  приходит  шифер.  У  богатого  человека  появятся  превосходные  вина,  хотя  в
его  стране  производят  только  плохие.  Бедняк,  который  пил  только  воду,  может  теперь
потреблять  пиво.  Морская  рыба  теперь  будет  продаваться  не  только  в  соленом,  но  и  в
свежем  виде.  Известь  будет  заменена  алебастром;  вместо  кирпича  будут  пользоваться
камнем  и  т.д.  Как  измерить  полезность  этих  новых  товаров,  которые  не  потреблялись
до  введения  в  действие  нового  пути  сообщения?
 Выше  мы  рассматривали,  как  Ж.-Б.  Сэй  отвечает  на  этот  вопрос:  «Каждый  потре¬
битель  бесконечно  беден  относительно  продукта,  который  для  него  слишком  дорог,
 1  Для  удобства  объяснения  мы  производим  расчет  методом  разностей  вместо  дифференциаль¬
ного  исчисления.  Те,  кто  знаком  с  началом  этого  исчисления,  увидят  в  дальнейшем,  как  точ¬
ность  может  заменить  приблизительность.  В  конце  главы  приведена  точная  формула  расчета.

Жюль  Дюпюи
 105
 чтобы  его  потреблять;  его  богатство  возрастает  относительно  этого  продукта  по  мере
уменьшения  его  ценности».
 И  этот  знаменитый  экономист  считает  необходимым  учитывать  полезность  этих
товаров  тем  же  способом,  что  и  других,  вычислив  разницу  между  транспортными  рас¬
ходами  для  случая,  когда  дорога  еще  не  построена,  и  транспортными  расходами  при
наличии  дороги,  какой  бы  огромной  ни  была  эта  разница.
 В  данном  случае  преувеличение  оценки  роли  транспорта  бросается  в  глаза.  Этот
шифер,  неизвестный  до  введения  в  действие  новой  дороги  или  нового  канала  и
стбящий  теперь  20  фр.  за  тысячу,  возможно,  стоил  бы  200  фр.,  300  фр.  и  даже  1  000  фр.,
не  будь  канала,  так  как  в  шиферных  карьерах  до  того,  как  мимо  них  стал  проходить
канал,  не  была  налажена  разработка  шифера,  и  если  все  же  кто-то  добывал  там  шифер,
то  ему  приходилось  его  вывозить  на  спине  мула.
 Но  можно  ли  сделать  вывод,  что  полезность  услуги,  предоставляемой  каналом,
составляет  980  фр.  на  1000  шифера  на  том  основании,  что  шифер  стоил  бы  1000  фр.,
когда  все  без  него  обходились,  и  что  он  стоит  20  фр.  сегодня,  когда  все  им  пользуются?
 Легко  убедиться  в  обратном,  так  как  может  случиться,  что  налог  в  10  фр.  на  каждую
1000  шифера  приведет  к  уменьшению  потребления  шифера  наполовину;  половина
потребителей  шифера  вернется  к  черепице,  а  раз  так,  то  вы  можете  сказать,  что  для
половины  перевозок  шифера  полезность  не  составляет  10  фр.  на  тысячу;  наконец,
если  бы  налог  в  20  фр.  окончательно  изгнал  шифер  с  рынка,  вы  могли  бы  сказать,  что
для  второй  половины  перевозок  шифера  полезность  не  составляет  20  фр.
 Следовательно,  эта  полезность  в  980  фр.,  основанная  на  цене,  которую  стоил
бы  шифер,  является  совершенно  вымышленной;  нет  иной  полезности,  кроме  той,
которую  люди  согласны  оплачивать.  Это  афоризм  политической  экономии,  который
нужно  все  время  держать  в  уме  при  решении  всех  подобных  вопросов.
 Если  на  производство  какой-либо  продукции  вы  затратили  труда  на  1  000  фр.  и  не
находите  на  этот  товар  покупателя,  который  согласился  бы  заплатить  за  него  больше
100  фр.,  вы  потеряли  полезность  на  900  фр.
 Для  новых  транспортируемых  товаров,  а  также  для  прежних,  потребление  которых
возросло,  мерой  полезности  является  не  уменьшение  производственных  расходов,  а
самый  низкий  налог,  которым  нужно  было  бы  обложить  эти  товары,  чтобы  помешать
их  перевозке  по  новому  пути  сообщения.
 Эту  последнюю  меру  можно  применить  и  к  старым  перевозимым  товарам,  так  как
для  них  налог,  который  они  могли  бы  выдержать,  очевидно,  равен  уменьшению  рас¬
ходов  на  производство.  Впрочем,  данная  мера  применима  не  только  к  путям  сообще¬
ния.  Она  может  быть  применена  ко  всему;  к  средствам  производства  и  к  их  продукции.
Следовательно,  можно  сказать,  что  мерой  полезности  изделия  является  налог,  который
воспрепятствовал  бы  его  потреблению.
 Чтобы  определить  полезность  большого  числа  изделий  или  машины,  производя¬
щей  их,  достаточно  найти  сумму  полезности  каждого  из  них.  Проще  всего  это  можно
сделать  следующим  образом.
 Предположим,  что  все  сходные  изделия,  общую  полезность  которых  нужно  опреде¬
лить,  обложены  налогом,  возрастающим  на  незначительные  суммы.  С  каждым  увеличе¬
нием  налога  некоторое  количество  товаров  исчезает  из  потребления.  Это  количество,
умноженное  на  налоговую  ставку,  даст  величину  полезности  в  денежном  выражении.
Увеличивая  таким  образом  налог  до  тех  пор,  пока  больше  не  останется  потребителей,
и  сложив  все  частные  произведения,  получим  общую  полезность  предметов.
 Поясним  эту  формулу  на  одном  примере.  Нужно  узнать  полезность  пешеходного
моста,  движение  по  которому  бесплатно,  а  число  переходов  в  год  составляет  2  080  000.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Предположим,  что  пошлина  за  переход  моста  в  0.01  фр.  приведет  к  уменьшению  числа
переходов  на  330  ООО,  что  пошлина  в  0.02  фр.  сократит  это  число  на  294  000,  и  т.  д.
Можно  сказать,  что  для  330  000  переходов  полезность  составит  около  0.01  фр.,  а  для
294  000  переходов  она  составит  0.02  фр.
 Таким  образом,  можно  составить  следующую  таблицу.
 Число  переходов
 Пошлина,  фр.
 Полезность,  фр.
 ЗЗОООО
 0.01
 3300
 294000
 0.02
 5880
 260000
 0.03
 7800
 228000
 0.04
 9120
 198000
 0.05
 9900
 170000
 0.06
 10200
 144000
 0.07
 10080
 120000
 0.08
 9600
 98000
 0.09
 8820
 78000
 0.10
 7800
 60000
 0.11
 6600
 44000
 0.12
 5280
 30000
 0.13
 3900
 18000
 0.14
 2520
 8000
 0.15
 1200
 2  080000
 102  000
 Следовательно,  для  общества  абсолютная  полезность  моста  составляет  102  000  фр.
Мы  получим  относительную  полезность,  вычтя  расходы  на  обслуживание  и  про¬
цент  с  капитала,  потраченный  на  строительство.  Если  эта  сумма  достигнет  или  пре¬
высит  102000  фр.,  это  будет  означать,  что  стройка  не  создала  полезности,  разность
выразит  понесенный  убыток.  Таков  будет  расчет  для  бесплатного  перехода.  При
наличии  пошлины  за  пользованием  мостом  нужно  взять  только  цифры  ниже  тари¬
фа!  Таким  образом,  при  пошлине  0.05  фр.  абсолютная  полезность  моста  выражается
суммой  десяти  последних  цифр,  или  66  000  фр.;  потеря  полезности  выражена  суммой
пяти  первых  цифр  и  составляет  36  000  фр.  Произведение  пошлины  0.05  фр.  на  770  000
переходов  составит  38  500  фр.
 В  данном  случае  возможная  полезность  моста  распределяется  следующим  образом:
 для  того,  кто  взимает  пошлину 				38 	500 	фр.
 для  прохожих  (66  000—38  500) 	« 	    27 	500 	фр.
 потеря  полезности  от  1  310  000  переходов,  которые  имели  бы  место,  не  будь
пошлины  .. 	        „...36 	000 	Фр.
 Итого  102  000  фр.
 По  мере  увеличения  пошлины  полезность  моста  уменьшается,  она  становится
нулевой  одновременно  с  взиманием  пошлины  0.15  фр.,  так  как  мост  больше  никто  не
переходит,  и  потеря  полезности  может  достичь  таким  образом  102  000  фр.  Вытекает
ли  отсюда,  что  пошлина  должна  быть  очень  низкой  или  что  ее  не  должно  быть  вовсе?
 Наш  вывод  будет  иным,  когда  мы  перейдем  к  рассмотрению  тарифов,  но  мы  наде¬
емся,  что  нам  удастся  сделать  очевидной  необходимость  изучения  величины  тарифов
с  целью  обеспечить  одновременно  наибольшую  полезность  от  сооружения  и  получить
средства  для  покрытия  расходов  на  содержание  объекта  и  выплаты  процентов  на
капитал.
 Если  вместо  пешеходного  моста  мы  рассмотрим  случай  моста  для  перевозок,
то  будет  достаточным  применить  аналогичный  расчет  для  каждой  статьи  тарифа

ЖюльДюпюи
 107
 к  всадникам,  экипажам  на  рессорах,  телегам  и  тд.  и  просуммировать  все  величины
полезности.
 Тип  расчета,  который  мы  вам  предложили,  носит  общий  характер.  Вместо  «пере¬
ходов»  пишите  в  таблице  «пар  чулок»,  и  вы  точно  таким  же  образом  определите
полезность  от  чулочного  производства.  Если  вы  предположите,  что  налогом  облага¬
ется  только  данный  способ  производства  чулок,  вы  получите  цифру,  которая  заставит
полностью  прекратить  использование  этой  машины  и  вернуться  к  чулкам,  вязанным
на  спицах.  Оюжив  величины,  которые  меньше  данной  цифры,  вы  получите  полез¬
ность,  приносимую  изготовлением  чулок.
 Идите  дальше,  предположите,  что  налогом  облагается  все  чулочное  производство,
независимо  от  технологии.  И  когда  вы  в  своих  расчетах  дойдете  до  того,  что  исчезнет
последняя  пара,  то  путем  сложения  получите  цифру,  выражающую  полезность  от
изготовления  чулок.
 Если  бы  требовалось  определить  полезность  езды  по  королевским  и  департамент¬
ским  дорогам,  следовало  бы  также  предположить  постепенное  повышение  налога  на
дорожное  движение,  что  привело  бы  в  результате  к  постепенному  исчезновению  части
тоннажа  из  общего  объема  перевозок  по  данной  дороге  в  50  млн  тонн.  Каждая  тонна,
умноженная  на  налог,  который  помешал  бы  ее  перевозке,  даст  величину  полезности
движения  по  данной  дороге.
 Мы  видим,  что  общая  цифра  не  имеет  никакого  отношения  к  500  млн  производ¬
ственных  расходов.
 Нам  остается  теперь  показать,  что  наша  формула  полная,  что  она  выражает  всю
полезность  рассматриваемых  предметов  и  к  ней  нечего  добавить.
 Часто  случается,  что  с  уменьшением  расходов  на  производство  какого-либо  пред¬
мета,  конкуренция  приводит  к  уменьшению  на  тот  же  уровень  цены  на  данный  или
сходный  предмет.
 Так,  если  по  каналу  перевозят  уголь,  полезность  угля  в  точности  соответствует
нашей  формуле.  Но  наличие  угля  на  рынке  приводит  в  результате  конкуренции  к
уменьшению  цены  на  дрова,  которые  не  перевозятся  по  каналу.  При  снижении  цены
на  2  фр.  за  кубометр  дров  и  при  потреблении  100  000  кубометров  не  должны  ли  мы
сказать,  что  мы  обязаны  каналу  величиной  пользы  в  200  000  фр.?
 Но  случается,  что  в  результате  крупных  перевозок  дров  по  каналу,  дрова,  потребля¬
емые  на  месте  их  производства,  дорожают.  Отсюда  жалобы  на  канал.  Люди  говорят:
«Этот  канал  очень  полезен  другим  странам,  но  для  нас,  кто  платит  за  дрова  на  2  фр.
дороже,  канал  обходится  ежегодно  в  200  000  фр.  На  эти  200  000  фр.  нужно  уменьшить
величину  полезности  канала».
 Часто  говорят,  что  пути  сообщения  увеличивают  доход  и  стоимость  владений,
мимо  которых  они  проходят,  а  также  доходы  от  налогов  и  тд.
 Не  вдаваясь  в  детали  этих  косвенных  последствий,  легко  показать,  что  их  мера
входит  в  предыдущую  формулу;  это  не  что  иное,  как  изменения  распределения  обще¬
ственных  богатств,  которые  мы  не  должны  учитывать,  так  как  выигрыши  и  потери
компенсируются.  Говоря,  что  мы  не  должны  это  учитывать,  мы  имеем  в  виду  только
расчет  величины  полезности.  Что  касается  государства,  то  оно,  наоборот,  должно
всерьез  заняться  этими  явлениями.
 Создается  новый  путь  сообщения.  Одновременно  с  тем,  что  это  приносит  полез¬
ность  в  10  млн  для  общества  в  целом,  один  миллион  переходит  из  кармана  Пьера
в  карман  Жака.  Хотя  сначала  это  всего  лишь  частный  случай  невезения,  это  может
вызвать  контрудар  против  общественного  благосостояния;  в  интересах  государства
помешать  этому,  как-то  исправить  или  смягчить.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Условием  увеличения  или  уменьшения  полезности  является  в  случае,  если  нет
изменения  качества,  уменьшение  или  увеличение  производственных  расходов.  Если
меняется  только  продажная  цена,  потребитель  выигрывает  то,  что  теряет  произво¬
дитель,  или  наоборот.
 Так,  в  случае,  когда  предмет,  производственные  расходы  на  который  составляют
20  фр.,  продается  за  50  фр.,  вследствие  монополии  или  привилегий,  производитель
отнимает  30  фр.  у  всех,  кто  приобретает  данный  предмет.  Если  же  какое-либо  обсто¬
ятельство  вынуждает  производителя  понизить  цену  за  него  на  10  фр.,  то  его  доход
уменьшается  на  10  фр.  на  каждый  предмет,  а  доход  каждого  покупателя  увеличивается
на  10  фр.  Здесь  наблюдается  компенсация,  но  полезность  не  создается.  Полезность
была  бы  создана  лишь  в  том  случае,  если  бы  понижение  продажной  цены  являлось
следствием  уменьшения  производственных  расходов,  так  как  выгода  потребителей  не
компенсировалась  бы  убытком  производителя.
 То  же  происходит  и  в  случае,  когда  перевозка  по  каналу  угля  приводит  к  снижению
стоимости  дров  в  тех  местах,  куда  его  завозят;  доход  владельцев  дров  падает  на  столько
же,  на  сколько  возрастает  доход  потребителей.  Если  же  наоборот,  увозя  дрова  по  кана¬
лу,  коммерсанты  создают  повышение  цены  на  оставшиеся  дрова,  то  доход  владельцев
дров  возрастает  на  столько  же,  на  сколько  падает  доход  потребителей.
 Однако  часто  наблюдаются  случаи,  когда  компенсация  не  является  такой  точной,
какой  мы  ее  представили.  Действительно,  уменьшение  продажной  цены  приводит  к
росту  потребления  и  создает  для  новых  потребителей  ту  полезность,  которую  раньше
данный  товар  не  имел.  Но  при  пристальном  наблюдении  за  процессом  мы  видим,  что
данное  увеличение  полезности,  хотя  и  вполне  реальное,  не  может  быть  приписано
только  общественному  труду,  благодаря  которому  снизилась  продажная  цена,  так  как
в  данном  случае  снижение  рыночной  цены  могло  быть  достигнуто  простыми  законо¬
дательными  мерами.
 Можно  представить,  например,  что  по  каналу  не  перевозят  ни  лес,  ни  камень,  ни
железо  и  т.  д.,  но  при  этом  канал  будет  способствовать  снижению  цен  на  данные  това¬
ры,  так  как  он  обеспечивает  покупателям  возможность  доставать  эти  товары  по  более
дешевой  цене,  что  вынудит  прежних  производителей  снизить  цены  с  целью  сохране¬
ния  насыщения  рынка.  Не  является  ли  очевидным,  что  любая  полезность,  созданная  в
результате  этого  снижения  цены  и  роста  потребления,  не  могла  бы  быть  приписана
каналу,  поскольку  по  нему  эти  товары  не  перевозятся  и  путь  его  пролегания  мог  бы
быть  просто  обозначен  условными  вехами?
 То  же  самое  можно  сказать  и  о  любом  создании  полезности,  которая  обязана  своим
возникновением  конкуренции:  какой-либо  мост  приносит  большие  доходы  компании,
которая  взимает  налог  за  его  использование;  соперничающая  с  ней  фирма  строит  мост
рядом  и  вынуждает  первую  снизить  свой  тариф  наполовину;  число  прохожих  на  пер¬
вом  мосту  удваивается,  полезность  возрастает  в  огромных  пропорциях.  Создается  ли
эта  полезность  за  счет  второго  моста,  по  которому  никто  не  ходит?  Бесспорно,  нет.  Это
всего  лишь  результат  снижения  тарифа  налога  с  первого  моста,  которое  можно  было
бы  осуществить  другим  способом.  Строительство  второго  моста,  наоборот,  привело  к
уменьшению  общественной  полезности  ввиду  напрасной  затраты  большого  капитала.
 Следовательно,  при  измерении  общественной  полезности  гражданских  сооруже¬
ний  следует  рассматривать  только  товары,  производству  которых  эти  сооружения
непосредственно  содействуют.
 Отсюда  вывод:  если  по  отношению  к  этим  сооружениям  применить  вышеизло¬
женный  метод  оценки,  то  можно  быть  уверенным,  что  ничего  не  было  упущено  или
преувеличено.

ЖюльДюпюи
 109
 Мы  продемонстрировали,  что  оспариваемые  нами  методы  были  неточны  во  мно¬
гих  отношениях.
 Сначала  мы  установили,  что  для  определения  меры  полезности  нужно  было
сравнивать  не  транспортные,  а  производственные  расходы.  Это  была  первая  ошибка
критикуемого  метода.
 Затем  мы  установили,  что  применение  этой  меры,  т.е.  производственных  расходов,
к  количеству,  на  которое  возросло  потребление  некоторых  товаров  по  сравнению  с
прежним,  было  второй  ошибкой.
 Применение  этой  меры  к  новым  товарам  —  третья  ошибка.
 Остается  показать,  что  применение  этой  меры  полезности  к  ограниченному  коли¬
честву  товаров,  для  изготовления  которых  одна  машина  заменяется  другой  без  изме¬
нения  потребления  товара,  почти  всегда  является  четвертой  ошибкой.
 Действительно,  редко  случается,  чтобы  изменение  в  способе  производства  не  при¬
вело  бы  к  изменению  качества  изделий,  его  размеров  или  скорости  производства.
Короче,  все  эти  качества  представляют  собой  величину,  которую  необходимо  учи¬
тывать  при  расчете  полезности.  Так,  в  примере,  заимствованном  нами  у  г-на  Навье,
касающемся  сравнения  канала  с  дорогой,  где  преимущество  канала  оценивается  в
0.87  фр.  на  лье,  этот  расчет  не  будет  точным  даже  для  товаров,  которые  перевозятся  в
настоящее  время  по  каналу  в  тех  же  количествах,  что  раньше  перевозились  по  парал¬
лельной  дороге.
 Действительно,  дорога,  позволяющая  осуществлять  перевозки  с  большей  скорос¬
тью,  более  регулярно  и  с  меньшей  аварийностью,  представляет  преимущества,  кото¬
рым  торговля  часто  придает  большое  значение.
 Весьма  возможно,  что  экономия  в  0.87  фр.  побудит  коммерсанта  воспользоваться
каналом;  он  купит  склады,  увеличит  оборотный  капитал  с  целью  обеспечить  себя  запа¬
сом  товара,  что  избавило  бы  его  от  риска  оказаться  без  товара  из-за  медлительности
и  других  неудобств,  связанных  с  перевозкой  по  каналу.  Если  при  всех  этих  условиях
экономия  в  0.87  фр.  обеспечит  ему  выгоду  в  несколько  сантимов,  он  решится  восполь¬
зоваться  новым  путем  сообщения.  Но  преимущество  перевозки  по  каналу  для  него  и
в  самом  деле  составит  не  больше  нескольких  сантимов,  и  если  на  канале  установлена
эквивалентная  пошлина,  то  коммерсант  больше  не  воспользуется  каналом  для  пере¬
возки  товара.  Тогда  вы  получите  истинную  меру  полезности  канала  для  данных  това¬
ров,  так  как  нет  другой  пользы,  кроме  той,  что  вы  желаете  оплатить.
 Таким  образом,  несмотря  на  то,  что  экономия  на  производственных  расходах
составляет  0.87  фр.,  полезность  может  оцениваться  всего  в  2  или  3  сантима,  так  как
способ  производства  объекта  другой.
 Этот  метод  оценки  полезности  путем  сравнения  производственных  расходов  при¬
ведет  к  отрицанию  какой-либо  полезности  любой  железной  дороги,  которая,  будучи
создана  после  фунтовой,  обходится  пассажирам  дороже;  однако  она  отняла  пассажи¬
ров  у  последней.  Единственное  преимущество  железной  дороги  —  быстрота.
 Чего  стоит  это  качество?  Только  пошлина,  которая  помешала  бы  пассажирам
покинуть  дилижансы  и  занять  места  в  вагонах,  может  дать  точную  меру  этого  пре¬
имущества.
 Мы  видим,  что  данный  метод  подсчета  учитывает  предшествующее  положение
вещей,  каково  бы  оно  ни  было.
 Мера  полезности  машины  или  общественного  сооружения  не  является  абсолютной
мерой,  это  мера  прогресса;  это  расстояние  между  пунктами  отправления  и  прибытия.
Вот  тонна  вина,  проделавшая  100  лье  по  новому  каналу,  и  вы  говорите,  что  полученная
польза  составляет  87  фр.,  поскольку  перевозка  этой  тонны  по  дороге  обошлась  бы  в

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 100  фр.,  а  ее  перевозка  по  каналу  стоила  всего  13  фр.  Серьезное  заблуждение.  Прежде,
чем  попасть  на  канал,  то  вино  следовало  по  дороге  от  погреба  виноградаря  в  морской
порт,  было  погружено  на  каботажное  судно  и  доставлено  к  устью  реки;  затем  прибыло
вверх  по  реке  к  устью  канала  и,  пройдя  по  каналу  некоторое  расстояние,  было  колес¬
ным  транспортом  доставлено  к  месту  назначения.  Другой  вариант:  новый  канал  позво¬
лил  следовать  в  новом  направлении,  путь  также  состоит  из  различных  транспортных
систем.  Достаточно  разницы  в  общих  расходах  всего  в  1  фр.,  чтобы  воспользоваться
этим  путем.  Эта  пресловутая  полезность  канала  в  87  фр.  при  перевозке  на  100  лье
может,  таким  образом,  сократиться  до  1  фр.  при  условии  той  же  продолжительности
и  тех  же  обстоятельств  провоза.
 Отсюда  следует,  что  полезность  от  двух  путей  сообщения,  несмотря  на  их  одинако¬
вую  загруженность  и  одинаковые  транспортные  расходы,  может  представлять  огром¬
ную  разницу  в  зависимости  от  характера  средств  сообщения,  используемых  ранее.
 Так,  из  двух  железных  дорог,  одинаково  загруженных  и  дающих  равные  выручки
при  одинаковом  тарифе,  одна  может  быть  очень  полезной,  а  другая  почти  бесполез¬
ной.
 Действительно,  одна  железная  дорога  была  построена  вслед  за  фунтовой,  плохо
проложенной  дорогой,  к  тому  же  более  длинной,  где  передвижение  было  медленным
и  дорогостоящим.
 Следовательно,  каждый  путешественник,  садясь  в  поезд,  получает  огромное  пре¬
имущество  по  сравнению  с  поездкой  по  дороге.
 Другая  железная  дорога  пролегает  параллельно  пароходному  движению,  и  ее
пассажиры  выигрывают  всего  лишь  несколько  минут  по  сравнению  с  и  так  довольно
коротким  путем.
 Таким  образом,  любое  повышение  тарифа  приведет  к  тому,  что  вторая  железная
дорога  потеряет  пассажиров  и  покажет,  что  она  представляет  небольшую  полезность,
в  то  время  как  первая  не  потеряла  бы  ни  одного  пассажира,  если  бы  пришлось  при¬
бегнуть  к  подобной  же  мере,  то  есть  к  повышению  тарифа.
 Однако  может  случиться,  что  из  двух  железных  дорог  та,  которая  меньше  использу¬
ется,  дороже  стоила  при  строительстве,  хуже  проложена  и  имеет  более  высокий  тариф,
приносит  большую  полезность.
 Действительно,  для  измерения  полезности  недостаточно  сосчитать  оказанные
услуги,  нужно  еще  их  взвесить;  много  маленьких  услуг  могут  дать  меньший  результат,
чем  мало  больших  услуг.
 До  настоящего  времени  мы  занимались  только  измерением  полученной  полез¬
ности,  поскольку  увеличение  полезности  —  это  цель  всех  средств  производства,  а
следовательно,  и  путей  сообщения.
 Тем  не  менее  следует  немного  сказать  об  измерении  потерянной  полезности,  так
как  потеря  полезности  является  результатом  всего,  что  приведет  к  повышению  цен
на  товары.  Для  осуществления  строительства  гражданских  сооружений  мы  часто
вынуждены  прибегать  или  к  пошлинам,  что  приводит  к  повышению  продажной  цены
товаров,  которые  непосредственно  обслуживаются  этим  гражданским  сооружением,
или  к  налогам,  которые  оказывают  то  же  воздействие  на  товары,  не  использующие
вышеуказанные  гражданские  сооружения.
 Следовательно,  нужно  уметь  учитывать  потерю  полезности  в  данных  обстоятель¬
ствах.
 Достаточно  всего  лишь  нескольких  слов,  так  как  нужно  сделать  расчет,  аналогич¬
ный  тому  типовому  расчету,  который  мы  представили  для  измерения  приобретенной
полезности.

ЖюльДюпюи
 111
 В  предыдущем  примере  мы  предположили,  что  город,  который  потреблял  10  ООО
тонн  камня  в  год  по  цене  в  20  фр.  за  тонну,  со  строительством  канала  или  другого
устройства,  приведшего  к  снижению  производственных  расходов  на  15  фр.,  стал
потреблять  30  ООО  тонн  камня.  И  мы  подсчитали  полезность,  полученную  в  результате
этого  уменьшения  производственных  расходов.
 Полезность  прежде  потребляемых  тонн,  которые  дают  выгоду  в  5  фр.  их  прежним
 потребителям 	   50 	ООО  фр.
 Полезность  вновь  потребляемых  20  000  тонн,  которые  дают  переменную
выгоду  в  пределах  от  0  до  5  фр.  новым  потребителям,  что  составляет  в  среднем
 2.30 	фр 	46 	000  фр.
 Итого,  полученная  полезность 	96 	000  фр.
 Теперь  предположим,  что  по  какой-либо  причине  этот  камень  обложили  налогом
в  5  фр.  за  тонну.  Очевидно,  что  потребление  камня  сократится  до  10  000  тонн,  так  как
для  покупателей  вновь  установится  цена  в  20  фр.
 Теперь  камень  будет  использоваться  только  для  тех  целей,  для  которых  его  полез¬
ность  превышает  20  фр.
 Доход  от  налога  составит,  таким  образом,  только  50  000  фр.,  но  является  ли  это
единственной  потерей  полезности  для  налогоплательщиков?  Очевидно,  нет.  Можно
даже  сказать,  что  для  нации  доход  с  налога  не  потеря,  поскольку  предполагается,  что  он
нашел  достойное  применение,  что  это  всего  лишь  перераспределение  общественного
богатства;  для  общества  нет  потери,  как  если  бы  от  него  потребовали  дополнительное
количество  труда,  что  повысило  бы  цену  до  20  фр.  В  таком  случае  5  фр.  на  тонну  пред¬
ставляли  бы  потребление.  Но  есть  реальная  потеря  для  тех,  кто  купил  бы  камень  по
16  фр.  за  тонну  и  кто,  покупая  его  по  15  фр.,  получал  бы  выгоду  в  1  фр.,  а  налог  в  5  фр.
лишил  их  такой  возможности,  хотя  они  его  и  не  платят,  убыток  составляет  2  фр.  для  тех,
кто  купил  бы  камень  по  17  фр.,  и  т.  д.  Чтобы  подсчитать  общую  величину  данной  потери
полезности,  достаточно  знать  соответствующее  уменьшение  потребления  при  каждом
изменении  налога.  Тогда  мы  снова  получим  ту  же  самую  таблицу,  которая  теперь  дает
потерю  полезности  в  46  000  фр.  на  20  000  тонн  камня,  не  потребляемых  больше  из-за
налога.  Таким  образом,  доход  от  этого  налога  всего  лишь  50  000  фр.,  а  убытки,  понесен¬
ные  обществом  в  результате  введения  этого  налога,  составляют  46  000  фр.
 Мы  взяли  пример,  где  налоговая  ставка  еще  умеренная  по  отношению  к  произ¬
водственным  расходам,  поскольку  она  составляет  всего  лишь  1/3  (5  фр.  на  15  фр.);
но  есть  налоги  на  потребление,  которые  вдвое,  втрое,  вчетверо  превышают  ценность
предметов;  отсюда  создается  огромное  снижение  потребления,  и  потеря  полезности
для  общества  несравнимо  бблыпая,  чем  доход  от  налога.
 Отсюда  можно  вообразить,  что  администрация  настолько  мало  осведомлена,  что
утраивает,  учетверяет,  упятеряет  таксу  на  письма  и  доводит  ее  до  такой  величины,
когда  налогоплательщики,  отдающие  сегодня  50  млн.  за  услуги,  которые  им  оказывает
администрация  почты,  не  дадут  за  них  больше  25  млн.
 Достаточно  минутного  размышления,  чтобы  признать,  что  такой  результат  воз¬
можен;  действительно,  по  мере  увеличения  таксы,  количество  писем  сокращается  и
наконец  писем  больше  не  поступит  совсем,  если  такса  дойдет  до  такой  величины,  что
никто  не  захочет  оплачивать  отправку  письма.  При  немного  меньшей  таксе,  несколько
писем  поступит,  но  это  даст  очень  низкий  доход.
 Следовательно,  такса  должна  превышать  существующую  в  настоящее  время,  чтобы
сократить  налоговую  прибыль  до  25  млн.  Рассмотрим  данное  положение  вещей.
 Несмотря  на  то,  что  сумма  налогов  с  налогоплательщиков  уменьшена,  поскольку
они  теперь  платят  на  25  млн.  меньше,  чем  раньше,  они  теряют  значительную  полез¬

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ность,  так  как  лишены  возможности  получать  и  отправлять  письма  из-за  высокого
налога.  Теперь  мы  видим,  как  ложны  сравнения  между  бюджетами  различных  наций.
Некоторые  говорят:  «Мы  платим  25  млн,  а  вы  50  млн,  значит,  наше  правительство  вдвое
лучше  вашего».
 Однако  правильно  было  бы  утверждать  противоположное,  даже  не  поднимая
вопроса  о  том,  как  использовались  эти  25  или  50  млн;  вполне  может  быть,  что  ущерб,
нанесенный  налогом  в  25  млн,  превышает  ущерб,  который  нанес  бы  налог  в  50  млн.
 Действительно,  вы  учитываете  только  ту  категорию  граждан,  которая  платит  налог;
нужно  еще  учитывать  и  ту  категорию,  значительно  более  многочисленную,  которая
его  не  платит,  потому  что  не  может  платить,  а  поэтому  и  не  может  больше  потреблять.
Во  многих  обстоятельствах  база  для  исчисления  налога  оказывает  большее  воздей¬
ствие  на  общественное  благосостояние,  чем  квота.
 Отметим  некоторые  общие  свойства  налогов,  которые  следует  учитывать  при  реше¬
нии  вопросов  строительства  и  эксплуатации  гражданских  сооружений,  так  как  они
всегда  облагаются  или  дорожной  пошлиной,  или  налогом.
 Предположим,  что  перед  нами  две  колонки  цифр,  выражающих  количество  пред¬
метов,  потребляемых  в  соответствии  с  их  продажной  ценой,  начиная  от  нуля,  где
наблюдается  наибольшее  потребление,  до  самой  высокой  цены,  которая  приводит  к
исчезновению  потребления.  Это  соотношение  неизвестно  ни  для  одного  предмета,
можно  даже  сказать,  что  оно  никогда  не  будет  известно,  так  как  оно  зависит  от  столь
изменчивой  воли  человека.  Сегодня  оно  уже  не  то,  что  было  вчера.  Следовательно,  бес¬
полезно  пытаться  его  точно  определить  опытным  путем,  наощупь.
 Однако  существуют  общие  законы,  которым  это  соотношение,  при  всей  своей
изменчивости,  постоянно  подчиняется,  а  эти  общие  законы  вытекают  в  свою  очередь
из  общих  неизменных  принципов.  Один  из  этих  законов  состоит  в  том,  что  потре¬
бление  возрастает  с  уменьшением  цены;  другой  закон  гласит,  что  чем  ниже  цена,  тем
выше  потребление.  Если  предмет,  стоящий  100  фр.,  приобретает  1  000  новых  покупа¬
телей  со  снижением  его  цены  до  95  фр.,  то  он  приобретет  еще  больше  покупателей
при  снижении  цены  с  95  до  90  фр.
 Это  свойство  отражает  структуру  общества.  Разделив  общество  на  категории  по  их
доходам  и  наложив  один  слой  на  другой,  начиная  с  беднейших,  мы  получим  предмет,
напоминающий  по  своей  форме  пирамиду  из  пушечных  ядер,  какую  можно  видеть
в  артиллерийских  парках,  где  чем  ниже  слой,  тем  больше  ядер  он  содержит.  Таким
образом,  чем  ниже  падает  цена  на  какой-либо  предмет,  тем  больше  покупателей  он
приобретает,  не  считая  того,  что  прежние  потребители  потребляют  эти  предметы  в
ббльших  количествах,  как  мы  это  уже  не  раз  объясняли.
 Этот  факт  очень  часто  подтверждался  статистикой,  поэтому  у  нас  нет  необходимо¬
сти  доказывать  его  еще  раз.
 Отсюда  следует  что,  зная  изменения,  вносимые  в  потребление  налогом,  можно
найти  верхний  предел  потери  полезности,  умножив  разницу  в  потреблении  на  поло¬
вину  налога.
 То  же  наблюдается  и  для  случая  получения  полезности  в  результате  использования
машины.
 Так,  в  примере  с  потреблением  камня,  который  мы  взяли  за  основу  наших  расче¬
тов,  мы  определили,  что  снижение  цены  на  5  фр.  принесло  полезность  всего  лишь  в
 2.30 	фр.  Цифры,  взятые  нами,  фиктивны,  это  верно,  но  какими  бы  они  ни  были,  как
только  они  начнут  подчиняться  только  что  упомянутым  законам,  они  всегда  дадут
результат  ниже  2.50  фр.,  так  как  для  того,  чтобы  получить  эту  цифру,  нужно  было  бы
предположить,  что  20  000  тонн,  на  которые  увеличилось  потребление,  создавались

ЖюльДюпюи
 113
 путем  равномерного  роста,  то  есть  увеличение  потребления  на  2  ООО  тонн  создается
при  снижении  цены  с  20  до  19  фр.,  следующие  2  ООО  тонн  добавляются  при  снижении
цены  с  19  до  18  фр.  и  т.  д.,  2  ООО  тонн  —  при  падении  цены  с  16  до  15  фр.  Но  это
невозможно,  так  как  чем  ниже  падает  цена,  тем  все  больше  и  больше  покупателей  при¬
обретают  соответствующий  товар.
 Следовательно,  можно  заложить  принцип,  согласно  которому  верхний  предел
полезности,  приобретенной  или  потерянной  в  результате  изменения  цены,  равен  раз¬
нице  количества  потребления  предметов,  умноженной  на  половину  изменения  цены.
 Таким  образом,  если  количество  в  30  ООО  потребителей  сокращается  до  10  ООО  в
результате  введения  таксы  5  фр.,  потерянная  полезность  для  нации  ниже  20  ООО  х  -J-5  =
=50  000  фр.  Можно  легко  заметить,  что  этот  предел  тем  ближе  к  истине,  чем  меньше
такса.  Хотя  потребление  падает  все  медленнее  и  медленнее  с  увеличением  таксы,  для
небольших  такс  по  отношению  к  цене,  затраченной  на  производство  изделия,  можно
предположить  равномерность  снижения  потребления.
 Если  предмет  стоит  100  фр.,  и  его  облагают  таксой  в  1  фр.,  то  уменьшение  числа
потребителей  в  результате  введения  этой  таксы  ненамного  будет  отличаться  от  соот¬
ветствующего  уменьшения  при  введении  таксы  в  2,  3,4,  5,6  фр.,  так  как  соотношения
между  числами  100,101,102,103,104,105,106  мало  отличаются  друг  от  друга.
 Итак,  полезность,  потерянная  в  результате  введения  таксы  в  1  фр.,  равна  неизвест¬
ному  числу,  умноженному  на  от  1;  полезность,  потерянная  при  введении  таксы  в
2  фр.,  будет  вдвое  больше  этого  неизвестного  числа,  умноженного  на  -J-ot  2,  при  таксе
в  3  фр.  потерянная  полезность  составит  -J-3  х  3.
 Следовательно,  можно  сказать  для  данных  такс,  что  потерянная  полезность  про¬
порциональна  квадрату  таксы.  Так,  такса  в  10  фр.  приведет  к  стократной  потере  полез¬
ности  по  сравнению  с  потерей,  создаваемой  введением  таксы  в  1  фр.
 Отсюда  видно,  какое  огромное  преимущество  представляет  дробление  такс;  вместо
того,  чтобы  ввести  таксу  на  один  предмет  в  10  фр.,  обложите  таксой  десять  предметов
стоимостью  в  1  фр.  каждый,  это  уменьшит  на  90%  потерю  полезности.  Отметим  также,
что  доход  от  налога  не  пропорционален  таксе.  Налог  в  10  фр.  не  дает  дохода,  в  десять
раз  превышающего  налог  в  1  фр.
 Если  постепенно  повышать  налог  от  нуля  до  цифры,  равной  запретительной,  то
доход  от  этого  налога  станет  нулевым,  затем  он  незаметно  возрастает,  достигает  мак¬
симума,  затем  снова  постепенно  падает  и  снова  становится  нулевым.
 Отсюда  следует,  что  когда  государству  необходимо  найти  какую-то  сумму  с  помо¬
щью  налога,  то  всегда  существуют  две  таксы,  удовлетворяющие  данному  условию:  одна
такса  выше,  а  другая  ниже  величины,  которая  дает  максимальный  доход.  Между  этими
двумя  таксами,  которые  приносят  один  и  тот  же  доход,  может  существовать  огромная
разница  в  потере  полезности.  То  же  самое  наблюдается  и  в  случае,  когда  такса  обе¬
спечивает  максимальный  доход;  ставки  налога,  существенно  различающиеся  между
собой,  дают  приблизительно  равные  величины  дохода  и  существенно  различные
величины  потери  полезности.  Следовательно,  даже  в  этих  обстоятельствах  существует
большой  выбор.
 Потеря  полезности,  вытекающая  из  любого  увеличения  цены,  не  является  осо¬
бенностью  пошлин  и  налогов,  она  относится  также  и  к  самой  цене,  выражающей
производственные  расходы,  которую  можно  рассматривать  как  налог  на  естественные
богатства.
 Таким  образом,  цена  вещи  наносит  ущерб  не  только  тому,  кто  вынужден  за  нее
платить,  но  и  тому,  кто  не  может  ее  приобрести  из-за  ее  цены.  Машины,  снижая  цену,
а  налоги,  повышая  ее,  всегда  лишь  уменьшают  или  увеличивают  ущерб,  который  уже
 8  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 существовал  и  может  быть  подсчитан  тем  же  способом,  так  как  только  полезность
машины  может  свести  к  нулю  производственные  расходы.
 Отсюда,  нужно  всего  лишь  измерить  полезность  от  нулевой  цены  до  существу¬
ющей  в  данный  момент  цены.  Сделать  это  можно  тем  же  способом,  который  мы
применили  для  расчета  полезности  моста  при  бесплатном  переходе.  Вместо  цены  за
переход  моста  можно  взять  цену  какого-нибудь  предмета,  и  мы  получим  совершенно
те  же  результаты.  Полезность,  потерянная  вследствие  установления  цены,  не  возме¬
щающей  производственных  расходов,  играет  в  политической  экономии  роль  трения
деталей  в  машинах.
 Несомненно,  мост  Искусств  взимает  0.05  фр.  полезности  с  каздого  пешехода,  но
это  всего  лишь  возмещение  аванса  затраченного  капитала,  однако  эти  затраты  выра¬
жают  необходимость,  свойственную  человеческой  натуре  и  современному  состоянию
прогресса  человеческого  мышления,  и  с  этим  надо  смириться.  Пока  это  только  доход
для  тех,  кто  построил  мост,  это  только  перераспределение  общественного  богатства,
которое  не  влияет  на  последнее  в  целом.  Но  это  еще  не  все.  Пошлина  за  переход  через
мост  в  0.05  фр.  значительно  уменьшает  полезность  моста  (мы  могли  бы  также  сказать,
что  цена  в  0.05  фр.  уменьшает  полезность  данного  изделия),  так  как  она  вынуждает
многих  людей,  которые  придавали  переходу  через  мост  полезности  всего  лишь  на
0.04,0.03,0.02,0.01  фр.,  делать  крюк  и  переходить  через  мост  Пон-Нёф.  В  данном  слу¬
чае  потеря  является  полной  и  некомпенсированной,  это  бесполезное  трение  частей
машины.  Вы  хотите  поднять  вес  в  два  килограмма  на  высоту  в  один  метр,  не  жалуйтесь
на  усилие  в  1  кг,  которое  вам  пришлось  приложить,  если  вам  нужно  выдерживать  это
усилие  не  более,  чем  на  протяжении  двух  метров.  Это  соответствует  законам  природы.
Но  если  вам  приходится  выдерживать  усилие  в  1  кг  на  протяжении  трех  или  четырех
метров,  в  данном  случае  наблюдается  бесполезное  трение,  которое  следует  устранить
или  уменьшить  с  помощью  механического  приспособления.
 Таким  же  образом  политическая  экономия  может  научить,  как  сократить  потери
полезности  в  результате  изменения  цен.
 Здесь  мы  только  старались  установить  принципы,  с  помощью  которых  можно
измерить  потери,  в  следующих  главах  мы  попытаемся  их  применить  на  практике.
 Некоторые  могут  возразить,  что  расчет,  формулу  которого  мы  привели  в  данной
статье,  основывается  на  данных,  которые  ни  одна  статистика  не  может  представить,
что,  таким  образом,  мы  никогда  не  сможем  выразить  точной  цифрой  полезность,
создаваемую  какой-либо  машиной,  дорогой,  каким-либо  видом  труда,  или  величину
полезности,  потерянной  вследствие  установления  налога  или  пошлины.
 Мы  можем  ограничиться  ответом,  что  когда  нельзя  узнать  какую-либо  вещь,  то
знать,  что  ты  ничего  не  знаешь,  —  это  уже  много.  И  потому  те,  кто  первыми  занялись
проблемой  измерения  национального  богатства,  вместо  того,  чтобы  выдвигать  на
первый  план  формулу  торгового  баланса,  ограничились  заявлением,  что  этот  вопрос
был  свыше  их  сил,  они,  тем  не  менее,  оказали  обществу  бблыиую  услугу,  чем  те,  кто
позднее  стали  доказывать  их  заблуждение.
 Действительно,  барьеры,  воздвигнутые  между  торговлей  наций  под  влияни¬
ем  этого  мнения,  мешали  и  будут,  вероятно,  мешать  на  протяжении  жизни  еще
нескольких  поколений  признанию  всех  аргументов,  вытекающих  из  правильных
принципов.
 Из  проблемы  измерения  полезности,  как  и  из  всех  проблем  политической  эко¬
номии,  вытекает,  что  точное  и  неоспоримое  решение  проблемы  практически  невоз¬
можно,  однако  только  данная  наука  может  представить  средства  для  того,  чтобы  при¬
близиться  к  решению  проблемы.

ЖюльДюпюи
 115
 К  примеру,  мы  не  сможем  утверждать,  что  полезность  от  строительства  канала
составит  всего  пять  миллионов,  но  мы  сможем  сказать,  что  она  не  составит  шести
миллионов,  и  этого  будет  достаточно,  чтобы  отказаться  от  его  сооружения.
 Нам  будет  неизвестно,  составит  ли  полезность  моста  120  ООО  фр.,  но  мы  сможем
подсчитать,  что  она  будет  больше  80  ООО  фр.,  и  этого  будет  достаточно,  чтобы  понять,
что  мост  принесет  большую  полезность.
 Как  правило,  политической  экономии  не  хватает  данных  для  того,  чтобы  полнос¬
тью  решить  проблему,  но  этот  недостаток  делает  только  еще  более  необходимым  зна¬
ние  общих  правил  и  принципов,  которые  служат  основанием  для  решения  проблемы.
 Только  они  позволяют  на  основании  известных  данных  узнать  неизвестное,  ука¬
зать,  чего  не  хватает  для  решения  вопроса,  а  следовательно,  предоставить  средства  для
того,  чтобы  искать  и  найти  это,  если  возможно,  а  если  нет,  то  найти  этому  замену.
 Политическая  экономия  подобна  геометрии,  которая  хотя  и  основывается  на  ква¬
дратах,  треугольниках,  кругах,  то  есть  правильных  фигурах,  учит,  однако,  измерять
площади  поверхностей,  очерченных  извилистыми  контурами  ручья  или  тропинки,
где  известно  только  несколько  точек.  Достаточно  ли  известных  точек?  Каких  точек  не
хватает?  Как  их  найти?  Какова  будет  степень  приближенности,  если  мы  будем  вынуж¬
дены  обойтись  без  этих  точек?
 Вот  вопросы,  которые  требуют  более  глубоких  знаний  геометрии,  чем  те,  где  все
элементы  расчета  представлены  с  высокой  точностью.
 То  же  самое  и  в  политической  экономии:  чем  менее  полны  и  точны  данные,  кото¬
рыми  мы  располагаем,  тем  необходимее  опираться  на  строгие  принципы  основ  науки,
чтобы  увереннее  действовать  на  практике,  в  конкретной  ситуации.
 Примечания
 Различные  соображения,  касающиеся  полезности,  которые  мы  только  что  рассмо¬
трели,  можно  представить  в  очень  простой  геометрической  форме.
 Предположим,  что  на  некоторой  неопределенной  линии  ОР  (рис.  1)  величины
Ор,  Ор\  Ор"  выражают  цены  предмета,  а  перпендикуляры  рп,  р'п\  р”п"  представляют
количества  потребляемых  предметов  в  соответствии  с  ценами.  Таким  образом,  мы
можем  построить  кривую  N  пп'п"  Р,  которую  мы  назовем  кривой  потребления.  Линия
ON  представляет  потребляемое  количество  при  нулевой  цене,  а  линия  ОР  —  цену,  при
которой  потребление  становится  нулевым.
 Так  как  рп  представляет  количество  предметов,  потребляемых  при  цене  Ор,  то
площадь  прямоугольника  Отр  выражает  затраты  на  производство  пр  предметов  и,
согласно  мнению  Ж.-Б.  Сэя,  их  полезность.
 Рис.  1
 8*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Мы  полагаем  доказанным,  что  полезность  каждого  из  этих  предметов  пр  по  мень¬
шей  мере  равна  Ор  и  что  почти  для  всех  она  выше  Ор.
 Действительно,  проведя  перпендикуляр  в  точке  р\  мы  получим  количество  пр'
предметов,  для  которых  полезность  по  меньшей  мере  равна  Ор\  поскольку  их  поку¬
пают  за  эту  цену.
 Следовательно,  в  предметах  пр  только  для  пр  —  пр'  =  nq  полезность  действительно
составляет  величину  Ор  (или,  скорее,  среднюю  величину  между  Ор  и  Ору,  для  других
она  по  меньшей  мере  равна  Ор\
 Таким  образом,  мы  пришли  к  заключению,  что  для  предметов  nq  полезность  пред¬
ставлена  участком  тпУ  и  что  для  остальных  qp  или  пр'  она  больше  прямоугольника
fnp'O-,  предположив  новый  подъем  цены  р'р",  мы  доказали  бы,  что  п'р'  —  п'р"  =  n'q'  —
это  предметы,  полезность  которых  равна  средней  величине  между  Ор'  и  Ор”,  и  мерой
полезности  является  участок  Уп'пУ'  и  т.  д.  Мы  докажем  таким  образом,  что  абсолютная
полезность  этих  пр  предметов  для  потребителей  представлена  смешаннолинейной
трапецией  ОтР.
 Чтобы  получить  относительную  полезность,  достаточно  вычесть  производствен¬
ные  расходы,  т.  е.  прямоугольник  трО,  в  результате  полезность  выражается  треуголь¬
ником  прР\  согласно  нашим  рассуждениям,  эта  полезность  остается  для  потребителей
пр  предметов  после  того,  как  они  их  оплатили.
 Мы  видим,  что  площадь  треугольника  по  одну  сторону  линии  пр  не  имеет  никакого
отношения  к  площади  прямоугольника  по  другую  сторону  этой  линии.
 Когда  речь  идет  о  продукте  природы,  на  приобретение  которого  не  требуется
затрат,  его  полезность  выражается  большим  треугольником  NOP.
 Мы  видим,  что  по  мере  увеличения  цены  предмета  полезность  уменьшается,  но  все
с  меньшей  и  меньшей  скоростью,  а  с  уменьшением  цены  полезность  возрастает  все
быстрее  и  быстрее,  что  выражается  с  помощью  треугольника,  который  укорачивается
или  удлиняется.
 Когда  в  результате  усовершенствования  способа  производства  производственные
расходы  снижаются  с  Ор  до  Ор  (рис.  2),  но  это  не  сопровождается  изменением
качества,  полезность  предметов  увеличивается  на  разность  обоих  треугольников
прР  —  прР  или  на  трапецию  из  смешанных  линий  пр'рп.
 Ошибка,  в  которой  мы  обвинили  г-на  Навье,  заключается  в  том,  что  вместо  этой
трапеции  берется  прямоугольник  n'p'pq.

Жюль  Дюпюи
 117
 N
 о  Р  Р'Р"  Р'"  м  к 	р
 Рис.  3
 В  случае  изменения  качества,  например  его  ухудшения,  полезность  будет  выражена
только  разностью  треугольников  mp'S  —  прР.  Она  будет  довольно  маленькой,  даже
нулевой,  в  соответствии  с  формой  новой  кривой  потребления.
 Пусть  Ор  (рис.  3)  —  цена  одного  дешевого  предмета,  потребляемого  в  больших
количествах.
 Очень  небольшой  налог  рр'  принесет  доход,  выраженный  прямоугольником  pp'n'q.
Полезность,  потерянная  как  для  налогоплательщиков,  так  и  для  налоговых  органов,
представлена  маленьким  треугольником  щп\
 При  удвоении  таксы  доход  pp"n"cf  не  вдвое  больше  прямоугольника  ррЩ,  потеря
полезности  n”gn  вчетверо  превышает  потерю  полезности,  выраженную  треугольни¬
ком  n'qn,  так  как  его  основание  и  высота  удвоились;  также  при  утроении  налога  потеря
полезности  в  девять  раз  превысит  прежнюю.  Отсюда  теоремы,  доказываемые  в  тексте:
Чем  больше  налог,  тем  меньше  относительной  полезности  он  приносит.  Рост  поте¬
ри  полезности  равен  квадрату  таксы  и  т.  д.
 Постепенно  повышая  таксу,  мы  получим  цифру  рМ,  которая  дает  максимальный
доход  pMTQ  при  довольно  значительной  потере  полезности,  выраженной  треуголь¬
ником  Tqn.  Сверх  этой  таксы  рМ  доход  от  налога  падает  и  становится  равным  доходу,
который  принесла  бы  наименьшая  такса.
 Таким  образом,  высокая  такса  рК  дала  бы  доход  pKtu,  равный  или  даже  ниже
дохода  от  таксы  рр\  В  первом  случае  потерянная  полезность  представлена  большим
треугольником  tun,  который  может  быть  в  десять  раз  значительнее  дохода  от  налога.
Отсюда  налог  рМ,  дающий  10  млн  дохода,  нанесет  меньше  ущерба,  чем  налог  рК,
дающий  всего  2  или  3  млн  дохода.  И  наконец,  такса  рР  совсем  не  приносит  дохода.
Эта  такса  наносит  больше  всего  вреда  обществу,  не  принося  при  этом  дохода  нало¬
говым  органам.
 Мы  видим,  что  доход  от  налога  не  является  мерой  потери,  которую  он  приносит
обществу.  Все  зависит  от  того,  как  сочетаются  таксы.
 Пошлины  дают  сходные  результаты,  так  как  они  по  сути  являются  налогами  или
увеличением  цены.
 Если  мы  хотим  извлечь  из  пошлины  за  пересечение  моста  сумму  А,  представля¬
ющую  процент  с  затраченного  капитала,  то  при  кривой  потребления  у  =  f(x)  нужно
решить  уравнение  ху=А

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Рис.  4
 Чтобы  получить  максимальный  доход  от  пошлины,  нужно  решить  уравнение  ^-=0.
 Если  Ор  (рис.  4)  является  величиной  х,  полученной  из  первого  уравнения,  то  доход
от  пошлины  будет  Отр,  полезность  моста  для  пешеходов  будет  выражена  треуголь¬
ником  прР;  а  потерянная  полезность  будет  представлена  треугольником  Nrn.  Если
величина  ОМ  дает  наибольший  доход  ORTM,  полезность  моста  для  пешеходов  выра¬
жается  всего  лишь  треугольником  ТМР,  а  потерянная  полезность  теперь  соответствует
треугольнику  RTN.
 С  помощью  некоторой  комбинации  такс,  когда  потребители  могут  быть  разделены
на  несколько  категорий,  которые  приписывают  совершенно  разную  пользу  одной
и  той  же  услуге,  возможно  увеличить  доход  от  пошлины  и  уменьшить  потерянную
полезность.
 Если  среди  рп  потребителей  при  цене  Ор  вы  сможете  выделить  количество  pq,  кото¬
рое  потребляло  бы  тот  же  товар  при  цене  ОМ,  и  в  этом  количестве  найти  количество
Mq\  которое  потребляло  бы  при  цене  Ор',  и  вынудить  их  путем  некоторых  комбинаций
заплатить  эту  цену,  то  доход  с  налога  будет  равен  сумме  трех  прямоугольников  Отр
+pqTM+Мс(пр\  полезность  для  потребителей  будет  выражена  тремя  треугольниками
nqT  +  Tq'n'  +  пр'Р,  потерянная  полезность  равна  величине,  потерянной  в  результате
самой  низкой  таксы,  то  есть  соответствует  большому  треугольнику  Nrn.
 Мы  не  пойдем  дальше  в  применении  геометрии  к  анализу  в  области  политической
экономии,  так  как  нам  понадобятся  материалы  следующих  глав.
 Представив  в  данном  примечании  и  в  данной  форме  некоторые  принципы  поли¬
тической  экономии,  мы  попытались  объяснить  все  преимущества  соединения  этой
науки  с  математикой,  несмотря  на  проклятия,  которые  посылали  в  ее  адрес  экономи¬
сты  всех  времен.
 Как  только  будет  признано,  как  это  сделал  Ж.-Б.  Сэй,  что  политическая  экономия
занимается  более-менее  существенными  количествами,  то  придется  одновременно
признать,  что  она  тесно  связана  с  математикой.
 Если  кто-то  заблудился  в  политической  экономии,  попытавшись  обратиться  к
математическим  расчетам,  то  это  означает  только,  что  есть  математики,  дела¬
ющие  неправильные  расчеты,  как  есть  логики,  которые  делают  ложные  выводы.
 Одни  имеют  не  больше  доводов  против  математики,  чем  другие  против  логики,
хотя  некоторые  стремятся  допустить  в  науку  политическую  экономию  одну  только
логику.
 Математика  не  только  дает  с  помощью  своих  символов  и  фигур  тело  и  форму
абстрактным  идеям  и  призывает  таким  образом  чувства  на  помощь  интеллекту  чело¬

Герман  Генрих  Ibccen
 119
 века,  но  ее  формулы  схватывают  эти  идеи,  их  изменяют,  преобразовывают  и  выражают
все  истинное,  справедливое,  точное,  что  в  них  содержится;  при  этом  мозг  не  должен
следить  за  движением  всех  механизмов,  ход  которых  отрегулирован  раз  и  навсегда.
Это  машины,  которые  на  определенном  этапе  могут  думать  за  нас;  использование  их
дает  столько  же  преимуществ,  сколько  дают  машины  в  промышленности,  работающие
за  нас.
 Текст  подготовлен  MA  Слудковской
 Публикуется  по:  Дюпюи  Ж.  О  мере  полезности
гражданских  сооружений  //  Теория  потре¬
бительского  поведения  и  спроса/Составление
и  общая  редакция  выпуска  ВМ  Гальперина.
СПб:  Экономическая  школа,  1993.  С.  28—66.
 Герман  Генрих  1Ьссен
 1810  -  1858
 О  ГЬссене  известно  немного.  Он  не  был
профессиональным  ученым.  В  школьные
годы  Госсен  увлекался  математикой,
играл  на  скрипке,  но  по  настоянию
отца  поступил  в  Бонский  университет
на  юридический  факультет  со  специа¬
лизацией  в  области  финансов.  Темой  его
дипломной  работы  было  «стоимостное
сравнение  прямых  и  косвенных  нало¬
гов  с  точки  зрения  государственного
кредита»,  которое  Госсен  провел  чисто
логическим,  рациональным,  а  не  попу¬
лярным  тогда  в  Германии  историческим
методом.  По  окончании  университета
он  служил  чиновником,  но  после  смер¬
ти  отца  сразу  же  вышел  в  отставку
и  попробовал  заняться  частным  пред¬
принимательством  (страховым  делом)
в  Берлине,  однако  через  год  ему  стало
ясно,  что  это  занятие  не  его  стихия.
Ibccen  переезжает  в  Кёльн,  где  жили
его  сестры,  и  делает  новую  попытку
достичь  успеха,  на  этот  раз  в  сфере
науки.
 В1854  г.  Госсен  издал  книгу  «.Развитие
законов  общественных  связей  обмена
и  вытекающих  из  него  правил  чело¬
веческой  деятельности»,  на  которую
он  возлагал  большие  надежды,  сравни¬
 вая  себя  с  Коперником  в  астрономии.
«То,  что  удалось  сделать  Копернику
для  объяснения  взаимодействия  миров
во  всемирном  пространстве,  —  писал
он,  —  думаю,  удалось  сделать  мне  для
объяснения  взаимодействия  людей  на
Земле».  Ibccen  выдвинул  идею  о  том,  что
все  люди  связаны  через  обмен,  в  основе
которого  лежит  механизм,  описывае¬
мый  предельными  величинами.  Но  его
книга  не  получила  никакого  отклика
в  научном  мире.  Возможно,  этому  спо¬
собствовал  тяжелый  язык  автора  и
непривычные  тогдашним  экономистам
формулы,  но  главной  причиной  было,
очевидно,  то,  что  время  для  маржина-
листкой  теории  еще  не  пришло,  и  она
не  была  понята.  Так,  например,  в  1858  г.
в  России  вышла  фундаментальная  рабо¬
та  по  истории  экономических  учений
профессора  И.  Вернадского,  в  кото¬
рой  отмечалась  книга  Госсена,  но  ее
автор  трактовался  как  «последователь
школы  Рикардо».  Госсен  тяжело  пере¬
живал  крушение  своих  надежд,  вскоре
тяжело  заболел  и  умер  в  1858  г.  Перед
смертью  Госсен  попытался  скупить
оставшиеся  книги  и  уничтожить.  Лишь
несколько  книг  первого  издания  уцелело.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Только  в  1878  гп  благодаря  английскому
профессору  Адамсону,  который  случайно
обнаружил  книгу  немецкого  экономи¬
ста  в  библиотеке  Британского  музея
и  открыл  ее  для  научного  сообщества,
теория  Госсена  получила  распростране¬
ние  и  всеобщее  признание.  В  частности,
У.  Джевонс  признал  автора  «Развития
законов  общественных  связей  обмена
и  вытекающих  из  него  правил  челове¬
ческой  деятельности»  своим  предше¬
ственником.  Правда,  следует  заметить,
что  за  несколько  лет  до  этого,  в  1874  г,
Л.  Вальрас  опубликовал  статью  о  «забы¬
том  экономисте»  Германе  Госсене.
 Таким  образом,  слава  пришла  к
Госсену  только  посмертно.  Книга  его
состоит  из  двух  частей.  В  первой  части,
чисто  теоретической,  рассматрива¬
ются  законы  потребления  и  производ¬
ства,  законы  обмена  и  теория  ренты,
а  во  второй,  более  связанной  с  эко¬
номической  действительностью  того
времени,  —  проблемы  денег,  кредита
и  собственности.  Госсен  подходит  к
экономическим  отношениям  с  позиций
утилитаризма  и  либерализма,  высту¬
пая  за  развитие  частной  инициативы,
свободы  конкуренции  и  против  вме¬
шательства  государства  в  экономику,
что  шло  вразрез  с  господствовавшими
тогда  в  Германии  представлениями.  В
противоположность  развивавшейся  в
Германии  исторической  школе  Госсен
пытался  открыть  универсальные  эко¬
 номические  законы,  чтобы  облегчить
людям  максимальное  удовлетворение  их
потребностей.
 С  тонки  зрения  современной  эконо¬
мической  науки  наиболее  оригиналь¬
ные  идеи  Госсен  высказал  по  проблемам
потребления  (спроса),  обмена  и  про¬
изводства.  Два  его  положения  извест¬
ны  сейчас  как  «первый  и  второй  зако¬
ны  Госсена».  В  «первом  законе  Госсена»
дается  понятие  предельной  полезно¬
сти  —  «предельная  полезность  блага
уменьшается  по  мере  увеличения  нали¬
чия  данного  блага»,  т.е.  цена  спроса  дан¬
ного  товара  соответствует  степени
насыщения  этого  спроса.  «Второй  закон
Госсена»  гласит:  «максимум  удовлет¬
ворения  потребностей  достигается
в  случае  равенства  предельных  полез¬
ностей  всех  потребляемых  благ»,  т.е.
речь  идет  об  оптимальной  структуре
потребления  (спроса).  Обмен,  по  тео¬
рии  Госсена,  совершается  тогда,  когда
предельные  полезности  обмениваемых
товаров  равны.  Производство  (труд)
Госсен  трактует  как  отрицательную
полезность,  но  человек  будет  трудиться
до  тех  пор,  пока  положительная  полез¬
ность  создаваемого  (получаемого)  блага
превышает  или  равна  отрицательной
полезности  труда.  Все  эти  положения  в
той  или  иной  форме  были  затем  заново
открыты  первыми  представителями
«маржиналисткой  революции»  в  эконо¬
мической  науке.
 М.Г.  Покидченко
 РАЗВИТИЕ  ЗАКОНОВ  ОБЩЕСТВЕННЫХ  СВЯЗЕЙ  ОБМЕНА
И  ВЫТЕКАЮЩИХ  ИЗ  НЕГО  ПРАВИТ  ЧМОВЕЧЕСКОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
 (...)  То,  что  удалось  сделать  Копернику  для  объяснения  взаимодействия  миров  во
всемирном  пространстве,  думаю,  удалось  сделать  мне  для  объяснения  взаимодействия
людей  на  Земле.  Я  полагаю,  что  мне  удалось  открыть  ту  силу  и  в  общих  чертах  обрисо¬
вать  тот  закон  эффективности,  который  делает  возможным  взаимодействие  людей  и
постоянно  оказывает  влияние  на  продолжение  развития  рода  человеческого.  (...)

Герман  Генрих  Госсен
 121
 Человек  стремится  наслаждаться  своей  жизнью  и  цель  своей  жизни  видит  в  том,
чтобы  увеличить  удовольствие,  получаемое  им  от  жизни  (Lebensgenub),  до  макси¬
мальной  величины.  С  одной  стороны,  жизнь  человека  продолжается  ограниченный
период  времени,  и  существует  определенное  количество  удовольствий,  которое
человек  может  обеспечить  себе  на  данный  момент,  но  которое  впоследствии  накла¬
дывает  на  него  определенные  тяготы,  которые  не  имеют  никакой  связи  с  ранее
полученным  удовольствием  (Genuu);  с  другой  стороны,  самые  высшие,  самые  утон¬
ченные  удовольствия  становятся  человеку  понятными,  становятся,  действительно,
благом,  дающим  наслаждение,  только  тогда,  когда  он  подготовил  себя  к  пониманию
этого  удовольствия.  Человек,  который  полагает,  что  наиболее  полно  выполнил
цель  своей  жизни,  если  он  в  любой  момент,  невзирая  на  последствия,  стремился
обеспечить  себя  удовольствием,  которое  на  данный  момент  казалось  ему  наиболь¬
шим,  —  этот  человек  очень  сильно  ошибается;  чтобы  найти  истинный  объем  удо¬
вольствия,  необходимо  не  только  учитывать  объем  удовольствия  на  данный  момент
времени,  но  нужно  отнять  от  него  все  те  тяготы,  которые  настоящее  удовольствие
причинит  человеку  во  всей  его  будущей  жизни  из-за  последствий,  которые  оно  за
собой  влечет;  таким  образом,  необходимо  взвесить,  в  какой  степени  удовольствие
создает  препятствия  на  пути  к  физическому  и  умственному  совершенствованию,
которое  только  и  дает  человеку  возможность  восхождения  к  более  высоким,  более
утонченным  благам.  Иными  словами:
 Потребление  благ  должно  быть  организовано  таким  образом,  чтобы  сумма
удовольствий,  полученных  в  течение  всей  жизни,  составляла  бы  максимальную
величину.  (...)
 С  положением  о  том,  что  каждый  стремится  максимизировать  удовольствие,  полу¬
чаемое  от  жизни,  согласны  все.
 Из  такой  формулировки  цели  жизни  следует,  что  в  отношении  действий  человека
действует  поэтому  следующее  главное  правило:
 Человек  организует  свою  деятельность  таким  образом,  чтобы  сумма  удоволь¬
ствий,  получаемых  им  от  жизни,  составляла  бы  максимальную  величину.  (1)
 ..Вместе  с  тем  каждый  индивидуум  ради  своего  же  блага  должен  —  во  благо
всего  общества  в  целом  —  использовать  свои  силы  таким  образом,  как  это  пред¬
ставляется  наиболее  целесообразным  для  блага  всего  общества.  Так  что  это  и  есть  та
сила,  которая  сохраняет  единство  человеческого  общества,  она  является  той  лентой,
которая  связывает  всех  людей  и  принуждает  их  путем  взаимного  обмена  увеличивать
наряду  со  своим  собственным  благосостоянием  благосостояние  рядом  живущих.  (...)
 В  ходе  более  детального  анализа  того,  как  происходит  процесс  получения  удоволь¬
ствия,  обнаруживается,  что  для  любого  процесса  получения  удовольствия  характерны
следующие  общие  признаки:
 1.  Величина  одного  и  того  же  удовольствия  неуклонно  уменьшается  в  том  случае,
если  мы  непрерывно  продолжаем  потреблять  благо,  обеспечивающее  данное  удо¬
вольствие,  пока,  наконец,  не  наступит  насыщение.
 2.  Подобное  же  уменьшение  величины  удовольствия  имеет  место  в  том  случае,
когда  мы  повторяем  полученное  ранее  удовольствие;  причем  при  повторном  акте
потребления  не  только  наступает  аналогичное  уменьшение  величины  удовольствия,
но  сам  объем  удовольствия  уже  в  начале  повторного  акта  потребления  составляет
величину  меньшую,  чем  при  самом  первом  акте  потребления,  а  продолжительность
времени,  в  течение  которого  что-либо  воспринимается  в  качестве  удовольствия,
сокращается  при  повторном  акте  потребления,  насыщение  наступает  быстрее,
и  обе  величины  —  как  начальный  объем  удовольствия,  так  и  продолжительность

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 времени,  в  течение  которого  испытывается  удовольствие,  —  уменьшаются  тем
больше,  чем  быстрее  наступает  акт  повторного  потребления.
 Тому,  кто  утоляет  свой  голод  одним  единственным  блюдом,  первый  кусок  кажется
самым  вкусным,  второй  кусок  кажется  уже  менее  вкусным,  еще  менее  вкусен  третий
кусок  и  так  далее  до  тех  пор,  пока  в  тот  момент,  когда  практически  наступит  насыще¬
ние,  человеку  станет  уже  все  равно,  съест  он  последний  кусок  еды  или  нет.
 „.Этот  закон  уменьшения  величины  удовольствия  повторяется  при  потреблении
любых,  без  исключения,  благ  —  как  духовных,  так  и  материальных...  Поскольку  важ¬
ность  этого  закона  бесспорна,  возникает  необходимость  максимально  наглядно  его
отобразить.  И  здесь  в  данном  случае  помощь  может  оказать  геометрическое  изобра¬
жение.
 В  нашем  конкретном  случае  такое  графическое  изображение  можно  создать  сле¬
дующим  способом:
 Линия  ab  (рис.1)  представляет  собой  время,  в  течение  которого  обеспечивается
удовольствие,  а  именно  таким  образом,  что  кавдая  точка  ее  соответствует  конкрет¬
ному  моменту  времени,  и  поэтому  каждая  часть  линии  ab  соответствует  надлежащему
отрезку  времени,  в  нашем  случае  —  ad  ,  в  качестве  первой  части,  первому  отрезку
времени  df  —  в  качестве  второго  —  второму  и  тд.;  затем  в  кавдой  точке  линии  ab
проводится  вертикальная  линия,  как  это,  например,  имеет  здесь  место  в  точках  a4f,
и  тд.,  и  эти  вертикальные  линии  приводятся  по  отношению  друг  к  другу  в  такое  же
соотношение,  как  величины  удовольствия  в  соответствующие  моменты  времени.  Если
соединить  затем  друг  с  другом  конечные  точки  вертикальных  линий,  в  нашем  случае
с,е$г  и  тд.,  то  очевидно,  что  поверхности  adec,  dfge,  flkg  и  тд.  точно  отображают
соотношение  величины  удовольствия  во  временные  периоды  ad,  df,fl>  и  тд.,  и  вообще
кавдая  поверхность,  ограниченная  двумя  вертикальными  линиями  таЬи  линиями  сг
и  ab,  как,  например,—  соотношение  величин  удовольствия  в  периодpq.
 Для  реального  изображения  какого-либо  реального  удовольствия  было  бы  необхо¬
димо  измерить  величину  удовольствия  в  кавдый  конкретный  момент  времени  —  зада¬
ча,  решить  которую  не  удалось  и  до  сегодняшнего  дня,  более  того,  решать  которую  по
очевидно  ясным  причинам  может  быть  и  вообще  не  пытались.  Но  подобно  тому,  как  в
геометрии  для  реального  отображения  какого-либо  реального  пространства  требуется
замер  данного  помещения  в  различных  направлениях,  и  в  то  же  время  такой  замер  не
является  необходимым  для  того,  чтобы  выявить  геометрические  тезисы  общего  харак¬

Герман  Генрих  Госсен
 123
 тера,  ведь  для  этой  цели  вполне  достаточно  определить,  исходя  из  конкретных  усло¬
вий  помещения,  возможные  варианты  соотношения  частей  помещения  относительно
друг  друга,  —  так  и  в  нашем  случае,  для  того  чтобы  разработать  и  сформулировать  те
тезисы,  которые  имеют  отношение  к  процессу  потребления  благ,  не  требуется  дей¬
ствительного  измерения  получаемого  удовольствия,  здесь  также  достаточно  просто
выявить  те  возможности,  которые  могут  иметь  место  при  потреблении  благ,  и  соот¬
нести  их  друг  с  другом.
 Данные,  необходимые  для  выявления  этих  возможностей,  нам  предоставляют
только  что  сформулированные  законы  об  уменьшении  величины  удовольствия  при
продолжительном  и  повторяющемся  получении  удовольствия.  Они  показывают  нам,
что  при  графическом  изображении  конкретного  удовольствия  линия  сг  (Рис.  1),
независимо  от  того,  как  она  в  целом  будет  проведена,  —  если  следовать  по  ней  в
направлении  от  скг;  будет  постоянно  и  непрерывно  приближаться  к  линии  ab,  так
как  именно  это  сближение,  то  есть  сокращение  вертикальных  линий,  построенных
на  ab,  является  геометрическим  отображением  уменьшения  величины  удовольствия
при  непрерывном  получении  удовольствия;  далее  они  нам  показывают,  что  обе  линии
должны  встретиться  в  Ъ,  точке  временного  насыщения,  поскольку  именно  там,  вслед¬
ствие  наступившего  насыщения,  вертикальная  линия  будет  =  0.  Какую  форму  затем
приобретет  изображение,  такую  как  на  рис.  2,  или  на  рис.  3,  или  на  рис.  4  или  даже
как  на  рис.  5,  —  об  этом  прямое  наблюдение  нам  никаких  сведений  не  дает;  пока  этот
вопрос  остается  нерешенным.  Поэтому  пока  я  выберу  для  простоты  форму,  изобра¬
женную  на  рис.  2,  то  есть  прямоугольного  треугольника.  Она  отвечает  единственному
условию,  которое  мы  до  настоящего  времени  обнаружили,  —  условию  непрерывного
уменьшения  величины  удовольствия,  а  именно:  оно  предполагает,  что  уменьшение
носит  постоянный  характер,  то  есть  в  равные  промежутки  времени  оно  имеет  равную
величину,  так  как  в  прямоугольном  треугольнике  (рис.  2),  если  ad=df  и  eh  и  gk  парал¬
лельны  ab,  то  ch=ac-de=ek=de—fg.  Таким  образом,  это  графическое  изображение  будет
использоваться  до  тех  пор,  пока  полученные  результаты  не  покажут,  существуют  ли
отклонения  от  них  и  какие,  в  случае,  если  обнаружится,  что  закон  уменьшения  вели¬
чины  удовольствия  выглядит  иначе.
 Рис.  2
 Рис.  3
 с
 с’
 а
 b
 Рис.  4
 Рис.  5

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Как  бы  ни  проходила  линия  cb  на  графическом  изображении  удовольствия,  из  закона
уменьшения  величины  удовольствия  в  случае  повторного  акта  потребления  следует,  что,
если  abc  (рис.  5)  отражает  величину  удовольствия,  когда  оно  повторяется  в  определенном
порядке,  то  на  рисунке,  который  изображает  величину  того  же  удовольствия,  когда  его
потребление  повторяется  чаще,  ab'  непременно  будет  меньше,  чем  ab,  ad  —  меньше,  чем
ас,  и  при  этом  линия  db'  непременно  будет  проходить  аналогично,  как  Ьс,  так,  чтобы  вер¬
тикальные  линии  в  каждой  отдельной  точке  линии  ab  встречались  с  линией  Ь'с'  раньше,
чем  с  Ьс...  Если  повторение  потребления  еще  более  учащается,  изображение  будет  стано¬
виться  все  меньше,  пока  не  уменьшится  совсем  —  до  точки  а  на  линии  ab.  Это  превраще¬
ние  в  точку...  наступает  для  всех  удовольствий  тогда,  когда  повторные  акты  получения  удо¬
вольствия  происходят  так  часто,  что  повторный  акт  получения  удовольствия  начинается
уже  в  тот  момент,  когда  получаемое  удовольствие  как  раз  упало  до  нуля,  иными  словами:
когда  потребление  одного  и  того  же  блага  хотят  осуществлять  непрерывно.
 Часто  мы  оказываемся  в  таком  положении  в  отношении  таких  благ,  которые  нам
дает  природа  без  всякого  нашего  вмешательства,  например  в  отношении  дневного
света,  тепла,  любования  ландшафтом  и  тд.  Дневной  свет  сам  по  себе,  абстрагируясь
от  тех  предметов,  которые  мы  можем  потреблять  благодаря  ему,  мы,  как  правило,
не  воспринимаем  как  благо.  Только  если  вследствие  какого-либо  обстоятельства  это
непрерывное  потребление  прерывается,  удовольствие  от  потребления  этого  блага
возрастает  тем  более,  чем  дольше  мы  были  ранее  его  лишены...  Как  не  вспомнить  здесь
о  той  радостной  взволнованности,  с  которой  заключенные,  брошенные  в  темные  под¬
земелья,  описывают  тот  момент,  когда  они  снова  видят  белый  свет!
 Из  вышесказанного  вытекают  применительно  к  процессу  потребления  благ
(Genieuen)  следующие  три  тезиса:
 1. 	Для  каждого  отдельного  блага  существует  свой  способ  его  потребления,
который,  главным  образом,  зависит  от  более  либо  менее  частого  повторения  акта
потребления  блага,  благодаря  которому  сумма  получаемого  человеком  удовольствия
достигает  максимальной  величины.  Если  эта  максимальная  величина  достигнута,
то  сумма  удовольствия  уменьшается,  будь  то  вследствие  как  более,  так  и  менее
частого  повторения  акта  потребления.
 Частая  недооценка  этого  положения  приводила  к  тому,  что  во  все  времена  огромное
количество  людей  сами  себя  делали  совершенно  несчастными,  упуская  главную  цель
своей  жизни.  Чаще  всего  это  касается  тех,  кто  по  существовавшим  человеческим  кано¬
нам  казались  особенно  счастливыми  и  удачливыми,  достигшими  наивысших  ступеней
блаженства,  доступного  человеку,  —  так  называемых  «больших  людей»  Земли.  Я  приведу
только  один  пример  из  Новой  истории  —  жизнь  короля  Франции  Людовика  XV.  Его  при¬
дворным  и  метрессам  удалось,  распыляя  силы  целого  народа,  обставить  его  придворную
жизнь  таким  образом,  что  абсолютно  все,  что  могло  приносить  наслаждение  человеку,
находящемуся  в  физическом  и  умственном  отношении  на  той  ступени  образования  и
подготовки,  на  которой  он  находился,  предлагалось  ему  непрерывно.  Чем  больше  дости¬
галась  эта  цель,  тем  больше  уменьшалась  общая  для  всей  жизни  бедного  Людовика  сумма
удовольствий,  получаемых  им  от  жизни,  поскольку  максимально  возможная  величина
удовольствия  от  потребления  любых  благ  для  него,  конечно,  уже  давно  была  превышена.
Следствием  этого  было  то,  что  даже  самой  Помпадур,  которая  в  общем-то  не  останав¬
ливалась  даже  ни  перед  чем  неестественным,  если  только  это  обещало  наслаадение  для
Людовика,  —  но  и  ей  не  удавалось  более  разогнать  смертельную  скуку  короля.  Таким
образом,  из-за  недооценки  вышеуказанного  положения  сложилась  следующая  ситуация:
целый  народ  сделали  несчастным,  чтобы  самого  Людовика  сделать  более  несчастным,
чем  любой  из  самых  угнетенных  крепостных  его  огромной  империи.

Герман  Генрих  Госсен
 125
 2.  Человек,  который  может  свободно  выбирать  между  многими  удовольствиями,
но  которому  не  хватит  времени  на  то,  чтобы  обеспечить  их  все  себе  в  полной  мере,
должен  —  какой  бы  различной  ни  была  абсолютная  величина  каждого  удовольствия
в  отдельности,  для  того  чтобы  максимизировать  общую  сумму  своего  удовольствия
до  того,  как  он  сможет  полностью  позволить  себе  одно  только  самое  большое  удо¬
вольствие,  —  обеспечить  все  их  себе  частично,  а  именно  в  таком  соотношении,
чтобы  величина  каждого  отдельного  удовольствия  в  момент,  когда  процесс
создания  этого  удовольствия  прерывается,  для  всех  удовольствий  остава¬
лась  бы  еще  одинаковой.
 3.  Возможность  увеличить  общую  сумму  удовольствий,  получаемых  от  жизни,
предоставляется  человеку  при  имеющихся  обстоятельствах  каждый  раз  в  том
случае,  когда  удается  открыть  новое  удовольствие,  пусть  даже  еще  и  совсем  малень¬
кое,  или  увеличить  какое-либо  уже  известное  удовольствие,  будь  то  путем  своего
собственного  совершенствования  или  воздействия  на  внешний  мир.
 Состояние  внешнего  мира,  которое  позволяет  ему  помогать  нам  в  достижении
цели  нашей  жизни,  мы  обозначаем  следующим  выражением:  внешний  мир  обладает,
с  нашей  точки  зрения,  ценностью,  а  из  этого  следует,  что  ценность  внешнего  мира
для  нас  увеличивается  и  уменьшается  как  раз  в  той  степени,  в  какой  он  обеспечива¬
ет  нам  помощь  для  достижения  цели  нашей  жизни,  а  также  следует,  что  величину
его  ценности  поэтому  можно  точно  измерить  через  величину  удовольствий  от
жизни,  которые  дает  нам  внешний  мир.
 Если  мы  будем  рассматривать  внешний  мир  с  этой  точки  зрения  так,  чтобы  опреде¬
лить  ценность  последнего,  дать  ему  оценку,  то  мы  обнаружим,  что  имеющиеся  в  нем
предметы  целесообразно  разделить  на  следующие  три  класса,  а  именно:
 1.  Предметы,  которые  уже  имеются  в  природе  или  которые  изготовлены  в  результа¬
те  человеческого  труда  таким  образом,  что  им  свойственны  все  признаки,  необходи¬
мые  для  создания  какого-либо  определенного  удовольствия,  так  что  для  фактического
создания  удовольствия  требуется  только  привести  их  в  соответствующий  контакт
с  нашими  органами  чувств.  Предметы  с  такими  признаками  мы  называем  «блага»
(Genussmittel).
 Яблоко,  выросшее  на  дереве,  которое  едят  в  не  переработанном  виде,  получило  от
природы  все  те  качества,  которые  обеспечивают  ему  возможность  создавать  удоволь¬
ствие;  повар  придал  своему  блюду,  портной  —  изготовленной  им  юбке,  столяр  —  сде¬
ланному  им  стулу,  строитель  —  построенному  им  дому,  художник  —  написанной
им  картине  все  те  свойства,  которые  позволяют  этим  предметам  сразу  же  создавать
удовольствие.  Ценность  этих  предметов  измеряется  поэтому  именно  величиной  удо¬
вольствия,  которое  они  действительно  обеспечивают  человеку.
 2.  В  других  предметах,  которые  помогают  нам  испытывать  удовольствие  и  которым
поэтому  должна  быть  присвоена  определенная  ценность,  невозможно  или  еще  пока
невозможно  найти  единство  всех  тех  свойств,  которые  необходимы  для  создания
предполагаемого  удовольствия.  В  дополнение  к  печи,  —  чтобы  мы  могли  обеспечить
себе  соответствующее  удовольствие,  тепло,  —  требуются  дрова  и  огонь....  Рожь  и  пше¬
ница,  предназначенные  для  выпекания  хлеба,  ткани  на  платье,  краски  и  холст  для
написания  картины  —  все  они  должны  сначала  подвергнуться  изменениям  в  результа¬
те  труда,  прежде  чем  они  станут  благом.
 Предметы,  относимые  к  этому  классу,  имеют  самые  различные  названия:  приборы
...инструменты,  материалы,  сырье,  полуфабрикаты  и  тд.  Я  буду  называть  их  в  дальней¬
шем  «предметами  второго  класса».

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 3. 	Т)эетий  и  последний  вид  предметов,  которые  я  назову  «предметы  третьего  клас¬
са»,  —  это  те,  которые  используются  только  для  производства  благ  или  их  частей,  но
сами  никогда  не  становятся  благами  или  их  составными  частями.
 Если  мы  теперь  рассмотрим  более  подробно,  каким  образом  происходит  процесс
создания  удовольствия  при  участии  внешнего  мира,  то  для  нематериальных  благ
мы  обнаружим,  что  графическое  изображение  удовольствия  обеспечивает  также  и
изображение  ценности  блага,  поскольку  масштабом  их  измерения  является  время
получения  удовольствия;  но  и  для  материальных  благ  полученный  рисунок  находит
не  меньшее  применение...
 с
 Рис.  11
 Чтобы  получить  изображение  ценности  блага,  необходимо  на  основе  выведенных
законов  всего  лишь  представить  себе,  что  ab  (рис.  11)  отображает  массу  блага,  которая
необходима  для  того,  чтобы  обеспечить  удовольствие  от  его  потребления  в  течение
промежутка  времени  ab...  Далее  становится  ясно,  что,  поскольку  ценность  измеряется
величиной  удовольствия,  то  ценность  каждого  атома  массы  ab  равна  вертикальной
линии,  проведенной  в  соответствующей  точке  линии  ab,  как  например,  ценность  атома
d  равна  de,  а  ценность  какой-либо  части  массы,  такой  как  df,  равна  построенной  над  ней
трапеции  dfge,  а  ценность  всей  массы  ab  равна  треугольнику  abc.  Если  затем  во  время
процесса  создания  удовольствия  достигается  точка  Ь,  точка  временного  насыщения,  то
масса,  превышающая  это  значение,  на  данный  момент  вообще  не  обладает  ценностью.
Она  снова  будет  иметь  ценность  только,  когда  наступит  момент,  в  который  повторение
удовольствия  будет  считаться  целесообразным,  и  затем  повториться  та  же  ситуация,
которая  была  описана  выше.  Масса  ab  получит  ценность,  а  именно  атом  а  —  ценность
ас,  и  затем  каждый  последующий  поступенчато  все  меньшую  ценность,  пока  она  снова
не  уменьшится  в  точке  b  до  нуля,  и  так  далее  при  каждом  последующем  повторении.
 Во  всем,  что  в  принципе  может  обладать  ценностью,  только  определенная  мера
этого  «нечто»,  большая  или  меньшая,  имеет  ценность,  увеличение  же  этой  меры
выше  данной  точки  не  дает  увеличения  ценности.  По  мере  увеличения  своей  массы
вещь  все  больше  приближается  к  подобному  отсутствию  ценности,  так  что  первая
мера  вещи,  получившая  ценность,  имеет  наивысшую  ценность,  каждая  последующая
такого  же  размера  имеет  меньшую  ценность,  пока,  наконец,  не  наступит  момент
полного  отсутствия  ценности,  а  треугольникт  дает  в  обобщенном  виде  геометри¬
ческое  отображение  ценности.
 Ранее,  при  рассмотрении  ценности...  не  учитывалось,  насколько  просто  или  сложно
приобрести  предмет,  а  ведь,  как  известно,  природа...  дает  нам  только  небольшую  часть

Герман  Генрих  Госсен
 127
 требуемых  предметов  в  таком  виде,  который  не  требует  вмешательства  человека,  а  для
всех  остальных  от  человека  требуется  большее  или  меньшее  напряжение  сил,  чтобы
создать  их.  Такое  напряжение  сил  выливается  для  человека  в  труд,  тяготы  большей  или
меньшей  степени,  и  ценность  того,  что  создается  в  результате  этого  труда,  конечно,
уменьшается  как  раз  настолько,  во  сколько  труд  оценивается  как  таковой.
 Осуществление  какого-либо  движения  —  независимо  от  того,  приносит  оно  пользу
или  причиняет  тяготы,  —  направленного  на  создание  нового  полезного  блага,  то  есть
чего-то,  обладающего  ценностью,  мы,  как  известно,  называем  «работой»,  а  из  этого
следует,  что  мы  можем  благодаря  работе  увеличивать  сумму  удовольствий,  получае¬
мых  в  течение  жизни,  до  тех  пор,  пока  удовольствие,  получаемое  от  того,  что  было  соз¬
дано  в  результате  работы,  оценивается  выше,  чем  тяготы,  сопряженные  с  работой,»
 Учитывая  необходимость  того,  что  для  получения  различных  удовольствий  требуется
приложить  труд,  основной  принцип  «теории  наслаждения»  звучит  следующим  образом:
 Чтобы  обеспечить  максимальную  сумму  удовольствий,  получаемых  от  жизни,
человек  должен  распределить  свое  время  и  силы  для  создания  различных  удо¬
вольствий  таким  образом,  чтобы  для  каждого  блага  ценность  атома,  созданного
последним,  равнялась  величине  усилий,  которые  было  бы  необходимо  приложить
человеку,  если  бы  он  создавал  этот  атом  в  последний  момент  приложения  сил.
 За  счет  увеличения  сил,  которые  нам  надо  приложить,  чтобы  создать  себе  удо¬
вольствие,  а  также  искусного  их  использования  мы  можем  увеличивать  сумму  удо¬
вольствий,  получаемых  в  течение  жизни,  до  тех  пор,  пока  прилагаемых  сил,  кото¬
рые,  собственно  говоря,  и  гарантируют  само  удовольствие,  хватит  на  то,  чтобы  в
полной  мере  обеспечить  себе  все  удовольствия.
 После  того,  как  вышеизложенным  мы  нашли  путь,  по  которому  должен  идти  человек,
чтобы  в  максимально  возможной  степени  достичь  цели  всей  своей  жизни,  теперь  мы
должны  проанализировать,  какие  последствия  сопряжены  с  вступлением  на  этот  путь.
 С  уменьшением  мастерства  человека  масса  созданных  удовольствий  неизменно
уменьшается  до  тех  пор,  пока  не  наступит  момент,  когда  создание  удовольствий
вообще  прекращается;  или  наоборот:  масса  созданных  удовольствий  увеличивается
с  ростом  мастерства  до  тех  пор,  пока  этого  мастерства  не  будет  хватать  для
того,  чтобы  в  полной  мере  обеспечить  себе  абсолютно  все  удовольствия.
 Масса  созданных  удовольствий  увеличивается  с  ростом  силы  труда  до  тех  пор,  пока
ее  не  будет  хватать  на  то,  чтобы  с  наслаждением  обеспечивать  себе  все  удовольствия....
 При  уменьшении  силы  труда  уменьшается  сумма  удовольствия,  а  также  сумма
созданных  благ;  количество  работы,  сопряженное  с  приложением  усилий,  и  величи¬
на  удовольствий  при  прерывании  их  потребления,  напротив,  увеличиваются,  пока
первая  величина,  в  случае,  когда  у  (сила  труда)  =  0,  не  становится  бесконечной,
следовательно,  все  силы  организма  поглощены.
 Таковы  те  положения,  в  соответствии  с  которыми  должен  действовать  человек,
чтобы  в  максимально  возможной  степени  достичь  своей  жизненной  цели.  Отсюда
следуют  такие  правила:
 Чтобы  увеличить  полезность  совокупности  благ,  получаемых  в  течение  жизни,
человеку  следует  стремиться  к  следующему:
 1.  Увеличивать  количество  доступных  ему  удовольствий  и  их  абсолютную  вели¬
чину  в  максимально  возможной  степени»
 2.  Увеличивать  силу  своего  труда  (у)  и  умение  применять  ее  (мастерство  —  п)  в
максимально  возможной  степени.
 3.  Сокрагцать  в  максимально  возможной  степени  количество  работы  (р),  необхо¬
димое  для  полного  создания  удовольствия,  и  далее.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 4. 	В  зависимости  от  того,  насколько  человеку  удалось  выполнить  эти  условия,
использовать  свои  силы  для  создания  различных  удовольствий  таким  способом,
который  представляется  разумным  с  тонки  зрения  положений,  приведенных  выше.
 При  попытке  в  максимально  возможной  степени  реализовать  на  практике  откры¬
тые  здесь  предпосылки  для  достижения  цели  своей  жизни,  человек  очень  быстро
понимает,  что  требования,  предъявляемые  этими  предпосылками,  противоречат  друг
другу.  Если  из  необходимости  создавать  себе  различные  удовольствия  частями,  а  не
полностью,  следует,  что  силу  труда  нужно  расщеплять,  распределяя  на  все  эти  различ¬
ные  удовольствия,  то  необходимость  максимального  повышения  своего  мастерства
и  максимального  уменьшения  требуемой  работы,  как  известно,  приводит  к  тому,  что
человек  ограничивает  свою  деятельность  изготовлением  как  можно  меньшего  спектра
различных  предметов  и  одновременно  стремится  производить  их  в  количестве,  зна¬
чительно  превышающем  его  собственные  потребности  в  этих  предметах.  Кроме  того,
силы  природы,  без  которых  в  работе  нельзя  добиться  желаемых  результатов,  распре¬
деляются  различным  образом  по  поверхности  Земли.  (...)
 И  здесь  то  обстоятельство,  что  согласно  законам  потребления  благ,  оценка  одного  и
того  же  предмета  разными  людьми  проходит  одну  и  ту  же  градацию,  —  это  обстоятель¬
ство  открыло  средство,  как  можно  соответствовать  одновременно  всем  этим  противо¬
речивым  требованиям.  А  именно:  в  большинстве  случаев  простой  обмен  определен¬
ными  предметами,  даже  если  эти  предметы  не  претерпевают  в  результате  обмена
никаких  изменений,  может  вызвать  необычайный  прирост  ценности.
 Чтобы  уяснить  себе  этот  вопрос,  вернемся  к  нашему  рисунку,  изображающему  цен¬
ность.  Предположим,  что  abc  (рис.  19)  изображает  ценность  какого-либо  предмета,
который  мы  обозначим  I  и  которым  владеет  человек  А;  но  он  владеет  этим  предметом
в  количестве  ad,  и  для  него  ценностью  обладает  только  количество  ab,  а  количество
bd  ценностью  для  него  не  обладает.  В  том  же  положении  находится  другой  человек,  В,
владеющий  другим  предметом,  обозначенным  как  И,  когда  у  него  имеется  этот  пред¬
мет  в  количестве  a'ct,  а  ценность  предмета  II  отображается  в  виде  а'Ь'с',  так  что  для
этого  человека  ценностью  обладает  только  количество  а'Ь'.  А  если  количество  bd  не
обладает  ценностью  для  А,  поскольку  он  кроме  этого  количества  владеет  еще  и  массой
ab  того  же  предмета,  то  для  человека  В,  у  которого  этого  предмета  нет,  напротив,  ука¬
занное  количество  предмета  имеет  ту  же  ценность,  что  ab  для  человека  А.  И  все  то  же,
но  наоборот,  повторяется  для  количества  b'd':  для  В  оно  не  обладает  ценностью,  а  для  А
имеет  ту  же  ценность,  что  а'Ь'  для  В.  Если  теперь  эти  люди  взаимно  обменяются  этими
излишками  предметов,  то  человек  А  тем  самым  приобретает  предметы  ценностью
аЪ'с\  а  человек  В  —  предметы  ценностью  abc,  причем  ни  один  из  этих  людей  ничего
не  теряет  в  ценности  принадлежащих  ему  предметов.
 Рис.  19

Герман  Генрих  Госсен
 129
 Каким  должен  быть  обмен,  чтобы  максимизировать  ценность?..  Каждый  из  предме¬
тов,  после  обмет  ими  между  А  и  В,  должен  распределиться  таким  образом,  чтобы
последний  атом,  который  каждый  из  людей  получил  от  другого,  создавал  бы  для
обоих  равную  ценность.  (...)
 Увеличение  ценности,  получаемое  в  результате  обмена,  вкупе  со  стремлением
человека  максимально  увеличить  получаемые  им  удовольствия,  приводит  к  тому,  что
практически  всегда  бывает  легко  уговорить  человека  обменять  предметы,  находящи¬
еся  в  его  владении,  жертвуя  на  это  их  часть,  причем  эта  часть  будет  тем  меньше,  чем
больше  этих  предметов  останется  после  обмена,  и  как  раз  это  и  позволяет  создать
возможности  для  одновременного  выполнения  тех  противоречивых,  указанных  выше
условий,  которые  необходимы  для  того,  чтобы  в  максимальной  степени  добиться
выполнения  цели  жизни  человека.  Благодаря  такой  уверенности  в  том,  что  рядом
живущий  человек  будет  склонен  к  подобному  обмену,  человек,  живущий  в  обществе,
получает  возможность  сконцентрировать  свои  силы  ш  изготовлении  какого-либо
количества  определенных  предметов,  а  затем  он  может  обменять  излишек  предме¬
тов,  изготовленный  в  пропорции  к  потребности  этого  человека,  на  другие  предметы,
которые  ему  необходимы  для  того,  чтобы  выполнить  условие  частичного  создания
всех  удовольствий.  Таким  образом,  человек  получает  возможность  ограничить  сюю
деятельность  изготовлением  только  такого  количества  предметов,  которое  позволяет
ему  поднять  свои  умения  и  мастерство  до  самого  высокого  уровня,  не  отказываясь  при
этом  от  потребления  всех  удовольствий,  но  частями.
 Процесс,  когда  человек  ограничивает  свою  деятельность  изготовлением  неболь¬
шого  числа  предметов,  мы  называем  <разделением  труда»,  и  воздействие  последнего
выражается  в  возрастании  мастерства  человека  при  изготовлении  благ,  —  то  есть  того,
что  мы  здесь  обозначили  буквой  п.
 Благодаря  увеличению  ценности  обмен  в  любых,  почти  без  исключений,  случаях
остается  выгодным  даже  тогда,  когда  кто-либо  из  участников  обмена  получает  не
все  количество  предметов,  которые  другой  участник  обмена  готов  ему  отдать,  а,
смотря  по  обстоятельствам,  вместо  этого  лишь  очень  малую  часть  этих  предме¬
тов~  Как  правило,  каждый  участник  обмена  имеет  такую  возможность  отказа  от  части
обмененного  предмета,  не  утрачивая  при  этом  всей  выгоды  от  обмена,  и  это  позволяет
людям,  которые  непосредственно  в  обмене  не  участвуют,  но  занимаются  тем,  что  уби¬
рают  препятствия,  которые  затрудняют  проведение  обмена,  получать  вознаграждение
пропорционально  взятой  ими  на  себя  работе.  (...)
 Деятельность,  которая  направлена  на  то,  чтобы  ликвидировать  препятствия,  затруд¬
няющие  осуществление  обмена,  мы,  как  известно,  называем  «торговлей>,  и  торговля
дает  прирост  ценности  до  тех  пор,  пока  она  косвенно  обусловливает  сокращение
труда,  о  котором  говорилось  выше.  (...)
 Прежде  чем  ввести  разделение  труда,  необходимо  сначала  установить  опреде¬
ленное  соотношение,  в  котором  все,  что  может  служить  для  создания  удовольствия,
будет  обмениваться  между  собой.  Ведь  человек  может  решиться  на  ограничение
своей  деятельности,  выражающееся  в  изготовлении  одного  единственного  предмета
или  небольшого  спектра  предметов,  которые  он  поэтому  производит  в  количестве,
превышающем  то,  которое  необходимо  самому  этому  человеку  для  собственного
потребления,  лишь  в  том  случае,  если  он  знает,  что  он  сможет  их  обменять  на  другие
предметы,  представляющие  для  него  ценность,  и  знает,  в  каком  количестве  он  их  смо¬
жет  обменять.  Как  определяется  такое  соотношение,  мы  знаем  по  опыту.  Как  правило,
делается  это  следующим  образом:  определенный  предмет,  который  в  соответствии
с  существующими  обстоятельствами  имеет  определенную  меру  ценности,  берется  в
 9  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 качестве  масштаба  для  измерения  ценности  всех  остальных  предметов,  он  служит
в  качестве  средства  обмена,  в  качестве  денег.  И  определяется  цена,  по  которой  все
остальные  предметы  обмениваются  на  данный  предмет.  (...)
 ...Таким  образом,  теперь  человек  может  просто  подыскать  себе  работу,  которая  обе¬
щает  ему  наибольшее  вознаграждение;  он  должен  только  продумать  вопрос  о  том,  за
какую  работу  он  сможет  получать  наибольшую  сумму  денег,  чтобы  быть  уверенным,
что  он  этой  работой  сможет  обеспечить  себе  максимальную  сумму  удовольствий,
получаемых  в  течение  жизни....С  введением  денег  становится  проще  решить  не  только
вопрос  о  том,  какую  работу  нужно  выполнить  человеку,  чтобы  максимально  увеличить
сумму  удовольствий,  получаемых  в  течение  жизни.  Человек  может  теперь  оценивать,
какое  удовольствие  является  для  него  большим,  если  ему  предстоит  решить,  какое
благо  приобрести  в  обмен  на  одну  и  ту  же  сумму  денег,  и  он  может  произвести  тот
обмен,  при  котором  получаемое  им  удовольствие  будет  наибольшим,  чтобы  быть
уверенным  в  том,  что  тем  самым  он  обеспечивает  себе  максимальную  сумму  удо¬
вольствий...  Человек  обеспечивает  себе  максимум  удовольствий,  получаемых  в  течение
жизни,  если  все  им  заработанные  деньги  он  распределяет  на  приобретение  различ¬
ных  удовольствий  таким  образом,  чтобы  в  отношении  всех  удовольствий  было  верно
следующее:  последний  атом  денег,  расходованный  соответственно  на  каждое  из  этих
удовольствий,  обеспечивает  равно  одинаковую  величину  удовольствия.
 Следующий  результат  нашего  исследования  заключается  в  следующем:  учитывая  то,
как  построены  законы  потребления  благ,  а  также  после  введения  денег  ввиду  стрем¬
ления  каждого  человека  получить  от  жизни  максимум  удовольствий,  каждый  человек
получает  из  числа  благ,  созданных  совместными  усилиями  всего  общества,  долю,
точно  соответствующую  усилиям,  которые  приложил  этот  человек  при  таком
изготовлении  благ,  если  только  удается  устранить  все  препятствия,  которые
стоят  на  пути  стремления  человека  к  тому,  чтобы  расходовать  свои  деньги  наи¬
более  целесообразным  способом,  и  выбрать  отрасль  производства,  которая  при¬
носит  ему  наибольшую  выгоду  в  соответствии  с  его  задатками  и  условиями  жизни.
Поэтому  то,  что  социалисты  и  коммунисты  рассматривают  в  качестве  важнейшей  и
наивысшей  цели  своих  устремлений,  здесь  достигается  благодаря  взаимодействию
естественных  природных  сил,  причем  с  таким  совершенством,  какое  мы  видим  всегда
только  в  произведениях  Творца.  Ведь  здесь  судьями  являются  не  отдельные  люди  или
большинство  людей  (как  этого  хотели  бы  социалисты  и  коммунисты),  чьи  ограни¬
ченные  познания,  как  правило,  могут  стать  причиной  неправильного  решения  в  том,
что  касается  оценки  заслуг  каждого  конкретного  человека,  а  все  человечество  в  его
совокупности  дает  здесь  свою  оценку.  Каждый  отдельный  человек  взвешивает  сам  для
себя  —  со  всей  беспристрастностью,  которую  в  полном  смысле  слова  можно  назвать
совершенной  беспристрастностью,  поскольку  его  личное  благополучие  требует  такой
беспристрастности,  —  ту  ценность,  которой  для  него  обладает  тот  или  иной  предмет,
и  с  той  же  беспристрастностью  он  определяет  затем  в  зависимости  от  цены  то  количе¬
ство  предметов,  которое  он,  сообразно  своим  обстоятельствам,  должен  купить,  чтобы
обеспечить  себе  максимальную  сумму  удовольствий,  получаемых  в  течение  жизни,  и
по  мере  того,  как  он  затем  эти  покупки  безотлагательно  и  обязательно  совершает,  он
тем  самым  распределяет  вознаграждение  между  различными  производителями  благ,
причем  точно  в  том  соотношении,  каковы  их  заслуги  в  получении  этим  человеком
своей  совокупности  удовольствий,  независимо  от  того,  станут  ли  производители  бла¬
годаря  этим  вознаграждениям  владельцами  миллионов,  как  Каталани  или  Паганини,
либо  вследствие  никудышной  организации  человечества  падут  жертвами  голодного
тифа,  как  это  было  недавно  в  Силезии.  Дело  в  том,  что  великолепные  расчеты  Творца

Герман  Генрих  Госсен
 131
 предусматривают  то,  что  бесконечно  прекрасные  результаты,  к  которым  он  стремится,
могут  быть  получены  лишь  в  том  случае,  когда  сострадание,  которое  он  вложил  в  чело¬
века  в  качестве  священного  чувства,  не  будет  оказывать  влияния  ни  на  одно  из  этих
вознаграждений.  Поэтому  ему  пришлось  удалить  из  восприятия  человека  последствия
распределения  вознаграждений  таким  образом,  что  они  либо  полностью  отсутствуют
в  его  восприятии,  либо  воздействие  поступков  этого  человека  в  соотношении  к  целому
кажется  настолько  незначительным,  что  не  вызывает  у  него  необходимосги  изменять
способ  своих  действий.  Поскольку  каждый  отдельный  человек  действует  совершенно
аналогично,  конечный  результат  таков,  что  сумма  всех  отдельных  вознаграждений,
которые  причитаются  конкретному  человеку,  в  точности  соответствует  заслуге  этого
человека  в  деле  повышения  полезности  всей  совокупности  благ,  получаемых  в  течение
жизни  другими  членами  человеческого  общества.  Вот  так,  благодаря  действию  законов
потребления  благ,  характеризующихся  непревзойденным  совершенством...  реализует¬
ся  принцип  справедливости,  который  социалисты  и  коммунисты  стремятся  проводить
в  жизнь  совершенно  абсурдным  путем.  (...)
 Творец,  благодаря  структуре  законов  потребления  благ,  добился  того,  что  род
человеческий  непрерывно  использует  свои  интеллектуальные  и  материальные  силы
для  того,  чтобы  посредством  их  непрерывно  обеспечивать  себе  максимально  воз¬
можную  сумму  удовольствий,  получаемых  в  течение  жизни,  если  только  устранены
препятствия,  которые  стоят  на  пути  человека,  когда  он  стремится  использовать
свои  деньги  наиболее  целесообразным  образом  и  выбирать  ту  отрасль  производства,
которая  ему  самому  обеспечивает  наибольшее  вознаграждение.  Здесь  же  становится
ясным,  почему  при  распределении  вознаграждения  производителям  благ  нет  места
состраданию.  Результат,  о  котором  говорилось  выше,  можно  получить  лишь  в  том
случае,  когда  человек  инициирует  переход  от  производства  одних  благ  к  производству
других  непрерывно  и  до  тех  пор,  пока  оно  соответственно  обеспечивает  ему  более
высокое  вознаграждение.  Но  если  в  какой-либо  отрасли  хозяйства  вознаграждение
работника  упало  до  столь  низкого  уровня,  что  этот  работник  вызывает  сострадание,
то  это  является  более  чем  достаточной  причиной  для  смены  отрасли  производства.
Если  же  в  такой  ситуации  состраданию  была  бы  предоставлена  свобода  действий,  то
подобный  переход  был  бы  при  любых  обстоятельствах  по  меньшей  мере  отложен,  и,
следовательно,  тот  желаемый  результат,  о  котором  говорилось  ранее,  был  бы  получен
намного  позднее.
 Но  и  этого  результата  Творцу  было  мало  для  того,  чтобы  осчастливить  созданных
им  людей;  из  рога  изобилия  он  рассыпал  над  Землей  все  имевшиеся  у  него  блага.
Организовав  людей  таким  образом,  что  продолжающаяся  в  течение  длительного  вре¬
мени  упорядоченная  деятельность,  с  одной  стороны,  повышает  мастерство  человека,  а
с  другой  стороны,  уменьшает  количество  трудовых  усилий  до  той  точки,  когда  работа
в  большей  или  меньшей  степени  превращается  в  благо,  дающее  наслаждение,  Творец
тем  самым  воплотил  в  жизнь  сказку  о  молочных  реках  и  кисельных  берегах:  ведь  чело¬
век  в  таком  случае  с  помощью  удовольствия  создает  новые  удовольствия,  образуется
непрерывный  круговорот  постоянно  увеличивающегося  потребления  благ.
 Прежде  чем  перейти  к  анализу  тех  препятствий,  которые  мешают  выбору  наи¬
более  оптимальной  отрасли  производства,  чтобы  затем  найти  пути  устранения  таких
препятствий,  сначала  необходимо  более  детально  рассмотреть  последствия  введения
разделения  труда,  торговли  и  денег.
 Непосредственным  следствием  введения  разделения  труда,  вкупе  с  тем  обстоя¬
тельством,  что  при  равных  затратах  труда  результат  его  может  быть  совершенно
различным,  а  также  в  зависимости  от  того,  насколько  место,  где  расположено  про¬
 9*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 изводство,  будь  оно  создано  природой  или  человеком,  способствует  эффективности
труда,  —  является  возникновение  ренты.  (...)
 Из  изложенной  выше  точки  зрения  на  то,  как  устроен  мир,  следует  следующий
способ  действия,  рекомендуемый  человеку  в  его  деятельности.
 Во-первых,  разделение  труда,  со  всеми  его  преимуществами,  открывающимися
как  для  отдельного  человека,  так  и  для  человечества  в  целом,  можно  вводить  лишь
в  том  случае,  когда  каждый  человек  уважает  в  другом  человеке  равноправную  с  ним
личность,  и  каждый  человек  уверен,  что  он  сможет  в  полном  объеме  получить  благо,
которое  он  обеспечил  себе  своим  трудом,  независимо  от  того,  предназначено  ли  оно
для  немедленного  потребления  или  будет  иметь  вид  ренты.  В  последнем  случае  это
влечет  за  собой  необходимость  предоставить  каждому  человеку  свободу  распоря¬
жаться  своей  собственностью;  первый  из  названных  выше  случаев  предполагает,
что  каждый  отдельный  человек  обязан  воздерживаться  от  каких  бы  то  ни  было
действий,  которые  могут  негативно  сказаться  или  нанести  ущерб  личности  или
собственности  другого  человека,  и  в  соответствии  с  этой  обязанностью  у  каждого
человека  появляется  право  применять  силу  для  того,  чтобы  не  допустить  подобно¬
го  негативного  воздействия  или  нанесения  ущерба.
 Но,  с  одной  стороны,  сил  у  одного  человека  не  хватает  на  то,  чтобы  защитить  себя
от  ущерба  или  нарушения  своих  прав,  а  с  другой  стороны,  очень  часто  имеют  место
случаи,  когда  возникает  вопрос  о  том,  в  каких  пределах  имеет  право  действовать
человек,  чтобы  не  ущемить  интересы  других  людей.  Оба  эти  обстоятельства  обуслов¬
ливают  необходимость  создания  человеческим  сообществом  власти,  способной  под¬
держать  человека,  которому  угрожает  нарушение  его  прав,  а  в  сомнительных  случаях
—  определить  пределы  прав  конкретного  индивидуума.  И  то,  и  другое,  как  известно,
в  наших  условиях  обеспечивается  в  достаточной  степени  путем  создания  государства
с  его  разнообразными  институтами,  а  также  при  помощи  формирования  законов
о  защите  личности  и  собственности,  хотя  в  отдельных  случаях  это  выглядит  еще
абсолютно  несовершенно.  После  возникновения  разделения  труда  каждый  человек
может  теперь  в  максимальной  степени  достичь  цели  своей  жизни  за  счет  того,  что  он
обеспечивает  себе  получение  необходимых  благ  путем  постоянно  осуществляемого
обмена,  независимо  от  того,  получает  ли  он  средства  для  этого  обмена  из  ренты  или
из  заработка.  Сумма  удовольствий,  полученных  им  в  течение  жизни,  зависит  тогда  в
значительной  мере  от  того,  не  ошибется  ли  человек  при  осуществлении  обмена  благ
в  оценке  их  действительной  ценности,  а  достичь  этого  он  может  —  абстрагируясь  от
всех  прочих  трудностей,  связанных  с  такой  оценкой,  —  только  в  том  случае,  если  ему  в
отношении  обмениваемого  блага  известны  все  факты,  которые  оказывают  влияние  на
оценку  блага.  Предоставить  ему  сведения  о  таких  фактах  лучше  всего  сможет,  как  пра¬
вило,  продавец,  независимо  от  того,  знает  ли  он  о  них  на  основе  собственного  опыта,
если  он  является  производителем  блага,  или  имел  ли  он  возможность  ознакомиться  с
этими  фактами,  если  он  выступает  в  качестве  коммерсанта,  занимающегося  вопроса¬
ми  торговли.  Покупатель  должен,  таким  образом,  желать,  чтобы  ему  при  совершении
покупки  продавец  предоставлял  все  разъяснения,  имеющие  в  этой  связи  отношение
к  благу.  Но  подобные  разъяснения  человек  может  получить  лишь  в  том  случае,  если
все  люди,  которые  участвуют  вместе  с  ним  в  процессе  обращения  благ,  включая  и
его  самого,  действуют  на  основании  одного  и  того  же  принципа.  Поэтому  каждому
человеку  вменяется  в  обязанность  при  продаже  честно  сообщать  о  ценности  блага,
то  есть,  основываясь  на  новейших  сведениях,  проинформировать  лицо,  желающее
совершить  покупку,  как  о  преимуществах  продаваемого  предмета,  так  и  о  его  недо¬
статках.  В  отношении  данной  обязанности,  человеческое  сообщество,  которое  в

Генри  Сиджуик
 133
 наших  условиях  представлено  государством,  в  свою  очередь  получает  право  в  случае
необходимости,  принуждать  людей  к  выполнению  этого  принципа.  (...)
 Перевод  ВБ.  Сапруновой
 Текст  подготовлен  ВБ.  Сапруновой.
 Публикуется  по:  Gossen  HR  Entwickelung  der
Gesetze  des  menschlichen  Verkehrs.  Amsterdam,
1967.  C.  V,  1-12,  21,  24,  25-29,  33,  34-35,
38,  4555,  59,  60-61,  81-85,  87-89,  91-93,
99-102,128-129.
 1Ънри  Сиджуик
 1838  -  1900
 Годы  жизни  Генри  Сиджуика  случайно
практически  совпали  с  царствованием
королевы  Виктории.  Во  многом  он  был
характерным  викторианцем,  типич¬
ным  английским  академиком  XIX  сто¬
летия.
 Сиджуик  родился  в  Йоркшире,  полу¬
чив  образование  в  Регби  (Rugby),  посту¬
пил  в  Тринити-Колледж  (Trinity  College),
Кембридж,  в  1855  г.  Б.  Селигмен  пишет
о  нем  как  об  отличном  студенте,  полу¬
чившем  обычное  классическое  образо¬
вание,  для  которого  «были  характер¬
ны  широкие  умственные  интересы,
он  изучал  психологию,  что  было  в  то
время  модно»1.  Изучал  он  также  мате¬
матику,  арабский  и  древнееврейский
языки.  Во  время  обучения  Сиджуик  полу¬
чал  различные  награды  и  в  1859  г.  был
сразу  избран  членом  совета  Колледжа.
С  21  года  до  своих  последних  дней  он
оставался  преподавателем  (хотя  он
временно  выходил  из  совета  в  1869  г.  в
связи  с  отказом  принести  религиозную
присягу,  его  переизбрали  в  1885  г.)
 В  течение  1860-х  гг.  он  изучал  фило¬
софию,  историю  религии  и  этику,;  ито¬
гом  чего  стали  знаменитые  «Методы
этики»  (Methods  of  Ethics,  1874),  за  кото¬
 рыми  последовало  еще  несколько  фило¬
софских  сочинений.  На  этику  Сиджуика
особенно  повлиял  Джон  Стюарт  Милль.
Сиджуик  попытался  согласовать  ути¬
литаристскую  философию  Милля  с
«интуитивной»  теорией  этики.  Однако
он  признавал,  что  априорно  невозможно
сочетать  ни  то,  ни  другое  с  принципом
личного  интереса.  Версия  утилитариз¬
ма,  предложенная  Сиджуиком,  основа¬
на  на  трех  самоочевидных  принципах
и  гедонистической  теории  всеобщего
блага.  Эти  три  принципа  следующие:
 1. 	Принцип  справедливости  опреде¬
ляет  понятия  «право»  и  «долг»  следу¬
ющим  образом:  «Любое  наше  действие
считается  правильным,  если  оно
неявно  признается  верным  для  других
людей  в  подобных  обстоятельствах».
 2. 	Принцип  благоразумия  относится  к
понятию  блага  отдельного  индивида
и  заявлен  так:  «Будущее  как  таковое
должно  приниматься  во  внимание  ни
больше  и  ни  меньше,  чем  настоящее.,
простое  различие  приоритета  и  следо¬
вания  по  времени  не  является  разумным
основанием  для  предпочтения  одного
момента  другому».  3.  Принцип  рацио¬
нальной  благосклонности  —  речь  идет
 1  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.:  Прогресс,  1968.
С.  288.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 об  универсальном  благе,  то  есть  благе
для  всех:  «Благо  одного  индивида  имеет
не  большее  значение,  с  точки  зрения
Вселенной,  чем  благо  любого  другого»;
поэтому  «как  рациональное  существо
я  должен  стремиться  к  благу  вообще...
насколько  оно  достижимо  моими  усили¬
ями...  а  не  просто  к  какой-то  его  особой
части»1.
 Сиджуик  настаивает,  что  эти
принципы  не  тавтология,  то  есть
основываются  не  только  на  логике,  и
имеют  определенную  независимость;  и
что  первый  принцип  —  независимый
принцип,  полученный  при  рассмотре¬
нии  логического  целого,  в  то  время  как
второй  и  третий  принципы  —  неза¬
висимые  принципы,  полученные  при  рас¬
смотрении  математического  или  коли¬
чественного  целого.
 Сиджуик  также  задается  вопросом,
является  ли  желательным  увеличение
численности  населения?  «Политэкономы
школы  Мальтуса  часто  предполагают,
что  никакое  увеличение  количества
не  может  быть  уместным,  если  оно
сопровождается  уменьшением  в  средней
величине  счастья.  Но  если  мы  использу¬
ем  утилитаризм,  чтобы  предписывать
как  окончательную  цель  действия  счас¬
тье  в  целом,  а  не  счастье  отдельного
индивида,  если  оно  не  рассматривается
как  элемент  целого,  из  этого  следовало
бы,  что,  если  дополнительное  населе¬
ние  получает  в  целом  прирост  счастья,
мы  должны  сравнить  величину  счастья,
полученную  дополнительным  числом,  с
величиной,  потерянной  оставшимися.
Строго  представляя,  точка,  до  который
на  утилитаристских  принципах  нулсно
увеличивать  население,  не  та,  в  кото¬
рой  средняя  величина  счастья  является
наибольшей,  а  та,  в  которой  величина,
 полученная  умножением  числа  живу¬
щих  людей  на  значение  средней  вели¬
чины  счастья,  достигает  максимума».
Цитируемый  отрывок  Ф.  Эджуорт
называет  историческим  и  заключает:
«Существование  долото  быть  гаранти¬
ровано  раньше  процветания»2.
 В  1883  г.  Сиджуик  становится  про¬
фессором  этики  и  публикует  свою
самую  известную  книгу  по  экономике
«Принципы  политической  экономии»,
которая  «как  бы  представляет  собой
мост  между  старой  и  новой  теорией»3.
 Сиджуик  был  очень  общительным
ученым.  Его  соединяла  долгая  дружба
с  Альфредом  Маршаллом,  Френсисом
Эджуортом  и  Стэнли  Джевонсом.  В
1883  г.  Сиджуик  получил  кафедру  фило¬
софии  в  Найтсбридже  (the  Knightsbridge
Chair).
 Сиджуик  был  сторонником  женского
образования  (если  не  полного  равен¬
ства).  В  1871  г.  он  организовал  жен¬
ское  общежитие  в  Кембридже,  кото¬
рое  в  1879  г.  стало  Ньюнем  колледжем
(Neumham  College).  В  1876  г.  Сиджуик
женился  на  Элеоноре  Милдред  Балфур
(Eleanor  Mildred  Balfour),  сестре  Артура
Дж.  Балфура,  будущего  британско¬
го  премьер-министра.  Сама  Элеонора
стала  второй  главой  Нъюнем-Колледжа.
Интересно,  что  Мэри  Пейли,  будущая
жена  Маршалла,  была  одной  из  пер¬
вых  студенток  этого  учебного  заведе¬
ния,  а  сестра  Сиджуика  была  замужем
за  архиепископом  Кентерберийским.
Действительно,  Сиджуик  был  человеком
со  связями.
 Увлечение  Сиджуика  психологией  и
определенная  склонность  к  мистике
явились  причиной  того,  что  он  стал
одним  из  основателей  и  первым  пре¬
зидентом  (1882—1885,  1888—1893  гг.)
 1  Sidgwick  Н.  The  Methods  of  Ethics.
 2  Sidgwick  H.  Principles  of  Political  Economy.
http://www.la.utexas.edu/research/poltheory/sidgwick/ppe/index.html
 3  Селигмен  Б.  Указ.  соч.  C.  287.

Генри  Сиджуик
 135
 Общества  психических  исследова¬
ний  (the  Society  for  Psychical  Research)
и  членом  Метафизического  общества
(Metaphysical  Society).
 В  экономических  проблемах  Сиджуик
выступал  последователем  Джона
Стюарта  Милля  и,  таким  образом,,  сто¬
ронником  классической  школы  полити¬
ческой  экономии.  Однако  он  признавал
поражение  теории  фонда  заработ¬
ной  платы,  отдавал  должное  крити¬
ке  английских  классиков  со  стороны
английской  исторической  школы  имар-
жиналистским  идеям.  В  «Принципах»
Сиджуик  указывал  на  влияние  Милля,
называя  его  «мастерским  выразите¬
лем  мысли»  и  защищая  его  от  нападок
Джевонса,  тщательно  разделял  Милля
и  Рикардо,  теории  которого  Милль
«исправил  и  дополнил».  Представляется,
что  тот  <пиетет  ученика»,  который
Сиджуик  приписывает  Миллю  относи¬
тельно  учения  Рикардо,  во  многом  при¬
сущ  самому  Сиджуику  уже  по  отноше¬
нию  к  Миллю.
 Й.  Шумпетер  называет  Сиджуика
«одним  из  величайших  английских  уни¬
верситетских  деятелей.»  выдающимся
творцом  среды»,  чему  немало  способ¬
ствовало  «отсутствие  оригиналь¬
ности»1.  С  этим  можно  согласится.
Действительно,  Сиджуик  не  предложил
каких-то  новых  инструментов  или
видения.  Но  и  излагая  взгляды  других,
Сиджуик  сумел  увидеть  то,  что  не  виде¬
ли  или  на  что  не  обращали  внимания
его  предшественники  и  современники:
идет  ли  речь  о  различении  экономики
как  науки  и  как  искусства  или  же  как
позитивной  и  нормативной  экономики,
где  Сиджуик  по  признанию  того  же
Шумпетера,  произвел  наиболее  коррект¬
ное  разделение.  Кроме  того,  интерпре¬
тируя  экономическую  роль  государства,
Сиджуик  не  ограничивался  принципом
laisser  faire,  или  «индивидуалистическим
 минимумом»,  а  также  функцией  распре¬
деления  благ.  Государственное  вмеша¬
тельство,  согласно  Сиджуику,  «может
проявляться  в  различных  формах  и  сте¬
пенях  интенсивности.  Наряду  с  вмеша¬
тельством  путем  прямого  запрета  или
приказа,  который  может,  конечно,  нео¬
пределенно  меняться  по  степени  стро¬
гости,  правительство  может  косвен¬
но  препятствовать  некоторым  видам
контракта,  отказываясь  обеспечивать
их  выполнение;  или  оно  может  при¬
давать  обязательствам,  облаченным
в  некоторые  общие  виды  соглашений
(о  продаже  и  покупке,  аренде  и  найме)
точное  определение,  интерпретацию
или  презумпцию,  имеющую  силу  во  всех
случаях,  где  нет  специального  соглаше¬
ния  об  обратном;  наконец,  государство
способно  само  осуществлять  некоторые
виды  деловой  активности».
 Особое  внимание  уделяется  следу¬
ющей  функции:  государственное  вме¬
шательство  необходимо  «для  должной
защиты  жизни,  здоровья,  физического
комфорта,  свободы  и  репутации  граж¬
дан  от  вреда,  причиненного  преднаме¬
ренно  или  случайно  частными  лицами».
Сиджуик  указывает  на  случаи,  когда
невозможно  адекватное  присвоение
полезности  ее  производителями  (в
современной  терминологии  —  произ¬
водство  общественных  благ:  услуги  мая¬
ков,  благоприятное  воздействие  лесона¬
саждений  и  научные  открытия).  Еще
больше  «расхождение  между  частным  и
общественным  интересом  проявляется
в  случае  монополии»  или  сговора  отдель¬
ных  производителей,  хотя  в  отдельных
случаях  «может  быть  получена  решаю¬
щая  экономическая  прибыль  с  помощью
той  организации  всей  отрасли  произ¬
водства  под  единым  управлением,  кото¬
рая  неизбежно  ведет  кмонстолии;  или  в
силу  того,  что  качество,  требуемое  от
изделия,  способна  обеспечить  особенно
 1  Шумпетер  ЙА  История  экономического  анализа:  В  3  т.  /  Пер.  с  англ.  под  ред.  B.C.  Автономова.
СПб.:  Экономическая  школа,  2001.  Т.  2.  С.  537.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 квалифицированная  единица  управле¬
ния^  или  просто  из-за  экономии  труда
и  капитала,  которую  она  делает  воз¬
можной^1.
 Принуждение  необходимо  в  ситу¬
ации,  при  которой  велика  опасность,
как  мы  сейчас  сказали  бы,  ситуаций
«безбилетника»  и  оппортунистиче¬
ского  поведения,  «когда  сам  факт  объ¬
единения  подавляющего  большинства
любого  производственного  класса  для
достижения  определенного  результата
существенно  увеличивает  стимул  для
отдельных  лиц  покидать  объединение».
Только  угроза  наказания  остановит
«вылов  рыбы  в  нежелательное  время,
запрещенных  местах  и  порицаемыми
способами»,  чтобы  обеспечить  увеличе¬
ние  предложения  рыбы  в  будущем.
 Сиджуик  далек  от  того,  чтобы  при¬
зывать  во  всех  случаях,  когда  laissez  faire
терпит  крах,  к  вмешательству  госу¬
дарства,  поскольку  «неизбежные  про¬
блемы  и  недостатки  последнего  могут
в  любом  отдельном  случае  быть  еще
сильнее  недостатков  частного  произ¬
водства».  Он  подчеркивал,  что  степень
государственного  воздействия  на  эконо¬
мику  во  многом  определяется  полити¬
ческими  обстоятельствами,  а  также
«устройством  рассматриваемого  госу¬
дарства  и  состоянием  политической
морали  в  стране».  Среди  недостатков,
присущих  государству,;  Сиджуик  называ¬
ет  возможность  коррумпированности
государственных  чиновников,  действий
в  интересах  «влиятельных  слоев  обще¬
ства;  опасность  чрезмерных  расходов
под  влиянием  чувства  популизма  —  так
как  народные  массы,  тревожащиеся  по
поводу  налогообложения,  недостаточно
ощущают  важность  бережливости  во
всех  статьях  национальных  расходов».
Таким  образом,  Сиджуик  призывает
 найти  баланс  между  действием  част¬
ного  интереса  и  правительства,  и  хотя
он  не  использует  предельные  термины,
они,  очевидно,  подразумеваются.  Нужно
отметить  его  замечания,  связанные  с
развитием  общества,  например  вывод
о  том,  «что  даже  там,  где  мы  не  рас¬
цениваем  вмешательство  правитель¬
ства  в  настоящем  как  желательное,
мы  можем  все  же  ожидать  этого,  и,
возможно,  готовить  себя  к  этому».
 Развитием  идей,  высказанных  в
«.Принципах  политической  экономии»,
стали  «Элементы  политики»  (The
Elements  of  Politics,  1891),  где  Сиджуик
вновь  привлекает  внимание  к  необхо¬
димости  вмешательства  государства
с  и/елью  увеличения  размера  и  улучше¬
ния  распределения  богатства,  однако
отмечает,  что  не  существует  универ¬
сального  правила  определения  пределов
государственного  вмешательства:  «Все,
что  мы  можем  сказать  —  это  то,  что
следует  предпочесть  более  умеренную
степень  вмешательства  при  условии
эффективности».
 В  истории  экономических  учений
Сиджуик  представляется  переходной
фигурой  между  классическими  полит¬
экономами  и  маржиналистами.  Его
взвешенный  подход,  отсутствие  убеж¬
денности  в  своей  правоте,  склонность
к  компромиссу  не  позволили  Сиджуику
стать  лидером  новой  школы,  хотя  его
можно  считать  одним  из  основателей
теории  благосостояния.  Отсутствие
же  у  него  строгих  доказательств  при¬
водимых  положений  и  полное  пренебре¬
жение  математикой  привели  к  тому,
что  во  многих  исторических  исследо¬
ваниях  экономические  мысли  Сиджуика
игнорируются  или  им  не  придается
того  значения,  которое  они  по  праву
заслуживают.
 А.С.  Сошников
 1  Sidgwick  Н.  Principles  of  Political  Economy.

Генри  Сиджуик
 137
 ПРИНЦИПЫ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Введение
Гпава  II
 ВОЗМОЖНОСТИ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 §  1.  Политическая  Экономия,  по  крайней  мере  в  Англии,  сейчас  понимается  как
учение  или  исследование,  рассматривающее  Производство,  Распределение  и  Обмен
Богатства.  Впоследствии  я  предложу  в  некоторых  частях  исследования  заменить
слово  «богатство»  термином,  включающим  временные  полезности,  результирующие
и  труда,  который  мы  называем  «услугами»,  также  как  и  полезности,  «воплощенные  в
материальных  объектах»,  которыми  термин  «богатство»  обычно  ограничивается.  Но
так  как  отношения  людей  к  Богатству,  взятому  строго,  в  любом  случае  составляют
главный  объект  нашего  изучения,  мы  можем  временно  согласиться  с  данным  выше
определением:  понимая,  что  «Производство  богатства»  означает  производство  новой
ценности  или  полезности  в  уже  существующих  материалах;  и  что  под  заголовком
«Распределение  и  Обмен»  мы  исследуем  не  материальные  процессы1,  с  помощью
которых  товары  перемещаются  с  места  на  место,  или  юридические  процедуры  их
передачи  от  одного  владельца  к  другому,  а  различные  пропорции,  в  которых  матери¬
альный  продукт  делится  между  экономическими  классами,  которые  совместно  его  соз¬
дают,  соотношения,  в  которых  различные  виды  богатства  обмениваются,  и  причины,
определяющие  эти  пропорции  и  соотношения.
 Более  фундаментальное  расхождение  мнений  относится  к  точке  зрения,  согласно
которой  Политическая  Экономия  рассматривает  эти  отношения.  Состоит  ли  ее  перво¬
начальная  цель  в  установлении  некоторых  общих  предположений  или  позитивно,
или  гипотетически  верных  в  отношении  имеющихся  последовательных  фактов  или
в  выдвижении  практических  правил  для  достижения  определенных  итогов?  Является
ли  она,  короче  говоря,  —  используя  старое  различие,  восстановленное  в  этой  связи  —
Наукой  или  Искусством?  Ответом,  как  я  полагаю,  всеми  экономистами  в  Англии  в
течение  последних  тридцати  лет  признавалась  Наука.  Без  сомнения  важная  часть  пред¬
мета  в  трактовке  Милля  и  других  последовательных  авторов  относится  по  общему  при¬
знанию  скорее  к  Искусству,  чем  к  Науке;  а  именно,  обсуждение  принципов,  на  которых
должно  строиться  Налогообложение,  и  общего  характера  и  пределов  Государственного
вмешательства,  поскольку  оно  воздействует  на  размер  или  распределение  националь¬
ного  богатства.  Но  эти  вопросы  обычно  рассматриваются  авторами  не  под  заголовком
Политическая  Экономия,  строго  говоря,  а  ее  применение  к  Политике,  или  Искусство
Управления.  Они  считают,  что  предписания  или  правила  этого  практического  раздела
основаны  в  большей  мере  на  обобщениях  или  выводах  Экономической  Науки;  но
они  не  относят  эти  правила  к  Искусству,  когда  они  говорят  о  «законах  Политической
Экономии»;  и  они  часто  рассматривают  как  вульгарную  ошибку  привычку  мыслить  и
говорить  об  экономических  «законах»  как  подверженных  «нарушениям»  и  нуждающих¬
ся  в  понимании  путем  добровольного  согласия  или  даже  принуждения  общественного
 1  Можно  заметить,  что  «распределение»  в  этом  материальном  смысле,  с  точки  зрения  полит¬
эконома,  -  своего  рода  производство,  так  как  оно  добавляет  к  полезности  и  ценности  пере¬
данных  товаров.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 мнения.  Эту  привычку1  все  еще  очень  трудно  искоренить;  и  действительно,  резкая  гра¬
ница,  которую  Английские  экономисты  в  настоящем  проводят  между  Экономической
Теорией  и  ее  применением  на  практике,  ограничивает  их  непосредственно  и  их  более
послушных  учеников:  оно  не  переросло  в  общую  мысль  образованных  людей  даже
здесь,  и  оно  не  было  общепринято  Континентальными  авторами.  Когда,  обсуждая  те  же
самые  вопросы,  одна  сторона  спорщиков  смешивает  рассмотрение  того,  «что  есть»  или
«может  быть»  с  рассмотрением  того,  «что  должно  быть»,  в  то  время  как  другая  сторона
решительно  различает  эти  два  вопроса,  результатом  будет,  вероятно,  серьезное  непони¬
мание.  Следовательно,  очень  важным  представляется  тщательно  исследовать  причины
и  аргументацию,  если  они  имеются,  этого  широко  распространенного  смешения  —  или
по  меньшей  мере  объединения  —  различных  вопросов...
 Глава  III
 МЕТОД  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  НАУКИ
 §  1.  Результат,  достигнутый  в  прошлой  главе,  может  быть  суммирован  следующим
образом:  Наука  —  в  отличие  от  Искусства  —  Политической  Экономии,  общие  принципы
которой  будут  разъяснены  в  двух  первых  книгах  этого  трактата,  имеет  дело  главным
образом  с  законами  или  общими  явлениями  Производства,  Распределения  и  Обмена
богатства;  и  также  с  общими  явлениями  Потребления  богатства,  насколько  они  связаны  с
предыдущим.  Это  определение  предмета  во  многом  совпадает  с  принятым  большинством
Английских  авторов;  но  существуют  значительные  различия  ю  мнениях  относительно
метода,  которым  предмет  должен  исследоваться:  различия,  которым,  как  прежде  уже
отмечалось,  было  придано  особо  значимое  место  в  недавних  спорах.  Эти  споры,  главным
образом,  касались  двух  фундаментальных  вопросов,  которые  удобно  рассматривать  вме¬
сте,  так  как  они  тесно  связаны.  Первое,  обсуждалось,  можно  ли  с  пользой  рассматривать
науку  Политической  Экономии  отдельно  от  общей  Науки  Общества;  и  второе,  является  ли
ее  метод  дедуктивным  и  априорным  или  индуктивным  и  историческим.
 Мне  не  кажется,  что  полезный  результат  может  быть  достигнут  при  обсуждении
любого  из  этих  пунктов,  если  только  мы  тщательно  не  разделим  различные  исследо¬
вания,  которые,  как  мы  видели,  объединялись  под  именем  Политической  Экономии,
и  не  исследуем  отдельно  каждое  по  отношению  к  вышеуказанным  вопросам.  Если
мы  уделим  внимание  этому  различию,  я  думаю,  окажется,  что,  хотя  отмеченные  рас¬
хождения  во  взглядах,  вероятно,  всегда  должны  существовать  в  некоторой  степени,
противоречие,  являющееся  их  результатом,  может  быть  сведено  к  меньшему  размеру,
чем  тот,  который  есть  в  настоящее  время.
 Тогда  начнем  рассмотрение  двух  упомянутых  проблем  метода  в  отношении  Теории
Производства.  Если  нас  интересует,  может  ли  исследование  причин,  по  которым
труд  любого  общества  приводит  к  большему  или  меньшему  богатству,  быть  долж¬
ным  образом  отделено  от  других  частей  общей  науки  об  обществе,  я  думаю,  совсем
неправильно  отвечать  на  такой  вопрос  абсолютным  способом  —  или  отрицательно
или  утвердительно.  С  одной  стороны,  каждый  экономист  должен  признать  вместе  с
Миллем  «универсальный  консенсус  социальных  явлений,  посредством  которого  ниче¬
го  не  происходит  в  любой  части  операций  общества,  не  оказывая  влияния  на  другую
 1  Я  думаю,  что  можно  говорить  о  том,  что,  по  крайней  мере,  в  девяти  случаях  из  десяти,
когда  публичными  ораторами  или  журналистами  делается  ссылка  на  законы  Политической
Экономии,  то  подразумевается,  что  Политическая  Экономия  предписывает  «свободу  контра¬
кта»,  а  не  просто  принимает  это  как  условие  применимости  своих  заключений.

Генри  Сиджуик
 139
 часть»;  с  другой  стороны,  это  не  является  причиной  того,  что  изучение  промышленной
или  производящей  богатство  организации  общества  не  должно  рассматриваться  как
«отдельная,  независимая  ветвь  социологической  теории»,  также  как  в  природном  теле
мы  отдельно  изучаем  физиологию  и  патологию  каждого  из  основных  органов  и  тка¬
ней,  хотя  на  каждый  действует  состояние  остальных.
 И  должно  быть  замечено,  что  отношение  промышленности1  к  другим  факторам
общественной  жизни  непредсказуемо  меняется  по  близости  и  значимости;  так  что  на
вопрос,  насколько  является  необходимым  это  исследовать,  нужно  отвечать  по-разному
в  зависимости  от  особенностей  экономического  исследования.  Таким  образом,  вообще
рассматривая  причины  улучшения  производительной  силы  труда,  не  следует  забывать
значимость  здорового  условия  общественной  морали;  но  не  потому,  что  долг  эконо¬
миста  —  изучать  в  деталях  доктрины  или  предмет  различных  Христианских  религий:
однако,  если  мы  исторически  изучаем  причины,  которые  воздействовали  на  интересы
капитала,  взгляды  Христианских  богословов  в  отношении  ростовщичества  потребуют
тщательного  изучения.  Опять  же  состояние  и  развитие  Изобразительных  Искусств  в
общем  не  нуждаются  в  более  чем  кратком  и  обобщающем  рассмотрении  экономистом;
однако,  если  мы  исследуем  долю,  приходящуюся  на  отдельное  сообщество  в  междуна¬
родном  производстве,  особые  творческие  способности  и  чувствительность  ее  членов
могут  стать  фактором  большой  значимости.  Подобным  образом  влияние,  оказываемое
на  промышленность  правительством,  часто  являлось  экономическим  фактором  первой
величины;  тем  не  менее  очевидно,  что  в  современных  европейских  обществах  на  суще¬
ствующей  стадии  общественного  развития  изменения  в  индустриальной  организации
цивилизованной  части  человечества  в  значительной  степени  независимы  от  изме¬
нений  в  их  политической  организации.  Например,  в  нынешнем  столетии  мы  видели,
как  Франция  переходит  от  Абсолютной  к  Ограниченной  Монархии,  от  Ограниченной
Монархии  к  Республике,  от  Республики  к  Империи  и  снова  от  Империи  к  Республике;  и
все  же  ни  одно  из  этих  изменений  —  кроме  третьего  в  течение  временного  кризиса  —
заметно  не  воздействовало  на  ее  индустриальную  систему;  принимая  во  внимание,  что
последняя  существенно  изменилась  во  время  этого  периода  по  причинам,  не  связан¬
ным  с  политикой,  —  такими,  как  развитие  железных  дорог  и  электрического  телеграфа.
В  то  же  время  я  вполне  могу  допустить,  что  большинство  английских  экономистов
прошлого  поколения  вряд  ли  предвидело  размер,  в  котором  политические  условия
продолжают  воздействовать  на  промышленность  до  настоящего  времени,  также  как  и
отношения  мещу  развитием  промышленности  и  другими  факторами  общественной
жизни,  такими,  как  прогресс  и  распространение  знаний,  изменения  в  национальном
характере  или  привычках  и  чувствах  отдельных  классов,  вряд  ли  получили  должное
рассмотрение.  Все  же  уточнения,  которые  кажутся  мне  здесь  необходимыми,  имеют
зависимый  характер;  они  не  выливаются  в  фундаментальное  различие  обращения.
 Если  теперь  мы  спросим,  должен  ли  метод  такого  исследования,  которое  мы  рас¬
смотрели,  быть  «индуктивным»  и  «историческим»  или  «дедуктивным»  и  «априорным»,
то  мне  снова  кажется  ясным,  что  действительно  нет  места  для  большого  противоречия.
Во  всяком  случае,  я  не  знаю  ни  одного  экономиста,  который  попытался  бы  установить
«причины  улучшения  производительной  силы  труда»  методом  чисто  —  или  даже
главным  образом  —  априорным  и  неисторическим.  Определенное  дедуктивное  рас¬
суждение,  без  сомнения,  обычно  проводилось  в  любом  исследовании;  но  это  кажется
неизбежным.  В  частности,  нам  требуется  для  понимания  экономических  явлений
некоторая  интерпретация  мотивов  поведения  людей;  и  она  должна  обязательно  про¬
 1  Я  использую  термин  «промышленность»  (industry)  в  широком  смысле,  включая  в  него  все  виды
торговли,  также  как  сельское  хозяйство,  добывающую  промышленность  и  производство.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 водиться  в  большой  степени  с  помощью  нашего  общего  знания1  человеческой  приро¬
ды  —  дополненного,  конечно,  специальным  знанием,  из  которого  мы  можем  извлечь
пользу  относительно  специфических  умственных  характеристик  класса  людей,  кото¬
рый  мы  рассматриваем.  Но  в  общем  анализе  условий,  благоприятных  для  эффективно¬
го  производства,  которые  Милль  и  другие  авторы,  следовавшие  за  ним,  давали  в  первой
части  своего  представления,  дедуктивный  элемент  всегда  был  подчиненным;  и  приня¬
тый  метод  отличается  от  того,  который  обычно  называют  «индуктивным»,  не  потому,
что  он  является  в  любом  смысле  априорным  методом,  а  потому,  что  он  в  основном
состоит  в  получении  более  ясного  и  систематического  взгляда  посредством  рефлек¬
сивного  анализа,  общие  факты  которого  обычный  опыт  уже  сделал  известными...
 §  2.  Тогда  почему,  уместно  задать  вопрос,  Милль  говорит  —  а  он  определенно
это  утверждает2,  —  что  Политическая  Экономия  по  существу  абстрактная  наука,
что  ее  метод  по  существу  «метод  априорный»,  и  что  она  «так  понималась  и  препо¬
давалась  всеми  ее  самыми  выдающимися  учителями»?  Единственный  ответ,  который
я  могу  дать,  —  то,  что  в  этом  и  подобных  пассажах  Милль  размышляет  не  о  Теории
Производства  как  он  сам  ее  мыслит  и  объясняет,  а  о  Теории  Распределения  и  Обмена,
и,  прежде  всего,  о  той  части  этого  последнего  предмета,  который  он  определяет  как
«статический»  и  не  «динамический»3  —  то  есть  той  части,  в  которой  рассматривается
определение  вознаграждения  услуг  и  ценности  продуктов  в  существующем  состоянии
промышленности.  Эпго  —  часть  предмета,  к  которому,  начиная  с  Рикардо,  было  в  основ¬
ном  направлено  внимание  экономических  теоретиков  (хотя  они  не  часто  отчетливо
ее  разделяли  с  другими  частями);  и  просто  показать,  как  здесь  естественно  предлага¬
ется  метод  в  значительной  степени  отличный  от  принятого  в  рассмотрении  проблемы
Производства.  Распространенным  и  поразительным  явлением,  которое  первоначально
вело  и  все  еще  ведет  мыслителей  к  обсуждению  вопроса  «как  нация  становится  бога¬
той»,  является  широкое  различие  между  количеством  богатства,  которым  обладают
разные  нации  и  одна  нация  в  разные  периоды  ее  истории;  особенно  значительный
рост  в  последнее  время,  в  результате  которого  мы  неопределенно  говорим  о  «развитии
цивилизации»,  «прогрессе  ремесел  и  наук»,  «развитии  торговли  и  коммерции»  и  тд.
Следовательно,  в  нашем  методе  обращения  с  этой  проблемой  индукция  исторических
явлений  естественно  значима,  хотя  некоторая  дедукция  неизбежно  используется,
когда  мы  анализируем  совместное  действие  сил  экономического  изменения,  которое
воздействует  на  историю  в  нашем  представлении.  И  мы  можем,  конечно,  исследовать
явления  Распределения  с  той  же  точки  зрения  Сравнительной  Плутологии;  мы  можем
спросить,  почему  доля  богатства,  ежегодно  получаемая  английским  шахтером,  боль¬
ше  доли,  полученной  немецким  шахтером,  или  почему  английские  землевладельцы
сейчас  получают  ренту  выше,  чем  100  лет  назад;  и  если  в  своем  ответе  мы  «включаем
 1  Насколько  это  общее  знание  получено  индукцией  некоторого  вида,  конечно,  не  является  про¬
блемой.  Как  объясняет  Милль  в  пассаже,  упомянутом  в  следующем  примечании,  экономиче¬
ский  «метод  à  priori»  не  является  «способом  философствования,  который  вовсе  не  претендует
на  то,  что  был  основан  на  опыте»;  но  просто  отличается  от  «метода  à  posteriori»,  не  требуя  в
качестве  основания  своих  заключений  определенный  опыт  экономических  явлений.
 2  См.  в  особенности  эссе  «К  Определению  и  Методу  Политической  Экономии»  в  его  эссе
относительно  некоторых  нерешенных  вопросов  в  политической  экономии.  Доктрина,  здесь
установленная,  также  поддерживается  в  его  Логике  (Bk.  VI.  ch.  х.  ï  3),  где  приводится  большая
цитата  из  этого  эссе.
 3  Мне,  возможно,  следует  сказать,  что  я  не  расцениваю  как  удовлетворительную  ни  разграни¬
чение,  которое  Милль  проводит  с  помощью  этой  пары  терминов,  ни  его  манеру  обращения  с
вопросами,  которые  он  различает  как  «динамические».

Генри  Сиджуик
 141
 прямо  или  косвенно  действие  всех  причин»,  которые  совместно  породили  указанные
различия,  то  кажется  очевидным,  что  наш  метод  исследования  должен  быть  —  как  и
в  случае  Производства  —  прежде  всего  индуктивным  и  историческим.  Мы  должны
будем  заметить,  объяснить  различия  и  изменения  в  национальном  характере  вообще,
в  присущей  энергии,  предприимчивости  и  бережливости  отдельных  классов,  в  законо¬
дательстве,  управлении  и  других  политических  обстоятельствах,  в  состоянии  знаний,
состоянии  общего  и  специального  образования  и  других  социальных  явлений;  и  в
этом  объяснении  «априорный  метод»,  очевидно,  занимает  подчиненное  место.
 Но  такие  вопросы,  я  думаю,  не  те,  которые  самым  очевидным  образом  связаны  с
явлениями  распределения.  Здесь  распространенное  и  поразительное  явление,  которое
сразу  вызывает  непонимание  и  любопытство  мыслящих  людей,  —  большое  отличие
долей  различных  членов  одного  общества  в  одно  время.  Таким  образом,  то,  что  эко¬
номисты  прежде  всего  пытались  объяснить:  как  действительно  проводится  сложное
деление  продукта  промышленности  между  различными  классами  сотрудничающих  в
производстве  людей  здесь  и  теперь;  и  каков  вероятный  эффект  определенного  изме¬
нения,  которое  может  произойти  в  определяющих  условиях,  в  то  время  как  общее
состояние  вещей  остается  практически  тем  же.  Подобно  в  отношении  явлений  обмена
наиболее  естественным  и  очевидным  вопросом  является,  почему  каждая  из  большого
числа  статей,  которые  составляют  то,  что  в  совокупности  мы  называем  богатством,
обменивается  и  оценивается  по  своей  настоящей  цене;  и  насколько  любое  событие
при  прочих  равных  может  поднять  или  понизить  эту  цену?
 Именно  в  ответе  на  эти  вопросы  общая  теория  Политической  Экономии,  в  своем
обычном  рассмотрении,  использует,  главным  образом,  абстрактный,  дедуктивный
и  гипотетический  методы.  То  есть  она  рассматривает  общие  законы,  управляющие
определением  вознаграждений  и  цен  при  состоянии  вещей,  принятых  как  тот  тип,
которому  современное  цивилизованное  общество  приблизительно  соответствует,  в
котором  свобода  обмена  и  свобода  в  выборе  профессии  и  места  жительства  предпола¬
гается  —  широко  говоря  —  полная  в  пределах  определенного  диапазона,  и  в  котором
характер  и  отношения  людей,  образующих  производственную  организацию,  предпо¬
лагаются  более  простыми  и  более  единообразными,  чем  имеют  место  действительно
в  любом  известном  обществе.  Посредством  этого  упрощения  мы  получаем  точные
ответы  на  наши  общие  экономические  вопросы  путем  рассуждений,  которые  ино¬
гда  достигают  высокой  степени  сложности.  Очевидно,  что  ответы,  так  полученные,
сами  по  себе  не  дают  нам  возможность  точно  интерпретировать  или  предсказывать
конкретные  экономические  явления;  но  я  считаю,  что  с  учетом  различия  между  нашей
гипотетической  конструкцией  и  фактическими  явлениями  в  любом  случае  они  суще¬
ственно  помогают  нам  в  достижении  приблизительной  верности  в  наших  интерпре¬
тациях  и  предсказаниях.
 Однако,  очевидно,  что  применимость  и  полезность  таких  гипотетических  рас-
суждений  зависит  в  значительной  степени  от  двух  условий:  во-первых,  от  успешности
формировании  наших  первоначальных  гипотез  с  тем,  чтобы  они  соответствовали
насколько  возможно  фактам,  не  становясь  неуправляемо  сложными;  и,  во-вторых,  от
размера,  в  котором  мы  признаем  и  следим  за  расхождением  с  фактами,  которое  —  в
большинстве  случаев  —  неизбежно  в  таких  абстрактных  рассуждениях,  и  от  проница¬
тельности  и  мастерства,  которые  мы  проявляем  в  предсказании  эффекта  изменения
причины,  чье  действие  мы  не  можем  точно  проследить.  Чтобы  гарантировать  успех  в
этих  отношениях,  нам  требуется  точное  знание  общих  параметров  проблемы,  с  кото¬
рой  мы  имеем  дело;  и  я  не  вижу,  как  мы  можем  получить  это  знание  без  индуктивного
изучения  экономических  явлений.  Возможно,  не  является  необходимым  проводить

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 одновременно  дедуктивное  и  индуктивное  исследование  любого  класса  экономиче¬
ских  явлений,  или  даже  теми  же  людьми;  но  второе,  конечно,  необходимое  добавление
к  первому...
 КНИГА  III
 ИСКУССТВО  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Глава  II
 СИСТЕМА  ЕСТЕСТВЕННОЙ  СВОБОДЫ,  РАССМАТРИВАЕМАЯ
В  ОТНОШЕНИИ  ПРОИЗВОДСТВА
 §  1.  На  самом  пороге  предмета  исследования,  определенного  в  предшествующей
главе,  мы  столкнемся  с  огульной  доктриной,  что  единственная  функция  идеального
государства  в  отношении  производства  —  просто  не  вмешиваться.  Это  представление
в  некоторых  умах,  кажется,  частично  поддерживается  странным  смешением  мысли;
отсутствие  государственного  вмешательства,  предполагаемое  для  простоты  в  гипотети¬
ческих  рассуждениях,  которыми  ценность  продуктов  и  услуг  дедуктивно  определяются,
в  то  же  время  произвольно  расценивается  как  вывод,  установленный  такими  рассужде¬
ниями.  Все  же,  когда  современная  Политическая  Экономия  —  согласно  общему  пред¬
ставлению  ее  начал  как  особой  науки  или  учения1  —  была  основана  физиократами  в
середине  прошлого  столетия,  ее  существенной  частью  являлось  положение,  что  делом
государственного  деятеля  не  должно  быть  установление  законов  для  производства,  а
просто  определение  и  защита  от  нарушения  простых,  вечных  и  неизменных  законов
природы,  согласно  которым  производство  регулируется  наилучшим  способом,  если
правительства  воздерживаются  от  вмешательства.  И  с  этого  времени  при  устойчивом
влиянии  Адама  Смита  признанные  представители  Политической  Экономии  —  по  край¬
ней  мере  до  сравнительно  недавнего  движения  против  индивидуализма  в  Германии  —
обычно  защищали  Laisser  Faire.  Следовательно,  так  как  эта  доктрина,  насколько  она
здрава,  является,  очевидно,  наиболее  важным  заключением  Политической  Экономии,
рассматриваемой  как  Искусство,  будет  удобно  начать  этот  раздел  нашего  исследования
с  тщательной  проверки  оснований,  на  которых  она  защищается.
 При  этой  проверке  желательно  ради  ясности  разделять  две  точки  зрения,  которые
мы  отдельно  рассмотрели  в  двух  предшествующих  книгах.  Это  связано  с  тем,  что  суж¬
дение  «естественная  свобода»,  названная  так  вслед  за  Адамом  Смитом,  ведет  к  самому
экономическому  производству  богатства,  ни  в  коем  случае  не  означает  следующее
суждение,  что  она  также  ведет  к  самому  экономическому  или  равному  распределению
совокупного  продукта.  Без  сомнения  физиократы  считали,  что  естественная  свобода
ведет  к  реализации  Естественной  Справедливости;  и  тот  же  взгляд  обычно  поддержи¬
вался  эпигонами  Адама  Смита2  во  Франции  и  Германии  —  типичным  представителем
которых  можно  считать  Бастиа  —  и  часто  выражался  или  подразумевался  в  заявле¬
ниях  невлиятельных  членов  «Манчестерской  Школы»  в  Англии.  Но  я  не  знаю  о  том,
чтобы  это  было  явно  поддержано  любым  ведущим  экономическим  автором  в  Англии,
начиная  от  Рикардо;  и  с  тех  пор  как  влияние  Дж.  С.  Милля  стало  доминирующим,  я  не
 1  См.  примечание  в  конце  главы.
 2  Собственное  мнение  Адама  Смита  см.  Введение,  гл.  2,  §3.

Генри  Сиджуик
 143
 думаю,  что  это  было  преобладающим  мнением  даже  среди  рядовых  представителей
ортодоксальной  школы  Политической  Экономии.  Многие,  во  всяком  случае,  среди  тех,
кто  в  Англии  наиболее  строго  придерживался  мнения,  что  для  правительства  целесоо¬
бразно  вмешиваться  настолько  незначительно,  насколько  возможно  в  распределение
богатства,  являющегося  следствием  свободной  конкуренции,  не  поддерживали  это  на
основании,  что  существующее  неравенство  удовлетворительно,  а  скорее,  полагая,  что
любое  такое  вмешательство  должно  повредить  совокупному  производству  в  большей
степени,  чем  оно  может  увеличить  полезность  продукта  за  счет  лучшего  распределе¬
ния.
 Будет  удобно  поэтому  начать  с  проверки  доводов,  оправдывающих  систему
Естественной  Свободы  в  отношении  к  производству.  Следующее  —  краткое  обобщение
рассуждений,  приводящих  к  этому  заключению,  которое  более  или  менее  определен¬
но  подразумевается  и  частично  выражается  в  бесчисленных  пассажах  работ  Адама
Смита  и  его  последователей.
 Предполагая  универсальным  довольно  разумное  и  тщательное  преследование  соб¬
ственного  и  семейного  интереса,  доказывается,  что  богатство  и  другие  покупаемые
предметы  производятся  самым  продуктивным  способом,  если  каждый  член  общества
вправе  производить  и  передавать  другим  любые  полезности,  которые  он  может,  на
любых  условиях,  которые  могут  быть  свободно  установлены.
 Это  вызвано  тем,  что  (1)  забота  о  личном  интересе  со  стороны  потребителей  всег¬
да  приводит  к  эффективному  спросу  на  вещи,  являющиеся  наиболее  полезными  для
общества;  и  (2)  забота  о  личном  интересе  со  стороны  производителей  приведет  их  к
производству  с  минимальными  издержками.  То  есть,  во-первых,  если  любая  материаль¬
ная  часть  обычного  предложения  товара  А  в  общем  оценивалась  как  менее  полезная
для  удовлетворения  общественных  потребностей,  чем  объем  другого  товара  В,  кото¬
рый  мог  быть  произведен  с  теми  же  затратами,  спрос  потребителей  переключится  с  А
на  В  так,  что  рыночная  ценность  А  упала  бы,  а  В  выросла;  и  это  изменение  в  стоимости
вызвало  бы  сдвиг  усилий  производителей  от  А  к  Б  в  требуемой  степени.  И,  во-вторых,
личный  интерес  производителей  будет  вести  к  производству  всех  товаров  с  наимень¬
шими  издержками,  так  как  личный  интерес  предпринимателей  приведет  к  покупке
услуг  самых  дешевых,  учитывая  качество;  и  личный  интерес  рабочих  —  расширяя
его  посредством  включения  родительской  привязанности  во  внутренний  интерес  —
заставит  их  обучиться  лучше  всего  оплачиваемому,  и  поэтому  наиболее  полезному
исполнению  услуг,  для  которых  они  являются  или  могут  являться  способными,  пока
издержки  обучения  не  перевешивают  приращение  эффективности,  вызванное  им.
 Любой  избыток  рабочих  любого  типа  будет  быстро  скорректирован  падением  в
спросе  на  их  услуги;  и  тем  же  образом  любой  дефицит  будет  быстро  покрыт.  И  чем
сильнее  и  последовательнее  каждый  индивид  —  как  потребитель  или  как  произво¬
дитель  —  преследует  свой  частный  интерес,  тем  определеннее  будет  естественное
наказание  за  инерцию  или  неверно  направленное  усилие,  и  поэтому  тем  полнее  будет
достигаться  приспособление  общественного  труда  к  удовлетворению  общественных
нужд.  То,  что  сказано  применительно  прежде  всего  к  обычной  покупке  и  продаже,
очевидно,  может  быть  расширено  в  отношении  заимствования  и  кредитования,  найма
и  разрешений  и,  короче  говоря,  всех  контрактов,  в  которых  имеет  место  любой  обмен
полезностями:  единственная  вещь,  требуемая  от  правительства  в  таких  случаях,  состо¬
ит  в  том,  чтобы  гарантировать  —  защитой  личности  и  собственности  от  насилия  и
мошенничества  и  приданием  силы  свободно  заключенным  контрактам  —  реальную
свободу  каждому  человеку  в  покупке  полезности,  которую  он  больше  всего  желает,  и
передачу  того,  что  он  может  наилучшим  образом  поставлять.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Эта  концепция  единственной  силы  личного  интереса,  создающая  и  сохраняющая  в
истинном  экономическом  порядке  обширную  и  сложную  ткань  общественного  про¬
изводства,  является  очень  привлекательной;  и  не  удивительно,  что  в  первом  приступе
энтузиазма,  вызванного  ее  открытием,  она  должна  была  решительно  приниматься
как  представление  идеальных  условий  общественных  отношений  и  конечной  цели
политического  прогресса.  И  я  полагаю,  что  эта  концепция  содержит  очень  большой
элемент  истины:  мотив  личного  интереса  сильно  и  постоянно  действует  способом,
описанным  выше;  и  трудность  обнаружения  любой  адекватной  его  замены  как  импуль¬
сивной  или  как  регулирующей  силы  является  почти  неустранимым  препятствием  на
пути  представления  общества  на  любом  отличном  от  существующего  индивидуалисти¬
ческого  основания.  В  то  же  время,  прежде  чем  мы  примем  систему  естественной  сво¬
боды  как  предлагающую  образец,  к  которому  практичный  политик  должен  стремиться
приблизиться,  важно  получить  ясное  представление  общих  определений,  с  которыми
выше  приведенный  аргумент  должен  приниматься,  и  особых  случаев,  в  которых  его
оптимистическое  заключение  неприемлемо.
 §  2.  Я  предлагаю  поэтому  в  настоящей  главе  сконцентрировать  внимание  на  этих
определениях  и  исключениях.  И,  выполняя  это,  я  думаю,  будет  наиболее  поучительно
придерживаться,  главным  образом,  абстрактного  дедуктивного  метода  рассмотрения,
который  в  основном  использовался  в  предыдущей  книге;  так  как  многие  люди,  склон¬
ные  к  признанию  того,  что  принцип  laisser  faire  не  должен  полностью  применяться  к
действительным  условиям  человеческих  обществ,  все  же,  кажется,  предполагают,  что
он  будет,  видимо,  верным  в  гипотетическом  обществе,  рассматриваемом  в  общих  рас¬
суждениях  Политической  Экономии.  Эта  гипотеза  кажется  мне  серьезной  ошибкой;
следовательно,  в  данной  главе  я  особо  обеспокоен  показом,  что  даже  в  обществе,
состоящем  —  исключительно  или  главным  образом1  —  из  «экономических  людей»,
система  естественной  свободы  не  имела  бы  в  определенных  отношениях  и  при  опре¬
деленных  условиях  тенденции  к  реализации2  благоприятных  результатов,  обычно  ей
приписываемых.
 Я  могу  начать  с  указания,  что  доводы  в  пользу  laisser  faire  не  могут  показать,  что
самопроизвольное  объединение  индивидов,  преследующих  свои  частные  интересы,
приведет  к  производству  максимума  материального  богатства,  исключая  случай,
когда  рассматриваемые  люди  предпочитают  материальное  богатство  полезностям,  не
воплощенным  материально.  Их  выбор  определяется  последним  условием,  например,
 1  Различие  между  «исключительно»  и  «главным  образом»  значимо  в  части  спора,  которая  после¬
дует.  См.  §  5.
 2  Именно  с  этой  точки  зрения  интересное  и  убедительное  эссе  Кернса  о  «Политической
Экономии  и  Laissez  Faire»  (в  его  Эссе  в  Политической  Экономии,  Теоретической  и  Прикладной)
кажется  мне  наиболее  ошибочным.  Кернс  заключает,  что  laissez  faire,  хотя  и  самое  безопасное
«практическое  правило»,  все  же  «терпит  крах  как  научная  доктрина»,  указывая  на  действи¬
тельные  недостатки  в  производстве  и  распределении  социальной  полезности  и  связывая
их  с  ошибочным  понятием,  что  люди  формируют  свои  интересы.  Но  это  рассуждение  мне
представляется  неубедительным,  согласно  представлению  Политической  Экономии  как  гипо¬
тетической  науки,  которое  Кернс  в  другом  месте  объясняет  (Логический  Метод  Политической
Экономии,  Lect.  ü.).  То,  что  на  этом  представлении  он  должен  доказать  —  это  то,  что  имеется
меньшее  основание  рассматривать  laissez  flaire  как  доктрину  этой  гипотетической  науки,  чем
те  дедуктивные  определения  ценностей  товаров  и  услуг,  которые  могли  бы  также  хорошо
быть  показаны  на  предмет  несоответствия  —  во  всех  случаях  даже  приблизительно  —  факти¬
ческим  явлениям  существующих  обществ.  Это  является  вопросом,  на  который  я  в  основном
направляю  свое  внимание  в  настоящей  главе.

Генри  Сиджуик
 145
 когда  более  богатые  из  них  предпочитают  оперу  и  драму  искусству  живописи  и  скуль¬
птуры  и  большее  количество  обслуживающего  персонала  большему  разнообразию  в
продовольствии,  одежде  и  украшениях  —  результат  их  свободного  действия  приведет  к
меньшему  производству  материального  богатства,  чем  оно  могло  бы  быть.  И  даже  рас¬
сматривая  «продукт»,  как  я  предлагаю,  и  это  было  принято  в  предшествующих  книгах,
в  более  широком  смысле,  включая  нематериальные  полезности  также  как  материаль¬
ные,  мы  все  еще  должны  заметить,  что  люди  могут  предпочитать  отдых,  досуг,  репу¬
тацию  и  т.  д.  любым  другим  полезностям,  которые  они  могут  получить  своим  трудом.
Таким  образом,  освобождение  рабов  может  вызвать  значительное  уменьшение  произ¬
водства  (в  самом  широком  смысле  термина),  потому  что  свободные  люди  удовлетво¬
ряются  тем,  что  они  могут  достигнуть  меньшим  количеством  труда,  чем  количество,
требуемое  их  хозяевами.  Короче  говоря,  «естественная  свобода»  может  только  иметь
тенденцию  к  производству  максимального  богатства,  пока  оно  в  целом  дает  большее
удовлетворение,  чем  любое  другое  использование  времени.
 Значение  этих  обоих  определений  становится  более  понятным,  когда  они  рассма¬
триваются  в  связи  с  третьим.  В  абстрактных  доводах,  где  показывается,  что  система
естественной  свободы  ведет  к  самому  экономическому  производству,  должно  неявно
предполагаться,  что  все  части  продукта  следует  измерять  в  любое  время  и  любом  месте
с  помощью  их  обменной  ценности1.  То  есть  мы  должны  принять,  что  полезности,
высоко  оцененные  богатыми,  значимы  для  общества  пропорционально  или  их  рыноч¬
ной  цене,  или  упущенной  выгоде,  связанной  с  их  получением.  И  в  эти  полезности,  как
мы  только  что  видели,  мы  должны  включить  удовлетворение  стремления  к  власти,
любовь  к  свободе  и  все  прихоти  и  мечты,  которые  привычно  владеют  умами  людей,
чей  доход  намного  больший,  чем  необходимый  для  реализации  обычных  человече¬
ских  желаний.  Только  после  этого  неестественного  расширения  идеи  общественной
полезности  можно  утверждать,  что  производство  такой  полезности  в  системе  есте¬
ственной  свободы  имеет  хотя  бы  общую  тенденцию  к  достижению  максимально  воз¬
можного  значения.  Таким  образом,  нет  причин  для  того,  чтобы  даже  в  обществе  самых
совершенных  экономических  людей  некоторые  богатые  землевладельцы,  любящие
одиночество,  природу  или  спорт,  не  находили  свой  интерес  в  запрещении  обработки
больших  участков  земли,  пригодной  для  пашни  или  пастбища;  или  крупные  капитали¬
сты  в  общем  не  предпочитали  жить  на  процент  со  своего  капитала,  лично  вообще  не
производя  никакой  полезности.
 Растрата  общественных  ресурсов,  которая  могла  бы  происходить  таким  образом,
вероятно,  будет  тем  больше,  чем  ближе  человек  находится  к  завершению  своей  жизни,
поскольку  мы  предполагаем,  что  личный  интерес  является  его  управляющим  принци¬
пом  действий.  Если  только  он  не  находит  наибольшего  счастья  в  благотворительности,
то,  очевидно,  в  его  интересах,  так  как  приближается  конец  его  жизни,  тратить  все
большие  суммы  на  все  меньшие  удовольствия.  Или  если  мы  можем  оправданно  пред¬
положить,  как  политэкономы  вообще-то  и  делают,  что  человек  пожелает  по  крайней
мере  сохранить  имеющийся  капитал  для  своих  потомков,  у  нас  все  еще  нет  никакого
основания  для  выдвижения  любого  подобного  общего  предположения  в  случае  людей,
не  состоящих  в  браке  или  бездетных.  Такие  люди,  опять  же,  даже  если  они  не  тратят
свои  накопления  на  себя,  могут  ими  распорядиться  (и  нередко  распоряжаются)  почти
так  же  неэкономно  в  своих  причудливых  или  неосмотрительных  завещаниях.  И  это
 1  Некоторая  степень  неопределенности  связана  с  тем,  что  вмешательство  Государства  оказыва¬
ет  действие  на  меняющуюся  обмениваемую  ценность.  Но  этим  для  наших  нынешних  целей
можно  пренебречь.
 10  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 подводит  меня  к  другой  проблеме,  которая  возникает  на  пути  последовательной  реа¬
лизации  системы  естественной  свободы,  расширенной  включением  свободы  наслед¬
ства.  Из  заключения,  что  люди  в  общем  извлекут  больше  удовлетворения  из  своего
богатства,  если  им  разрешен  выбор  способа  его  расходования,  не  всегда  следует,  что
они  передадут  его  наследникам  способом,  производящим  наибольшую  полезность,
если  им  позволить  завещать  это  богатство  на  любых  условиях,  которые  они  выберут.
Наоборот,  скорее  последует,  что  любое  такое  ограничение  права  использования  насле¬
дуемого  богатства  сделает  его  менее  полезным  для  получателей,  поскольку  оно  вступит
в  конфликт  с  их  свободой  в  обращении  с  ним.  Насколько  было  бы,  поэтому,  полезно
накладывать  ограничения  на  наследство  —  вопрос,  который  может  быть  решен  только
балансированием  противоречивых  суждений;  мы  должны  сравнить  прирост  полез¬
ности,  который  может  ожидаться  от  большей  свободы  наследников,  с  потерей  полез¬
ности,  которую,  как  можно  опасаться,  вызовет  не  столько  уменьшение  удовлетворения
завещателя  —  что,  возможно,  не  должно  высоко  оцениваться  —  сколько  ослабление
стимула  производить  и  сохранять  богатство.  Но,  однако,  этот  вопрос  может  быть
решен,  теоретическая  дилемма,  в  которой  находится  система  естественной  свободы,
тем  не  менее  ясна.  Можно  только  предполагать,  что  свободная  игра  личного  интереса
ведет  к  общественно  полезному  применению  богатства  в  пожилом  возрасте,  если
мы  допускаем,  что  старые  люди  заинтересованы  в  полезности,  которое  их  богатство
может  доставить  наследникам;  но  если  они  имеют  такую  заинтересованность,  они,
вероятно,  пожелают  регулировать  использование  своего  богатства;  опять  же  в  той
пропорции,  в  которой  они  попытаются  осуществить  это  регулирование,  они  умень¬
шат  свободу  своих  наследников  в  отношении  богатства,  им  завещанного;  и  поэтому,
согласно  фундаментальному  предположению  системы  естественной  свободы,  снизят
полезность  этого  богатства  для  преемников.  У  этой  проблемы,  я  думаю,  нет  теоретиче¬
ского  решения;  она  может  урегулироваться  только  практическим  компромиссом.
 Подобная  проблема  возникает  в  отношении  обеспечения  выполнения  контрактов.
Если  должно  быть  обеспечено  выполнение  всех  свободно  заключенных  контрактов,
тогда  можно  представить,  что  человек  вправе  свободно  заключить  контракт  о  соб¬
ственном  рабстве;  можно  даже  представить,  что  большая  масса  населения  страны  так
бы  поступила  в  бедности  и  несчастий,  вызванном  каким-то  повсюду  распространя¬
ющимся  бедствием.  В  таком  случае  Свобода  Контракта  породила  бы  общественное
состояние,  в  котором  она  больше  не  будет  предоставляться  большим  количествам
людей,  и  поэтому  ее  действие  в  сохранении  производства  экономическим  было  бы
соответственно  ограничено.  Может  быть  сказано,  что  такие  контракты  действительно
не  были  бы  в  интересах  рабовладельцев;  и  без  сомнения  верно,  что,  согласно  фунда¬
ментальной  гипотезе,  которую  мы  сейчас  рассматриваем,  не  может  быть  интересом  А
заключить  контракт  с  В,  который  приведет  к  уменьшению  предполагаемой  полезности
В  при  условии,  что  А  все  принимает  во  внимание.  Однако  возможно,  что  наиболее
ценная  полезность,  которую  В  может  предоставить  А  —  удовлетворение  стремления  к
власти  или  превосходству,  которое  А  получит  в  результате  более  полного  контроля  над
В,  так  что  в  интересах  А  получить  этот  контроль  за  счет  понижения  производитель¬
ности  труда  В  —  в  любом  принятом  смысле  термина.  И  снова  может  быть  возможно
для  Л  заключить  контракт,  который,  хотя  и  будет  в  целом  уменьшать  производитель¬
ную  эффективность  В,  приведет  в  большей  степени  к  увеличению  вероятности,  что  А
присвоит  себе  результаты  этой  эффективности;  и  в  таком  случае  личный  интерес  А
отчетливо  склоняет  его  к  такому  контракту.
 §  3.  Эта  последняя  возможность  привносит  в  наше  рассмотрение  другое  фун¬
даментальное  предположение  о  системе  естественной  свободы,  на  ограниченную

Генри  Сиджуик
 147
 применимость  которого  и  теоретически,  и  практически  важно  обратить  внимание.  В
приведенных  выше  общих  доводах  неявно  принималось,  что  индивид  всегда  может
получить  посредством  свободного  обмена  соответствующее  вознаграждение  за  услуги,
которые  он  способен  оказать  обществу.  Но  нет  никакой  общей  причины  для  предпо¬
ложения  того,  что  это  будет  всегда  возможно;  и  в  действительности  имеется  множе¬
ство  различных  случаев,  в  которых  эта  гипотеза  была  бы  явно  ошибочна.  Во-первых,
есть  некоторые  полезности,  которые  из-за  их  характера  практически  невозможно
присвоить  тем,  кто  их  производит,  или  теми,  кто  желал  бы  их  приобрести.  Например,
легко  может  оказаться,  что  выгодами  от  удобно  расположенного  маяка  в  значительной
степени  пользуются  суда,  с  которых  затруднительно  взимать  пошлины.  Опять  же,  если
для  нации  экономически  выгодно  содержать  большое  количество  лесонасаждений
в  связи  с  их  благотворным  действием  в  сокращении  и  выравнивании  осадков,1  это
преимущество  —  одно  из  тех,  которые  частная  предприимчивость  не  может  обе¬
спечить,  так  как  никто  не  в  состоянии  присваивать  и  продавать  улучшение  климата.
По  несколько  отличной  причине  научные  открытия,  в  конечном  счете  полезные  для
промышленности,  в  общем  не  имеют  рыночной  стоимости:  изобретения,  в  которых
используется  открытие,  могут  быть  защищены  патентами;  но  степень,  в  которой  любое
данное  открытие  поможет  изобретению,  часто  настолько  неопределенная,  что,  даже
если  секрет  закона  природы  можно  сохранить,  изобретателю  не  стоит  его  покупать  в
надежде  что-то  извлечь  из  него.
 Здесь  я  могу  отметить  особенно  важный  способ,  которым  неравенство  в
Распределении,  которое  естественная  свобода  не  имеет  никакой  выраженной  тенден¬
ции  уменьшать,  может  неблагоприятно  воздействовать  на  Производство.  Включение  в
наиболее  экономическое  производство  нынешних  издержек  для  получения  результата
в  будущем  может  затрудниться  тем  явлением,  что  заинтересованные  люди  не  обладают
и  не  могут  обеспечить  необходимый  капитал;  в  то  время  как  для  людей,  обладающих
им,  такие  издержки  не  были  бы  должным  образом  вознаграждены  вследствие  трудно¬
сти  присвоения  адекватной  доли  результирующего  приращения  полезности.  В  пред¬
ыдущей  книге  мы  наблюдали  как  услуги  более  квалифицированного  труда,  включая
труд  крупных  предпринимателей,  оплачиваются  более  высоко,  чем  в  случае,  когда
богатство  распределяется  более  равномерно.  Но  этот  результат  —  prima  facie  дока¬
зательство,  что  такие  услуги  оказываются  в  меньшем  количестве  по  сравнению  со
случаем,  когда  труд  и  капитал  общества  используются  наиболее  продуктивно,  так  как
может  быть  доказано,  что  общество  приобрело  бы  дополнительное  количество  таких
услуг  по  цене,  превышающей  достаточную  для  возмещения  издержек,  необходимых
для  их  предоставления,  в  то  же  самое  время  не  будет  выгодно  для  любого  капиталиста
предоставить  деньги,  которые  будут  возмещаться  из  жалованья  образованного  рабоче¬
го,  вследствие  хлопот  и  риска,  вовлеченного  в  отсроченные  платежи.  Таким  образом,
для  общества  может  быть  выгодно  обеспечивать  техническое  и  профессиональное
обучение  по  невысокой  цене,  даже  когда  оно  не  может  быть  оплачено  частной  пред¬
приимчивостью.  Итак,  низкая  заработная  плата  угнетенного  класса  рабочих  может
вызвать  потерю  богатства  общества  в  связи  с  низким  стандартом  эффективности,
который  она  закрепляет  в  этом  классе,  когда  не  в  интересах  любого  частного  предпри¬
нимателя,  нанимающего  рабочих,  платить  им  более  высокую  заработную  плату.
 §  4.  С  другой  стороны,  частное  предприятие  может  иногда  быть  общественно
неэкономичным,  потому  что  предприниматель  способен  присвоить  не  меньше,  а
больше,  чем  чистая  выгода  общества  от  его  предприятия;  поскольку  он  постарается
 1  Ran-Wagner  Cf.  Finanzwissenschaft.  Erster  Theil.  §  193.
10*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 получить  большую  часть  прибыли  из  изменения,  влекущего  и  выгоды,  и  убытки,  в  то
время  как  сопутствующая  этому  обстоятельству  потеря  полностью  перекладывается  на
других.  Так,  если  компания  А  соорудила  затратный  объект  длительного  пользования,
скажем,  железную  дорогу,  на  пользу  и  себе,  и  своим  согражданам,  то  может  быть  в
интересах  другой  компании  В  воздвигнуть  новую  железную  дорогу  более  удобную  для
большинства  путешественников  —  и  таким  образом,  вероятно,  перехватить  львиную
долю  трафика  компании  А  —  даже  если  приращение  полезности  общества  перевеши¬
вается  дополнительными  издержками  строительства  новой  железной  дороги;  так  как
В  получает  оплату  не  просто  за  это  приращение  полезности,  но  также  и  за  большую
часть  полезности,  прежде  поставляемой  компанией  А.
 Еще  сильнее  отмеченное  расхождение  между  частным  и  общественным  интересом
проявляется  в  случае  Монополии,  так  как,  как  мы  видели,  монополист  может  увели¬
чивать  свой  максимум  чистой  прибыли  или  получать  ту  же  прибыль  легче,  поставляя
по  более  высокой  цене  меньшее  количество  товара,  с  которым  он  имеет  дело,  а  не
путем  увеличения  предложения  товара  по  более  низкой  цене,  и  так  оказывает  меньшее
количество  услуг  обществу  в  обмен  на  свою  прибыль.  В  то  же  время,  хотя  монополия
в  частных  руках  является  экономически  невыгодной  с  общественной  точки  зрения,
в  определенных  случаях  может  быть  получена  решающая  экономическая  прибыль
с  помощью  той  организации  всей  отрасли  производства  под  единым  управлением,
которая  неизбежно  ведет  к  монополии;  или  потому  что  качество,  требуемое  от  изделия,
может  обеспечить  особенно  квалифицированная  единица  управления  —  как  в  случае
средства  обмена  —  или  просто  из-за  экономии  труда  и  капитала,  которую  она  делает
возможной.  И  можно  заметить,  что  подобного  рода  случаи  имеют  тенденцию  увеличи¬
ваться  в  количестве  и  значимости,  поскольку  цивилизация  прогрессирует,  и  искусства
производства  становятся  более  сложными.  Так  соединение  людей  в  больших  городах
привело  к  экономической  важности  того,  что  обеспечение  водой  этой  совокупности
должно  осуществляться  под  единым  руководством;  и  замена  свеч  и  керосиновых  ламп
газом  произвела  подобное  экономическое  действие  на  обеспечение  светом.
 На  практическую  значимость  конфликта  частных  и  общественных  интересов,
здесь  только  упомянутых,  очень  влияет  степень,  с  которой  на  полную  или  частичную
монополию  может  воздействовать  Объединение1  —  особенно,  когда  мы  полагаем,  что
в  интересах  объединяющихся  производителей  может  быть  не  только  ограничение
производимой  полезности  для  увеличения  цены,  но  также  и  сопротивление  любым
попыткам  производства,  которые  могут  привести  к  уменьшению  спроса  на  их  товар2.
Нужно  заметить,  что  везде,  где  оплата  производится  не  по  конечным  результатам,
может  быть  в  интересах  любого  отдельного  рабочего  на  любой  особой  работе  неэко¬
номически  увеличивать  количество  требуемого  труда,  или  выполнять  столь  мало  рабо¬
ты,  сколь  он  может  за  единицу  времени  (предполагая,  что  более  тяжелая  работа  была
бы  более  утомительной).  Но  только  там,  где  существует  какое-то  объединение  рабочих
или  традиция  частично  поддерживается  объединением,  может  быть  интерес  каждого  в
 1  Объединение,  несомненно,  часто  молчаливо  исключается  в  рассуждениях,  где  доказывается,
что  большая  часть  экономического  производства  имеет  тенденцию  следовать  из  игры  инди¬
видуальных  интересов.  Но  я  не  вижу,  как  оно  может  быть  законно  исключено.
 2  Это  —  одно  из  наиболее  серьезных  экономических  возражений,  выдвигаемых  против
Торговых  Союзов  с  точки  зрения  общества,  что  регулирование  некоторых  из  них  проводится
в  том  числе  для  осуществления  этого  антиобщественного  метода  увеличения  вознаграждения
отдельного  класса.  Ср.:  «Торнтон  о  фуде».  Pt.  III.  Ch.  5.  См.,  однако,  Хауэлл.  Капитал  и  фуд
(Howell.  Capital  and  Labour),  Ch.  III.

Генри  Сиджуик
 149
 целом  делать  так;  так  как,  если  бы  цена  его  услуг  определялась  открытой  конкуренци¬
ей,  рабочий,  так  действующий,  понизил  бы  рыночную  ценность  своих  услуг.  И  нужно
отметить,  что  тот  же  прогресс  цивилизации,  который  делает  конкуренцию  более
реальной  и  эффективной,  если  условия  производства  способствуют  конкуренции,
также  усиливает  возможности  и  тенденции  к  объединению.
 §  5.  До  сих  пор  мы  рассматривали  объединение  в  качестве  возможного  источника
экономических  потерь  общества.  Но  в  некоторых  случаях  объединенное  действие  или
самоограничение  со  стороны  всего  класса  производителей  необходимо  для  реализа¬
ции  определенной  полезности  или  вообще  или  самым  экономичным  способом  —  как
(например)  в  случае  защиты  земли,  находящейся  ниже  уровня  моря,  против  наводне¬
ний  или  полезных  животных  и  растений  от  инфекционных  заболеваний.  В  идеальном
обществе  экономических  людей  все  заинтересованные  лица,  несомненно,  согласятся
добровольно  принять  меры,  требуемые  для  предотвращения  таких  обычных  опас¬
ностей,  но  в  любом  человеческом  обществе,  которое  мы  можем  надеяться  увидеть,
самое  большее,  что  мы  можем  разумно  ожидать,  то,  что  подавляющее  большинство
любого  промышленного  класса  будет  должным  образом  просвещенным,  бдительным
и  внимательным  в  защите  своих  собственных  интересов,  где  усилия  и  жертвы  этого
большинства  окажутся  почти  бесполезными  в  результате  пренебрежения  одним  или
двумя,  всегда  будет  опасно  доверять  добровольному  объединению.  И  основание  для
принуждения  становится  еще  сильней,  когда  сам  факт  объединения  подавляющего
большинства  любого  производственного  класса  для  достижения  определенного
результата  существенно  увеличивает  стимул  для  отдельных  лиц  находиться  вне  объ¬
единения.  Возьмем,  например,  случай  рыболовства,  где  в  общих  интересах,  чтобы
рыба  не  ловилась  определенное  время  или  в  определенных  местах  или  определенны¬
ми  приспособлениями,  потому  что  прирост  фактического  предложения,  полученный
такой  ловлей,  намного  перевешивается  вредом,  причиненным  ее  будущему  предложе¬
нию.  Здесь,  однако,  понятно,  что  общий  интерес  мог  бы  быть  опрометчиво  доверчив
к  добровольному  объединению  в  вопросе  соблюдения  требуемых  правил  самоограни¬
чения,  так  как  чем  больше  число  тех,  кто  таким  образом  добровольно  воздерживается,
тем  более  сильным  становится  стимул  у  тех,  кто  остался  вне  объединения,  осущест¬
влять  свой  вылов  рыбы  в  нежелательное  время,  запрещенных  местах  и  порицаемыми
способами,  пока  это  не  предотвращено  юридическим  принуждением.
 §  6.  Я  выше  говорил  о  способе,  которым  индивиды  могут  посредством  объедине¬
ния,  объявленного  или  скрытого,  сделать  свой  труд  менее  полезным  для  того,  чтобы
требовалось  его  большее  количество.  Сейчас  мы  должны  заметить,  что  там,  где  нет
таких  объединений,  открытая  конкуренция  может  произвести  подобный  экономиче¬
ски  невыгодный  эффект  даже  при  выполнении  своей  обычной  функции  уравнивания
вознаграждения  производителей.  Предположим,  что  услуги  любого  отдельного  класса
рабочих  получают  в  среднем  непропорционально  высокое  вознаграждение  по  сравне¬
нию  с  другими  классами;  есть  два  пути,  которыми  этот  избыток  может  быть  уменьшен:
или  (1)  понижая  цену  данного  количества  полезности,  произведенной  рассматрива¬
емыми  рабочими,  или  (2)  увеличивая  число  людей,  конкурирующих  в  производстве
такой  полезности  без  роста  их  совокупного  продукта  вследствие  усиления  трудности
нахождения  клиентов.  Если  имеет  место  последний  результат,  то  действие  конкуренции
на  производство  однозначно  негативное.  В  действительности  этот  эффект,  кажется,
проявляется  наиболее  заметно  в  случае  услуг,  покупателям  которых  недостает  коммер¬
ческой  жилки  и  опыта,  так  что  каждый  производитель  полагает  возможным  извлечь  в
целом  большую  пользу,  поддерживая  высокую  цену  своих  услуг,  а  не  понижая  ее,  чтобы
привлечь  заказчиков.  Примером  такого  рода  является  розничная  торговля,  особенно

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 розничная  торговля  небольших  магазинов,  к  которым  менее  обеспеченные  слои  в
основном  обращаются,  так  как  замечательный  успех  кооперативных  магазинов  ремес¬
ленников  связан  со  значительной  тратой  времени  и  труда  владельцев  магазина  при
системе  прежде  универсальной.  Даже  в  обществе  полностью  разумных  и  внимательных
людей  практические  преимущества  установленного  престижа  фирмы  или  деловых
связей  все  еще  остаются:  экономический  человек  посчитал  бы  в  своих  интересах  при
обычных  обстоятельствах  для  экономии  времени  и  хлопот  сформировать  и  поддержи¬
вать  определенные  обычаи  обращения  с  некоторыми  людьми.  Всегда  были  бы  многие
торговцы,  пробующие  образовать  такие  связи,  но  пока  не  преуспевшие  в  этом.  Таким
образом,  кажется,  что  значительная  доля  незанятого  или  частично  используемого
труда—  необходимое  обстоятельство,  сопутствующее  той  активной  конкуренции
за  бизнес,  при  которой  промышленность  самоорганизуется  в  системе  естественной
свободы;  и  чем  больше  колебания  спроса  и  предложения,  тем  больше,  видимо,  эта  доля
потерь.
 Чем-то  похожие  потери  труда  и  капитала,  используемого  в  производстве  и  т.д.  из-
за  трудностей  приспособления  предложения  к  неточно  известному  и  меняющемуся
спросу,  были  отмечены  в  последней  главе  одной  из  предшествующих  книг  при  обсуж¬
дении  явления  (так  называемого)  «перепроизводства».
 Но  снова;  важность  для  каждого  индивида  найти  покупателей  на  свой  товар  также
приводит  к  дальнейшим  потерям  в  отношении  общества  к  расходам,  понесенным  с
единственной  целью  достижения  этого  результата.  Значительная  часть  издержек  на
рекламу,  агентов  и  «коммивояжеров»,  привлекательные  витрины  и  тд.  включается  в
эту  статью.  Подобные  потери,  также  присущие  индивидуалистической  организации
производства,  вовлекаются  в  первичные  расходы  при  образовании  акционерных
компаний,  в  случае  предпринимательства  слишком  крупного  для  обычных  частных
капиталистов  —  расходы,  которых  нельзя  было  бы  избежать  даже  в  обществе  эконо¬
мических  людей,  хотя  квалифицированный  труд,  требуемый  для  функционирования
таких  компаний  не  был  бы  вознагражден  в  таком  размере,  каком  он  заслуживает.
 Также  и  в  других  случаях  простой  процесс  предназначения  и  продажи  товара  вклю¬
чает  такую  трату  времени,  хлопот  и  денег,  что  их  восполнение  делает  для  общества  в
целом  более  экономичным  организацию  снабжения  этим  товаром  из  общественных
фондов.  Так  (например)  устранение  пошлин  на  дорогах  и  мостах  связано  с  прогрес¬
сом  индустриальной  цивилизации.
 §  7.  До  настоящего  времени  мы  не  проводили  никакого  различия  между  интересами
ныне  живущих  людей  и  будущих  поколений1.  Но  если  мы  исследуем  достоинства  и  недо¬
статки  чисто  индивидуалистической  или  конкурентной  организации  общества  с  точки
зрения  универсальной  гуманности,  нужно  отметить,  что  она  не  обязательно  обеспечи¬
вает  в  адекватном  размере  полезности,  отдаленные  по  времени.  Ранее  показывалось,  что
капитальные  расходы,  полезные  для  общества,  могут  не  осуществляться,  потому  что  они
были  бы  не  возмещены  индивидам  по  той  норме,  которая  им  доступна  (вследствие  бедно¬
сти  и  тд.)  для  заимствования  денег.  Но  мы  можем  идти  дальше  и  утвервдать,  что  расходы,
которые  были  бы  благоприятны  в  целом,  если  интересы  будущих  поколений  принимают¬
ся  в  той  же  степени,  что  и  настоящего  поколения,  могут  быть  невыгодны  для  отдельного
человека  с  учетом  текущей  нормы,  по  которой  богатство  может  быть  заимствовано.
 1  Нет  никакой  абстрактной  причины,  почему  интересы  будущих  поколений  должны  учитывать¬
ся  меньше,  чем  интересы  ныне  существующих  человеческих  существ;  скидка  делается  в  связи
с  большей  неуверенностью,  что  выгоды,  предназначенные  для  первых,  действительно  ими
получаются  и  таковыми  являются.

Генри  Сиджуик
 151
 Это  может  быть  просто  потому,  что  отдача  от  них  слишком  отдалена,  так  как  инте¬
рес  среднего  человека  в  благосостоянии  его  наследников  не  выражен  столь  сильно,
чтобы  побудить  его  приобрести  аннуитет,  даже  если  его  цена  рассчитывается  в  стро¬
гом  соответствии  с  рыночной  нормой  процента.  Но,  говоря  более  общо,  я  не  вижу,  как
может  быть  доказано  с  точки  зрения  общества,  что  текущий  процент,  текущая  цена,
которая  должна  быть  выплачена  людям  за  отсрочку  потребления,  является  точным
условием,  выполнение  которого  делает  такую  отсрочку  желательной;  хотя,  конечно,
это  —  условие,  неизбежно  требуемое  в  обществе  экономических  людей,  организован¬
ных  на  чисто  индивидуалистической  основе.
 §  8.  Пока  я  не  подвергал  сомнению  основное  предположение  системы  естественной
свободы,  что  индивиды  являются  лучшими  судьями  того,  какие  товары  им  требуются
и  из  каких  источников  они  должны  приобретаться  при  условии,  что  не  практикуется
преднамеренный  обман1;  поскольку  я  полагал  важным  прояснить,  что  даже  если  это
предположение,  которое  я  назвал  «научным  идеалом»  экономистов,  истинно,  то  поли¬
тические  условия  производства,  принятые  в  абстрактном  суждении  для  объяснения
экономических  явлений,  не  могут  обоснованно  приниматься  в  качестве  практиче¬
ского  идеала  Искусства  Политической  Экономии,  так  как  тот  же  вид  абстрактного
суждения  показал  свою  неспособность  в  различных  способах  объяснения  наиболее
экономной  и  эффективной  организации  производства.  Возможно,  может  показаться,
что  эти  результаты  имеют  просто  спекулятивный  интерес,  так  как  все,  кроме  несколь¬
ких  фанатиков,  признают,  что  существа,  для  кого  полное  laisser  faire  приспособлено,
в  любом  случае  не  являются  членами  любого  существующего  общества.  Но  я  отважи¬
ваюсь  думать,  что  достигнутое  выше  теоретическое  заключение  имеет  значительную,
хотя  и  косвенную,  практическую  важность.  Если  бы  это  было  очевидно  только  вслед¬
ствие  слепой  привязанности  к  обычаю  и  привычке  или  вследствие  желания  адекват¬
ного  объяснения  того,  что  на  согласие  личных  интересов  фактически  нельзя  было
бы  полагаться  в  производстве  наилучшего  совокупного  результата  для  общества,  то  в
любом  случае  направление  социального  прогресса  будет,  кажется,  установлено  и  цель
отчетливо  видна;  темп,  в  котором  мы  должны  пробовать  двигаться  к  полному  laisser
faire,  был  бы  все  еще  открыт  для  обсуждения,  но  ощущение  того,  что  каждое  умень¬
шение  государственного  вмешательства  является  шагом  в  правильном  направлении,
будет  сильным  стимулом,  чтобы  его  предпринять,  если  непосредственные  эффекты
его  принятия  кажутся  смешанными  и  соотношение  плюсов  и  минусов  сомнительно;
в  то  время  как  оптимисты  постоянно  убеждали  бы  общество  принести  небольшую
жертву  ради  прогресса,  достигнутого  в  движении  к  индивидуалистическому  идеалу.  Но
если,  как  я  пытался  показать,  дело  обстоит  не  так;  если,  напротив,  в  обществе,  где  его
члены  в  целом  были  бы  настолько  просвещенными  и  внимательными  в  преследова¬
нии  своих  интересов,  насколько  мы  можем  ожидать  от  них  в  будущем,  могло  бы  все
еще  быть  желательным  в  различных  случаях  и  на  различных  основаниях  дополнить
или  исправить  недостатки  частной  предприимчивости  действием  общества  с  его
коллективной  способностью,  —  мы  рассмотрим  в  несколько  ином  свете  практические
вопросы  настоящего  времени  относительно  характера  и  пределов  государственного
вмешательства.  То  есть  в  любой  ситуации,  где  признается  или  строго  поддерживается
существование  несоответствия  laisser  faire,  мы  внимательно  исследуем,  являются  ли
 1  Предотвращение  такого  обмана  включено  в  функции,  приписываемые  Государству  крайними
защитниками  laisser  faire;  хотя,  как  мы  увидим  в  следующей  главе,  является  спорным  вопро¬
сом,  насколько  Правительству  следует  позволить  вмешиваться  даже  с  этой  профилактической
целью.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 его  недостатки  следствием  желания  общего  объяснения  или  скорее  следствием  тех
или  иных  причин,  обсужденных  в  этой  главе;  и  в  последнем  случае  будем  рассма¬
тривать  правительственное  вмешательство  как  не  просто  временный  ресурс,  а  как
нормальный  элемент  организации  производства.
 Конечно,  из  этого  не  следует,  что  везде,  где  laisser  faire  терпит  крах,  целесообразно
государственное  вмешательство,  так  как  неизбежные  проблемы  и  недостатки  послед¬
него  могут  в  любом  отдельном  случае  быть  еще  сильнее  недостатков  частного  произ¬
водства.  Эти  проблемы  частично  зависят  от  таких  политических  вопросов,  которые
находятся  вне  границ  настоящего  обсуждения,  и  сильно  меняются  в  зависимости  от
устройства  рассматриваемого  государства  и  состояния  политической  морали  в  стране.
К  этому  виду  относятся:  (1)  опасность  увеличения  силы  и  влияния,  которые  могут  быть
использованы  правительством  в  целях,  связанных  с  коррупцией,  если  мы  предоставим
в  его  распоряжение  определение  ценности;  (2)  с  другой  стороны,  опасность,  что
осуществление  его  экономических  функций  будет  затруднено  и  изменено  желанием
удовлетворить  влиятельные  слои  общества  —  определенных  производителей,  опреде¬
ленных  землевладельцев,  определенные  группы  рабочих  или  жителей  определенных
мест;  (3)  опасность  чрезмерных  расходов  под  влиянием  чувства  популизма  —  так  как
народные  массы,  тревожащиеся  по  поводу  налогообложения,  недостаточно  ощущают
важность  бережливости  во  всех  статьях  национальных  расходов.  Далее,  имеется  опас¬
ность  перегрузки  государственного  механизма,  которую  едва  ли  возможно  полностью
устранить,  хотя  частично  этого  можно  достигнуть  с  помощью  внимательной  органи¬
зации,  так  как  центральный  и  высший  орган  правительства  должен  осуществлять  опре¬
деленное  руководство  всеми  подразделениями,  и  каждое  увеличение  в  разнообразии  и
сложности  последних  делает  это  руководство  более  трудоемким  и  трудным.
 Другие  недостатки,  частично  экономические,  частично  чисто  политические,  свой¬
ственны  отдельным  режимам  государственного  вмешательства.  Так,  когда  деятельность
правительства  обеспечивается  за  счет  налогообложения,  мы  должны  учесть  —  кроме
издержек  сбора  налогов  и  потерь  производства,  вызванных  специфическими  нало¬
гами,  —  политическую  опасность  усиления  уже  с  трудом  выносимого  бремени;  там,
где  потребуется  запрещение  частного  производства,  мы  должны  оценить  в  качестве
элемента  отрицательной  стороны  счета  не  только  непосредственную  тяжесть  огра¬
ничения,  но  и  подавление  энергии  и  целеустремленности,  которое  имеет  тенденцию
последовать  из  этого;  с  другой  стороны,  там,  где  вмешательство  принимает  форму
регулирования  частного  бизнеса,  в  дополнение  к  любым  вредным  эффектам  на  про¬
мышленные  процессы,  которые  неизбежно  сопровождают  соблюдение  такого  регули¬
рования,  нам,  вероятно,  придется  вычислить  некоторое  количество  экономического  и
политического  вреда  в  связи  с  успешными  или  неудачными  попытками  его  избежать.
 И,  наконец,  во  всех  случаях,  деятельность  правительства  должна  осуществляться
людьми,  которые  —  даже  с  наилучшим  назначением  и  продвижением  по  службе  по
достоинствам  —  могут  иметь  только  часть  того  стимула  для  энергичной  деятельно¬
сти,  который  чувствует  независимый  рабочий,  разумно  надеющийся  извлечь  выгоду
посредством  целенаправленного  дополнительного  усилия,  интеллектуального  или
физического,  и  опасающийся  потерь  вследствие  лености  или  пренебрежения.  То  же
самое,  однако,  можно  сказать  относительно  наемного  труда,  используемого  част¬
ными  предпринимателями  в  размере,  который  в  связи  с  развитием  производства  до
настоящего  времени  непрерывно  увеличивался,  включая  даже  особенно  важный  труд
менеджмента  в  случае  деятельности,  осуществляемой  акционерными  компаниями.  И,  с
другой  стороны,  правительство  может  применять  некоторые  виды  стимулов,  которые
частные  предприниматели  или  не  имеют  в  своем  арсенале  вообще,  или  только  в  мень¬

Генри  Сиджуик
 153
 шей  степени;  оно  может  вознаграждать  видные  достоинства  почетом  и  отличиями  и
предлагать  преданным  служащим  более  надежную  гарантию  постоянной  занятости  и
обеспечения  в  пожилом  возрасте.  Тем  не  менее  потеря  государственными  служащими
предприимчивости  и  напряженности,  которые  стимулируются  и  поддерживаются
более  сильным  чувством  самостоятельности,  должна  расцениваться  как  очень  серьез¬
ная;  и  в  целом,  кажется,  нет  сомнений,  что  даже  там,  где  недостатки  laisser  faire  ощути¬
мы  и  серьезны,  они  все  же  могут  перевешиваться  различными  минусами,  присущими
государственному  управлению  производством.
 Но  даже  в  этом  случае  важно  заметить,  во-первых,  что  эти  минусы  —  в  значи¬
тельной  степени  такие,  какие  моральный  и  политический  прогресс,  можно  ожидать,
уменьшает;  так  что  даже  там,  где  мы  не  расцениваем  вмешательство  правительства  в
настоящем  как  желательное,  мы  можем  все  же  ожидать  этого  и,  возможно,  готовить
себя  к  этому.  И,  во-вторых,  даже  там,  где  мы  отвергаем  государственное  вмешательство,
мы  все  же  можем  признавать  целесообразность  дополнения  или  ограничения,  тем  или
иным  способом,  результатов  частного  предпринимательства:  мы  можем  указать  сферу
филантропической  деятельности  -  как  в  случае  начального  образования;  или  союзам
потребителей  обеспечивать  свои  нувды  иначе,  чем  путем  конкуренции  независимых
производителей  —  как  в  случае  высокоприбыльных  кооперативных  магазинов,  управ¬
ляемых  ремесленниками.
 §  9.  То,  что  сказано  выше,  было  бы  полностью  истинным  при  допущении,  что  обще¬
ственный  прогресс  ведет  нас  к  состоянию,  в  котором  предположение,  что  потребитель
лучше  осведомлен,  чем  правительство,  относительно  товаров,  в  которых  он  нуждается,
и  источника,  из  которого  они  могут  быть  наилучшим  образом  приобретены,  будет
в  достаточной  степени  приемлемым  для  практических  целей.  Но  мне  кажется  очень
сомнительным,  можно  ли  делать  это  допущение,  так  как  в  некоторых  важных  аспек¬
тах  тенденции  общественного  развития,  как  представляется,  развиваются  скорее  в
противоположном  направлении.  Поскольку  бытовые  приборы  становятся  все  более
сложными  в  связи  с  новыми  изобретениями,  только  в  соответствии  с  общим  законом
разделения  труда  уже  можно  предполагать,  что  способность  среднего  человека  судить
о  средствах  достижения  цели,  даже  в  отношении  удовлетворения  своих  ежедневных
потребностей,  непрерывно  уменьшается.  Без  сомнения,  абсолютно  разумный  человек
при  таких  обстоятельствах  всегда  должен  осознавать  свое  собственное  невежество  и
воспользоваться  советом  экспертов.  Но  кажется  весьма  вероятным,  что  необходимость
такого  совета  и  трудность  обнаружения  хороших  советчиков  может  увеличиться
более  заметно,  чем  в  среднем  эти  необходимость  и  трудность  осознаются,  во  всяком
случае,  там,  где  получаемые  выгоды  или  предотвращаемые  потери  несколько  отдалены
и  сомнительны;  особенно,  когда  мы  полагаем,  что  личный  интерес  производителей
во  многих  случаях  приводит  их  к  предложению  товаров,  которые  скорее  кажутся,
чем  являются  полезными,  если  разница  между  кажущимся  и  действительным  может
ускользать  из  внимания.
 Насколько  государство  может  успешно  устранить  эту  нехватку  целеустремленно¬
сти  —  вопрос,  который  не  предполагает  однозначного  общего  ответа  по  причинам,
обсувденным  в  предыдущем  разделе.  Мы  можем,  однако,  заметить  некоторые  виды
полезности  —  которые  являются  или  могут  быть  экономически  очень  значимы  для
индивидов  —  которые  государству  в  современном  высокоорганизованном  обществе
особенно  удобно  предоставлять.  Полная  защита  сбережений  —  одна  из  них.  Я,  конечно,
не  утверждаю,  что  всегда  и  везде  признаком  правительства  является  то,  что  оно  с  мень¬
шей  вероятностью  становится  банкротом  или  обманывает  своих  кредиторов,  чем  част¬
ные  лица  или  компании;  а  просто  то,  что  это,  вероятно,  будет  признаком  правительства

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 в  идеальном  обществе,  которое  ортодоксальная  политическая  экономия  рассматривает,
мы  можем  найти  доказательство  этого  в  факте,  что  даже  сейчас,  хотя  и  обремененное
военными  долгами  с  опасностью  их  увеличения  Английское  Правительство  может
заимствовать  дешевле,  чем  самая  преуспевающая  частная  компания.  Опять  же,  не  всту¬
пая  в  обсуждение  животрепещущего  валютного  вопроса,  мы  можем,  по  крайней  мере,
говорить  о  том,  что,  если  стабильность  в  ценности  средства  обмена  вообще  может
быть  достигнута  без  жертв  и  рисков,  перевешивающих  ее  преимущества,  то  это  должно
быть  сделано  посредством  вмешательства  Правительства;  о  добровольном  объедине¬
нии,  достаточно  сильном  для  достижения  результата,  речь  не  может  идти.
 И  я  уже  отмечал,  что  там,  где  требуется  единство  действия  или  самоограничения
со  стороны  целого  класса  производителей  для  самого  экономического  производства
некоторой  полезности,  вмешательство  государства,  по  крайней  мере,  может  быть
самым  эффективным  способом  достижения  результата,  особенно,  если  принятие
необходимого  правила  большинством  вызывает  непосредственный  интерес  индиви¬
дов  его  нарушить.
 Суммируя:  общий  вывод,  сделанный  из  абстрактного  экономического  рассуждения,
оказывается  не  в  пользу  осуществления  производства  в  целом  частными  предприятиями
в  любом  обществе,  что  может  бьггь  принято  даже  в  качестве  идеала  для  руководства  прак¬
тической  государственной  деятельности;  но,  напротив,  в  пользу  дополнения  и  контроля
над  такими  предприятиями  различными  способами  с  помощью  совместной  деятельности
общества.  Общие  принципы,  в  зависимости  от  которых  должен  определяться  характер
и  масштаб  такой  совместной  деятельности,  представлены  в  данной  главе;  но  едва  ли
возможно  разработать  систему  детальных  практических  правил  на  основе  этих  принци¬
пов,  используя  абстрактный  дедуктивный  метод,  здесь  принятый,  вследствие  степени,  в
которой  построение  такой  системы  должно  определяться  влиянием  особых  социальных
и  политических  условий  страны  и  времени,  для  которых  она  создается.  Поэтому,  пере¬
ходя  от  абстрактных  принципов  к  их  конкретным  прикладным  программам  —  насколько
пределы  моего  трактата  позволяют  мне  обсудить  последние  —  кажется  лучше  принять
эмпирическую  трактовку,  представление  которой  удобнее  отложить  до  другой  главы.
 Глава  III
 ОТНОШЕНИЕ  ПРАВИТЕЛЬСТВА  К  ПРОИЗВОДСТВУ
 §  1.  В  последующей  главе  я  предполагаю  обсудить  некоторые  из  основных  случаев
государственного  вмешательства  в  целях  оказания  содействия  производству,  которые
формирует  часть  принятой  политики  и  практики  цивилизованных  обществ  сегодня:
чтобы  исследовать  общие  принципы,  на  которых  они  основаны  или  могут  поддерживать¬
ся,  и  указать,  как  они  демонстрируют  общие  исключения  из  достаточности  Естественной
Свободы,  которую  мы  только  что  рассмотрели  с  абстрактной  точки  зрения.
 Но  перед  началом  этого  исследования  желательно  провести  различие  настолько  чет¬
кое,  насколько  возможно  между  строго  экономическим  вмешательством  Правительства
и  теми  случаями  государственного  вмешательства  в  производство,  в  которых  более
совершенное  производство  —  или  даже  распределение  —  предметов  торговли  —  не
главная  цель  и  в  которых  поэтому  экономические  соображения  не  могут  рассматри¬
ваться  как  решающие,  хотя  им  всегда  нужно  придавать  некоторый  вес.  Исследование
этого  последнего  класса  вмешательства  принадлежит  скорее  более  широкому  Искусству
Политики,  чем  особому  Искусству  Политической  Экономии.  Конечно,  особенно
важно  для  экономического  процветания  управляемого  общества,  чтобы  Правительство
эффективно  исполняло  свою  главную  и  общепризнанную  функцию  защиты  частных

Генри  Сиджуик
 155
 лиц  и  их  собственности  от  ущерба  и  функцию  гарантирования  выполнения  контра¬
ктов,  но  детали  и  пределы  этой  необходимой  работы  должны  рассматриваться  по
отношению  не  просто  к  богатству,  а  к  общественному  благосостоянию  в  целом.  В  то  же
самое  время,  так  как  —  как  мы  увидим  —  трудно  провести  границу  между  этими  двумя
классами  правительственного  вмешательства,  и  так  как  даже  там,  где  главная  цель  вме¬
шательства  выводит  нас  за  пределы  круга  вопросов  Политической  Экономии,  эконо¬
мические  доводы  часто  важны,  я  предлагаю  в  данной  главе  кратко  рассмотреть  главные
экономические  вопросы,  которые  возникают  при  анализе  необходимой  деятельности
государства  по  отношению  к  частному  производству.
 Я  начну  с  того,  что  приведу  более  полный  список,  который  может  называться
«индивидуалистическим  минимумом»  правительственного  вмешательства,  считаю¬
щийся  —  как  я  кратко  отмечал  в  предыдущей  главе  —  вообще  само  собой  разумею¬
щимся  даже  последовательными  защитниками  системы  Естественной  Свободы.  Мы
обнаружим,  что  даже  с  точки  зрения  сторонников  индивидуализма  государство  имеет
следующие  фундаментальные  обязанности:
 1.  Защищать  интересы  общества  в  целом  и  отдельных  граждан  насколько  это  необ¬
ходимо  от  нападения  других  государств.
 2.  Охранять  отдельных  граждан  от  физического  вреда,  дискриминации,  оскор¬
блений  или  ущерба  репутации,  вызванных  намеренным  или  преступно  небрежным
действием  других  лиц.
 3.  Оберегать  их  собственность  от  вреда,  вызванного  подобным  образом;  что  под¬
разумевает  функцию  разрешения  спорных  вопросов  относительно  размера  и  содер¬
жания  Прав  Собственности  и  способов  их  законного  приобретения.
 4.  Предотвращать  обман,  ведущий  к  ущербу  для  человека  или  собственности.
 5.  Придавать  силу  контрактам,  заключенным  совершеннолетними,  обладающими
всей  полнотой  своих  мыслительных  способностей,  и  не  являющимся  результатом
принуждения  или  искажения,  вредным  для  других  людей.
 6.  Особо  защищать  людей,  неспособных  вследствие  возраста  или  разума  заботиться
о  своих  собственных  интересах.  Из  этого  вида  наиболее  важный  случай  —  дети;  и
здесь  нужно  отметить,  что  защита  может  осуществляться  или  непосредственно,  или
косвенно  посредством  регулирования  отношений  полов,  насколько  это  может  потре¬
боваться  для  обеспечения  в  целом  приемлемых  условий  для  ухода  и  питания  детей.
 К  ним  может  быть  добавлена  обязанность  обеспечения  своей  собственной  под¬
держки  и  своей  собственной  защиты  как  от  внутренних,  так  и  от  внешних  врагов.
Исследование  лучшего  способа  такого  обеспечения  (налогообложением  или  иначе)
всегда  рассматривалось  как  важное  звено  учения  экономиста;  действительно,  оно
составляет  главную  часть  искусства  Политической  Экономии,  с  точки  зрения  боль¬
шинства  экономистов,  начиная  с  Адама  Смита;  и  я,  соответственно  предлагаю  его
рассмотреть  в  отдельной  главе1.,.
 Перевод  АС.  Сошникова
 Текст  подготовлен  АС.  Сошниковым
 Публикуется  по:  Sidmick,  Henry,;  Principles  of
Political  Economy,  1883.  http://www.la.utexas.
edu/research/poltheory/sidmvick/ppe/indexhtml
(текст  был  оцифрован  со  2-го  издания  (1887  г.),
опубликованного  масМШап  and  Company).
 1  Chap.  VIII.  Нужно  отметить,  однако,  что  фискальные  соображения  обязательно  приводят  к
обсуждению  определенных  видов  государственного  вмешательства,  предназначенных  глав¬
ным  образом  для  других  целей.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Часть
 Периодизация
 «маржиналистской
 революции»
 Сдвиги  в  понимании  предмета  и  метода
экономической  теории
 «Маржиналистскую  революцию»  можно  поделить  на  два  этапа,  суще¬
ственно  отличающихся  своим  предметом  и  методом.
 Первый  этап  относился  к  началу  70-х  -  середине  80-х  гг.  XIX  в.  (конечно,
здесь  надо  иметь  в  виду,  что  экономисты,  разделявшие  идеи  первого  этапа,
продолжали  жить  и  работать  и  в  более  позднее  время).  Основными  теоре¬
тиками  первого  этапа  были  австриец  К.Менгер,  англичанин  У.С.  Джевонс  и
француз  Л.  Вальрас.  Из  них  широкое  признание  при  жизни  получил  только
Менгер,  имевший  учеников  и  последователей,  объединяемых  понятием
«австрийская  школа».
 Маржиналисты  первого  этапа  сохранили  идею  стоимости  как  исходной
категории,  но  заменили  саму  теорию  стоимости.  Теперь  стоимость  (цен¬
ность)  определялась  уже  не  затратами  на  производство  товара,  как  в  клас¬
сической  политэкономии,  а  предельной  полезностью  товара.  Соответственно
поменялся  предмет  исследования.  Если  раньше  главной,  первичной  сферой
экономики  считалось  производство  (предложение),  то  теперь  такой  сферой
стало  потребление  (спрос).  Поскольку  полезность  воспринималась  как  поня¬
тие  субъективное,  новое  теоретическое  направление  называлось  первона¬
чально  «субъективным».
 Идея  о  том,  что  в  основе  стоимости  лежит  полезность  вещи,  не  была  новой.
Она  периодически,  начиная  с  XVII  в.,  возникала  в  экономической  науке.  Идея
о  влиянии  на  стоимость  фактора  редкости  также  высказывалась  ранее.  Новым
стало  их  соединение  -  понятие  предельной  полезности.  Исследование  пре¬
дельных  (маржинальных)  величин  стало  главной  отличительной  особеннос¬
тью  и  легло  в  основу  окончательного  названия  нового  теоретического  направ¬
ления.  Предельная  величина  характеризует  не  сущность  явления,  а  изменение
какого-либо  явления  в  связи  с  изменением  другого.  Иными  словами,  можно
сказать,  что  маржинализм  исследует  экономические  процессы.
 Экономические  изменения  (процессы)  маржиналисты  стали  моделиро¬
вать  математически,  в  виде  дифференциальных  уравнений  (и  соответству¬
ющих  графиков).  Дифференциальные  уравнения  связывают  независимую
переменную  величину,  ее  функцию  (зависимую  переменную)  и  производную
функцию  (мгновенную  скорость  ее  изменения).  Такое  моделирование  при¬

Сдвиги  в  понимании  предмета
и  метода  экономической  теории
 157
 менялось  для  поиска  оптимальных  экономических  явлений.  Оптимум  -  это
экстремальное  (максимальное  или  минимальное)  значение  функции,  когда
ее  производная  равна  нулю.  «Как  только  маржиналистский  метод...  -  отмечал
американский  историк  экономической  мысли  Б.  Селигмен,  -  был  сформу¬
лирован  на  языке  математики,  стало  ясно,  что  содержание  хозяйственной
деятельности  можно  охарактеризовать  как  проблему  максимизации  -  для
максимизации  полезности,  цены,  прибыли,  размеров  производства,  дохода
и  минимизации  издержек...»1.
 Моделирование  предполагает  упрощение  реального  явления  или  про¬
цесса.  Любая  модель  имеет  оговорку  -  «при  прочих  равных  условиях».
Занявшись  математическим  моделированием  экономики,  маржиналисты
применили  «упрощение»,  исследуя  лишь  «чистую»  экономику,  т.е.  эконо¬
мику  вне  социальных  форм.  Этот  термин  прозвучал  уже  в  названии  работы
Л.  Вальраса  «Элементы  чистой  политической  экономии»  (1874).  Несколько
позже  этот  подход  повлиял  и  на  замену  названия  «политическая  экономия»
на  «экономия»  (экономика,  экономике  (анг.),  поскольку,  как  уже  говорилось
в  теме  о  классической  политэкономии,  слово  «политическая»  происходит
от  греческого  «полис»  (общество,  государство)  и  термин  «политическая
экономия»  означает  «общественная  (социальная)  экономия».  В  частности,
если  У.С.  Джевонс  свою  первую  книгу  еще  называл  «Теории  политической
экономии»  (1871),  то  следующую  свою  работу  он  уже  именовал  «Принципы
экономики».  Окончательно  новое  название  теории  было  принято  на  втором
этапе  «маржиналистской  революции».
 Второй  этап  относится  ко  времени  середины  80-х  -  конца  90-х  гг.  XIX  в.
Ведущими  теоретиками  здесь  были  англичанин  А.  Маршалл,  американец
Д.Б.Кларк  и  итальянец  В.Парето.  Они  отказались  от  понятия  «стоимость»,
от  принципа  исходной  категории,  от  причинно-следственной  трактовки
экономических  связей,  заменив  ее  трактовкой  функциональной.  В  резуль¬
тате  они  объединили  две  теории  стоимости  (определяемой  полезностью  и
определяемой  производственными  затратами),  одновременно  отказавшись
от  самого  понятия  стоимости  и  оставив  только  понятие  цены,  в  равной  степе¬
ни  зависящей  от  спроса  и  предложения.  «Отныне  можно  сказать,  -  отмечал
представитель  второго  этапа  В.Парето,  -  что  всякий  экономист,  ищущий  при¬
чину  стоимости,  тем  самым  обнаруживает  полное  непонимание  синтетиче¬
ского  явления  равновесия»2.  Кроме  того,  на  втором  этапе  «маржиналистской
революции»  начался  переход  от  попыток  определить  абсолютную  величину
полезности  (кардинализм)  к  определению  ее  порядковой  величины  (орди-
нализм).  Пионером  здесь  также  был  В.  Парето.
 Системообразующим  принципом  стал  теперь  не  принцип  исходной  кате¬
гории,  согласно  которому  все  экономические  явления  последовательно
 1  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.:  Прогресс,  1968.
С.  165.
 2  Цит.  по:  Маршалл  А.  Принципы  политической  экономии.  М.,  1968.  T.  I.  С.  39.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 соединены  причинно-следственными  связями  в  виде  «родословного  древа»
с  понятием  «стоимость»,  а  принцип  равновесия,  когда  экономика  представ¬
лена  как  система,  все  части  которой  взаимосвязаны  между  собой  и  где  нет  ни
начала,  ни  конца.  Различаются  общее  экономическое  равновесие  на  уровне
народного  хозяйства  и  частичное  (частное)  экономическое  равновесие  на
уровне  рынка  одного  товара.  Конечно,  понятие  «равновесие»  не  было  абсо¬
лютно  новым  в  экономической  науке.  В  частности,  в  классической  политэко¬
номии  было  понятие  «равновесие  спроса  и  предложения»  в  исследовании
ценообразования.  Но  здесь  оно  было  вторичным,  как  и  само  понятие  «цены»
по  отношению  к  стоимости.  «Если  товар  доставлен  на  рынок  в  количестве,  как
раз  достаточном  для  удовлетворения  действительного  спроса,  -  писал  Смит,
-  то  рыночная  цена...  совпадает  с  естественной  ценой»1.
 На  втором  этапе  «маржиналистской  революции»  изменился  и  предмет
исследования.  Отказ  от  причинно-следственного  подхода  означал  и  отказ  от
выделения  главной,  первичной  сферы  экономики.  Теперь  предметом  стала
экономика  в  целом.  Поскольку  в  том  числе  предметом  исследования  снова
стала  сфера  производства  (наряду  со  сферой  потребления),  маржиналисты
второго  этапа  получили  также  название  «неоклассики».  При  этом  они  остались
маржиналистами,  более  того,  предельные  величины  стали  использоваться  не
только  применительно  к  проблемам  спроса,  но  и  к  проблемам  предложения.
 Таким  образом,  на  рубеже  XIX  и  XX  вв.  в  экономической  науке  появилось
новое  теоретическое  направление,  опирающееся  на  работы  представителей
второго  этапа  «маржиналистской  революции»:  А.  Маршалла,  Д.Б.  Кларка
и  В.  Парето.  Из  других  представителей  второго  этапа,  не  создавших  столь
обобщающих,  системообразующих  работ,  можно  выделить  Ф.  Эджуорта  и
Ф.  Уикстида  (австрийская  школа,  лидировавшая  на  первом  этапе  «маржина¬
листской  революции»,  отошла  на  задний  план,  хотя  полностью  не  исчезла  и
имела  продолжение  в  лице  неоавстрийской  школы).  Предметом  исследования
маржиналистского  неоклассического  направления  стала  экономика,  рассма¬
триваемая  как  равновесная  система  с  ограниченным  количеством  трудовых
и  материальных  ресурсов.  (Деньги  трактовались  как  нейтральный,  связую¬
щий  их  элемент).  Главной  задачей  исследования  стал  поиск  такого  варианта
функционирования  хозяйственного  механизма,  который  обеспечивал  бы
оптимальное  использование  ресурсов  с  целью  максимизации  прибыли  фирмы
(микроэкономика)  или  общественного  благосостояния  (макроэкономика).
Анализ  экономических  процессов  предполагался  только  количественный,
поэтому  качественные  (социальные)  стороны  экономики  были  вынесены  за
рамки  исследования.  Сама  экономика  в  период  зарождения  маржиналистско¬
го  направления  рассматривалась  как  рынок  совершенной  конкуренции,  т.е.
рынок  однородных  товаров,  продавцы  и  покупатели  на  котором  действуют
рационально,  обладают  полной  экономической  информацией  и  полной  сво¬
бодой  действий  и  передвижения.  Государственного  регулирования  экономики
 1  Смит  А  Исследование  о  природе  и  причинах  богатства  народов.  М.-Л.,  1935.  T.  I.  С.  54.

Уильям  Стэнли  Джевонс
 159
 не  предполагается.  (У  некоторых  представителей  «маржиналистской  револю¬
ции»  -  Ф.  Визера,  Л.  Вальраса,  отчасти  А.  Маршалла  -  имелись  высказывания
о  необходимости  государственного  вмешательства  в  экономику.  Однако  не
все  идеи,  которые  высказывают  влиятельные  экономисты,  становятся  востре¬
бованными  на  современном  им  этапе  развития  экономической  науки,  вовсе
не  все  из  них  составляют  ее  «равнодействующую»,  или,  так  сказать,  медиану).
Другим  обязательным  условием  в  теориях  маржиналистов  рубежа  XIX-XX  вв.
было  отождествление  равновесия  с  экономической  статикой.  Динамика  (рост
или  спад)  трактовалась  как  временное  нарушение  равновесия,  во  время  кото¬
рого  основные  постулаты  маржиналистской  теории  не  действуют.
 Дальнейшее  развитие  маржиналистского  направления  в  экономической
науке  XX  в.  заключалось  в  создании  теорий,  выходящих  за  рамки  указанных
ограничений.
 Г.  Г.  Фетисов
 Уильям  Стэнли  Джевонс
 1835-1882
 Один  из  родоначальников  «маржи¬
налистской  революции»,  У.С.  Джевонс,
родился  1  сентября  1835  г.  в  Ливерпуле
в  семье  Томаса  Джевонса  и  Мэри  Аты
Роско.  Его  отец  был  известным  торгов¬
цем  железом  илюбителем-изобретате-
лем.  Кроме  того,  Томас  Джевонс  увлекал¬
ся  сочинением  статей  на  юридические
и  экономические  темы.  Мать  Уильяма
была  дочерью  историка  Уильяма  Роско.
В  семье  было  одиннадцать  детей,
Уильям  Джевонс  был  девятым  ребенком.
Для  последующего  развития  Уильяма
оказалось  важным,  что  семья  была
религиозной  и  придерживалась  принци¬
пов  унитаризма,  либерального  направ¬
ления  в  протестантизме,  склонного  к
высокой  оценке  рационализма  в  мыш¬
лении  и  вере.  Уильям  Джевонс  на  всю
жизнь  сохранил  эту  высокую  оценку,
что  и  отразилось  в  его  теориях  логики,
математики  (теория  вероятности)  и
экономики.
 Джевонс  обучался  с  1850  г.  в  Уни¬
верситетском  колледже  в  Лондоне,  где
 первоначально  изучал  химию  и  бота¬
нику.  Однако,  под  воздействием  наблю¬
дений  за  жизнью  лондонской  бедноты
он  заинтересовался  общественными
науками  и  экономикой.  После  того,  как
его  отец  разорился,  Джевонс  вынужден
был  прервать  учебу  и  начать  трудо¬
вую  деятельность.  Ему  было  19  лет.  Он
работал  на  Монетном  дворе  химиком-
лаборантом.  В  то  же  время  Джевонс
не  прерывал  и  научных  исследований  в
самых  разнообразных  областях:  мете¬
орологии,  статистике,  сфере  железно¬
дорожного  транспорта.  Кроме  того,
его  все  больше  увлекает  политическая
экономия,  поэтому  в  1859  г.  он  возобнов¬
ляет  учебу,  но  меняет  специализацию
на  логику,  математику  и  политическую
экономию.
 Закончив  учебу  в  1863  г,  он  поступает
на  работу  вуниверситет  в  г.  Манчестере,
где  преподает  указанные  выше  и  люби¬
мые  им  дисциплины  и,  наконец,  получает
место  профессора.  В  должности  про¬
фессора  он  переходит  в  1876  г.  в  Универ-

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ситетасий  колледж  Лондона  и  продол¬
жает  работу  до  1880  г.  В  этом  году  он
оставляет  работу  в  Университетском
колледже  для  того,  чтобы  сосредото¬
читься  на  научной  работе  и  по  причине
подорванного  здоровья.Джевонс  пытался
поправить  здоровье  на  курортах  Южной
Англии,  но  утонул  во  время  купанья  13  ав¬
густа  1882  года.
 У.С.  Джевонс  был  женат  с  1867  г.  на
Гарриет  Энн  Тейлор,  дочери  издателя
из  Манчестера.  У  них  было  трое  детей,
один  из  сыновей  Джевонса,  Герберт
Стэнли,  вместе  с  миссис  Джевонс
занимался  переизданием  трудов  отца.
Впоследствии  Герберт  Джевонс  тоже
стал  известным  экономистом.
 У.С.  Джевонс  является  автором
нескольких  работ  в  различных  обла¬
стях  науки,  а  также  он  известен  как
изобретатель  первой  логической  маши¬
ны  (1869)  и  ряда  усовершенствований  в
области  фотографии.
 Наиболее  известны  следующие  труды
У.С.  Джевонса:  «Теория  политической
экономии»  (1871),  «Принципы  науки:
трактат  о  логике  и  научном  мето¬
де»  (1874),  «Деньги  и  механизм  обмена»
(1875),  «Методы  социальных  реформ»
(1883),  «Исследования  денежного  обра¬
щения  и  финансов»  (1884).  Кроме  того,
уже  в  XX  в,  была  издана  обширная  кор¬
респонденция  У.С.Джевонса.
 Его  работа  «Теории  политической
экономии»  вышла  в  свет  в  1871  г.  и
была  одной  из  трех  основополагающих
книг  (наряду  с  трудами  К  Менгера  и
Л.  Вальраса),  ознаменовавших  начало
«маржиналистской  революции»  в  эконо¬
мической  теории.
 В  области  методологии  Джевонс
придерживался  методов  математиче¬
ской  логики.  Он  считал,  что  матема¬
тический  язык  более  точен  и  легко
воспринимается,  поэтому  для  изучения
экономики  необходимо  совершенство¬
вать  статистические  и  логические
методы  исследования  и  обобщения.  При
этом,  по  мнению  Джевонса,  стати¬
 стика  дает  математической  логике
материал  для  выведения  количествен¬
ных  закономерностей.  Сам  он  многие
годы  собирал  материал,  чтобы  опреде¬
лить  закономерности  колебания  конъ¬
юнктуры.  В  опубликованной  посмер¬
тно  работе  «Исследования  денежного
обращения  и  финансов»  У.  Джевонс  раз¬
вил  известную  теорию,  связывающую
экономические  циклы  с  образованием
пятен  на  Солнце.
 В  основном  произведении  Джевонса
«Теории  политической  экономии»
восемь  глав,  а  также  два  предисловия.
Зесь  изложены  принципиальные  под¬
ходы  автора  к  рассмотрению  главных
экономических  категорий:  ценности,
полезности,  цены,  капитала,  труда.
Именно  здесь  Джевонс  декларирует
новый  взгляд  на  экономическую  науку,
который  и  определил  «маржиналист-
скую  революцию».  Прежде  всего,  это
определение  предмета  экономики  как
«подсчета  удовольствий  и  страда¬
ний»,  а  также  зависимости  ценности
от  полезности,  точнее,  от  «конечной
степени  полезности».  Таким  обра¬
зом,  вводится  принципиально  новая
категория  «предельная  полезность».
В  предисловии  ко  второму  изданию
(1879)  У.  Джевонс  старается  воздать
должное  всем  своим  предшественни¬
кам,  о  многих  из  которых,  в  частности
о  Госсене,  он  узнал  уже  после  выхода  в
свет  своей  работы.
 Ряд  исследователей  «маржина¬
листской  революции»  отмечают,  что
оригинальность  вклада  У.  Джевонса
заключается  не  столько  в  его  теории
полезности,  которая  была  разработа¬
на  до  него  Госсеном  и  Дюпюи,  сколько  в
теории  обмет,  где  нашла  свое  матема¬
тическое  выражение  идея  предельной
полезности.  Теория  обмет  содержит¬
ся  в  главе  четвертой  основного  труда
Джевонса.
 Она  основана  на  количественном
представлении  о  предельной  полезно¬
сти.  Хотя  обычно  Джевонса  относят  к

Уильям  Стэнли  Джевонс
 161
 кардиналистскому  направлению  в  тео¬
рии  маржинализма,1  однако,  Джевонс  не
пытался  определить  полезность  через
переживания  и  чувства,  а  связывал  ее
с  запасом  блага  и  изменением  этого
запаса.  В  этом  И.  Фишер  усматривал
предвосхищение  своей  собственной,
более  поздней  интерпретации  данной
категории2.
 Для  Джевонса  важно  не  абсолютное
измерение  полезностей  благ,  а  пред¬
ставление  о  закономерности  измене¬
ния  полезности  по  отношению  к  изме¬
нению  количества  благ  относительно
друг  друга  в  обмене.  Он,  независимо  от
Госсена,  формулирует  закон  обмена:
полезности  благ  изменяются  обратно
пропорционально  их  количествам.
 В  теории  обмена  Джевонс  выделяет
еще  одно  правило,  или  закономерность,
которую  позднее  обсуждали  А  Лигу  и
Дж.  Робинсон.  Он  считает,  что  для  раз¬
витого  рынка,  т.  е.  нормального,  пред¬
ставительного  рынка  с  развитой  кон¬
куренцией  не  характерна  дискримина¬
ция.  Т.  е.  на  каждый  товар  устанавли¬
вается  в  условиях  равновесия  только
одна  цена.  Любое  разнообразие  цен,  по
мнению  Джевонса,  сведется  к  единой
цене,  так  как  покупатели  обязатель¬
но  выберут  наиболее  дешевый  товар.
Если  они  ошибутся,  то  смогут  испра¬
вить  ошибку,  перепродав  товар  или
заключив  новую  сделку.  Тогда  последние
по  времени  количества  товара,  вовле¬
ченные  в  сделку,  обмениваются  в  той
же  пропорции,  что  и  все  остальные.
Осталось  только  доказать,  что  их  про¬
порция  обмена  и  будет  определяющей
для  всех  остальных.
 Для  того  чтобы  устранить  разно¬
гласия  между  покупателями  или  про¬
давцами,  которые  вытекают  из  инди¬
видуальных  особенностей,  Джевонс  ввел
понятие  «торгующая  сторона».  Это
понятие  сводится  к  агрегированию
 всех  индивидуальных  продавцов  и  поку¬
пателей  данного  товара  и  формиро¬
ванию  категории  «представительный
субъект».  Такой  субъект  ведет  себя
стабильно,  предсказуемо,  не  подвержен
случайным  влияниям  и  отклонениям
от  средних  показателей.  А  Маршалл  в
дальнейшем  самостоятельно  формули¬
рует  те  же  идеи,  хотя  и  относится  к
концепциям  Джевонса  неодобрительно.
 Все  эти  упрощения  экономической
реальности  необходимы  Джевонсу
для  введения  математических  мето¬
дов  анализа,  т.е.  дифференциального
исчисления.
 Уравнения  обмена  У.  Джевонса  приво¬
дят  к  пониманию  рыночного  равновесия,
т.  е.  выражают  не  столько  сам  процесс,
сколько  его  результат.  Этот  резуль¬
тат  предопределен,  так  как  весь  про¬
цесс  представляется  совершенно  одно¬
родным  и  непрерывным.  Фактически
указана  только  важнейшая  его  законо¬
мерность:  отношение  количеств  обме¬
ниваемых  товаров  обратно  пропорци¬
онально  отношениям  «конечных  степе¬
ней  полезности»  этих  товаров.  Процесс
может  быть  непрерывным  вследствие
того,  что  арбитражные  сделки,  то
есть  пересмотр  заключенных  сделок,
совершенно  свободен.  Кроме  того,  все
индивиды  выступают  как  средние,
агрегированные  субъекты.
 Джевонс  не  повторил  путь  исследо¬
вания  Курно,  так  как  не  ставил  целью
сформулировать  функцию  спроса,  т.  е.
представить  все  возможные  реакции
покупателей  на  цену.  Фактически  в
его  представлении  спрос  и  предложе¬
ние  всегда  совпадают  друг  с  другом,
даже  если  равновесие  и  не  достигну¬
то.  Кроме  того,  он  не  ставит  целью
рассмотреть  различные  структуры
рынка  и  различные  виды  поведения
экономических  субъектов  на  них.
Можно  сказать,  что  Джевонс  со  своей
 1  См.:  Блауг  М.  Методология  экономической  науки.  М.:  НП  «Вопросы  экономики»,  2004.  С.  141.
 2  См.:  Такаши  Негиши.  История  экономической  теории.  М.:  Аспект  Пресс,  1995.  С.  376.
 11  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 стороны  подходит  к  идее  равновесия
Вальраса,  но  у  него  не  предусмотрен
«аукционист»,  не  выведена  какая-либо
организация  рынка.  Равновесие  обмена
у  Джевонса  предельно  индивидуализи¬
ровано  и  в  то  же  время  представлено
в  совершенно  абстрактном  и  агреги¬
рованном  виде.
 Работы  Джевонса  имели  боль¬
шой  резонанс  в  литературе  XX  в.
Современники,  как  замечает  Й.  Шум¬
 петер,  не  смогли  справедливо  оценить
его  труды1.  Шумпетер  считает,  что
на  такую  заниженную  оценку  повли¬
ял  авторитет  А  Маршалла,  который
не  признавал  себя  обязанным  Джевонсу.
Джевонс  не  воспитал  учеников  и  не
оставил  завершенного  труда,  который
давал  бы  цельную  универсальную  кар¬
тину  экономической  теории.  Поэтому
авторитет  А  Маршалла  как  бы  «зат¬
мил»  Джевонса.
 Е.Н.  Катынкова
 ОБ  ОБЩЕЙ  МАТЕМАТИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ
 1.  Основную  проблему  экономики  можно  свести  к  строгой  форме,  и  лишь  отсут¬
ствие  точных  ее  законов  или  функций  методом  индукции  не  позволит  ей  стать
точной  наукой.
 2.  Истинную  экономическую  теорию  можно  получить,  возвратись  к  мотивам,
побуждающим  человека  действовать,  —  чувствам  удовольствия  и  страдания,  кото¬
рые  сопровождают  наши  обычные  желания  и  удовлетворение  этих  желаний  целесоо¬
бразной  трудовой  деятельностью.  Эти  чувства  являются  наиболее  распространенными
мотивами  действия;  но  и  другие  мотивы  морального  или  религиозного  характера
должны  учитываться  экономистами  как  самостоятельные  отклоняющие  силы.
 3.  Чувства  удовольствия  и  страдания  меняются  по  интенсивности  и  продолжи¬
тельности.  Они  имеют  два  измерения.  Величина  чувства,  таким  образом,  напоминает
площадь  и  получается  в  результате  интегрирования  функции,  которая  выражает  отно¬
шение  интенсивности  к  продолжительности.
 4.  Удовольствие  и  страдание  противопоставляются  как  положительная  и  отрица¬
тельная  величины.
 5.  Антиципация  будущего  удовольствия  или  страдания  дает  степень  имеющегося
чувства  по  отношению  к  ожидаемому  на  некоторую  неопределенную  функцию  от  про¬
межутка  времени  между  ними,  индивидуальную  для  каждой  личности.
 6.  Полезным  предметом  является  тот,  который  вызывает  удовольствие  либо  уже
имеющейся  от  него  пользой,  либо  ожиданием  его  будущей  пользы.
 7.  Количество  полезности  соответствует  количеству  произведенного  удоволь¬
ствия.  Использование  или  потребление  последовательных  равных  приращений
полезной  субстанции  не  дает  обычно  равных  приращений  удовольствия,  но  отно¬
шение  полезности  последнего  приращения  обычно  уменьшается  как  некоторая
функция  всего  потребленного  количества.  Назовем  его  конечным  отношением
полезности.
 8.  Т]эуд  сопровождается  страданием,  и  он  будет  интенсивным  и  продолжаться  до
тех  пор,  пока  следующее  приращение  не  станет  приносить  больше  отрицательных
 1  См.:  Шумпетер  Й.  История  экономического  анализа.  Т.  3.  СПб.:  Экономическая  школа,  2001.
С.  1104-1105.

Уильям  Стэнли  Джевонс
 163
 ощущений,  чем  приносит  удовольствие  приращение  продукции,  полученной  таким
образом.
 9.  Способности  двух  людей  по  производству  одного  и  того  же  предмета  или  одно¬
го  человека  по  производству  вообще  полезных  предметов  очень  разнообразны,  в
противоположность  ошибочному  предположению  Рикардо.
 10.  Когда  два  человека,  каждый  из  которых  обладает  известным  количеством  товара
или  полезной  субстанции,  которую  можно  разделить  на  маленькие  количества,  обме¬
ниваются  друг  с  другом,  неизвестные  количества,  переходящие  от  одного  к  другому,
определяются  двумя  уравнениями,  содержащими  известные  количества  того  товара,
которым  обладали  ранее,  и  функции,  выражающие  конечные  отношения  полезности
этих  товаров,  и,  следовательно,  последние  малые  партии  обменивались  в  той  же  про¬
порции,  что  и  все  количества.
 11.  Когда  имеется  более  двух  человек  или  товаров,  простой  закон  сочетаний  дает
количество  уравнений,  которые  будут  определять  все  количества,  участвующие  в
обмене.  Вся  система  торговли,  какой  бы  обширной  она  ни  была,  теоретически  пред¬
ставляется,  таким  образом,  системой  уравнений.
 12.  Когда  количества  товаров  рассматриваются  как  произведенные  в  результате
труда  в  условиях,  определенных  в  пункте  (8),  новый  набор  уравнений  вместе  с  урав¬
нениями  обмена  будет  определять  новый  набор  неизвестных.  Любая  система  произ¬
водства  и  торговли  может  быть  представлена  теоретически  таким  образом.
 13.  Капитал  определяется  просто  как  средства  существования  рабочих,  пока
они  ожидают  результатов  труда,  который  не  дает  немедленного  дохода.  Поскольку
средства  существования  применимы  к  любой  отрасли  промышленности,  проценты  на
весь  (свободный)  капитал  одинаковы.  Процент  определяется  отношением,  в  котором
находится  дополнительное  приращение  продукции  к  приращению  капитала,  которым
он  был  произведен.  Показано,  что  то,  что  процент  всегда  падает  быстрее,  чем  возрас¬
тает  количество  капитала  по  отношению  к  труду,  является  простым  математическим
результатом  вышеизложенных  условий.
 14.  Когда  остающиеся  разделы  теории  будут  завершены,  мы,  возможно,  увидим,  что
ставка  заработной  платы  —  это  средний  результат  труда  после  удержания  ренты,
процентов,  прибыли,  страховки  и  налогов.  Все  эти  выплаты  рабочий  делает  для  того,
чтобы  иметь  определенные  выгоды.
 КРАТКОЕ  СООБЩЕНИЕ  ОБ  ОБЩЕЙ
МАТЕМАТИЧЕСКОЙ  ТЕОРИИ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ*
 1. 	Нижеследующая  работа  кратко  описывает  то  основное  свойство  экономи¬
ческой  теории,  которое  сведет  основную  задачу  данной  науки  к  математической
форме.  Поскольку  экономика  действительно  имеет  дело  с  количествами,  она  по
необходимости  всегда  была  математической  в  своей  сути.  Но  строгим  и  обобщаю¬
щим  утверждениям  и  простоте  понимания  ее  количественных  законов  всегда  меша¬
ло  пренебрежение  теми  мощными  методами  выражения,  которые  с  таким  успехом
 *  Journal  of  the  Statistical  Sosiety  of  London,  1866.  Vol.  XXIX.  June,  N  2.  P.  282—287.  (Данная  работа
профессора  Джевонса  была  прочитана  на  Секции  F  Британской  Ассоциации  в  1862  году,  но
до  сих  пор  не  печаталась.)
 и*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 применялись  в  большинстве  других  наук  Однако  не  следует  полагать,  что,  поскольку
экономика  становится  математической  по  форме,  она  станет  поэтому  предметом
точных  вычислений.  Ее  математические  принципы  могут  стать  формальными  и
определенными,  тогда  как  ее  индивидуальные  данные  остаются  такими  же  неточны¬
ми,  какими  были  всегда.
 2.  Истинную  экономическую  теорию  можно  получить,  лишь  возвратясь  к  моти¬
вам,  побуждающим  человека  действовать,—  чувствам  удовольствия  и  страдания.
Большая  часть  таких  чувств  возникает  периодически  из  обычных  желаний  и  потреб¬
ностей  тела  или  разума  и  из  того  усилия,  доставляющего  страдания,  которое  нам
постоянно  кто-то  или  что-то  подсказывает  прилагать,  чтобы  мы  могли  удовлетво¬
рить  свои  потребности.
 Экономика  изучает  отношения  обычного  чувства  удовольствия  и  страдания,
возникающие  таким  образом,  и  у  нее  достаточно  широкое  поле  исследования.  Но
экономика  рассматривает  не  все  побуждения  человека.  Почти  всегда  существуют
такие  побуждения,  которые  являются  результатом  нашей  совести,  сострадания  или
каких-либо  моральных  или  религиозных  мотивов  и  которые  экономика  не  может
и  не  осмеливается  рассматривать.  Они  останутся  для  нас  силами,  отклоняющими  и
причиняющими  беспокойство;  если  вообще  их  нужно  рассматривать,  то  это  должны
делать  другие  соответствующие  отрасли  знания.
 3.  Мы  всегда  рассматриваем  чувства  как  нечто,  что  может  быть  более  или  менее
сильным,  и  теперь  я  полагаю,  что  они  являются  количествами,  которые  можно  рас¬
сматривать  с  научной  точки  зрения.
 Наша  оценка  сравнительных  количеств  чувств  осуществляется  в  акте  выбора  или
воли.  Наш  выбор  одного  курса  из  двух  или  более  доказывает,  что  в  нашей  оценке  этот
курс  обещает  наибольший  баланс  удовольствия.  Когда  существует  действительно  боль¬
шая  перевешивающая  сила,  оценка  количества  этого  баланса  несомненно  очень  груба;
но  все  критические  точки  теории  будут  зависеть  от  той  осторожной  оценки  противо¬
стоящих  мотивов,  которую  мы  делаем,  когда  эти  силы  почти  равны  и  мы  колеблемся
между  ними.
 4.  Как  отмечали  ранее  несколько  авторов,  чувства  имеют  два  измерения  —  интен¬
сивность  и  продолжительность.  Удовольствие  или  страдание  могут  быть  либо
слабыми,  либо  сильными  в  любой  бесконечно  малый  момент  времени;  они  могут
также  продолжаться  в  течение  длительного  или  короткого  промежутка  времени.  Если
интенсивность  остается  постоянной,  количество  производимого  чувства  определяется
умножением  единиц  интенсивности  на  единицы  продолжительности.  Но  если  интен¬
сивность  изменяется  как  некоторая  функция  от  времени,  что  обычно  имеет  место,
количество  получается  суммированием  бесконечно  малых,  или  интегрированием.
 Таким  образом,  если  продолжительность  чувства  представить  абсциссой  кривой,
интенсивность  будет  ординатой,  а  количество  чувства  будет  площадью.
 5.  Удовольствие  и  отрицательное  ощущение,  конечно,  противопоставляются  как
положительная  и  отрицательная  величины.
 6.  Принцип  разума,  который  любая  истинная  теория  должна  принимать  в  расчет,  —
это  принцип  предвидения.  Каждое  ожидаемое  в  будущем  удовольствие  или  отрица¬
тельное  ощущение  в  настоящем  времени  воздействует  на  нас  сходными  чувствами,  но
по  интенсивности  уменьшенными  в  некоторой  пропорции  к  его  неопределенности  и
удаленности  во  времени.  Но  влияние  предвидения  просто  осложняет  другие  разделы
теории,  не  изменяя  их.
 7.  Таковы  основные  принципы  чувства,  на  которых  основывается  экономика:
Второй  раздел  теории  переходит  от  чувств  к  полезным  предметам,  или  полезностям.,

Уильям  Стэнли  Джевонс
 165
 которые  увеличивают  чувство  удовольствия  или  снимают  страдания.  Предмет  является
полезным,  либо  когда  он  благотворно  воздействует  на  органы  чувств  в  настоящий
момент,  либо  когда  посредством  предвидения  ожидают,  что  он  сделает  это  когда-либо
в  будущем.  Таким  образом,  мы  должны  с  большой  осторожностью  отличать  фактиче¬
скую  полезность  в  настоящем  от  оцениваемой  будущей  полезности,  которая,  учитывая
несовершенную  силу  предчувствия  и  неопределенность  будущих  событий,  все  же  дает
определенную  полезность  в  настоящем.
 8.  Количество  полезности  соответствует  количеству  произведенного  удовольствия.
Но  продолжение  одинакового  приложения  полезного  предмета  к  чувствам  или  жела¬
ниям  в  обычном  случае  не  даст  одинаковых  количеств  удовольствия.  Каждая  страсть
или  чувство  более  или  менее  быстро  насыщается.  Когда  получено  определенное  коли¬
чество  предмета,  дальнейшее  количество  нам  безразлично  или  даже  может  вызвать
отвращение.  Каждое  последующее  приложение  будет  обыкновенно  вызывать  чувства
менее  интенсивные,  чем  предыдущее  приложение.  Тогда  полезность  последней  доли
предмета  обычно  уменьшается  в  некоторой  пропорции,  или  как  некоторая  функция
от  всего  полученного  количества.  Поскольку  это  изменение  теоретически  существует
даже  в  самых  малых  количествах,  мы  должны  дойти  до  бесконечно  малых  величин,  а
то,  что  мы  будем  называть  коэффициентом  полезности  —  это  отношение  последнего
приращения,  или  бесконечно  малой  доли  предмета,  к  приращению  удовольствия,
которое  она  вызывает,  и  то  и  другое,  конечно,  должно  быть  выражено  в  соответству¬
ющих  единицах.
 9.  Тогда  коэффициент  полезности  —  некоторая  в  общем  убывающая  функция
от  всего  потребленного  количества  предмета.  Вот  наиболее  важный  закон  всей
теории.
 Эта  функция  полезности  индивидуальна  для  каждого  вида  предмета  и  более  или
менее  индивидуальна  для  каждой  личности.  Так,  потребность  в  простом  хлебе  удо¬
влетворяется  гораздо  быстрее,  чем  потребность  в  вине,  одежде,  красивой  мебели,
произведениях  искусства  или,  наконец,  в  деньгах.  И  у  каждого  есть  свои  собственные
особенные  пристрастия,  которые  удовлетворить  почти  невозможно.
 10.  Третий  раздел  теории  рассматривает  труд,  который,  хотя,  конечно,  и  является
тем  средством,  с  помощью  которого  мы  пытаемся  найти  удовольствие,  всегда  сопро¬
вождается  определенным  страданием,  быстро  возрастающим  как  некоторая  функция
от  интенсивности  или  продолжительности  труда.  Таким  образом,  труд  будет  интен¬
сивным  и  будет  продолжаться  до  тех  пор,  пока  последующее  приращение  не  станет
приносить  больше  страданий,  чем  приносит  удовольствия  приращение  продукции,
полученной  таким  образом.  Здесь  труд  будет  прерван,  но  вплоть  до  этого  момента  его
всегда  будет  сопровождать  избыток  удовольствия.
 Очевидно,  что  момент  окончания  труда  будет  зависеть  от  последнего  отношения
полезности  произведенного  предмета.
 11.  Я  допускаю  как  очевидно  верное,  что  способности  человека  бесконечно  раз¬
нообразны,  будь  то  связано  с  природой  или  образованием,  так  что  как  способности
одного  и  того  же  человека  могут  меняться  в  зависимости  от  того,  какой  предмет  он
производит,  так  и  любые  два  человека  могут  проявить  различные  способности  отно¬
сительно  производства  одного  и  того  же  предмета.
 Это  действительно  находится  в  прямом  противоречии  с  ошибочным  упрощением
данной  науки,  сделанным  Рикардо,  когда  он  предположил,  что  все  рабочие  обладают
определенными  постоянными  способностями;  причем,  механики  более  высокого
класса  и  другие  квалифицированные  или  обладающие  глубокими  знаниями  произво¬
дители  рассматривались  им  просто  как  исключения  из  правила.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 12.  Теория  ренты,  представленная  здесь,  не  отличается  существенно  от  теории
доктора  Андерсона  и  более  поздних  авторов.
 13.  Теперь  мы  подходим  к  теории  обмена,  которая  является  следствием  законов
полезности.
 Если  у  человека  есть  какой-либо  полезный  предмет,  но  предмет,  принадлежа¬
щий  другому  человеку,  имел  бы  еще  большую  полезность,  он  будет  рад  отдать
свой  в  обмен  на  другой.  Но  необходимым  условием  при  этом  является  то,  чтобы
другой  человек  также  получил  выгоду  или,  по  крайней  мере,  не  потерял  при  этом
обмене.
 Состоится  такой  обмен  или  нет,  можно  выяснить  только  посредством  оценки
полезности  предметов  каждой  стороной,  которая  осуществляется  путем  интегриро¬
вания  соответствующих  функций  полезности,  причем  пределом  служит  количество
каждого  предмета.  Баланс  полезности  с  обеих  сторон  приведет  к  обмену.
 14.  Предположим,  однако,  что  полезные  предметы  с  каздой  стороны  —  это  такие
товары,  которые  можно  дать  в  большем  или  меньшем  количестве,  вплоть  до  бесконеч¬
но  малых.  Таким  случаем,  по  существу,  является  обычная  коммерческая  продажа.  В
этом  случае  нет  определенных  количеств  полезности,  которые  нужно  сбалансировать,
но  один  человек  даст  другому  столько  своего  товара  и  в  таком  меновом  отношении,
что  если  бы  он  дал  на  бесконечно  малое  количество  больше  или  меньше,  но  в  таком  же
отношении,  он  не  выиграл  бы  этим  в  полезности.  Приращения  потерянной  и  получен¬
ной  полезности  в  пределах  обмененных  количеств  должны  быть  равны,  в  противном
случае  имел  бы  место  дальнейший  обмен.
 Однако  отношение  приращений  товаров  было  бы  величиной  неопределенной,
если  бы  не  существовал  закон,  заключающийся  в  том,  что  все  количества  одного  и
того  же  товара,  являясь  одинаковыми  по  качеству,  должны  обмениваться  в  одном  и
том  же  отношении.  Тогда  последние  приращения  должны  обмениваться  в  том  же
отношении,  что  и  все  обмененные  количества.  Обычными  словами  почти  невозможно
объяснить,  как  происходит  регулирование  в  этих  условиях.  Но  весь  вопрос  сразу  же
становится  более  ясным,  когда  мы  точно  определяем,  что  в  каждом  таком  обмене  у  нас
есть  два  неизвестных  количества  и  два  уравнения,  с  помощью  которых  мы  можем  их
определить.  Неизвестные  количества  —  это  количества  отдаваемого  и  получаемого
товара.  Известными  количествами  являются  те  количества  товаров,  которые  имелись
до  обмена.  Мы  также  имеем  функции  полезности  товаров  относительно  участников
обмена.  Таким  образом,  для  каждой  из  сторон  можно  задать  уравнение,  связывающее
полученную  и  пожертвованную  полезности  в  отношении  обмена  всех  товаров,  исходя
из  последних  обменных  приращений.
 15.  Когда  полезный  предмет  бесконечно  делим  только  с  одной  стороны,  мы  будем
иметь  только  одно  неизвестное  количество,  а  именно,  количество  делимого  товара,
отданное  за  неделимый  предмет,  а  также  одно  уравнение  для  его  определения,  а  имен¬
но,  уравнение  со  стороны  человека,  обладающего  делимым  товаром  и  способного  дать
его  в  большем  или  меньшем  количестве.  Но  это  неприменимо  к  уникальным  предме¬
там,  таким,  как  статуя,  редкая  книга  или  драгоценный  камень,  к  которым  неприменимо
понятие  больше  или  меньше.
 Когда,  как  предполагалось  сначала  (пункт  13),  оба  товара  неделимы,  у  нас  нет  ни
неизвестных  количеств,  ни  уравнений.
 16.  Может  оказаться,  что  уравнения  для  обмена  составить  невозможно,  или  эти
уравнения  не  имеют  решения.  Это  будет  указывать  либо  на  то,  что  обмен  товара  невоз¬
можен  вовсе,  либо  на  то,  что,  по  крайней  мере,  одна  из  сторон,  участвующих  в  обмене,
не  удовлетворена  даже  всем  товаром,  ранее  принадлежавшим  другой.

Уильям  Стэнли  Джевонс
 167
 17.  Принцип  обмена,  выведенный  таким  образом  для  случая  с  двумя  участниками
обмена  и  двумя  товарами,  применим  к  любому  количеству  участников  и  товаров.
Следовательно,  он  применим  не  только  к  торговле  внутри  страны,  но  и  к  торговле
между  совокупностями  людей  или  нациями  —  международной  торговле.
 Количество  уравнений  очень  быстро  возрастает  в  соответствии  с  простым  законом
сочетаний.
 18.  Конечно,  такие  уравнения,  как  те,  о  которых  говорится  здесь,  являются  чисто
теоретическими.  Такие  сложные  законы,  как  законы  экономики,  невозможно  точно
проследить  в  каждом  частном  случае.  Их  действие  можно  обнаружить  только  для
совокупностей  и  методом  средних.  Мы  должны  мыслить  в  соответствии  с  фор¬
мулировками  этих  законов  в  их  теоретическом  совершенстве  и  сложности;  на
практике  же  мы  должны  удовлетвориться  приблизительными  и  эмпирическими
законами.
 19.  Заметим,  что  хотя  обмены  регулируются  уравнениями,  не  может  быть  равен¬
ства  между  всеми  полученными  и  утерянными  полезностями,  которые  определяются
интегрированием  функций  полезности  соответствующих  товаров  до  и  после  обмена.
Баланс  —  это  выигрыш  в  полезности,  и  исходя  из  природы  обмена,  по  крайней  мере,
одна  сторона  должна  получить  выгоду.
 20.  Сочетая  теорию  обмена  с  теорией  труда  и  производства,  мы  получаем,  что  то
количество,  которое  производит  каждый  человек,  будет  зависеть  от  результата  обмена,
поскольку  это  может  значительно  изменить  условия  полезности.
 Таким  образом  вводится  новый  набор  неизвестных  величин;  но  мы  увидим,  что
можно  задать  ровно  столько  же  новых  уравнений  для  их  определения.  Каждое  такое
уравнение  связывает  полезность  последнего  приращения  продукции  и  приращение
труда,  необходимое  для  его  производства.
 21.  Еще  один  (и  единственный)  раздел  теории,  который  я  здесь  попытаюсь  объ¬
яснить,  —  это  раздел,  относящийся  к  капиталу.  Я  дам  определение  капитала,  отличное
от  уже  имеющегося  и  значительно  более  простое.  Господин  Дж.  С.  Милль  говорит
(Principles,  3-rd  edition,  vol.  1,  p.  67):  «То,  что  делает  капитал  для  производства,  так  это
предоставляет  кров,  защиту,  орудия  труда  и  материалы,  необходимые  для  работы,  а
также  кормит  рабочих  и  дает  им  другие  средства  существования  в  течение  процесса
производства»*.
 Для  того  чтобы  правильно  понять,  что  такое  капитал,  нам  нужно  оставить  лишь
последнее  из  перечисленного.  Таким  образом,  я  определяю  капитал  как  состоя¬
щий  из  всех  полезных  предметов,  которые,  удовлетворяя  все  обычные  желания
и  потребности  рабочего,  дают  ему  возможность  заняться  теми  видами  работ,
результат  которых  будет  отсрочен  на  более  или  менее  продолжительный
период  времени.  Короче,  капитал  —  это  не  что  иное,  как  средство  существования
рабочих.
 Конечно,  совершенно  верно,  что  здания,  орудия  труда,  материалы  и  так  далее
являются  необходимыми  средствами  производства;  но  сами  они  уже  являются
продуктом  труда,  в  котором  участвовал  капитал,  или  средства  к  существованию.
Они  являются  результатом  приложения  капитала  к  труду  на  стадии,  не  являющейся
конечной.
 Не  имея  капитала,  человек  должен  иметь  немедленные  доходы,  в  противном
случае  он  погибнет.  Имея  капитал,  он  может  весной  посеять  то,  что  соберет  только
осенью;  или  он  может  предпринимать  такие  шаги,  облегчающие  труд,  как  строи-
 Ср.:  Милль  Дж.  С.  Основы  политической  экономии.  М.,  1980.  Т.  1.  С.  148  (Прим.  ред.).

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 тельство  обычных  и  железных  дорог,  которые  не  окупят  себя  полностью  в  течение
многих  лет.  Большинство  усовершенствованных  способов  приложения  труда  требу¬
ет,  чтобы  обладание  результатом  было  бы  отсрочено.
 22.  Тогда  как  количество  капитала  оценивается  тем  количеством  полезности,
обладание  которым  отсрочено,  размер  занятости  капитала  —  это  количество
полезности,  умноженное  на  количество  единиц  времени,  на  которое  отсрочено  это
обладание.
 23.  Процент  на  весь  капитал  на  рынке  одинаков  и,  следовательно,  является  наи¬
более  низким,  поскольку  капитал  состоит  только  из  средств  существования  и,  следо¬
вательно,  применим  к  любой  отрасли  промышленности.  Здания,  орудия  труда  и  тд.,
которые  до  сих  пор  зачислялись  в  одну  категорию  с  капиталом,  напротив,  обычно
применимы  только  к  тому,  для  чего  они  были  предназначены.  Доход,  который  они
приносят,  следовательно,  ни  в  коем  случае  не  подчиняется  законам  процента  на  капи¬
тал,  а  подчиняется  законам  ренты  или  является  продуктом  естественных  факторов.
Это  уже  отмечал  профессор  Ньюмэн  в  своих  Лекциях  по  политической  экономии,  а
также  другие  авторы.
 24.  Поскольку  труд,  как  следует  предполагать,  поддерживается  некоторым  капита¬
лом,  ставка  процента  всегда  определяется  отношением,  в  котором  находится  допол¬
нительное  приращение  продукции  к  приращению  капитала,  которым  оно  было
произведено.  Поскольку  процент  на  весь  капитал  должен  быть  одинаковым,  польза,
которую  масса  уже  имеющегося  капитала  дает  рабочему,  ничего  не  дает  для  опреде¬
ления  нормы  процента,  который  зависит  только  от  последней  добавленной  (или  той,
которая  может  быть  добавлена)  доли.
 25.  Теперь  мы  легко  можем  объяснить  тот  факт,  что  процент  на  капитал  всегда
имеет  тенденцию  очень  быстро  падать  с  увеличением  его  количества  относительно
того  труда,  которому  «и  способствует».  Именно  потому,  что  равны  приращения
времени,  необходимые  приращения  капитала  увеличиваются  со  временем.  Таким
образом,  если  я  начну  работу,  которую  смогу  закончить  через  год,  мне  придется
ждать  результата  в  среднем  полгода.  Однако,  если  я  работаю  второй  год,  то  прежде
чем  получить  результат,  я  жду  целый  год  результатов  работы  первого  года  и  полго¬
да  результатов  работы  второго  года.  Таким  образом,  во  второй  год  я  использую  по
крайней  мере  в  три  раза  больше  капитала,  чем  в  первый.  На  третий  год  я  должен
использовать  по  крайней  мере  в  пять  раз  больше  капитала,  на  четвертый  год  —  по
крайней  мере  в  семь  раз  и  так  далее.  Затем,  если  преимущества  последующих
отсрочек  не  увеличиваются  в  арифметической  прогрессии  3,5,7,9  и  т.д.,  пропорци¬
ональная  прибыль  от  новых  приращений  должна  падать  и,  как  было  сказано  выше,
самый  низкий  процент,  при  котором  можно  иметь  капитал,  управляет  процентом
всего  остального  капитала.
 26.  Современные  авторы  придерживаются  того  мнения,  что  процентная  ставка
стремится  упасть,  поскольку  почва  не  дает  пропорциональных  результатов  по  мере
продолжения  ее  возделывания.  Но  надо  полагать,  что  это  уменьшение  пропорциональ¬
ных  результатов  придется,  главным  образом,  на  заработную  плату  рабочих.  Процент
на  капитал  не  связан  с  абсолютной  прибылью,  а  только  с  дополнительной  прибылью,
которую  позволяет  получить  последнее  приращение  капитала.
 27.  Объяснив,  таким  образом,  основные  положения  теории,  я  остановлюсь  на  этом,
не  углубляясь  в  более  сложные  сферы  предмета,  где  учитываются  эффекты  денег,  кре¬
дита,  сочетания  труда,  риска  или  неопределенности  предпринимательской  деятель¬
ности,  а  также  банкротства.

Карл  Менгер
 169
 Последним  результатом  данной  теории  будет  определение  ставки  заработной
платы,  или  продукта  труда,  после  удержания  ренты,  процента,  прибыли,  страховки
и  налогов.  Все  эти  выплаты  рабочий  делает  для  того,  чтобы  иметь  определенные
выгоды.
 Текст  подготовлен  ЕВ.  Калмычковой
 Публикуется  по:  Джевонс  У.  Теории
политической  экономии  //  Теория
потребительского  поведения  и  спроса  /
Составление  и  общая  редакция  выпуска  ВМ.
Гальперина.  СПб:  Экономическая  школа.  1993.
С.  67-77.
 Карл  Менгер
 1840-1921
 Один  из  родоначальников  «маржина-
листской  революции»  и  глава  австрий¬
ской  школы,  Карл  Менгер,  родился  в  Ной-
Зандец  в  австро-венгерской  Галиции  в
семье  юриста  и  затем  учился  по  этой
же  специальности  в  университетах
Вены  и  Праги  и  в  1864  г.  защитил  дис¬
сертацию  в  Краковском  университете.
После  этого  он  работал  журналистом
во  Львове  и  в  Вене  и  в  связи  с  этим  был
принят  на  службу  в  отдел  связей  с  прес¬
сой  Совета  министров.  Впоследствии
Менгер  отмечал,  что  именно  во  время
своей  журналистской  деятельности
он  убедился,  что  реальные  рыночные
процессы  не  соответствуют  теории
стоимости  и  цены  классической  поли¬
тэкономии.  Результатом  этих  раз¬
мышлений  стала  его  книга  «Основания
политической  экономит  (Основы  уче¬
ния  о  народном  хозяйстве),  вышедшая  в
1871  г.  Вначале  книга  не  имела  успеха,
но  тем  не  менее  благодаря  ей  Мегнер
с  1872  г.  стал  приват-доцентом,  а  с
1873  г.  —  экстраординарным  профес¬
сором  Венского  университета.  Вскоре
Менгер  зарекомендовал  себя  как  бле¬
стящий  лектор  и  в  1876  г.  был  пригла¬
шен  преподавать  экономические  науки
наследному  принцу  Рудольфу,  с  кото¬
рым  затем  совершил  путешествие  по
 Европе,  оказав  на  него  определенное
влияние  в  духе  либерализма,  что  про¬
тиворечило  духу  австрийского  двора.
Тем  не  менее  по  возвращении  в  1879  г.
в  университет  он  получил  должность
ординарного  профессора  и  его  карьера
успешно  продолжалась.
 В  научном  плане  признание  Менгера
также  росло.  У  него  появились  после¬
дователи,  наиболее  известными
из  которых  были  Визер,  Бём-Баверк,
Сакс,  Цукеркандль  и  др.  Таким  обра¬
зом  сформировалась  «австрийская
школа».  Правда,  новой  школе  пришлось
выдержать  жесткий  и  нелицеприят¬
ный  «спор  о  методе»  с  немецкой  «новой
исторической  школой»,  во  главе  кото¬
рой  стоял  Густав  Шмоллер.  В  рамках
этой  дискуссии  Менгером  были,  в  част¬
ности,  написаны  такие  произведения,
как  «Исследования  о  методе  социаль¬
ных  наук  и  политической  экономии  в
особенности»  (1883)  и  «Затуманенные
историзмом  в  немецкой  экономиче¬
ской  науке»  (1884).  «Спор  о  методе»
продолжался  пять  лет.  Шмоллер  даже
добился  на  какое-то  время  запрета
для  сторонников  «австрийской  школы»
преподавать  в  немецких  университе¬
тах,  но  тем  не  менее  потом,  в  самом
конце  XIX  вп  все-таки  признал  необ¬

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ходимость  для  экономической  науки
и  исторического,  и  теоретического
методов.  Что  касается  теоретиче¬
ских  работ  Менгера,  то  он  остался  в
истории  экономических  учений  авто¬
ром  одной  книги  (не  считая  нескольких
публикаций  по  денежному  обращению).
Хотя  он  всю  жизнь  работал  над  систе¬
матическим  изложением  своей  теории,
для  чего  даже  добровольно  ушел  в  1903
 г. 	в  отставку;  работа  эта  так  и  не
была  закончена.  (Заслуга  системати¬
зации  теории  австрийской  школы  при¬
надлежит  Визеру).  Основная  работа
Менгера  была  переиздана  его  сыном  с
использованием  некоторых  рукописей
только  в  1923  г.
 Книга  Менгера  состоит  из  трех
разделов.  Первый  посвящен  ключевой,
исходной  категории  в  теории  «австрий¬
цев»  —  теории  стоимости,  определяемой
предельной  полезностью  (правда,  сам
термин  «предельная  полезность»  ввел  в
научный  оборот  Визер).  Исходным  пун¬
ктом  для  определения  предельной  полез¬
ности  является  потребность  человека.
Понятие  полезности  субъективно.  Во-
первых,  речь  идет  об  индивидуальных
вкусах  потребителя,  во-вторых,  различ¬
ной  может  быть  степень  насыщения
потребности  и,  в-третьих;  Менгер  выде¬
ляет  более  и  менее  важные  потребно¬
сти  человека  (из  последней  идеи  вышла
впоследствии  ординалистская  теория
полезности).  С  другой  стороны,  предель¬
ная  полезность  определяется  возмож¬
ностью  удовлетворения  потребности,
те.  речь  идет  о  количестве  (или  редко¬
сти)  данного  блага.  Количество  блага
также  не  абсолютно,  а  относительно
к  данной  потребности  (субъективно).
Исследуя  эти  проблемы,  Менгер  зано¬
во  открыл  «первый»  и  «второй  закон
Госсена».  Кроме  того,  в  этом  разделе
Менгер  поднимает  вопрос  не  только  о
потребительских,  но  и  о  производитель¬
ных  благах  (тезис  о  благах  высшего  и
низшего  народа),  стоимость  которых
определяется  через  стоимость  благ
 потребительских.  При  исследовании
производительных  благ  Менгер  высказал
целый  ряд  идей,  получивших  дальнейшее
развитие  в  маржиналистской  теории.
Это  идея  о  комплементарности  и  суб¬
ституции  производительных  благ.  Это
принцип  «упущенной  выгоды»,  согласно
которому,  по  Менгеру,  стоимость  произ¬
водительного  блага  определяется  соот¬
ношением  стоимости  продукта,  произ¬
водимого  этим  благом,  и  стоимостью
других  потребительских  благ,  которые
можно  произвести  этим  производитель¬
ным  благом.  И  наконец,  это  идея  о  рот
фактора  времени  (а  следовательно,  и
неопределенности)  в  хозяйственной  дея¬
тельности  людей.
 Во  втором  разделе  Менгер  рассма¬
тривает  проблемы,  связанные  с  обме¬
ном,  Обмен,  по  Менгеру,  —  это  акт  инди¬
видуальный,  это  встреча  конкретных
людей,  оценивающих  обмениваемые
товары  с  позиции  своего  личного  потре¬
бления.  Каждый  оценивает  свой  товар
ниже,  чем  его  партнер,  что  является
причиной  обмена.  Таким  образом,  обмен
взаимовыгоден,  но  неэквивалентен,
кроме  того,  Менгер  в  отличие  от  клас¬
сиков  и  неоклассиков  уделял  внимание
способности  торговых  контрагентов
торговаться  и  склонять  окончатель¬
ный  результат  торга  в  свою  пользу.
Эта  идея  получила  в  дальнейшем  разви¬
тие  в  теории  игр,  создателями  которой
в  середине  1940-х  г.  в  США  были  также
выходцы  из  Австро-Венгрии  Джон
Нейман  и  Оскар  Моргенштерн,  которые
в  30-е  ггп  до  своей  эмиграции  в  США,  посе¬
щали  семинар  сына  Менгера,  в  отличие
от  отца  уделявшего  большое  внимание
математике.  Возвращаясь  к  книге  само¬
го  К.  Менгера,  следует  отметить,  что
меновая  стоимость  в  его  теории,  так
же  как  и  стоимость,  имеет  субъектив¬
ный  характер.
 В  третьем  разделе  книги  Менгер  рас¬
сматривает  проблемы  денег.  Он  выводит
происхождение  денег  из  различной  спо¬
собности  товаров  к  сбыту.  Товар,  облада-

Карл  Менгер
 171
 ющий  этой  способностью  в  наибольшей 	несколько  небольших  публикаций  по
 степени,  становится  деньгами.  Как  уже 	денежному  обращению,  где  он  выступал
 говорилось  выше,  у  Менгера  было  также 	за  металлическое  золотое  обращение.
 М.Г.  Покидченко
 ОСНОВАНИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ
 экономии
 ПРВДИСЛОВИЕ
 Если  в  наше  время  успехи  на  поприще  естественных  наук  встречают  всеобщую  и
радостную  признательность,  тогда  как  наша  наука  обращает  на  себя  так  мало  внима¬
ния  и  значение  ее  вызывает  столь  сильное  сомнение  именно  в  тех  кругах  общества,
для  которых  ей  следовало  бы  служить  основой  практической  деятельности,  то  при¬
чина  этого  не  должна  вызывать  недоумения  со  стороны  людей  беспристрастных.  Еще
ни  одна  эпоха  не  ставила  хозяйственных  интересов  выше,  еще  никогда  потребность  в
научном  основании  хозяйственной  деятельности  не  была  так  развита  и  не  чувствова¬
лась  так  глубоко;  еще  никогда  практические  деятели  не  обладали  таким  умением  поль¬
зоваться  успехами  науки  на  всех  поприщах  человеческой  деятельности.  Поэтому  тот
факт,  что  практические  деятели,  не  заботясь  о  развитии,  достигнутом  нашей  наукой,
прибегают  в  своей  хозяйственной  деятельности  к  собственному  опыту,  объясняется  не
легкомыслием  или  неспособностью  их,  точно  так  же,  как  и  не  высокомерным  отказом
от  более  глубокого  понимания  тех  фактов  и  отношений,  которые  определяют  успех
их  деятельности,  понимания,  доставляемого  им  истинной  наукой.
 Причина  этого  бросающегося  в  глаза  равнодушия  заключается  не  в  чем  ином,  как  в
настоящем  положении  самой  науки,  в  бесплодности  делавшихся  до  сих  пор  попыток
постичь  ее  эмпирические  основания.  (...)
 В  последующем  изложении  мы  старались  свести  сложные  явления  человеческого
хозяйства  к  их  простейшим  элементам,  еще  доступным  точному  наблюдению,  при¬
ложить  к  последним  соответствующую  их  природе  меру  и  с  установлением  ее  снова
показать,  как  сложные  хозяйственные  явления  закономерно  развиваются  из  своих
элементов.  (...)
 К  каким  результатам  привел  нас  вышеуказанный  метод  исследования  и  удалось
ли  нам  благодаря  достигнутому  при  его  помощи  успеху  показать,  что  явления  хозяй¬
ственной  жизни  подлежат  строгим  законам,  подобно  явлениям  природы,  —  судить  об
этом  теперь  дело  наших  читателей.  Нам  хотелось  бы  лишь  оградить  себя  от  нападок
тех,  которые  отрицают  закономерность  народнохозяйственных  явлений,  ссылаясь  на
свободу  воли  людей,  так  как  этим  самым  отрицается  вообще  наука  о  народном  хозяй¬
стве  как  точная  дисциплина.  (...)
 Особенное  внимание  мы  уделили  исследованию  причинной  связи  между  хозяй¬
ственными  явлениями,  касающимися  продуктов,  и  соответственными  элементами
производства  не  только  для  установления  теории  цены,  соответствующей  природе
явлений  и  обнимающей  все  явления  цены  (вместе  с  прибылью  на  капитал,  заработной
платой  и  доходом  с  земли)  с  единой  точки  зрения,  но  и  в  силу  важных  выводов,  кото¬
рые  мы  благодаря  этому  получаем  относительно  некоторых  других  хозяйственных

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 фактов,  совершенно  до  сих  пор  не  поддававшихся  пониманию.  Это  именно  та  область
нашей  науки,  в  которой  закономерность  явлений  хозяйственной  жизни  выступает
наиболее  рельефно.  (...)
 Глава  первая
ОБЩЕЕ  УЧЕНИЕ  О  БЛАГЕ
 §  1.0  сущности  благ
 (...)
 Те  предметы,  которые  обладают  способностью  быть  поставленными  в  причинную
связь  с  удовлетворением  человеческих  потребностей,  мы  называем  полезностями;
поскольку  же  мы  познаем  эту  причинную  связь  и  в  то  же  время  обладаем  властью
действительно  применить  данные  предметы  к  удовлетворению  наших  потребностей,
мы  называем  их  благами.
 Для  того  чтобы  предмет  стал  благом,  или,  другими  словами,  для  того  чтобы  он
приобрел  характер  блага  (Güterqualität),  необходимо  совпадение  следующих  четырех
условий:
 1)  человеческой  потребности;
 2)  свойств  предмета,  делающих  его  годным  быть  поставленным  в  причинную  связь
с  удовлетворением  этой  потребности;
 3)  познания  человеком  этой  причинной  связи;
 4)  возможности  распоряжаться  предметом  таким  образом,  чтобы  действительно
употреблять  его  для  удовлетворения  этой  потребности.
 Предмет  только  тогда  становится  благом,  когда  совпадают  эти  четыре  условия,  но
если  отсутствует  хотя  бы  одно  из  них,  то  предмет  никогда  не  может  стать  благом.  (...)
 Особенный  научный  интерес  представляют  еще  те  блага,  которые  некоторыми
исследователями  нашей  науки  объединяются  в  особую  категорию  благ  под  названием
«отношений»  (Verhältnisse).  Сюда  принадлежат:  фирмы,  круг  покупателей,  монополии,
права  издания,  патенты,  вещно-промысловые  права,  авторские  права;  некоторые
писатели  причисляют  сюда  отношения  семьи,  дружбы,  любви,  церковные  и  научные
сообщества  и  тд.  Должно  во  всяком  случае  сознаться,  что  отнесение  к  благам  некото¬
рых  из  этих  отношений  не  выдерживает  строгой  критики,  но  другая  часть  их  —  как,
например,  фирмы,  монополии,  права  издания,  круг  покупателей  и  т.п.  —действительно
представляет  собой  блага,  в  пользу  чего  говорит  то  обстоятельство,  что  мы  встре¬
чаем  их  в  большом  изобилии  в  обороте.  Если  же  тем  не  менее  теоретик,  наиболее
основательно  занимавшийся  этим  предметом,  признает,  что  существование  таких
отношений  как  благ  представляет  собой  нечто  выходящее  из  ряда  и  беспристрастному
зрителю  кажется  аномалией,  то,  как  я  думаю,  причина  этого  в  действительности  лежит
несколько  глубже,  нежели  в  бессознательно  проявляющихся  и  здесь  реалистических
чертах  нашего  времени,  признающего  вещами,  а  затем  и  благами,  лишь  материи  и
силы  (материальные  блага  и  труд).  (...)
 $  2.0  причинном  соотношении  благ
 (...)
 Но  этим  еще  не  ограничивается  круг  предметов,  которые  мы  признаем  благами.
Наряду  с  перечисленными  благами,  которые  мы  для  краткости  будем  называть  в
дальнейшем  изложении  благами  первого  порядка,  мы  встретим  в  человеческом  хозяй¬
стве  большое  количество  других  предметов,  которые  не  могут  быть  поставлены  ни  в

КарлМенгер
 173
 какую  непосредственную  связь  с  удовлетворением  наших  потребностей,  но  характер
которых  как  благ  столь  же  несомненен,  как  и  благ  первого  порядка.  Так,  мы  видим  на
наших  рынках  наряду  с  хлебом  в  числе  других  благ,  годных  для  непосредственного
удовлетворения  человеческих  потребностей,  также  количества  муки,  топлива,  соли;
мы  находим  также  приспособления  и  орудия  для  изготовления  хлеба,  а  также  необ¬
ходимый  для  этого  квалифицированный  труд.  Все  эти  предметы  или  преобладающее
большинство  их  непригодны  для  непосредственного  удовлетворения  наших  потреб¬
ностей;  какая,  в  самом  деле,  потребность  может  быть  непосредственно  удовлетворена
специфическим  трудом  подмастерья  булочника,  каким-нибудь  приспособлением
для  печения  хлеба  или  сырой  мукой?  Если  же  тем  не  менее  с  этими  предметами
обращаются  в  человеческом  обиходе  как  с  благами,  точно  так  же,  как  с  предметами,
составляющими  блага  первого  порядка,  то  лишь  на  том  основании,  что  они  служат  для
производства  хлеба  и  других  благ  первого  порядка  и,  таким  образом,  хотя  вообще  и  не
могут  служить  непосредственному  удовлетворению  человеческих  потребностей,  опо¬
средованно  служат  этой  цели.  Подобным  же  образом  обстоит  дело  с  тысячей  других
предметов,  которые,  не  обладая  способностью  непосредственно  удовлетворять  чело¬
веческие  потребности,  служат  для  производства  благ  первого  порядка  и  вследствие
этого  могут  быть  поставлены  в  опосредованную  причинную  связь  с  удовлетворением
человеческих  потребностей.  Из  этого  также  ясно,  что  отношение,  благодаря  которому
эти  и  им  подобные  предметы  становятся  благами  второго  порядка,  по  своему  существу
совершенно  сходно  с  отношением  благ  первого  порядка;  происходит  это  потому,  что
различие,  имеющее  здесь  место  и  состоящее  в  том,  что  блага  первого  порядка  находят¬
ся  в  непосредственной,  а  блага  второго  порядка  —  в  посредственной  причинной  связи
с  удовлетворением  наших  потребностей,  не  оказывает  никакого  влияния  на  сущность
отношения;  необходимым  условием  того,  что  эти  предметы  становятся  благами,  явля¬
ется,  конечно,  причинная  связь  между  предметами  и  удовлетворением  потребностей,
но  не  непременно  непосредственная  причинная  связь.
 Было  бы  легко,  однако,  показать,  что  и  этими  благами  не  ограничивается  круг
предметов,  обладающих  характером  благ,  и  что,  оставаясь  в  пределах  избранных
нами  примеров,  мельница,  пшеница,  рожь,  труд,  нужный  для  производства  муки,  и  т.
 д. 	представляют  собой  блага  третьего  порядка;  поля  под  хлебами,  необходимые  для
обработки  орудия  и  приспособления,  специальный  труд  землевладельцев  —  блага
четвертого  порядка.  Мне  кажется,  что  мысль,  которая  должна  быть  тут  выражена,  уже
достаточно  ясна.  (...)
 §  3*  Законы,  которым  подчиняются  блага,
в  отношении  характера  их  как  таковых
 а.  Блага  высшего  порядка  в  своем  характере  благ  обусловлены  наличием  в  нашем
распоряжении  соответственных  комплементарных  благ.
 Если  мы  имеем  в  нашем  распоряжении  блага  первого  порядка,  то  нам  предо¬
ставлена  возможность  употребить  их  непосредственно  на  удовлетворение  наших
потребностей.  Если  мы  имеем  в  нашем  распоряжении  соответственные  блага  вто¬
рого  порядка,  то  в  нашей  власти  преобразовать  их  в  блага  первого  порядка  и  таким
непосредственным  образом  применить  их  к  удовлетворению  наших  потребностей.
Если  же  в  нашем  распоряжении  находятся  только  блага  третьего  порядка,  то  мы
имеем  возможность  обратить  их  в  соответственные  блага  второго  порядка,  послед¬
ние  же  в  свою  очередь  в  соответственные  блага  первого  порядка  и  таким,  повторно

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 опосредованным,  образом  блага  третьего  порядка  применить  к  удовлетворению
наших  потребностей.  Равным  образом  обстоит  дело  и  со  всеми  благами  высшего
порядка,  и  мы  постольку  не  сомневаемся  в  характере  благ,  поскольку  в  нашей  власти
имеется  возможность  действительного  применения  их  к  удовлетворению  наших
потребностей.
 В  последнем  обстоятельстве  заключается,  однако,  довольно  важное  ограничение
относительно  благ  высшего  порядка,  а  именно:  мы  ни  в  коем  случае  не  в  состоянии
употребить  единичное  благо  высшего  порядка  на  удовлетворение  наших  потребно¬
стей,  если  в  то  же  время  не  располагаем  остальными  (комплементарными)  благами
высшего  порядка.
 Предположим  для  примера,  что  хозяйствующий  индивид,  хотя  и  не  имеет  в  своем
распоряжении  непосредственно  хлеба,  но  обладает  всеми  необходимыми  для  произ¬
водства  последнего  благами  второго  порядка;  в  таком  случае  нет  сомнения  в  том,  что
он  имеет  возможность  удовлетворить  свою  потребность  в  хлебе.
 Теперь  предположим,  что  тот  же  субъект  имеет  в  своем  распоряжении  муку,  соль,
дрожжи,  необходимый  для  производства  хлеба  труд  и  даже  все  требуемые  для  этого
приспособления  и  орудия,  но  не  располагает  ни  топливом,  ни  водой;  ясно,  что  он  уже
не  будет  в  состоянии  применить  вышеуказанные  блага  второго  порядка  к  удовлетво¬
рению  своей  потребности  в  хлебе,  так  как  без  топлива  и  воды  хлеб  не  может  быть
изготовлен  даже  при  наличии  в  его  распоряжении  всех  остальных  необходимых  для
этого  благ.
 Поэтому  следует  отметить,  что  в  данном  случае  блага  второго  порядка  по  отношению
к  потребности  в  хлебе  тотчас  же  перестали  быть  благами,  так  как  недоставало  одного  из
четырех  условий  наличия  последних  (в  данном  случае  четвертого  условия).  (...)
 §  4.  Время  -  заблуждение
 Процесс  постепенного  преобразования  благ  высшего  в  блага  низшего  порядка  и
применения  затем  последних  к  удовлетворению  человеческих  потребностей  не  бес¬
порядочен,  как  мы  это  видели  в  предыдущих  отделах,  но  подобно  другим  процессам
преобразований  подчинен  законам  причинности.  Однако  идея  причинности  нераз¬
рывна  с  идеей  времени.  Каждый  процесс  превращения  состоит  из  возникновения  и
развития  и  мыслим  только  во  времени.  Очевидно  поэтому,  что  мы  никогда  не  будем
в  состоянии  постичь  вполне  причинного  соотношения  отдельных  явлений  этого
процесса  и  самый  процесс,  если  не  будем  рассматривать  его  во  времени  и  приме¬
нять  к  нему  меры  последнего.  Таким  образом,  и  при  том  процессе  преобразования,
который  последовательно  превращает  блага  высшего  в  блага  низшего  порядка  до
того  момента,  когда  последние,  наконец,  вызывают  состояние,  называемое  нами  удо¬
влетворением  человеческих  потребностей,  время  составляет  существенный  момент
нашего  наблюдения.  (...)
 Промежуток  времени,  занимаемый  этим  процессом,  весьма  различен  в  разных
случаях  и  зависит  от  характера  последних.  Кто  располагает  всеми  необходимыми  для
производства  дубового  леса  участками  земли,  рабочими  руками,  орудиями  и  семенами,
должен  ждать  сто  лет,  прежде  чем  будет  в  состоянии  располагать  годным  для  срубки
высокоствольным  лесом,  и  в  большинстве  случаев,  конечно,  это  выпадает  на  долю  его
наследников  или  других  правопреемников;  в  то  же  время  тот,  кто  располагает  состав¬
ными  частями  пищи  или  напитков  и  необходимыми  для  их  производства  орудиями,
рабочими  руками  и  т.п.,  может  в  некоторых  случаях  в  несколько  минут  располагать

Карл  Менгер
 175
 кушаньями  и  напитками;  как  бы  ни  было,  однако,  велико  это  различие,  несомненно,
что  известный  промежуток  времени,  протекающий  между  обладанием  благами  выс¬
шего  порядка  и  обладанием  соответственными  благами  низшего  порядка,  никогда  не
может  быть  устранен.  Следовательно,  блага  высшего  порядка  получают  и  удерживают
свой  характер  не  по  отношению  к  потребностям  непосредственно  настоящего  време¬
ни,  но  исключительно  по  отношению  к  тем  потребностям,  которые  предусмотрены
человеком  и  проявятся  по  окончании  производственного  процесса,  о  котором  мы
выше  говорили.  (...)
 Большая  или  меньшая  степень  уверенности  в  предвидении  качества  и  количества
продукта,  находящегося  в  распоряжении  людей  через  посредство  обладания  нужными
для  его  производства  благами  высшего  порядка,  зависит  от  более  или  менее  полного
познания  элементов  каузального  процесса,  стоящих  в  причинной  связи  с  произ¬
водством  благ,  и  от  более  или  менее  полного  подчинения  их  распоряжению  людей.
Степень  неуверенности  в  количестве  и  качестве  продукта  обусловлена  противопо¬
ложными  обстоятельствами.  Чем  большее  количество  элементов,  которых  мы  не  знаем
или  которыми  мы,  хотя  они  нам  и  известны,  не  в  состоянии  располагать,  принимает
участие  в  причинном  процессе  образования  благ,  чем  большая  часть  этих  элементов
не  носит  в  себе  характера  благ,  тем  больше  неуверенность  относительно  качества  и
количества  результатов  всего  причинного  процесса,  т.е.  в  соответственных  благах
низшего  порядка.
 Эта  неуверенность  —  один  из  самых  существенных  моментов  экономической
неуверенности  людей  и,  как  мы  увидим  впоследствии,  имеет  весьма  большое  практи¬
ческое  значение  для  хозяйства.
 $  5.0  причинах  прогрессирующего  благосостояния  людей
 (...)
 ...Если  народ  не  ограничивается  только  оккупаторной  деятельностью,  т.е.  собира¬
нием  находящихся  налицо  благ  низшего  порядка  (в  первобытном  состоянии  людей
—  по  преимуществу  первого  и  лишь  отчасти  второго  порядка),  а  переходит  к  бла¬
гам  третьего,  четвертого  и  высшего  порядка  и  стремится  для  удовлетворения  своих
потребностей  к  благам  все  более  высоких  порядков,  то  при  таких  условиях  мы  будем  в
состоянии,  конечно,  найти  у  него  при  наличии  в  то  же  время  и  целесообразного  разде¬
ления  труда  тот  именно  прогресс  в  благосостоянии,  который  Адам  Смит  был  склонен
приписать  исключительно  последнему  обстоятельству.  (...)
 $  6.  Совокупность  благ,  находящихся  в  распоряжении  индивида
для  удовлетворения  его  потребностей
 (...)
 Мы  наблюдаем  везде,  что  не  отдельные  блага,  но  совокупность  различного  рода
благ  служит  целям  хозяйствующих  людей,  совокупность,  доступная  распоряжению
единичных  хозяйствующих  индивидов  иногда  только  непосредственно,  как  в  изоли¬
рованном  хозяйстве,  иногда  частью  непосредственно,  частью  опосредованно,  как  это
имеет  место  при  наших  развитых  условиях,  и  только  в  этой  совокупности  блага  про¬
изводят  тот  результат,  который  мы  называем  обеспечением  наших  нужд  и  вследствие
этого  обеспечением  жизни  и  благосостояния.  (...)

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Глава  вторая
ХОЗЯЙСТВО  И  ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ  БЛАГА
 (...)
 §  1  НАДОБНОСТЬ  (BEDARF)  В  БЛАГАХ
 а. 	Надобность  в  благах  первого  порядка  (в  предметах  потребления)
 (...)
 Количество  блага  первого  порядка,  необходимое  для  удовлетворения  какой-либо
конкретной  потребности,  а  вместе  с  тем  и  количество,  необходимое  для  удовлет¬
ворения  всей  потребности  в  этом  благе,  проявляющейся  в  течение  определенного
промежутка  времени,  определяются  непосредственно  самой  потребностью  или
потребностями  и  находят  в  них  свою  меру.  Поэтому,  если  бы  люди  всегда  были
вполне  и  точно  осведомлены  о  том,  какие  конкретные  потребности  они  будут  иметь
и  с  какой  интенсивностью  последние  проявятся  в  течение  времени,  на  которое  рас¬
пространяется  их  предусмотрительность,  они,  руководствуясь  предыдущим  опытом,
никогда  не  имели  бы  сомнений  относительно  необходимых  для  удовлетворения  их
потребностей  количеств  благ,  т.е.  относительно  размера  своей  надобности  в  благах
первого  порядка.
 Опыт  учит  нас,  однако,  что  нередко  по  отношению  к  будущему  времени  более  или
менее  недостоверно,  проявятся  ли  вообще  известные  потребности  в  пределах  этого
времени.  Нам  заранее  известно,  что  в  пределах  определенного  будущего  промежутка
времени  мы  будем  нуждаться  в  пище,  напитках,  одежде;  жилище  и  т.п.;  однако  дело
обстоит  иначе  по  отношению  ко  многим  другим  благам,  как,  например,  услугам  врача,
лекарствам  и  т.п.,  так  как  проявление  наших  потребностей  в  этих  благах  нередко
находится  в  зависимости  от  таких  влияний  на  нашу  личность,  которые  мы  не  можем
предвидеть  с  определенностью.
 К  этому  присоединяется  еще  то  обстоятельство,  что  даже  при  потребностях,  отно¬
сительно  которых  заранее  известно,  что  они  проявятся  в  пределах  того  промежутка
времени,  на  который  простирается  наша  предусмотрительность,  имеется  неопределен¬
ность  в  количественном  отношении:  мы  знаем,  что  эти  потребности  проявятся,  но  не
знаем  заранее  столь  же  хорошо  их  размер,  т.е.  количество  благ,  которые  будут  нужны
для  их  удовлетворения.  А  в  данном  случае  речь  идет  именно  о  количествах  благ.
 Что  касается  прежде  всего  нашей  неуверенности  относительно  того,  проявятся
ли  вообще  некоторые  потребности  в  промежуток  времени,  на  который  прости¬
рается  наша  предусмотрительность,  то  опыт  учит,  что  это  недостаточное  знание
отнюдь  не  исключает  предусмотрительности  людей  относительно  удовлетворения
этих  потребностей  в  случае  надобности.  Даже  здоровые  люди,  живущие  в  деревне,
имеют,  насколько  им  позволяют  средства,  домашнюю  аптеку  или  хотя  бы  некоторые
лекарства  на  непредвиденные  случаи;  предусмотрительные  хозяева  имеют  огнега¬
сительные  снаряды  для  спасения  своей  собственности  в  случае  пожара  и  оружие
для  защиты  ее  в  случае  надобности,  несгораемые  и  невскрываемые  шкафы  и  еще
много  других  подобных  благ.  Я  думаю,  что  даже  между  благами,  принадлежащими
наиболее  бедным  людям,  находятся  такие,  которые  предназначены  служить  лишь  в
непредвиденных  случаях.
 Поэтому  то  обстоятельство,  что  не  известно,  проявится  ли  вообще  потребность
в  каком-либо  благе  в  пределах  промежутка  времени,  на  который  простирается  наша

Карл  Менгер
 177
 предусмотрительность,  не  исключает  предусмотрительности  в  удовлетворении  этой
потребности,  и,  таким  образом,  это  обстоятельство  не  устраняет  вопроса  о  надоб¬
ности  в  благах,  необходимых  для  удовлетворения  таких  потребностей.  Вернее,  люди
всегда  предусматривают,  насколько  им  позволяют  доступные  их  распоряжению
средства,  возможное  удовлетворение  и  этих  потребностей  и  всегда,  когда  идет  речь
об  определении  полного  объема  их  надобности,  включают  сюда  необходимые  для
вышеуказанных  целей  блага.  (...)
 Дальнейшим  обстоятельством,  на  которое  здесь  должно  указать,  является  способ¬
ность  человеческих  потребностей  развиваться.  Если  человеческие  потребности
способны  развиваться  и,  как  иногда  указывают,  развиваться  до  бесконечности,  то
может  возникнуть  представление,  будто  благодаря  этому  границы  количеств  благ,
необходимых  для  их  удовлетворения,  беспрерывно,  даже  до  бесконечности,  расширя¬
ются  и,  таким  образом,  исчезает  всякая  возможность  для  людей  предусмотреть  размер
их  надобности  в  благах.
 Прежде  всего,  что  касается  способности  человеческих  потребностей  бесконечно
развиваться,  то  мне  кажется,  что  здесь  понятие  бесконечности  применимо  лишь  к
неограниченности  прогрессирующего  развития  человеческих  потребностей,  но  не  к
количествам  благ,  необходимым  для  удовлетворения  последних,  в  пределах  опреде¬
ленного  промежутка  времени.  (...)
 b.  Надобность  в  благах  высшего  порядка  (в  средствах  для  производства)
 Если  надобность  в  благах  первого  порядка  по  отношению  к  предстоящему  вре¬
мени  уже  непосредственно  покрыта  количествами  этих  благ,  то  не  может  быть  речи
о  дальнейшем  покрытии  данной  надобности  благами  высшего  порядка.  Если  же  эта
надобность  не  покрыта  непосредственно  или  даже  не  вполне  еще  покрыта  благами
первого  порядка,  то  возникает  надобность  в  благах  высшего  порядка,  во  всяком  случае
по  отношению  к  указанному  времени,  и  величина  ее  измеряется  тем  количеством
благ  высшего  порядка,  какое  необходимо  для  полного  покрытия  надобности  в  благах
первого  порядка,  смотря  по  данному  уровню  техники  в  соответственной  отрасли  про¬
изводства.  (...)
 c.  Время,  в  пределах  которого  проявляют  свое  действие  человеческие  потреб¬
ности
 В  исследовании  данного  вопроса  нам  остается  еще  только  рассмотреть  момент
времени  и  показать,  в  пределах  какого  времени  надобность  в  благах  фактически
обнаруживается.
 Прежде  всего  ясно,  что  надобность  в  благах  первого  порядка  представляется
покрытою  на  определенный  предстоящий  промежуток  времени,  если  мы  в  пределах
этого  промежутка  будем  в  состоянии  иметь  непосредственно  в  нашем  распоряже¬
нии  соответственное  количество  благ  первого  порядка,  о  которых  идет  речь.  Иначе
обстоит  дело,  если  мы  должны  покрыть  надобность  в  благах  первого  или  вообще
низшего  порядка  опосредованно,  т.е.  при  помощи  соответственных  благ  высшего
порядка  —  иначе,  именно  вследствие  затраты  времени,  которая,  как  мы  выше  виде¬
ли,  нераздельна  со  всяким  процессом  производства.  Промежуток  времени,  ближай¬
ший  к  настоящему  и  простирающийся  до  того  момента,  когда  из  находящихся  в
нашем  распоряжении  благ  второго  порядка  смогут  быть  произведены  соответствен¬
ные  блага  первого  порядка,  назовем  периодом  I;  промежуток  времени,  примыкаю¬
щий  к  нему  и  простирающийся  до  того  момента,  когда  из  доступных  нашему  рас¬
поряжению  благ  третьего  порядка  могут  быть  произведены  блага  первого  порядка,
 12  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 —  периодом  II;  последующие  промежутки  времени  соответственно  этому  назовем
периодами  III,  IV  и  т.  д.  Тогда  по  отношению  к  каждому  особому  виду  благ  окажется
последовательный  ряд  промежутков  времени,  в  которые  мы  имеем  прежде  всего
и  непосредственно  надобность  в  благах  первого  порядка  —  надобность,  которая
покрыта  в  действительности  в  пределах  этих  промежутков  времени  тем,  что  мы
имеем  непосредственно  в  нашем  распоряжении  соответственные  количества  благ
первого  порядка.  (...)
 Поэтому  надобность  в  благах  высшего  порядка  подобно  таковой  же  в  благах  перво¬
го  порядка  представляет  собой  не  только  величину,  которая  подчиняется  строгой
закономерности  в  количественных  отношениях  и,  насколько  представляется  практи¬
ческая  необходимость,  может  быть  наперед  вычислена,  но  и  такую  величину,  которая
выступает  в  пределах  определенных  промежутков  времени;  иначе  говоря,  люди  на
основании  опытного  знакомства  с  потребностями  и  прогрессом  производства  благ
в  состоянии  заранее  определить  как  количества  отдельных  благ,  в  которых  они  будут
нуждаться  для  удовлетворения  своих  потребностей,  так  и  те  промежутки  времени,  в
пределах  которых  наступит  надобность  в  этих  благах,  причем  определить  с  точнос¬
тью,  достаточной  для  их  практических  целей,  и  притом,  как  показывает  опыт,  посто¬
янно  совершенствующейся.
 §  2.  Количества,  подлежащие  распоряжению
 (...)
 Вторым  моментом,  определяющим  успех  человеческой  деятельности,  является
знакомство  действующего  субъекта  с  доступными  его  распоряжению  средствами  для
достижения  намеченных  целей.  Поэтому  мы  видим,  что  везде,  где  люди  проявляют
свою  деятельность,  направленную  на  удовлетворение  потребностей,  они  усердно
заботятся  о  том,  чтобы  приобрести  точное  представление  о  доступных  им  для  вышеу¬
казанной  цели  количествах  благ.  (...)
 §  3*  О  происхождении  человеческого  хозяйства  и  хозяйственных
(экономических)  благах
 а.  Хозяйственные  блага
 (...)  Поэтому  в  предусмотрительной  деятельности,  направленной  на  удовлетворение
потребностей,  люди  стремятся  относительно  благ,  стоящих  в  вышеуказанном  нами
количественном  отношении.
 1.  Сделать  выбор  между  наиболее  важными  потребностями,  подлежащими  удо¬
влетворению  доступными  их  распоряжению  количествами  названных  благ,  и  теми
потребностями,  которые  они  решили  оставить  неудовлетворенными.
 2.  Достичь  путем  целесообразного  употребления  каждой  частью  количества  благ,
находящегося  в  вышеуказанном  количественном  отношении,  возможно  большего
результата  и  определенного  результата  возможно  меньшим  количеством  благ,  или,
иными  словами,  применить  наиболее  целесообразным  образом  к  удовлетворению
своих  потребностей  как  количества  предметов  потребления,  так  и  количества  средств
для  производства,  доступные  их  распоряжению.
 Всю  совокупность  деятельности  людей,  направленной  на  только  что  указанную
цель,  мы  называем  их  хозяйствам,  а  блага,  стоящие  в  вышеуказанном  количественном

КарлМенгер
 179
 отношении,  —  исключительными  объектами  хозяйства,  или  хозяйственными  благами,
в  отличие  от  тех,  по  отношению  к  которым  люди  не  видят  практической  необходимо¬
сти  в  хозяйственной  деятельности...  (...)
 с.  Отношение  между  экономическими  и.  неэкономическими  благами
 (...)
 ...Причины,  по  которым  блага  неэкономические  становятся  экономическими,  могут
быть  двоякие;  а  именно  или  рост  потребностей,  или  уменьшение  количества,  доступ¬
ного  распоряжению.
 Важнейшими  причинами  увеличения  надобности  являются:
 1)  увеличение  населения,  в  особенности  местное  приращение  его;
 2)  рост  человеческих  потребностей,  благодаря  которому  увеличивается  количе¬
ство  благ,  необходимое  для  удовлетворения  потребностей  одного  и  того  же  числа
жителей;
 3)  успехи  людей  в  познании  причинной  связи  между  предметами  и  их  благососто¬
янием,  вследствие  чего  возникают  новые  назначения  благ.
 Это  именно  те  явления,  которые  сопровождают  переход  людей  с  низшей  на  выс¬
шую  ступень  культуры,  что,  впрочем,  не  нуждается  в  особенном  указании,  и  отсюда
как  естественное  следствие  вытекает,  что  неэкономические  блага  в  связи  с  ростом
культуры  обнаруживают  тенденцию  к  приобретению  экономического  характера,
и  главным  образом,  потому,  что  один  из  моментов,  оказывающих  здесь  влияние,
а  именно  требуемое  для  удовлетворения  человеческих  потребностей  количество
благ,  увеличивается  по  мере  развития  культуры.  Если  к  этому  еще  присоединяется
уменьшение  доступного  распоряжению  количества  благ,  обладавших  до  сих  пор
неэкономическим  характером  (что,  например,  бывает  с  деревьями  вследствие  рас¬
чистки  леса  под  пашню  или  опустошения  лесов,  свойственного  некоторым  ступеням
культуры),  то  вполне  естественно,  что  блага,  доступные  распоряжению,  количество
которых  на  более  ранних  ступенях  культуры  значительно  превышало  надобность  в
них,  в  силу  чего  они  были  лишены  экономического  характера,  с  течением  времени
становятся  экономическими.  (...)
 Мы  хотели  бы  обратить  внимание  наших  читателей  еще  на  одно  обстоятельство,
весьма  важное  для  выяснения  экономического  характера  благ,  —  мы  имеем  в  виду
различие  в  качестве  их.  Когда  все  количество  блага,  доступное  распоряжению,  не  в
состоянии  покрыть  надобности  в  нем,  каждое  конкретное  количество  этого  блага
становится  предметом  хозяйства,  т.  е.  экономическим  благом,  безотносительно  к
его  высшему  или  низшему  качеству.  Если  же,  наоборот,  количество  блага,  доступное
распоряжению,  превышает  надобность  в  нем  и,  следовательно,  имеются  количества,
не  употребляемые  на  удовлетворение  какой  бы  то  ни  было  потребности,  то  на
основании  сказанного  о  сущности  неэкономических  благ  мы  знаем,  что  все  части
количества  этого  блага  должны  были  бы  приобрести  неэкономический  характер,
поскольку  они  все  одинакового  качества.  Однако  благодаря  тому,  что  одни  части
количества  блага,  доступного  распоряжению,  имеют  некоторые  преимущества  перед
другими  и  вследствие  этого  лучше  или  же  более  полно  удовлетворяют  человече¬
ские  потребности,  нежели  другие,  —  эти  блага  высшего  качества  могут  приобрести
экономический  характер,  в  то  время  как  другие,  низшего  качества,  сохраняют  еще
неэкономический.  (...)
 12*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Глава  третья
УЧЕНИЕ  О  ЦЕННОСТИ
 §  1.0  сущности  и  источнике  происхождения
ценности  благ
 (...)
 Если  надобность  в  благе  превышает  доступное  распоряжению  количество
последнего,  то  ввиду  того,  что  часть  соответственных  потребностей  и  без  того
должна  оставаться  неудовлетворенной,  количество  данного  блага,  доступное  распо¬
ряжению,  не  может  быть  уменьшено  ни  на  какую  долю,  имеющую  хотя  какое-либо
практическое  значение;  в  противном  случае  останется  неудовлетворенной  вовсе
или  лишь  частью  какая-нибудь  потребность,  до  этого  времени  удовлетворявшаяся.
Поэтому  при  всех  благах,  находящихся  в  таком  количественном  отношении,  от
каждой  конкретной  части  их,  доступной  распоряжению  и  имеющей  еще  практи¬
ческое  значение,  зависит  удовлетворение  какой-либо  человеческой  потребности.
Когда  хозяйствующие  лица  приходят  к  сознанию  этого  обстоятельства,  т.е.  когда
они  познают,  что  от  каждой  доступной  их  распоряжению  доли  количества  данных
благ,  иными  словами,  от  каждого  конкретного  блага,  находящегося  в  таком  количе¬
ственном  отношении,  зависит  удовлетворение  одной  из  их  потребностей  или,  по
крайней,  мере  большая  или  меньшая  полнота  удовлетворения,  то  эти  блага  для  них
получают  значение,  называемое  нами  ценностью.  Следовательно,  ценность  есть
значение,  которое  для  нас  имеют  конкретные  блага,  или  количества  благ  вследствие
того,  что  в  удовлетворении  своих  потребностей  мы  сознаем  зависимость  от  нали¬
чия  их  в  нашем  распоряжении.
 Поэтому  явление  жизни,  называемое  нами  ценностью  благ,  происходит  из  того  же
источника,  что  и  экономический  характер  благ,  т.е.  из  вышеизложенного  отношения
между  надобностью  и  количеством  благ,  доступным  распоряжению.  (...)
 Отличие  неэкономического  блага  от  экономического  заключается  в  том  обстоя¬
тельстве,  что  удовлетворение  человеческих  потребностей  не  зависит  от  обладания
нами  конкретными  количествами  первого,  но  зависит  от  наличия  в  нашем  распоряже¬
нии  конкретных  количеств  второго;  вследствие  этого  хотя  блага  первого  рода  и  обла¬
дают  полезностью,  но  лишь  блага  второго  рода  имеют  для  нас  наряду  с  полезностью
еще  и  то  значение,  которое  мы  называем  ценностью.  (...)
 Ценность  благ  основана  на  отношении  благ  к  нашим  потребностям,  а  не  на  их
сущности.  С  изменением  этого  отношения  должна  также  возникнуть  или  исчезнуть
ценность.  (...)
 Итак,  ценность  не  есть  нечто  присущее  благам,  не  свойство  их,  но  также  и  не
самостоятельная,  не  сама  по  себе  существующая  вещь.  Ценность  —  это  суждение,
которое  хозяйствующие  люди  имеют  о  значении  находящихся  в  их  распоряжении
благ  для  поддержания  их  жизни  и  их  благосостояния,  и  потому  вне  их  сознания  она
не  существует.  Поэтому  также  безусловно  ошибочно  называть  благо,  имеющее  цен¬
ность  для  хозяйствующих  субъектов,  ценностью  или  же  говорить  о  ценностях  как  о
самостоятельных  реальных  предметах,  как  это  делают  экономисты,  благодаря  чему
ценность  объективируется.  Объективно  существуют  только  вещи,  точнее  говоря,  коли¬
чества  их,  а  ценность  их  есть  нечто,  существенно  от  них  отличное,  а  именно  суждение,
которое  хозяйствующие  индивиды  себе  составляют  о  значении,  какое  имеет  наличие
в  их  распоряжении  количества  благ  для  поддержания  их  жизни  и  благосостояния.
Объективация  ценности  благ,  по  своему  существу  вполне  субъективна,  также  много
содействовала  смешению  основных  понятий  нашей  науки.

Карл  Менгер
 181
 $  2.0  первоначальной  мере  ценности  благ
 (...)
 Для  того  чтобы  свести  к  конечным  причинам  различие  в  ценности  отдельных  благ,
как  мы  наблюдаем  его  в  жизни,  нам  необходимо  разрешить  двоякого  рода  задачу.
 Во-первых,  насколько  удовлетворение  различных  конкретных  потребностей  имеет
для  людей  различное  значение  (субъективный  момент)?
 Во-вторых,  какие  конкретные  удовлетворения  потребностей  находятся  в  каждом
отдельном  случае  в  зависимости  от  наличия  в  нашем  распоряжении  определенного
блага  (объективный  момент)?  (...)
 а. 	Различие  в  величине  значения  отдельных  удовлетворений  потребностей  (субъ¬
ективный  момент)
 (...)
 ...Мы  видели,  что  значение,  какое  представляют  различные  удовлетворения
потребностей,  весьма  не  одинаково,  а  именно:  одни  из  них  имеют  для  людей  значе¬
ние  сохранения  жизни,  другие  обусловливают  их  благополучие  в  большей  степени,
третьи  —  в  меньшей  и  т.д.,  кончая  такими,  от  которых  зависит  лишь  какое-либо
незначительное,  мимолетное  удовольствие,  то  внимательное  наблюдение  жизнен¬
ных  явлений  показывает  нам,  что  это  различие  в  значении  отдельных  удовлетво¬
рений  потребностей  можно  заметить  не  только  при  удовлетворении  различных
потребностей  вообще,  но  и  при  более  или  менее  полном  удовлетворении  одной  и
той  же  потребности.
 От  удовлетворения  нашей  потребности  в  пище  зависит  наша  жизнь.  Однако  было
бы  ошибочно  считать  все  пищевые  продукты,  обыкновенно  употребляемые  людьми,
нужными  для  сохранения  их  жизни  или  хотя  бы  только  здоровья,  т.е.  продолжитель¬
ного  их  благополучия.  Всякому  известно,  как  легко  без  всякого  ущерба  для  жизни,
даже  для  здоровья,  обойтись  без  одного  из  обычных  обедов;  опыт  учит,  что  коли¬
чество  пищи,  необходимое  для  сохранения  жизни,  составляет  лишь  меньшую  часть
того,  что  обыкновенно  потребляется  зажиточными  лицами,  и  что  люди  значительно
больше  едят  и  пьют,  чем  это  необходимо  для  полного  поддержания  их  здоровья.  Люди
потребляют  пищу  прежде  всего  для  сохранения  своей  жизни,  затем  —  дальнейшие
количества  для  поддержания  своего  здоровья,  так  как  слишком  скудное  питание,  лишь
сохраняющее  жизнь,  сопровождается,  как  показывает  опыт,  расстройством  нашего
организма;  наконец,  после  того  как  предыдущие  количества  уже  обеспечили  им  сохра¬
нение  жизни  и  поддержание  здоровья,  люди  еще  потребляют  количества  пищи  просто
ради  удовольствия,  связанного  с  едой.
 Поэтому  весьма  различно  и  то  значение,  которое  имеют  для  людей  отдельные
конкретные  акты  удовлетворения  потребности  в  пище.  Удовлетворение  потребности
в  пище  до  того  момента,  когда  им  уже  обеспечена  жизнь,  имеет  для  каждого  человека
полное  значение  сохранения  его  жизни;  дальнейшее  потребление  до  известного
момента  имеет  значение  лишь  сохранения  здоровья,  т.е.  продолжительного  благо¬
получия;  наконец,  дальнейшее  потребление  имеет  для  них  просто  значение  удоволь¬
ствия,  как  показывает  наблюдение,  все  более  и  более  понижающегося,  пока  потре¬
бление  не  достигнет  известной  границы,  когда  потребности  в  пище  удовлетворены
уже  столь  полно,  что  дальнейшее  принятие  ее  не  служит  ни  сохранению  жизни,  ни
поддержанию  здоровья,  ни  доставлению  удовольствия,  но  становится  безразличным
для  потребителя,  а  затем  превращается  уже  в  мучение  и  угрожает  опасностью  здоровья
и  даже  жизни.
 Подобные  же  наблюдения  мы  можем  сделать  и  по  отношению  к  более  или  менее
полному  удовлетворению  всякой  другой  человеческой  потребности.  (...)

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Для  того  чтобы  в  целях  облегчения  понимания  дальнейших  трудных  исследова¬
ний  получить  выражение  различных  величин,  о  которых  мы  только  что  говорили,
в  цифрах,  обозначим  цифрой  10  значение  удовлетворений  потребности,  от  кото¬
рых  зависит  наша  жизнь,  а  последовательно  понижающееся  значение  остальных
удовлетворений—цифрами  9,  8,  7,  6  и  тд.  Таким  образом,  мы  будем  иметь  шкалу
значения  различных  удовлетворений  потребностей,  начинающуюся  10  и  кончаю¬
щуюся  1.
 Если  мы  теперь  таким  же  образом  выразим  в  цифрах  понижающееся  значение
последовательных  актов  удовлетворения  каждой  потребности  в  отдельности  из  числа
всех  вышеуказанных,  то  для  той  потребности,  от  удовлетворения  которой  до  известно¬
го  момента  зависит  наша  жизнь,  а  далее  постепенно  понижающееся  благосостояние,
мы  получим  шкалу,  начинающуюся  10  и  кончающуюся  0,  для  тех  же  удовлетворений
потребности,  наибольшее  значение  которых  равно  9,  —  шкалу,  начинающуюся  этой
цифрой  и  кончающуюся  также  0  и  т.  д.
 Образующиеся  десять  шкал  (I—X)  можно  наглядно  изобразить  следующим  образом:
 I
 II
 III
 IV
 V
 VI
 VII
 VIII  IX
 X
 10
 9
 8
 7
 6
 5
 4
 3  2
 1
 9
 8
 7
 6
 5
 4
 3
 2  1
 0
 8
 7
 6
 5
 4
 3
 2
 1  0
 7
 6
 5
 4
 3
 2
 1
 0
 6
 5
 4
 3
 2
 1
 0
 5
 4
 3
 2
 1
 0
 4
 3
 2
 1
 0
 3
 2
 1
 0
 2
 1
 0
 1
 0
 0
 Предположим,  что  шкала  I  выражает  понижающееся  по  мере  последовавшего
уже  удовлетворения  значение  удовлетворения  потребности  какого-либо  индивида
в  пище,  шкала  V  —  его  потребности  в  табаке;  ясно,  что  удовлетворение  потребности
в  пище  до  известного  предела  полноты  имеет  гораздо  большее  значение  для  этого
индивида,  нежели  удовлетворение  потребности  в  табаке.  Однако,  если  потребность
в  пище  уже  удовлетворена  до  известного  предела  полноты  так,  что,  например,  даль¬
нейшее  ее  удовлетворение  имеет  для  индивида  лишь  значение,  обозначаемое  нами
цифрой  6,  то  потребление  табака  начинает  представлять  для  этого  индивида  уже
такое  же  значение,  как  и  дальнейшее  удовлетворение  в  пище,  и  с  данного  момента
он  будет  стараться  привести  в  равновесие  удовлетворение  своей  потребности  в
табаке  с  таковым  же  в  пище.  Хотя  вообще  удовлетворение  потребности  в  пище
имеет  для  данного  индивида  несравненно  большее  значение,  нежели  удовлетво¬
рение  потребности  в  табаке,  однако,  как  это  наглядно  изображено  на  таблице,
наступает  такой  момент,  когда  дальнейшие  акты  удовлетворения  потребности  в
пище  будут  представлять  для  индивида  уже  меньшее  значение,  нежели  первые  акты
удовлетворения  вообще  менее  важной,  но  еще  совершенно  неудовлетворенной
потребности  в  табаке.  (...)
 (...)  Это  соизмерение  различного  значения  потребностей,  выбор  мезду  остающи¬
мися  без  удовлетворения  и  подлежащими  удовлетворению  потребностями  в  зависи¬
мости  от  доступных  распоряжению  средств,  а  также  определение  степени,  до  которой
каждая  потребность  должна  найти  себе  удовлетворение,  составляют  именно  ту  часть
экономической  деятельности  людей,  которая  более  всякой  другой  занимает  их  умы,

Карл  Менгер
 183
 оказывает  наибольшее  влияние  на  их  экономические  стремления  и  почти  непрерывно
производится  каждым  хозяйствующим  субъектом.  Познание  различного  значения,
какое  имеет  для  людей  удовлетворение  различных  потребностей  и  отдельных  актов
этого  удовлетворения,  является  в  то  же  время  конечной  причиной  различия  в  цен¬
ности  благ.
 Ъ. 	Зависимость  отдельных  актов  удовлетворения  потребности  от  конкретных
благ  (объективный  момент)
 Если  бы  каждой  отдельной  конкретной  человеческой  потребности  соответствовало
лишь  одно  подлежащее  распоряжению  благо,  годное  исключительно  для  удовлетво¬
рения  данной  потребности,  т.е.  таким  образом,  что,  с  одной  стороны,  при  невозмож¬
ности  удержать  это  благо  в  своем  распоряжении  удовлетворение  этой  потребности  не
последовало  бы,  а  с  другой  —  данное  благо  было  бы  годно  лишь  для  удовлетворения
этой  потребности  и  никакой  другой,  то  определить  ценность  этого  блага  было  бы
весьма  легко.  Ценность  его  равнялась  бы  тому  значению,  которое  для  нас  имело  бы
удовлетворение  данной  потребности.  (...)
 Однако  в  обыденной  жизни  отношения  между  доступными  распоряжению  благами
и  нашими  потребностями  обыкновенно  гораздо  более  сложные.  Здесь  в  большинстве
случаев  не  одно  благо,  а  известное  количество  их  соответствует  не  одной  потребно¬
сти,  но  комплексу  потребностей,  и,  таким  образом,  от  обладания  известным  количе¬
ством  благ  зависит  то  меньшее,  то  большее  количество  удовлетворений  потребностей,
весьма  различных  в  своем  значении,  и,  с  другой  стороны,  каждое  отдельное  благо
обладает  годностью  удовлетворять  каждую  из  этих  различных  по  своему  значению
потребностей.
 Изолированно  хозяйствующий  земледелец  после  жатвы  располагает  200  мер  зерна.
Одна  часть  этого  количества  обеспечивает  ему  сохранение  его  жизни  и  жизни  его
семьи  до  следующей  жатвы,  другая  —  сохранение  здоровья,  третья  служит  материалом
для  посева  на  следующий  год,  четвертая  может  быть  употреблена  на  производство
пива,  спирта  и  других  предметов  роскоши,  пятая  —  на  вскармливание  скота;  остав¬
шиеся  же  меры,  которые  он  уже  более  не  в  состоянии  употребить  ни  на  какие  важные
удовлетворения  потребностей,  предназначаются  им  на  вскармливание  животных,
составляющих  предмет  роскоши,  чтобы  все  же  как-нибудь  извлечь  и  из  этого  зерна
пользу.
 Таким  образом,  удовлетворения  потребностей,  в  отношении  которых  земледелец
зависит  от  находящегося  в  его  руках  зерна,  весьма  различны.  Прежде  всего  он  обеспе¬
чивает  свою  жизнь  и  жизнь  своей  семьи,  затем  обеспечивает  дальнейший  ход  своего
хозяйства,  что  составляет  важную  основу  его  постоянного  благополучия,  наконец,
часть  зерна  он  затрачивает  на  цели  удовольствия,  опять-таки  имеющие  для  него  весь¬
ма  различное  значение.  (...)
 Таким  образом,  в  каждом  конкретном  случае  от  наличия  в  распоряжении  хозяй¬
ствующего  лица  определенной  части  всего  доступного  распоряжению  количества
блага  зависят  лишь  те  удовлетворения  потребностей,  которые  между  удовлетво¬
рениями,  обеспеченными  всем  количеством  блага,  имеют  наименьшее  значение  для
данного  лица,  и  поэтому  ценность  такой  части  доступного  распоряжению  количе¬
ства  равна  для  этого  лица  значению,  которое  имеют  для  него  наименее  важные  из
всех  удовлетворений  потребностей,  обеспеченных  всем  количеством,  и  зависящие
от  этой  части.  (...)
 Теперь  перейдем  к  более  сложным  (социальным)  отношениям.  Предположим,  что
на  парусном  судне,  находящемся  от  земли  еще  на  расстоянии  20  дней  езды,  вследствие
какого-либо  несчастного  случая  погибли  почти  все  съестные  припасы  и  для  каждого

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 путешественника  сохранилось  лишь  такое  количество  какого-либо  предмета  потребле¬
ния,  например  сухарей,  какое  необходимо  для  поддержания  его  жизни  в  течение  этих
20  дней.  Это  был  бы  такой  случай,  когда  определенным  потребностям  лиц,  находящих¬
ся  на  корабле,  соответствовало  бы  наличие  в  распоряжении  лишь  определенных  благ,
так  что  удовлетворение  данных  потребностей  находилось  бы  в  полной  зависимости
от  доступного  распоряжению  количества  этих  благ.  Предполагая,  что  жизнь  путеше¬
ственников  была  бы  сохранена  лишь  в  том  случае,  если  бы  каждый  из  них  ежедневно
потреблял  полфунта  сухарей  и  если  бы  каждый  из  них  в  действительности  располагал
всего  десятью  фунтами  сухарей,  то  такое  количество  съестных  припасов  имело  бы
для  каждого  из  находящихся  на  судне  полное  значение  сохранения  жизни.  При  таких
обстоятельствах  никто  из  тех,  для  кого  жизнь  вообще  имеет  значение,  не  решился  бы
отдать  этого  количества  блага  или  какой-либо  части  его,  имеющей  значение,  за  другие
блага,  не  являющиеся  предметами  потребления,  даже  если  это  такие  блага,  которые
вообще  в  обыденной  жизни  обладают  весьма  большой  ценностью.  Например,  если
бы  какой-нибудь  богатый  человек,  находящийся  на  судне,  желая  облегчить  страдание,
испытываемое  им  вследствие  такой  скудной  пищи,  захотел  отдать  за  фунт  сухарей
такое  же  по  весу  количество  золота,  он  не  нашел  бы  среди  путешественников  никого,
кто  бы  согласился  принять  его  предложение.
 Предположим  далее,  что  каждый  из  находящихся  на  судне  сверх  указанных  десяти
фунтов  сухарей  располагал  бы  еще  пятью  фунтами  этого  предмета  потребления.  В
этом  случае  жизнь  этих  лиц  уже  не  зависела  бы  от  наличия  в  их  распоряжении  одного
фунта  сухарей,  так  как  таковой  мог  бы  исчезнуть  из  их  распоряжения  или  же  быть
отдан  за  другие  блага,  не  составляющие  предметов  потребления,  без  ущерба  для  их
жизни.  Однако,  если  бы  при  таких  условиях  жизнь  их  и  не  зависела  от  наличия  в  их
распоряжении  одного  фунта  этого  предмета  потребления,  то  все  же  количество  это
не  только  было  бы  для  них  средством  против  многих  страданий,  но  и  способствовало
бы  сохранению  их  здоровья,  потому  что  такая  необыкновенно  скудная  пища,  как  10
фунтов  сухарей  в  течение  20  дней,  во  всяком  случае  должна  была  бы  вредно  отраз¬
иться  на  их  состоянии,  и  каждый  лишний  фунт  сухарей  имел  бы  для  них  при  таких
условиях  значение,  хотя  и  не  сохранения  жизни,  но  все  же  такое,  какое  каждый  при¬
дает  сохранению  своего  здоровья  и  благополучия,  поскольку  последние  зависят  от
подобного  количества.
 Наконец,  предположим,  что  из  ресторана  данного  судна  исчезли  бы  все  съестные
припасы,  а  у  путешественников  своих  также  не  было  бы,  но  что  судно  было  нагру¬
жено  несколькими  тысячами  центнеров  сухарей,  и  капитан  в  таком  безвыходном
положении  разрешил  бы  каждому  питаться  сухарями  в  неограниченном  количестве.
Разумеется,  путешественники  для  утоления  своего  голода  ухватились  бы  за  сухари;
однако  нет  сомнения,  что  в  этом  случае  кусок  хорошего  мяса  имел  бы  для  каждого
из  обреченных  на  питание  сухарями  в  течение  двадцати  дней  довольно  большую
ценность,  а  фунт  сухарей  все  же  необычайно  малую  или  даже  совсем  не  имел  бы
ценности.
 Что  является  основанием  того,  что  в  первом  случае  наличие  в  распоряжении  одно¬
го  фунта  сухарей  имеет  для  каждого  путешественника  полное  значение  сохранения
жизни,  во  втором  тот  же  фунт  представляет  еще  весьма  большее  значение,  а  в  третьем
совсем  не  имеет  или  же  имеет  лишь  весьма  незначительное  значение?
 Во  всех  трех  случаях  потребности  находящихся  на  корабле  остались  теми  же,  так
как  они,  а  вместе  с  тем  и  их  надобности,  не  изменились.  Изменившимся  является
соответствующее  этим  надобностям  количество  указанных  предметов  потребления,
а  именно  в  первом  случае  надобность  каждого  путешественника  в  предметах  потре¬

Карл  Менгер
 185
 бления  покрывалась  десятью  фунтами,  во  втором  случае  —  большим  количеством,  в
третьем  —  еще  большим,  и  сообразно  с  этим  с  каждым  разом  падало  значение  удо¬
влетворений  потребностей,  зависящих  от  конкретных  частей  количества  предметов
потребления.
 То  же  наблюдение,  которое  мы  сперва  сделали  над  изолированным  индивидом,  а
затем  над  маленьким  обществом,  временно  отделенным  от  остальных  людей,  равным
образом  относится  и  к  более  сложным  отношениям  народа  и  человеческого  общества
вообще.  (...)
 При  правильном  понимании  сказанного  уже  нетрудно  привести  к  разрешению
всякую  проблему,  относящуюся  к  объяснению  причины  различия  в  ценности  двух  или
многих  конкретных  благ  или  количествах  благ.
 Ответ  на  вопрос,  почему,  например,  фунт  воды  для  питья  не  имеет  для  нас  никакой
ценности  при  обыкновенных  условиях,  тогда  как  весьма  малая  частица  фунта  золота
или  бриллиантов  имеет  всегда  весьма  высокую  ценность,  вытекает  из  следующего
рассуэдения.
 Бриллианты  и  золото  столь  редки,  что  все  доступные  распоряжению  людей  коли¬
чества  первых  могли  бы  поместиться  в  ящике,  а  все  доступное  распоряжению  людей
количество  второго  —  в  одной  большой  комнате,  в  чем  можно  убедиться  путем
простого  вычисления.  Наоборот,  вода  для  питья  имеется  на  земле  в  столь  большом
количестве,  что  едва  ли  можно  себе  представить  резервуар,  который  вместил  бы  всю
ее.  Поэтому  люди  имеют  возможность  удовлетворять  лишь  важнейшие  потребности
из  тех,  удовлетворению  которых  служат  золото  и  бриллианты,  а  свою  потребность  в
воде  для  питья  они  не  только  могут  вполне  удовлетворить,  но  еще  спокойно  глядеть,
как  большие  количества  этого  блага  остаются  без  употребления,  так  как  нет  возмож¬
ности  использовать  все  доступное  их  распоряжению  количество.  От  конкретных
количеств  воды  для  питья  при  обыкновенных  условиях  не  зависит  ни  одна  челове¬
ческая  потребность  в  том  смысле,  что  при  отсутствии  в  распоряжении  людей  этого
конкретного  количества  ни  одна  потребность  не  осталась  бы  неудовлетворенной,
тогда  как  по  отношению  к  золоту  и  бриллиантам  даже  наименее  важные  изо  всех
потребностей,  покрываемых  всем  доступным  распоряжению  количеством,  все  еще
имеют  для  хозяйствующего  лица  относительно  высокое  значение.  Поэтому  кон¬
кретные  количества  воды  для  питья  не  имеют  обыкновенно  никакой  ценности  для
хозяйствующих  людей,  конкретные  же  количества  золота  или  бриллиантов  имеют
весьма  высокую  ценность.
 Все  это  относится  к  обыкновенным  условиям  жизни,  когда  вода  доступна  рас¬
поряжению  в  изобилии,  а  бриллианты  и  золото  —  в  весьма  ограниченном  количестве.
В  пустыне  же,  где  от  одного  глотка  воды  нередко  зависит  жизнь  путешественника,
можно  представить  себе  обратный  случай,  когда  от  фунта  воды  зависят  более  важные
удовлетворения  потребностей,  нежели  даже  от  фунта  золота.  Вследствие  этого  в  дан¬
ном  случае  ценность  фунта  воды  должна  была  бы  быть  для  такого  индивида  большей,
чем  ценность  фунта  золота.  Опыт  нам  показывает,  что  там,  где  экономическое  положе¬
ние  вещей  таково,  как  мы  только  что  изобразили,  в  самом  деле  наступает  обыкновенно
такое  или  же  сходное  явление.
 с. 	Влияние  различия  в  качестве  благ  на  их  ценность
 (...)
 Теперь  остается  еще  рассмотреть  случаи,  когда  определенные  человеческие  потреб¬
ности  могут  быть  удовлетворены  благами  различного  рода  или  вида  и  когда,  таким
образом,  данной  потребности  соответствуют  доступные  распоряжению  количества,
конкретные  части  которых  различны  по  своему  качеству.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Здесь  нужно  прежде  всего  заметить,  что  различие  в  благах,  будет  ли  оно  в  роде
их  или  в  виде,  не  может  оказать  влияния  на  ценность  конкретных  частей  количества
соответственных  благ,  если  это  совершенно  не  касается  удовлетворения  человеческих
потребностей.  Блага,  удовлетворяющие  человеческие  потребности  совершенно  оди¬
наково,  по  справедливости  должны  считаться  с  экономической  точки  зрения  вполне
однородными,  хотя  бы  по  своему  внешнему  виду  они  принадлежали  к  различным
родам  или  видам.
 Для  того  чтобы  различие  в  роде  или  в  виде  двух  благ  могло  послужить  основанием
к  различию  также  и  в  их  ценности,  необходимо,  чтобы  вместе  с  тем  существовала
различная  их  годность  для  удовлетворения  человеческих  потребностей,  т.е.  то,  что  мы
называем  с  хозяйственной  точки  зрения  различным  качеством  их,  и  исследование
влияния,  оказываемого  последним  на  ценность  конкретных  благ,  составит  предмет
дальнейшего  рассуждения.  (...)
 Так  как  мы  видели,  что  при  оценке  благ  хозяйствующими  людьми  все  дело  сво¬
дится  только  к  значению  удовлетворения  тех  потребностей,  в  отношении  которых
люди  находятся  в  зависимости  от  наличия  в  распоряжении  блага,  а  количество  благ,
вызывающее  определенное  удовлетворение  потребности,  является  при  этом  вторич¬
ным  моментом,  то  ясно,  что  меньшие  количества  благ  высшего  качества  при  условии
удовлетворения  ими  человеческой  потребности  в  точно  такой  же  степени  (т.е.  равной
как  в  количественном,  так  и  в  качественном  отношении)  и  большие  количества  благ
низшего  качества  имеют  одинаковое  значение  для  хозяйствующих  людей;  поэтому
соответственно  указанному  отношению  равные  количества  благ  различною  качества
имеют  различную  ценность.  (...)
 Хозяйствующие  люди  употребляют  количества  доступных  их  распоряжению  благ
не  без  внимания  к  различию  в  качестве  последних,  если  только  таковое  имеется.
Сельский  хозяин,  располагающий  зерном  различного  качества,  не  употребляет  худ¬
шее,  например,  для  посева,  среднее  для  кормления  скота,  а  лучшее  для  пищи  и  про¬
изводства  напитков  или  же  без  разбора  зерно  различного  качества  на  ту  или  иную
цель;  но  сообразно  необходимому  для  удовлетворения  потребностей  количеству  он
предназначает  самое  лучшее  зерно  на  посев,  затем  лучшее  из  оставшегося  количества
на  пищу,  а  худшее  на  кормление  скота.
 Тогда  как  у  благ,  части  количества  которых  не  обладают  различным  качеством,  все
количество  их,  доступное  распоряжению,  соответствует  совокупности  конкретных
потребностей,  могущих  быть  удовлетворенными  этими  благами,  у  тех  благ,  части
количества  которых  удовлетворяют  потребности  людей  качественно  различным  обра¬
зом,  уже  не  вся  совокупность  доступного  распоряжению  количества  соответствует
совокупности  потребностей,  но  каждое  доступное  распоряжению  количество  особого
качества  соответствует  особым  потребностям  хозяйствующих  людей.
 Если  блага  определенного  качества  не  могут  по  отношению  к  определенным
целям  быть  заменены  благами  другого  качества,  то  вышеизложенный  закон  опреде¬
ления  ценности  находит  без  всякого  изменения  полное  применение  к  конкретным
количествам  этих  благ.  Именно  ценность  конкретных  количеств  их  равна  значению
наименее  важного  удовлетворения  потребности,  обеспеченного  всем  доступным
распоряжению  количеством  блага  определенного  качества,  так  как  это  как  раз  то
удовлетворение  потребности,  по  отношению  к  которому  мы  действительно  нахо¬
димся  в  зависимости  от  наличия  в  нашем  распоряжении  конкретного  блага  данного
качества.
 Наоборот,  если  человеческие  потребности  могут  быть  удовлетворены  различными
по  качеству  благами,  так  что  блага  одного  качества  могут  быть  заменены  благами

Карл  Менгер
 187
 другого,  хотя  бы  и  не  с  тем  же  результатом,  то  ценность  конкретного  блага  опреде¬
ленного  качества  или  же  конкретной  части  количества  равна  значению  наименее
важного  удовлетворения  потребности,  обеспеченного  благами  данного  качества,  без
доли  ценности  тем  большей,  чем  меньше  ценность  благ  худшего  качества,  которыми
данная  потребность  точно  так  же  удовлетворяется,  и  чем  меньше  в  то  же  время  раз¬
личие  между  значением,  которое  имеет  для  людей  удовлетворение  соответственной
потребности  благом  высшего  и  благом  низшего  качества.
 Итак,  мы  приходим  к  результату,  что  и  везде  там,  где  комплексу  потребностей  соот¬
ветствует  количество  благ  различного  качества,  все  же  от  каждой  конкретной  части
количества  этих  последних,  т.  е.  от  каждого  конкретного  блага,  зависят  удовлетво¬
рения  потребностей  определенной  интенсивности,  и  поэтому  ко  всем  относящимся
сюда  случаям  вышеустановленный  принцип  определения  ценности  конкретных  благ
сохраняет  свою  полную  применимость.
 d. 	Субъективный  характер  меры  ценности.  Труд  и  ценность.  Заблуждение
 Когда  выше  шла  речь  о  сущности  ценности,  мы  уже  указали  на  то,  что  последняя
не  есть  нечто  присущее  благам,  не  свойство  их,  что  она  еще  менее  представляет  собой
самостоятельную  вещь  и  что  нет  препятствий  к  тому,  чтобы  благо  имело  ценность  для
одного  хозяйствующего  субъекта,  а  для  другого,  при  иных  условиях,  не  имело  ее.  Но
и  мера  ценности  также,  безусловно,  субъективной  природы,  и  поэтому  благо  может
сообразно  различию  в  круге  потребностей  и  доступном  распоряжению  количестве
иметь  для  одного  хозяйствующего  субъекта  большую  ценность,  для  другого  —  малую,
для  третьего  —  совсем  никакой.  Чем  один  пренебрегает  или  на  что  он  обращает  мало
внимания,  того  другой  добивается,  от  чего  один  отказывается,  то  другой  подбирает,  и
в  то  время  как  один  хозяйствующий  субъект  ценит  определенное  количество  одного
блага  наравне  с  большим  количеством  другого,  у  иного  мы  нередко  наблюдаем  обрат¬
ную  оценку.
 Поэтому  ценность  субъективна  не  только  по  своему  существу,  но  и  по  своей  мере.
Блага  имеют  ценность  всегда  для  определенных  хозяйствующих  субъектов  и  в  то  же
время  имеют  для  них  определенную  ценность.
 Ценность,  которую  благо  имеет  для  хозяйствующего  индивида,  равна  значению
того  удовлетворения  потребности,  в  отношении  которого  данный  индивид  нахо¬
дится  в  зависимости  от  наличия  в  его  распоряжении  соответственного  блага.  То
обстоятельство,  затрачен  ли  и  в  каком  количестве  труд  или  другие  блага  на  произ¬
водство  того  блага,  о  ценности  которого  идет  речь,  не  находится  в  необходимой  и
непосредственной  связи  с  величиной  ценности.  Поэтому  неэкономическое  благо
(например,  количество  дерева  в  первобытном  лесу)  не  приобретает  для  людей  цен¬
ности  от  того,  что  на  производство  его  были  затрачены  большие  количества  труда
или  других  неэкономических  благ;  найден  ли  бриллиант  случайно  или  же  добыт  из
месторождений  путем  затраты  тысячи  рабочих  дней  —  это  совершенно  безразлично
для  его  ценности;  вообще  в  практической  жизни  никто  не  задается  вопросом,  какова
история  происхождения  блага,  но  при  обсуждении  его  ценности  каждый  имеет  в
виду  лишь  те  услуги,  которые  оно  окажет  и  которых  нужно  было  бы  лишиться  при
отсутствии  его  в  распоряжении.  Поэтому  нередко  блага,  на  которые  затрачивается
много  труда,  не  имеют  ценности,  другие,  на  которые  не  затрачивается  труда,  имеют
большую  ценность,  а  различные  блага,  из  которых  на  одни  затрачивается  много,  а
на  другие  мало  или  вовсе  не  затрачивается  труда,  имеют  одинаковую  ценность  для
хозяйствующих  людей.  Таким  образом,  количество  труда  или  других  средств  для
производства,  затраченное  на  производство  блага,  не  может  быть  моментом,  опреде¬
ляющим  меру  его  ценности.  Правда,  сравнение  ценности  продукта  с  ценностью

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 затраченных  на  его  производство  производственных  средств  показывает  нам,  было
ли  и  в  какой  мере  целесообразным  и  экономическим  производство  его,  следователь¬
но,  уже  прошедший  акт  человеческого  хозяйства;  на  ценность  же  самого  продукта
затраченные  на  его  производство  количества  благ  не  имеют  ни  необходимого,  ни
непосредственно  определяющего  влияния.  (...)
 Если  люди  даже  по  отношению  к  познанию  субъективного  момента  определения
ценности  нередко  впадают  в  ошибку,  т.е.  там,  где  дело  касается  лишь  рассмотрения
своего  личного  состояния,  то  еще  легче  они  ошибаются  при  познании  объективного
момента  определения  ценности,  особенно  при  познании  величины  доступных  их  рас¬
поряжению  количеств  благ  различных  качеств.  Поэтому  ясно  также,  почему  именно
эта  область  определения  ценности  конкретных  благ  подвержена  в  хозяйственной
жизни  столь  многоразличным  ошибкам,  и,  отвлекаясь  от  колебаний  в  ценности,  про¬
исходящих  от  изменения  в  области  человеческих  потребностей,  или  доступных  рас¬
поряжению  количеств  благ,  или  же,  наконец,  во  внутренних  качествах  благ,  мы  можем
наблюдать  также  такие  колебания,  конечная  причина  которых  лежит  исключительно
в  изменившемся  познании  значения,  представляемого  соответственными  благами  для
нашей  жизни  и  нашего  благополучия.
 §  3*  Законы,  которым  подчиняется  ценность
благ  высшего  порядка
 а. 	О  принципе,  определяющем  меру  ценности  благ  высшего  порядка
 Между  основными  ошибками,  имевшими  до  сих  пор  большое  значение  для  развития
нашей  науки,  на  первом  месте  стоит  положение,  по  которому  блага  имеют  для  нас  цен¬
ность  потому,  что  на  производство  их  затрачены  блага,  имевшие  для  нас  ценность.  (...)
 (...)  Наоборот,  при  всяких  условиях  ценность  благ  высшего  порядка  определя¬
ется  предполагаемой  ценностью  благ  низшего  порядка,  на  производство  которых
они  предназначаются  или  предположительно  предназначаются  хозяйствующими
людьми.
 Предполагаемая  ценность  благ  низшего  порядка,  как  это  можно  наблюдать,
нередко  очень  разнится  от  той,  которую  подобные  же  блага  имеют  для  нас  в  дей¬
ствительности,  и  поэтому  блага  высшего  порядка,  благодаря  которым  мы  будем
располагать  благами  низшего  порядка,  находят  меру  своей  ценности  отнюдь  не  в
последней,  но  в  первой.
 Если  мы  располагаем  селитрой,  серой,  углем,  рабочими  руками  и  приспособле¬
ниями,  необходимыми  для  производства  пороха,  и,  таким  образом,  будем  через  три
месяца  иметь  в  своем  распоряжении  порох,  то  ясно,  что  предполагаемая  ценность
последнего  через  три  месяца  не  должна  быть  необходимо  равна  ценности  такого  же
количества  этого  блага  в  настоящем,  но  может  быть  больше  или  меньше,  и  сообраз¬
но  этому  ценность  данных  благ  высшего  порядка  находит  свою  меру  не  в  ценности
пороха  в  настоящее  время,  но  в  ценности,  которую  будет  продолжительно  иметь  для
нас  данный  продукт  по  истечении  производственного  периода.  Даже  можно  себе
представить  случай,  когда  определенное  количество  блага  низшего,  например  перво¬
го,  порядка  не  имеет  никакой  ценности  в  настоящее  время  (например,  лед  зимою),
тогда  как  в  то  же  время  соответственные  блага  высшего  порядка,  доступные  нашему
распоряжению  и  обеспечивающие  нам  в  будущем  количества  данного  блага  (напри¬
мер,  совокупность  материалов  и  приспособлений,  необходимых  для  производства
искусственного  льда),  по  отношению  к  будущему  времени  имеют  для  нас  ценность.
Точно  так  же  возможен  и  противоположный  случай.

Карл  Менгер
 189
 Между  ценностью,  которую  имеют  для  нас  в  настоящем  блага  низшего,  например
первого,  порядка,  и  ценностью  служащих  для  их  производства  благ  высшего  порядка,
доступных  нашему  распоряжению,  нет  никакой  необходимой  связи;  ясно,  что  первые
черпают  свою  ценность  из  отношения  между  надобностью  и  количеством,  доступным
распоряжению  в  настоящем,  а  последние  —  из  предполагаемого  отношения  между
надобностью  и  количеством,  доступным  нашему  распоряжению  в  тот  будущий  момент
времени,  когда  благодаря  данным  благам  высшего  порядка  мы  будем  иметь  в  своем
распоряжении  соответственные  продукты.  Если  предполагаемая  в  будущем  ценность
блага  низшего  порядка  повышается,  то  при  прочих  равных  условиях  повышается
также  ценность  тех  благ  высшего  порядка,  обладание  которыми  обеспечивает  нам  к
тому  времени  наличие  в  распоряжении  данных  благ,  тогда  как  повышение  или  пони¬
жение  ценности  блага  низшего  порядка  в  настоящем  времени  не  стоит  ни  в  каком
необходимом  причинном  соотношении  с  повышением  или  понижением  ценности
соответственных  благ  высшего  порядка,  доступных  в  настоящее  время  нашему  рас¬
поряжению.
 Поэтому  не  ценность  благ  низшего  порядка  в  настоящее  время  определяет  цен¬
ность  соответственных  благ  высшего  порядка,  но  предполагаемая  ценность  продукта
является  при  всяких  обстоятельствах  принципом,  определяющим  величину  ценности
соответственных  благ  высшего  порядка.  (...)
 Ь. 	О  продуктивности  капитала
 (...)  Дикарь-индеец  беспрерывно  занят  отыскиванием  средств  для  удовлетворения
потребностей  ближайших  дней;  номад,  который  не  употребляет  находящихся  в  его
распоряжении  домашних  животных,  но  предназначает  их  для  производства  потом¬
ства,  производит  уже  блага,  распоряжение  которыми  станет  ему  доступным  только
спустя  несколько  месяцев;  у  культурных  же  народов  немало  членов  общества  занято
производством  благ,  которыми  можно  будет  воспользоваться  для  непосредственного
удовлетворения  человеческих  потребностей  только  спустя  годы,  а  то  и  десятки  лет.
 Поэтому  хозяйствующие  люди,  оставляя  оккупаторное  хозяйство  и  переходя  к
более  совершенному  способу  привлечения  благ  высшего  порядка  для  целей  удо¬
влетворения  своих  потребностей,  могут  сообразно  ходу  этого  прогресса  увеличивать
постепенно  количества  подлежащих  распоряжению  средств  потребления,  но  только  с
тем  ограничением,  что  они  должны  удлинять  промежутки  времени,  на  которые  про¬
стирается  их  предусмотрительная  деятельность,  по  мере  того,  как  они  переходят  к
благам  все  высшего  порядка.
 В  этом  обстоятельстве,  однако,  заключается  важное  ограничение  для  хозяйствен¬
ного  прогресса.  На  обеспечение  средств  потребления,  нужных  людям  для  поддер¬
жания  их  жизни  и  благосостояния  в  настоящий  момент  или  в  ближайшем  будущем,
направлены  всегда  самые  настойчивые  их  заботы,  и  эти  заботы  тем  более  ослабевают
в  интенсивности  своей,  чем  дальше  тот  промежуток  времени,  на  который  они  направ¬
ляются.  Это  явление  не  случайное,  оно  глубоко  коренится  в  природе  человека.  (...)
Наслаждение,  как  учит  опыт,  кажется  человеку  более  сильным,  если  оно  предстоит
сейчас  или  в  ближайшем  будущем,  чем  удовольствие  такой  же  интенсивности,  если  его
можно  вкусить  только  через  известное  время.  (...)
 (...)  Часть  комплементарных  благ  высшего  порядка  обыкновенно  такова,  что  и  до
того,  как  начали  пользоваться  благами  какого-либо  нового  порядка,  она  служила  в  той
или  другой  отрасли  производства  для  удовлетворения  человеческих  потребностей  и
носила  экономический  характер.  Хлебные  семена,  рабочая  сила,  в  которых  нуждается
индивид,  желающий  перейти  от  оккупаторного  хозяйства  к  обработке  земли,  могут
служить  примером  благ  такого  рода.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 И  вот  эти-то  блага,  которыми  подобный  индивид  пользовался  до  сих  пор  как
благами  низшего  порядка  и  мог  бы  в  таком  виде  ими  пользоваться  и  дальше,  он  дол¬
жен  применить  теперь  для  хозяйственных  целей  уже  в  форме  благ  высшего  порядка,
если  только  хочет  получить  ту  экономическую  выгоду,  о  которой  мы  выше  говорили;
иными  словами,  цель  эта  достигается  только  при  условии,  что  субъект  затрачивает
блага,  которые  он  мог  бы  потребить  сейчас  же  или  в  ближайшем  будущем,  для  удо¬
влетворения  потребностей  более  отдаленных  периодов  времени.
 По  мере  развития  культуры  и  успехов  в  привлечении  хозяйствующими  субъектами
новых  количеств  благ  высшего  порядка  в  процессе  производства  и  большая  часть  благ
высшего  порядка  первого  рода  (участки  земли,  известь,  песок,  строевой  лес  и  тд.)  при¬
обретает  тоже  экономический  характер;  вместе  с  тем  возможность  воспользоваться
экономическими  преимуществами,  связанными  с  применением  благ  высшего  поряд¬
ка,  в  противоположность  чисто  оккупаторной  деятельности,  а  при  высших  стадиях
культурного  развития  с  применением  вообще  благ  высшего  порядка  в  противопо¬
ложность  деятельности,  ограничивающейся  средствами  производства  сравнительно
низшего  порядка,  эта  возможность  становится  обусловленной  тем,  что  индивид  имеет
в  своем  распоряжении  уже  сейчас  известные  количества  благ  высшего  порядка  (а  где
уже  развился  оживленный  оборот  и  блага  всякого  рода  могут  быть  обмениваемы  на
другие,  —  вообще  количества  экономических  благ),  которые  он  может  предназначить
для  удовлетворения  потребностей  будущего,  иными  словами,  тем,  что  он  обладает
капиталом.
 Мы  пришли,  таким  образом,  к  одной  из  важнейших  истин  нашей  науки  —  к  положе¬
нию  о  «продуктивности  капитала»,  положению,  которое,  однако,  не  следует  понимать  в
том  смысле,  что  обладание  количествами  экономических  благ  (для  более  отдаленного
времени  уже  в  предшествующие  периоды,  следовательно)  в  течение  определенных
промежутков  времени  само  собой  может  повести  к  известному  увеличению  пред¬
метов  потребления,  подлежащих  распоряжению  людей;  это  положение  имеет  только
тот  смысл,  что  обладание  количествами  экономических  благ  в  течение  определенных
промежутков  времени  представляет  собой  для  хозяйствующих  субъектов  средство
лучше  и  более  полно  удовлетворить  свои  потребности,  а  потому  и  благо,  и  в  част¬
ности,  хозяйственное  благо,  повсюду,  где  подлежащие  нашему  распоряжению  количе¬
ства  пользования  капиталом  меньше  сравнительно  с  надобностью  в  них.  (...)
 с. 	О  ценности  комплементарных  количеств  благ  высшего  порядка
 Чтобы  превратить  блага  высшего  порядка  в  блага  низшего,  требуется  известный
промежуток  времени,  и  следовательно,  всюду,  где  дело  идет  о  производстве  экономи¬
ческих  благ,  требуется  распоряжение  услугами  капитала  в  течение  определенного
периода.  Этот  период  различен  по  своей  продолжительности,  смотря  по  природе  про¬
изводственного  процесса,  и  в  одной  и  той  же  отрасли  производства  он  тем  длиннее,
чем  выше  порядок  благ,  применяемых  к  удовлетворению  человеческих  потребностей,
но  производство  без  такого  периода  вообще  немыслимо.  В  течение  этого  промежутка
времени  количество  экономических  благ,  о  котором  мы  здесь  говорим  (капитал),
связано,  его  нельзя  иметь  в  своем  распоряжении  для  других  производственных  целей.
Поэтому,  чтобы  получить  в  свое  распоряжение  к  известному  моменту  будущего  какое-
либо  благо  низшего  порядка  или  определенное  его  количество,  недостаточно  еще
того,  чтобы  мы  обладали  временно  в  какой-нибудь  момент  соответствующими  блага¬
ми  высшего  порядка;  необходимо  еще  и  то  условие,  чтобы  мы  удерживали  в  своем  рас¬
поряжении  данные  блага  высшего  порядка  в  течение  более  или  менее  длинного  про¬
межутка  времени,  смотря  по  природе  производственного  процесса,  и  чтобы  в  течение
этого  времени  блага  высшего  порядка  были  связаны  в  процессе  производства.

Карл  Менгер
 191
 Выше  мы  видели,  что  возможность  распоряжения  количествами  экономических
благ  в  течение  данного  промежутка  времени  представляет  для  хозяйственных  людей
ценность  подобно  другим  экономическим  благам;  ясно  отсюда,  что,  когда  дело  идет  об
определении  ценности,  которую  представляет  для  хозяйствующих  людей  в  настоящий
момент  вся  совокупность  благ  высшего  порядка,  потребных  для  получения  известного
блага  низшего  порядка,  ценность  эта  только  в  таком  случае  может  быть  приравнена
предполагаемой  ценности  продукта,  если  в  первую  включена  и  ценность  относящего¬
ся  сюда  пользования  капиталом.
 Поэтому,  если  ставится  вопрос,  например,  о  ценности  тех  благ  высшего  порядка,  с
помощью  которых  мы  окажемся  через  год  обладателями  определенного  количества
хлеба,  то  ценность  семян  для  посева,  пользования  почвой,  необходимых  сельских
работ  и  тд.,  т.е.  благ  высшего  порядка,  служащих  для  производства  хлеба,  в  их  сово¬
купности  найдет  себе,  конечно,  меру  в  предполагаемой  через  год  ценности  хлеба,  но
только  при  том  условии,  что  в  ценность  совокупности  указанных  благ  будет  включена
и  ценность,  которую  представляет  для  хозяйствующих  субъектов  распоряжение  выше¬
упомянутыми  экономическими  благами  в  течение  года;  ценность  же  этих  благ  высше¬
го  порядка  сама  .по  себе  в  данный  момент  может  быть  приравнена  предполагаемой
ценности  продукта,  но  без  ценности  соответственного  пользования  капиталом.  (...)
 d. 	О  ценности  отдельных  благ  высшего  порядка
 с..)
 ...Мы  получаем  возможность  распоряжения  благами  низшего  порядка  только
при  посредстве  комплементарных  количеств  благ  высшего  порядка,  но  несомненно
также  и  то,  что  не  строго  только  определенные  количества  отдельных  благ  высшего
порядка  вступают  в  соединение  в  процессе  производства  друг  с  другом,  как  это  бывает
при  химических  реакциях,  где  только  известное  количество  весовых  частей  одного
вещества  вступает  в  соединение  со  столь  же  точно  обозначенным  числом  весовых
частей  другого  вещества,  образуя  данный  химический  продукт.  Наоборот,  самый  эле¬
ментарный  опыт  учит  нас,  что  блага  высшего  порядка  могут  произвести  определенное
количество  какого-нибудь  блага  низшего  порядка,  находясь  в  самых  разнообразных
количественных  отношениях  друг  к  другу,  и  нередко  может  и  совсем  не  быть  даже
одного  или  нескольких  благ  высшего  порядка,  носящих  комплементарный  характер
по  отношению  к  какой-либо  группе  известных  благ  высшего  порядка,  и  несмотря  на
это,  остальные  блага  не  лишаются  способности  произвести  то  благо  низшего  порядка,
по  отношению  к  которому  они  обладают  характером  комплементарных  благ.  Для
производства  хлеба  пользуются  почвой,  семенами,  трудом,  удобрением,  сельскохо¬
зяйственными  орудиями  и  т.  д.,  и,  однако,  никто  не  усомнится,  что  можно  получить
определенное  количество  хлеба  и  без  удобрения  или  без  применения  большей  части
обычно  употребляемых  орудий,  если  только  в  нашем  распоряжении  будет  соответ¬
ственно  большее  количество  прочих  благ  высшего  порядка,  необходимых  для  произ¬
водства  хлеба.  (...)
 Но  даже  и  в  том  случае,  когда  уменьшение  подлежащего  распоряжению  количе¬
ства  отдельного  блага  высшего  порядка  обусловливает  соответствующее  уменьшение
продукта  (например,  при  некоторых  химических  продуктах),  даже  и  в  этом  случае
остальные  комплементарные  количества  благ  высшего  порядка,  для  которых  отсут¬
ствует  комплементарный  элемент  производства,  не  теряют  еще  своей  ценности,  так
как  они  могут  пойти  на  производство  других  благ  низшего  порядка,  а  следовательно,
йа  удовлетворение  человеческих  потребностей,  хотя,  быть  может,  и  несколько  менее
важных,  чем  это  было  бы  в  противном  случае.  И  здесь,  значит,  не  полная  ценность  про¬
дукта,  которого  мы  не  получим,  не  имея  отдельного  блага  высшего  порядка,  послужит

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 нам  мерой  ценности  последнего,  но  разница  между  значением  того  удовлетворения
потребности,  которое  будет  обеспечено,  если  мы  будем  иметь  в  распоряжении  то
количество  блага  высшего  порядка,  о  ценности  которого  поставлен  вопрос,  и  значени¬
ем  того  удовлетворения  потребности,  которое  последует  в  противном  случае.
 Если  мы  соединим  три  вышеизложенных  случая,  то  получим  как  общий  закон
определения  ценности  конкретного  количества  какого-нибудь  блага  высшего  порядка,
что  ценность  его  равна  разнице  между  значением  того  удовлетворения  потребностей,
которое  будет  достигнуто  в  случае  распоряжения  количеством  блага  высшего  порядка,
о  ценности  которого  мы  спрашиваем,  и  того  удовлетворения  потребностей,  которое
будет  достигнуто  в  противоположном  случае,  при  экономическом,  конечно,  употре¬
блении  совокупности  находящихся  в  нашем  распоряжении  благ  высшего  порядка.
 Этот  закон  точно  соответствует  общему  закону  определения  ценности,  так  как
разница,  о  которой  говорится  в  данном  случае,  обозначает  именно  значение  того
удовлетворения  потребностей,  которое  зависит  от  нашего  распоряжения  конкретным
благом  высшего  порядка.
 Сопоставим  этот  закон  с  тем,  что  мы  выше  сказали  о  ценности  комплементарных
количеств  благ  высшего  порядка,  необходимых  для  производства  какого-нибудь  блага,
мы  получим  дальнейший  вывод,  что  ценность  блага  высшего  порядка  тем  больше,  чем
выше  предполагаемая  ценность  продукта,  при  условии  одинаковой  ценности  осталь¬
ных  комплементарных  благ,  необходимых  для  производства  последнего,  или  чем  ниже
ценность  их  при  одинаковых  остальных  условиях.  (...)
 е. 	О  ценности  пользования  почвой,  пользования  капиталом  и  труда  в  отдель¬
ности
 (...)
 Пользование  землей...  подчиняется  относительно  своей  ценности  тем  же  общим
законам,  как  и,  например,  пользование  машинами,  инструментами,  жилыми  домами,
фабриками,  как  и  все  остальные  экономические  блага,  какого  бы  вида  они  ни  были.
 Этим,  однако,  нисколько  не  отрицаются  своеобразные  особенности  пользования
почвой  или  земельных  участков,  как  и  многих  других  родов  благ.  (...)
 (...)  Самый  простой  труд,  говорят  теории,  должен  прокормить  рабочего  и  его  семью,
иначе  предоставление  его  в  распоряжение  общества  не  будет  продолжительным;  но
труд  не  может  также  давать  рабочему  сколько-нибудь  значительно  больше  того,  что
требуется  для  поддержания  жизни,  потому  что  в  противном  случае  увеличится  число
работников,  что  приведет  снова  цену  труда  к  прежнему  уровню.  Поэтому  минимум
средств  существования  есть  принцип,  регулирующий  цену  наиболее  простого  труда,  а
более  высокая  цена  остальных  видов  труда  должна  быть  сведена  на  затрату  капитала,
на  ренту  с  таланта  и  т.  д.
 Опыт,  однако,  показывает  нам,  что  бывают  конкретные  случаи  приложения  труда,
совершенно  бесполезного  и  даже  вредного  для  хозяйствующих  людей,  который,
следовательно,  совсем  не  представляется  благом;  в  других  же  случаях  труд,  оставаясь
благом,  не  проявляет,  однако,  экономического  характера  и  ценности  и,  таким  образом,
как  и  в  предыдущих  случаях  (мы  это  ниже  увидим),  тоже  не  может  иметь  цены  (сюда
принадлежит  всякий  труд,  который  по  каким-то  причинам  предоставляется  в  рас¬
поряжение  общества  в  таком  большом  количестве,  что  приобретает  неэкономический
характер,  например  труд,  связанный  с  некоторыми  неоплачиваемыми  должностями,
и  тд.).  Словом,  труд  не  является  сам  по  себе  и  при  всех  обстоятельствах  благом,  а  тем
более  благом  экономическим,  он  не  представляет  неизбежно  ценности.  Поэтому  не
всякий  труд  вообще  может  иметь  цену,  а  тем  более  цену  определенную.  (...)

Карл  Менгер
 193
 На  самом  же  деле  и  цена  конкретного  труда  регулируется,  как  мы  это  впоследствии
увидим,  подобно  цене  всех  других  благ  сообразно  с  его  ценностью.  А  эта  последняя
определяется,  как  выше  было  изложено,  величиной  значения  удовлетворения  потреб¬
ности,  которое  не  последует,  если  в  нашем  распоряжении  не  окажется  данный  труд.
Если  же  труд  является  благом  высшего  порядка,  то  ценность  его  прежде  всего  непо¬
средственно  определяется  тем  положением,  что  блага  высшего  порядка  имеют  для
хозяйствующего  человека  тем  большую  ценность,  чем  выше  предполагаемая  ценность
продукта  при  одинаковой  ценности  комплементарных  благ  высшего  порядка.
 Неудовлетворительность  теории,  по  которой  цена  благ  объяснялась  ценой  благ
высшего  порядка,  затраченных  на  производство  первых,  должна  была  естественно
проявиться  и  там,  где  ставился  вопрос  о  цене  пользования  капиталом.  Выше  мы  под¬
робно  изложили  конечные  причины  экономического  характера  благ  этого  рода  и  их
ценности  и  указали  на  ошибочность  той  теории,  которая  изображает  цену  пользова¬
ния  капиталом  как  вознаграждение  за  воздержание  владельца  капитала.  На  самом  деле
цена  пользования  капиталом  —  такое  же  следствие,  как  мы  увидим  дальше,  его  эконо¬
мического  характера  и  его  ценности,  как  и  цена  всех  остальных  благ;  определяющий
же  принцип  этой  ценности  в  свою  очередь  тот  же,  что  и  у  благ  вообще.
 Глава  четвертая
УЧЕНИЕ  ОБ  ОБМЕНЕ
 §  1.  Основание  экономического  обмена
 (...)
 (...)  ...Важнейшее  основание  всякого  обращения  благ  между  людьми  таково:  хозяй¬
ствующий  субъект  А  имеет  в  своем  распоряжении  конкретные  количества  какого-
нибудь  блага,  которые  представляют  для  него  меньшую  ценность,  чем  определенные
количества  другого  блага,  находящиеся  в  распоряжении  другого  хозяйствующего
субъекта  В,  тогда  как  у  последнего  в  оценке  этих  же  количеств  данных  благ  существует
обратное  отношение,  т.е.  такое  же  количество  второго  блага  имеет  для  него  меньшую
ценность,  чем  принятое  во  внимание  количество  первого  блага,  находящегося  в  рас¬
поряжении  А.  (...)
 И  тот  же  принцип,  который  вообще  руководит  людьми  в  их  хозяйственной  дея¬
тельности,  —  стремление  какможно  полнее  удовлетворить  свои  потребности,  тот
принцип,  который  приводит  людей  к  исследованию  полезных  предметов  внешней
природы  и  к  подчинению  их  своему  распоряжению,  та  же  забота  об  улучшении  своего
хозяйственного  положения  ведет  также  к  исследованию  вышеуказанных  отношений,
где  только  они  налицо,  и  к  использованию  их  в  целях  лучшего  удовлетворения  своих
потребностей,  т.е.  к  фактическому  осуществлению  перехода  благ,  о  которых  мы  выше
говорили.  Это  и  есть  причина  всех  явлений  хозяйственной  жизни,  которые  мы  обо¬
значаем  словом  «обмен»...  (...)
 §  2.  Пределы  экономического  обмена
 (...)
 Вообразим  такой  случай:  в  девственном  лесу,  далеко  от  других  хозяйствующих
индивидов,  живут  два  владельца  блокгаузов,  находящиеся  друг  с  другом  в  мирных
отношениях;  размер  и  интенсивность  их  потребностей  совершенно  одинаковы.
Каждый  из  них  нуждается  в  нескольких  лошадях  для  обработки  своих  полей,  при¬
 13  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 чем  без  одной  лошади  им  никак  нельзя  обойтись,  если  только  они  хотят  произвести
количество  пищевых  продуктов,  необходимое  для  поддержания  жизни  своей  и  своего
семейства,  вторая  же  лошадь  нужна  для  производства  излишка,  т.е.  пищевых  продуктов,
требующихся  для  вполне  достаточного  питания  их  и  их  семей.  Т}зетья  лошадь  служит
для  подвоза  строевого  леса  и  дров,  камней,  песку  и  тд.  к  жилищу  каждого  хозяина
и  для  обработки  участка  земли,  на  котором  он  производит  продукты,  служащие  для
наслаждения,  четвертую  каждый  из  них  может  предназначить  для  целей  удовольствия,
пятая  имеет  уже  только  значение  резерва  на  случай,  если  одна  из  лошадей  окажется
неспособной  к  работе,  но  для  шестой  лошади  ни  один  из  хозяев  не  может  придумать
назначения  в  своем  хозяйстве.  Затем  каждому  из  хозяев  нужны  для  покрытия  потреб¬
ностей  в  молоке  и  молочных  продуктов  5  коров,  причем  значение  потребностей,  удо¬
влетворяемых  каждой  коровой,  представляет  такую  же  градацию,  так  что  они  не  знали
бы,  какое  назначение  дать  шестой  корове.
 Если  мы  захотим  выразить  это  отношение  для  большей  наглядности  в  цифрах,
то  мы  можем  изобразить  уменьшающееся  значение  удовлетворения  вышеуказанных
потребностей  для  обоих  хозяев  рядом  чисел,  понижающимся  в  арифметической  про¬
порции,  скажем  рядом:  50,40,30,20,10,0.
 Если  мы  предположим,  что  А,  первый  из  хозяев,  имеет  6  лошадей  и  только  одну
корову,  тогда  как  у  Д  второго  хозяина,  отношение  обратное,  то  мы  можем  представить
уменьшающееся  значение  удовлетворения  потребностей,  обеспечиваемых  находящи¬
мися  в  распоряжении  обоих  лиц  благами,  посредством  следующей  таблицы:
 А
 В
 Лошади
 Коровы
 Лошади
 50
 50
 50
 40
 40
 30
 30
 20
 20
 10
 10
 0
 0
 После  того,  что  мы  сказали  в  предыдущем  параграфе  этой  главы,  легко  видеть,  что
мы  имеем  перед  собой  основания  к  экономическим  меновым  операциям.  Значение
одной  лошади  для  А  равно  0,  значение  второй  коровы  —  40,  тогда  как,  наоборот,  цен¬
ность  коровы  для  В  равна  0,  а  вторая  лошадь  будет  представлять  для  него  ценность,
равную  40.  Поэтому  как  Л,  так  и  В  значительно  лучше  обеспечили  бы  удовлетворение
своих  потребностей,  если  бы  А  дал  В  лошадь  в  обмен  за  корову  последнего,  и  нет
сомнения,  что  они  действительно  произведут  такой  обмен,  поскольку  они  являются
хозяйствующими  субъектами.
 По  совершении  этого  акта  мены  значение  удовлетворения  потребностей,  обеспе¬
ченных  находящимися  в  распоряжении  обоих  лиц  благами,  представится  уже  в  таком
виде:
 А
 В
 Лошади
 Коровы
 Лошади
 Коровы
 50
 50
 50
 50
 40
 40
 40
 40
 30
 30
 20
 20
 10
 10
 Отсюда  ясно  видно,  что  благодаря  произошедшему  обмену  кавдый  из  обоих
обменявшихся  хозяев  получил  такую  же  экономическую  выгоду,  как  если  бы  его

Карл  Менгер
 195
 имущество  обогатилось  благом,  имеющим  ценность,  равную  40.  Понятно  также  и  то,
что  этот  первый  акт  обмена  не  исчерпал  еще  оснований  для  экономических  мено¬
вых  операций,  что  лошадь  все  еще  представляет  для  Л  меньше  значения,  чем  корова,
которая  бы  вошла  в  состав  его  имущества  (первая  представляет  ценность  в  10,  а
вторая  в  30),  тогда  как  для  Б,  наоборот,  корова  имеет  ценность,  равную  10,  а  лошадь
была  бы  для  его  хозяйства  ценностью,  равной  30  (т.  е.  в  3  раза  больше).  Поэтому  в
экономическом  интересе  обоих  хозяйствующих  индивидов  предпринять  еще  одну
меновую  операцию.
 Положение  вещей  после  второго  обмена  представляется  уже  в  таком  виде:
 А
 В
 Лошади
 Коровы
 Лошади
 Коровы
 50
 50
 50
 50
 40
 40
 40
 40
 30
 30
 30
 30
 20
 20
 и  ясно  поэтому,  что  из  второго  акта  мены  каждый  из  лиц,  о  которых  идет  речь,  извлек
такую  экономическую  пользу,  как  будто  их  имущество  увеличено  на  благо,  ценность
которого  равна  20.
 Рассмотрим  теперь,  есть  ли  еще  и  при  таком  положении  основание  для  дальнейших
экономических  меновых  операций.  Лошадь  теперь  имеет  для  Л  значение  20,  а  корова,
которая  перешла  бы  к  нему  теперь,  представляла  бы  тоже  значение  20;  что  касается
Б,  то  и  относительно  него  мы  должны  констатировать  точно  такое  же  отношение.  Но
после  того,  что  мы  сказали  выше,  несомненно,  что  при  таких  обстоятельствах  обмен
лошади  Л  на  корову  В  был  бы  делом  совершенно  праздным,  т.е.  без  какой  бы  то  ни
было  экономической  пользы.
 Положим,  однако,  что  Л  и  Б  все-таки  в  третий  раз  вступят  в  обмен;  ясно,  что  в
результате  подобной  мены  экономическое  положение  обоих  контрагентов,  правда,
не  ухудшится,  если  только  ее  осуществление  не  требовало  никаких  заметных  эконо¬
мических  жертв  (издержки  по  перевозке,  потеря  времени  и  т.  д.),  но  и  нисколько  не
улучшится.  После  этого  обмена  их  положение  выразится  так
 А
 В
 Лошади
 Коровы
 Лошади
 Коровы
 50
 50
 50
 50
 40
 40
 40
 40
 30
 30
 30
 30
 20
 20
 Поставим  вопрос:  каков  будет  экономический  результат  продолжающейся  мены
лошадей  Л  на  коровы  Б?  Положение  вещей  после  четвертого  обмена  будет  следую¬
щим:
 А
 В
 Лошади
 Коровы
 Лошади
 Коровы
 50
 50
 50
 50
 40
 40
 40
 40
 30
 30
 20
 20
 10
 10
 Как  видно  отсюда,  экономическое  положение  после  совершения  четвертого
обмена  как  для  Л,  так  и  для  Б  не  благоприятнее,  чем  до  него.  Л,  правда,  приобрел
пятую  корову  и  этим  обеспечил  себе  удовлетворение  потребности,  имеющее  для
 13*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 него  значение,  равное  10,  но  отдал  за  это  лошадь,  которая  представляла  для  него
значение  удовлетворения  потребности,  оцененное  нами  в  30;  его  экономическое
положение  поэтому  таково  же,  как  если  бы  из  его  имущества  было  изъято  без  вся¬
кого  вознаграждения  благо  ценностью  в  20.  То  же  самое  мы  видим  и  у  Æ,  и  поэтому
экономические  невыгоды  четвертой  меновой  операции  обоюдны.  Словом,  вместо
того,чтобы  при  этом  обмене  получить  выгоду,Л  иВв  результате  его  понесут  эконо¬
мические  потери.
 Если  и  после  этой  четвертой  мены  оба  лица  Ли  В  будут  все  же  продолжать  про¬
изводить  обмен  лошадей  на  коровы,  то  положение  вещей  после  пятой  операции
выразится  таю
 А 	В
 Лошади  Коровы
 Лошади
 Коровы
 50  50
 50
 50
 40
 40
 30
 30
 20
 20
 10
 10
 0
 0
 не  шестого  обмена  —
 в  таком  виде
 А
 В
 Лошади  Коровы
 Лошади
 Коровы
 50
 50
 —
 40
 40
 30
 30
 20
 20
 10
 10
 0
 0
 0
 0
 Легко  видеть,  что  после  пятого  обмена  одной  лошади  Л  на  корову  В  оба  вступивших
в  обмен  субъекта  достигли  в  отношении  полноты,  с  какой  обязательно  удовлетворение
их  потребностей,  такого  же  положения,  в  каком  они  находились  в  начале  вступления
в  обмен,  а  после  шестой  меновой  операции  их  экономическое  положение  оказалось
еще  значительно  хуже,  чем  было  до  начала  этих  операций,  и  им  ничего  лучшего  не
оставалось  бы  в  таком  случае  сделать,  как  уничтожить  столь  неэкономические  акты
обмена,  проделав  их  в  обратном  порядке.
 То,  что  мы  представили  здесь  на  одном  конкретном  случае,  можно  наблюдать  всюду,
где  в  распоряжении  разных  лиц  находятся  количества  различных  благ  и  есть  налицо
основания  для  экономических  меновых  операций;  и  если  бы  мы  выбрали  другие  при¬
меры,  то  мы  имели  бы  перед  собой  различия  в  побочных  обстоятельствах,  но  не  в
существе  изложенного  нами  отношения.
 Мы  прежде  всего  нашли  бы  всегда  для  каждого  данного  момента  времени  границу,
до  которой  обмен  благами  мог  бы  производиться  обоими  лицами  с  экономической
пользой  как  для  одного,  так  и  для  другого,  но  за  которую  им  не  следует  переступать,
чтобы  не  оказаться  в  худшем  экономическом  положении,  короче  говоря,  мы  нашли
бы  границу,  где  исчерпана  уже  вся  в  совокупности  экономическая  польза,  которую
можно  извлечь  из  реализации  имеющегося  отношения,  за  которой  продолжение
меновых  операций  уменьшает  пользу,  т.е.  границу,  перейдя  которую  дальнейший
обмен  конкретных  количеств  благ  становится  неэкономическим.  И  эта  граница

Карл  Менгер
 197
 достигнута  именно  тогда,  когда  во  владении  одного  из  обоих  контрагентов
нет  больше  такого  конкретного  количества  блага,  которое  имело  бы  для  него
меньшую  ценность,  чем  количество  другого  блага,  находящегося  в  распоряжении
второго  контрагента,  и  в  то  же  время  у  последнего  отношение  оценок  как  раз
обратное.  (...)
 Прежде  чем  закончить  это  исследование  об  основаниях  и  границах  экономиче¬
ского  обмена,  я  считаю  необходимым  указать  еще  на  одно  обстоятельство,  обратить
внимание  на  которое  очень  важно  в  целях  правильного  понимания  изложенных
здесь  положений;  я  говорю  об  экономических  жертвах,  которых  требуют  меновые
операции.
 Если  бы  люди  и  блага,  им  принадлежащие  (хозяйство  их),  не  были  разделены
в  пространстве,  если  бы,  следовательно,  обоюдный  переход  благ  из  распоряжения
одного  хозяйствующего  субъекта  во  владение  другого  не  имел  по  общему  правилу
своим  предположением  передвижения  благ  и  других  экономических  жертв,  то  оба
обменявшихся  индивида  получили  бы  всю  экономическую  выгоду,  вытекающую,  как
мы  это  выше  изложили,  из  мены.  Однако  в  действительности  такие  случаи  редко
бывают.  Мы  можем  себе  легко  вообразить  такие  случаи,  где  экономические  жертвы
меновой  операции  сводятся  к  минимуму,  так  что  не  принимаются  даже  во  внимание
в  практической  жизни,  но  вряд  ли  можно  найти  в  действительности  такой  случай,  где
бы  осуществление  акта  мены  произошло  совершенно  без  экономических  жертв,  хотя
бы  последние  ограничивались  только  потерей  времени.  Фрахты,  примажи,  таможен¬
ные  сборы,  аварии,  почтовые  расходы,  страховка,  провизия  и  комиссионное  возна¬
граждение,  куртаж,  весовые,  упаковочные  и  складочные  сборы,  содержание  людей,
занимающихся  торговлей,  и  их  помощников  вообще,  расходы  по  денежному  обраще¬
нию  и  т.п.  —  все  это  не  что  иное,  как  различные  экономические  жертвы,  требуемые
меновыми  операциями;  они  отнимают  часть  экономической  пользы,  которую  можно
извлечь  из  существующего  менового  отношения,  и  нередко  даже  делают  невозможным
реализацию  его  там,  где  она  была  бы  еще  мыслима,  не  будь  этих  «издержек»  в  общем
народнохозяйственном  смысле  слова.
 Развитие  народного  хозяйства  имеет  тенденцию  к  уменьшению  этих  экономиче¬
ских  жертв,  и  экономический  обмен  становится  постепенно  возможным  между  самы¬
ми  отдаленными  странами,  там,  где  раньше  он  не  мог  иметь  места.
 В  вышеизложенном  заключается  вместе  с  тем  и  объяснение  источника,  из  кото¬
рого  получают  свой  доход  те  тысячи  лиц,  которые  играют  в  обмене  посредниче¬
скую  роль  и  не  принимают  непосредственно  участия  в  увеличении  количества  благ,
почему  и  деятельность  их  часто  считается  непроизводительной.  Экономический
обмен  ведет  к  более  полному  удовлетворению  человеческих  потребностей,  к
усилению  средств  удовлетворения  потребностей  обменивающихся  лиц.  Точно  так
же,  как  и  физическое  увеличение  экономических  благ,  все  лица,  способствующие
обмену,  —  при  условии,  конечно,  что  дело  идет  об  экономических  меновых  опе¬
рациях,  —  такие  же  производители,  как  земледельцы  и  фабриканты,  потому  что
цель  всякого  хозяйства  —  не  физическое  увеличение  количества  благ,  но  возможно
более  полное  удовлетворение  человеческих  потребностей:  люди,  занимающиеся
торговлей,  содействуют  достижению  этой  цели  не  меньше  тех  лиц,  которых  долго
считали  единственно  производительными,  исходя  из  крайне  односторонней
точки  зрения.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Глава  пятая
УЧЕНИЕ  О  ЦЕНЕ
 (...)
 §  1.  Образование  цен  при  изолированном  обмене
 В  предыдущей  главе  мы  видели,  что  для  возможности  экономического  обмена
необходимым  условием  служит  то,  что  в  распоряжении  одного  хозяйствующего  субъ¬
екта  находятся  блага,  представляющие  для  него  меньшую  ценность,  чем  другие  блага,
находящиеся  во  владении  другого  хозяйствующего  индивида,  у  последнего  же  должно
быть  обратное  отношение  оценок.  Но  этим  уже  строго  устанавливаются  границы,  вну¬
три  которых  должно  произойти  образование  цены  в  каждом  данном  случае.  (...)
 (...)  Всюду,  где  есть  основания  к  экономическому  обмену  благ  между  двумя
хозяйствующими  субъектами,  самой  природой  отношений  уже  даны  определенные
границы,  внутри  которых  должно  произойти  образование  цены,  если  только  обмен
будет  вообще  носить  экономический  характер.  Эти  границы  даны  теми  различны¬
ми  для  обоих  контрагентов  количествами  благ,  предложенных  к  обмену,  которые
являются  для  каждого  из  них  эквивалентами,  (в  субъективном  смысле).  (...)  Внутри
этих  границ  образование  цены  стремится  к  количеству,  равно  удаленном  от  обоих
эквивалентов...
 Таким  образом,  количества  благ,  которые  могут  быть  отданы  в  обмен  одно  за
другое,  точно  определены  каждый  раз  данным  экономическим  положением,  и  если
да  человеческого  произвола  все  же  остается  некоторое  пространство  (так  как  суще¬
ствуют  известные  пределы,  внутри  которых  блага  могут  обмениваться  в  различных
количественных  отношениях,  причем  соответствующие  меновые  операции  не  теряют
своего  экономического  характера),  то  несомненно  точно  так  же  и  то,  что  обоюдное
стремление  контрагентов  извлечь  из  обмена  как  можно  большую  выгоду  очень  часто
взаимно  парализуется  и  цены  имеют  тенденцию  направляться  к  этой,  только  что  упо¬
мянутой,  средней  величине.  Если  же  присоединяются  какие-либо  особые  моменты,
обусловленные  индивидуальностью  обменивающихся  лиц  или  внешними  обстоятель¬
ствами,  в  которых  последние  предпринимают  мену,  то  цены  могут  отклониться  от
этой  своей  естественной  средней  в  границах  указанных  пределов,  без  того,  однако,
чтобы  меновые  операции  от  этого  потеряли  свой  экономический  характер.  Но  эти
отклонения  по  природе  своей  обоснованы  не  экономически;  причины  их  лежат  в
индивидуальности  контрагентов  или  в  особых  внешних  обстоятельствах,  которые
никоим  образом  не  носят  экономического  характера.
 §  3.  Образование  цен  и  распределение  благ
при  двусторонней  конкуренции
 (...)
 с. 	Влияние  конкуренции  в  предложении  какого-нибудь  блага  на  доставляемое  на
рынок  количество  его  и  на  установление  цен  конкурентами  в  предложении  (поли¬
тика  конкуренции)
 с..)
 Если...  конкуренция  в  предложении  вообще  оказывает  какое-нибудь  влияние  на
образование  цен,  на  размер  сбыта  и  распределение  блага  между  отдельными  кон¬
курентами  на  него,  то  такой  результат  может  быть  достигнут  только  тем,  что  при
господстве  конкуренции  в  предложении  или  на  рынок  доставляются  другие  количе¬

Карл  Менгер
 199
 ства  соответствующего  блага,  или  конкуренты  в  предложении  принуждены  назначать
другие  цены,  чем  это  бывает  в  монопольной  торговле.  (...)
 (...)  ...Первое  следствие  появления  всякой  действительной  конкуренции:  ни  один
из  конкурентов  в  предложении  не  может  извлечь  экономической  выгоды  из  того,  что
уничтожит  и  устранит  из  оборота  часть  находящегося  у  него  товара,  или,  что  одно  и
то  же,  оставит  без  употребления  имеющиеся  в  его  распоряжении  орудия  производства
последнего.
 Конкуренция  устраняет  и  второе  свойственное  монополии  явление  хозяйственной
жизни:  мы  имеем  в  виду  последовательную  эксплуатацию  слоев  общества,  обладающих
различной  покупательной  силой...  для  монополиста  нередко  бывает  выгодным  сначала
доставить  на  рынок^Неболыиое  количество  монопольного  товара,  сбывая  его  по  высо¬
ким  ценам,  а  затем  сделать  возможным  обмен  и  для  слоев  населения  с  меньшей  поку¬
пательной  силой,  чтобы  постепенно  использовать  все  классы;  но  конкуренция  сейчас
уже  устраняет  возможность  такого  образа  действий.  (...)
 Но  появление  конкуренции  имеет  еще  одно,  гораздо  более  важное  последствие
для  хозяйственной  жизни  людей.  Я  имею  в  виду  увеличение  подлежащего  распоря¬
жению  хозяйствующих  людей  количества  товара,  до  сих  пор  бывшего  монопольным.
Обычный  результат  монополии  —  тот,  что  только  часть  находящегося  у  монополиста
товара  попадает  на  рынок,  только  часть  средств  для  его  производства  затрачивается  в
дело;  всякая  действительная  конкуренция  сейчас  уже  устраняет  такое  невыгодное  для
общества  положение  вещей.  Но  ее  успехи  этим  не  ограничиваются:  она  ведет  вообще
к  увеличению  подлежащего  распоряжению  людей  товара,  до  сих  пор  бывшего  моно¬
польным.  (...)
 Глава  шестая
ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ  И  МЕНОВАЯ  ЦЕННОСТЬ
 а. 	Сущность  потребительной  и  меновой  ценности
 (...)
 Ценность,  как  мы  видели,  есть  значение  блага  для  нас,  приобретаемое  им  благода¬
ря  тому,  что  мы  сознаем  зависимость  удовлетворения  одной  из  наших  потребностей
от  обладания  благом,  причем  эта  зависимость  состоит  в  том,  что  удовлетворения
не  последует,  если  в  нашем  распоряжении  не  будет  данного  блага.  (...)  Для  изолиро¬
ванного  охотника  шкура  убитого  медведя  имеет  только  в  том  случае  ценность,  если
он  должен  отказаться  от  удовлетворения  какой-либо  потребности  при  отсутствии
обладания  шкурой;  для  этого  же  охотника,  когда  он  вступил  уже  в  меновый  оборот,
шкура  представляет  ценность  при  тех  же  условиях.  Различие  меэду  двумя  случаями,
нисколько  не  затрагивающее  сущности  явления  ценности  в  общем,  состоит  только  в
том,  что  в  первом  случае  охотнику  пришлось  бы  подвергаться  вредным  воздействиям
непогоды  или  отказаться  от  какой-нибудь  другой  потребности,  для  удовлетворения
которой  служит  шкура  путем  непосредственного  ее  применения;  во  втором  же  случае
ему  пришлось  бы  отказаться  от  удовлетворения  потребностей,  производимого  теми
предметами,  которыми  он  мог  бы  располагать  косвенно  (путем  обмена)  благодаря
обладанию  данной  шкурой.  (...)
 Потребительная  ценность  есть  поэтому  значение,  приобретаемое  благами  для
нас  благодаря  тому,  что  они  обеспечивают  нам  непосредственно  удовлетворение
потребностей  при  таких  обстоятельствах,  при  которых  подобный  результат  не  был  бы
достигнут  без  обладания  благами;  меновая  же  ценность  есть  значение,  приобретаемое

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 благами  для  нас  благодаря  тому,  что  распоряжение  ими  обеспечивает  нам  при  подоб¬
ных  же  отношениях  тот  же  результат  косвенным  путем.
 b.  Отношение  между  потребительной  и  меновой  ценностью  благ
 (...)
 Значение,  которое  блага  представляют  для  нас  ввиду  непосредственного  упо¬
требления  их  для  удовлетворения  наших  потребностей,  и  значение,  какое  они
представляют  ввиду  такового  же  косвенного  употребления,  составляют,  как  мы
видели,  только  разные  формы  одного  общего  явления  ценности,  но  по  своей  сте¬
пени  это  значение  может  быть  различным  для  каждого  из  обоих  случаев.  Золотой
бокал,  выигранный  бедняком  в  лотерею,  будет  иметь  для  него,несомненно,  очень
большую  меновую  ценность,  потому  что  он  в  состоянии  при  помощи  этого  бокала
косвенно,  т.е.  путем  обмена,  удовлетворить  много  потребностей,  которые  ныне
остались  бы  неудовлетворенными.  Наоборот,  потребительная  ценность  его  едва
ли  будет  значительной  для  того  же  хозяйствующего  субъекта.  С  другой  стороны,
очки,  как  раз  подходящие  для  глаз  их  владельца,  имеют  обыкновенно  для  него
очень  большую  потребительную  ценность,  но  их  меновая  ценность  в  большинстве
случаев  невелика.  (...)
 (...)  ...Во  всех  случаях,  где  благо  представляет  для  своего  владельца  и  потребитель¬
ную,  и  меновую  ценность,  экономической  является  та  из  них,  которая  больше.  ..Ясно,
что  в  случаях,  где  есть  налицо  основания  к  экономическому  обмену,  экономической
ценностью  будет  меновая,  а  где  их  нет,  таковой  будет  (?)  потребительная  ценность.
 c.  Изменение  в  экономическом  центре  тяжести  ценности  благ
 Узнать  экономическую  ценность  благ,  т.  е.  уяснить  себе,  является  ли  экономической
потребительная  или  меновая  их  ценность,  —  это  одна  из  важнейших  задач  хозяйству¬
ющих  людей.  От  того  или  иного  ответа  зависит  и  решение  вопроса,  что  соответствует
экономическому  интересу  индивида:  удержать  ли  у  себя  данные  блага  или  их  кон¬
кретные  количества  или  обменять  их.  Но  правильное  решение  данного  вопроса  пред¬
ставляет  вместе  с  тем  одну  из  труднейших  задач  хозяйственной  практики,  и  это  не
только  потому,  что  при  более  развитых  отношениях  оборота  требуется  уже  обозреть
все  возможные  случаи  непосредственного  потребления  и  обмена,  но  главным  обра¬
зом  потому,  что  самые  отношения,  служащие  основанием  для  решения  указанного
вопроса,  подвержены  многоразличным  изменениям.  Ясно,  конечно,  что  все,  способ¬
ствующее  уменьшению  для  нас  потребительной  ценности  блага,  при  прочих  равных
условиях  может  привести  к  тому,  что  экономической  ценностью  станет  меновая,  а
все,  повышающее  для  нас  потребительную  ценность  блага,  может  иметь  в  результате
потерю  меновой  ценностью  своего  первенствующего  значения;  увеличение  же  или
уменьшение  меновой  ценности  блага  может  повести  при  прочих  равных  условиях  к
противоположным  следствиям.  (...)
 Глава  восьмая
УЧЕНИЕ  О  ДЕНЬГАХ
 §  3.  Деньги  как  «мерило  цен»  и  как  наиболее  экономическая  форма
накопления  меновых  ценностей
 (...)
 ...В  учении  о  цене  мы  показали,  что  нигде  в  хозяйстве  людей  нельзя  найти  экви¬
валентов  благ  в  объективном  смысле  слова  и  поэтому...  теория,  по  которой  деньги

Карл  Менгер
 201
 представляются  как  масштаб  меновой  ценности  благ,  совершенно  падает,  потому  что  в
основании  ее  лежит  фикция  ошибка.  (...)
 Конечно,  практика  жизни  вызвала  ввиду  некоторых  хозяйственных  целей  потреб¬
ность  в  оценках  приблизительной  точности,  и  особенно  в  денежных  оценках,  и  во
всех  случаях,  где  дело  идет  только  о  такой  приблизительной  правильности  соображе¬
ний,  в  основу  соответствующих  оценок  с  полным  правом  кладут  средние  цены,  потому
что  они  в  общем  лучше  всего  удовлетворяют  этой  цели.  Но  ясно,  что  этот  метод  оцен¬
ки  благ  должен  оказаться  совершенно  недостаточным  даже  для  практической  жизни,
и  даже  больше  —  прямо  ведущим  к  ошибкам  во  всех  случаях,  когда  требуется  большая
степень  точности.  Всюду,  где  идет  вопрос  о  точной  оценке,  нужно  скорее  различать,
смотря  по  намерению  лица,  производящего  последнюю,  три  случая.  Намерение  его
может  быть  направлено  на  то:
 1)  чтобы  определить  цену,  по  которой  можно  будет  продать  известные  блага  на
рынке;
 2)  чтобы  определить  цену,  по  которой  можно  будет  купить  на  рынке  блага  извест¬
ного  рода  и  качества;
 3)  чтобы  определить  количество  товара,  скажем  денег,  которое  представит  для
известного  субъекта  эквивалент  какого-нибудь  блага,  вернее  конкретного  количества
его.
 Решение  двух  первых  задач  вытекает  из  сказанного  нами  раньше.  Образование  цен
происходит  между  двумя  крайними  пределами,  из  которых  низший  можно  назвать
ценой  спроса  (цена,  по  которой  на  рынке  хотят  купить  товар),  а  высший  —  ценой
предложения  (цена,  по  которой  на  рынке  предлагают  товар  к  продаже).  Первая
цена  составит  основание  для  решения  первой  задачи,  вторая  —  для  решения  второй.
Труднее  ответить  на  третий  вопрос,  потому  что  здесь  следует  принять  во  внимание
особое  положение,  занимаемое  в  хозяйстве  соответствующего  субъекта  благом  или
конкретным  количеством  блага,  эквивалент  которого  (в  субъективном  смысле  слова)
требуется  определить,  а  также  и  то,  представляет  ли  благо  для  хозяйствующего  инди¬
вида  большее  значение  по  своей  потребительной  или  меновой  ценности;  когда  же  нам
даны  определенные  количества  благ,  то  приходится  разрешить  оба  эти  вопроса  еще  и
по  отношению  к  конкретным  частям  всего  количества  благ.  (...)
 (...)  Поэтому  правильное  определение  эквивалента  блага  можно  произвести  не
иначе,  как  приняв  во  внимание  владельца  и  хозяйственное  положение  блага  по
отношению  к  владельцу,  а  определение  эквивалента  комплекса  благ  или  имуществен¬
ного  состояния  необходимо  предполагает  отдельно  решение  вопроса  об  эквиваленте
потребительских  благ  и  отдельно  об  эквиваленте  товаров.
 Если  после  всего  сказанного  мы  должны  признать  несостоятельной  как  теорию
меновой  ценности  вообще,  так  и,  будучи  строго  последовательны,  теорию  денег  как
масштаба  меновой  ценности  в  частности,  то  все  же  исследование  природы  и  функции
денег  показывает  нам,  что  различные  оценки,  о  которых  мы  только  что  говорили  (их
следует  отличать  от  измерения  меновой  ценности  благ)  по  большей  части  целесоо¬
бразнее  всего  производить  в  деньгах.  Цель  первых  двух  оценок  —определить  коли¬
чество  благ,  за  которое  можно  бы  на  данном  рынке  и  в  данный  момент  купить  или
продать  товар.  Но  этими  благами,  если  соответствующий  обмен  в  действительности
осуществится,  будут  обыкновенно  деньги,  и  знание  суммы  денег,  за  которую  можно
купить  или  продать  товар,  является  вместе  с  тем,  естественно,  ближайшей  обусловлен¬
ной  экономической  задачей  оценки,  целью  ее.  (...)
 Итак,  оценка  товаров  в  деньгах  не  только,  как  мы  видели  выше,  лучше  всего  удо¬
влетворяет  обыкновенным  целям  ее,  но  и  ближе,  проще  в  смысле  практического  ее

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 осуществления;  оценка  в  других  товарах  —  операция  более  сложная,  предполагающая
уже  первую.
 То  же  самое  следует  сказать  и  относительно  определения  эквивалентов  благ  в  субъ¬
ективном  смысле  слова,  потому  что  оно,  как  мы  видели,  имеет  уже  своим  основанием
и  предположением  первые  две  оценки.
 Таким  образом,  ясно,  почему  именно  деньги  и  представляют  собой  товар,  в  котором
обыкновенно  производятся  оценки,  и  в  этом  смысле  (как  товар,  в  котором  при  раз¬
витых  отношениях  оборота  обыкновенно  удобнее  всего  производятся  оценки)  можно
их  назвать  также  мерилом  цен.  (...)
 Объединив  все  сказанное,  мы  придем  к  выводу,  что  товар,  ставший  деньгами,  если
только  нет  препятствий,  обусловленных  особыми  свойствами  его,  в  то  же  время  пред¬
ставляет  собою  товар,  в  котором  целесообразнее  всего  выражать  оценки,  удовлетво¬
ряющие  практическим  задачам  хозяйствующих  людей,  и  помещать  меновые  запасы,  и
что  металлические  деньги  (которые  ближайшим  образом  и  имеют  в  виду  исследова¬
тели  в  области  нашей  науки,  когда  говорят  о  деньгах  вообще)  действительно  в  высокой
степени  отвечают  таким  целям.  Но  точно  так  же  ясно,  что  деньгам  как  таковым  не
следует  приписывать  функции  масштаба  или  хранителя  ценностей,  потому  что  эти
свойства  акцидентальные  и  в  понятии  денег  они  не  содержатся.
 ^  ^ 	Текст 	подготовлен  МТ.Покидченко
 Публикуется  по:  Менгер  К.  Основания
политической  экономии  //Австрийская  школа
в  политической  экономии:  К.  менглер,  Е.  Бём-
Баверк,  Ф.  Визер  /Пер.  с  нем.  Предисл,  коммент,
сост.  B.C.  AetnoHOMoea.  М:  Экономика,  1992.  С.
34-39,41-42,43-46,53-54,56-58,59,  60,
63-  66,69-71,76,83-84,86,94-96,99-108,
110.  113-115,  120-125,  127-136,  139-142,
146-148,152-153,155-159,161-162,165,
167,187,189,192-196,233-236,238.
 Леон  Вальрас
 1834-1910
 Мари  Эспри  Леон  Вальрас  родился
в  г.  Эври  (.Нормандия,  Франция).  Отец,
Антуан  Огюст  Вальрас,  был  философом
и  экономистом,  сторонником  теории
редкости  как  источника  стоимости.
Леон  Вальрас  долго  не  мог  выбрать  род
деятельности.  Сначала  он  пытался
поступить  в  Политехническую  школу,
но  безуспешно.  Затем  начал  учебу  в
школе  рудного  дела,  но  увлекся  гума¬
нитарными  науками  (литературой,
философией,  историей)  и  даже  опу¬
бликовал  в  1858  г.  роман,  не  имевший
 успеха.  Тем  не  менее  образование  горно¬
го  инженера  дало  ему  хорошие  мате¬
матические  знания.  Служил  клерком
в  железнодорожной  конторе,  затем
управляющим  банком.  Пробовал  себя
в  журналистике,  с  I860  по  1868  гг.
работал  редактором  газеты  Le  Travail
(Труд),  где  разрабатывал  различные
социальные  проекты.
 Первая  экономическая  работа
ЛВальраса  выходит  в  1859  г.  под  назва¬
нием  «Политическая  экономия  и  право,
критический  анализ  и  опровержение

Леон  Вальрас
 203
 экономических  концепций  Прудона».
Он  активно  интересуется  вопро¬
сами  налогообложения  и  социальной
справедливости,  в  I860  г.  участвует  в
Международном  конгрессе  по  налогоо¬
бложению  в  Лозанне.
 Но  основная  научная  деятельность
Вальраса  начинается  в  70-е  гг.  В  1870  г.
он  получает  пост  руководителя  кафе¬
дры  политической  экономии  на  юриди¬
ческом  факультете  Лозаннского  уни¬
верситета,  а  в  1871  г.  —  должность
штатного  профессора.  Выходит  целая
серия  его  работ  —  «Принципы  мате¬
матической  теории  обмена»  (1873),
«Уравнение  обмена»  (1875),  «Уравнение
производства»  (1876),  «Уравнение  капи¬
тализации  и  кредита»  (1877),  которые
в  дальнейшем  были  объединены  и  стали
содержанием  его  главного  экономическо¬
го  труда  «Элементы  чистой  политиче¬
ской  экономии»  (1874—1877).  В  80-е  гг.
выходят  его  работы,  посвященные  про¬
блеме  денег  —  «Математическая  тео¬
рия  общественного  богатства»  (1883)
и  «Теория  денег»  (1886).
 В1892  г.  Вальрас  уходит  в  отставку
с  поста  руководителя  кафедры,  но  про¬
должает  свои  исследования  —  он  совер¬
шенствует  свой  главный  труд  (выхо¬
дят  3-е  и  4-е  издания  «Элементов...»),  а
также  публикует  две  работы,  которые
вместе  с  «Элементами...»  должны  были
составить  три  части  единого  исследо¬
вания  («Исследования  прикладной  поли¬
тической  экономии,  или  теория  про¬
изводства  общественного  богатства»
(1898)  и  «Исследования  общественной
экономии:  теория  распределения  обще¬
ственного  богатства»  (1896)).  Умер
Л.  Вальрас  в  1910  г,  так  и  не  добившись
при  жизни  заслуженного  признания.
 Работа  «Элементы  чистой  поли¬
тической  экономии,  или  теория  про¬
изводства  общественного  богатства»
является  главным  трудом  Вальраса,
прославившая  впоследствии  его  имя.
Наряду  с  работами  двух  других  эко¬
номистов  —  У.СДжевонса  и  КМенгера,
 опубликованными  в  1871  г,  она  озна¬
меновала  начало  нового  этапа  в  раз¬
витии  экономической  науки.
 Во-первых,  Вальрас  создает
абстрактную  экономическую  теорию,
приближенную  к  образу  естественных
наук  и  освобожденную  от  полити¬
ческих  и  социальных  рассуждений.  В
целом  задачей  его  исследований  было  не
столько  раскрытие  новых  экономиче¬
ских  законов,  сколько  внедрение  нового
метода,  а  именно  демонстрация  того,
как  с  помощью  математики  можно
описывать  и  анализировать  экономи¬
ческие  процессы.
 Как  пишет  Й.  Шумпетер,  идея  пере¬
вести  экономическую  теорию  на  мате¬
матический  язык  возникла  у  Вальраса
еще  в  1850-е  гг,  она  повлияла  на  содер¬
жание  его  первой  работы  1859  г.  В
этот  период,  когда  в  экономической
науке  доминировала  классическая  поли¬
тическая  экономия,  возможность  при¬
менения  абстрактного  математиче¬
ского  метода  в  экономической  теории
требовала  доказательства.  Поэтому
книга  Вальраса  предваряется  разделом,
посвященным  вопросам  метода.  В  нем
автор  разделяет  предмет  экономиче¬
ской  науки  на  три  части.  Первая  часть
касается  отношений  между  вещами
(«вещь  —  вещь»)  и  включает  все  факты
обмена  товаров.  Именно  эти  факты,
по  мнению  Вальраса,  могут  изучать¬
ся  методами  физико-математиче¬
ских  наук,  т.е.  являться  предметом
чистой  абстрактной  теории.  Вторая
часть  —  это  отношения  человека  к
вещам  («человек  —  вещь»).  В  интер¬
претации  Вальраса  такие  отношения
составляют  содержание  процесса  про¬
изводства,  или  индустрии.  Их  иссле¬
дует  прикладная  экономическая  тео¬
рия.  Третья  часть  —  отношения  людей
между  собой  по  поводу  вещей  («чело¬
век  —  человек»).  В  экономике  это  отно¬
шения  собственности.  Их  исследует
общественная  экономия,  относящаяся
к  области  морали.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 В  соответствии  со  своей  мето¬
дологией  Вальрас  формирует  и  свою
теорию.  Как  пишет  сам  Вальрас  в
предисловии  к  четвертому  изданию
«Элементов.»»,  эта  книга  задумывалась
как  первая  часть  большого  труда,  куда
включались  бы  еще  два  раздела,  посвя¬
щенные  вопросам  индустрии  и  эко¬
номической  этики.  Этот  замысел  не
был  до  конца  осуществлен  Вальрасом,
тем  не  менее,  как  уже  отмечалось,
им  были  опубликованы  два  сборника
эссе  —  «Исследования  прикладной  поли¬
тической  экономии,  или  теория  про¬
изводства  общественного  богатства»
и  «Исследования  общественной  эконо¬
мии:  теория  распределения  обществен¬
ного  богатства».
 Определив  предмет  чистой  теории,
Вальрас  формулирует  исследователь¬
скую  задачу.  Он  пишет,  что  абстракт¬
ная  экономическая  наука  должна
исследовать  движение  идеальных  цен
на  идеальном  конкурентном  рынке.
Именно  эту  задачу  он  и  решает  в  своей
работе  —  создает  общую  математи¬
ческую  модель  обмена.
 Вторым  новаторским  элементом
работы  Вальраса  является  использо¬
вание  понятия  предельной  полезно¬
сти  как  основы  меновой  стоимости.
Вальрас  указывает,  что  полезность
вещи  зависит  от  количества  этой
вещи.  Он  выделяет  два  вида  полезно¬
сти  —  экстенсивную  и  интенсивную.
Первая  определяет  количество  това¬
ра,  которое  приобретет  покупатель
по  нулевой  цене,  т.е.  при  отсутствии
жертв  по  приобретению.  Она  равна
всем  возможным  потребностям,  кото¬
рые  способна  удовлетворить  данная
вещь.  Интенсивная  полезность  опреде¬
ляет  полезность  различных  количеств
товара.  Вальрас  предполагает,  что
чем  меньше  количество  товара,  тем
выше  его  интенсивная  полезность  (или
интенсивнее  полезность)  и,  следова¬
тельно,  тем  больше  жертва,  на  кото¬
рую  согласен  покупатель  ради  приобре¬
 тения  этого  количества.  Интенсивная
полезность  и  определяет  цену  спроса.
 В  теории  меновой  стоимости
Вальрас  в  целом  исходит  из  того,  что
именно  ограниченное  количество  това¬
ра  (его  редкость)  является  причиной
стоимостей  и  что  в  конечном  счете
меновые  стоимости  товаров  про¬
порциональны  их  редкостям.  В  этом
вопросе  он  опирается  на  идеи  своего
отца,  развивавшего  теорию  редкости.
Вальрас  дает  математическую  и  гра¬
фическую  интерпретацию  предельной
полезности  и  на  ее  основе  строит  всю
свою  теорию  обмена.
 Описывая  механизм  ценообразова¬
ния,  Вальрас  указывает,  что  потре¬
бители  стремятся  приобрести  товар
по  цене,  равной  предельной  полезности
товара,  т.е.  «интенсивности  послед¬
ней  удовлетворенной  потребности».
Именно  в  этом  случае  участники  обме¬
на  максимизируют  свою  совокупную
полезность.  Если  цена  оказывается
выше  предельной  полезности,  потре¬
бители  уменьшают  количество  приоб¬
ретаемого  товара,  если  же  цена  ниже,
они  увеличивают  спрос.  Это  проис¬
ходит  до  тех  пор,  пока  не  установится
оптимальное  с  точки  зрения  потреби¬
теля  соотношение  цены  и  предельной
полезности.
 Но  не  только  перечисленные  нов¬
шества  определяют  место  работ
Вальраса  в  истории  экономических
учений.  Главным  вкладомученого  в  раз¬
витие  экономической  науки  стала  его
теория  общего  равновесия.  Не  даром
на  его  памятнике,  находящемся  в
Лозаннском  Университете,  выгравиро¬
вано  лишь  два  слова  —  «экономическое
равновесие».  Теория  общего  равновесия,
разработанная  Вальрасом,  заключает¬
ся  в  доказательстве  тезиса,  соглас¬
но  которому  при  максимизирующем
поведении  каждого  участника  обмена,
и  продавцов,  и  покупателей,  на  рынке
устанавливается  равновесие  между
спросом  и  предложением.

Леон  Вальрас
 205
 Вальрас  исходит  из  того,  что  каж¬
дый  участник  обмена  одновременно
является  и  продавцом,  и  покупате¬
лем  —  он  обладает  каким-то  товаром,
который  готов  обменять  на  другой
товар.  Таким  образом,  каждая  торго¬
вая  сделка  представляет  собой  двой¬
ную  покупку  и  двойную  продажу.  Это
положение  является  важным  момен¬
том  теории  равновесия  Вальраса  и
сближает  ее  с  законом  рынков  Сэя.
Как  покупатели  экономические  агенты
предъявляют  спрос,  а  как  продавцы  —
формируют  предложение.  На  рынках
действует  конкуренция,  которая  выра¬
жается  в  склонности  покупателей
постепенно  повышать  цену  в  борьбе
за  товар,  а  продавцов  —  постепенно
понижать  ее.  Равновесие,  или  «ста¬
бильная  цена»  будет  установлена  на
рынке  тогда,  когда  спрос  будет  равен
предложению.
 Вальрас  представляет  поведение
экономических  агентов  в  виде  уравне¬
ний,  которые  отражают  их  макси¬
мизирующее  поведение  и  определяют,
какое  количество  товара  по  какой
цене  готов  приобрести  или  про¬
дать  тот  или  иной  участник  рынка.
Нахождение  точки  равновесия  на
рынке  представляется  как  решение
системы  уравнений.  Вальрас  доказы¬
вает,  что  существует  как  минимум
одно  решение  этой  системы.  Далее  он
демонстрирует  механизм  «нащупыва¬
ния»  (tâtonnement),  представляющий
собой  математическую  интерпрета¬
цию  торга  между  продавцом  и  покупа¬
телем  по  поводу  цены.  Этот  механизм
обеспечивает,  с  точки  зрения  Вальраса,
движение  рынка  в  сторону  равновесия.
 Представив  доказательство  уста¬
новления  равновесия  на  рынке  одного
товара,  Вальрас  переходит  к  анализу
рынка  нескольких  товаров,  посколь¬
ку  считает,  что  цена  на  один  товар
зависит  от  цен  на  все  другие  товары
на  рынке.  Условием  равновесия  в  данной
модели  Вальрас  называет  равенство
 спроса  и  предложения  для  всех  товаров.
Затем  он  включает  в  рассмотрение
рынок  производственных  ресурсов,  обо¬
сновывая  необходимость  этого  тем,
что  каждое  потребительское  благо
одновременно  является  и  фактором
производства,  а  следовательно,  его
цена  будет  зависеть  от  уровня  спроса
на  него  не  только  на  потребитель¬
ском  рынке,  но  и  на  рынке  факторов.
Условием  равновесия  в  данной  моде¬
ли  Вальрас  называет  равенство  цен
потребительских  товаров  издержкам
их  производства.  Далее  Вальрас  ана¬
лизирует  рынок  капитала,  где  рас¬
сматривает  соотношение  сбережений
и  инвестиций.  При  этом  он  вводит
маржиналистское  определение  сбере¬
жений,  интерпретируя  их  величину
как  равенство  предельной  полезно¬
сти  ожидаемых  доходов  и  предельной
жертвы,  связанной  с  отказом  от  теку¬
щего  потребления.  Условием  равновесия
на  рынке  капиталов  Вальрас  назы¬
вает  равенство  доходности  инвести¬
ций  норме  процента.  Затем  Вальрас
исследует  рынок  средств  платежа,  т.е.
денег.
 Полученная  модель,  описывающая
условия  равновесия  и  механизм  его  уста¬
новления  на  различных  рынках,  и  стала
главным  вкладом  Вальраса  в  развитие
экономической  науки.  Важной  характе¬
ристикой  этой  модели  является  то,  что
в  ней  экономика  предстает  как  единая
взаимозависимая  система,  в  которой
равновесие  на  одном  рынке  зависит  от
состояния  всех  остальных  рынков.
 Созданная  ЛВальрасом  теория
общего  равновесия  имеет  целый  ряд
ограничений.  Она  статична,  предпо¬
лагает  мгновенную  адаптацию  участ¬
ников  рынка  к  изменениям,  не  учи¬
тывает  целый  ряд  факторов,  таких,
как  неопределенность,  несовершенство
информации,  нарушение  условий  конку¬
ренции  и  т.д.  Но  такова  была  и  иссле¬
довательская  задача,  поставленная
автором,  —  анализ  и  математиче¬

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ская  интерпретация  движения  идеаль¬
ных  цен  на  идеальных  рынках.  В  целом
работа  Вальраса  сформировала  новое
направление  анализа  —  исследование
общего  экономического  равновесия  и
поставила  целый  ряд  задач  для  эконо¬
мистов  будущих  поколений.
 Как  уже  говорилось,  при  жизни  кон¬
цепция  Вальраса  не  получила  широ¬
кого  признания.  Тем  не  менее  у  него
были  последователи  в  Италии  (Бароне,
Панталеони),  а  также  в  США  (Фишер,
Мур).  Большую  роль  в  распростране¬
нии  идей  Вальраса  сыграл  его  ученик,
ВЛарето,  сменившийВальраса  на  посту
заведующего  кафедрой  Лозаннского
университета.  Принято  считать,  что
Л.  Вальзас  и  В.  Парето  вместе  явились
родоначальниками  новой  экономиче¬
ской  школы  —  лозаннской  (по  месту
их  основных  исследований  в  Лозанне,
Швейцария).  Впоследствии  лозанн¬
ская  школа  вместе  с  кембриджской
(А.  Маршалл  и  др.)  составили  ядро  нео¬
классического  направления,  сыгравшего
одну  из  ведущих  ролей  в  экономической
теории  XX  —  начала  XXI  в.
 Парето,  в  целом  повторяя  основные
положения  теории  Вальраса,  внес  в  нее
некоторые  изменения,  в  частности,
использовал  аппарат  кривых  безразли¬
чия,  т.е.  перешел  от  кардиналисткой  к
ординалистской  оценке  полезности.
 В  1930-е  XX  в.  интерес  к  пробле¬
ме  общего  равновесия  становится  все
более  активным.  Появляются  работы,
в  которых  предпринимаются  попытки
усовершенствовать  теорию  Вальраса.
В  этот  период  выходит  ряд  ста¬
тей  немецкого  экономиста  АВальда,
в  которых  приводится  более  строй¬
ное  математическое  доказательство
существования  точки  равновесия  для
некоторых  моделей  вальрасианского
 типа.  Вальд  также  предпринял  попыт¬
ку  доказать  единственность  точки
равновесия.
 Важным  этапом  в  развитии  теории
общего  равновесия  стали  работы  аме¬
риканского  математика  и  физика  Дж.
фон  Неймана  (1903—1957),  который
использовал  новый  дляэкономикимате-
матический  метод  —  теорию  игр  —
для  интерпретации  процесса  установ¬
ления  равновесия  на  рынке.  Нейманом
использовалась  модель  антагонисти¬
ческой  игры  с  двумя  участниками,  один
из  которых  максимизирует  выигрыш,
а  другой  —  минимизирует  проигрыш.
Позднее  стали  использоваться  модели
неантагонистических  игр  с  неограни¬
ченным  количеством  участников.
 Сам  Нейман  анализировал  состо¬
яние  равновесия  для  расширяющейся
экономики,  т.е.  состояние,  которое  обе¬
спечивает  сбалансированный  рост.  Им
были  определены  условия  этого  равно¬
весия  (равенство  показателей  темпа
роста  и  процента)  и  доказана  возмож¬
ность  его  достижения.
 Значительные  усовершенствования
в  теорию  равновесия  были  внесены  в
середине  XX  в.  лауреатами  Нобелевской
премии  по  экономике  американцем
КЭрроу  (род.  1921)  и  франко-амери¬
канским  автором  ЖДебре  (род.  1921).
В1954  г.  они  предложили  новую  модель
равновесия,  в  которой  использовался
математический  аппарат  линейного
программирования  для  выведения  более
стройного  и  простого  доказатель¬
ства  существования  равновесных  цен
на  рынке,  единственности  состояния
равновесия  и  возможности  его  дости¬
жения.  Они  также  представлили  тео¬
ремы,  доказывающие,  что  ситуация
равновесия  на  рынке  соответствует
оптимуму  по  Парето.
 И.Г.  Чаплыгина

Леон  Вальрас
 207
 ЭЛЕМЕНТЫ  ЧИСТОЙ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
ИЛИ  ТЕОРИЯ  ОБЩЕСТВЕННОГО  БОГАТСТВА
 (...)
 Раздел  I
 ПРЕДМЕТ  И  РАЗДЕЛЫ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ
И  ОБЩЕСТВЕННОЙ  ЭКОНОМИИ
 Урок  2
 Различие  между  наукой,  искусством  и  моралью
 (...)
 16.  Нам  необходимо  разграничить  науку,  искусство  и  мораль.  Иными  словами,  речь
идет  о  том,  чтобы  обратиться  к  философии  науки  вообще  с  тем,  чтобы  прийти  к  фило¬
софии  политической  и  общественной  экономии,  в  частности.
 Является  истиной,  давно  высказанной  в  философии  Платона,  что  наука  изучает  не
тела,  а  факты,  чьим  театром  действия  являются  тела.  Тела  уходят,  а  факты  остаются.
Факты,  их  отношения  и  законы  —  таков  предмет  любого  научного  исследования.
Впрочем,  науки  могут  различаться  лишь  в  силу  различия  их  предмета  или  изучаемых
ими  фактов.  Таким  образом,  чтобы  различать  науки,  надо  различать  факты.
 17.  ...Факты,  имеющие  место  в  нашем  мире,  могут  рассматриваться  как  факты
двух  видов:  одни  порождаются  игрой  сил  природы,  сил  слепых  и  фатальных;  другие
имеют  своим  источником  проявление  воли  человека,  что  является  силой  прони¬
цательной  и  свободной.  Факты  первого  рода  имеют  своим  театром  действия  при¬
роду,  поэтому  мы  будем  называть  их  естественными  фактами.  Факты  второго  рода
имеют  своим  театром  действия  человечество,  поэтому  мы  будем  называть  их  гума¬
нитарными.  ...Во  Вселенной  есть  сила,  которая  сознает  себя  и  управляет  собою:
это  воля  человека.  (...)  Последствия  сил  природы  составят...  предмет  исследования,
которое  можно  назвать  чистой  естественной  наукой,  или  наукой  в  собственном
смысле  слова.  Последствия  человеческой  воли  будут  сначала  предметом  исследо¬
вания,  которое  можно  назвать  чистой  наукой  о  морали  или  историей,  а  затем
исследованием,  которое  можно  назвать  иначе  —  либо  искусством,  либо  моралью,
как  мы  увидим  ниже.
 18  (...)  Факт  проницательности  и  свободы  человеческой  воли  разделяет  все  суще¬
ства  Вселенной  на  два  крупных  класса:  людей  и  вещей.  Всякое  существо,  не  знающее
себя  и  не  владеющее  собой,  является  вещью.  Всякое  существо,  которое  знает  себя  и
владеет  собою,  является  человеком.  (...)
 Цель  вещей  рациональным  образом  подчинена  цели  людей.  (...)  Человеческая  лич¬
ность,  напротив,  (...)  обладает  полной  способностью,  полной  свободой  действий  в  том,
чтобы  подчинить  цель  вещей  своей  собственной  цели.  Эта  способность,  эта  свобода
действий  носит  особый  характер:  это  —  моральная  власть,  это  —  право.  Таково  осно¬
вание  права  людей  по  отношению  к  вещам.
 ...Напротив,  цель  какого-либо  одного  человека  не  подчинена  цели  какого-либо
другого  человека.  Если  бы  на  Земле  был  всего  один  человек,  он  был  бы  хозяином  всех
вещей.  Но  дело  обстоит  не  так,  и  поэтому  все  те,  кто  находится  на  ней,  будучи  в  равной
степени  людьми,  равно  ответственны  за  достижение  своей  цели,  за  исполнение  своей

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 судьбы.  Все  эти  цели,  все  эти  судьбы  должны  координироваться  между  собой.  Именно
в  этом  источник  взаимности  права  и  долга  в  отношениях  между  людьми.
 19.  Исходя  из  этого,  мы  видим,  что  есть  основание  для  проведения  глубокого  разли¬
чия  в  гуманитарных  фактах.  Надо  различать,  с  одной  стороны,  факты,  проистекающие
из  воли,  из  деятельности  человека,  осуществляющейся  по  отношению  к  вещам,  иными
словами,  отношения  между  людьми  и  вещами.  Надо  различать,  с  другой  стороны,
факты,  проистекающие  из  воли,  из  деятельности  человека  по  отношению  к  юле,  к  дея¬
тельности  других  людей,  —  иными  словами,  отношения  между  людьми.  Законы  этих
двух  категорий  фактов  по  сути  различны.  Задача  воли  человека,  осуществляющейся  по
отношению  к  силам  природы,  цель  отношений  между  людьми  и  вещами  —  это  под¬
чинение  цели  вещей  цели  человека.  Задача  воли  человека,  проявляющейся  по  отноше¬
нию  к  воле  других  людей,  задача  отношений  между  людьми  —  это  координация  судеб
людей  между  собой.
 Итак,  закрепляя,  как  это  положено,  данное  различие  с  помощью  определений,  я
называю  индустрией  совокупность  фактов  первой  категории  и  нравами  совокупность
фактов  второй  категории.  Теория  индустрии  будет  называться  прикладной  наукой,
или  искусством;  теория  нравов  —  наукой  о  морали,  или  моралью.
 УрокЗ
 Об  общественном  богатстве.  Тройное  следствие  редкости.
 О  факте  меновой  стоимости  и  чистой  политической  экономии
 (...)
 21.  Я  называю  общественным  богатством  совокупность  материальных  и  нема¬
териальных  (...)  вещей,  являющихся  редкими,  т.  е.  вещей,  которые,  с  одной  стороны,
нам  полезны,  а  с  другой  —  имеются  в  нашем  распоряжении  лишь  в  ограниченном
количестве.  (...)
 Я  говорю,  что  вещи  полезны,  если  только  они  могут  служить  какому-либо  упо¬
треблению,  если  они  отвечают  какой-либо  потребности  и  позволяют  ее  удовлет¬
ворить.  (...)  Нет  необходимости  учитывать  здесь...  моральность  или  аморальность
потребности,  которой  отвечает  полезная  вещь  и  удовлетворению  которой  она
служит.  (...)
 Я  говорю,  что  вещи  имеются  в  нашем  распоряжении  лишь  в  ограниченном  коли¬
честве  тогда,  когда  они  не  существуют  в  таком  количестве,  что  каждый  из  нас  может
иметь  их  сколько  угодно  для  полного  удовлетворения  своей  потребности.  (...)
 22.  Из  сказанного  мы  видим,  каков  здесь  смысл  слов  редкий  и  редкость.  Это  науч¬
ный  смысл,  как  и  в  словах  скорость  в  механике  и  теплота  в  физике.  Для  математика
и  физика  скорость  не  противостоит  медленности,  а  теплота  —  холоду,  как  это  имеет
место  в  обыденном  языке:  медленность  является  для  одного  из  них  лишь  меньшей
скоростью,  а  холод  для  другого  —  лишь  меньшей  теплотой.  (...)  Так  и  здесь:  редкость
и  изобилие  не  противостоят  друг  другу:  сколь  бы  велико  ни  было  количество  данной
вещи,  она  является  редкой  —  в  политической  экономии,  —  как  только  она  полезна  и
встречается  в  ограниченном  количестве  точно  так  же,  как  тело  обладает  скоростью  в
механике,  как  только  оно  пробегает  некоторое  расстояние  в  некоторый  промежуток
времени.  (...)  ...Факт  ограничения  по  количеству  полезных  вещей,  делающий  их  редки¬
ми,  имеет  три  следствия.
 23.  1)  Полезные,  количественно  ограниченные  вещи  могут  присваиваться.
Бесполезные  вещи  не  присваиваются...  (...)  ...Присвоение  (и  впоследствии  собствен¬
ность,  представляющая  собой  лишь  законное  или  соответствующее  законодательству

Леон  Вальрас
 209
 присвоение)  имеет  своим  объектом  лишь  общественное  богатство  и  всё  общественное
богатство.
 24.  2)  Полезные,  количественно  ограниченные  вещи  обладают  свойством  иметь
стоимость  к  могут  быть  обменены,...  (...)  Таков  факт  меновой  стоимости,  который,
как  и  факт  собственности,  охватывает  только  общественное  богатство  и  все  обще¬
ственное  богатство.
 25.  3)  Полезные,  количественно  ограниченные  вещи  обладают  свойством  про¬
изводиться  ши  умножаться  индустриальным  способом.  (...)  Если  называть,  как  мы
это  сделали  выше,  совокупность  этих  редких  вещей  общественным  богатством,  то
можно  также  высказать  положение  о  том,  что  индустриальное  производство,  или
индустрия,  охватывает  также  только  общественное  богатство  и  все  общественное
богатство.
 26.  Меновая  стоимость,  индустрия,  собственность  —  таковы,  следовательно,  три
общих  факта,  три  ряда  или  группы  особых  фактов,  порождаемых  ограничением  в
количестве  полезных  вещей,  или  редкостью  вещей;  три  факта,  театром  действия  кото¬
рых  является  все  общественное  богатство  и  только  общественное  богатство.  Теперь  мы
видим,  сколь  неопределенно,  неточно  и  слабо,  если  не  неверно  с  философской  точки
зрения  утверждение...  (...)
 27.  Мы  видели  a  priori,  как  редкие  вещи,  будучи  присвоенными,  приобретают
меновую  стоимость  (§  24).  Достаточно  открыть  глаза,  чтобы  констатировать  a  posteri¬
ori  —  среди  общих  фактов  —  факт  обмена.  (...)
 28.  (...)  Заметим  прежде  всего,  что  данный  факт  носит  характер  факта  естествен¬
ного.  Эта  стоимость  пшеницы  в  деньгах,  или  цена  пшеницы,  не  зависит  ни  от  воли
продавца,  ни  от  воли  покупателя,  ни  от  соглашения  между  ними.  Продавец  хотел  бы
продать  дороже;  он  этого  не  может,  потому  что  пшеница  не  стоит  дороже,  и  если  бы
он  не  захотел  продать  по  этой  цене,  то  покупатель  нашел  бы  рядом  с  ним  некоторое
число  продавцов,  готовых  это  сделать.  Покупатель  был  бы  рад  купить  дешевле;  это
невозможно,  потому  что  пшеница  не  стоит  меньше,  а  если  бы  он  не  захотел  купить
по  данной  цене,  то  продавец  нашел  бы  рядом  с  ним  некоторое  число  покупателей,
готовых  согласиться  с  ценой.
 Таким  образом,  будучи  установлен,  факт  меновой  стоимости  приобретает  харак¬
тер  естественного  факта,  естественного  по  своему  происхождению,  естественного  в
своем  проявлении  и  в  способе  существования.  Если  пшеница  и  если  деньги  имеют
стоимость,  то  это  потому,  что  они  являются  редкими,  т.  е.  полезными  и  количественно
ограниченными,  что  представляет  собой  два  естественных  обстоятельства.  (...)
 Это  совсем  не  означает,  что  мы  никак  не  можем  воздействовать  на  цены.  Из  этого
обстоятельства,  что  сила  тяготения  есть  естественный  факт,  подчиняющийся  законам
природы,  не  следует,  что  мы  должны  всего  лишь  наблюдать,  как  она  действует.  Мы
можем  или  сопротивляться  ей,  или  дать  ей  свободно  проявлять  себя,  но  мы  не  можем
изменить  ее  характер  и  ее  законы.  Мы  можем  повелевать  ею,  как  говорится,  лишь  под¬
чиняясь  ей.  Также  и  со  стоимостью.  (...)
 30. 	Меновая  стоимость  является...  количественно  оцениваемой  величиной.  И  если
математика  вообще  имеет  своим  предметом  изучение  такого  рода  величин,  то  очевид¬
но,  что  есть  область  математики,  забытая  до  настоящего  времени  математиками  и  еще
не  разработанная,  каковой  является  теория  меновой  стоимости.
 Я  не  говорю  (это  и  так  достаточно  известно),  что  эта  наука  есть  вся  политическая
экономия.  (...)  ...Есть  чистая  политическая  экономия,  которая  должна  предшествовать
прикладной  политической  экономии,  и  эта  чистая  политическая  экономия  является
наукой,  совершенно  похожей  на  физико-математические  науки.  (...)
 14  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Если  чистая  политическая  экономия,  или  теория  меновой  стоимости  и  обмена,  т.е.
теория  общественного  богатства,  рассматриваемого  само  по  себе,  является...  физико-
математической  наукой,  она  не  должна  бояться  применения  метода  и  языка  матема¬
тики.
 Математический  метод  не  является  экспериментальным,  это  метод  рациональный.
(...)  ...Физико-математические  науки,  как  и  собственно  математические  науки,  исходят
из  опыта,  как  только  они  позаимствовали  у  него  свои  типы.  Из  этих  реальных  типов
они  абстрагируют  типы  идеальные  и  определяют  их;  на  основе  этих  определений
они  строят  a  priori  конструкции  своих  теорем  и  их  доказательств.  Затем  они  вновь
обращаются  к  опыту,  но  не  для  того,  чтобы  подтвердить,  а  чтобы  применить  свои
выводы.  Каждый  прекрасно  знает,  если  он  хоть  немного  занимался  геометрией,  что
радиусы  окружности  равны  друг  другу,  что  сумма  трех  углов  треугольника  равна  сумме
двух  прямых  углов  лишь  в  абстрактных  и  идеальных  окружностях  и  треугольниках.
(...)  ...Политическая  экономия  должна  заимствовать  из  опыта  типы  обмена,  предло¬
жения,  спроса,  рынка,  капиталов,  доходов,  производительных  услуг,  продукции.  Из
этих  реальных  типов  она  должна  абстрагировать,  по  определению,  идеальные  типы  и
рассуждать  относительно  последних  и  должна  вернуться  к  реальности,  когда  научная
часть  уже  сделана,  или  же  с  целью  приложений.  Таким  образом,  на  идеальном  рынке  у
нас  будут  идеальные  цены,  находящиеся  в  строгом  соотношении  с  идеальным  спросом
и  предложением.  И  так  далее.  Будут  ли  эти  чистые  истины  часто  применяться?  (...)  ...Мы
увидим,  что  эти  истины  чистой  политической  экономии  дадут  решение  самых  важ¬
ных,  самых  спорных  и  наименее  ясных  проблем  прикладной  политической  экономии
и  общественной  экономии.  (...)
 Урок  4
 О  факте  индустрии  и  прикладной  политической  экономии.
 О  факте  собственности  и  общественной  экономии
 (...)
 31. 	w
 ...Предмет  индустрии  —  совокупность  отношений  между  людьми  и  вещами,  отно¬
шений,  направленных  на  подчинение  цели  вещей  целям  людей.  Очевидно,  что  человек
вступает  в  отношения  со  всеми  вещами,  чтобы  использовать  их,  но  очевидно  также,
что  постоянная  задача  данных  отношений  —  это  приумножение  и  преобразование
общественного  богатства.  (...)
 34.  (...)
 Теория  экономического  производства  общественного  богатства,  или  организации
индустрии  в  рамках  разделения  труда,  является,  следовательно,  прикладной  наукой.
Вот  почему  мы  будем  называть  ее  прикладной  политической  экономией.
 35.  (...)
 Присвоение  редких  вещей,  или  общественного  богатства,  является  гуманитарным,  а
не  естественным  фактом:  он  имеет  своим  истоком  осуществление  человеческой  воли
и  деятельности,  а  не  действие  сил  природы.  (...)
 (...)  ...Именно  от  нас  зависит,  чтобы  присвоение  осуществлялось  тем  или  иным  обра¬
зом.  (...)  ...Человеческая  инициатива  всегда  действовала,  действует  и  будет  действовать
на  факт  присвоения  с  тем,  чтобы  видоизменить  его  в  желаемую  сторону.  (...)  ...Природа
обеспечивает  лишь  возможность  присвоения,  а  человечество  совершает  присвоение.
 36.  Присвоение  вещей  людьми,  или  распределение  общественного  богатства  между
людьми,  живущими  в  обществе,  представляет  собой,  кроме  того,  факт  моральный,  а  не
индустриальный.  Это  —  отношения  людей  друг  к  другу.  (...)

Леон  Вальрас
 211
 37.  ...Способ  присвоения  зависит  от  наших  решений,  и  в  зависимости  от  того,  хоро¬
шие  или  же  плохие  принимаются  решения,  способ  присвоения  будет  хорошим  либо
плохим.  (...)  Какой  способ  присвоения  хорош  и  справедливый?  Какой  способ  присвое¬
ния  рекомендуется  разумом  как  соответствующий  требованиям  моральной  личности?
Вот  проблема  собственности.  Собственность  —  это  справедливое  и  рациональное
присвоение,  присвоение  законное.  (...)  Винить  природные  условия  присвоения,  пере¬
числять  разные  способы  того,  как  протекало  присвоение  общественного  богатства
людьми  в  обществе  во  все  времена  и  повсюду,  —  все  это  ничто.  Критиковать  эти
разные  способы  с  точки  зрения  справедливости,  проистекающей  из  факта  моральной
личности,  с  точки  зрения  равенства  и  неравенства,  сказать,  в  чем  они  были  и  все  еще
остаются  порочными,  указать  единственно  верный  —  в  этом  все.
 38.  (...)
 (...)  Следовательно,  факт  присвоения  является,  по  существу,  фактом  морали,  а  тео¬
рия  собственности,  следовательно,  является,  по  существу,  наукой  моральной...  Если  бы
когда-либо  наука  придерживалась,  следовательно,  справедливости  в  качестве  принци¬
па,  то  это  была  бы,  разумеется,  наука  о  распределении  общественного  богатства,  или,
как  мы  будем  ее  называть,  общественная  экономия.  (...)
 Раздел  II
 ТЕОРИЯ  ОБМЕНА  ДВУХ  ТОВАРОВ  ДРУГ  НА  ДРУГА
 Урок  5
 О  рынке  и  конкуренции.
 Проблема  обмена  двух  товаров  друг  на  друга
 (...)
 41  .Меновая  стоимость  —  это  свойство  определенных  вещей,  состоящее  в  том,  что
они  не  могут  быть  получены  или  уступлены  бесплатно,  а  могут  быть  куплены  и  про¬
даны,  получены  и  отданы  в  известной  количественной  пропорции  в  обмен  на  другие
вещи.  Покупатель  одной  вещи  является  продавцом  той,  что  он  дает  в  обмен.  Продавец
одной  вещи  является  покупателем  той,  что  он  получает  в  обмен.  Иными  словами,
всякий  обмен  двух  вещей  одна  на  другую  состоит  из  двойной  продажи  и  двойной
покупки.  (...)
 Меновая  стоимость,  предоставленная  самой  себе,  возникает  естественным  образом
на  рынке  под  воздействием  конкуренции.  В  качестве  покупателей  обменивающиеся
лица  предъявляют  спрос,  постепенно  набавляя  цену;  в  качестве  продавцов  они  пред¬
лагают,  постепенно  сбавляя  цену;  и  их  состязание  приводит,  таким  образом,  к  тому,
что  определенная  меновая  стоимость  товаров  то  повышается,  то  понижается,  то  оста¬
ется  стационарной.  Если  конкуренция  функционирует  более  или  менее  хорошо,  то
меновая  стоимость  устанавливается  более  или  менее  строгим  образом.  (...)
 43.  Мы  изучим  меновую  стоимость,  возникающую  в  условиях  конкуренции.  Обычно
экономисты  допускают  ошибку,  рассматривая  ее  почти  исключительно  в  том  виде,  как
она  формируется  в  чрезвычайных  обстоятельствах.  Они  нам  всегда  говорят  лишь  о
бриллиантах,  картинах  Рафаэля,  выступлениях  модных  теноров  и  певиц.  (...)  Но,  по
нормальной  логике,  надо  идти  от  общего  случая  к  частному,  а  не  от  частного  к  общему,
по  примеру  физика,  который  для  наблюдения  за  небом  выбрал  бы  погоду  с  затянутым
тучами  небом  вместо  того,  чтобы  воспользоваться  безоблачной  ночью.  (...)
 44.  (...)  Чтобы  придать  нашим  наблюдениям  научный  характер,  возьмем  два  неко¬
торых  товара,  которыми  будут,  допустим,  овес  и  пшеница  или  которые  мы  обозначим
 14*

212
 Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 более  абстрактно  как  (Л)  и  (В).  Я  ставлю  буквы  А  и  В  в  скобки,  чтобы  не  терять  из
виду,  что  они  представляют  собой  не  количества,  единственную  категорию,  которую
можно  использовать  в  уравнениях,  а  виды,  разновидности  или,  как  сказали  бы  в  фило¬
софских  терминах,  сущности.
 Итак,  представим  себе  рынок,  на  который  приходят,  с  одной  стороны,  люди,
имеющие  товар  (Л)  и  желающие  отдать  часть  его,  чтобы  получить  товар  (В),  а  с  дру¬
гой  —  люди,  имеющие  товар  (В)  и  желающие  отдать  часть  его,  чтобы  получить  товар
(Л).  Поскольку  для  торга  нужна  исходная  база,  предположим,  что  какой-то  агент  пред¬
лагает  отдать  п  единиц  (В)  за  т  единиц  (Л),  исходя,  например,  из  курса  при  закрытии
предшествующих  торгов  и  в  соответствии  с  уравнением  обмена
 mv3  =  nvb,
 где  va  —  меновая  стоимость  единицы  (Л),  a  vb  —  меновая  стоимость  единицы  (В)...
 Называя,  как  принято,  отношения  меновых  стоимостей  или  относительные  мено¬
вые  стоимости  ценами,  обозначая,  как  принято,  с  помощью  рь  ра  цены  (В)  в  единицах
(Л)  и  цены  (Л)  в  единицах  (В),  особо  обозначая  с  помощью  ц  и  1/р  —  частные  отноше¬
ний  т/п  и  п/т,  из  первого  уравнения  выводим
 Va  Ръ  п
 А  =  п_=  _1_.
 vb  Р*  т 	ц  ’
 а  из  последних  двух  уравнений,  кроме  того,  выводим
 *-JL
 рь  ра’ра  рь
 Таким  образом:  цены,  или  отношения  меновых  стоимостей,  равны  обратным
отношениям  обмениваемых  количеств  товара.
 Они  обратно  пропорциональны  друг  другу.
 Если  бы  (Л)  был  овсом,  а  (В)  -  пшеницей  и  если  бы  маклер  предложил  обменять
5  гектолитров  пшеницы  на  10  гектолитров  овса,  то  предложенная  цена  пшеницы,
выраженная  в  овсе,  была  бы  2,  а  цена  овса,  выраженная  в  пшенице,  была  бы  1  /2.  Точно
так  же,  как  в  акте  обмена,  о  чем  мы  уже  говорили,  есть  всегда  двойная  продажа  и  двой¬
ная  покупка,  точно  так  же  всегда  есть  и  двойная  цена.  Эта  вечная  обратная  связь  явля¬
ется  наиболее  важным  обстоятельством  для  понимания  факта  обмена,  и  применение
алгебраических  знаков  особенно  ценно  тем,  что  позволяет  выявить  ее  наиболее  явным
образом.  Впрочем,  как  мы  видим,  оно  имеет  то  преимущество,  что  ведет  к  четкому
и  точному  формулированию  общих  теорем.  Вот  почему  мы  будем  продолжать  этим
пользоваться.
 45. 	Пусть  Д  О2,  Db  Оь,  -  действительные  спрос  и  предложение  товаров  (Л)  и  (В)  по
соответствующим  ценам  рг  =  1  ///,  рь  =  //.  Между  этими  запрашиваемыми  и  предлага¬
емыми  количествами  и  ценами  имеется  существенная  связь,  на  которую  надо  указать
прежде  всего.
 Действительные  спрос  и  предложение  есть,  как  мы  говорили,  спрос  и  предложение
определенного  количества  товара  по  определенной  цене.  Сказать,  следовательно,  что
предъявляется  спрос  на  количество  Д  товара  (Л)  по  цене  />а;  значит  сказать  ipso  facto*,
что  предлагается  количество  Оь  (В),  равное  Дра.  Таким  образом,  сказать,  например,
 в  силу  самого  этого  факта  (лат.  —  Прим.  перев.)

Леон  Вальрас
 213
 что  предъявляется  спрос  на  200  гектолитров  овса  по  цене  1  /2,  выраженной  в  пшенице,
значит  сказать  тем  самым,  что  предлагается  100  гектолитров  пшеницы.  Следовательно,
в  общем  виде  Д  ,рг  и  Оь  связаны  уравнением
 Д=  0*р2
 Равным  образом  можно  было  бы  доказать,  что  Д,  Оъ,ръ,  Оа;Д  связаны  уравнениями
 02=Dbpb,
 Д  -  Оьрь,
 если  бы  оба  последних  уравнения  не  вытекали  к  тому  же  из  двух  первых  и  из  уравне¬
ния  ргръ=  1.
 Таким  образом,  действительный  спрос  или  предложение  одного  товара  на  другой
равны  действительному  спросу  или  предложению  этого  другого  товара,  помножен¬
ному  на  его  цену,  выраженную  в  первом  товаре.
 Мы  видим,  что  из  этих  четырех  количеств  Д,  Оа,  Db,  Оь  имеются  два,  определяющие
два  других.  Мы  будем  считать  (вплоть  до  новых  разъяснений),  что  именно  предлагае¬
мые  количества  Оь  и  Оа  являются  результатом  запрашиваемых  количеств  Д  и  Д,  а  не
запрашиваемые  количества  -  результатом  предлагаемых.  Действительно,  в  феномене
обмена  натурой  двух  товаров  одного  на  другой  спрос  должен  рассматриваться  как
главный  факт,  а  предложение  -  как  факт  дополнительный.  Предложение  делается  не
для  того,  чтобы  предложить,  оно  делается  потому,  что  нельзя  предъявлять  спрос,  не
предлагая;  предложение  является  лишь  следствием  спроса.  Итак,  мы  удовлетворимся
вначале  лишь  косвенной  связью  между  предложением  и  ценой  и  попытаемся  найти
прямую  связь  лишь  между  спросом  и  ценой.  По  ценам  рг,  рь  спрос  предъявляется  на
Д,  Д,  отсюда  следует,  что  предлагается  Оа  =  ДЬь,  Оь  =  Вфг.
 46. 	Итак,  пусть
 Д  =  а  Оа
 мы  должны  выдвинуть  три  гипотезы  для  случаев,  когда  а  =  1,  или  а  >  1,  или  а  <  1.  Но
сначала  сформулируем  соответствующую  теорему.
 Если  мы  вставим  в  предшествующее  уравнение  оба  значения  Д  и  Оа,  получаемые
из  уравнений
 Д  =  Оьръ
 Оа  —  Dbpb,
 то  получаем
 Оь=  а  Д.
 Таким  образом,  если  даны  два  товара,  то  отношение  действительного  спроса  на
один  товар  к  его  действительному  предложению  равно  отношению  действитель¬
ного  спроса  на  другой  товар  к  его  действительному  предложению.
 Эту  теорему  можно  было  вывести  следующим  образом:
 Д  —  Оьрь
 Db  Огрг

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Д  Д  “  Д  Д
 или  же  таким  образом:
 Д  ~  ОьрЬ
 Д=Др*
 Д  Д=ДД;
так  или  иначе,  мы  имеем  в  конечном  счете
 Отметим,  следовательно,  что  если  действительные  спрос  и  предложение  (Л)  равны,
то  действительные  предложение  и  спрос  (В)  будут  также  равны;  если  действительный
спрос  на  (Л)  больше  его  действительного  предложения,  то  действительное  предло¬
жение  (В)  будет  в  той  же  пропорции  больше  действительного  спроса  на  него;  если,
наконец,  действительное  предложение  (Л)  больше  действительного  спроса  на  него,  то
действительный  спрос  на  (В)  будет  в  той  же  пропорции  больше  его  действительного
предложения.  Таков  смысл  сформулированной  выше  теоремы.
 47.  Теперь  предположим,  что  а  =  1;  Д  =  Oa,  Ob  =  Д,  что  запрашиваемое  количе¬
ство  каждого  из  двух  товаров  равно  предлагаемому  количеству  того  же  товара  по
соответствующим  ценам  рг  =  1///,  ръ  =  //;  каждый  покупатель  или  продавец  находит
в  точности  свой  эквивалент  (contre-partie)  у  какого-либо  продавца  или  покупателя.
Имеется  равновесие  рынка.  По  равновесным  ценам  X/fiwfi  количество  Д  =  Оа  товара
(Л)  обменивается  на  количество  Ob  =  Db,  товара  (В),  и  по  окончании  торгов  держатели
обоих  товаров  уходят  своей  дорогой.
 48.  Но  пусть  а  1  ^  Д  г  0а,  0Ь  г  Db.  Как  тогда  прийти  к  равенству  спроса  и  пред¬
ложения  каждого  из  этих  двух  товаров?  (...)
 Конечно,  надо  будет,  как  всегда,  повышать  цену  ра,  (или  понижать  рь),  если  Д
больше  Оа  или  же,  напротив,  повышать  цену  рь  (или  понижать  ра),  если  Д  больше
Оь.  (...)  Когда  цена  возрастает,  спрос...  может  лишь  уменьшаться.  А  когда  цена  падает,
спрос...  может  лишь  возрастать.  Предположим,  действительно,  что  обменивающееся
лицо,  предлагающее  5  гектолитров  пшеницы  за  10  гектолитров  овса,  т.е.  предъявля¬
ющее  спрос  на  10  гектолитров  овса  по  цене  0,50,  выраженной  в  пшенице,  является
держателем  12  гектолитров  пшеницы.  По  этой  цене  овса  в  0,50  к  пшенице  он  мог
бы  купить  24  гектолитра  овса,  но  его  потребность  в  пшенице  вынуждает  его  огра¬
ничиться  10.  При  цене  0,60  он  смог  бы  купить  только  20  гектолитров  овса;  и  мы
должны  допустить,  что  его  потребность  в  пшенице  вынуждает  его  ограничиться
цифрой,  самое  большее  равной,  а  скорее  меньшей  10,  которую  он  мог  обменять,
когда  был  богаче.  Таким  образом,  повышение  ра,  которое  будет  понижением  ръ,
может  только  уменьшить  Д  и  увеличить  Д  ;  напротив,  повышение  рь  которое  будет
понижением  ра,  может  лишь  уменьшить  Д  и  увеличить  Д.  Но  что  станет  с  Оа  и  Оь?
Вот  этого  и  нельзя  сказать.  Оа  равно  произведению  Д  на  рь.  Но  если  один  из  двух
факторов,  рь,  уменьшается  либо  увеличивается,  то  одним  этим  другой  фактор,  Д,
увеличивается  либо  уменьшается.  Равным  образом  Оь  равно  произведению  Д  на  ра.
Однако  в  зависимости  от  того,  увеличивается  либо  уменьшается  ра,  Д  уменьшается
либо  увеличивается  в  силу  одного  этого  факта.  Как  же,  следовательно,  узнать,  идем
ли  мы  к  равновесию?

Леон  Вальрас
 215
 Урок  6
 Кривые  действительных  спроса  и  предложения.
 Установление  равенства  между  спросом  и  предложением
 (...)
 49.  Поскольку  в  данном  случае  мы  считаем,  что  между  ценой  и  действительным
предложением  имеется  лишь  косвенное,  или  опосредованное,  отношение,  а  прямое
или  непосредственное  отношение  имеет  место  между  ценой  и  действительным  спро¬
сом,  то  нам  надо  исследовать  именно  последнее.
 Возьмем  для  этого...  держателя  пшеницы.  (...)  ...При  нулевой  цене  (иначе  говоря,  если
овес  бесплатный)...  наш  человек  запросит  овса  вдоволь,  т.е.  в  достаточном  количестве
для  всех  своих  лошадей  и  даже  для  тех,  которых  он  может  иметь  в  предположении,  что
прокормить  лошадей  ничего  не  стоит.  (...)  При  ценах,  принимающих  последовательно
значения  1  /100,1  /10,1  /5,1  /2...  он  будет  все  больше  сокращать  свой  спрос.  (...)  Наконец,
при  определенной  более  или  менее  высокой  цене,  например  100  (если  надо  отдать  100
гектолитров  пшеницы  за  1  гектолитр  овса),  наш  человек  совсем  не  предъявит  спроса
на  овес,  так  как  по  этой  цене  он  не  сможет  или  не  захочет  кормить  ни  одной  лошади.
(...)  Из  всего  этого  совершенно  ясно,  что  действительный  спрос  на  овес  постоянно
уменьшается  по  мере  увеличения  цены:  его  исходное  значение  составляет  некоторое
число  при  нулевой  цене,  а  конечное  значение  равно  нулю  при  определенной  цене.
Что  касается  соответствующего  действительного  предложения,  его  значение  начи¬
нается  с  нуля,  увеличивается,  достигает  по  меньшей  мере  одного  максимума,  затем
уменьшается  и  возвращается  к  нулю.
 50.  (...)  ...Каждый  держатель  какого-либо  товара,  направляющийся  на  рынок,  чтобы
обменять  на  нем  некоторое  количество  этого  товара  на  некоторое  количество  другого
товара,  несет  с  собой  намерения  к  торгу;  потенциальные  либо  действительные,  кото¬
рые  можно  определить  строгим  образом.
 Каждый  держатель  (1)  количества  qb  товара  (В),  скажем  мы,  переходя  к  алгебра¬
ическим  обозначениям,  направляющийся  на  рынок,  чтобы  обменять  там  некоторое
количество  оь,  этого  товара,  которое  он  будет  предлагать,  на  некоторое  количество
^.товара  (Ä),  на  которое  он  предъявит  спрос,  в  соответствии  с  уравнением
 d3V3=ObVb
 вернется  оттуда  с  количеством  d2  товара  (4)  и  количеством
 y  =  qb-Ob  =  qb-d^
 товара  (В).  Так  или  иначе  между  количествами  qb  vjvb  или  ра,  d2wy  всегда  сохраняется
отношение
 qb  =У  +  (Ц>*
 Наш  человек  знает,  что  такое  q^  Он  не  знает,  пока  не  пришел  на  рынок,  каким  будет
vjvb,  или  ра;  но  он  уверен,  что  узнает  это,  как  только  придет,  и,  зная  величину  рг,  он
должен  будет  сразу  же  принять  для  себя  определенное  значение  d3,  из  которого  после¬
дует  в  конечном  счете  определенное  значение^  в  силу  указанного  выше  уравнения.
 Если  наш  человек  сам  идет  на  рынок,  он  может  оставить  свои  намерения  к  торгу
в  потенциальном,  а  не  в  действительном  состоянии,  т.е.  определять  свой  спрос  d3,
лишь  после  того,  как  известна  цена  рг.  Даже  в  этом  случае  его  намерения  существуют.
Но  если,  например,  что-то  мешает  ему  лично  пойти  на  рынок  либо  по  той  или  иной
причине  он  должен  дать  поручение  другу  или  распоряжения  маклеру,  то  он  должен

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 будет  предусмотреть  все  возможные  значения  рл  от  нуля  до  бесконечности  и  опреде¬
лить  отсюда  все  соответствующие  значения  dz,  выражая  их  каким-либо  образом.  Но
тот,  кто  хоть  немного  привычен  к  расчетам,  знает,  что  есть  два  способа  выразить  это
математически.
 51.  Даны  две  оси  координат  (рис.  1),  горизонтальная  ось  цен  Ор  и  вертикальная  ось
спроса  Od.  На  одну,  начиная  с  начала  координат  0,  я  наношу  длины  Ор'а,  Ор\...  соот¬
ветствующие  различным  возможным  ценам  овса,  выраженным  в  пшенице,  или  (Л)  в
(В).  На  другую,  также  с  начала  координат  0,  я  наношу  длину  Oöd)1,  соответствующую
количеству  овса  или  (4),  на  которое  предъявит  спрос  наш  держатель  пшеницы,  или  (В)
при  нулевой  цене,  и  на  параллельных  оси  спроса  линиях,  начинающихся  в  точках  р\,
pV  я  наношу  из  этих  точек  длины  р\  а\,р'\ 	соответствующие  соответственно  тем
количествам  овса  или  (4),  которые  будут  запрошены  при  соответствующих  ценах  р\,
pV*  Длина  Оар]  будет  представлять  цену,  при  которой  наш  держатель  пшеницы  или
(В)  не  предъявит  более  никакого  спроса  на  овес  или  (4).
 Итак,  намерения  к  торгу  держателя  (1)  товара  (В)  выражены  либо  геометрически
кривой  tfd)iÆp,b  проходящей  через  точки  aàth  ah  a'\...aPih  либо  алгебраически  уравне¬
нием  d1  =/a,i(/>a)  данной  кривой.  Кривая  aéAapA  и  уравнение  d2  =  /a,i(pa)  являются  эмпи¬
рическими.  Таким  же  образом  мы  получим  кривые  афр^аф^у-  или  их  уравнения
dz  =  /а,2(ра),  dz  =  /а,з(ра),  выражающие  геометрически  либо  алгебраически  намерения  к
торгу  всех  остальных  держателей  (2),  (3)...  товара  (В).
 52.  Если  теперь  мы  сложим,  так  сказать,  все  эти  частичные  кривые  а^аРги  aà>2aPi2,
р,з  ДРУ1,  с  другом,  складывая  все  ординаты  по  одной  и  той  же  абсциссе,  мы  получим
 полную  кривую  А^АР  (рис.  2),  выражающую  геометрически  намерения  к  торгу  всех
держателей  (В).  Или,  если  мы  сложим  все  частичные  уравнения,  то  получим  полное
уравнение
 A  =/a,l(Pa)  +/а,2(ра)  +/%з(Ра)  +  ~  =  Д(ра),
 выражающее  алгебраически  те  же  самые  намерения.  Это  кривая  или  уравнение  спроса
на  (4),  выраженное  в  (В)  как  функция  от  цены  (В)  в  (4).
 Ничто  не  указывает  на  то,  что  частичные  кривые  или  уравнения  айлар<ъ  dz  =  /a,i(pa)  и
остальные  являются  непрерывными,  т.е.  что  бесконечно  малое  увеличение  рл  приводит
к  бесконечно  малому  уменьшению  dA.  Напротив,  эти  функции  часто  будут  прерыви¬
стыми  (дискретными).  Что  касается  овса,  например,  очевидно,  что  наш  первый  держа¬
тель  пшеницы  будет  сокращать  свой  спрос  не  по  мере  роста  цены,  а  в  некотором  роде
скачками  -  каждый  раз,  когда  он  решит  держать  в  конюшне  на  одну  лошадь  меньше.
В  итоге  его  частичная  кривая  спроса  будет  выглядеть  в  действительности  ступенчатой,
проходя  через  точку  а  (рис.  1).  Так  же  будет  и  с  остальными.
 И  однако,  полная  кривая  АйАр  (рис.  2)  может  -  в  силу  так  называемого  зако¬
на  больших  чисел  -  рассматриваться  как  в  значительной  степени  непрерывная.
Действительно,  когда  произойдет  очень  малое  увеличение  цены,  то  из  большого
числа  по  меньшей  мере  один  держатель  (В)  подойдет  к  пределу,  вынуждающему  его
освободиться  от  одной  лошади,  и  произойдет  также  очень  малое  уменьшение  общего
спроса.
 53.  В  этих  условиях  кривая  А^АР  дает,  следовательно,  действительно  запрашиваемое
количество  (4)  в  зависимости  от  цены  (4).  Например,  при  цене  рат,  представленной
абсциссой  Opz,т  точки  4п,  действительным  спросом  является  Д  т,  по  цене  ра,т,  пред¬
ставленный  ординатой  ОД  т,  той  же  точки  Ат.  Впрочем,  когда  действительный  спрос
на  (4)  в  (В)  будет  Dm  по  цене  i\m,  то  действительное  предложение  (В)  в  обмен  на  (4)
будет  тем  самым  Ob}m=Dmpm  (§  45),  что  представлено  прямоугольником  ОЭшАтр^т

Леон  Вальрас
 217
 о  координатами  0Dm,  0рт  по  его  площади.  Таким  образом,  кривая  ДИР  представляет
одновременно  спрос  на  (А)  и  предложение  (В)  в  зависимости  от  цены  (А)  в  (В).  Равным
образом  кривая  BdBp  представляет  одновременно  спрос  на  (В)  и  предложение  (А)  в
зависимости  от  цены  (В)  в  (А).
 54.  Пусть  дано  совокупное  количество  (В),  имеющееся  на  рынке  в  руках  держателей
этого  товара,  и  дана  кривая,  проходящая  через  точку  Qb  равносторонней  приближаю¬
щейся  к  своим  асимптотам  гиперболы,  уравнение  которой  ху=Qb.  Продолжим  линию
ра,т  Ат  до  пересечения  с  этой  гиперболой  в  точке  Qb  и  проведем  прямую,  параллельную
оси  х  или  цен  Ъ  Qmb.  Площадь  Qb  прямоугольника  ObQbpm  представляет  совокупное
количество  (Æ),  принесенное  на  рынок;  площадь  Д,тра,т  прямоугольника  ODmAmpm
представляет  часть,  которая  будет  уступлена  в  обмен  на  (А)  по  цене  />а,т;  и  следователь¬
но,  площадь  Y  прямоугольника  Dm  bQbAmi  т.  е.  Qb  -  Dmp3>mi  представляет  часть,  кото¬
рая  будет  унесена  обратно  с  рынка  и  сохранена  держателями  при  той  же  цене  ра>т.
Итак,  в  любом  случае  между  количествами  Qb)pa}D3nYy  нас  всегда  будет  отношение
 Qb=Y+DpA.
 Таким  образом,  xy=Qb}  или  кривая,  проходящая  через  точку  Qb,  будучи  гиперболой
наличного  количества  (В),  AdAp  есть  кривая  раздела  этого  количества  на  часть,  под¬
лежащую  обмену  на  (А),  и  часть,  оставляемую  у  себя,  в  зависимости  от  цен  (А)  и  (В).
Естественно,  то  же  отношение  мы  найдем  между  кривой  Bd  Вр  и  гиперболой  наличного
количества  (А),  уравнение  которого  будет  xy  =  Q3.
 55.  Кривые  спроса  замкнуты,  следовательно,  в  гиперболах  количества.  Можно
также  сказать,  что  обычно  эти  кривые  пересекают  оси  координат  и  не  являются  их
асимптотами.
 Обычно  они  пересекают  ось  спроса.  Действительно,  количество  какого-либо  това¬
ра,  запрашиваемого  индивидом  по  нулевой  цене,  является  в  общем  случае  конечным.
Если  бы  овес  был  бесплатным,  то  некоторые  люди  содержали  бы  десятки  или  сотни
лошадей,  но  не  бесконечное  количество,  и  не  предъявляли  бы  спрос  на  неограничен-

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ное  количество  овса.  Будучи  суммой  конечных  количеств,  общая  сумма  спроса  была
бы  и  сама  конечной.
 Эти  кривые  пересекают  обычно  и  ось  цен.  Действительно,  можно  в  общем  пред¬
положить,  что  имеется  достаточно  высокая,  но  не  бесконечная  цена,  по  которой  уже
никто  не  предъявляет  спрос  на  какой-либо  товар  даже  в  бесконечно  малом  количе¬
стве.  И  однако,  в  целом  в  этом  отношении  нельзя  утверждать  ничего  абсолютного.
Вполне  можно  представить  случай,  когда  товар  (В)  предлагается  по  любой  цене  либо  в
полном  объеме,  либо  частично  и  когда,  следовательно,  кривая  спроса  совпадает
полностью  или  частично  с  гиперболой,  проходящей  через  ßb,  или  с  некоторой  другой
внутренней  гиперболой.  Вот  почему,  дабы  не  забегать  вперед,  мы  будем  считать,  что
кривые  спроса  могут  занимать  любое  положение  между  осями  координат  и  гипербо¬
лами  наличного  количества.
 56. 	Нам  известна  природа  прямого  и  непосредственного  отношения,  связывающего
действительный  спрос  на  товар  с  его  ценой  в  другом  товаре,  и  мы  можем  дать  матема¬
тическое  выражение  этого  отношения.
 Так,  для  товара  (А)  это  отношение  будет  выражаться  геометрически  кривой  А^АР  или
алгебраически  уравнением  данной  кривой
 Dz=Ft(pà(S  52).
 Для  товара  (В)  оно  будет  выражаться  геометрически  кривой  BdBp  или  алгебраиче¬
ски  уравнением  данной  кривой

Леон  Вальрас
 219
 Db-Fb(pb).
 Более  того,  нам  известна  также  природа  косвенного  и  опосредованного  отноше¬
ния,  существующего  между  действительным  предложением  одного  товара  в  обмен  на
другой  и  ценой  последнего  товара  в  первом,  и  мы  можем  также  представить  матема¬
тическое  выражение  данного  отношения.
 Для  товара  (А)  отношение,  о  котором  идет  речь,  будет  выражаться  геометрически
рядом  прямоугольников,  вписанных  в  кривую  Bßp,  или  алгебраически  уравнением
 Оа  =  D\pb=  Fb(pb)pb  (§  53).
 Для  товара  (В)  оно  будет  выражаться  геометрически  рядом  прямоугольников,  впи¬
санных  в  кривую  Л  А?,  или  алгебраически  уравнением
 Оь=0^а=^(ра)А
 Впрочем,  нет  ничего  проще  из  последних  выражений  вывести  те,  которые  отно¬
сятся  к  отношению,  связывающему  действительное  предложение  каждого  товара  с  его
собственной  ценой  в  другом  товаре.  Достаточно  всего  лишь  заменить  в  первых  двух
уравнениях  цену  ръ  на  1  /рг  и  цену  рй  на  1/рь  в  силу  соотношения  p2pb  =  1.
 Тогда  мы  получим
 °-ЧЙ5'  Ms)s
 Имея  все  эти  элементы,  мы  в  состоянии  математически  решить  общую  задачу  обме¬
на  двух  товаров  друг  на  друга,  состоящую  в  следующем:  необходимо  определить  соот¬
ветствующие  равновесные  цены,  если  I  даны  два  товара  (А)  и  (В)  и  кривые  спроса  на
эти  два  товара,  один  в  обмен  на  другой,  или  уравнения  данных  кривых.  (...)
 58. 	Алгебраически  задача  состоит  в  нахождении  двух  корней  р2,ръ  двух  уравнений
 Fг(рг)  =  Fb  (pb)pb  ppb  ~  1»
или  двух  корней  рг,рь  двух  уравнений
 F,(pz)pz  =  Fb(pb)  ppb  ~  1;
или,  наконец,  двух  корней  двух  уравнений
 выражающего,  что  Д»  =  Оа,  и
 выражающего,  что  Ob  =  Db.
 59. 	Оба  метода  могут  к  тому  же  быть  объединены  в  один.  У  нас  уже  есть  кривые
 Да=  Fг(р^),  Db  —  Fb(pby,
 это  кривыеЛИР,  BdBp.  Построим  кривые
 ь-<Ш'  Ms)r

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Это  будут  кривые  KLM,  NPQ,  пересечение  которых  с  первыми  кривыми  в  точках  Л  и
В  даст  как  раз  прямоугольники,  о  которых  шла  речь  выше.
 Нетрудно  убедиться  в  том,  что  такое  эти  кривые  KLM,  NPQ,  изображенные  на  рисун¬
ке  пунктиром,  и  каким  образом  они  построены.
 Первая,  KLM,  является  кривой  предложения  (А),  но  не  той,  что  совпадает  с  кривой
спроса  на  товар  (В)  и  дает  нам  предложение  (А)  через  площади  прямоугольников
координат  в  зависимости  от  ръ,  а  отличной  от  нее  кривой,  дающей  это  предложение
(Л)  через  длины  ординат  в  зависимости  от  рг.
 Она  начинается  с  нуля  при  бесконечно  большой  цене  (Л),  выраженной  в  (В),  соот¬
ветствующей  бесконечно  малой  цене  (В)  в  (Л),  т.  е.  она  асимптотична  оси  цен.  Она
поднимается  по  мере  приближения  к  началу  координат  при  убывающих  ценах  (А)  в  (В),
соответствующих  возрастающим  ценам  (В)  в  (А).  Она  достигает  максимума  L,  чья  абсцис¬
са  представляет  цену  (А)  в  (Я),  обратную  цене  (В)  в  (Л)  рь^,  представленной  абсциссой
Оръ<т  точки  Вт,  для  которой  прямоугольник,  вписанный  в  Д  Яр,  является  максимальным.
Затем  она  идет  вниз,  еще  более  приближаясь  к  началу  координат,  и  возвращается  к  нулю
при  цене  (А)  в  (В),  представленной  OK,  обратной  по  величине  цене  (В)  в  (А),  представ¬
ленной  абсциссой  ОВр  точки  Вр,  в  которой  кривая  BdBp  пересекает  ось  цен.
 Равным  образом  вторая  кривая,  NPQ,  является  кривой  предложения  (В),  но  не  той,
что  совпадает  с  кривой  спроса  на  товар  (Л)  и  дает  нам  предложение  (В)  через  площади
прямоугольников  координат  в  зависимости  от  рг,  а  отличной  от  нее  кривой,  дающей
это  предложение  (В)  через  длины  ординат  в  зависимости  от  ръ.
 Она  начинается  с  нуля  при  бесконечно  большой  цене  (В),  выраженной  в  (Л),  соот¬
ветствующей  бесконечно  малой  цене  (А)  в  (В),  т.  е.  она  асимптотична  оси  цен.  Она
поднимается  по  мере  приближения  к  началу  координат  при  убывающих  ценах  (В)  в
(Л),  соответствующих  возрастающим  ценам  (Л)  в  (В).  Она  достигает  максимума  Р,  чья
абсцисса  представляет  цену  (В)  в  (А),  обратную  цене  (Л)  в  (В)  р„т,  представленной
абсциссой  Орат  точки  Ат,  для  которой  прямоугольник,  вписанный  в  AdAp,  является
максимальным.  Затем  она  идет  вниз,  еще  более  приближаясь  к  началу  координат,  и
возвращается  к  нулю  при  цене  (В)  в  (Л),  представленной  ON,  обратной  по  величине
цене  (Л)  в  (Я),  представленной  абсциссой  ОАр  точки  Ар,  в  которой  кривая  AdAp  пере¬
секает  ось  цен.
 Разумеется,  данная  форма  кривых  KLM,  NPQ  соотносится  в  принципе  с  формой
кривых  BJBp,  Д*4Р-  Если  предположить,  что  последние  выглядят  иначе,  то  и  первые
будут  полностью  иными.  Как  бы  там  ни  было,  при  избранных  нами  данных  кривая  Bßp
идет  вниз  и,  пройдя  точку  максимума  Вт,  пересекает  пунктирную  кривую  NPQ  в  тот
момент,  когда  последняя  идет  вверх  от  нуля  к  своему  максимуму  Р\  и  следовательно,
кривая  АсАР  также  пересекает  пунктирную  кривую  KLM  на  нисходящем  участке  до  про¬
хождения  максимальной  точки  Ат  в  тот  момент,  когда  последняя  кривая  идет  вниз  от
своего  максимума  L  до  нуля.
 60. 	Итак,  учитывая  данное  расположение,  очевидно,  что  если  в  точке  Л  встречаются
две  кривые  AdAp  и  KLM,  то  справа  или  слева  от  этой  точки,  напротив,  кривая  AdАр  ниже
или  выше  кривой  KLM;  если  же  в  точке  В  встречаются  две  кривые  Bd  Вр  и  NQP,  то  справа
или  слева  от  этой  точки,  напротив,  кривая  Bà  Вр  ниже  или  выше  кривой  NQP.
 Таким  образом,  поскольку,  по  допущению,  цены  рг  =  1  /ц  и  ръ  =  ц  являются  такими,
при  которых  Д  =  Оа  и  Оь=Db,  то  для  всех  цен  (Л)  в  (В),  превышающих  рг,  соответ¬
ствующих  ценам  (В)  в  (Л),  уступающих  (меньших)  ръ,  мы  будем  иметь  одновременно
Оа  >  Д  и  Д  >  Оь.  В  первом  случае  к  равновесной  цене  можно  было  бы  прийти  лишь
через  повышение  ръ,  что  было  бы  понижением  pv  Во  втором  случае  к  этому  можно
прийти  лишь  через  повышение  рг,  что  было  бы  понижением  ръ.

Леон  Вальрас
 221
 Все  это  приводит  нас  к  формулированию  закона  действительных  предложения
и  спроса,  или  закона  установления  равновесных  цен,  для  случая  обмена  двух  това¬
ров  друг  на  друга  в  следующих  терминах:  если  даны  два  товара,  то,  чтобы  имелось
рыночное  равновесие  по  отношению  к  ним,  или  стационарная  цена  одного  товара
в  другом,  необходимо  и  достаточно,  чтобы  действительный  спрос  на  каждый  из
двух  товаров  был  равен  его  действительному  предложению.  Если  это  равенство  не
существует,  то,  чтобы  прийти  к  равновесной  цене,  необходимо  повышение  цены
товара,  действительный  спрос  на  который  выше  его  действительного  предложе¬
ния,  и  понижение  цены  того  товара,  действительное  предложение  которого  выше
действительного  спроса  на  него.  (...)
 Урок  8
 Кривые  полезности  или  потребности.
 Теорема  максимальной  полезности  товаров
 71.
 (...)  ...Вернемся  к  кривым  частичного  спроса,  например,  к  кривой  а^а^  (рис.  1)
(§  51),  выражающей  геометрически  намерения  к  торгу  по  товару  (Л)  держателя  (1)
товара  (В)...  Длина  0а^х  представляет  действительно  запрошенное  количество  (А)
данным  держателем  по  нулевой  цене...  Но  от  чего  обычно  зависит  это  количество?  От
определенного  вида  полезности  товара,  которую  мы  будем  называть  экстенсивной
полезностью  (или  полезностью  по  экстенсивности),  так  как...  отвлекаясь  от  каких-либо
жертв  по  его  получению,  данный  товар  мог  бы  потребляться  в  большем  или  меньшем
количестве.  Это  первое  обстоятельство  является  простым,  или  абсолютным  в  том,  что
экстенсивная  потребность  в  (А)  влияет  лишь  на  кривые  спроса  на  (Л)  и  что  равным
образом  экстенсивная  потребность  в  (В)  влияет  лишь  на  кривые  спроса  на  (В).  Более
того,  она  может  быть  оценена,  поскольку  экстенсивная  потребность,  будучи  количе¬
ством,  запрашиваемым  по  нулевой  цене,  есть  величина,  которую  можно  измерить.
 72.  Но  экстенсивная  полезность*  не  является  всей  полезностью,  она  лишь  один  из  ее
факторов.  Есть  и  другой  фактор,  который  обнаружит  себя,  если  мы  теперь  будем  иссле¬
довать  обстоятельство,  определяющее  наклон  кривой  а^ар<]  и,  следовательно,  положе¬
ние  точки  арА,  в  которой  кривая  приближается  к  оси  цен.  Наклон  кривой  является  не
чем  иным,  как  отношением  этих  двух  количеств:  повышения  цены  и  уменьшения  спроса,
вызываемым  повышением.  Итак,  от  чего  обычно  зависит  это  отношение?  Это  -  другой
вид  полезности  товара,  которую  мы  будем  называть  интенсивной  полезностью  (или
полезностью  по  интенсивности),  так  как.,  значение  жертвы,  связанной  с  их  приобрете¬
нием,  оказывает  большее  или  меньшее  влияние  на  потребляемое  количество  товара.  В
отличие  от  первого  второе  обстоятельство  является  сложным  или  относительным  в  том
смысле,  что  наклон  кривых  спроса  на  товар  (И),  равно  как  наклон  спроса  на  (В),  зависит
одновременно  от  интенсивной  полезности  (А)  и  от  интенсивной  полезности  (В).  Таким
образом,  наклон  кривых  спроса,  определяемый  как  предел  отношения  сокрагцения
спроса  к  повышению  цены,  что  нетрудно  определить  математически,  дает  нам  лишь
сложную  связь  между  интенсивностью  полезностей  двух  товаров.
 73.  Впрочем,  есть  еще  одно  обстоятельство,  влияющее  на  наклон  кривой  adAaPti
спроса  на  (Л):  это  количество  #ь  товара  (В),  находящееся  в  руках  держателя  (1)  данного
товара.  (...)
 74.  (...)
 ..Я  предполагаю,  что  существует  эталон  меры  интенсивности  потребности,  или
интенсивной  полезности,  общий  не  только  для  сходных  единиц  одного  и  того  же

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 вида  богатства,  но  и  для  различных  единиц  разных  видов  богатства.  ...Пусть  даны
две  оси  координат  (рис.  3),  вертикальная  0q  и  горизонтальная  Ог.  На  первой  я  нано¬
шу,  начиная  с  0,  последовательно  длины  Oq',q'q”,  q"q”'~,  представляющие  единицы
блага  (Æ),  которые  держатель  (1)  потребил  бы  последовательно  за  определенное
время,  если  бы  он  имел  их  в  своем  распоряжении.  Я  предполагаю,  что  в  течение
этого  времени  экстенсивная  и  интенсивная  полезность  является  постоянной  для
каждого  обменивающегося  лица;  именно  это  позволяет  мне  включать  время  в  выра¬
жение  полезности  лишь  имплицитно  (в  неявном  виде).  Если  бы,  напротив,  полез¬
ность  была  переменной  величиной  в  зависимости  от  времени,  то  оно  должно  было
бы  фигурировать  в  задаче  эксплицитно  и  тогда  бы  мы  перешли  от  экономической
статики  к  динамике.
 Но  все  эти  последовательные  единицы  обладают  для  держателя  (1)  убывающей
интенсивной  полезностью,  начиная  с  первой,  отвечающей  самой  неотложной
потребности,  и  кончая  последней,  после  потребления  которой  наступает  насыще¬
ние;  и  речь  идет  о  том,  чтобы  выразить  это  убывание  математически.  Если  товар
(В)  потребляется  естественным  образом  единицами  («поединично»),  как  мебель
или  одежда,  то  я  наношу  на  вторую  ось  Ог  и  на  параллельные  ей  прямые  из  точек  q\
g"...,  начиная  с  точки  0  и  с  этих  точек  q\  ...  длины  (отрезки)  ObX)h  q'  г",  q'Y’^  пред¬
ставляющие  интенсивные  полезности  каждой  из  единиц,  о  которых  идет  речь.  Я
строю  прямоугольники  Oq'R'brj,  q'q"R'Y,  q"q'"R”Y'„  Таким  образом  я  получаю  кривую
frriiÆ'r"RY"R'"...  Эта  кривая  дискретна.  Если  бы  товар  (В)  мог,  напротив,  потребляться
в  бесконечно  малых  количествах,  как  продукты  питания,  то  интенсивность  полез¬
ности  убывала  бы  не  только  от  единицы  к  единице,  но  и  от  первой  и  до  послед¬
ней  части  каждой  единицы,  а  дискретная  кривая  br)1RYR'Y'R"'„  превратилась  бы
в  непрерывную  кривую  br/Y'Jo^.  Таким  же  образом  я  получил  бы  кривую  ar>1aq>i
относительно  товара  (А).  В  случае  непрерывности,  как,  впрочем,  и  дискретности,  я
фактически  полагаю,  что  интенсивности  полезности  являются  убывающими,  начи¬
ная  с  интенсивности  первой  единицы  или  части  единицы  и  кончая  интенсивностью
последней  потребленной  единицы  или  части  единицы.  (...)

Леон  Вальрас
 223
 Кривые  ar>1aq>b  ЬгЛЬчЛ  есть,  таким  образом,  кривые  полезности  или  потребности
в  товарах  (А)  и  {В)  для  держателя  (1).  Но  это  не  все,  они  обладают  еще  и  двойной
характеристикой.
 75.  Если  мы  назовем  действительной  полезностью  общую  сумму  потребностей,
удовлетворенных  -  по  экстенсивности  и  по  интенсивности  -  потребленным  количе¬
ством  товара,  то  кривая  Ь:ЛЬцЛ  была  бы  кривой  действительной  полезности  как  функ¬
ции  от  потребленного  количества  (В)  для  нашего  индивида.  Следовательно,  для  потреб¬
ленного  количества  qb,  представленного  отрезком  Oqb,  действительная  полезность
была  бы  представлена  площадью  OqbrbTt\.  А  если  интенсивность  последней  потребно¬
сти,  удовлетворенной  потребленным  количеством  товара,  назвать  редкостью,  то  кри¬
вая  ЬхЛЬ%  1  была  бы  кривой  редкости  как  функция  от  потребленного  количества  (В)  для
того  же  индивида.  Таким  образом,  для  потребленного  количества  qb,  представленного
длиной  Oqb,  редкость  была  бырь,  представленной  длиной  qbr=Orb.  Кривая  ахЛ,ачЛ  была
бы  равным  образом  кривой  действительной  полезности  и  редкости  в  зависимости  от
потребленного  количества  (А).  Вот  почему  я  могу  назвать  обе  оси  координат  также
осью  редкости  и  осью  количества.  Повторю  еще  раз:  следует  принять  допущение,  что
редкость  возрастает,  когда  имеющееся  количество  убывает,  и  наоборот.
 Алгебраически,  если  действительные  полезности  заданы  в  виде  функции  от  потреб¬
ленных  количеств  уравнениями  и  = 	q),  и  =  Fbii(q),  то  редкости  были  бы  даны
 производными  Fa,i(q),  Fb>i(q).  Или  же,  если  бы  редкости  были  даны  как  функция  от
потребленных  количеств  уравнениями  г  =  <pa>i(q),  г  =  <рьд(ф,  то  действительные  полез¬
ности  были  бы  даны  определенными  интегралами  от  0  до  q;
 q 	q
 /фа,1  (q)äq,  j<PbMdq.
 о 	о
 Таким  образом,  и  иг  были  бы  связаны,  каю
 q
 u=<t>(q)  =  f<p(q)dq
 О
 r=0'(q)=<p(q)-
 76.  Если  это  так,  то  экстенсивная  и  интенсивная  полезность  (А)  для  держателя  (1)
товара  (В)  представлена  геометрически  непрерывной  кривой  ar  iaq  i,  а  алгебраически  -
уравнением  г=(ра>1(#)  данной  кривой;  экстенсивная  и  интенсивная  полезность  (В)  для
него  же  выражена  геометрически  непрерывной  кривой  ßrlßq  l,  а  алгебраически  -  урав¬
нением  г  =  <pb(i  (q)  данной  кривой;  впрочем,  поскольку  количество  qb,  представленное
длиной  Oqb,  есть  количество  (Б),  которым  обладает  этот  держатель  (1),  посмотрим,
можем  ли  мы  уточнить,  каким  будет  его  спрос  на  товар  (А)  по  какой-либо  цене.
 ...Если  бы  наш  человек  сохранил  для  себя  свои  qb  единиц  (В)  с  тем,  чтобы  их  все
потребить,  то  он  удовлетворил  бы  общую  сумму  своих  потребностей,  представленную
площадью  0^ßr>1.  Но  в  общем  случае  данный  индивид  поступит  не  так,  поскольку
обычно  он  сможет  удовлетворить  большую  общую  сумму  потребностей,  потребив
лишь  часть  своего  товара  и  обменяв  излишек  на  некоторое  количество  товара  (А)  по
текущей  цене.  Если,  например,  при  цене  рг  (А)  в  (В)  он  удержит  у  себя  только  единиц
(В),  представленных  Оу,  и  обменяет  излишек  ob=  qb  -  у,  представленный  yqb,  на  d,  еди¬
ниц  (А),  представленных  Od3,  он  сможет  удовлетворить  общую  сумму  потребностей,
представленную  двумя  площадями  Oyßßr,i,  Odzааг  Ь  сумму,  которая  может  быть  больше
предыдущей.  Если  предположить,  что  он  производит  обмен  так,  чтобы  удовлетворить

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 наибольшую  из  возможных  общую  сумму  потребностей,  то  очевидно  следующее.  Если
данарг,  то  4  определяется  тем  условием,  что  совокупность  обеих  площадей  Qyßßrb
Od2aar],  является  максимальной.  Но  это  условие  состоит  в  том,  чтобы  отношение
интенсивностей  гаЬ  и  гЬ]  последних  удовлетворенных  потребностей  было  бы  равно
р,
 77.  Предположим,  что  это  условие  выполнено,  тогда  мы  имеем  одновременно
 Оь  ~  Ць  ~  У  ~  dpi,  ra  i—раГь1.
 Отсюда  мы  выводим,  исключая  ра,
 г,\  ~  Obrb),
 или,  заменяя  4,  Оь,  га>1,  гЬ1  длинами  04,  q$,  d2a,yb,  которые  их  представляют,
 04  х  daa  =  qb  ху$.
 Таким  образом,  площади  обоих  прямоугольников  Od2ariA,yqbBf>  равны.  Но,  исходя
из  природы  кривых  a^Oq  i,  ßrIßq  i  мы  имеем,  с  одной  стороны,
 площадь  04aaf(i  >  04  х  4а,
 и  с  другой  —
 q$  xyß  <  площадь^bpß.
 Мы  имеем,  следовательно,
 площадь  04ааГ)1  >  площадь  yqbpß.
 Таким  образом,  обмен  количества  оь  (В)  на  количество  4  (А)  выгоден  для  нашего
держателя,  так  как  получаемая  им  «площадь  удовлетворения»  больше  «площади  удо¬
влетворения  »,  от  которой  он  отказывается.  Но  этого  недостаточно,  и  надо  показать,
что  этот  же  самый  обмен  выгоднее,  чем  какой  угодно  другой  обмен  меньшего  или
большего  количества  (Б),  чем  оь,  на  меньшее  или  большее,  чем  4,  количество  (Л).
 78.  Для  этого  представим  себе  полный  обмен  оь  товара  (В)  на  4  (А)как  состоящий
из  s  частичных  равных  и  последовательных  обменов.  Продавая  последовательно  s  раз
Of/s  (В)  и  покупая  последовательно  s  раз  4Д  (А)  в  соответствии  с  уравнением  обмена
 наш  индивид  уменьшил  редкость  (А)  и  увеличил  редкость  (В).  Таким  образом,  отноше¬
ние  этих  редкостей,  которое  сначала  было  больше  цены  ра,  стало  равным  данной  цене.
Итак,  я  утверждаю  сначала,  что  в  этих  условиях  все  частичные  обмены,  с  первого  и  до
s-ro,  были  выгодны,  хотя  и  все  менее  и  менее  выгодны.
 Действительно,  пусть  даны  две  длины  öda  и  q$\  нанесенные  на  04  и  q$,  одна
выше  точки  0,  другая  ниже  точки  qb  и  представляющие  одна  -  количество  Д/s  (А),
другая  -  количество  o/s  (В),  которые  были  обменены  во  время  первого  частичного
обмена.  После  того,  как  этот  первый  обмен  произведен,  сократившееся  отношение
редкостей  остается  все  еще,  по  допущению,  больше  цены,  и,  обозначая  эти  редкости
через  га  и  гь,  мы  имеем
 г,  >  рл
 что  в  соответствии  с  предыдущим  уравнением  дает

Леон  Вальрас
 225
 или,  заменяя  djs,  0/5,  ra,  rb  на  представляющие  их  длины  Odz,  q$\  d’aCt'/ß',
 Odа  x  dV  > 	x/ß'.
 Но  в  силу  природы  кривых  потребности  мы  имеем,  с  одной  стороны,
площадь  Od’a  а'агд  >  Odax  d*a  а'
 и  с  другой  —
 х  yß’  >  площадь  y#bpß.
 Мы  можем,  следовательно,  с  еще  большим  основанием  утверждать,  что
площадь  О^а  а'аГ(1  >  площадь  y#bpß'.
 Таким  образом,  первый  обмен  ob/s  (В)  на  djs  (А)  был  выгоден.  Равным  образом
можно  доказать,  что  были  выгодны  и  дальнейшие  5-2  обмена,  произведенные  после¬
довательно,  и  сократившееся  после  каждого  из  них  отношение  редкостей  все  еще
оставалось,  по  допущению,  больше  цены.  Например,  очевидно,  что  выгода  уменьша¬
лась  вместе  с  уменьшением  отношения  редкостей.
 А  теперь  пусть  даны  две  длины  dad"  и  уу",  нанесенные  на  da0  и  yq^  одна  ниже  точки
da,  другая  выше  точки  у  и  представляющие  также  одна  -  количество  da/s  (А),  дру¬
гая  -  количество  ob/s  (В),  обмененные  во  время  последнего  частичного  обмена.  После
того  как  произведен  этот  последний  обмен,  сократившееся  отношение  редкостей,  по
допущению,  равно  цене,  и  мы  имеем
 Га,1  =/Vb,l,
 что  в  соответствии  с  уравнением  обмена  дает
 или,  заменяя  da/5,  оьД  г^,  гь<1  на  представляющие  их  длины  d$\yy'\  daa,  j/ß,
 dad"a  x  d,  daa  =yy"  x  j;ß.
 Но  в  силу  природы  кривых  потребности  мы  имеем,  с  одной  стороны,
площадь  d\d3aa"  >  dad"a  x  daa,
 и  с  другой  —
 уу"  ху$>  площадь  jy'ß"ß.
 Мы  имеем,  следовательно,
 площадь  d"adaaaH  >jy"ß"ß.
 Таким  образом,  последний  обмен  о/5  (В)  на  d/5  (А)  был  все  еще  выгоден.  Впрочем,
поскольку  5  можно  принять  каким  угодно  большим,  то  очевидно,  что  все  частичные
обмены  без  исключения,  включая  последний,  каким  бы  малым  мы  его  ни  приняли,
были  выгодными,  хотя  и  все  менее  и  менее  выгодными,  начиная  с  первого  и  кончая
 15  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 5-м.  Следовательно,  не  следовало  ни  предлагать  количество  (В),  меньшее  оь,  ни  запра¬
шивать  количество  (Л),  меньшее  d2.
 79.  Таким  же  образом  мы  могли  бы  доказать,  что  не  следовало  предлагать  коли¬
чество  (В),  большее  Оь,  ни  запрашивать  количество  (Л),  большее  d2,  в  силу  того,  что
все  частичные  обмены  без  исключения,  включая  первый,  каким  бы  малым  мы  его  ни
приняли,  все  обмены,  которые  были  бы  произведены  за  пределами  данных  количеств,
были  бы  невыгодными  и  все  более  и  более  невыгодными.  Но,  сверх  того,  данное  дока¬
зательство  полностью  соответствует  тому,  которое  мы  только  что  дали.  (...)
 80.  Оь  и  оа  -  не  больше  и  не  меньше  -  будут,  следовательно,  теми  количествами  (В)  и
(Л),  которые  предложит  и  запросит  держатель  (1)  товара  (В)  по  цене  ргтовара  (Л)  в  (В),
если  эти  количества  таковы,  что  мы  имеем  для  них  отношение  ratl  =  рггь>1.
 И,  как  общее  правило:  если  на  рынке  даны  два  товара,  то  максимальное  удо¬
влетворение  потребностей,  или  максимум  действительной  полезности,  имеет
место  для  каждого  держателя  тогда,  когда  отношение  интенсивностей  последних
удовлетворенных  потребностей,  или  отношение  редкостей,  равно  цене.  До  тех  пор,
пока  это  равенство  не  достигнуто,  обменивающемуся  лицу  выгодно  продавать
товар,  чья  редкость  меньше  произведения  его  цены  на  редкость  другого  (товара),
с  тем  чтобы  покупать  тот,  другой  товар,  чья  редкость  больше  произведения  его
цены  на  редкость  первого.
 Может,  таким  образом,  существовать  выгода  для  обменивающегося  лица  в  том,
чтобы  предложить  все  количество  одного  из  двух  товаров,  держателем  которого  он
является,  как  и  не  предъявлять  спрос  ни  на  какое  количество  другого  товара.  Мы  вско¬
ре  вернемся  к  этому  пункту.
 81.  Заменим  в  уравнении
 ГаД  =М,/
 Гад,  Ть,1  на  их  значения  и  получим
 фаДМ>)  =/»а<РьдО)  =  АФЬД(?Ь  ~  <>b)  =  рафьд(?Ь  "  <^а/>а)‘
 Данное  уравнение  позволяет  определить  d2  как  функцию  отра.  Если  предположить,  что
оно  решено  по  отношению  к  первой  из  этих  двух  переменных,  то  оно  примет  форму
 dz  "“./адФа).
 Это  как  раз  уравнение  кривой  я^рд  спроса  на  (Л)  в  (В)  со  стороны  держателя  (1).
Данное  уравнение  было  бы,  следовательно,  математически  определенным,  если  бы
таковыми  были  сами  уравнения  г  =  <раА(ф,  г  =  <pb,i(q);  но  поскольку  они  не  таковы,  то
уравнение  d3  =  /ад(ра)  является  эмпирическим.
 Таким  образом  решалась  бы  задача,  состоящая  в  следующем:  определить  кривые
спроса,  если  даны  два  товара  (А)  и  (В)  и  кривые  полезности  или  потребности  в
этих  двух  товарах  для  каждого  из  обменивающихся,  а  также  количество,  которым
обладает  каждый  из  держателей.
 82.  Было  бы  правильно  дать  формулу  решения  задачи,  используя  обычные  обозна¬
чения  анализа  бесконечно  малых.
 Пусть  d2  -  запрашиваемое  количество  (Л),  Оь  =  dp2  -  предлагаемое  количество  (В)
по  цене  рг  товара  (Л)  в  (В)  и,  следовательно,  qb  -  оь  есть  удерживаемое  количество  (В),
тогда  имеем
 [1]  4ра  +  (?ь-Оь)  =  <?р.
qb  есть  количество,  которым  обладает  держатель.

Леон  Вальрас
 227
 Пусть,  кроме  того,  и  =  F^(q),  и  =  Fb<\(q)  уравнения,  выражающие  действительные
полезности  (А)  и  (В)  для  данного  индивида  в  зависимости  от  потребленных  коли¬
честв  и,  следовательно,  F2l(d2)  +  Fbil(qb  -  оь)  -  общая  действительная  полезность,
которую  следует  максимизировать.  Поскольку  производные  функций  F  являются,  по
существу,  убывающими,  то  искомый  максимум  будет  иметь  место  для  нашего  инди¬
вида  тогда,  когда  алгебраическая  сумма  дифференциальных  приращений  полез¬
ности  относительно  потребленных  количеств  каждого  из  двух  товаров  будет  равна
нулю,  так  как  если  допустить,  что  эти  приращения  являются  неравными  и  имеют
обратный  знак,  то  будет  выгодным  запрашивать  больше  или  меньше  товара,  для
которого  дифференциальное  приращение  будет  большим  или  меньшим,  предлагая
больше  или  меньше  того  товара,  для  которого  оно  будет  меньшим  или  большим.
Следовательно,  условие  максимального  удовлетворения  потребностей  может  быть
выражено  уравнением
 F+  Fb(i(ÿb  d(qb  —Оъ)  —  0.
 Но,  с  одной  стороны,  производные  функций  действительной  полезности  отно¬
сительно  потребленных  количеств  являются  не  чем  иным,  как  редкостями,  с  дру¬
гой  —  алгебраическая  сумма  произведений  цен  товаров  в  одном  из  них  на  диффе¬
ренциалы  потребленных  количеств  -  исходя  из  уравнения  [1]  -  равна  нулю,  согласно
уравнению
 рМ  +  <%ь  -оь)  =  0.
 Таким  образом,  мы  имеем
 фа,1(^а);  —  рафЬД  (^Ь  “  ^зРа)  •
 Я  объясняю  дифференцирование  для  читателей,  мало  знакомых  с  ним.  Что  каса¬
ется  остальных,  то  они  сразу  же  поймут,  что,  дифференцируя  одно  и  другое  из  двух
выражений
 Fa,i(^a)  Fb,(qb  ~  d^pa)>
 d, 	Qb-ÜPa
 f<P  гМУЩ+  )фь,1  (q)dq,
 О 	о
 по  d2,  получаем
 фад(^а)  “  РафЬД  (*7b  “  ^ра)  —  О,
 ИЛИ
 фал(^а)  —  РафЬД  (^b  “  ^qpa);
 и  что  корень  данного  производного  уравнения  всегда  соответствует  максимуму,  а  не
минимуму  В  силу  ТОГО,  ЧТО  -  ПОСКОЛЬКУ  функции  F'a,\(q)  ИЛИ  фа,1  (g),  Fb,\(q)  ИЛИ  фьд(<7),
являются,  по  существу,  убывающими  -  вторая  производная
 ф  a,l(^a);  “^Ра^ф  b,l(^b  “  ^чРа)
 будет  неизбежно  отрицательной.
 83. 	В  нашем  доказательстве  предполагаются  непрерывные  кривые  потребности;
уместно  рассмотреть  те  случаи,  когда  среди  них  есть  дискретные  кривые.  Таких  слу¬
 15*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 чаев  три:  обмен  товара  с  непрерывной  кривой  на  товар  с  дискретной  кривой;  обмен
товара  с  дискретной  кривой  на  товар  с  непрерывной  кривой  и  обмен  товара  с  дис¬
кретной  кривой  на  товар  с  дискретной  кривой.  Но  поскольку,  как  мы  увидим  ниже,
выбирается  товар,  со  стоимостью  которого  соотносят  стоимости  всех  остальных  това¬
ров  и  с  помощью  которого  покупают  все  остальные  и  который  может  и  должен  быть  с
непрерывной  кривой  потребности,  то  дозволительно  ограничиться  первым  случаем.
 Пусть  даны,  как  всегда,  ргДрч,1  (рис.  3)  -  кривая  полезности  (В)  для  держателя  (1)
товара  (Я),  qb  -  количество  (Я),  которым  он  обладает.
 И  пусть  дана  кривая  полезности  (А)  этого  индивида,  кривая,  ступенчато  проходящая
через  точки  а  и  а'".  Поскольку  товар  (Л)  покупается  только  единицами  («поединично»),
а  ра  есть  его  цена  в  (Я),  то  товар  (Я)  будет  продаваться  лишь  количествами,  равными
рг.  Если  длины  d2d\  и  d2d'\  представляют  последнюю  купленную  единицу  и  первую  не
купленную  единицу  (Л),  а  длины  уу"  и  уу'"  представляют  последнее  проданное  коли¬
чество  и  первое  непроданное  количество  (Я),  в  то  время  как  обменивающееся  лицо
достигло  максимального  удовлетворения,  то  мы  имеем  два  неравенства
 площадь  yy"ß"$  <  d2  а,
 площадь  уу'"Р"Р  >  d"za"'.
 Обозначим  через  т"  и  т!"  две  промежуточные  длины,  одна  между  yß  и  y"ß",  дру¬
гая  -  между  и  y,"ßmTaK,  что,  перемножая  их  на  уу"  =уут  =  ра,  мы  получим  две  пло¬
щади,  равные  jy"ß"ß  иуу'Г'Ь  которые  будут  средними  интенсивностями  полезности
последнего  проданного  количества  и  первого  непроданного  количества  (Я);  мы  можем
сформулировать  оба  неравенства,  определяющие  вместе  спрос  на  (Л),  d2,  в  виде
 daa=pam"  +  е1",
 j»if  „in  ж,  **,111  „hi
 U  a  a  —pjn  -  е  .
 Из  этих  двух  уравнений  легко  выводится
 dA  +  d"a"'_^  ,  е"-е'"
nï'  +  mm
 wf  +  m,,r 	nï'  +  m*
 Но  m"  +  m'"  -  количество,  очень  близкое  2yb,  а  (с"  +  e'")/(m"  +  т")  является  доста¬
точно  малым  количеством.  Таким  образом,  не  хватает  совсем  немного,  чтобы  иметь
 Äa  +  rfW  .
  А-
 Таким  образом:  в  случае  обмет  товара  с  непрерывной  кривой  потребности
т  товар  с  дискретной  кривой  потребности,  когда  имеет  место  максимальное
удовлетворение,  отношение  средней  интенсивности  последней  удовлетворенной
потребности  и  первой  неудовлетворенной  потребности  в  купленном  товаре  к
интенсивности  последней  удовлетворенной  потребности  в  проданном  товаре  явля¬
ется  примерно  равным  цене.
 Мы  говорим  «примерно»,  так  как  не  только  произведение  рг  xjß  цены  (Л)  в  (Я)  на
интенсивность  последней  удовлетворенной  потребности  в  (Я)  может  быть  не  равной
средней  интенсивностей  последней  удовлетворенной  и  первой  неудовлетворенной
потребности  в  (Л),  но  оно  может  быть  даже  или  больше,  или  меньше  каждого  из  этих
двух  количеств.  Действительно,  мы  имеем  с  необходимостью 	*

Леон  Вальрас
 229
 площадь  yfffl  <  рг  х  ур
йгг  >  площадь
 но  не  обязательно
 ä32  >  рл  xj/ß;
 и,  если  мы  имеем,  напротив,
 агг  <р3хур,
 d2а  и  d"2a"\  которое  <  d2а,  то  они  оба  меньше  р2  xjß.  Мы  также  имеем  обязательно
 Когда  р2  уменьшается,  то  обе  первые  части  этих  неравенств  уменьшаются.  Первое
неравенство  не  нарушается;  но  наступает  момент,  когда  второе  меняет  знак  и  когда  d2
увеличивается  по  меньшей  мере  на  единицу.  Когда  рг  возрастает,  то  обе  первые  части
неравенств  возрастают.  Второе  неравенство  не  нарушается,  но  наступает  момент,
когда  первое  меняет  знак  и  когда  d2  уменьшается  по  крайней  мере  на  единицу.  Кривая
спроса  на  (Л)  является,  таким  образом,  одновременно  убывающей  и  дискретной.
 Аналитически,  если  объявлена  некоторая  цена  (Л)  в  (В),р2,  в  зависимости  от  того,
что  наш  индивид  предъявит  спрос  на  1,2...  единиц  (Л),  отвечающих  интенсивным
потребностям  гь  г2...  и  обеспечит  себе  таким  путем  действительные  полезности  (Л),
измеряемые  теми  же  самыми  количествами  гь  г2...  то  он  удержит  для  себя  количества
qb  -  рг,  qb  -  2рл,(В)  и  откажется  от  действительных  полезностей  (В),  измеряемых
значением  определенных  интегралов
 ^  А  спрос  d3,  который  обеспечит  максимальное  удовлетворение,  будет  определяться
совокупностью  обоих  неравенств
 площадьjy'"ßmß  >рйхyß
 и
 ааш  <  площадь  jymß"'ß,
 но  не  обязательно
 ^'aam<paxyß
 и,  если  мы  имеем,  напротив,
 сТ\*'">рлху$
 и  öfaa,  которое  >  *Гааш,  то  они  оба  больше  рах  yß.
 84. 	Вернемся  к  обоим  неравенствам
 площадь  jy'ßMß  <  daa,  площадь  yyl"ß",ß  >  </,faa'"
 (fc-Cda-  l)Pa
 Чь-daPa
 ^  Так  определяется  математически  dz  для  любого  значения  рг  и  строится  убывающая
и  дискретная  кривая  спроса  на  (Л)  в  (В)  как  функция  от  цены.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Урок  9
 Обсуждение  кривых  спроса.
 Общая  формула  математического  решения  задачи  обмена
двух  товаров  друг  на  друга
 92.  (...)
 ...Предположим,  что  держатель  (1)  товара  (В),  потребности  которого  в  (Л)  и  (В)
все  также  выражаются  двумя  уравнениями  г  =  <pa,i(q),  г  =  фьдСч)  кривых  потребностей
dr,iOq,ißr,ißq,b  вместо  того  чтобы  прийти  на  рынок  с  нулевым  количеством  (Л)  и  с  коли¬
чеством  qb  (В),  представленным  Oqb  (рис.  3),  является  на  него  с  количеством  qz  i  (Л),
представленным  0q2  {  (рис.  4)  и  количеством  qbtl  (Б),  представленным  Oqby  а  теперь
попробуем  выразить  его  спрос  на  (Б)  в  зависимости  от  цены  рь  и  его  спрос  на  (Л)  в
зависимости  от  цены  рг.
 Если  при  цене  рь  товара  (В)  в  (Л),  представленной  длиной  qb<фь,  он  спрашивает
количество  db  (В),  представленное  длиной  qbAdb  то  он  должен  будет  предложить  коли¬
чество  оа  (Л),  представленное  длиной  gailoa,  причем  такое,  чтобы  величины  ръ,  db  и  оа
были  связаны  уравнением
 Оа  ”  d\pb.
 Так  как  интенсивность  его  последней  удовлетворенной  потребности  в  (Б)  есть  гь,
представленная  длиной  dbß,  а  интенсивность  его  последней  удовлетворенной  потреб¬
ности  в  (Л)  есть  га,  представленная  длиной  оаа,  то  по  теореме  максимального  удовлет¬
ворения  хчы  получим  (§  80)
 гь=М»
 или,  заменяя  гъ  и  га,  на  их  значения,
 [4]  <Pb,l($>,l  Г+-  db)  =рьфа,1(Ча,1-  Оа)  =/>Ьфа,1  (Ча,1  “  <^b),
 /
 уравнение  кривой  frd,ifrP,i  спроса  на  (Б)  как  функции  от  цены  (В)  в  товаре  (Л),  постро¬
енной  в  осях  qbAqy  qbtlp.
 Равным  образом,  если  при  цене  ра  товара  (Л)  в  (В)  наш  человек  спрашивает  коли¬
чество  da  (Л),  то  он  должен  будет  предложить  количество  оь  (В),  причем  такое,  чтобы
величины  ра,  da  и  Оь  были  связаны  уравнением
 О5  dgpa.
 Так  как  интенсивность  его  последней  удовлетворенной  потребности  в  (Л)  есть  га,
а  интенсивность  его  последней  удовлетворенной  потребности  в  (В)  есть  гь,  то  мы
получим
 П  =рЛ
 ИЛИ
 [5]  фа,1(^а,1~^  da)  ^афь,1  (Qb,  1  Ob)  “"/VPb,l(Qb,l—  d?pa),
 уравнение  кривой  а^  aPii  спроса  на  (Л)  как  функции  от  цены  (Л)  в  товаре  (В),  постро¬
енной  в  осях  q^qfayp.
 93.  Обсуждение  двух  уравнений  [4]  и  [5]  для  разных  случаев  -  спроса  по  нуле¬
вой  цене,  цены  при  нулевом  спросе,  предложения,  равного  наличному  количеству,

Леон  Вальрас
 231
 уменьшения  или  увеличения  наличных  количеств  -  будет  совершенно  аналогичным
приведенному  выше.  Поэтому  я  не  буду  этого  делать,  за  исключением  особого  пункта,
который  важно  отметить.
 Если  в  уравнении  [4]  принять  db  =  0,  то  оно  становится
 9b,l(#b,l)  =Pb<Pa.l(<?a,L>.
 Поскольку  мы  имеем,  как  и  раньше,  отношение  рфь  =  1,  то  данное  уравнение  может
быть  выражено  в  форме
 9a,l(#»,l)  =Pa<Pb,l(<?b,l)-
 Мы  могли  бы  также  получить  его,  принимая  в  уравнении  [5]  dz  =  0.
 Таким  образом:  если  спрос  на  один  из  двух  товаров  при  некоторой  цене  равен
нулю,  то  спрос  на  другой  товар  также  равен  нулю  при  соответствующей  цене.
 94. 	Но  данная  теорема  соответствует  более  общей  теореме.
 Чтобы  преобразовать  уравнение  [4]  спроса  на  (В)  как  функцию  от  цены  (В)  в  (Л)  в
уравнение  предложения  (А)  как  функцию  от  цены  (А)  в  (В),  достаточно  заменить  в  нем
db  на  оа/?а,  арь  на  1  /рг.  Тем  самым  оно  станет
 9a,l(^a,l  “  Оа)  ~Pfflb,l(/j[b,l  Оф^),
 уравнение,  являющееся  не  чем  иным,  как  уравнением  [5],  в  котором  dz  заменено  на
(-  оа).  Таким  образом,  уравнение  [5]  спроса  на  (А)  есть  уравнение  предложения  (Л)
при  отрицательных  значениях  йг.  Равным  образом  можно  доказать,  что  уравнение
[4]  спроса  на  (В)  есть  уравнение  предложения  (В)  при  отрицательных  значениях  d\,
Однако  поскольку  цены,  по  существу,  положительны,  то  когда  db  положительно,  то
=  dфb  положительно  и,  следовательно,  d2  =  -оа  отрицательно;  а  когда  db  отрица¬
тельно,  то  оа  =  dфb  отрицательно  и,  следовательно,  dfa  =  -оа  положительно.  Равным
образом  можно  было  бы  доказать,  что  когда  dz  положительно,  то  db  отрицательно,  а
когда  dz  отрицательно,  db  положительно.
 Итаю  если  спрос  на  один  из  двух  товаров  при  некоторой  цене  положителен,  то
при  соответствующей  цене  спрос  на  другой  товар  отрицателен,  или  его  предложе¬
ние  положительно.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Действительно,  держатель  обоих  товаров  может  предъявлять  спрос  на  один  из  них
лишь  при  условии,  что  он  предлагает  другой  (товар),  и  обратно.  Отсюда  следует,  что
если  он  не  спрашивает  и  не  предлагает  никакого  количества  одного  из  них,  то  он  не
предлагает  и  не  запрашивает  никакого  количества  другого  (товара).  Это,  как  нетрудно
признать,  тот  случай,  когда  -  при  равенстве  соотношения  редкостей  двух  товаров  точно
цене  одного  из  них  в  другом  -  имеет  место  максимум  действительной  полезности.
 95.  Кривые  являются,  таким  образом,  кривыми  спроса  от  точки  а^ь  до  точки  арЛ  и
от  точки  Ь^,  до  точки  frPii,  а  точки  aPih  ЬрЛ  являются  взаимосвязанными  (обратными).  А  в
части,  обозначенной  на  рисунке  пунктиром  и  лежащей  ниже  осей  q^p,  qbi]p,  кривые  явля¬
ются  кривыми  предложения  от  точки  арЛ  до  точки  аоЛ  и  от  ЬрЛ  до  ЬоЛ.  Взятые  в  целом  отно¬
сительно  оси  О,  каждая  из  них  является  кривой  совокупного  количества  -  сохраненного
у  себя  и  полученного  -  каждого  из  двух  товаров  в  зависимости  от  цены.  Она  имеет  мини¬
мум,  соответствующий  максимальному  предложению  в  обмен  другого  товара.
 96.  Коротко  говоря,  если  мы  просто  обозначим  через  ххи  уи  количества,  положи¬
тельные  либо  отрицательные,  товара  (А)  и  (Б),  которые  обменивающееся  лицо  (1)
будет  в  зависимости  от  цены  добавлять  к  количествам  q^h  qbA  этих  товаров,  держате¬
лем  которых  он  является,  то  намерения  к  торгу  данного  индивида  будут  вытекать  из
двух  уравнений  обмена  и  максимального  удовлетворения
 X\Vа  +  yxVb  =  О
9a,l(?a,l  +  Х\)  ^
 <Pb,l(<?b,l+J'l)  “  «V
 В  которых  МОЖНО  ИСКЛЮЧИТЬ  yh  чтобы  получить  Х\  как  функцию  от  ра,  или  исключить
xh  чтобы  получить^]  как  функцию  отрь.  Полученные  таким  путем  формулы
 фа,1  ($1,1 	Х\) 	'“/)афь,1(^Ь,1 	— 	хфг)^
 фЬл(#ЬЛ+^1)=Рьфал(Я.Л  -Уфъ),
 являются  общими  формулами,  которые  могут  быть  должным  образом  развернуты,
чтобы  выразить  намерения  к  торгу  того  же  самого  индивида  в  случае  обмена  несколь¬
ких  товаров  друг  на  друга.
 Существенно  важно  отметить,  что  первое  из  этих  уравнений  -  для  значений  ра,
делающих  отрицательный  Я/  больше  q^h  должно  быть  заменено  уравнением  xx  =  -qAth
в  этом  случае^!  будет  задано  уравнениемуфъ  =  да1;  равным  образом  второе  уравне¬
ние  -  для  значений  рь,  делающих  отрицательный^  больше  qbth-  должно  быть  замене¬
но  уравнением^!  =  -qbth  в  этом  случае  хх  будет  задано  уравнением  хф3  =  qbA.
 97.  Эти  уравнения,  решенные  относительно  хх  и  ух  и  расположенные  должным
образом,  чтобы  удовлетворить  предшествующему  ограничению,  примут  форму:
 Х\  =/a,l(Pa)^l  =/ьл(/>ь).
 Таким  же  образом,  чтобы  выразить  намерения  к  торгу  обменивающихся  лиц  (2),
(3)....  мы  будем  иметь
 Х2  =/i,2(pa)>  Уг-fb,2(pb)j
 ХЬ  =/а,з(Ра),.Уз  =/b,3(Pb)-
 А  равенство  действительных  предложения  и  спроса  по  каждому  из  двух  товаров  (А)
и  (Б)  будет  выражаться  уравнениями:

Леон  Вальрас
 233
 X=Â.i(p*)  +/ОД)  +/ОД,з)+  ~  =  ОД»)  =  о.
 Y=fb.\(Pb)  +/ь.гфь)  +/ьз(рь)  +  -  ~  Fb(pb)  =  0.
 ра  можно,  например,  получить  из  первого  уравнения,  тогда  рь  будет  определено  из
уравнения
 Р'АрЬ  1)
 и  это  значение  рь  будет  с  необходимостью  удовлетворять  второму  уравнению  в  силу
того,  что  мы  имеем,  естественно,
 откуда  следует,  что,  если  Fa(p3)  =  0  при  определенном  значении  рл,  то  F(pb)  =  0  при
соответствующем  значении  рь
 Это  решение  является  аналитическим.  Ему  можно  придать  геометрический  вид.
Сумма  положительных  х  даст  кривую  спроса  на  (Л),  а  сумма  положительных  у  даст
кривую  спроса  на  (В).  Из  этих  двух  кривых  спроса  выводятся  обе  кривые  предложения
двух  товаров,  которые  являются,  впрочем,  не  чем  иным,  как  суммами  отрицательных  х
и  y  взятых  с  положительным  знаком.  Пересечение  кривых  определяет  текущие  цены.
 98.  Таким  будет  математическое  решение.  А  решение  на  рынке  будет  происходить
следующим  образом.
 После  того,  как  «выкрикнуты»  две  какие-либо  взаимосвязанные  цены  р3  и  рь,  то  хь
х2,  Ху..уъуьу^..  будут  определяться  без  каких-либо  расчетов,  но  тем  не  менее  в  соот¬
ветствии  с  условием  максимального  удовлетворения.  Тем  самым  будут  определены  X
и  К  Если  мы  будем  иметь  X  =  0,  то  Y  также  будет  равен  0,  а  цены  будут  равновесными.
Но  обычно  мы  будем  иметь  X  z  0  и,  следовательно,  Y  ж  0.  Первое  неравенство  может
быть  выражено  в  форме
 А  2:  Оа,
 если  обозначить  через  Д  сумму  положительных  х  и  через  Оа  сумму  отрицательных  х,
взятых  с  положительным  знаком.  Речь  идет  о  том,  чтобы  сделать  Д  равным  Оа.
 Что  касается  Д,  то  это  количество  положительно  при  рл  =  0;  оно  стремится  к  нулю,
если  р3  растет;  оно  равно  нулю  при  определенном  значении  ра,  заключенном  между
нулем  и  бесконечностью.  Что  касается  Оа,  то  это  количество  равно  нулю  при  р3  =  0  и
даже  при  некоторых  положительных  значениях  /?а;  затем  оно  растет,  если  растет  ра,  но
не  бесконечно:  оно  проходит  по  меньшей  мере  через  один  максимум,  затем  уменьша¬
ется,  если  ря  продолжает  расти;  и  оно  равно  нулю  при  рл  =  °о.  В  этих  условиях  -  если
только  Д  не  становится  равным  нулю  до  того,  как  Оа  перестало  быть  нулевым,  случай,
при  котором  нет  решения  -  существует  некоторое  значение  р3)  при  котором  Оа  и  Д
равны.  Чтобы  найти  это  значение,  надо  увеличивать  р3,  если  Д  >  Оа,  и  уменьшать  р3,
если  D3<Oa.  Мы  узнаем  здесь  закон  действительных  предложения  и  спроса.
 Урок  10
 О  редкости,  или  причине  меновой  стоимости
 99.  Кривые  полезности  и  имеющиеся  во  владении  количества  -  ...необходимые  и
достаточные  элементы  установления  текущих,  или  равновесных,  цен.  Из  этих  эле¬
ментов  следуют  математически  в  первую  очередь  кривые  частичного  и  совокупного

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 спроса  в  силу  того  обстоятельства,  что  каждый  держатель  стремится  получить  макси¬
мальное  удовлетворение  своих  потребностей.  А  из  кривых  частичного  и  совокупного
спроса  следуют  математически,  во  вторую  очередь,  текущие,  или  равновесные,  цены  в
силу  того  обстоятельства,  что  на  рынке  должна  быть  лишь  одна  цена  -  цена,  при  кото¬
рой  действительный  совокупный  спрос  равен  действительному  совокупному  пред¬
ложению,  говоря  иначе:  в  силу  того,  что  каждый  должен  получить  пропорционально
тому,  что  он  отдает,  или  отдать  пропорционально  тому,  что  получает.
 Таким  образом:  обмен  двух  товаров  друг  на  друга  на  рынке,  подчиненном
действию  свободной  конкуренции,  есть  операция,  посредством  которой  все  дер¬
жатели  либо  одного,  либо  другого  из  двух  товаров  могут  получить  наибольшее
удовлетворение  своих  потребностей,  при  этом  выполняется  условие,  что  они
отдают  продаваемого  ими  товара  и  получают  покупаемого  товара  в  общей  и
одинаковой  пропорции.
 Основной  предмет  теории  общественного  богатства  состоит  в  том,  чтобы
обобщить  данную  теорему  и  показать,  что  она  приложима  к  обмену  нескольких
товаров,  как  и  к  обмену  двух  товаров  друг  на  друга,  и  что  она  приложима  к  сво¬
бодной  конкуренции  как  в  области  производства,  так  и  обмена.  Основной  предмет
теории  производства  общественного  богатства  состоит  в  том,  чтобы  извлечь  из
этого  следствия  и  показать,  как  отсюда  выводится  правило  организации  сельско¬
хозяйственного  производства,  обрабатывающей  промышленности  и  коммерции.
Поэтому  можно  сказать,  что  она  содержит  в  себе  всю  чистую  и  прикладную  поли¬
тическую  экономию.
 100. 	Пусть  va  и  vb  меновые  стоимости  товаров  (А)  и  (Я),  соотношения  которых  обра¬
зуют  текущие  равновесные  цены,  пусть  r^,  гЬ)Ь  ra2,  rb>2, 	гЬ(3... 	редкости 	этих 	товаров,
 или  интенсивности  последних  удовлетворенных  потребностей  у  обменивающихся
лиц  (1),  (2),  (3)...  после  обмена;  тогда,  согласно  теореме  максимального  удовлетворе¬
ния,  мы  имеем  для  обменивающегося  лица  (1)
 Гь,,  А.  Га,,  А’
 для  обменивающегося  лица  (2)
 Ь-ъ-
 Гъ,2  Га,2  РЬ'
 для  обменивающегося  лица  (3)
 !м=..
 Гьз  А’  Газ  Рьу
 и  так  далее.  Таким  образом,  мы  имеем
 4  П>,1  Гь,2  Гьз
 0=Гъ±=Гм=1м=
 *Ь  Га.1  Г^  Г^  ~
 ...Можно  сформулировать  следующую  теорему:
 текущие  или  равновесные  цены  равны  отношениям  редкостей.

Леон  Вальрас
 235
 Или  иначе:
 меновые  стоимости  пропорциональны  редкостям,  (...)
 101.  Здесь  мы  подошли  -  в  том,  что  касается  обмена  двух  товаров  друг  на  друга,  -  к
цели,  которую  мы  поставили  перед  собой  в  начале  разработки  математической  тео¬
рии  обмена  (§  40)  и  состоявшей  в  том,  чтобы  прийти  к  редкости,  исходя  из  меновой
стоимости...  Действительно,  редкость  в  том  виде,  как  она  представлена  здесь,  т.е.  как
интенсивность  последнего  удовлетворенного  желания,  строго  совпадает  с  редкостью,
определенной  нами  ранее  (§  21)  с  помощью  двойного  условия  полезности  и  количе¬
ственной  ограниченности.  Не  может  быть  последней  удовлетворенной  потребности,
если  нет  потребности,  если  у  товара  нет  ни  экстенсивной,  ни  интенсивной  полез¬
ности,  если  он  бесполезен.  И  интенсивность  последнего  удовлетворенного  желания
была  бы  нулевой,  если  бы  товар,  имеющий,  впрочем,  кривую  полезности,  имелся  в
количестве,  превышающем  экстенсивную  полезность,  если  бы  он  был  не  ограничен  по
количеству.  Наша  нынешняя  редкость  -  это,  следовательно,  та  же  самая  редкость,  что
и  раньше.  С  тем  лишь  добавлением,  что  она  представлена  как  величина,  поддающаяся
количественной  оценке,  и  что  меновая  стоимость  не  только  неизбежно  сопровождает
ее,  но  и  обязательно  пропорциональна  ей...  Итак...  редкость  есть  причина  меновой
стоимости.
 Меновая  стоимость...  является  фактом  относительным;  редкость...  является  фактом
абсолютным.  Если  бы  из  двух  имеющихся  в  наличии  товаров  (И)  и  (В)  один  стал  бес¬
полезным  или  же,  оставаясь  полезным,  стал  количественно  неограниченным,  то  он
перестал  бы  быть  редким  и  не  имел  бы  более  меновой  стоимости.  В  этом  случае  и
другой  (товар)  перестал  бы  иметь  меновую  стоимость,  но  не  перестал  бы  быть  редким;
он  стал  бы  даже  более  или  менее  редким,  он  обладал  бы  той  или  иной  определенной
редкостью  для  каждого  из  тех,  кто  был  бы  его  держателем.
 Я  говорю  «для  каждого  из  тех,  кто  был  бы  его  держателем».  И  действительно,  важно
еще  раз  это  отметить:  не  существует  ничего,  что  было  бы  редкостью  товара  (4)  или
товара  (В)  ...что  есть,  так  это  редкости  (4)  и  (В)  для  держателей  (1),  (2),  (3)...  данных
товаров...  Редкость  персональна,  или  субъективна,  меновая  стоимость  реальна,  или
объективна.  И  только  в  том,  что  касается  того  или  иного  индивида,  можно...  опреде¬
лить  редкость:  величина,  производная  от  действительной  полезности  по  имеющему¬
ся  у  владельца  количеству...
 Если  бы  нам  хотелось  иметь  нечто,  что  было  бы  редкостью  товара  (4)  или  товара  (В),
то  следовало  бы  взять  среднюю  редкость,  которая  была  бы  средней  арифметической
редкостей  каждого  из  этих  товаров  для  каждого  из  обменивающихся  лиц  после  обме¬
на...  Эти  средние  редкости  сами  были  бы  пропорциональны  меновым  стоимостям.
 102.  Теоретик  вправе  предполагать  элементы  цен  неизменными  в  течение  време¬
ни,  когда  он  формулирует  закон  установления  равновесных  цен.  Но,  как  только  эта
операция  закончена,  он  обязан  вспомнить,  что  по  своей  сути  элементы  цен  измен¬
чивы  и  соответственно  этому  сформулировать  закон  изменения  равновесных  цен.
(...)  ...Элементы,  которые  формируют  цены,  есть  также  элементы,  которые  эти  цены
изменяют.  Элементы  формирования  цен  -  это  полезности  товаров  и  имеющиеся
во  владении  количества  этих  товаров.  Таковы,  следовательно,  причины  и  начальные
условия  изменения  цен.
 Предположим,  что  на  том  же  самом  рынке,  где  обмен  (А)  и  (В)  происходил  сначала
по  указанным  выше  текущим  ценам  1/ц  (4)  в  (В)  и  ц  (В)  в  (4),  затем  происходит  по
иным  текущим  ценам  1/р'  (4)  в  (В)  и  ц'  (В)  в  (4);  мы  можем  утверждать,  что  данное
изменение  цен  проистекает  вследствие  одной  из  четырех  нижеуказанных  причин
либо  же  из  нескольких  или  даже  из  всех:

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 1.  Изменение  в  полезности  товара  (А).
 2.  Изменение  в  количестве  этого  товара,  имеющегося  у  одного  или  нескольких
держателей.
 3.  Изменение  в  полезности  товара  (Я).
 4.  Изменение  в  количестве  этого  товара,  имеющегося  у  одного  или  нескольких
держателей.
 Данные  обстоятельства  абсолютны  и  поддаются  строгому  определению.
Практически  их  определение  может  быть  более  или  менее  трудным;  но  теоретически
ничто  не  вынуждает  нас  признать  его  невозможным.  (...)
 103. 	...Предположим  увеличение  полезности  (В),  т.е.  перемещение  кривой  потреб¬
ности  в  товаре  (Я),  откуда  следует  увеличение  редкости  (Я),  для  некоторых  обме¬
нивающихся  лиц.  Для  этих  индивидов  больше  нет  максимального  удовлетворения.
Напротив,  для  них  выгодно  -  при  текущих  ценах  1/р  и  р  -  предъявить  спрос  на  (Я),
предлагая  (А).  Но,  так  как  имелось  равенство  предложения  и  спроса  по  двум  товарам
при  ценах  1/ри  р,  то  при  этих  ценах  будет  иметь  место  превышение  спроса  над  пред¬
ложением  по  (В)  и  превышение  предложения  над  спросом  по  (Л).  Отсюда  -  рост  ръ  и
понижение  рл,  но  -  с  этого  же  момента  -  уже  не  будет  максимального  удовлетворения
для  остальных  обменивающихся  лиц.  Напротив,  для  них  будет  выгодно  -  при  цене  (В)
в  (А),  превышающей  р,  и  при  цене  (Л)  в  (Я),  меньшей  1/р,  -  предлагать  (Я),  предъявляя
спрос  на  (А).  Равновесие  восстановится,  когда  при  данной  цене  (Я),  превышающей  р,
и  при  цене  (4),  меньшей  1/р,  предложение  и  спрос  по  обоим  товарам  станет  равным.
Таким  образом,  увеличение  полезности  (Я)  для  наших  индивидов  будет  иметь  резуль¬
татом  повышение  цены(Я).
 Уменьшение  полезности  (Я)  будет  иметь,  естественно,  своим  результатом  пониже¬
ние  цены  (Я).  (...)
 (...)  Таким  образом,  последствия  изменения  имеющегося  во  владении  количества
просто-напросто  обратны  последствиям  изменения  полезности,  и  мы  можем  выска¬
зать  искомый  нами  закон  в  следующих  терминах.
 Если  на  рынке  даны  два  товара  в  состоянии  равновесия  и  если  -  при  прочих  рав¬
ных  условиях  -  полезность  одного  из  них  увеличивается  или  уменьшается  для  одного
или  нескольких  обменивающихся  лиц,  то  стоимость  этого  товара  по  отношению  к
стоимости  другого  товара,  или  его  цена,  увеличивается  или  уменьшается.
 Если  -  при  прочих  равных  условиях-  количество  одного  из  двух  товаров  увеличи¬
вается  или  уменьшается  у  одного  или  нескольких  держателей  (товара),  то  цена  этого
товара  понижается  или  повышается.
 Заметим,  прежде  чем  оставить  данный  вопрос,  что  если  изменение  цен  обяза¬
тельно  указывает  на  изменение  в  элементах  данных  цен,  то  сохранение  цен,  напро¬
тив,  не  обязательно  указывает  на  сохранение  элементов  этих  цен.  Действительно,
мы  можем  высказать  -  без  доказательства  -  еще  одну  следующую  двойственную
теорему:
 Пусть  даны  два  товара;  если  полезность  и  количество  одного  из  этих  товаров
относительно  одного  или  нескольких  обменивающихся  лиц  или  держателей  варьи¬
рует  таким  образом,  что  редкости  не  изменяются,  то  стоимость  этого  товара  по
отношению  к  стоимости  другого,  или  его  цена,  не  изменяется.
 Если  полезность  и  количество  двух  товаров  относительно  одного  или  нескольких
обменивающихся  лиц  или  держателей  варьирует  таким  образом,  что  соотношения
редкостей  не  изменяются,  то  цены  обоих  товаров  не  изменяются.

Леон  Вальрас
 237
 Раздел  III
 ТЕОРИЯ  ОБМЕНА  НЕСКОЛЬКИХ  ТОВАРОВ  МЕЖДУ  СОБОЙ
 УрокП
 Проблема  обмена  нескольких  товаров  между  собой.
 Теорема  общего  равновесия
 104.  Теперь  речь  идет  о  том,  чтобы  перейти  от  исследования  обмена  двух  товаров
 (А) 	и  (В)  к  исследованию  обмена  нескольких  товаров  (А),  (В),  (6),  (D)...  между  собой.
Для  этого  нам  достаточно  должным  образом  обобщить  наши  формулы,  начиная  с  того
случая,  когда  обменивающиеся  лица  являются  держателями  лишь  одного  товара.
 Теперь  обозначим  через  Д(Ь  действительный  спрос  на  (А)  в  (В),  Db(3  действительный
спрос  на  (В)  в  (А),/\ь  цену  (А)  в  (В),ръл,  цену  (В)  в  (А).  Четыре  неизвестные  Цф,  Db#p^
рьа  связаны  двумя  уравнениями  действительного  спроса:
 •^а,Ь  Вa,b(pa,b)j
 •А>,а  Bbi(pb^).
 и  двумя  уравнениями  равенства  действительных  спроса  и  предложения:
 ^Ь,а  —  Dutßijby
 Ai,b  —  B)bapb2‘
 (...)
 105.  Теперь  перейдем  сначала  от  случая  с  двумя  товарами  (А)  и  (В)  к  случаю  с  тремя
товарами  (А),  (В)  и  (6).  Для  этого  представим  себе  рынок,  на  который  приходят,  с
одной  стороны,  люди,  имеющие  товар  (А)  и  расположенные  отдать  одну  его  часть  для
получения  товара  (В)  и  одну  часть  -  для  получения  товара  (С);  с  другой  стороны,  люди,
имеющие  товар  (В)  и  расположенные  отдать  одну  его  часть  для  получения  товара  (А)
и  одну  часть  для  получения  товара  (6);  наконец,  люди,  имеющие  товар  (6)  и  располо¬
женные  отдать  одну  его  часть  для  получения  товара  (А)  и  одну  часть  для  получения
товара  (В).
 Если  это  так,  то,  взяв  из  них,  например,  держателя  (В)  и  проведя  должным  образом
наши  предыдущие  рассуждения  (§  50),  мы  можем  сказать  -  и  здесь  также,  -  что  наме¬
рения  данного  индивида  к  торгу  поддаются  строгому  определению.
 Действительно,  всякий  держатель  количества  qb  товара  (Æ),  идущий  на  рынок  для
обмена  там  некоторого  количества  Оь,а  этого  товара  на  некоторое  количество  ^това¬
ра  (А)  в  соответствии  с  уравнением  обмена:
 ^a,b^a  Ob,a^b
 и  некоторого  количества  оЬ)С  того  же  самого  товара  на  некоторое  количество  ^товара
(6)  в  соответствии  с  уравнением  обмена
 dc,b^c  —  öb,c^b,
 придет  с  рынка  с  количеством  da,b  (А),  количеством  dC)b  (Q  и  количеством  у  =  qb-
Ob,a-ob)c=  Qb-dttfJz/Vb-dçjdUç/Vb  (В).  В  любом  случае  между  количествами  qb,  vjvb  или
ра,ь,  ь,  vc/vb  или  рф  dCib  и  у  всегда  будет  иметь  место  соотношение:

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 qb  У  daj^a.b  dcjtpcjb  •
 До  прихода  на  рынок  наш  человек  не  знает,  какими  будут  vt/vb  или  ра,ь  и  vc/vb  или
рф,  но  он  уверен,  что  узнает  это  сразу  же  по  прибытии  туда  и  что,  зная  эти  значения
pajbH  Рф  у  он  соответственно  примет  для  себя  значение  da,b  и  значение  d0,  из  которых
получится,  в  конечном  счете,  значение^  в  соответствии  с  приведенным  выше  уравне¬
нием.  Разумеется,  мы  вынуждены  признать,  что  нельзя  определить  d^,  не  зная  как  рф,
так  и  рад>,  нельзя  определить  и  dcjb,  не  зная  как  p2tb,  так  и  рф.  Но  мы  вынуждены  также
согласиться  с  тем,  что  если  известны  рф  и  рф,  то  тем  самым  поддаются  определению
и  dg^b  И  dçp.
 106.  Итак,  здесь  тоже  нет  ничего  легче,  чем  выразить  математически  прямое  отно¬
шение  da,b  и  dcjb,  или  действительного  спроса  на  (Л)  и  (Q  в  (В),  к  рл>ь,  и  рф  или  к  цене
этих  товаров.  Данное  отношение,  соответствующее  намерениям  к  торгу  нашего  инди¬
вида,  будет  строго  выражено  двумя  уравнениями  da>b  =/^(ра,ырс,ь)  и  dC)b  =/сД  (рфрсУъ)-
Таким  же  образом  мы  получим  уравнения,  выражающие  намерения  к  торгу  по  поводу
(Л)  и  (6)  всех  остальных  держателей  (В);  и  наконец,  суммируя  просто-напросто  эти
уравнения  частичного  спроса,  мы  получим  два  уравнения  совокупного  спроса:
 Ai,b  ~  Fауъ(рг,Ьрс,ъ)у
 А:,Ь  ~  FC)b(pa,bjpc,b))
 выражающие  намерения  к  торгу  всех  держателей  (В).
 Равным  образом  мы  получим  два  уравнения  совокупного  спроса:
 Бг,с  ~  Fлус(рл,сРъ,с)у
Db,c  ~  Fbx(pa,cPb,c)i
 выражающие  намерения  к  торгу  всех  держателей  (6).
 Наконец,  точно  так  же  мы  получим  два  уравнения  совокупного  спроса:
 Бь,г  ~~  ^b,a(pb,a>  Рс,а)>
 ^с,а  “  FcfliPb^y  рс,а)?
 выражающие  намерения  к  торгу  всех  держателей  (Л)
 107.  Впрочем,  мы  имеем  два  уравнения  обмена:
 М>,а  —  В)2$рф  Db  c  —  Dobpcb
 (В) 	на  (Л)  и  (С).
 Мы  имеем  два  уравнения  обмена:
 -Д:,а  —  В)жрЯС}  Dcb  —  DblCpbc
 (6)  на  (Л)  и  (В).
 Наконец,  мы  имеем  два  уравнения  обмена:
 Аф  ~~  F)ь>аPb,aj  F)ас  DClарс$
 (Л)  на  (В)  и  (6).
 Итак,  имеем  в  конечном  счете  12  уравнений  с  12  неизвестными,  представляющими
собой  шесть  цен  трех  товаров  одного  в  другом,  и  шесть  совокупных  количеств  трех
товаров,  обмениваемых  друг  на  друга.

Леон  Вальрас
 239
 108.  Теперь  пусть  дано  т  товаров  (Л),  (В),  (С),  (D)...  имеющихся  на  рынке;  понятно,
что  в  силу  точно  таких  же  рассуждений,  как  в  случае  с  двумя  товарами  и  в  случае  с
тремя  товарами,  рассуждений,  которые  не  стоит  повторять  еще  раз,  мы  можем  сфор¬
мулировать  сначала  т  -  1  уравнений  действительного  спроса  на  (В),  (6),  (D)...  в  (Л):
 Ад  =  Рьд(Рьд>  Рс,а>  PdU-)>
 Ад  ”  Вc,a(pb,a>  Рсд>  рс1д-)>
 Ад  “  Вd^(Pb,a>  Pc#  pd^—)
т-\  уравнений  действительного  спроса  на  (Л),  (6),  (D)...  в  (В);
 А,Ь  —  Ва(ь(Ра,Ь>  Pc,b»  Pd,b—)>
 A,b  Pc,b(pa,to  Pc.to  Pdjb*")^
 A,b  “  Pd,b(Pa,b)  Pc,to  Pd,b—)
w-1  уравнений  действительного  спроса  на  (Л),  (5),  (£>)...  в  (6):
 А,с  =  Ва,с(ра,С)  Pb,c?  Pd,<:•••)>
 А,с  Pb,c(pa,c»  pb,o  Pd,c-)>
 Ac  =  Pa,c(pa,c>  pb,c>  Pd,c-)>
 w-1  уравнений  действительного  спроса  на  (Л),  (В),  (6)...  в  (D):
 A,d  ~  Рa,d(Pa,d>  Pb,d»  Pc,d»*)>
 A,d  “  Pb,d(pa,d»  Pb,d>  pc,d-)j
 A,d  ”  Pc,d(Pa,d>  Pb,d>  Pc,d-))
 и  т.  д.;  таким  образом,  всего  т(т-1)  уравнений.
 109.  С  другой  стороны,  мы  можем,  разумеется,  также  сформулировать  -  без  новых
объяснений  -  т-l  уравнений  обмена  (Л)  на  (В),  (6),  (D)...
 Ajb  ~  А,рЬд>  А.с  —  Адрсд»  A,d  =  -^d,pd,a*"
w-1  уравнений  обмена  (В)  на  (Л),  (6),  (D)...
 А,а  =  Atpa,to  А,с  ~  Ajpc,toA,d  =  A,pd>-
т-l  уравнений  обмена  (С)  на  (Л),  (В),  (В)...
 Ад  “  А,<ра,с>  А,Ь  “■  A,<pb,c>  A,d  =  A,<pd,c*»
т-l  уравнений  обмена  (£>)  на  (Л),  (В),  (6)...
 Ад  =  A,<pa,d»  Ab  “  A,tpb,d  )  Ac  =  A*pc,d-
и  т.  д.;  итак,  снова  в  обшей  сложности  т(т-1)  уравнений.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Эти  т{т-1)  уравнений  обмена  вместе  с  т(т-1)  уравнений  действительного  спро¬
са  дают  в  совокупности  2т(т-\)  уравнений.  Однако  у  нас  в  точности  2т(т-1)  неиз¬
вестных;  действительно,  для  т  товаров,  обмениваемых  попарно,  имеется  т(т-1)  цен
и  т{т-\)  совокупных  количеств  товаров,  прошедших  через  обмен.  (...)
 111.  Задача  обмена  нескольких  товаров  между  собой  представляется  решенной.  Но
в  действительности  она  решена  лишь  наполовину.  При  определенных  выше  условиях
на  рынке  будет  иметь  место  некоторое  равновесие  цен  товаров,  взятых  попарно;  но
это  будет  лишь  несовершенное  равновесие.  Совершенное,  или  общее,  равновесие
рынка  имеет  место  лишь  в  том  случае,  если  цена  двух  каких-либо  товаров,  одного
в  другом,  равна  отношению  цен  и  того,  и  другого  в  каком-либо  третьем  (товаре).
Именно  это  и  следует  доказать.  Для  этого  из  всех  имеющихся  товаров  возьмем  три,
например,  (4),  (Б)  и  (6);  предположим,  что  цена  рф  больше  или  меньше,  чем  отноше¬
ние  цен  pCtа  и  рь,а,  и  посмотрим,  что  произойдет.
 Чтобы  суть  дела  была  ясна,  вообразим,  что  место,  служащее  рынком  для  обмена  всех
товаров  (Л),  (В),  (6),  (/))...  мезду  собой,  поделено  на  столько  частей,  сколько  происходит
операций  обмена  товаров  друг  на  друга  попарно,  т.е.  на  т(т-1)/2  специальных  рын¬
ков,  обозначаемых  табличками  с  указанием  обмениваемых  товаров  и  цен  обмена,  опре¬
деляемых  математически  в  соответствии  с  данной  выше  системой  уравнений.  Имеем:
«Обмен  (Л)  на  (В)  и  (В)  на  (Л)  по  взаимным  ценам  ря<ь,  рь/;  «Обмен  (Л)  на  (6)  и  (6)  на  (А)
по  взаимным  ценам  ря&рс,м  «Обмен  (В)  на  (С)  и  (С)  на  (В)  по  взаимным  ценам  рЬс,рф».
Итак,  если  бы  каждый  держатель  (А),  желающий  получить  (В)  и  (С),  ограничился  обме¬
ном  своего  товара  (А)  на  (В)  и  (6)  на  двух  первых  специальных  рынках,  если  бы  каждый
держатель  (В),  желающий  получить  (Л)  и  (6),  ограничился  обменом  своего  товара  (В)  на
 (А) 	и  (6)  на  первом  и  третьем  рынках,  если  бы  каждый  держатель  (6),  желающий  полу¬
чить  (Л)  и  (В),  ограничился  обменом  своего  товара  (6)  на  (Л)  и  (В)  на  двух  последних
рынках,  то  равновесие  сохранилось  бы  в  том  виде,  как  есть.  Но  нетрудно  показать,  что
ни  держатели  (Л),  ни  держатели  (В),  ни  держатели  (С)  не  примут  этого  способа  обмена;
все  они  будут  действовать  иным  способом,  более  для  них  выгодным.
 112.  Итак,  предположим
 "»-fe
 или
 Pc,bPb,a  Pi,с 	1
 а  А’
 где  вначале  а  >  1.
 Из  этого  уравнения,  следует,  что  настоящая  цена  (С)  в  (В)  не  рф  а  рф/а,  имея  в  виду,
что  срф/а  (В)  имеемpc,b/Wa  товара  (Л)  по  ценерф=\/рЬд  (А)  в  (В)  на  рынке  (ДБ);  и  что
с  рема  (А)  имеем 	=  1  (Q  по  цене  =  1/ра,с  (6)  в  (Л)  на  рынке  (Д6).
 Отсюда  следует  также,  что  настоящая  цена  (В)  в  (Л)  не  pbn,  a  /Wa>  имея  в  виду,  что
с  pbja  (Л)  имеем  ръ,ярФ/а>  товара  (6)  по  цене  />c,a=l//V  (О  в  (А)  на  рынке  (Д6);  и  что  с
ръ*рФ/а  имеемРьА<Рс,ь/а  =  1  (В)  по  ценеРьМ/Рф  Ф)  в  (Q  на  рынке  (В,С).
 Из  этого  же  уравнения,  наконец,  следует,  что  настоящая  цена  (Л)  в  (С)  не  р3>с,  а  рЛ)С/а,
имея  в  виду,  что  с  р2>с/а  (С)  имеем  ра,сА,ь/а  товара  (В)  по  цене  pb,c=  1  /рФ,  (В)  в  (С)  на
рынке  (ДО;  и  что  сря,срс,ъ/а  (В)  имеемря<срфръ^/а  =  1  (А)  по  ценерф=  \/рь^  (Л)  в  (В)
на  рынке  (ДБ).  (...)
 114. 	Держатели  (Л),  (Б),  (6),  разумеется,  без  колебаний  проведут  следующие  замены:
одни  произведут  косвенный  обмен  (Л)  на  (Q  и  (6)  на  (Б)  вместо  прямого  обмена  (Л)

Леон  Вальрас
 241
 на  (В)\  другие  -  косвенный  обмен  (В)  на  (Л)  и  (Л)  на  (С)  вместо  прямого  обмена  (В)  на
(6);  третьи  -  косвенный  обмен  (6)  на  (В)  и  (В)  на  (Л)  вместо  прямого  обмена  (6)  на  (Л).
Этот  косвенный  обмен  называется  арбитражем  (арбитражной  операцией.  -  Прим.
переев).  Что  касается  экономии,  получаемой  таким  путем,  то  они  распределят  ее  по
собственному  усмотрению  на  свои  потребности,  обеспечивая  себе  дополнительное
количество  того  или  иного  товара  с  тем,  чтобы  получить  как  можно  большую  сумму
удовлетворения.  Мы  могли  бы  указать  на  условие  этого  максимума,  состоящее  в  том,
чтобы  соотношения  интенсивностей  последних  удовлетворенных  потребностей  были
бы  равны  реальным  ценам,  проистекающим  из  арбитражных  операций.  Но,  не  входя
в  данное  соображение,  достаточно  заметить,  что  этот  дополнительный  спрос  будет
предъявляться  так  же,  как  и  основной:  держателями  (Л)  -  через  обмен  (А)  на  (С)  и  (6)
на  (В),  но  никак  не  через  обмен  (Л)  на  (В);  держателями  (В)  -  через  обмен  (В)  на  (Л)
и  (Л)  на  (6),  но  никак  не  через  обмен  (В)  на  (6);  держателями  (6)  -  через  обмен  (С)
на  (В)  и  (В)  на  (Л),  но  никак  не  через  обмен  (Q  на  (Л).  Таким  образом,  на  рынке  (Aß)
постоянно  будет  спрос  на  (Л)  и  предложение  (В),  но  не  будет  спроса  на  (В)  и  пред¬
ложения  (А);  отсюда  -  понижение  рЬ)Л.  На  рынке  (А,С)  постоянно  будет  спрос  на  (Q  и
предложение  (Л),  но  не  будет  спроса  на  (Л)  и  предложения  (С);  отсюда  -  повышение
рся.  На  рынке  (В,С)  постоянно  будет  спрос  на  (В)  и  предложение  (6),  но  не  будет  спроса
на  (С)  и  предложения  (В);  отсюда  -  понижение  рф.
 115. 	МьГ  видим  тем  самым,  что  в  случае,  когда  рс<ъ  >  рс<л/ръ,ь  равновесие  рынка  не
является  окончательным  или  общим  и  что  на  нем  происходят  арбитражные  опера¬
ций,  результат  которых  -  понижение  pCiь,  повышение  рси  понижение  рЬа.  Мы  видим
в  то  же  самое  время,  что  в  случае,  когда  pCtb  <  /WA,ана  рынке  пройдут  арбитражные
операции,  результатом  которых  будет  повышение  Д-ь,  понижениер^и  повышениеръ,л.
Действительно,  тогда  мы  получим
 рс,  а
 pcb=aTb*
 или
 Qpbjpiipcfl  =  1)
 где  а<  1;  отсюда  вытекает,  что  настоящая  цена  (В)  в  (6)  есть  a/v  при  условии  обмена
(Q  на  (Л)  и  (Л)  на  (В),  что  настоящая  цена  (Л)  в  (В)  есть  ара,ь  при  условии  обмена  (В)  на
 (С) 	и  (С)  на  (А),  что  настоящая  цена  (С)  в  (Л)  есть  арсл  при  условии  обмена  (Л)  на  (В)  и
 (В) 	на  (С).  Впрочем,  достаточно  очевидно,  что  то,  что  было  сказано  относительно  цен
(Л),  (В)  и  (6),  может  быть  сказано  и  о  ценах  любых  трех  товаров.  Если  бы,  следователь¬
но,  мы  захотели,  чтобы  арбитражные  операции  не  имели  места,  а  равновесие  това¬
ров,  взятых  на  рынке  попарно,  было  бы  общим,  то  надо  было  бы  ввести  условие,  по
которому  цена  двух  каких-либо  товаров,  одного  в  другом,  была  бы  равна  отношению
цен  того  и  другого  к  какому-либо  третьему  товару,  т.е.  надо  было  бы  сформулировать
следующие  уравнения:
 pä»=Jk~
 Рь.с= 	pi,с”  -^7  •••
 P^=U’  ^b='fe-
 16  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 и  т.  д.,  или  в  целом  (т-\)(т-1)  уравнений  общего  равновесия,  содержащих  в  неявном
виде  m(m-l)/2  уравнений  цен.
 Товар,  в  котором  формулируются  таким  образом  цены  всех  остальных  товаров,  явля¬
ется  счетным.
 116. 	Очевидно,  что  введение  (m-l)(m-l)  уравнений,  определяющих  условие,  требу¬
ет,  чтобы  наша  предыдущая  система  уравнений  спроса  и  предложения  была  сокращена
на  соответствующее  число  уравнений.  Именно  это  как  раз  и  происходит  при  замене
отдельных  рынков  на  общий  рынок  при  замене  уравнений  обмена,  указывающих  на
равенство  спроса  и  предложения  по  каждому  товару  на  каждый  из  остальных  товаров
на  нижеследующие  уравнения  обмена,  устанавливающие  равенство  спроса  и  предло¬
жения  по  каждому  товару  на  все  остальные:
 Da,b  +  Da,c+  Dad  +  ...  =  Db^pb,a  +  DcAa  +  Dd^a  +•••
 Db,a  +  Db,c+  Db,d  +  ...  =  Da,l^a,b  +  D^b  +  Dd>bpûb  +...
 Dc,a  "КЦг.Ь“*“  Dc,d  +  •••  ~  Д»,<ра,с"1"  Dbiçpb,c^’  D<l,<pd,c*^».
 Dd,a  +  Ddib+  Dd)C+  ...  =  Djcjpad  +  Db)Cjpb,d+  Dc,cjpc,d+•••
 и  т.  д.,  итого  m  уравнений.  Но  эти  т  уравнений  сокращаются  до  т-l.  Действительно,
если  ввести  в  них  значения  цен,  выведенные  из  уравнений  общего  равновесия,  и  обо¬
значить  просто  через  рьрср&»  цены  (Я),  (6),  (£>)...  в  (4),  то  они  примут  вид
 Da,b+  Д>,с+  Da,d+...  =  Db)ijpb+  Vc7pc  +  Dd)ÎJpd+...
 Db,+  Db,c+  Db(d+...  =  Da,bl/pb+  Псфс/рь*  Dd$d/pb+...
 Dc,a^c,b“^  l^c,d•••  “  C^a,cl/Pc^bfpb/pc^'  ^dfpd/pc
 Dd,a+  Dd,b+  DdiC+...  =  Dadl//?d  +  Db)dpb/pd+  Dc,dpc/pd+...
 И  если  теперь  мы  сложим  вместе  последние  т-1,  умножив  предварительно  обе
части  первого  уравнения  на  рь,  второго  -  на  рс,  третьего  -  на  pd...,  и  вычтем  из  той  и
другой  части  тождественные  члены,  то  мы  вернемся  к  первому  уравнению  системы.
Этим  первым  уравнением  можно,  следовательно,  пренебречь,  и  система  сокращается
до  т-1  последующих  уравнений.  Эти  уравнения  остаются  как  т-1  уравнений  обмена,
которые  вместе  с  m(m-l)  уравнениями  спроса  и  (m-l)(m-l)  уравнениями  общего
равновесия  образуют  совокупность  в  2m(m-l)  уравнений,  корнями  которых  являются
m(m-1)  цен  m  товаров,  выраженных  в  ценах  других,  и  m  (m-1)  совокупных  количеств
данных  m  товаров,  обмененных  друг  на  друга.  Вот  как  математически  выводятся  цены,
если  даны  уравнения  спроса.  (...)
 Текст  подготовлен  И.Г.  Чаплыгиной
 Публикуется  по:  Леон  Вальрас.  Элементы
чистои  политической  экономии  или  теория
общественного  богатства.  М:  Изограф,  2000.
С.  13-25,  28-32,  35-36,  38-53,  60-73,  78-90,
93-102.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 243
 Френсис  Исидро  Эджуорт
 1845-1926
 Исидро  Френсис  Эджуорт  (обрат¬
ный  порядок  имен  стал  употребляться
позже),  один  из  самых  блестящих  и  экс¬
центричных  экономистов  XIX  -  нача¬
ла  XX  в,  родился  8  февраля  1845  г.  в
Эджуортстоуне  (Edgeworthstoum),  граф¬
ство  Лонгфорд  (Longford),  Ирландия.
Домашнее  образование  было  дополнено
обучением  в  Тринити-Колледж  (Trinity
College),  куда  Эджуорт  поступил  в
1862  г.  Там  он  изучал  литературу  и
языки,  овладел,  в  частности,  латынью,
древнегреческим,  французским,  немец¬
ким,  испанским  и  итальянским  языка¬
ми.  Получив  признание  своих  настав¬
ников,  одним  из-  которых  был  извест¬
ный  экономист  академик  Дж.  К.  Ингрэм,
Эджуорт  в  1867  г.  переехал  из  Дублина
в  Оксфорд,  где  учился  до  1869  г,  одно¬
временно  читая  лекции  по  античной
философии,  хотя  ученую  степень  он
получил  только  в  1873  г.
 Немногое  известно  о  том,  чем  зани¬
мался  Эджуорт  в  70-е  гг.  Очевидно,
он  изучал  право,  поскольку  в  1877  г.
был  приглашен  на  работу  в  англий¬
скую  адвокатуру  и  получил,  видимо,  свое
первое  постоянное  назначение  в  каче¬
стве  преподавателя  греческого  языка
в  Бедфорд-Колледж  (Bedford  College)  в
Лондоне.  В  это  время  он  самостоятель¬
но  изучает  математику  и  статистику,
возможно,  под  влиянием  своего  соседа  и
друга  Уильяма  Стэнли  Джевонса.
 Имея  квалификацию  адвоката,
Эджуорт  не  практиковал  в  этом  каче¬
стве,  а  погрузился  в  академический  мир
викторианскойАнглии.  Он  читаллекции
по  разнообразным  темам  (греческий,
английский  театр,  логика,  моральные
науки  и  т.д.)  и  в  разных  местах,  от
Ведфорд-Колледжа  до  частной  школы
Урен  (Wren's  private  training  school)  для
индийских  государственных  служащих,
впрочем,  плата  везде  была  мизерной,
так  же  как  и  престиж.
 16*
 Ф.  Эджуорт  вел  вечерние  занятия  по
логике  в  Кингз-Колледж  (Kings  College)  в
1881  г,  когда  опубликовал  свою  самую
известную  и  оригинальную  работу:
«Математическая  психология:  эссе  о
применении  математики  к  моральным
наукам»  (Mathematical  Psychics:  An  Essay
on  the  Application  of  Mathematics  to  the
Moral  Sciences).  Этой  работе  оказали
довольно  теплый  прием  Маршалл  и
Джевонс,  их  помощь  во  многом  помогла
Эджуорту  получить  первое  професси¬
ональное  назначение  на  кафедру  эко¬
номических  наук  и  статистики  имени
Тука  (the  Tooke  Chair  in  Economic  Sciences
and  Statistics)  в  Кингз-Колледж  (Лондон),
что  стало  первой  ступенью  его  карье¬
ры.  В1891  г.  он  был  избран  профессором
Драммонда  (Drummond  Professor)  и  чле¬
ном  совета  Олл  Соулз-Колледж  (AH-Souls
College)  в  Оксфорде,  должность,  о  кото¬
рой  он  долго  мечтал  и  которую  занимал
до  1922  г.
 В1891  г.  Эджуорт  был  также  назна¬
чен  первым  редактором  «Экономик
Джорнэл»  (The  Economic  journal),  главно¬
го  органа  недавно  созданнойВританской
экономической  ассоциации  (British
Economic  Association)  (которая  позже
стала  Королевским  экономическим
обществом  (the  Royal  Economie  Society)).
Эти  обязанности  он  выполнял  с  заме¬
чательным  усердием  до  1911  г,,  когда
пост  был  принят  Джоном  Мейнардом
Кейнсом.  Эджуорт  вернулся  в  журнал
как  соредактор  в  1919  г,  когда  заня¬
тость  Кейнса  сильно  возросла,  и  продол¬
жал  активно  действовать  в  этой  роли
до  самой  смерти  в  1926  г.
 За  свои  труды  Эджуорт  избирал¬
ся  президентом  секции  F  Британской
ассоциации  развития  науки  (President
of  Section  F  of  the  British  Association  for  the
Advancement  of  Science)  в  1889  и  1922  гг,
а  также  президентом  Королевского
статистического  общества  (the  Royal

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Statistical  Society)  (с  1912  по  1914  г.).
В1922  г.  Эджуорт  стал  почетным  про¬
фессором  Оксфорда.
 Вклад  Эджуорта  в  экономику  пора¬
жает  своей  новизной  и  глубиной.  На  его
счету  четыре  книги,  172  статьи,  неко¬
торые  состоят  из  нескольких  частей;
173  обзора  книг  и  132  статьи  в  первом
издании  «Словаря  политической  эконо¬
мии  Палгрейва»  (Balgrave  Dictionary  of
Political  Economy),  а  также  четыре  ста¬
тьи  во  втором  издании  1925  г.  Одна  из
книг  и  89  статей  были  посвящены  тео¬
рии  вероятности  и  статистике,  но  со
времени  своего  первого  появления  они  не
перепечатывались.  Эджуорт  тщатель¬
но  редактировал  многие  из  своих  работ,
переиздававшихся  в  сборниках,  поэтому,
чтобы  создать  точное  представление  о
его  взглядах  в  то  или  иное  время,  необхо¬
димо  обращаться  к  их  первоначальному
варианту.
 В  первой  серьезной  (по  его  собствен¬
ной  оценке)  работе  «Новые  и  старые
методы  этики»  (New  and  Old  Methods
of  Ethics,  1877)  Эджуорт  объединяет
свои  интересы,  применяя  математи¬
ку  -  а  именно  вычисление  вариаций
и  метод  множителей  Лагранжа  -  к
проблемам  утилитаристкой  филосо¬
фии.  Его  главным  предметом,  согласно
Сиджуику,  был  «точный  утилитаризм»,
определенный  как  оптимальное  рас¬
пределение  ресурсов,  максимизирующее
счастье  общества.  Эджуорт  считал,
что  в  конечном  счете  оно  основыва¬
ется  на  «способности  к  удовольствию»
людей  в  обществе.  Он  признавал,  что
в  условиях  неопределенности  должна
предполагаться  «одинаковая  способ¬
ность»  людей  к  этому.  Однако  затем
доказывал,  что  определенные  классы
людей  «очевидно»  имеют  большую  спо¬
собность  к  удовольствию,  чем  другие
(например,  мужчины  больше,  чем  жен¬
 щины),  и  поэтому  некоторое  неравен¬
ство  может  быть  оправдано,  исходя  из
утилитаристских  принципов.  Пытаясь
быть  оптимистичным,  он  утверждал,
что  «способности»  развились  бы  через
какое-то  время,  и  таким  образом,  эга¬
литаристское  решение  могло  бы  быть
оправдано  в  будущем.  Б.  Селигмен  счи¬
тал,  что  «ранние  работы  Эджуорта
по  этике  давали  основания  думать,  что
ему  удастся  применить  к  утилитариз¬
му  математические  принципы»1.
 Уже  упоминавшуюся  работу  «Мате¬
матическая  психология»  (в  некоторых
переводах  «Математическая  физика»)
М.  Блауг  назовет  впоследствии  «мыслен¬
ным  экскурсом  в  высшие  сферы  новой
теории»2.  В  данной  книге  Эджуорт  под¬
вергает  критике  теорию  бартерного
обмена  Джевонса,утверждая,  что  толь¬
ко  в  ситуациях  совершенной  конкурен¬
ции  соблюдается  второй  закон  Госсена,
и  только  тогда  Джевонс  прав,  заяв¬
ляя,  что  «соотношение  обмена  любыми
двумя  предметами  потребления  будет
обратным  соотношению  последних
степеней  полезности  единиц  товара,
доступных  для  потребления  после  того,
как  обмен  совершен».
 Эджуорт  продемонстрировал  не¬
определенность  двустороннего  бартер¬
ного  обмена,  а  именно  наличие  множе¬
ства  соотношений,  при  которыхможет
проводиться  взаимовыгодный  обмен
между  сторонами,  отвечающих  услови¬
ям  Джевонса.  Эджуорт  иллюстрировал
свои  доводы  с  помощью  графика  обмена
(рис.  1),  явившегося  первым  представле¬
нием  кривых  безразличия  в  экономиче¬
ской  теории.  На  нем  подразумевается,
что  один  участник  обмена  (Робинзон)
обладает  всем  запасом  товара  х  (день¬
ги),  а  другой  (Пятница)  -  всем  запасом
товара  у  (труд),  т.  е.  ситуация  двусто¬
ронней  монополии:
 1  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.:  Прогресс,  1968.
С.  294.
 2  Блауг  М.  Экономическая  мысль  в  ретроспективе.  М.:  Дело,  1994.  С.  280.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 245
 Рис.  1.  Неопределенность  обмет  на
графике  обмет
 На  графике  обмет  повышение  полез¬
ности  Робинзона  происходит  при  сдви¬
ге  кривых  безразличия  к  северо-западу
(таким  образом,  lßD>  Iß  с>  lße),  в  то
врет  как  рост  полезности  Пятницы
происходит  по  мере  того,  как  его  кривые
безразличия  приближаются  к  юго-вос¬
току  (таким  образом,  lßc  >  Ißß  >  lße)-
 Формула  Джевонса  для  бартерного
обмет  MUxR/MUyR  =  Ay/Ax  =  MU//MU/
подразумевает,  что  обменное  соотно¬
шение  будет  получено  в  точке  каса¬
ния  кривых  безразличия  Робинзот  и
Пятницы.  Но  Эджуорт  демонстриру¬
ет,  что  имеется  много  таких  соот¬
ношений,  где  это  условие  выполнено.
Например,  точки  С  и  D  отвечают
условию  Джевонса.  При  этом  обмен¬
ное  соотношение,  полученное  в  точке  С,
отличается  от  соотношения,  получен¬
ного  в  точке  D,  и  нет  никакой  причины
предпочесть  С  или  D,  так  как  обе  точки
выгодны  для  обеих  сторон  торговли.
Эджуорт  демонстрирует  целый  диа¬
пазон  точек,  подобных  этим,  таким
образом,  конечная  точка  (и  обменное
отношение)  в  двустороннем  бартерном
обмене  будет  неопределенной.
 На  рис.  2  показана  та  же  самая
экономика,  состоящая  из  Робинзона  и
 Пятницы,  где  Iß  и  Iß  представляют
собой  кривые  безразличия  в  условиях
автаркии  (отсутствие  торговли).
Здесь  Эджуорт  демонстрирует  разли¬
чия  между  контрактами,  соглашени¬
ями  и  окончательными  соглашениями
(contracts,  settlements,  final  settlements).
Контракт  -  любая  точка  в  торго¬
вом  пространстве  на  рис.  2.  Обмены,
представленные  точками  А,  В,  С,  D  и
F  -  «контракты»;  область  «линзы»,
сформированная  кривыми  безразличия  в
условиях  автаркии,  представляет  собой
взаимовыгодные  контракты  -  типа  С,  D
и  F.  Контракты  вне  этой  линзы  не  взаи¬
мовыгодны,  потому  что  один  из  агентов
в  результате  обмена  понижает  свою
полезность.  Так,  контракт  А,  например,
является  вредным  для  Пятницы,  в  то
время  как  контракт  В  ухудшает  поло¬
жение  Робинзона.
 Рис.  2.  Соглашения  на  графике
обмена
 Соглашения  Эджуорт  определяет  как
«класс  контрактов,  на  изменение  кото¬
рых  согласие  обеих  сторон  не  может
быть  получено»1.  В  современных  терми¬
нах  «соглашение»  -  Парето  оптималь¬
ный  контракт.  На  рис.  2  контракты  А,
B,CuD-  соглашения,  потому  что,  если
исходное  состояние  соответствует
любой  из  этих  точек,  по  крайней  мере,
 1  Edgeworth's  tales,  http://cepa.newschool.edu/het/essays/edgew/edgecont.htm

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 одна  из  сторон  не  согласится  выйти
из  него.  Напротив,  контракт  F  -  не
соглашение:  если  первоначальное  поло¬
жение  соответствует  F,  и  Робинзон,  и
Пятница  согласятся  двигаться  к  другой
точке  (типаСилиЦ).  Такие  контракты,
как  С  и  D,  «Парето  предпочтительные»
контракту  F.  Однако  из  точки  F  нельзя
получить  обоюдного  согласия  двигаться
в  А  или  В.  Таким  образом,  ни  А,  ни  В  не
являются  «Парето  сравнимыми»  с  F.
 Набор  соглашений  в  экономике  соот¬
ветствует  набору  контрактов,  где  кри¬
вые  безразличия  касаются  друг  друга.
Это  линия,  соединяющая  точки  OF  и  OR
на  рис.  2,  которую  Эджуорт  называет
контрактной  кривой.  Касание  кривых
безразличия  -  условие  Джевонса  -  выпол¬
нено  в  любой  точке  на  контрактной
кривой.  В  двустороннем  бартерном  обме¬
не  рассматриваются  только  взаимовы¬
годные  соглашения  -  им  соответствует
только  часть  контрактной  кривой  в
пределах  линзы  (т.  е.  выделенная  часть
линии  на  рис.  2).  Она  представляет
собой  область  окончательных  соглаше¬
ний.  Любое  окончательное  соглашение,
т.  е.  любая  из  точек  на  этом  участке,
будет  решением  двустороннего  бартер¬
ного  обмена.  Таким  образом,  заключает
Эджуорт,  утверждение  Джевонса,  что
решение  единственно,  неверно.  Исход
двустороннего  бартерного  обмена  не
определен.  Эджуорт  доказывает,  что
невозможно  предсказать  перед  началом
обмена,  какое  обменное  соотношение
будет  достигнуто  в  бартерном  обме¬
не.  Иначе  говоря,  мы  знаем,  что  сторо¬
ны  способны  договориться  и  прийти  к
определенному  окончательному  согла¬
шению,  но  в  то  же  время  имеется  много
возможных  соотношений  обмена,  и  нет
никаких  оснований  предполагать,  что
одно  из  соотношений  предпочтитель¬
нее,  чем  другое.
 Эджуорт  определил  окончательное
соглашение  как  «соглашение,  которое
 не  может  быть  изменено  при  рекон¬
трактации  в  условиях  конкуренции»l.
Реконтрактация  (или  перезаключе¬
ние  контрактов)  -  отказ  от  пред¬
ложенных  условий  обмена,  сопровож¬
даемый  организацией  другой  торговли.
Контракт  -  это  просто  предложение
одной  из  сторон,  это  -  предложение
обмена.  Одна  из  сторон  может  рекон-
трактировать,  т.  е.  отвергать  предло¬
женный  контракт  «без  согласия  других»
и  заключать  контракт  с  кем-то  еще.
Это  охватывает  процесс  согласования
цены  между  продавцом  и  покупателем
до  взаимоприемлемого  уровня:  прода¬
вец  делает  предварительное  предложе¬
ние  покупателю,  и  покупатель  может
согласиться,  тогда  это  -  контракт;
но  если  до  осуществления  обмена,  узнав,
что  где-то  есть  более  выгодные  условия,
покупатель  разрывает  первоначальный
контракт  и  заключает  контракт  с
другим  продавцом,  то  это  реконтрак¬
тация.  У  Эджуорта  контракт  не  обя¬
зывает  стороны,  а  всегда  подчинен
возможности  повторного  заключения
контракта.  Однако  есть  важное  огра¬
ничение:  перезаключение  контракта  -
это  не  переговоры  или  торг  в  обычном
смысле  этих  слов;  нельзя  нарушить
контракт  просто  потому,  что  кто-то
желает  выиграть  в  результате  встреч¬
ного  предложения.  Отказ  должен  быть
правдоподобным,  т.е.  должна  иметься
не  худшая  альтернатива  предлагаемым
условиям.  Таким  образом,  предложенный
контракт  обязателен,  если  нет  аль¬
тернатив,  к  которым  сторона  может
прибегнуть.  Область  окончательных
соглашений  была  названа  впоследствии
ядром,  оно  представляет  собой  набор
условий  и  распределений,  которые  не
могут  быть  «блокированы»  любой  воз¬
можной  коалицией  посредством  про¬
цесса  перезаключения  контракта  в  слу¬
чае  многостороннего  обмена.  Процесс
перезаключения  контракта  работает
 1  Edgeworth's  tales,  http://cepa.newschool.edu/het/essays/edgew/edgecont.htm

Френсис  Исидро  Эджуорт
 247
 следующим  образом:  кто-то  предлага¬
ет  условия  обмена,  которые  изменяют
распределение  имеющегося  запаса  благ,
и  либо  они  отвергаются  (и  это  пред¬
ложение  больше  не  рассматривается),
либо  нет  (в  этом  случае  оно  стано¬
вится  частью  ядра).  Чтобы  отклонить
предложенное  распределение,  необходи¬
мо  доказать  правдоподобность  отказа:
или  отказавший  проигрывает  в  резуль¬
тате  предложения  (т.  е.  для  него  лучше
вообще  не  торговать),  или  он  может
заключить  лучшую  сделку,  формируя
коалицию  с  другими  агентами,  в  резуль¬
тате  улучшая  свое  положение  (или  по
крайней  мере,  не  ухудшая)  по  сравнению
с  первоначально  предложенным  распре¬
делением.
 Конкуренция,  по  Эджуорту,  зависит
от  числа  участников  обмена,  а  не  от
способности  влиять  на  цены.  Когда  кон¬
куренция  рассматривается  как  «функ¬
ция  числа»,  в  контексте  процесса  пере¬
заключения  контракта  это  имеет
некоторый  смысл.  Понятно,  что,  чем
больше  людей  находится  на  рынке,  тем
легче  перезаключить,  т.  е.  нарушить,
контракт  и  заключить  другой.  С  точки
зрения  продавца,  труднее  настоять  на
выгодных  условиях  торговли,  если  поку¬
патель  имеетмного  других  предложений.
Наоборот,  с  точки  зрения  покупателя,
сложно  убедить  продавца  заключить
выгодную  ему  сделку,  если  рядом  много
других  покупателей.  Эджуорт  устанав¬
ливает  связь  между  степенью  конку¬
ренции  (или,  точнее,  числом  обменива¬
ющихся)  и  степенью  неопределенности
контракта.  Он  утверждает,  что,  когда
число  агентов  увеличивается,  степень
неопределенности  (размер  ядра)  умень¬
шается;  в  предельном  случае  совершен¬
ной  конкуренции  (бесконечного  числа
агентов)  контракт  будет  абсолютно
определенным,  этот  контракт  будет
 единственным  контрактом  рыночного
равновесия,  т.  е.  Ау/Ах  =  рх/ру.  Эту
гипотезу,  известную  как  «предположение
Эджуорта»,  он  формулировал  следующим
образом.  Задавался  вопрос:  «Насколько
контракт  не  определен?»  Общий  ответ
звучал  таю  «(а)  контракт  без  конкурен¬
ции  не  определен,  (Ь)  контракт  в  услови¬
ях  совершенной  конкуренции  -  совершен¬
но  определен,  (с)  контракт  в  условиях
более  или  менее  совершенной  конкурен¬
ции  более  или  менее  не  определен»1.
 Эджуорт,  признавая  роль  «сокрытия
и  нежелательных  способов  согласования
цены»  в  определении  окончательного
соглашения,  тем  не  менее  считал,  что
эти  проблемы  заключения  сделки  нахо¬
дятся  вне  сферы  экономики.  Его  путь
решения  вопроса  неопределенности
лежал  в  этической  сфере,  в  контракт¬
ном  утилитаризме.  Он  предложил  ути¬
литаристское  решение  -  распределение
в  ядре,  которое  максимизирует  сумму
индивидуальных  полезностей.  Несмотря
на  изобретение  кривых  безразличия,
Эджуорт  не  сделал  следующий  шаг  к
отказу  от  межличностных  сравнений
полезности.  Его  оправдание  использова¬
ния  утилитаристских  вычислений  было
основано  на  идее  неопределенности.
Поскольку  окончательное  положение  в
ядре  сомнительно,  постольку  стороны
будут  (или,  по  крайней  мере,  должны)
выбирать  утилитаристскую  середину.
 Интерпретация  взглядов  Эджуорта
Маршаллом  привела  к  непродолжитель¬
ному  спору  в  Giomale  degli  Economisti  в
1891  г,,  в  котором  Эджуорт,  как  обычно,
уступил.  Взаимоотношения  Эджуорта
и  Маршалла  часто  привлекали  внима¬
ние  исследователей.  Так,  П.  Самуэльсон
считает,  что  Эджуорт,  «видимо,  был
до  смерти  напуган  этим  именитым
викторианцем»2,  а  Й.  Шумпетер  пишет,
что  «Эджуорт  не  обладал  силой,  позво-
 1  Edgeworth's  tales,  http://cepa.newschool.edu/het/essays/edgew/edgecont.htm
 2  Вехи  экономической  мысли.  Теория  фирмы.  Т.  2.  /  Под  ред.  В.  М.  Гальперина.  СПб.:  Эко¬
номическая  школа,  2000.  С.  360.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ляющей  создавать  впечатляющие
трактаты  и  обретать  приверженцев;
добродушный  и  великодушный,  он  никог¬
да  не  пытался  доказать  собственную
важность;  он  был  чрезмерно  скром¬
ным,  удовлетворился  местом  за  спиной
Маршалла,  которого  превозносил  как
Ахилла;  обладая  нерешительной  мане¬
рой  разговора,  будучи  рассеянным  до
патологии,  худшим  оратором  и  лекто¬
ром,  какого  только  можно  вообразить,
он  был  неэффективен  как  личность,
точнее,  как  лидер»1.
 Необходимо  отметить  также
вклад,  внесенный  Эджуортом  в  теорию
вероятности  и  статистику.  В  книге
«Измерения»  (Metretike)  (1885)  Эджуорт
представил  применение  и  интерпрета¬
цию  тестов  значимости  для  сравнения
средних.  В  серии  статей  1892  г.  он
исследовал  методы  оценки  коэффициен¬
тов  корреляции.  Среди  его  результатов
была  «Теорема  Эджуорта»,  представив¬
шая  коэффициенты  корреляции  много¬
мерного  нормального  распределения.
 Эджуорт  снова  обращается  к  эконо¬
мической  теории  и  в  1894  г.  публикует
обзор  теории  международной  торговли
в  серии  статей  в  «Экономик  Джорнэл».
Здесь  он  первым  использовал  кривые
предложения  и  кривые  безразличия
в  приложение  ко  всему  обществу  для
иллюстрации  своих  главных  суждений,
включая  «оптимальный  тариф».  В  этом
же  году  он  вступил  с  Бём-Баверком  в
короткий  спор  по  поводу  доктрины
альтернативных  издержек.  В  1897  г.
Эджуорт  проводит  тщательный  обзор
теорий  налогообложения.  Именно  в  нем
он  ясно  сформулировал  свой  известный
«парадокс  налогообложения»,  т.  е.  вывод,
что  налогообложение  товара  может
приводить  куменьшению  цены.  Его  пара¬
докс  вызвал  сомнение  современников,
 однако  впоследствии  Хотеллинг  (1932)
строго  доказал  правоту  Эджуорта.
Эджуорт  также  установил  утилита¬
ристские  основы  высоко  прогрессивного
налогообложения,  доказывая,  что  опти¬
мальное  распределение  налогов  долж¬
но  быть  таким,  чтобы  «предельная
антиполезность,  понесенная  каждым
налогоплательщиком,  была  одинакова-
»2.  Также  в  1897  г.  Эджуорт  опублико¬
вал  статью  о  монопольном  ценообра¬
зовании,  где  он  критиковал  решение
проблемы  дуополии  Курно  посредством
изменения  количества,  так  же  как  и
«конкурентный»  результат  Бертрана
в  модели  дуополии  с  ценовым  регулиро¬
ванием.  Эджуорт  показал,  как  ценовая
конкуренция  двух  фирм  с  ограниченной
производительностью  и/или  расту¬
щими  кривыми  предельных  издержек
заканчивается  неопределенным  резуль¬
татом.  Содержащие  критику  теории
предельной  производительности  ста¬
тьи  Эджуорта  (1904,  1911  гг.)  помог¬
ли  скорректировать  неоклассическую
теорию  распределения  на  более  твер¬
дом  основании.  Во  время  Первой  мировой
войны  Эджуорт  особенно  интересовался
вопросами  военных  финансов.  Его  рабо¬
та  по  этой  проблеме,  хотя  и  весьма
оригинальная,  была  излишне  теорети-
зированной  и  не  имела  практического
эффекта,  на  который  он  надеялся.
 Несмотря  на  широту  интересов  и
несомненную  оригинальность,  работы
Эджуорта  не  оказали  серьезного  воздей¬
ствия  на  его  современников.  Это  во  мно¬
гом  предопределили  трудности,  связан¬
ные  с  восприятием  его  языка,  излишне
мудреного  и  перенасыщенного  ссылками
илатынью,  а  также  математики,  разъ¬
яснением  методов  которой  Эджуорт
не  утруждался.  В  то  же  время,  как
полагал  Й.  Шумпетер,  с  точки  зрения
 1  Шумпетер  Й.А  История  экономического  анализа:  В  3  т./  Пер.  с  англ.  под  ред.  В.  С.  Автономова.
СПб.:  Экономическая  школа,  2001.  Т.  2.  С.  1095.
 2  Edgeworth  F.  E.  Papers  Relating  to  Political  Economy,  3  v.,  1925.  htpp-.//cepa.newschool.edu/het/
texts/edgeworth/edgepapers.htm

Френсис  Исидро  Эджуорт
 249
 экономического  анализа  инструменты
Эджуорта  «равнозначны  «Принципам»
Маршалла,  если  не  превосходят  их»1.
Работы  Эджуорта  привлекли  внимание
уже  в  30-е  гг,  когда  к  ним  обращались
такие  экономисты,  как  Х.Хотеллинг,
Дж.  Хикс,  А  Лернер,  а  70-е  гг.ХХв.можно
 считать  расцветом  школы  Эджуорта,
среди  лидеров  которой  —Шубик,  Скарф,
Дебрэ,  Хильденбранд  и  др,  что  во  многом
связано  с  акцентом  Эджуорта  на  взаи¬
мосвязь  нерыночной  и  рыночной  форм
экономической  организации  и  с  его  вни¬
манием  к  контрактам.
 АЛ.  Сошников
 ТЕОРИЯ  РАСПРЕДЕЛЕНИЯ
 Теория  распределения  представляет  собой  основу  лекций,  прочитанных  в  Гарвардском
университете  осенью  1902  г.;  опубликована  в  воспроизводимой  здесь  форме  в  the
Quarterly  Journal  of  Economics,  февраль  1904  г.  Теория  распределения  рассматривается
как  общая  теория  ценности,  определяемой  предложением  и  спросом  в  режиме  конку¬
ренции,  в  процессе  которой  определяются  доли  участвующих  сторон.  Общий  принцип
применяется  к  трем  рынкам,  на  которых  предприниматель  имеет  дело  с  соответствую¬
щими  владельцами  классических  факторов  производства.  Здесь,  как  более  полно  пока¬
зано  в  математическом  разделе,  оспаривается  догма,  что  вознаграждение  предпринима¬
теля  равно  нулю;  как  и  менее  парадоксальное  утверждение,  что  его  выгода  точно  равна
убытку,  который  понесет  общество,  если  он  отойдет  от  дел  (см.  Индекс  под  заголовком
предпринимателе.  Довод,  что  вознаграждение  предпринимателя  не  может  быть  выра¬
жено  такой  простой  формулой,  поддерживается  добавлением  ссылки  на  рассмотрение
риска  в  работе  Кейнса  «Трактат  о  вероятности»  (Treatise  on  Probability).
 Так  как  режим  конкуренции  не  универсален,  теория  распределения  требует  также
рассмотрения  монополии,  в  особенности  двусторонней  монополии,  когда  объедине¬
ние  предпринимателей  сталкивается  с  жестким  профсоюзом.  Будет  ли  идеальное  рас¬
пределение  в  таких  случаях  соглашением,  которое  последует  из  воображаемой  совер¬
шенной  конкуренции,  или  скорее  разумным  компромиссом,  возможным  в  результате
лучшего  понимания,  расширенной  симпатии?
 Распределение  —  это  разновидность  обмена,  посредством  которого  продукт  делится
между  сторонами,  внесшими  вклад  в  его  производство2.  Обмен  подразделяется  в  соот¬
ветствии  с  тем,  когда  или  обе,  или  только  одна,  или  ни  одна  из  сторон  обмена  не  имеет
конкурентов,  подобным  же  образом  делится  распределение.  Случай,  когда  обе  стороны
имеют  конкурентов,  рассматривается  первым,  и  на  него  обращается  основное  внимание.
 Самый  простой  тип  такого  распределения  имел  бы  вид  обмена,  который  произ¬
веден  окончательно  и  независимо  от  будущего  производства  и  обмена.  Например,
используя  пример  Генри  Джорджа3,  предположим,  что  в  определенный  момент  каж¬
 1  Шумпетер  Й.  А  Указ.  соч.  Т.  3.  С.  1095.
 2  Это  определение,  если  специально  не  уточняется,  включает  некоторые  виды  международной
торговли,  так  же  как  широкое  определение  Международной  Торговли  включает  некоторые
виды  Распределения.  См.  II,  5,19.
 3  Progress  and  Poverty,  Book  I,  chap.  III.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 дый  из  некоторого  числа  белых  людей  нанимает  одного  или  нескольких  темнокожих
помогать  в  ловле  тюленей  на  таких  условиях,  что  каждый  белый  должен  отдать  сво¬
ему  помощнику  определенную  долю  добычи,  условия  согласовываются  на  открытом
рынке,  где  каждый  белый  вправе  набавить  цену,  а  темнокожий  —  сбить  ее  по  отноше¬
нию  к  конкуренту  из  своей  группы.  Реальному  производству  в  большей  степени  соот¬
ветствует  концепция,  не  ограниченная  результатом  отдельного  соглашения,  согласно
которой  каждый  белый  соглашается  уплатить  в  обмен  на  некоторое  количество  услуг
определенную  величину  продукта.  В  отдельно  взятый  день  может  быть  поймано  мень¬
шее  количество  тюленей,  чем  ранее  согласился  отдать  предприниматель  служащему.
В  этом  случае,  даже  если  платеж  не  производится  до  конца  рабочего  дня,  предприни¬
матель  должен  оплатить  услуги  в  данный  день  частично  за  счет  тюленей,  пойманных
ранее.  Он  должен  платить  полностью  из  прошлых  накоплений,  если  оплата  произ¬
водится  до  выполнения  работы.  Если  предприниматель  соглашается  выплачивать
определенную  сумму,  то  он  не  может  рассчитывать  на  получение  дохода  каждый  день,
а  только  в  среднем  за  период.
 Этот  пример  подходит  для  иллюстрации  некоторых  общих  свойств  обмена,  кото¬
рые  присущи  распределению  как  его  разновидности.  Таковы  законы,  связывающие
изменения  в  предложении  или  спросе  на  одной  стороне  рынка  с  изменениями  в  пре¬
имуществе,  следующими  из  сделки  с  противоположной  стороной.  Таким  образом,  в
условиях  предполагаемой  обоюдосторонней  конкуренции  уменьшение  предложения
одной  стороны,  ceteris  paribus,  обязательно  сопровождается  ухудшением  положения
другой  стороны,  но  не  всегда  вызывает  ухудшение  положения  стороны  с  уменьшаю¬
щимся  предложением1.  Соответственно  ограничение  предложения  одной  стороной
может  быть  выгодно  для  нее,  но  не  для  обеих  сторон.  Распределение,  сравниваемое
с  обменом  в  отношении  такого  ограничения  предложения,  имеет  только  одну  осо¬
бенность  —  особенно  очевидна  и  велика  опасность  политики,  чреватой  ухудшением
собственного  положения.  Есть  понятное  ограничение  того,  что  может  добиться
темнокожий  от  белого  в  обмен  на  определенное  количество  своих  услуг,  а  именно,
полный  продукт,  который  эта  услуга  в  среднем  производит.  Общий  принцип  заключа¬
ется  в  том,  что  никто  не  даст  за  благо,  будь  то  товар  потребления  или  фактор  произ¬
водства,  больше,  чем  эквивалент  общей  полезности  блага  для  него,  который  снижается
при  уменьшении  количества  блага.  Это  ограничение  привлекает  больше  внимания,
когда  оно  установлено  материальными  условиями  производства,  а  не  желаниями
потребителей.  Очевидное  предупреждение  адресуется  стороне  наемных  работников:
не  пытаться  выгадать  за  счет  значительного  сокращения  предложения  своих  услуг,  т.к
хотя,  возможно,  они  получат  большую  пропорцию,  их  доля  в  среднем  продукте  сокра¬
тится.  Заявленные  законы  и  другие  общие  законы  обмена  истинны  в  более  сложных
случаях  распределения.
 Пока  мы  предполагали  только  один  фактор  —  услуги  темнокожих,  или,  в  общем,
фактор  бета,  —  предлагаемый  конкурентами  Bl,  В2  и  т.д.  в  обмен  на  часть  продукта,
предлагаемого  конкурентами  Al,  А2  и  тд.  Теперь  введем  другие  виды  факторов:  альфа,
бета  и  т.  д.  Больше  не  будем  предполагать,  что  платежи  производятся  стороной  А  в
форме  производимого  продукта.  Более  реалистичная  концепция  допускает,  что,  поми¬
мо  групп  А,  В,  С,  D,  имеются  и  другие  группы  —  А',  В1,  С1,  D1;  А",  В",  С”,  D",  где  каждая
заглавная  буква  обозначает  набор  конкурирующих  индивидов.  Можно  предположить,
что  каждый  А  производит  закупки  из  выручки  за  выпускаемый  продукт,  а  именно,
доли  продуктов  а',  а"  и  тд.,  которые  он  распределяет  в  соответствии  с  законом  спроса
 1  См.  II,  8,  35.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 251
 и  предложения  между  сторонами  типа  В,  С,  D.  В  итоге  каждый  А  может  оплачивать
факторы  производства  в  целом  одним  продуктом  а'",  счетной  единицей  «numeraire»,
удачно  предложенной  Л.  Вальрасом,  или  деньгами,  которые  поставщики  факторов
могут  обменивать  на  необходимые  им  блага.  Этими  благами  не  обязательно  будут
только  предметы  потребления:  кто-то  может  купить  и  средства  производства,  с  тем
чтобы  впоследствии  играть  роль,  предназначенную  А.
 Теперь,  получив  общую  идею  относительно  механизма  распределения  в  режиме
конкуренции,  продолжим  рассматривать  более  подробно  части  этого  механизма.
И  первое  —  сторону,  которая  приобретает  факторы  производства  в  обмен  на  про¬
дукты  или  покупательные  средства,  представленную  белыми  людьми  и  обозначенную
А  Функции  этой  стороны  могут  быть  исследованы  старым  способом,  предложенным
реабилитировать  Сиджуиком1  для  целей  современной  экономики,  —  поиском  опреде¬
ления.  Кто  такой  предприниматель?  Среди  разнообразных  комбинаций  признаков,
которые  представляет  производственный  мир,  —  бесчисленных,  как  и  природные
множества  —  мы  должны  установить  определенные  характеристики  в  соответствии  с
правилом,  установленным  Дж.  Ст.  Миллем  под  заголовком  «Определение  типа».  «Наша
концепция  класса»  должна  быть  «образом  в  нашем  уме,  который  является  образцом,
имеющим  все  требуемые  характеристики»2.  Четыре  типа  таких  образцов  могут  быть
выделены  и  ранжированы  в  убывающем  порядке  в  соответствии  с  размером  функций,
выполняемых  предпринимателем.  Во-первых,  есть  сторона,  которую  классические
авторы  определяют  как  капиталиста,  тот,  «кто  из  имеющихся  у  него  фондов  выпла¬
чивает  заработную  плату  рабочим  или  поддерживает  их  в  период  работы;  кто  предо¬
ставляет  необходимые  здания,  материалы  и  инструменты  или  машины;  и  кому  в  соот¬
ветствии  с  обычными  условиями  контракта  принадлежит  продукт»1.  Эта  сторона  здесь
будет  рассматриваться  как  посвящающая  свои  заботы  и  сбережения  единственному
бизнесу.  Во-вторых,  есть  предприниматель,  изображенный  покойным  президентом
Уолкером  (Walker),  «не  наниматель,  потому  что  он  —  капиталист,  или  в  той  части,  в
которой  он  —  капиталист»2.  Есть  третья  сторона,  которую  Хаули  (Hawley)  пожелал
ограничить  термином  «предприниматель»3  («entrepreneur»),  люди,  которые  принима¬
ют  риски,  из  которых  наиболее  известны,  хотя  они  и  не  единственны,  инвесторы  в
акционерных  обществах4.  В-четвертых,  крайняя  степень  тонкости,  предпринимателем
является  тот,  кто  не  извлекает  прибыль.  Может  показаться,  что  этот  класс  не  заслу¬
 1 	Economic  Journal,  vol.  IV,  p.  46.
 2 	Logic,  Book  III,  chap.  VII.
 3 	Mill  Political  Economy,  Book  II,  chap.  XV,  §  1.
 4 	The  Wages  Question,  p.  228.
 5 	Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  VI,  (1892)  p.  283,  VII,  p.  459  и  след.;  XV,  p. 	77.
 6 	Ср.:  Манголдт  (Mangoldt),  Unternehmergewinn, 	p.  41—43. 	Лицо, 	которое 	не  работает  «как
 обычный  член  общества,  не  перестает  в  этой  связи  являться  предпринимателем».  Этот
тип  —  тот  ограниченный  случай,  при  нехватке  которого  проблемы  менеджмента  в  раз¬
личной  степени  объединяются  с  тем,  что  Хаули  называет  «обременительностью  риска».  Как
говорит  профессор  Тауссиг:  «Современная  корпорация  представляет  все  возможное  много¬
образие  отношений  активного  менеджера  и  беззаботного  инвестора.  Номинально,  акционе¬
ры  —  группа  ассоциированных  активных  капиталистов.  Практически  они  составляют  ряд  от
проницательных  менеджеров  до  самых  беспомощных  из  пассивных  инвесторов».  Quarterly
Journal  of  Economics,  vol.  X  (1895)  p.  83.  Ср.  Маршалл.  Principles  of  Economics,  Book  IV,
chap.  XII.  разд.  8  и  9.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 живает  специального  упоминания,  отличаясь  только  по  сумме,  а  не  по  виду  возна¬
граждения.  Фиговое  дерево,  не  приносящее  плодов,  не  является  деревом  другого  вида.
Лошадь,  которую  ее  шотландский  владелец  только  что  приучил  жить  на  минимальные
средства,  когда  животное,  к  сожалению,  умерло,  не  была  новым  видом  конского  рода,
требующим  упоминания  в  трактате  «Естественная  история»  (Natural  History).  Однако,
поскольку  солидные  теории  были  связаны  с  этой  последней  категорией,  она  представ¬
лена  в  настоящем  исследовании.
 Так  как  наша  цель  сравнения  определений  должна  заключаться,  по  словам
Сиджуика,  в  том,  чтобы  «гораздо  в  меньшей  степени  решить,  что  мы  должны  принять,
чем  определить  основания  оценки,  на  которых  каждый  оценивает  себя  как  мысли¬
теля»,  —  поиск  определения  производился  не  ради  представления  взглядов  —  про¬
должим  рассмотрение  принципиальных  предположений,  которые  адаптированы
несколькими  концепциями.  Этому  исследования  большое  содействие  оказала  серия
статей  по  схожему  предмету  в  Quarterly  Journal  of  Economics1,  которая  образует  раз¬
новидность  экономического  симпозиума.
 Первое  определение  особенно  подходит  для  исследований,  в  которых  стороны,
склонные  к  сбережению,  противопоставлены  в  отношении  действий  и  интересов
сторонам,  которые  не  делают  сбережений,  —  в  первую  очередь  рабочим  классам.
Пример  такого  исследования  может  быть  найден  в  пятой  главе  первой  книги  Милля
и  в  важной  статье  Тауссига  «Место  работодателя  в  распределении»  («The  Employer's
Place  in  Distribution»)2.  Парадоксально  звучит  добавление,  что  классическая  кон¬
цепция  не  особенно  приспособлена  для  иллюстрации  теории  ренты  Рикардо.  Но
вышеприведенное  определение  капиталиста  нелегко  согласовать  с  тем  представ¬
лением,  что  доход  капиталиста  равен  величине  капитала,  который  он  размещает,
умноженной  на  вознаграждение  последней  единицы  капитала  или  обычную  норму
прибыли.  Как  доказывает  Сиджуик,  нет  никакой  разумной  причины  ожидать,  что
«вознаграждение  за  управление»,  так  же  как  и  процент,  должно  иметь  одну  и  ту  же
норму  для  капиталов  различных  размеров3.  Несомненно,  предположение  достаточ¬
но  точное,  чтобы  поддержать  практические  последствия,  выведенные  из  него.  Но,
полностью  принимая  его,  можно  согласиться  с  Сиджуиком,  что  «даже  представление
Милля»  является  «сильно  озадачивающим».  Это  объясняется  тем,  что  идея  экономи¬
ческого  человека,  размещающего  капитал  определенными  порциями  до  предела  и
получающего  доход,  равный  произведению  размера  капитала  на  предельную  произ¬
водительность  каждой  единицы,  относится  только  к  случаю,  где  капитал  продается.
Но  это  может  быть  только  в  условиях,  соответствующих  нашему  третьему  определе¬
нию,  где  единицы  капитала  обращаются  на  рынке  в  обмен  на  прибыль.  Возможно,
классические  авторы,  обращаясь  к  практике  и  не  ограниченные  рамками  точного
определения,  неявно  подразумевают,  что  «капиталист»  может  принимать  участие  в
другом  бизнесе  помимо  собственного4.
 Классическая  формула  для  излишка  может  применяться  наряду  с  нашим  вторым
определением  при  использовании  «величины  издержек,  умноженной  на  среднюю
норму  отдачи»  для  определения  суммы,  которую  предприниматель  типа  Уолкера
выплачивает  в  виде  процента  каждый  год  тем,  кто  предоставил  ему  средства  ведения
 1  Ссылки  на  эту  серию  до  ноября  1900  г.  даны  в  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol  XV,  p.  75.
 2  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  X,  p.  72.
 3  Political  Economy,  3-е  издание,  Book  II,  chap.  IX,  sec.  3.  Ср.  гл.  II  sec.  8;  и  ниже,  p.  21.
 4  Ср.:  Милль  о  различных  видах  занятости  капитала,  Political  Economy,  Book  II.  chap.  XV,  1,  par.  4.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 253
 бизнеса.  Излишек,  согласно  этой  концепции,  будет  включать  не  только  земельную
ренту  землевладельца,  но  и  чистый  доход  предпринимателя.  Доля  этого  излишка,
которую  накапливает  предприниматель,  не  задается  простой  формулой.  Условия,  ее
определяющие,  могут  рассматриваться  двумя  способами  в  соответствии  с  категори¬
ями  Кернса  (Cairnes)  в  условиях  торговой  и  производственной  конкуренции.  Это
различие  становится  понятным,  когда  в  соответствии  с  делением  занятых  мы  рассма¬
триваем  различные  профессии,  так,  что  тот,  кто  хотел  бы  сменить  одну  профессию
на  другую,  должен  произвести  значительные  изменения  в  своих  деловых  установках1.
В  условиях  конкуренции  первого  вида  предприниматель  пытается  выбрать  лучший
вариант  в  пределах  исходного  занятия.  В  условиях  конкуренции  второго  вида  он
пытается  выбрать  занятие,  которое  предоставит  ему  наибольшую  выгоду.
 Его  мотив  в  первом  случае  может  быть  осознан,  сравнивая  его  с  монополистом,
который  не  контролирует  цену  факторов  производства  в  отличие  от  цены  про¬
дукта,  последняя  устанавливается  в  соответствии  с  максимизирующим  поведением,
или,  скорее,  случай,  когда  монополия  исчезает  (extinct  monopoly),  как  сказал  бы
Курно,  при  появлении  конкурентов,  и  предприниматель  не  может  больше  заметно
изменять  по  своему  желанию  цену  продукта.  При  таких  обстоятельствах  каждый
предприниматель  изменит  все  переменные,  находящиеся  под  его  контролем  в  сте¬
пени,  чтобы  его  собственная  выгода  стала  наибольшей.  Если  мы  довольствуемся  при¬
близительной  оценкой  этой  выгоды,  то  она  может  быть  измерена  разницей  между
доходом  и  издержками  предпринимателя.  Доход  может  рассматриваться  как  произ¬
ведение  цены  на  величину  продукта,  которая  зависит  определенным  образом  от  объ¬
ема  использованных  факторов  производства2.  Издержки  могут  рассматриваться  как
сумма  произведений  количества  используемых  факторов  производства  на  их  цены3.
 1  См.  примечание  к  обращению  автора  к  Британской  ассоциации,  секция  F,  1889  г.  (a,  vol.  II.),
которое  было  написано  перед  публикацией  «Принципов  экономики»  Маршалла  и  не  концен¬
трируется  на  «принципе  преемственности».  Может  быть  замечено,  что  два  вида  конкуренции
вовлекают  соответственно  две  математические  операции,  определение  максимума  и  наи¬
большего  из  максимумов.  Есть  разница  между  нахождением  вершины  холма  и  наибольшей
вершины  холма.  Демаркация  между  двумя  видами  конкуренции  и  двумя  математическими
операциями  не  совпадение,  поскольку  предприниматель,  не  прекращая  свой  бизнес,  может
провести  значительные  и,  как  говорят,  интегральные  изменения  в  его  организации  в  соот¬
ветствии  с  «принципом  замены»  (Маршалл).  Представляется,  что  этот  принцип  охватывает  и
оба  вида  конкуренции,  и  обе  математические  операции.  Несомненно,  удобно  иметь  термин,
применимый  к  каждому  методу,  с  помощью  которого  ищется  максимум.  К  таким  методам,
возможно,  нужно  причислить  вычисление  вариаций,  где  «граница  прибыльности»  рассматри¬
вается  как  вид  ограничивающей  линии,  пересекающей  один  за  другим  каждую  возможную
линию  организации  бизнеса».  Principles  of  Economics,  Book  VI.  chap.  VII.  sec.  7,4-е  изд.
 2  ,  Некоторая  функция  количества.
 3  Или,  скорее,  аккумулированная  цена  в  объясненном  профессором  Маршаллом  смысле
;  (Principles  of  Economics,  Book  V,  chap.  IV,  sec.  2,  p.  432,4-е  изд.):  «Оглядываясь  назад,  мы  долж-
.  (  ны  суммировать  чистые  издержки  и  добавить  к  накопленной  величине  процент  на  каждый
!  элемент  издержек».  Сравните  примечание  XIV  его  Математического  Приложения.  Извлечение
 произведено  из  обращения  к  Британской  Ассоциации,  ссылка  на  которое  уже  делалась.
Например,  неявно  предполагалось,  что  предприниматель  может  использовать  столько  труда,
сколько  он  сможет  оплатить  (по  преобладающей  ставке  заработной  платы)  в  то  время,  когда
определяется  ценность  готового  продукта.  Профессор  Бароне  указал  на  необходимость  боль¬
шей  точности  и  средства  ее  получения  путем  использования  его  замечательной  концепции
«капитала  предвидения».  Giomale  degli  Economisti,  February,  1896.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Это  означает1,  что  в  состоянии  равновесия  приращение  стоимости,  произведенное
последним  приращением  фактора,  равно  его  цене.  «Предельный  пастух...  добавляет
к  общему  продукту  чистую  стоимость,  равную  его  собственной  заработной  плате»2.
 Пока  предполагалось,  что  вклад  предпринимателя  постоянен.  При  более  точной
оценке  количество  усилий,  максимизирующее  полезность  предпринимателя,  будет
получено,  исходя  из  его  чистого  дохода  за  вычетом  антиполезности,  связанной  с  его
участием  в  производстве.  Из  этого  соображения  следует,  что  приращение  полезности,
связанное  с  приростом  продукта,  произведенным  последней  добавочной  единицей
усилий  предпринимателя,  точно  уравновешивается  увеличением  антиполезности,
связанной  с  этим  трудом.
 К  этому  условию  добавляется  тенденция  к  выравниванию  чистых  преимуществ
в  различных  занятиях,  результирующих,  как  показал  Маршалл,  не  столько  в  равной
выгодности,  сколько  в  равной  привлекательности  различных  занятий.  Вознаграждение
предпринимателя,  так  связанное  с  его  трудом,  может  классифицироваться  наряду  с
вознаграждением  рабочего  как  «заработок»,  с  точки  зрения  некоторых  публицистов
и  философов.  Как  указывает  Манголдт,  «обстоятельство,  что  определенные  услуги
получают  или  не  получают  рыночную  оценку»,  не  «существенно  изменяет  величину
их  компенсации».  Но  есть  другая  точка  зрения,  присущая  тем,  кто  изучал  механизм
распределения.  Как  показывает  Тауссиг,  «сапожник,  который  один  работает  в  своем
небольшом  магазине,  получает  за  свой  труд  в  основном  столько  же,  сколько  рабочий
 1  Marshall  Principles  of  Economics,  Book  VI.  chap.  I.  sec.  8,4-е  изд..  Критика  Гобсоном  (JA  Hobson)
этой  доктрины  является  образцом  трудностей,  возникающих  при  обращении  с  более
абстрактными  частями  Политической  экономии  без  соответствующих  математических
концепций.  Элементарное  использование  дифференциального  вычисления  исправило  бы
следующий  пассаж  и  его  контекст:  «Чтобы  измерить  производительность  последней  порции
труда,  нужно  ее  удалить.  Уменьшение  общего  продукта  пусть  составит  8%.  Эти  8%  в  соот¬
ветствии  с  методом  Маршалла  мы  приписываем  последней  порции  труда.  Если  восстановить
труд  в  прежнем  объеме  и  убрать  порцию  капитала,  то  уменьшение  продукта  составит,  скажем,
10%.  Эти  10%  рассматриваются  как  продукт  последней  порции  капитала.  Подобным  образом
уменьшение  используемой  земли  на  порцию  сократит  продукт  на  10%.  Каким  будет  эффект
одновременного  уменьшения  каждого  фактора  на  одну  порцию?  В  соответствии  с  методом
Маршалла,  понятно,  28%.  Но  правильно  ли  это?»  The  Economics  of  Distribution,  p.  146.  Вполне
верно,  если  в  духе  дифференциального  вычисления  мы  понимаем  под  порцией  приращение
настолько  малое,  насколько  возможно,  а  не  такое  большое,  как  желает  оппонент.  Он  продол¬
жает:  «Проведем  тот  же  эксперимент  на  его  самой  широкой  основе,  и  ошибка  дублирования
станет  очевидной.  Возьмем  труд,  капитал  и  землю  каждый  в  количестве  одной  порции;  затем
уберем  порцию  труда,  и  продукт  капитала  и  земли  исчезнет.  Является  ли  исчезновение  всего
продукта  правильным  измерением  производительности  только  порции  труда?»  (р.  147)
Представьте  аналогичное  использование  дифференциального  вычисления  в  физике,  «про¬
веденной  на  самой  широкой  основе»  путем  предложенной  оппонентом  замены  х  там,  где
математик  использовал  dx  или  рх.
 2  Предполагалось,  что  функция,  выражающая  продукт  как  аргумент  от  количества  факторов
производства,  такова,  что  для  значений  переменных,  с  которыми  мы  обращаемся,  чистый
доход  предпринимателя  может  быть  максимальным,  пусть  Р  —  доход  от  продукта,  PI  —  его
цена,  а,  Ь,  с  —  объем  используемых  факторов  производства,  pi,  р2,  рЗ  —  соответственно  их
цены  —  их  действительные  цены  —  в  первом  приближении,  их  аккумулированные  цены  при
более  точном  рассмотрении.  Чистый  доход  предпринимателя  может  быть  записан  как  (извле¬
кается  за  счет  собственных  усилий  предпринимателя):  Р  =  РГ  f(a,  b,  с)  —  рГа  —  р2*Ь  —  рЗ*с.
Чтобы  максимизировать  это  выражение,  должен  соблюдаться  закон  убывающей  отдачи  в
первом  или  втором  значениях,  рассмотренных  в  другой  работе.  Условие  может  быть  все  еще

Френсис  Исидро  Эджуорт
 255
 на  обувной  фабрике»;  но  «по  отношению  к  механизму  осуществления  распределения
он  [сапожник]  принадлежит  к  другому  классу  в  отличие  от  нанятого  рабочего»1.
 Тенденция  к  выравниванию  чистых  преимуществ,  конечно,  существует  только  в
ситуациях,  где  имеется  производственная  конкуренция.  Соответственно,  если  объеди¬
нение  в  одном  человеке  его  естественных  способностей  и  денег  конституирует  его  как
члена  «неконкурирующей  группы»,  нельзя  предполагать,  что  вознаграждение  такого
предпринимателя  будет  равно  проценту,  который  он  мог  бы  получить,  одалживая  свои
деньги,  плюс  жалованье,  которое  человек  его  способностей  может  потребовать  как
наемный  менеджер.  Может  иметься  избыток  сверх  этой  суммы,  который  соответствует
тому,  что  Манголдт  называет  предпринимательским  выигрышем  (Unternehmergewinn).
Могут  иметься  излишки,  вызванные  различиями  в  способностях  и  ресурсах;  различ¬
ные  «ренты»,  перечисляемые  Манголдтом,  которые,  как  он  отмечает,  имеют  тенденцию
уменьшаться  по  мере  прогресса  общества  в  связи  с  распространением  образования  и
увеличения  числа  людей  с  квалификацией,  необходимой  для  получения  капитала.
 Дополнительный  свет  на  функции  предпринимателя  проливает  сравнение  прибыли
в  бизнесах  различного  размера.  Предположим,  что  усилия  и  волнение  «босса»  не  рас¬
тут2  вместе  с  масштабом  операций,  тогда  каким  образом  возникает  равенство  чистых
авансов,  к  которому  ведет  нас  теория?  Ceteris  paribus,  не  могли  бы  мы  ожидать,  что  пред¬
принимательский  остаток  будет  больше  в  большом  производстве?3  Ответ,  по-видимому,
в  том,  что,  поскольку  равновесие  наступает  в  результате  совместного  влияния  торговой
и  производственной  конкуренции,  количество  используемых  факторов4  изменяется
так,  чтобы  выполнилось  условие  соответствия  равных  усилий  и  жертв  со  стороны
предпринимателя  и  вознаграждения5.  Это  равенство  не  зависит  от  идентичности  соот¬
ношения  между  факторами  и  продуктом6.  Оно  может  существовать  и  в  случае  наличия
предполагаемой  в  общем  идентичности  между  отраслями  различных  размеров  и  при  ее
отсутствии  между  факторами  и  продуктом  для  различных  индивидов  и  отраслей.
 Таким  образом  проведенная  корректировка  может  быть  проиллюстрирована  зна¬
комым  видом  излишка,  который  получает  землевладелец  в  соответствии  с  теорией
 постулировано,  когда  в  расчет  принимаются  субъективные  чувства  предпринимателя  —  уси¬
лия  и  жертвы  при  производстве  сбалансируются  немедленным  или  будущим  удовлетворением
от  потребления.  Ситуация  существенно  не  меняется,  когда  в  расчет  берется  вероятность  (как
замечено  профессором  Парето,  Cours,  Art.  718)  того,  что  факторы  не  являются  независимыми.
Представьте,  что  количество  труда  должно  всегда  быть  пропорциональным  или  находится  в
любой  другой  определенной  зависимости  от  количества  земли.  Тогда,  удаляя  одно  из  этих
количеств,  мы  можем  рассматривать  другое  как  независимое.
 1  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  X  (1895),  p.  88.  Профессор  Тауссиг  продолжает:  «Для  пони¬
мания  механизма,  с  помощью  которого  осуществляется  распределение  в  настоящее  время,
 :  необходимо  принять  другую  классификацию  источников  доходов  по  сравнению  с  принятой
для  объяснения  фундаментальных  случаев».
 2  То,  что  беспокойство  не  увеличивается,  было  бы  более  точным  предположением.  Как  говорит
,  Сиджуик  «Хотя  и  более  хлопотно  управлять  большой  фабрикой,  чем  наполовину  меньшей  по
,  размеру,  но  вряд  ли  в  два  раза  хлопотнее».  Political  Economy,  Book  II,  chap.  IX.  3.
 3  Ср.  Marshall,  Economics  of  Industry,  Book  II,  chap.  XII,  4,1-е  изд.
 4  Факторы  в  общем,  а  иногда  также  и  форма  функции,  выражающая  количество  продукта  в
зависимости  от  количеств  используемых  факторов,  функция,  обозначенная  /  в  прим.  18.
 5  1  Равенство  —  это  то,  что  выражается  обычным  уравнением,  а  не  тождеством.
 6  Функция,  которая  выражает  количество  продукта  в  зависимости  от  факторов  (включая  труд
предпринимателя).

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ренты.  Пусть  имеется  однородный  земельный  участок,  одинаково  приспособленный
к  выращиванию  пшеницы  и  ячменя,  разделенный  между  конкурирующими  землевла¬
дельцами,  которые  соответственно  получают  равную  ренту  на  один  акр  независимо  от
того,  выращивается  пшеница  или  ячмень1.  Теперь  наложим  налог  на  земельную  ренту,
возникающую  при  выращивании  ячменя.  Это  должно  привести  к  новому  равновесию,
в  котором  остается  верным  то,  что  владельцы  одинаковых  участков  земли  получают
по-прежнему  равную  ренту  на  один  акр  земли  вне  зависимости  от  способов  ее  исполь¬
зования  и  что  производители  пшеницы  и  ячменя  получают,  ceteris  paribus,  равную
прибыль.  Эти  условия  могут  быть  выполнены,  если  размер  земли,  используемой  для
выращивания  пшеницы,  увеличен,  в  то  время  как  интенсивность  культивирования
уменьшена,  и,  наоборот,  в  случае  ячменя,  размер  посевов  уменьшен,  а  интенсивность
увеличена.  Это  предположение  сохраняет  свою  силу  вне  зависимости  от  того,  есть  ли
соотношение  между  издержками  и  продуктом  или  нет2,  и  соответствует  форме  кривой
на  иллюстрации,  предложенной  Маршаллом3,  где  предполагается  идентичность  для
пшеницы  и  ячменя,  даже  если  производитель  в  поисках  большей  прибыли  способен
изменить  это  соотношение  в  соответствии  с  «законом  замены».  Здесь  предполагается,
что  случай  промышленности  не  отличается  от  сельского  хозяйства,  но  что  аналогич¬
ная  корректировка  «прибылью»  происходит  при  указанных  условиях  и  между  различ¬
ными  отраслями,  где  действует  производственная  конкуренция.
 Подобная  корректировка  должна  быть  постулирована,  когда  мы  используем  тре¬
тье  определение  предпринимателя  и  рассматриваем  конкурирующих  инвесторов
в  акции  компаний,  которые  предполагаются  равными  относительно  риска,  но  не
по  размеру.  Конкуренты,  имеющие  возможность  вложить  фиксированную  сумму,
скажем,  100  фунтов  или  меньше  в  любой  вид  бизнеса  (данной  рискованности),
большой  или  маленький,  получают  одинаковую  отдачу,  ceteris  paribus4.  Этот  резуль¬
тат,  который  отнюдь  не  следует  из  общей  формулы,  рассматриваемой  под  вторым
заголовком,  как  можно  предположить,  вызван  уже  объясненной  корректировкой
прибылью.
 В  теории  ренты  Рикардо  утверждается,  что  плата  за  землю,  арендованную  акцио¬
нерной  компанией,  должна  быть  равна  разнице  между  доходом  (после  того,  как  капи¬
тал  был  восстановлен  и  рабочая  сила  оплачена)  и  количеством  вложенного  капитала,
умноженной  на  среднюю  норму  прибыли.
 Хотя  класс  акционеров  —  главный,  он  не  единственная  разновидность  третьего
класса  предпринимателей,  определенного,  как  все  те,  кто  принимает  риск.  Как  заме¬
чает  Хаули5,  рабочие  принимают  некоторый  риск,  предприниматели,  не  имеющие
капитала,  подвергаются  риску  того,  что  не  будут  оплачены  их  забота  и  хлопоты.
Предприимчивость  может  рассматриваться  как  существенный  признак  широкого
класса,  имеющего  право  на  долю  в  национальном  дивиденде  наряду  с  владельцами
земли,  рабочей  силы  и  капитала.  Кажется  не  бесспорным  возражение,  что  предпри-
 1  Ср.:  II,  78.
 2  Функция,  выражающая  продукт  в  зависимости  от  издержек
 3  Economics  of  Industry,  1-е  изд.,  р.  83.  Principles  of  Economics,  4-е  изд.,  р.  232.
 4  Соответственно,  чтобы  это  равновесие  было  устойчивым  в  данном  режиме,  инвестиции  в  каж¬
дую  отрасль  должны  достигать  точки,  в  которой  закон  уменьшающейся  отдачи  выполняется
во  втором  значении  —  когда  соотношение  общих  издержек  и  общего  продукта  увеличивается
при  росте  производства.
 5  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  VII,  (1893),  p.  470.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 257
 имчивость  вряд  ли  отделена  от  других  факторов.  Как  заявляет  Хаули1,  рабочая  сила  и
ожидание  —  признаки  известных  классов  —  не  находятся  в  вакууме.
 Некоторым  может  показаться  более  серьезным  следующее  сомнение:  образует  ли
принятие  риска  четвертый  фактор,  является  ли  различие  между  процентом  и  возна¬
граждением  за  риск  радикальным.  Легко  Джевонсу  с  помощью  коэффициентов  pnq
отличать  обесценение  будущих  товаров  из-за  неопределенности  от  обесценения  в
связи  с  отдаленностью.  Но,  так  как  отдаленное  удовлетворение  всегда  сомнительно,
можем  ли  мы  действительно  разделить  эти  две  причины  обесценения?
 К  счастью,  эти  вопросы  относятся  к  логическому  определению,  и  психологический
анализ  в  связи  с  наличием  риска  не  воздействует  на  важные  выводы  Дж.  Б.  Кларка  в
отношении  участия  риска  —  «что  корпорация  может  управлять  рисками,  с  которыми
индивид  не  справится»,  что,  формируя  корпорацию,  «мы  уменьшаем  первоначальные
ужасы  делового  предприятия»2.  Это  пример  старого  принципа,  что  нельзя  помещать
все  яйца  в  одну  корзину.  Если  сотня  людей  несет  по  сотне  яиц,  каждый  независимо
подвергается  риску  падения  и  потери  всех  или  большинства  яиц  и  получения  убытков,
эта  опасность  больших  убытков  будет  предотвращена,  низкая  вероятность  большого
бедствия  будет  превращена  в  несколько  более  высокую  вероятность  легче  переноси¬
мой  потери,  если  каждый  несет  только  одно  из  собственных  яиц  и  по  одному  яйцу,
принадлежащему  каждому  из  оставшихся  людей,  уцелевший  остаток  или  выручка
перераспределяются  в  конце  путешествия  на  рынок  или  после  продажи.
 Интересно,  что  у  профессора  Кларка  этот  риск  несет  капиталист.  «Опасность
бизнеса  возлагается  на  капиталиста...  Бизнес  возмещает  людям  не  только  за  труд,  но
и  за  их  страхи».  Но  эта  выплата  —  «не  часть  торговой  прибыли»:  она  воспринимается
капиталистом  «как  такая».  Принимая  реальное  вознаграждение  за  риск,  давая  другое
имя  его  получателям  по  сравнению  со  своими  предшественниками,  профессор  Кларк,
возможно,  не  подвержен  парадоксу,  который  Хаули  создает  своей  концепцией  пред¬
принимателя  с  исчезающей  прибылью  —  наша  четвертая  разновидность3.
 «Чтобы  устранить  прибыль,  полностью  статические  состояния  должны  быть  абсо¬
лютными...  Должны  игнорироваться  все  изменения  в  связи  с  изменчивостью  окружаю¬
щей  среды  из-за  огня,  молний,  града.  Мы  должны  представить  индустриальное  обще¬
ство  в  статическом  состоянии,  как  автоматическую  машину...  работающую  без  трения
в  абсолютно  неизменной  окружающей  среде»4.
 Эта  идея  совершенного  спокойствия,  конечно,  не  соответствует  проблемному  миру,
в  котором  мы  живем.  «Вещи  всегда  находят  свой  уровень»  подобно  колебанию  и  «вол¬
нующемуся»  морю  в  навигационной  фразе.  Колеблющийся  характер  волн  совместим
с  постепенным  изменением  уровня,  когда  поток  движется.  Эта  концепция,  известная
в  статистике,  рассматривает  явление  как  колебание  относительно  средней  величины,
даже  когда  известно,  что  среднее  изменяется.  Пусть  великий  исследователь  потока
(tidologist)  вычислит  его  динамику,  но  пусть  он  не  передает  свое  впечатление,  что  дей¬
ствие  этого  потока  имело  бы  уровень  известного  водоема.  Однако  вероятно,  что  про¬
фессор  Кларк  признал  бы  наличие  риска,  не  вовлекающего  долгосрочный  прогресс,
например,  из-за  непредсказуемой  погоды  или  кредитных  циклов,  но  рассматривал
бы  вознаграждение  за  риск  такого  происхождения  как  присущий  «капиталисту  как
 1  Ibid.,  vol.  XV  (1900),  p.  78.
 2  «Insurance  and  Business  Power»,  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  VII  (1892),  p.  40  и  след.
 3  См.  добавленное  прим.  (с.  29)  о  наблюдениях  относительно  риска  в  Probability  Кейнса.
 4  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  XV  (1900),  p.  91.
 17  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 таковому»,  а  не  как  часть  дохода  предпринимателя,  как  это  делают  Манголдт  и  другие.
В  отношении  других  элементов  вознаграждения  непонятно,  принимает  ли  профессор
Кларк  заявления  Манголдта  о  постоянстве  дохода  предпринимателя,  —  заявления,
которые  с  учетом  их  контекста  и  внимания,  уделяемого  терминологии  Манголдта,
заслуживают  более  подробного  упоминания.
 Мы  должны  предположить  существование  предпринимательского  выигрыша  —
иначе  какова  цель  расширения  бизнеса  предпринимателя?  (сущность  с.  50).
 Выигрыш  предпринимателя  «не  просто  что-то  преходящее»,  а  «постоянный  вид
дохода»,  (с.  51)
 «Вознаграждение  предпринимателя  [Unternehmerlohn]  сохраняет  свое  значение,
хотя  и  в  ограниченной  форме»  (с.  105,169).
 Возможно,  профессор  Кларк  был  бы  удовлетворен  этой  «ограниченной  формой»
вознаграждения  и  исчезновением  других  элементов.
 Всегда  приятно  верить,  что  различия  с  высокими  авторитетами  только  устные.  Это
удовлетворение  может  быть  выражено  относительно  доктрины  Вальраса,  утверждаю¬
щей,  что  предприниматель  не  извлекает  ни  прибыли,  ни  потерь.  Профессор  Парето1
установил,  что,  поскольку  цель  предпринимателя  —  получить  максимальное  удо¬
влетворение,  постольку  его  доход  не  следует  рассматривать  как  нулевой  в  обычном
смысле  этого  слова.  Правильно  интерпретируемая  доктрина,  что  «предприниматель
не  получает  ни  прибыли,  ни  убытков»,  принятая  совместно  с  «коэффициентами
производства»,  охватывает,  видимо,  все  условия  равновесия,  включенные  Кернсом  в
«производственную  конкуренцию»,  и  те,  которые  были  бы  удовлетворены,  даже  если
мы  абстрагируемся  от  тенденции  выравнивания  преимуществ  в  различных  занятиях2.
Но  в  то  время,  как  мы  принимаем  идеи,  мы  не  связаны  клятвой  верности  с  ученым;
сомнения  могут  быть  выражены  по  поводу  некоторых  оснований,  которые  будут  рас¬
смотрены  далее.  Это  —  противоречие  в  использовании,  вызвавшее  опасную  двусмыс¬
ленность;  и  это  привело  выдающихся  экономистов  к  парадоксальным  заключениям.
 Никакое  число  авторитетов  и  их  объяснений  не  в  силах  оправдать  странное
использование  фразы  «не  получает  ни  прибыли,  ни  убытков»  для  описания  человека,
получающего  большой  доход  и  стремящегося  сделать  его  еще  больше.  Есть  еще  одна
странность  в  этой  фразе,  напоминающая  использование  слова  «бесплатно»  леди  сэра
Мюртафа  в  «Замке  Ракрент»  (Sir  Murtagh's  lady  in  Castle  Rackrent):  «Моя  леди  была  по-
своему  очень  милосердна.  Она  держала  школу  для  бедных  детей,  где  их  учили  бес¬
платно  читать  и  писать  и  где  они  в  ответ  бесплатно  пряли  для  моей  леди».
 Более  серьезное  возражение  состоит  в  том,  что  термин  «не  имеющий  ни  прибыли,
ни  убытков»  двусмысленный.  Достаточно  трудно  для  простого  человека  осознать,  что
максимальный  доход,  к  которому  предприниматель  стремится,  нулевой.  Но  трудность
удваивается,  когда  он  узнает,  как  следует  обращаться  с  проблемой  максимизации  —  что
приращение  к  доходу  в  связи  с  последним  приростом  любого  фактора  производства
также  равно  нулю.  Возникает  путаница  между  условиями,  относящимися  к  общему  ;и
предельному  продукту,  —  двусмысленность,  которая  вредна  в  экономике3.  Поспешный
 1  Cours  d'Economie  Politique,  разделы,  относящиеся  к  предпринимателю.
 2  Ср.  выше,  с.  4.
 3  Колебание  Милля  между  равной  и  минимальной  жертвой  в  качестве  критерия  налогообло¬
жения,  как  может  показаться,  вызвано  путаницей  подобного  рода,  как  указано  автором  в  the
Economic  journal  1897.  (Ср.  Mathematical  Psychics,  с.  118).  Двусмысленность  Милля  уже  была
отмечена  профессором  Карвером  (Carver)  в  его  статье  «The  Ethical  Basis  of  Distribution»  в  the
Annals  of  the  American  Academy  за  1895  г.,  p.  95.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 259
 читатель  Вальраса  мог  бы  предположить,  что  его  цель  состояла  в  подтверждении  того,
что  предприниматель  не  получает  ни  прибыли,  ни  потерь:  в  том  смысле,  что  в  среднем
случае,  абстрагируясь  от  колебаний,  нечего  распределять  после  того,  как  предприни¬
матель  выплатит  себе  нормальное  вознаграждение1.
 Значение  того,  что  вознаграждение  трудовых  усилий  предпринимателя  может  рас¬
сматриваться  подобно  любому  другому  труду,  представляется  несколько  неясным.  Этот
вопрос  неубедительно  рассмотрен  в  блестящем  исследовании  распределения  профес¬
сора  Бароне2.  Его  рассуждения  заслуживают  цитирования.  Сначала  (в  примечании  на
с.  132)  он  объявляет  истинным  в  особом  случае  то,  что  здесь  расценивается  как  истина
в  общем,  что  «должен  быть  остаток  предпринимательской  прибыли,  дифференциро¬
ванный  характер  «остаточного  требования»;  и  ничего  иного  нельзя  сказать,  кроме
того,  что  прибыль  формируется  разницей  между  общим  продуктом  и  вознагражде¬
нием  различных  факторов,  соответствующих  их  предельным  производительностям».
Но  Бароне  считает  эту  формулировку  только  временной.  Он  обещает  показать  в  сле¬
дующем  разделе,  что  «с  увеличением  в  числе  конкурирующих  предпринимателей  при¬
быль  имеет  тенденцию  терять  характер  остаточного  требования;  и  имеет  тенденцию
подтверждать  закон  предельной  производительности».
 Ниже  он  говорит:  «Если  на  рынке  имеется  только  один  предприниматель  Титиус
(Titius)  и  если  он  не  монополизирует  продукт,  то  монопольное  устройство  бизнеса
не  приносит  наибольшую  прибыль,  самая  большая  прибыль  достигается  в  режиме
свободной  конкуренции...  его  прибыль  будет  (излишек,  обозначенный  на  рисунке,
здесь  не  приведенном).  Но  если  имеется  предприниматель  Каиус  (Caius),  способный
вступить  с  ним  в  конкуренцию,  ...то  прибыль  Титиуса  будет  уменьшаться  по  сравнению
с  ситуацией,  когда  он  был  на  рынке  один.  И  если  есть  третий  предприниматель,  также
имеющий  возможность  вступить  с  ними  в  конкуренцию,  то  прибыль  Титиуса  еще
сильнее  сократится.  Чем  больше  число  предпринимателей,  тем  больше  тенденция  к
предельному  состоянию,  в  котором  все  действующие  предприниматели  получают  воз¬
награждение,  которое  подобно  любому  другому  труду  удовлетворяет  условию  равен¬
ства  предельной  антиполезности  труда  и  предельной  полезности  дохода,  который
этот  труд  обеспечивает,  и  не  больше.  И,  так  как  это  равенство  характеризует  отдачу
труда,  разумным  выводом  является  положение,  что  в  предельном  случае  вознаграж¬
дение  предпринимателя  может  быть  рассмотрено  подобно  вознаграждению  любого
другого  вида  труда».
 Факт,  что  заработная  плата  обычно  выплачивается  в  аванс,  не  рассматривается
Бароне  должным  образом.  Он  продолжает:
 «Эти  соображения,  как  мне  кажется,  доказывают,  насколько  глубока  и  правильна
Вальрасова  концепция  предпринимателя,  который  в  данных  условиях  не  получает  ни
прибыли,  ни  убытков,  выплатив  себя  (или  другим,  это  не  важно)  вознаграждение  за  труд
по  управлению  производством.  И,  если  не  удивительно,  что  эту  концепцию  не  могут
постигнуть  экономисты,  незнакомые  с  количественными  методами,  то  поразительно,
что  она  стала  предметом  критики  со  стороны  экономистов,  с  ними  знакомыми...  я
искренне  должен  признаться,  что  не  могу  понять,  как  могут  возникать  сомнения  в  обо¬
снованности  этой  концепции,  которая  является  действительно  наиболее  простой».
 Привлекая  еще  раз  внимание  к  абстрактному  характеру  условий,  профессор  Бароне
повторяет:  «В  таких  условиях  закон  предельной  производительности  распространя¬
 [\  Ср.:  Парето,  Cours,  Art.  87,  «его  жалованье  как  директора  предприятия  включалось  в  издержки
î  производства»;  и  похожее  выражение  профессора  Бароне,  цитируемое  ниже.
 2  Giornale  degli  Economisti,  February,  1896.
 17'

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ется  на  вознаграждение  предпринимателя;  и  после  вознаграждения  всех  факторов
производства  (включая  труд  предпринимателя)  в  соответствии  с  их  производитель¬
ностью  (дисконтируя  по  времени,  прошедшему  между  оказанием  услуги  и  получением
продукта)  не  остается  нераспределенного  остатка».
 Если  имелись  сомнения  относительно  смысла  этого  тезиса,  то  они  полностью
исчезают  при  использовании  языка  символов  в  приложении1,  где  труд  предпринима¬
теля  выражается  общим  количеством  часов,  посвященных  бизнесу.
 Можно  отметить,  что  последнее  состояние  Титиуса,  после  того  как  Каиус  и  осталь¬
ные  вступили  с  ним  в  конкуренцию,  кажется  идентичным  со  случаем  «исчезнувшей»
монополии,  приведенным  выше2  для  демонстрации  мотивов  предпринимателя.  Как
там  выяснилось,  и  до,  и  после  появления  конкурентов  вознаграждение  предприни¬
мателей,  по  Бароне,  «удовлетворяет  условию  равенства  предельной  антиполезности
труда  предельной  полезности  дохода,  который  этот  труд  обеспечивает».  Но  ни  до,  ни
после  появления  конкурентов  нет  причин  рассматривать  вознаграждение  предпри¬
нимателя  как  продукт  числа  порций  труда  (например,  часов  работы)  и  предельной
производительности  порции  (умноженной  на  коэффициент,  зависящий  от  продолжи¬
тельности  процесса  производства3).  Только  по  отношению  к  факторам  производства,
которые  являются  предметами  обмена,  предложенный  закон  вознаграждения  предпо¬
лагает  выполнение  «закона  предельной  производительности»  в  режиме  конкуренции.
Таким  образом,  в  нашем  примере  помощников  в  ловле  тюленей4,  где  они  действуют  на
совершенном  рынке,  количество  тюленей,  которые  они  получают,  равно  количеству
единиц  услуг,  которые  они  окажут,  умноженному  на  количество  тюленей,  ради  кото¬
рого  помощник  готов  предложить  дополнительную  единицу  услуг,  используемая  еди¬
ница  мала.  Подобным  образом  то,  что  белый  получает  в  обмене  —  это  количество  услуг,
равное  числу  тюленей,  отдаваемых  темнокожему,  умноженному  на  количество  услуг,
ради  которого  он  готов  предложить  дополнительную  единицу  продукта.  Если  количе¬
ство  оказанных  услуг  рассматривается  как  измеритель  труда  помощника  (или  фактора,
им  поставляемого),  то  предлагаемый  закон  подходит  для  определения  его  доли  в  рас¬
пределяемом  продукте.  Но,  так  как  количество  продукта,  передаваемого  белым  в  обмен
на  услуги,  не  может  рассматриваться  в  качестве  измерителя  его  труда,  предлагаемый
закон  не  выполняется  в  отношении  его  доли  в  распределяемом  продукте.
 Это  обсуждение  покажется  бесполезным  экономистам,  незнакомым  с  наукой  боль¬
ших  чисел.  Предположение,  что  вознаграждение  предпринимателя  равно  величине
его  труда,  умноженной  на  предельную  производительность,  будет  ими  принято  как
означающее,  что  он  получает,  ceteris  paribus,  тем  больше,  чем  больше  он  работает  и
чем  больше  прирост  продукта  вследствие  малого  приращения  его  усилий.  Для  них
продукт  является  функцией  двух  аргументов,  которая  увеличивается  с  ростом  любой
из  переменных.  Но  такая  облегченная  интерпретация  не  принимается  экономиста-
ми-математиками.  Им  нужно  знать,  что  эта  формула  подтверждает  нечто  большее,
чем  заявлено  выше.  Если  из  теории  обмена  не  последует  ничего,  кроме  этой  простой
истины,  то  не  будет  сюрпризом,  что  «закон  предельной  производительности»  при¬
менительно  к  предпринимателю  будет  оспорен  теми,  кто  следует  математической
точности.
 1  Loc.  cit.
 2  Выше,  с.  4.
 3  Ср.  примечание  16  выше;  но  заметьте,  что  исправление,  предложенное  профессором  Бароне
в  связи  с  действием  времени,  не  идентично  аккумулированной  цене  профессора  Маршалла.
 4  Выше,  с.  1.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 261
 Закон  предельной  производительности  не  выполняется  в  том  смысле,  что  доля
национального  дивиденда,  достающаяся  предпринимателю,  —  сумма  их  доходов  —
продукт  труда  предпринимателей,  выраженного  в  часах  или  подобных  порциях,  и  пре¬
дельной  производительности  порции  (умноженной  на  определенный  коэффициент1).
Посмотрим,  выполняется  ли  закон,  если  взять  порцию  большего  размера,  а  именно
весь  труд  предпринимателя.  Тогда  закон  будет  выполняться,  если  чистая  выгода  пред¬
принимателя  будет  иметь  тенденцию  равняться  потерям  общества,  если  предпри¬
ниматель  отойдет  от  дел.  Можно  ли  подтвердить  это  равенство  в  целом?  Рассмотрим
обычный  случай  распределения  между  белыми  и  темнокожими,  приведенный  выше2.
Может  быть  гарантировано,  что  предприниматель  не  получает  обычно  больше,  чем
он  добавляет  к  общему  запасу.  Иначе  общество  выиграло  бы  при  его  устранении,  его
помощники  охотились  бы  сами  по  себе  или  были  бы  наняты  другим  предпринима¬
телем.  И  ни  одно  из  этих  предположений  невозможно  в  состоянии  равновесия:  так
как  если  бы  они  были  возможны,  то  они  были  осуществлены  свободным  действием
собственного  интереса  в  режиме  конкуренции.  Выигрыш  нанимателя  не  может  быть
больше,  но  есть  ли  доказательства  того,  что  он  не  может  быть  меньше,  чем  убыток,
причиняемый  обществу  при  его  удалении?
 Такое  доказательство  возможно,  если  белые  люди  не  подлинные  предприниматели,
как  здесь  предполагается,  а  менеджеры,  действующие  как  предприниматели  третьего
вида  —  акционеры.  Их  доход  соответствует  предельному  закону  производительности,
если  новые  предприниматели  рассматриваются  как  конкурирующие  друг  с  другом
таким  способом,  что  в  результате  менеджер  не  зарабатывает  больше  или  меньше  того,
что  он  добавляет  к  прибыли  своего  нанимателя.  Доход  новых  предпринимателей  тоже
подчиняется  этому  закону;  так  как  вознаграждение  этого  вида  предпринимателя  —  в
отличие  от  предпринимателя  в  общем  —  пропорционально  количеству  фактора,  кото¬
рый  они  вложили,  а  именно,  инвестированного  капитала3.
 Сходство  между  предпринимателями  и  оплачиваемыми  менеджерами  в  современ¬
ном  производстве  представляет  недостающее  звено  в  общем  доказательстве  нового
закона,  так  как  можно  предположить,  что  независимый  предприниматель  (второго
рода)  не  получает  меньше  (в  варианте  с  прибылью,  которую  он  получает  или  может
получить,  инвестируя  свои  деньги  в  другой  бизнес),  чем  менеджер  схожих  способ¬
ностей.  Возможно,  он  не  получает  намного  больше.  Разница,  может  быть,  мала4,
возможно,  уменьшается,  ее  трудно  определить  статистически,  вероятно,  она  даже
не  стоит  того,  чтобы  говорить  о  ее  существовании.  Внимательно  интерпретирован¬
ный  закон  примерно  отвечает  действительности.  Если  вознаграждение  менеджера,
подобно  «предельному  пастуху»,  точно  равняется  произведенному  им  продукту,  тогда
вознаграждение  предпринимателя  не  очень  сильно  отличается  от  продукта,  им  произ¬
веденного.  Но  если  закон  предельной  производительности  выполняется  для  менедже¬
ров  только,  когда  мы  рассматриваем  порции  меньше,  чем  его  общая  работа,  например
часы  работы,  тогда  закон  для  предпринимателя  выполняется  только,  пока  предпола¬
гается  сходство  в  природе  и  привычках  менеджера  и  предпринимателя,  и  что,  когда
их  общее  вознаграждение  почти  одинаково,  их  общее  количество  труда  и  предельная
производительность  не  очень  отличаются.
 1  Выше,  с.  1,  прим.
 2  Выше,  с.  1.
 3  Выше,  с.  6.
 4  По  большей  части  и  отлична  от  «Untemehmerlohn»  Манголдта.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 В  соответствии  с  предлагаемой  интерпретацией  новый  закон  распределения
выполнялся  бы  путем  приспособления  вовлеченных  количеств  каждого  фактора1,  а
не  просто  в  силу  соотношения  между  продуктом  и  факторами  производства2.  Иначе
рассматривает  сущность  выполнения  закона  выдающийся  экономист-математик
Уикстид,  считающий,  что  закон  вытекает  из  «современных  исследований  теории
стоимости»3  и  что  закон  является  ключом  к  исследованию  природы  соотношения
мевду  продуктом  и  факторами  производства,  включающими  труд  предпринимателя4.
В  действительности  он  находит,  что  продукт  зависит  от  факторов  в  соотношении,
которое  математики  называют  «однородной  функцией  первой  степени»5.  Это  опреде¬
ленно  замечательное  открытие,  так  как  соотношение  между  продуктом  и  факторами
считается  устойчивым  независимо  от  рынка:  «аналитический  и  синтетический  зако¬
ны  составлены  разложением  промышленных  факторов  и  продуктов,  они  одинаково
соблюдаются  и  на  острове  Робинзона  Крузо,  и  в  религиозной  американской  коммуне,
и  в  индийской  деревне,  управляемой  по  обычаю,  и  в  конкурентных  центрах  совре¬
менной  промышленности»6.  Есть  великолепие  в  этом  обобщении,  напоминающее
юность  философии.  Справедливость  —  совершенный  куб,  сказал  древний  мудрец;
и  рациональное  поведение  —  это  однородная  функция,  добавляет  современный
ученый.  Теория,  которая  приводит  к  таким  парадоксальным  выводам,  должна  провоз¬
глашаться  с  осторожностью.
 Обобщая  эту  критику,  можно  сказать,  так  как  распределение  —  вид  обмена,  то  пред¬
ставляется  нежелательным  использовать  как  вердикт  чуждую  общей  теории  обмена
фразу,  что  одна  из  сторон  обмена  обычно  ничего  не  выигрывает.  Впервые  случайно
высказанные,  такие  парадоксы  затем  множатся  и  вводят  в  заблуждение.
 Схожее  замечание  относится  к  другому  виду  ничего  не  выигрывающего  предпри¬
нимателя,  участвующего  в  аналогии  Уолкера  между  прибылью  и  сельскохозяйственной
рентой7.  Даже  временно  приняв  упрощенную  точку  зрения,  ограниченную  коротким
периодом  и  производственной  конкуренцией,  не  удается  получить  преимуществ
перед  терминологией  общей  теории  обмена.  При  рассмотрении  длинного  периода  и
производственной  конкуренции  теория  Уолкера  имеет  заметный  недостаток  в  связи  с
отсутствием  в  ней  различия  между  рентой  и  квазирентой.  Общепринято,  что  мастер¬
 1  Ср.  с.  5  выше.
 2  Форма  функции  является  такой  же,  как  представленная  f  в  примечании  (с.  5)  или,  скорее,
какой  станет  функция,  когда  труд  предпринимателя  войдет  в  нее  в  качестве  переменной.
 3  Essay  on  the  Coordination  of  the  Laws  of  Distribution  (1894),  разд.  2  и  вводное  замечание.
 4  Для  продукта,  являющегося  функцией  факторов  производства,  мы  имеем  Р  =  f(a,  b,  с,...);  и
форма  функции  постоянна,  что  если  мы  имеем  PI  =  f(ALPHA,  BETA,  GAMMA,...),  мы  также
имеем  nPI  =  f(nAlpha,  nBeta,  nGamma,...)  (loc.  cit.,  p.  4).  «Пусть  отдельно  распределяемый  про¬
дукт  (Р)  рассматривается  как  функция  (F)  различных  факторов  производства  (А,  В,  С,...)»  (1ос.
cit.,  р.  8).  dP/dA  (А)  +  dP/dB  (В)  +  dP/dC  (С)  +...  =  Р,  «при  обычных  условиях  конкурентной
отрасли»  (loc.  cit.,  р.  33-38).
 5  Как  указывается  профессором  Флаксом  (Flux)  в  его  обозрении  эссе  Уикстида,  Economic  jou¬
rnal,  vol.  IV,  p.  311.  В  обозначении  Уикстида  функция  f  должна  быть  общей  формой  А\|/(В/А  +
С/А...),  где  у  —  произвольная  функция.  Смотрите  Forsyth,  Differential  Equations,  Art.  189,  или
Boole,  Differential  Equations,  chap.  XIV,  Art.  6.
 6  Loc.  cit.,  p.  42.
 7  Как  доказывается  автором  в  его  обращении  к  Британской  ассоциации  содействия  науки  (the
British  Association  for  the  Advancement  of  Science)  в  1889  г.,  написанном  до  публикации  про¬
фессором  Маршаллом  более  весомых  суждений  в  the  Principles  of  Economics.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 263
 ски  нарисованный  Уолкером  портрет  руководителя  не  улучшен  его  представлением
прибыли  как  ренты1.
 После  рассмотрения  стороны,  которая  приобретает  факторы  производства  в
обмен  на  продукт,  перейдем  к  рассмотрению  стороны,  находящейся  в  другом  углу
треугольника,  в  котором  можно  представить  обмен  тремя  факторами  производства:
землей,  трудом  и  капиталом,  внутрь  треугольника  мы  поместим  предпринимателя  à  la
Уолкер,  второй  вид  предпринимателя,  который  имеет  дело  с  тремя  сторонами  одно¬
временно2.
 С  абстрактных  позиций,  которые  здесь  используются,  наиболее  заметной  чертой
в  сделках  с  землей  представляется  обстоятельство,  что  количество  земли  или,  по
крайней  мере,  пространство3  ограничено  и  не  может  быть  увеличено  человеком.
Из  этого  свойства  вытекает  большинство  выводов  общей  теории,  относящихся  к
доле  землевладельца  в  распределении,  —  что  налог  на  ренту  (соответствующий)
полностью  накладывается  на  землю,  что  снижение  сельскохозяйственной  ренты
землевладельцев  не  принесет  выгоды  потребителям4,  и  другие  свойства,  часто
связанные  с  формулой  «рента  не  входит  в  издержки  производства».  Здесь,  кажется,
требуются  некоторые  замечания  в  связи  с  этой  проверенной  временем  форму¬
лой.  Было  бы  непоследовательным  критиковать  выражение  «предприниматель  не
получает  ни  прибыли,  ни  убытков»,  как  запутывающее  и  вводящее  в  заблуждение,
однако  используемое  высокими  авторитетами,  и  не  сказать  ни  слова  относительно
подобного  вердикта  для  ренты,  где  также  возможны  доводы  «за»  и  «против».  Он  под¬
держивается  высокими  авторитетами,  авторитетом  не  только  Рикардо  и  профессора
Маршалла,  но  и  Юмом,  который  в  письме,  написанном  Смиту  после  публикации
«Богатства  народов»  (письмо,  написанное  за  несколько  месяцев  до  смерти  Юма,
может  рассматриваться  как  его  экономическое  завещание),  отмечает:  «Я  не  могу
полагать,  что  фермерская  рента  входит  в  цену  продукта,  но  что  цена  определяется
полностью  количеством  и  спросом»5.  С  другой  стороны,  вряд  ли  можно  отрицать,
что  данный  вердикт  заслоняет  истину,  что  «земля  —  особая  форма  капитала,  с  точки
 1  Сравните  умеренную  критику  Куррана  (Curran)  в  его  анализе  теории  Уолкера  (в  Conrad's
Abhandlungen).
 2  В  том  смысле,  в  котором  уравнения  называют  одновременными.
 3  Ср.  Маршалл  о  «протяженности»  как  «фундаментальном  свойстве  земли»,  Principles  of
Economics,  Book  IV,  chap.  II,  p.  221  и  сл.,  4-е  изд.  Даже  предприятие  в  Бостоне,  которое  превра¬
щает  болота  в  места  для  благородных  улиц,  не  является  исключением  в  так  заявленном  зако¬
не.  Но  более  известное  заявление  достаточно  точное.  Как  сказал  профессор  Баллок  (Bullock)
 :  (на  банкете  Лиги  (the  Massachusetts  Single  Tax  League,  1902)):  «Можно  твердо  утверждать,  что
;  прибавление,  которое  может  произвести  человек  к  земной  поверхности,  настолько  мало,  что
'  им  можно  пренебречь,  когда  мы  сравнивает  землю  с  вещами,  которые  человеческий  труд  на
'  ней  создает».
 4  Данное  предположение  —  первое  приближение,  как  указано  в  II.  76.  Когда  автор  там  замечает,
что  «теперь  может  потребоваться  более  высокий  уровень  вознаграждения,  чтобы  получить
то  же  самое  усилие  от  земледельца»,  и  след.,  он  не  знал,  что  его  уже  предвосхитил  тот  самый
первый  писатель,  который  заявил  истинную  теорию  ренты,  —  Джеймс  Андерсон,  который
говорит,  что  единственным  последствием  изъятия  ренты  «было  бы  обогащение  одного  класса
фермеров  за  счет  его  собственника  без  производства  малейшей  выгоды  для  потребителей
 .  зерна,  —  возможно,  обратное,  когда  производство  фермеров  может  ослабнуть».  Enquiry  into
\  the  Nature  of  the  Corn-laws  (1777),  p.  48,  прим.
 5  Burten's  Life  of  Hume,  vol,  II,  p.  486.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 зрения  отдельного  производителя  или  земледельца»1,  что  как  он  прибавляет  землю  к
капиталу  и  труду,  так  он  и  добавляет  капитал  и  труд  к  земле2  до  предела,  связанного  с
получением  прибыли.  В  действительности  схожесть  факторов  производства,  с  точки
зрения  предпринимателя,  по-видимому,  не  принята  классическими  авторами  во  всей
ее  общности.  Так,  Фоссет  (Fawcett),  который  может  рассматриваться  как  типичный
пример,  при  объяснении  ренты  постулирует  размер  фирмы  как  фиксированный  и
постоянный3.  Дж.  Ст.  Милль  доказывает,  что  «всегда  есть  некоторый  сельскохозяй¬
ственный  капитал,  не  приносящий  ренту»4,  не  замечая  противоположный  довод,  что
есть  участок  земли,  не  приносящий  процент5.  Эти  несообразности,  можно  надеяться,
принадлежат  прошлому.  И  все  же  о  том,  что  описание  ренты,  как  не  входящей  в  цену,
вводит  в  заблуждение,  можно  заключить  из  многочисленных  протестов  против  про¬
веренной  временем  фразы  профессора  Маршалла6.  Эта  критика  подтверждает  вер¬
ность  собственных  взглядов  критиков,  но  не  их  способность  оценить  другую  точку
зрения.  Что  мы  можем  сказать  о  тех,  кто  считает  себя  вправе  читать  Миллю  лекцию
об  ошибках  меркантилистской  системы  на  том  основании,  что  он  использовал  тер¬
мины  «благоприятные  и  неблагоприятные»  изменения!  Приписывание  профессору
Маршаллу  той  же  ошибки,  для  избежания  которой  в  своей  доктрине  строительства
прибыли  (margin-of-building)  он  делает  больше,  чем  любой  другой  экономист,  было
бы  непростительным,  если  бы  это  не  извиняли  вводящие  в  заблуждение  ассоциации
с  неудачной  фразой.
 Если  вернуться  к  действительному,  а  не  кажущемуся  использованию  фразы,  мы  уви¬
дим,  что,  когда  предложение  земли,  в  общем,  не  сопровождается  реальными  издерж¬
ками,  налог  на  доход  от  земли  не  воздействует  на  производство7.  В  распределении
также  вид  дохода,  который  увеличивается  без  усилий  со  стороны  его  получателя,  явля¬
ется,  prima  facie,  подходящим  объектом  налогообложения.  На  этом  основании  можно
оправдать  предложение  Милля  облагать  налогом  будущий  незаработанный  прирост
ренты,  если  учесть  его  оговорку  о  том,  что  существующий  процент  не  должен  быть
затронут.  Это  связано  с  тем,  что,  как  доказывается  в  другой  работе8,  специальный  налог
на  существующие  доходы  от  земли  нарушает  два  принципиальных  условия,  позволя¬
 1  Marshall,  Principles  of  Economics,  Book  V,  chap.  II.  5.
 2  Правильность  обращения  с  классической  формулой  так,  что  вносятся  порции  и  последова¬
тельно  изменяются  места,  хорошо  продемонстрирована  Уикстидом,  Laws  of  Distribution,  p.  20.
 3 	Manual  of  Political  Economy,  кн.  Ill,  гл.  III.
 4 	Political  Economy,  Book  II,  chap.  XVI,  4.
 5  Как  заметил  профессор  Кларк  и  другие  авторы,  упомянутые  профессором  Фетгером  (Fetter)  в
the  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  XV,  прим.  к  с.  436.
 6 	Смотрите  в  особенности  Economics  of  Distribution 	Гобсона,  гл. 	IV.;  Fetter, 	«The  Passing 	of 	the
 Old  Rent  Concept»,  V,  и  VII.  (3),  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  XV  (1901);  Clark  J. 	B., 	Political
 Science  Quarterly,  March,  1891;  Wicksteed,  Laws  of  Distribution,  p.  47  (последняя  критика  не
ссылается  на  профессора  Маршалла).  Более  благосклонную  критику  доктрины  профессора
Маршалла  смотрите  в  Economic  journal,  vol.  V,  p.  589.
 7  Как  недавно  сказал  профессор  Карвер  (на  банкете  Лиги,  1902),  человек,  который  думает,  что
подавляющий  эффект  налога  на  землю  в  целом  сопоставим  с  подавляющим  эффектом  налога
на  продукты  промышленности,  должен  обратить  внимание  на  исключения,  подобно  «какому-
то  сенатору,  о  котором  было  сказано,  что  он  мог  увидеть  муху  на  двери  сарая  и  при  этом  не
мог  увидеть  сам  сарай  или  дверь».  Рассматриваемый  случай  может  быть  объяснен  представле¬
нием  «кривой  предложения»  земли  как  перпендикулярной  линии.  Ср.  II,  69. 	i 	i
 8  ii.  198  и  след. 	я

Френсис  Исидро  Эджуорт
 265
 ющих  считать  налог  хорошим:  он  имеет  тенденцию  понижать  объем  производства,
а  также  нарушать  равенство  в  распределении  бремени  между  владельцами  доходов,
полученных  от  земли  и  других  видов  собственности.
 Практическая  значимость  предложения  Милля  во  многом  снижается  оговоркой,
которой  оно  сопровождается,  так  как,  для  того  чтобы  государство  могло  извлечь  выго¬
ду,  задавая  рыночную  цену  определенного  класса  будущих  товаров,  оно  должно  быть
способно  заглядывать  в  будущее,  должно  обладать  более  совершенной  способностью
определения  перспектив,  чем  обычный  капиталист.  Могут  возникнуть  справедливые
сомнения  в  обладании  этими  качествами  политиков,  действующих  от  имени  государ¬
ства.  Мы  знаем  много  примеров,  подобных  Чикаго,  где  стоимость  земельных  участков,
как  говорят,  увеличилась  примерно  в  восемьдесят  раз  за  половину  столетия,  но  мы
не  слышим  предложений  о  покупке  по  текущей  рыночной  цене  участков  будущего
Чикаго,  исключая  те,  которые  находятся  в  рамках  схем  национализации  земли,  не
предусматривающих  компенсации  за  передаваемое  имущество.  В  отличие  от  земле¬
дельца,  сажающего  фруктовые  деревья,  плоды  которых  он  лично  не  увидит,  защитники
единого  налога  и  другие  социалистические  агитаторы  предлагают  захватить  выращен¬
ный  другими  урожай,  не  задумываясь  о  том,  не  будет  ли  в  будущем  это  препятствием
для  обработки  земли.
 Даже  если  бы  перспектива  государственных  чиновников  была  такой  же,  как  и  тре¬
буемая,  остается  вероятность  того,  что,  заглядывая  в  будущее,  они  не  увидят  дальние
объекты  с  необходимой  четкостью.  Милль  не  может  быть  обвинен  в  близорукости,
при  которой  жертвуется  будущее  ради  настоящего.  Он  смотрел  очень  далеко  вперед.
Но  при  этом  не  видел  того,  что  происходило,  —  снижение  английской  ренты.  Ведомый
высшими  мотивами,  он  предлагал  устройство,  которое  превосходно  подходило  вла¬
дельцам  земли  и  оказалось  бы  катастрофическим  для  государства.
 Переходя  в  традиционном  порядке  от  земли  к  труду,  мы  рассмотрим  сначала
абстрактный  рынок  труда,  на  котором  не  учитываются  трудности,  связанные  с  «аван¬
совым»  характером  заработной  платы1.  Стоит  привести  следующий  пример  такого
рынка,  хотя  он  и  не  является  подлинным  случаем  распределения.
 Предположим,  несколько  богачей  совершают  восхождения  на  вершины,  которые
различаются  по  своей  доступности,  пусть  каждое  восхождение  занимает  один  день.
Эти  богатые  путешественники  договариваются  с  носильщиками,  число  которых  во
много  раз  больше,  чем  их  работодателей.  Соглашение,  согласно  которому  возна¬
граждение  носильщиков  за  помощь  в  восхождении  на  удобные  и  трудные  вершины
одно  и  то  же,  не  может  быть  устойчивым:  оно  не  будет  возобновлено,  так  как  те
носильщики,  которых  наняли  для  помощи  в  восхождении  на  трудные  горы,  пытаясь
уменьшить  антиполезность  своего  задания,  предложат  свои  услуги  путешественникам,
юсхрдящим  на  легкие  вершины,  по  цене  немного  ниже,  чем  была  достигнута  ранее.
Равновесие  не  будет  достигнуто  до  тех  пор,  пока  каждый  нанятый  на  неудобную  гору
носильщик  не  получит  излишек  над  гонораром,  уплачиваемым  за  восхождение  на
удобную  вершину,  достаточный  для  компенсации  его  дополнительного  труда.  В  то  же
время  —  одновременно  в  математическом  смысле  —  прирост  удовлетворения  каждого
путешественника,  вызванный  принятием  на  службу  последнего  носильщика,  будет
компенсировать  покупку  этого  труда  его  издержками2.
 1  :  Есть  абстрактная  точка  зрения,  согласно  которой,  как  замечает  профессор  Бароне  (Giornale
-  degli  Economisti,  loc.  cit.),  то  обстоятельство,  что  заработная  плата  выплачивается  в  аванс,
 имеет  второстепенное  значение.
 2  Economic  journal,  vol.  IV,  p.  225.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 В  этом  примере  большое  число  наемных  работников  по  сравнению  с  работода¬
телями  не  случайно.  Предположим,  что  соглашение,  обычное  в  Тироле,  где  каадый
любитель-альпинист  должен  сопровождаться  только  одним  проводником,  было  бы
по  техническим  причинам  универсальным.  Тогда  сделка  между  путешественниками,
с  одной  стороны,  и  проводниками,  с  другой  —  не  была  бы  полностью  определенной.
Оставалось  бы  истинным  положение,  что  «соглашение,  согласно  которому  возна¬
граждение  носильщиков  за  помощь  в  восхождении  на  удобные  и  трудные  вершины
одно  и  то  же,  не  может  быть  устойчивым»,  но  больше  не  верно  то,  что  вознаграждение
за  помощь  в  восхождении  на  удобную  гору  или  среднюю  вершину,  от  которой  могут
отсчитываться  платежи  за  легкие  и  трудные  восхождения,  будет  определено1.  В  общем,
не  существует  конкурентная  сила,  воздействующая  на  любое  особое  соглашение,
заключенное  по  привычке  или  случайно.  Здесь  все  еще  предполагается,  что  услуга
проводника  или  носильщика  продается  в  целом.  Это  связано  с  тем,  что  если  бы  труд
помощника  продавался  по  часам  или  другим  дифференцированным  порциям,  то
феномен  определенности  равновесия  вновь  появился  бы.  Однако  нет  причин  думать,
что  ситуация  неопределенности  равновесия,  которая  была  продемонстрирована,  не
случайна  на  реальном  рынке  труда  даже  там,  где  контракт  заключается  на  труд  в  целом,
а  не  на  отдельные  его  порции  —  должности,  а  не  задания.  Это  вызвано  тем,  что  в
действительности  существует  большое  многообразие  должностей,  требующих  различ¬
ного  времени  работы2,  как,  возможно,  это  и  реализуется  на  практике,  когда  делимость
поставляемого  блага  —  здесь  труд  —  вместе  с  делимостью  требуемого  блага  —  здесь
деньги  —  образуют  ситуацию  совершенного  рынка  с  определенным  равновесием3.
Стоит  также  заметить  важное  последствие  теории.  Возможно,  трение  на  рынке  труда
уменьшится,  когда  труд  будет  свободно  продаваться  по  часам  (или  другим  небольшим
порциям).
 Нужно  упомянуть,  что  высокие  авторитеты  имеют  на  распределение  разные  точки
зрения.  Профессор  Бём-Баверк  представляет  как  общий  только  что  рассмотренный
тип  рынка.  На  одной  стороне  рынка  находятся  продавцы,  владеющие  каждый  одной
лошадью  или  партией  из  нескольких  лошадей4,  которую  они  не  продадут  дешевле
определенной  цены,  с  другой  стороны,  находятся  покупатели  лошадей,  каждый  из
 1  Как  доказывается  в  Mathematical  Psychics,  p.  42.
 2  Ср.  Marshall  Principles  of  Economics,  Book  VI,  chap.  II,  2,  прим.,  p.  599,  4-е  изд.  Рассмотрите
случай  менеджеров  выше,  р.  180.
 3  Mathematical  Psychics,  p.  18.  Хотя  одно  условие  совершенного  рынка,  таким  образом,  обе¬
спечено,  отсюда  не  следует,  что  рынок  труда  будет  совершенным.  Начнем  с  любой  системы
торгов  между  предпринимателями  и  рабочими  (предполагаемых  не  способными  к  службе
двум  хозяевам  одновременно).  Тогда,  предполагая  разнообразие  должностей  и  задач,  позво¬
лим  круглым  людям  на  квадратных  должностях  меняться  местами  с  квадратными  людьми  на
круглых  должностях  с  выгодой  для  всех  (включая  предпринимателей).  Так  будет  достигнуто
соглашение,  которое  не  может  быть  нарушено  с  выгодой  для  всех  и  каждого;  исключая  пред¬
принимателей,  конкурирующих  друг  с  другом  за  рабочих.  Предположим,  соглашение  таково
и  настолько  благоприятно  для  рабочих,  что  оно  не  может  быть  нарушено  конкуренцией
предпринимателей;  тогда  рынок  будет  неопределенным,  так  же,  как  если  рабочие  были  бы
все  одинаково  эффективными.  Соответственно,  «нет  определенного  и  общего  единственного
соглашения,  к  которому  система  имеет  тенденцию  под  действием,  как  мы  говорим,  закона
природы  и  который  был  бы  предсказуем,  если  бы  мы  знали  заранее  реальные  требования
каждого,  или  в  среднем,  торгующегося;  кроме  неопределенного  числа  априорно  возможных
соглашений»  (см.  В.  II.  313  и  ссылки,  там  приведенные).
 4  Positive  Theory  of  Capital  (перевод),  Book  IV,  chap.  IV. 	1

Френсис  Исидро  Эджуорт
 267
 которых  не  заплатит  сверх  определенной  цены.  Следующая  схема  является  примером
таких  условий1:
 Покупатели
 А1  оценивает  лошадь  в  30  ф.  (и  купит  по  любой  цене,  ниже  приведенной)
 A2  —
 28
 A3  —
 26
 A4  —
 24
 A5  —
 22
 A6  —
 21
 A7  —
 20
 A8  —
 18
 A9-
 17
 A10  —
 15
 Продавцы
 В1  оценивает  лошадь  в  10  ф.  (и  продаст  по  любой  цене  выше,  чем  приведена)
 B2  —
 ll
 B3-
 15
 B4  —
 17
 B5-
 20
 B6-
 21,1
 B7  —
 25
 Be¬
 26
 Из  этих  данных  следует,  что  равновесная  цена  лошади  должна  находиться  между
21и  21,1  ф.  Но  если  данные  изменить,  цена  может  быть  не  столь  определенной.  «Если,
например,  есть  10  покупателей,  каждый  из  которых  оценивает  товар  в  10  ф.,  и  10
продавцов,  оценивающих  свой  товар  в  1  ф.,  то  ясно,  что  все  10  пар  договорятся,  а  про¬
странство  между  оценками  последнего  покупателя  и  последнего  продавца  заключено
в  интервале  от  1  до  10  ф.».  Согласно  Бём-Баверку,  именно  такой  характер  носят  усло¬
вия  рынка  труда2.  В  таком  случае  для  определения  цены  требуются  дополнительные
данные.  «Этот  интервал  должен  быть  уменьшен,  должно  быть  представлено  дополни¬
тельное  условие,  связанное  с  тем,  что  желание  покупателя  направлено  на  определен¬
ный  круг  товаров,  в  то  время  как  общее  количество  платежных  средств  должно  быть
строго  ограничено,  и  покупатели  должны  определиться,  сколько  потратить  из  этой
суммы  на  рассматриваемый  товар»3.  Это  условие  выполняется,  согласно  профессору
Бём-Баверку,  в  связи  с  «общим  существованием  рынка».
 1  В  критике  the  Positive  Theory  of  Capital,  на  с.  333  the  Economic  journal,  vol.  II,  повторенной
вслед  за  обращением  к  Британской  ассоциации,  секция  F,  1889  г.  (перепечатано  в  the  Journal
of  the  Statistical  Society,  December,  1889),  было  слишком  скромно  предположено,  что  автор
в  последующем  примечании  (р.  214,  перевод  Positive  Theory  Смартом)  привнес  существен¬
ное  обстоятельство,  которое  преодолевает  его  главное  разочарование;  а  именно,  порции
с  разной  предельной  полезностью.  Скорее,  казалось  бы,  что  партия  лошадей  в  указанном
примечании  может  не  отличаться  существенно  от  одной  лошади  в  основной  иллюстрации.
Она,  кажется,  рассматривается  как  масса  товара,  которую  предлагает  продавец,  а  покупатель
приобретает  или  нет,  в  целом.  В  любом  случае  автор  не  оценил  значимость  делимости
товара.  Иначе  он  не  придавал  бы  столько  «широты»  (loc.  cit.  указанное  в  тексте)  случаям,  в
которых  продавцы  (и  аналогично,  покупатели)  не  отличаются  друг  от  друга  в  субъективной
оценке  лошади.
 2  Op.  cit.  Book  IV.  Chap.  V.  P.  217;  Book  VI.  Chap.  V  («On  the  General  Subsistence  Market»).
 3  Loc.  cit.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Но  этот  пример  едва  ли  будет  принят  экономистами-математиками,  следующими
по  пути  Госсена,  как  общий.  Соглашаясь  с  австрийским  лидером  в  том,  что  ценность
основывается  на  субъективных  оценках,  они  примут  его  схему  как  описание  обыч¬
ного  аукциона,  как  иллюстрацию  такого  рода.  Но  они  могут  посетовать  на  то,  что
иллюстрация  не  демонстрирует  другой  признак,  который  они  считают  существенным
для  определения  ценности  на  рынке,  —  обстоятельства,  что  каждый  участник  сделки
в  согласии  с  некоторыми  участниками  с  другой  стороны  может  изменить  величину
количеств,  которыми  определяется  его  выгода  —  quid  pro  quo  (услуга  за  услугу)  —  до
предельной  точки  или  маржи,  в  которой  он  оценивает  свое  преимущество  как  макси¬
мальное.  «Предельная  пара»  в  австрийской  схеме  вряд  ли  является  примером  выпол¬
нения  закона  предельной  полезности.  Нам  необходимо  знать  не  величину  минималь¬
ной  цены,  которую  каждый  продавец  лошади  согласится  принять  за  свой  товар1,  но
сколько  лошадей  каждый  индивид  или,  в  крайнем  случае,  все  продавцы  предложат  по
каждой  из  возможных  цен,  а  также  подобным  образом,  сгруппированные  данные  для
покупателей.  Имеющий  данные  такого  рода  экономист-математик  не  обеспокоится
жизненно  важным  для  австрийцев  вопросом:  является  ли  «субъективная  оценка»  лоша¬
ди  одной  и  той  же  (или  очень  близкой)  для  всех  продавцов,  если  характер  покупателей
также  идентичен.  Случай  подобных  характеров  не  образует  особого  множества  в
проблеме,  которое  неразрешимо  без  дополнительных  данных.  Весьма  далекий  от  ано¬
мального,  этот  случай  может  быть  рассмотрен  как  безвредное  и  удобное  упрощение,
подходящее  для  вводного  представления  общей  теории2.
 «Nec  Deus  intersit,  nisi  dignus  vindice  nodus  Incident»  —  случай  подобных  характеров
не  представляет  особой  трудности,  требующей  механического  a  Deus  ex  machina  в
качестве  предположения,  что  «общее  количество  платежных  средств  должно  быть
строго  ограничено,  и  покупатели  должны  определиться,  сколько  потратить  из  этой
суммы  на  рассматриваемый  товар».  Это  все  равно,  что  загнать  лошадь,  пытаться  пред¬
ставить  исключительный  случай  аукциона  как  вид  действительных  сделок,  в  которых
распределяются  огромные  массы  национального  дохода.
 Эта  критика  порождает  вопрос,  относительно  которого  возможны  разные  суж¬
дения:  каково  наиболее  подходящее  описание  процесса,  в  ходе  которого  ценность
определяется  посредством  торгов  на  рынке?  Любая  простая  теория  вовлекает  значи¬
тельную  долю  предположительности,  не  допускающей  решающего  доказательства.
Шпотетический  характер  исследования  проявится,  если  мы  вернемся  к  модели  рынка
труда,  на  котором  предполагалось,  что  проводники  или  носильщики  нанимаются
любителями-альпинистами.  Неявно  предполагалось,  что  каждая  сторона  обладает
определенными  характеристиками  в  отношении  количества  денег,  которое  она  желает
отдать  или  взять  в  обмен  за  определенное  количество  услуг  —  шкала  субъективной
оценки3  подразумевалась  сформированной  до  начала  переговоров  и  неменяющейся
в  их  ходе.  Предполагаемое  постоянство  этих  характеристик  является  предпосылкой
достижения  состояния  равновесия,  в  котором  ни  одна  из  сторон  не  может  улучшить
свое  положение,  заключив  контракт  с  другой  стороной.  Предпочтительным  является
мнение,  что  известно  только  состояние  равновесия,  а  не  путь  его  достижения.  Как
говорит  Джевонс:  «Гораздо  легче  установить  условия,  при  которых  торговля  завершена
и  обмен  прекращен,  чем  пытаться  выяснить,  по  какому  пути  продолжится  торговля,
 1  См.  прим.  72.
 2  Так  предполагалось  в  Mathematical  Psychics.
 3  Выраженная  кривой  спроса  (или  графиком,  cf.  Marshall,  Principles,  Book  III)  или  с  помощью
кривых  безразличия,  как  предложил  профессор  Парето  (Giornale  degli  Economisti,  1909).

Френсис  Исидро  Эджуорт
 269
 когда  равновесие  не  достигнуто»1.  Особые  пути  могут  быть  проиллюстрированы  или
«зафиксированы»,  как  говорят  математики2.
 В  этом  смысле  можно  выделить  два  вида  торгов,  соответствующих  короткому  и
длинному  периоду.  Первое,  мы  можем  представить  продавцов  и  покупателей,  не  обме¬
нивающихся,  а  пытающихся  выяснить  характеристики  партнеров  с  оценкой  шансов
достижения  более  выгодных  условий  по  сравнению  с  существующими  в  данный
момент.  В  этом  предварительном  пробном  процессе  система  торгов  в  соответствии  с
условиями  равновесия  как  бы  репетирует  перед  фактическим  действием.  Или,  второе,
можно  предположить,  что  определенные  контракты  заключаются  до  завершения  этой
репетиции.  В  первый  день  в  нашем  примере  заключается  ряд  контрактов,  не  соот¬
ветствующих  характеристикам  сторон.  Эти  контракты  уничтожаются  в  конце  дня,
стороны  встречаются  на  следующий  день3,  имея  те  же  самые  характеристики,  что  и
в  первый  день,  —  подобно  солдатам  armis  animisque  refecti4  —  во  всех  отношениях  за
исключением  приобретенного  опыта  относительно  того,  что  система  торгов,  обсуж¬
денная  в  первый  день,  не  соответствует  их  реальным  характеристикам.  Второй  план
торгов  в  примере5  более  соответствует  «нормальной  ценности».
 Абстрактно  рассматривая  теорию  обмена,  мы  можем  повторить  вслед  за  Барком
(Burke):  «Никто,  я  полагаю,  не  наблюдал  с  неприятием,  каким  является  рынок,  не
удивляясь  истинности,  правильности,  быстроте,  общему  равновесию,  с  которыми
устанавливается  баланс  нужд»6.  Когда  мы  анализируем  рынок  труда  или  любой  другой
особый  рынок,  нужно  внимательно  исследовать,  какая  степень  приблизительности
заявленных  выше  фундаментальных  предпосылок7  удовлетворительна.  Когда  торги
продолжаются  длительное  время,  возможны  изменения  в  характеристиках  сторон,
независимые  друг  от  друга  и  спорадические  или  возникающие  еще  более  губительным
для  теории  путем  имитации8.  Таким  образом,  когда  происходят  серии  встреч  между
покупателями  и  продавцами,  результаты  предыдущих  встреч  могут  воздействовать  на
характеристики  сторон  в  переговорах.  Условия,  которые  рабочий  готов  предложить
и  принять,  корректируются  при  изменении  его  привычек  и  эффективности,  которые
являются  следствием  предыдущих  неудачных  переговоров9.
 1  Theory,  2-е  изд.,  р.  101-2.  Контекст,  кажется,  налагает  ненужное  ограничение:  «Владельцы
товаров  будут  рассматриваться  не  как  лица,  непрерывно  передающие  эти  предметы  в  поток
торговли,  а  как  обладатели  определенных  фиксированных  количеств,  которые  они  обмени¬
вают,  пока  не  достигают  равновесия.  «Фиксированное  количество»  может  рассматриваться  как
восстанавливаемое  время  от  времени  для  каждого  из  индивидов,  находящихся  вдоль  «потока
торговли»  (см.  ниже,  с.  197).
 2  Эта  точка  зрения  на  предмет  подробно  представлена  в  статье  в  the  Revue  d'Economie  Politique,
январь,  1891.
 3  Они  повторно  заключают  контракт,  по  фразеологии  Mathematical  Psychics.
 4  Aeneid,  XII,  788
 5  Выше,  с.  14.
 6  Thought  and  Details  on  Scarcity,  он  особо  ссылается  на  рынок  труда.
 7  Выше,  с.  16.
 8  См.  Пигу  «Utility»  в  the  Economic  journal  за  март  1901  г.  Сравните  с  тем,  что  относится  к  отсут¬
ствию  предопределенности  в  характеристиках  сторон  рынка  труда,  Walker,  Political  Economy,
Art.  320.
 9  Cp.  Marshall.  Principles  of  Economics,  Book  VI,  chap.  IV.,  и  Walker,  Political  Economy,  Art.  308  и
след.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Особенности  рынка  труда,  подчеркнутые  профессором  Маршаллом,  сильно  меня¬
ют  общее  воззрение  в  пользу  laisser  faire.  Но  менее  внимательные  авторы  менее  успеш¬
ны  в  поддержке  бремени  доказательства,  которое  лежит  на  тех,  кто  утверждает,  что
добавили  или  отошли  от  той  выделенной  теории  Обмена,  которая,  кажется,  выражает
все,  что  известно  вообще  о  работе  рынка.  Предупреждающий  пример  такой  модифи¬
кации,  не  подтвержденной  определенным  опытом,  —  доктрина  фонда  заработной
платы,  которая  теперь  дискредитирована,  и  всегда  нужно  подозрительно  относиться
и  оспаривать  доказательства,  потому  что,  как  уже  указывалось  в  другой  связи,  общей
теории  Обмена  противоречит  предположение,  что  «общее  количество  платежных
средств  должно  быть  строго  ограничено,  и  покупатели  должны  определиться,  сколько
потратить  из  этой  суммы  на  рассматриваемый  товар»1.  Возможно,  как  говорит  Лесли
Стивен  (Leslie  Stephen)  в  отношении  классических  авторов,  «предположение  неожи¬
данно  исчезало  в  их  рассуждениях»2.  Иногда  оно  было  предназначено  только  для  того,
чтобы  донести  тот  ранний  урок,  который  содержится  в  наших  открытых  парагра¬
фах  —  что  никакая  сторона  производства  не  может  надеяться  заработать  больше,  чем
общий  продукт.  Иногда  рассматривалось  более  определенное  утверждение,  верное  для
коротких  периодов,  —  истина,  которая  высказана  профессором  Тауссигом  в  его  статье
«Место  предпринимателя  в  распределении»  и  на  протяжении  большей  части  его  книги
«Заработная  плата  и  капитал»  (Wages  and  Capital):
 «Из  всего  реального  дохода,  доступного  для  общества,  в  распоряжении  капитали¬
стов  не  находится  его  существенная  часть....  Большая  часть  предметов  потребления
сейчас  не  служит  им.  Предложение  и  хлеба,  и  муки,  и  зерна  в  любой  момент  при¬
спосабливается  к  ожидаемым  потребностям  всей  массы  потребителей...  Эффективный
выбор,  который  капиталисты  могли  бы  сделать...  таким  образом,  ограничен,  в  настоя¬
щее  время  или,  по  крайней  мере,  в  определенных  рамках  не  очень  эластичен»3.
 Предположим,  что  рабочие  классы  живут  на  одном  хлебе,  в  то  время  как  капита¬
листы  потребляют  также  и  булочки.  Допустим,  в  день,  следующий  за  конференцией
между  предпринимателями  и  служащими,  деление  национального  дивиденда  меняется
в  пользу  капиталистов.  Все  же  они  не  смогут  извлечь  выгоду  из  изменения  немедленно.
В  этот  день  большее  количество  булочек  не  будет  выпечено,  все  печи  будут  предвари¬
тельно  заняты  хлебом.
 В  иллюстративных  целях  был  выбран  особенно  простой  случай,  в  котором  изделия,
потребляемые  двумя  классами,  изготавливались  из  одинакового  материала  в  процессе,
являющемся  идентичным  до  предпоследней  стадии.  Поток  продукции  не  разветвлялся,
пока  он  не  попадал  к  этим  двум  сторонам  Распределения.
 Когда  мы  рассматриваем  более  длинные  потоки,  в  поле  зрения  возникают  обстоя¬
тельства,  обсуждаемые  под  заголовком  «Капитал,  влияние  времени  на  ценность».  Для
демонстрации  распределения  продукта  между  теми,  кто  способствовал  его  производ¬
ству  в  разные  периоды  времени,  сначала  абстрагируемся  от  других  различий  и  пред¬
ставим  экономических  людей,  объединяющих  функции  рабочего  и  капиталиста-пред-
принимателя,  отличающихся  только  по  величине  капитализации,  продолжительности
времени,  в  течение  которого  их  труд  инвестируегся.  Один  работает  ради  ближайшей
 1  Цитируется  по  Бём-Баверку,  который  сам  сравнивает  свою  теорию  с  теорией  фонда  зара¬
ботной  платы  (Positive  Theory,  p.  419).  Обе  теории  кажутся  верными  для  коротких  периодов.
Контекст  согласуется  с  точкой  зрения  здесь  принятой  теории,  как  истинный  для  коротких
периодов,  не  соответствующий  длинным  периодам.
 2  The  English  Utilitarians,  vol.  III.  p.  216.
 3  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  X,  p.  74.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 271
 отдачи,  другой  —  отдаленной,  имеющей  тенденцию  к  конечному  продукту,  из  кото¬
рого  все  производители  вознаграждаются.  Идея  производственной  цепочки,  сформи¬
рованной  последовательными  операциями,  направленными  на  получение  конечного
изделия,  может  быть  получена  в  результате  наблюдения  деятельности  любой  фабрики.
Здесь  вкладывается  сырой  хлопок  в  производство,  там  видна  хлопковая  «лента»,  теку¬
щая  от  одной  машины  к  другой  до  последней  стадии,  где  выходит  конечное  изделие.
Чтобы  иллюстрировать  процесс  распределения,  мы  должны  теперь  представить
обратный  поток  конечного  изделия  к  нескольким  производителям.  Мы  могли  бы
вообразить,  что  каждому  его  доля  передается  некоторым  приспособлением,  подобным
тем  удивительным  небольшим  транспортным  средствам  в  Бостонской  Общественной
Библиотеке,  которые,  как  будто  с  человеческим  интеллектом,  находят  дорогу  в  здании
к  особому  месту,  где  находится  каждая  книга.  Чтобы  показать  эффект  временного
интервала  на  распределение,  мы  должны  далее  изменить  модель,  представленную
обычной  фабрикой.  Мы  должны  предположить,  что  промежуток  времени  между  про¬
цессами  значительно  увеличен,  месяцы  заменяют  минуты.  Тогда  в  поле  зрения  возник¬
нет  обстоятельство,  к  которому  особенно  приковано  внимание  —  что,  чем  большая
доля  будет  передаваться  каждому  производителю  (при  прочих  равных  условиях),  тем
на  большем  расстоянии  он  находится  от  заключительной  стадии.  Возникает,  таким
образом,  непрерывный  приток  материалов  в  процесс  производства  и  отток  продуктов,
готовых  для  потребления,  из  него,  если  на  каждой  стадии  устойчиво  поддерживается
работа  при  условии,  что  есть  непрерывный  поток  сырья  и  что  машины  непрерывно
обновляются1.  Рассматривая  непрерывный  круг  производства  и  потребления,  мы
понимаем  важную  истину,  которую  таким  образом  выразил  Милль:
 «Мельник,  жнец,  пахарь,  изготовитель  плуга,  водитель  и  изготовитель  фургона,  и
моряк,  и  судостроитель,  когда  трудятся,  получают  свое  вознаграждение  из  конечного
продукта  —  хлеба,  изготовленного  из  зерна,  для  производства  которого  они  индиви¬
дуально  действовали  или  поставляли  инструменты  для  операций»2.
 Чтобы  представить  непрерывное  увеличение  ценности,  как  подарок,  созревающий
в  будущем,  был  удачно  использован  ряд  концентрических  кругов  профессором  Бём-
Баверком3.  Изменяя  его  иллюстрацию,  предположим,  что  круги  начерчены  на  осно¬
вании,  которое  однообразно  повышается  от  круга,  наиболее  удаленного  от  центра,  О,
на  сопровождающей  диаграмме,  на  которой  вершина  сужается  до  острия  иглы4.  Круги
нарисованы  на  равных  расстояниях  как  измеренные  на  поверхности,  и  поэтому  на
общей  панораме,  для  представления  которой  диаграмма  предназначена,  сливаются
вблизи  центральной  вершины.  Через  круги,  вниз  холма,  поток  устремляется  с  единой
скоростью  так,  что  проходит  от  круга  к  кругу  за  единицу  времени.  Ширина  потока
увеличивается  с  его  длиной  не  прямо  пропорционально  его  длине,  а  в  соответствии  с
законом  аккумулированной  цены5.  Объем  потока  пропорционален  его  ширине  и  глу¬
бине  (не  показанной  на  рисунке).  Поток  берет  начало  в  некоторой  позиции  на  канале
(например,  в  а5а'5),  поток  в  единицу  времени  в  этой  точке  зависит  от  энергии,  пере¬
качиваемой  из  некоторого  источника.  Когда  объем,  так  порожденный,  движется  вниз
канала,  он  непрерывно  увеличивается  за  счет  проникновения  из  соседней  почвы  без
 1  Ср.  с.  20,  ниже.
 2  Political  Economy,  Book  I,  chap.  II,  sections  1,2.
 3  Positive  Theory,  Book  II,  chap.  V.
 4  Ряд  восходящих  кругов  не  показан  на  диаграмме  после  пятого  круга.
 5  Marshall,  как  цитируется  выше,  с.  4,  прим.  16.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 дополнительной  подкачки  так,  что  сохраняет  постоянной  глубину,  а  объем  пропорци¬
онален  увеличивающейся  ширине1.  Помимо  этого  увеличения  из-за  притока,  объем
может  также  возрасти  в  ходе  своего  нисходящего  движения  за  счет  дополнительной
подкачки  от  второго  источника  (например,  а2а'2).  Второе  увеличение  соответствует
приросту  в  глубине  (не  показанному  на  рисунке);  и  этот  второй  вклад  нарастает,
подобно  первому,  за  счет  проникновения,  которое  сопровождает  приток.
 Может  быть  столько  источников,  сколько  имеется  кругов,  пересекаемых  спуска¬
ющимся  потоком.  Но  нет  необходимости  иметь  источник  в  каждом  промежутке.
Равноудаленные  круги  соответствуют  последовательным  линиям,  не  всегда  совпадаю¬
щим  с  последовательными  стадиями  производства,  на  каждой  из  которых  применяет¬
ся  дополнительный  труд2.
 Цепочка  производства,  так  представленная,  заканчивается  в  продукте,  готовом  к
потреблению,  —  это  могут  быть  батоны  или  ленты,  вино  или  ботинки  —  на  берегу
омываемого  товарами  моря.  Как  в  природном  мире  реки  пополняются  за  счет  таяния
снега,  который  образуется  на  горах  при  застывании  пара,  который  принесен  из  океа¬
на,  в  который  впадают  реки,  так  и  в  mundus  economicus  компенсацией,  выплачиваемой
 1  Расширение  потока  соответствует  двум  явлениям:  будущие  удовольствия  дисконтируются,  и
производство  увеличивается  посредством  «окольных»  методов.  Относительно  первого  из  этих
явлений,  см.  в  Principles  of  Economics  Маршалла  пассажи,  касающиеся  дисконтирования  буду¬
щих  удовольствий,  и  замечания  к  ним  в  обзоре  второго  издания  Принципов  в  the  Economic
journal,  vol.  I  (1891),  p.  613.  См.  также  очень  ясное  объяснение  и  признание  (разочарование),
сделанное  профессором  Карвером  в  его  статье  «Воздержание  и  Теория  Процента»  (Abstinence
and  the  Theory  of  Interest)  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  VIII  (1893),  p.  48.  Относительно
первого  и  второго  явления  см.  известное  представление  Бём-Баверка.  Но  осознание  двух
явлений  профессор  Маршалл  проводит,  скорее,  на  «фундаментальной  симметрии»  между
действием  Спроса  и  Предложения  (замечено  в  упомянутом  Обзоре).  См.  также  объяснение
профессора  Карвера  двойного  утверждения,  что  процент  —  плата  за  жертву  воздержания  и
что  процент  платится  потому,  что  капитал  производителен  (loc.  cit.,  р.  43).
 2  Соответствующий  машинам  в  иллюстрации,  приведенной  в  предыдущем  параграфе.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 273
 более  конкретно,  труд  восстанавливается  и  воссоздается  освежающем  дождем  товаров,
полученных  из  того  моря,  в  которое  все  конечные  товары  погружаются.  Обувь  и  вино,
и  другие  предметы  потребления  в  должном  соотношении  в  определенной  ценности
найдут  свой  путь  к  каждой  точке  на  вершинах,  в  которых  был  выявлен  источник,  объем
этой  отдачи,  соответствующий  объему  первоначального  вклада,  —  действительно  не
тот  же  самый,  но  точно  так  же  увеличивается  фактором  накопления  в  соотношении,
равном  отношению  ширины  потока  на  побережье  к  его  ширине  в  точке  происхож¬
дения  (например,  а1а'1:а5а'5).  Движение  предметов  потребления  от  побережья  до
вершин,  как  предполагается,  не  занимает  значительное  время.
 Идея  потока,  которая  была  представлена,  первоначально  применима  к  случаю,  в
котором  материалы  и  предметы  потребления  появляются  в  пределах  единицы  време¬
ни.  Но  случай  труда,  вкладываемого  на  более  длинные  периоды,  легко  рассматривается
подобным  образом.  Предположим,  что  плуг  используется  пять  лет  и  что  каждый  год
его  эксплуатации  происходит  равное  увеличение  урожая,  год  принимается  за  единицу
времени.  Тогда,  хотя  плуг,  возможно,  был  сделан  за  неделю  или  месяц,  труд  по  его  про¬
изводству  должен  рассматриваться,  как  инвестированный  пятью  неравными  частями
на  разные  промежутки  времени,  начиная  с  даты,  когда  вложенный  труд  получает
отдачу.  Полный  труд  создания  плуга  может  считаться  использованным  в  нескольких
позициях  (a'lal,  а2а'2,...  а5а'5),  несколькими  порциями,  пропорциональными  соот¬
ветствующей  ширине  потока  в  этих  точках.  Если  труд  вложен  в  производство  вооб¬
ражаемого  экономистами  механизма,  который  существует  вечно1,  или,  что  приводит
к  тому  же  результату,  в  усовершенствования,  подобно  осушению  почвы,  или  открытию
рудника,  или  строительству  канала,  которые  рассчитаны  на  получение  постоянного
дохода  в  течение  неопределенного  времени,  тогда  ряд  позиций  вдоль  потока,  в  кото¬
рые  труд,  как  предполагается,  инвестируется,  должен  быть  неопределенным  (см.  канал,
устье  которого  —  blb'l)  до  острия  иглы,  чьи  сужающиеся  размеры  соответствуют
перспективе  неопределенно  отдаленного  будущего.
 Вечные  механизмы  —  не  совсем  обычны;  но  концепция  может  служить  иллюстра¬
цией  разновидностей  инструментов  или  орудий,  которые  остаются  неизменными,
хотя  индивид  стареет  и  умирает.  Такой  вид  имеют  орудия,  которые  направлены  не
только  на  производство  товаров,  пригодных  к  непосредственному  потреблению,  или
инструментов  другого  рода,  но  также  и  на  воспроизводство  своего  собственного  клас¬
са.  Возможно,  к  этому  виду  относятся  молотки  и  оси  в  примитивном  обществе;  в  разви¬
том  состоянии  промышленности  —  более  сложные  машины2.  Такие  механизмы  могут
быть  сравнены  с  лошадьми,  которые  используется  не  только  как  тягловые  животные,
но  также  и  как  станции.  На  спрос  на  такие  творения,  возможно,  влияют  ожидаемые
ряды  будущих  поколений,  насколько  коммерческая  перспектива  может  распростра¬
няться.  В  постоянном  состоянии  устойчивого  движения,  здесь  рассматриваемого,
репродуктивные  механизмы  были  бы  проиллюстрированы  тягловыми  животными,
порода  которых  не  улучшается  заметно  в  следующих  поколениях.
 На  диаграмме  было  представлено  только  два  канала,  один  —  конечной,  дру¬
гой  —  бесконечной  длины  с  увеличенной  для  ясности  шириной.  На  самом  деле  здесь
должно  быть  столько  каналов,  сколько  категорий  изделий,  готовых  к  непосредствен¬
ному  потреблению,  —  «товары  первого  порядка»,  как  говорят  австрийцы;  и  ширина
должна  быть  такой,  чтобы  вписать  соответствующее  число  секторов  в  круг.  Другое
 1  Mill,  Political  Economy,  Book  I,  chap.  VI,  2.
 2  Или,  скорее,  некоторая  система  механизмов.  Ср.:  Маркс  о  машинах,  производимых  машинами.
Capital,  chap.,  XV.
 18  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 обстоятельство,  которое  нужно  приписать  воображению,  —  ввод  одного  и  того  же
изделия  в  несколько  потоков  производства  на  различных  расстояниях  от  заключи¬
тельной  стадии.  Уголь,  например,  в  отношении  использования  для  отопления  жилых
домов  является  товаром  первого  порядка;  в  отношении  использования  для  движения
машин  —  самих,  возможно,  используемых  только  для  производства  других  механиз¬
мов,  —  должен  быть  расположен  среди  более  высоких  порядков.
 Показанное  отличие  между  трудом,  примененным  вблизи  и  на  расстоянии  от
конечной  стадии  производства,  не  совпадает  с  различием  между  сберегающими  и
несберегающими  классами.  Поток  предметов  потребления,  предназначенных  каждой
точке  в  соответствии  с  ее  высотой  над  побережьем  и  объемом  ценности,  которая  там
прирастала,  не  «подобен  мягкому  дождю  с  небес».  Он  не  выпадает  беспристрастно  на
всех,  кто  имел  отношение  к  работе  по  созданию  потока.  Те,  кто  выполнял  общий  труд
по  выкачке  —  просто  собиратели  платы  за  воду,  если  эта  работа  сделана  на  побережье.
Фактически  правильно  полагать,  что  это  делается  на  побережье.  Как  энергия,  произ¬
веденная  в  Ниагарском  водопаде,  передается  для  использования  в  точку  выше  по  реке,
так  и  в  потоке  продукции  работа  по  выкачке,  главным  образом,  выполняется  на  побе¬
режье,  хотя  она  используется  на  вершинах.  Например,  в  первом  потоке  объем  работы,
соразмерный  а5а'5,  мог  бы  быть  выполнен  на  побережье  и  оплачен  предметами  потре¬
бления  по  норме,  присущей  побережью;  то  есть  без  увеличения  ценности  вследствие
притока.  Остаток  объема  ценности,  который  создается  за  единицу  времени,  достается
тем,  кто  занимает  вершину,  представленную  а5а'5.
 Если  теперь  спрашивается,  как  рента  входит  в  эту  иллюстрацию  распределения,  ответ
следует  искать  в  положении  (выше,  с.  12),  что  предпринимателю  использование  земли
представляется  в  том  же  самом  свете,  что  и  использование  рабочих,  —  как  фактора  про¬
изводства.  Идея  устойчивого  циклического  потока,  который  мы  стремимся  защитить,
не  становится  намного  сложнее,  когда  мы  представляем,  что  находящиеся  на  вершинах
осуществляют  контроль  над  источником  производительных  потоков,  получают  материал
для  формирования  потока,  ценное  содержимое  которого  должно  стать  в  соответствии
с  их  обязанностью  началом  нисходящего  потока  не  только  за  счет  исключительной
выкачки  из  пролетариата,  но  и  за  счет  удачливых  владельцев  источников,  которые  текут
спонтанно.  Действительно,  есть  различие  между  рабочим  и  землевладельцем:  в  то  время
как  первый  (даже  в  настоящее  время  и  еще  сильнее,  когда  процветали  классические  эко¬
номисты)  должен  тратить  значительную  долю  своей  ежедневной  заработной  платы  на
сюи  ежедневные  потребности,  и  поэтому  в  отношении  большей  части  его  дохода  должен
бьггь  помещен  на  прибрежную  линию,  второй  может  сберечь  значительную  часть  своего
дохода,  когда  она  значительно  превышает  его  ежедневные  потребности,  и,  особенно  в
отношении  этой  большой  части,  может  отложить  использование,  пока  поток  не  течет
вниз  из  точки,  в  которой  его  вклад  применяется,  к  точке,  в  которой  производство  завер¬
шается.  Другое  различие  между  землей  и  трудом  в  их  отношении  к  капиталу  и  предпри¬
имчивости  является  результатом  обстоятельства,  что  в  отличие  от  рабочих  (в  свободной
стране)  земля  непосредственно,  так  же  как  и  использование  ее,  продается.  Отсюда  возни¬
кает  известное  соответствие  между  рентой  и  процентом  в  их  отношении  к  капитальной
ценности  земли.  Это  подобие  не  будет  приниматься  за  идентичность1  теми,  кто  считает
существенным  признаком  ренты  ограничение  объектов,  за  которые  рента  платится2.
 1  «Попытка  некоторых  авторов  доработать  это  традиционное  отличие  между  землей  и  капита¬
лом,  рентой  и  процентом  производит  на  меня  впечатление  искусного  затемнения  простых
фактов»,  —  удачно  заметил  один  из  докладчиков  на  недавнем  банкете  Лиги  (1902).
 2  Ср.  выше,  с.  12.  Marshall  Principles,  sub  voce  «Rent».

Френсис  Исидро  Эджуорт
 275
 Завершая  анализ  сторон  распределения,  требуется  различить  капиталиста  и
предпринимателя.  Они  оба  легко  отличаются  от  оплачиваемого  менеджера  тем,  что
он  —  на  побережье  и  в  этом  отношении  подобен  обычному  рабочему,  в  то  время  как
они  —  над  этой  линией.  Но  провести  границу  в  ряде  оттенков,  которые  находятся
между  предпринимателем  à  la  Уолкер  и  простым  акционером,  определить,  в  какой
точке  заканчивается  капиталист  и  начинается  предприниматель  —  представляется
пренебрежением  анализа.  Так  же  как  мысль  и  чувство  нераздельно  смешаны,  хотя
одно  может  настолько  преобладать,  что  даст  свое  имя  состоянию  сознания  на  какое-
то  время,  такова  неразделимая  связь  такого  понятного,  но  не  определимого  точно
различия  между  предприимчивостью  и  сбережением.  Неопределенность  отношения
иллюстрируется  меняющимся  использованием  в  экономической  литературе  термина
«прибыль»1.
 То,  что  прибыль,  не  включающая  вознаграждение  за  работу  менеджера,  должна
передаваться  тем,  кто  занимают  позицию  на  вершине,  —  зачастую  обычное  положение
бездействующего  акционера  —  конечно,  несправедливо,  и  это  трудно  оправдывать
перед  теми,  кто  трудится  ниже.  Все  же  может  быть  замечено,  что  состояние  тех,  кто
находится  ниже,  было  бы  еще  хуже,  если  те,  кто  располагается  выше,  или  те,  у  кого
они  приобрели  или  унаследовали  свое  положение,  не  довольствовались  ожиданием
будущих  товаров  вместо  немедленного  удовлетворения.  Поток,  столь  выгодный  для
всех  классов,  никогда  не  возник  бы  без  воздержания2.  Он  не  мог  бы  продолжаться  в  его
настоящей  величине,  если  бы  не  длительное  воздержание  каждого,  кто  имеет  право
распоряжаться  богатством,  которое  находится  в  сфере  производства,  он  уничтожает¬
ся,  если  при  получении  мгновенного  удовольствия  от  расточительности  или,  не  такого
простого,  хотя  и  более  знакомого,  увеличения  непроизводительного  потребления,
«капитал  проедается».
 Последствия  увеличения  в  непроизводительном  потреблении  могут  рассматри¬
ваться  как  полностью  противоположные  последствиям  увеличения  бережливости.
Последнее  увеличение  формирует  часть  большего  предмета,  экономического  про¬
гресса.  Прогрессивные  изменения  в  объеме  ценности  и  каналах  производства  не
могут  быть  поняты,  пока  там  не  осознается  то,  что  было  объектом  предшествующих
параграфов,  —  ясная  идея  устойчивого  потока  в  какое-то  время  неизменных  каналах3.
Изучение  этого  постоянного  состояния  является,  возможно,  частью  экономической
науки,  которая  преимущественно  заслуживает  быть  описанной  как  теория  распре¬
деления.  На  этих  страницах  не  предпринимается  попытка  выйти  за  пределы  сравни¬
тельно  узкого  круга  устойчивого  движения  в  зафиксированных  циклах  производства
и  потребления.  Должно  быть  достаточным  указать  три  разновидности  прогрессивного
изменения  в  экономическом  механизме.  Первое,  может  быть  равное  увеличение  в
 1  Как  поучительно  показывает  Л.  Л.  Прайс  (LL  Price)  в  статье  «Деление  прибыли»  (Profit-sha¬
ring),  изданной  в  the  Economic  journal,  vol.  II  (1892)  и  в  «Экономической  науке  и  практике»
(Economic  Science  and  Practice),  с.  75  и  до  103.
 2  Сравните  с  Адамом  Смитом.  «Тем,  что  скромный  человек  ежегодно  сберегает,  он  не  только
позволяет  поддерживать  дополнительное  число  производительных  рук  в  этом  или  следую¬
щем  году,  но,  подобно  основателю  работных  домов,  он,  на  самом  деле,  учреждает  бесконеч¬
ный  фонд  для  поддержания  этого  числа  на  все  времена».  Wealth  of  Nations,  Book  IL,  chap.  III.
В  нашей  метафоре  занятие  нового  положения  на  вершинах  соответствует  этому  учреждению
 :  бесконечного  фонда.
 3  О  природе  устойчивого  потока,  который  мы  рассматриваем,  см.:  Marshall  Economic  journal,
vol.  VIII,  p.  40,  и  Principles  of  Economics,  sub  voce  «Stationary  State».
 18'

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 числе  и  капиталистов,  и  рабочих,  или,  более  обще,  капитале  и  труде,  при  прочих
равных.  Это  изменение  не  представляет  никакой  трудности:  оно  может  быть  представ¬
лено  увеличением  глубины  всех  каналов.  Второе,  норма,  в  которой  ширина  каналов
уменьшается  по  мере  удаления  от  побережья  —  другими  словами,  норма  процента
может  уменьшиться.  Ограниченный  случай  этого  вида  рассмотрен  Миллем,  когда  он
предполагает,  что  непроизводительные  расходы  капиталистов  «сокращены  до  самой
низкой  границы».  Очевидно,  это  изменение  не  могло  бы  иметь  другого  эффекта  кроме
уменьшения  доли,  накапливающейся  у  капиталистов  —  такой,  как  а1а'1а2а'2,  —  до
минимума.  Капиталисты  по-новому  конкурируют  друг  с  другом  за  услуги  рабочих;  но,
если  последние  не  выполняют  больше  работы  за  более  высокую  плату,  последствием
может  быть  новое  равновесие,  в  котором  тот  же  самый  объем  ценности  устойчиво
движется  вниз  по  тем  же  каналам  торговли,  хотя  доля,  которая  возвращается  на  вер¬
шины  —  минимальна.  Но  даже  если  величина  ценности  остается  постоянной,  вряд
ли  следует  предполагать,  что  качество1  предметов  потребления,  которые  образуют
эту  ценность,  останется  неизменным.  И  фактически  увеличение  заработной  платы,
вероятно,  сопровождалось  бы  увеличением  в  численности  и  эффективности  классов,
получающих  основной  доход  из  заработной  платы2.  И  этим  результатам  способство¬
вало  бы  осуществление  третьей  разновидности  прогресса,  которое  может  рассматри¬
ваться  как  возникающее  независимо  от  других;  а  именно,  удлинение  производствен¬
ных  цепочек3.  Может  быть  оспорено,  что  любое  значительное  удлинение  цепочек
возможно  без  сопутствующего  усовершенствования  искусства  производства;  все  же,
как  показывает  Сиджуик4,  изобретение  не  обязательно  сопровождается  увеличением
капитализации5.
 Третий  вид  прогресса  даже  более  определенно,  чем  второй,  сопровождается
изменениями  в  каналах  производства.  Как  уже  отмечалось6  в  отношении  частич¬
ной  истинности  теории  фонда  заработной  платы,  в  общем,  потребуется  время  для
осуществления  таких  изменений.  Средства  производства,  которые  движутся  вниз  по
каналам  в  момент,  когда  начинается  изменение,  должны  все,  или  в  большей  части,
подвергаться  замещению:  иначе  вероятны  значительные  потери  труда  и  перебои  в
потреблении.  Здесь  можно  сослаться  только  на  одно  тонкое  приспособление,  кото¬
рое  было  бы  расстроено,  —  кредитно-денежное  обращение,  особенно  та  его  форма,
которая  состоит  из  долгов,  которые  непрерывно  «расчищаются»  или  засчитываются.
Мы  могли  бы  представить  поток  факторов  в  каналах  производства  и  обратное  движе¬
ние  готовых  изделий  в  потребление,  каждый  сопровождаемый  перемещением  воздуха
в  противоположном  направлении,  —  легкие  противопотоки,  которые  используются
для  облегчения  движения  чистого  богатства  и  выполнения  своей  полезной  функции
 1  Ср.:  Mill  loc.  cit.:  «больше  не  было  бы  спроса  на  товары  роскоши  со  стороны  капиталистов».
 2  Ср.:  Marshall  Principles,  Book  IV.  chap.  XIII.
 3  Возможно,  как  показывает  Милль,  Political  Economy,  Book  I,  chap.  VI,  2  (ср.:  Рикардо  о  машинах
и  Pierson,  Principles  of  Economics,  p.  311),  что  удлинение  периода  инвестиций,  а  также  изо¬
бретения,  увеличивая  количество  товаров,  накапливаемых  капиталистом,  может  уменьшать  их
количество,  принадлежащее  рабочим.  То,  что  Милль  говорит  в  этой  связи  о  «новом  создании»
капитала  и  «дополнительных  сбережениях  вследствие  усовершенствований»,  более  понятно
благодаря  здесь  предложенной  иллюстрации.
 4  Political  Economy,  Book  I,  chap.  IV,  8.
 5  Loc.  cit.  Милль  рассматривает  капитал  и  искусство  производства  как  независимые  перемен¬
ные.  Political  Economy,  Book  IV,  chap.  III.
 6  Выше,  с.  17.

Френсис  Исидро  Эджуорт
 277
 постоянной  встречи  и  обоюдной  нейтрализации.  Но,  очевидно,  мы  достигли  степени
сложности,  в  которой  иллюстрация  становится  более  трудной  для  понимания,  чем
вещь,  которая  иллюстрируется.  Для  более  конкретного  рассмотрения  полной  теории
студент  отсылается  к  Принципам  экономики  —  ценность  которых,  если  это  воз¬
можно,  увеличена  солидной  работой,  которую  Пирсон  (N.G.  Pierson)  издал  под  тем
же  названием1.
 Предшествующие  намеки,  метафоры  и  предупреждения  могут  помочь  студенту
получить  общую  идею  процесса,  с  помощью  которого  производится  распределение
национального  дохода.  Абстрактным  контуром  теории  не  нужно  пренебрегать  как
бесполезным.  Он  удовлетворяет  законное  любопытство.  Он  —  часть  либераль¬
ного  образования.  Он  сопоставим  в  этих  отношенных  с  элементарным  знанием
астрономии.  Такое  знание  не  имеет  большого  применения  в  навигации.  Но  все  же
оно  —  определенное  отражение  реальной  жизни.  Именно  распространение  понятий
астрономии  сделало  невозможным  для  астрологов  далее  пользоваться  доверчивос¬
тью  людей.  А  знание  основных  принципов  представляет  собой  испытание,  которое
может  быть  проведено  в  отношении  авторитета  тех,  кто  предлагает  себя  в  качестве
руководителей.  Небольшая  наука  имеет  дальнейшее  применение:  она  помогает  полу¬
чить  больше.
 Как  астроном  продолжит  первое  приближение  вторым,  так  и  экономистам  следует
ослабить  жесткий  контур  абстрактной  теории  рассмотрением  особых  обстоятельств.
Как  он,  обращаясь  с  новым  объектом,  сделает  в  его  отношении  определенные  допуще¬
ния,  рассмотрит,  например,  эллипс  или  парабола  лучше  соответствуют  орбите  новой
кометы,  так  и  нам  приличествует  выяснить,  рассматривая  классическую  гипотезу,  пред¬
положенную  на  предыдущих  страницах2  —  двусторонняя  конкуренция3,  —  является  ли
она  соответствующей  условиям  современного  производства.  Гйпотеза  двусторонней
монополии  —  настоятельно  выдвигается  тем,  что  мы  видим  перед  собой,  —  объединен¬
ный  капитал  противостоит  объединенным  профсоюзам.  Но  утверждается,  что  за  этой
видимостью  силы  конкуренции  эффективно  работают;  что  соглашение,  которое  может
и  должно  быть  достигнуто  между  объединением  владельцев  капитала  и  объединением
владельцев  труда,  не  отличается  от  того,  которое  было  бы  определено  конкуренцией,
если  индивиды,  теперь  объединенные,  могли  свободно  конкурировать.  Никто  не  выра¬
зил  эту  точку  зрения  с  большим  авторитетом  и  решимостью,  чем  Уолкер:
 «Конкуренция,  совершенная  конкуренция  предоставляют  идеальные  условия  для
распределения  богатства»4.
 «Только  конкуренция  предоставляет  абсолютную  гарантию,  возможную  для  равно¬
правного  и  выгодного  распределения  продуктов  промышленности»5.
 То  же  действие  предполагает  профессор  Кларк,  когда  он  учит,  что:
 «Вопрос,  эксплуатируется  и  ограблен  ли  рабочий,  зависит  от  вопроса,  получает  ли
он  свой  продукт»6.
 Что  подразумевается  под  получением  своего  продукта,  выясняется  в  следующих
пассажах:
 1 	Переведено  на  английский  язык  с  голландского  Вотзелем  (Wotzel).
 2 	См.  параграфы  выше,  с.  1.
 3  Полезная  фраза  д-ра  Бём-Баверка.
 4 	Political  Economy,  par.  466.115.
 5 	Ibid.,  par.  467.  Ср.  par.  343  и  след.
 6  The  Distribution  of  Wealth,  chap.  I.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 «То,  что  мы  способны  производить  с  помощью  труда,  определяется  тем,  что  заклю¬
чительная  единица  простого  труда  может  добавить  к  продукту,  который  может  быть
создан  без  ее  помощи»1.
 «Если  каждая  производственная  функция  оплачивается  согласно  количеству  его
продукта  [так  рассчитанного],  тогда  каждый  человек  получает  то,  что  сам  производит».
Идеал  справедливого  арбитража:
 «Люди  должны  получать  то,  что  приблизительно  соответствует  части  этого  совмест¬
ного  продукта,  которую  они  могут  справедливо  рассматривать  как  плод  исключитель¬
но  собственного  труда2.  Основание  требования  рабочего  —  в  том,  что  его  присутствие
на  заводе  приводит  к  некоторому  увеличению  в  выпуске  предприятия»3.
 Если  эти  представления,  в  общем,  принимаются,  анализ  торгов  в  режиме  конку¬
ренции  сохраняет  свою  значимость.  Но  может  быть  подвергнуто  сомнению  то,  что
они  будут,  в  общем,  приняты  даже  немногими  вдумчивыми  и  гораздо  в  меньшей
степени  —  более  многочисленной  из  заинтересованных  сторон.  Первое,  им  можно
возразить,  что  один  и  тот  же  принцип  приводит  к  совсем  разным  результатам  в
соответствии  с  относительной  численностью  сторон.  Возьмите  случай,  который
в  действительности  имел  место,  или,  по  крайней  мере,  может  легко  допускаться  в
качестве  существующего,  для  проверки  общего  использования  принципа  —  случай,
в  котором  число  служащих  не  намного  больше,  скажем  не  более  чем  вдвое,  чем
число  предпринимателей.  В  таком  случае,  если  труд  продается  часами,  —  открыто,
или,  в  сущности,  в  какой-то  степени,  которая,  вероятно,  преобладает  в  настояще-
м,4  —  было  бы  определенное  равновесие  на  рынке  труда  такое,  что  каждый  рабочий
зарабатывал  бы  сумму,  равную  произведению  числа  отработанных  часов  на  конеч¬
ную  производительность  каждого  часа.  Это  соглашение  могло  бы  достигаться  толь¬
ко  при  определенной  интерпретации  вердикта,  что  продукт  каждого  «определяется
тем,  что  заключительная  единица  простого  труда  может  добавить  к  продукту».  Но
соглашение  не  было  бы  справедливым,  если  «основание  требования  рабочего  —  в
том,  что  его  присутствие  на  заводе  приводит  к  некоторому  увеличению  в  выпуске
предприятия».  Все  зависит  от  используемой  единицы.  Если  допустимо  использовать
в  качестве  единицы  один  час  и  находить  заработную  плату  отдельного  человека,
умножая  число  отработанных  часов  на  конечную  производительность  единицы,
тогда  почему  нельзя  брать  в  качестве  единицы  бригаду  людей  и  рассчитывать
заработную  плату  одного  человека,  деля  количество  людей  в  бригаде  на  конечную
производительность  бригады?  Чтобы  не  останавливаться  на  обсуждении  предпо¬
лагаемых  случаев,  возьмем  случай  «капиталиста»,  как  он  существовал  во  времена
Рикардо,  или  даже  современного  предпринимателя,  не  являющегося  оплачиваемым
менеджером.  Если  он  должен  оплачиваться  на  том  основании,  что  «его  присутствие
на  заводе  приводит  к  некоторому  увеличению  в  выпуске  предприятия»,  весьма  веро¬
ятно,  что  было  бы  оправданным  его  требование  намного  большей  доли  совместно¬
го  продукта,  чем  он  сейчас  получает5.  Утверждение,  что  предприниматель  получает
 1  Ibid.,  р.  180.
 2  «Authoritative  Arbitration»,  Political  Science  Quarterly,  декабрь,  1892,  с.  559-
 3  Ibid.,  p.  559.
 4  См.  Marshall.  Principles  of  Economics,  Book  VI,  chap.  II,  2,  прим.  к  с.  499,4-е  изд.,  ссылка.
 5  Приписывание  части  продукта  единице  производственного  фактора  возможно  только,
когда  единица  может  рассматриваться  как  последнее  приращение.  Ср.  Marshall  Principles  of
Economics,  прим.  к  с.  465,4-е  изд.  Когда  это  условие  не  выполнено,  —  например,  Distribution

Френсис  Исидро  Эджуорт
 279
 столько,  сколько  он  добавляет  к  продукту  —  в  лучшем  случае,  эмпирический  закон1,
не  обладающий  свойством  универсальности,  присущим  общему  канону  справед¬
ливости  в  распределении.  Таким  образом,  сочетание  совершенной  конкуренции  с
идеальной  справедливостью  никоим  образом  не  очевидно  для  беспристрастного
наблюдателя:  гораздо  менее  вероятно,  что  это  принимается  большинством  тех,
кто  заинтересован,  чьи  взгляды  должны  учитываться  теми,  кто  формирует  теорию,
имеющую  некоторое  отношение  к  действительности.  Один  из  тех,  кто  вниматель¬
но  следил  за  популярными  в  Америке  движениями,  подтверждает  «растущую  веру
в  то,  что  механическая  наука  и  изобретения,  применимые  в  промышленности,
слишком  тесно  связаны  с  частными  интересами»2.  «Огромная  частная  собствен¬
ность  индустриального  механизма,  особенно  соединенная  с  землей  и  шахтами»,
образует  суть  жалоб.  Чтобы  обратиться  на  минуту  к  еще  одному  поводу  для  недо¬
вольства  представлением  понимания  основного,  мы  можем  спросить,  в  ситуации,
подобной  той,  в  какой,  как  предполагалось,  находилась  Ирландия  перед  принятием
земельного  законодательства  Гледстоуна  (the  Gladstonian  land  legislation),  были  бы
члены  земельной  лиги  довольны,  если  бы  они  получили  совершенный  рынок  земли,
выравнивание  предложения  и  спроса  без  принуждения  или  задержки,  запугивания
или  загонки  в  угол?3  Это  совершенствование  рынка  могло  бы  послужить  только  для
обнаружения  неудобства  положения,  в  котором  оказались  бы  многие  в  результате
предоставления  полной  собственности  на  землю  в  руки  немногих.  Доминирующее
ощущение  «огромной  частной  собственности  индустриального  механизма»  может
быть  схожим.  Верно  то,  что  целесообразности,  управляющие  «законными  рентами»,
очень  отличаются  от  целесообразностей,  противодействующих  законодательному
регулированию  заработной  платы.  Но  мы  сейчас  рассматриваем  то,  как  проблема
многим  представляется,  какой  режим  может  быть  принят.  Кажется,  это  —  не  конку¬
ренция,  чистая  и  простая4.
 Должны  ли  мы  тогда  отказаться  от  руководства  конкуренцией  и  следовать  более
высоким  этическим  стандартам?  фебует  ли  теория  распределения  определения  рас¬
пределительной  справедливости?  Что  есть  справедливость?  Результат  продолжитель¬
ного  исследования  Платона  не  удовлетворил  бы  современных  защитников  прав  труда.
Если  бы  новый  Сократ  должен  был  расхаживать,  размышляя  о  том,  каким  является
идеально  справедливое  распределение  между  наемным  классом  и  классом  нанима¬
телей,  он  бы,  вероятно,  нашел  наиболее  мудрыми  тех,  кто  признал  свое  невежество.
Как  говорит  Джевонс,  на  первый  взгляд  никто  не  может  казаться  более  разумным  и
справедливым,  чем  «кандидат,  утверждающий,  что  человек  должен  иметь  справедливую
дневную  заработную  плату  за  справедливую  дневную  работу...  Но,  когда  вы  размышля¬
ете  о  смысле  этого  утверждения,  то  скоро  находите,  что  никакого  реального  смысла
здесь  совсем  нет.  Нет  никакого  способа  решить,  что  является  справедливой  дневной
 of  Wealth  профессора  Кларка,  с.  326,  где  указывается  «количество,  относящееся  к  одной  второй
капитала»  («капитал,  который  используется  в  промышленности»),  —  эта  доктрина  приписыва¬
ния  становится  опасно  близкой  к  австрийской  доктрине  «вменения»,  о  которой  см.  III,  49.
 1  Как  доказано  выше,  с.  10.  См.  индекс  s.  v.  Предприниматель.
 2  Graham  Brooks,  The  Social  Unrest,  p.  122.
 3  Такой  рынок  анализируется  в  Mathematical  Psychics,  p.  141.
 4  Возможно,  что  конкуренция,  очищенная  предложенным  ниже  способом,  могла  бы  быть  при-
,  ндта  умеренными  деятелями  профсоюзного  движения,  подобными  Апплегарту  и  Даннингу
 (Applegarth  и  Dunning),  о  которых  см.  History  of  Trade  Unionism,  S.  and  B.  Webb.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 заработной  платой»1.  Хорошо  отмечалось,  что  интуиция  в  отношении  справедливой
нормы  заработной  платы,  доли  рабочего  в  общем  продукте,  вовлекает  интуицию  в
отношении  доли  капиталиста,  —  доли,  которая  зависит  от  процентной  ставки2.  Может
ли  кто-нибудь  серьезно  делать  вид,  что  диктат  морального  чувства  ясный  и  определя¬
ющий  в  таком  вопросе?
 Позвольте  также  напомнить,  что  тропа  справедливости  не  только  темная,  но  и
опасная.  Стремясь  обеспечить  права  трудящихся,  вы,  очень  вероятно,  повредите
их  интересам.  Деятельность  профсоюзов,  понижая  процент  и  изводя  предприни¬
мателей,  может  привести,  как  указано  профессором  Маршаллом3,  к  сдерживанию
накопления  капитала  и  предложения  деловой  энергии.  Увеличение  личного  капита¬
ла  действительно,  может  быть,  компенсирует  это  сдерживание,  а  может  быть,  и  нет.
Большая  эффективность  не  последует  за  более  высокой  заработной  платой,  подобно
ночи  и  дню4.
 С  точки  зрения  этих  соображений  сомнительно,  будет  ли  стремиться  в  ближайшем
будущем  влиятельное  большинство  к  отказу  от  конкуренций.  Кроме  того,  даже  наце¬
ленное  на  достижение  этого,  оно  вряд  ли  его  достигнет.  Сколь  неукротима  в  челове¬
ческом  характере  «склонность  к  обману»5,  столь  истинно  то,  что,  «когда  один  человек
желает  продать  вещь  по  цене,  которую  другой  желает  уплатить,  эти  двое  сумеют  дого¬
вориться,  несмотря  на  запреты  Короля  или  Парламента,  или  должностных  лиц  Тфестов
или  Профсоюзов»6.  Конкуренция  подобна  воздуху,  которым  мы  дышим  и  который  не
только  опасно,  но  трудно  удалить.
 Между  двумя  руководящими  принципами,  из  которых  ни  одного  нельзя  неявно
придерживаться,  мы  проследуем  осторожно.  С  одной  стороны,  не  будем  стремиться
к  неосуществимым  идеалам.  Но,  с  другой  стороны,  давайте  не  удостаиваться  критики,
которую  защитники  профсоюзного  движения  со  значительной  долей  правды  направ¬
ляют  против  «вердикта  экономистов»  в  отношении  профсоюзов7.  Не  будем  в  действии
такими  резкими,  какими  мы  были  в  мыслях.  Будем  осторожны  в  применении  нашей
абстрактной  теории  к  живым  людям.
 Для  пытающегося  сделать  представление  сразу  ясным  и  соответствующим,  дей¬
ствительные  условия  производства  представляют  феномен  вязкого  и  растворяюще¬
гося  тела8,  не  такой  простой  для  обращения  с  ним  с  помощью  простых  формул,  как
с  совершенной  жидкостью  или  твердым  телом.  Адекватная  теория  распределения
должна  в  наши  дни  учитывать  действия*  присущие  объединениям,  осуществляющим
коллективные  соглашения  между  предпринимателями  и  наемными  работниками:
конкуренция,  чистая  и  простая,  больше  не  является  адекватной  гипотезой.  Точно  так
же  как  эти  два  принципа  должны  мыслиться  как  сосуществующие,  преждевременно
категорически  высказываться:  экономист,  цель  которого  «преподавать,  а  не  про¬
 1 	Scientific  Primer,  глава  «Wages».
 2 	Margaret  Benson,  Capital,  Labour,  and  Trade,  chap.  XVI.
 3 	Elements  of  Economics  of  Industry  (1892),  Book  VI,  chap.  XIII.
 4  См.  осторожное  заявление  Пирсона  о  взаимоотношениях  в  его  Principles  of  Economics.
 5  Adam  Smith,  Wealth  of  Nations,  Book  I,  chap.  II.
 6 	Marshall,  Quarterly  Journal  of  Economics,  vol.  XI  (  1897),  p.  129.
 7 	Sidney  and  Beatrice  Webb,  Industrial  Democracy,  part  III.  chap.  I.
 8 	Cp.  Clark  ].  Ä,  Philosophy  of  Wealth:  «существующее  состояние 	индустриального 	обще¬
ства  —  переходное  и  хаотическое...  Консолидация  труда  неполная», 	как  и 	капитала 	(с. 	148 	и
 контекст). 	\

Френсис  Исидро  Эджуорт
 281
 поведовать»,  показывать  то,  что  есть  или  будет,  а  не  то,  что  должно  быть,  может  не
решаться  высказаться  по  этому  вопросу.  Он  может  в  лучшем  случае  предлагать  гипо¬
тезы,  которые  облегчают  концепцию  компромисса  между  противопоставленными
принципами  конкуренции  и  объединения.  Например,  требуемый  компромисс  мог
бы  быть  достигнут,  если  было  бы  условленно,  что  соглашение  между  предпринимате¬
лями  и  служащими  в  некотором  разделе  достигается  в  соответствии  с  коллективным
соглашением  между  объединениями,  но  в  других  разделах  путем  конкурентных  тор¬
гов  между  индивидами,  —  как  немецкие  студенты  в  своих  дуэлях  подвергают  опасно¬
сти  нападения  только  определенные,  но  не  все  части  тела1.  Определение  того,  какие
вопросы  должны  быть  предметом  соглашения,  на  самом  деле  само  потребовало  бы
некоторого  рода  соглашения2.  Но  это  было  бы  своего  рода  соглашение,  для  которого
есть  хороший  прецедент  в  законах  и  институгах.  Например,  там  могла  быть  взращена
или  предписана  по  закону  практика,  что  количество  часов  труда  в  договоре  является
вопросом  коллективного  соглашения  между  профсоюзом  и  объединением  предпри¬
нимателей,  отдельное  число  часов  определяется  в  соответствии  с  таким  соглашением,
в  то  время  как  другие  условия,  как  норма  заработной  платы,  должны  урегулироваться
игрой  конкуренции.
 Насколько  конкуренция  обладает  свободным  действием,  настолько  полученная
теория  спроса  и  предложения  даже  в  своей  самой  серьезной  математической  форме
применима.  Действительно,  более  серьезные  формы  было  бы  странно  приписывать
тому,  для  чего  они  не  предназначены,  рассмотрению  загонки  в  угол  и  других  уловок
рынка,  кроме  предположения,  что  «истинная  цена»3  достигается  честно.  Возможно,
конкуренция,  которую  все  стороны  согласились  бы  сохранить,  должна  осуществляться
в  подобном  духе.  Условия  дуэли,  уже  предписанные,  далее  ограничивались  бы  запре¬
щением  некоторых  ударов.
 Подобное  регулирование  может  быть  предложено  для  действия  воображаемого
вида  конкуренции,  которое,  как  представляется,  рассмотрено  теми,  кто  сведущ  в  прак¬
тических  проблемах  промышленности.  Их  мнение,  кажется,  заключается  в  том4,  что
два  объединения  могли  бы  без  обращения  к  действительной  конкуренции  согласиться
принять  те  условия,  которые,  вероятно,  последовали  бы  из  игры  свободной  конку¬
ренции.  В  действии  такого  рода  военных  игр  (Kriegspiel)  могло  бы  быть  установлено
в  качестве  правила  цивилизованного  промышленного  столкновения,  что  с  рабочим
нельзя  обращаться  как  с  живущим  впроголодь.  Предположим,  он  освободился  от  опас¬
ности  голода,  по  крайней  мере,  на  какое-то  время,  и  рассмотрим,  какой  вид  договорен¬
ности  достигнутых  условий  составил  бы  устойчивый  поток  описанного  выше  типа,
в  котором  конечная  жертва  каждого  индивида  эквивалентна  конечной  полезности,
которую  он  таким  образом  обеспечивает5.  Можно  предложить  другие  правила  для
 1  Ср.  Clark  J.  Я,  Op.  cit.,  р.  208:  «Дух  справедливости  витает  над  соперниками  и  приказывает  им
конкурировать  так  и  только  так».
 2  «Никакой  отдельный  конкурент  не  может  устанавливать  правила  боя».  Sidney  Webb,
Contemporary  Review  (1889),  p.  869.
 3  Фраза  Кондильяка  (Condillac),  соответствующая  описанному  выше  идеальному  рынку.
 4  Трудно  придать  какую-то  другую  интерпретацию  вердикту  Уолкера,  упомянутому  выше.  Он
предполагает,  что  все  условия  контракта  определяются  идеальной  конкуренцией,  ограничен¬
ный  случай  режима  здесь  заключается  в  том,  что  некоторые  из  условий  должны  улаживаться
 -  конкуренцией,  фактической  или  воображаемой.
 51  »  «Метод  взаимного  страхования»,  практикуемый  профсоюзами,  согласно  Веббам  (промышлен¬
ная  демократия),  кажется,  придает  этот  вид  преимущества  его  членам.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 действия  такой  воображаемой  конкуренции1.  Но  может  быть  подвергнуто  сомнению,
приводит  ли  метод  к  точности,  по  причине  повторяемой  Прайсом  со  ссылкой  на  пред¬
ложенный  принцип  арбитража,  «что  арбитр  должен  пытаться  назначить  такую  зара¬
ботную  плату,  какая  была  бы  достигнута  при  отсутствии  объединений  с  обеих  сторон».
«Где  арбитр  может  найти  этот  идеальный  стандарт?»  —  уместно  спрашивает  Прайс2.
 Условия,  формирующие  предмет  коллективного  соглашения,  определялись  бы
методом,  по  существу,  отличным  от  конкуренции.  Например,  в  случае,  предложенном
выше,  касающемся  продолжительности  рабочего  дня,  пусть  будет  закон,  удаляющий
эту  часть  из  категории  условий,  которые  должны  быть  улажены  игрой  конкуренции
между  индивидами.  Те,  кто  считает,  что  такой  закон  основан  на  утилитаристском
первом  принципе,  наибольшее  счастье  для  имеющих  к  нему  отношение  —  здесь  граж¬
дане,  принявшие  закон,  —  будут  готовы  к  следующему  предложению:  чтобы  отдельное
число  часов,  которое  будет  определяться,  также  регулировалось  утилитаристским  пер¬
вым  принципом,  только  в  отношении  тех,  чье  максимальное  преимущество  образует
критерий,  теперь  не  граждане,  —  если  граждане  вообще  не  имеют  никакого  интереса
к  отдельному  числу  часов  в  договоре,  а  только  стороны  в  распределении,  члены  заклю¬
чающего  контракт  объединения.  То,  что  это  подлесье  утилитаризма  может,  подобно
родительскому  дереву,  доказать  свою  плодотворность,  обсуждалось  в  другой  рабо¬
те3.  Здесь  необходимо  лишь  повторить,  что,  когда  утилитаристская  договоренность
определяется  в  качестве  основания  для  компромисса  между  собственными  интереса¬
ми  сторон  в  контракте,  то  предполагается,  что  обе  стороны  выигрывают  в  результате
контракта4:  что  ни  одной  стороне  не  представляется,  будто  в  ее  интересах  не  прини¬
мать  такую  договоренность,  совсем  отказаться  иметь  дело  с  другой  стороной  —  найти,
может  быть,  какую-то  третью  сторону,  другое  применение  своего  капитала  и  труда5,
или,  по  крайней  мере,  отложить  соглашение  с  другой  стороной  ввиду  возможности
 1  Например,  чтобы  оценивать  этот  результат,  это  может  быть  задумано  в  согласии  с  действи¬
тельно  существующей  производственной  солидарностью,  не  обращаться  с  каждым  отдельным
рабочим  как  с  экономическим  атомом,  а  скорее,  предположить  сравнительно  небольшое
количество  независимых  органов,  каждый  сформированный  из  многих  отдельных  атомов.
Сравните:  Dunning  TJ.  Trade  Unions  and  Strikes  (работа,  упомянутая  Дж.  С.  Миллем  с  одобрени¬
ем),  с.  21,  где  ответ  дается  в  вопросе:  «Почему  человек  не  может  продавать  свой  труд  за  жела¬
емую  цену,  как  владелец  магазина  прикрепляет  ярлыки  к  своим  товарам  ниже  цены  своего
соседа?»  «Владельцы  магазинов,  —  отвечает  Даннинг,  —  не  должны  быть  всегда  заодно».  «Но
проблема  имеет  другой  аспект»  в  случае  получателей  заработной  платы,  которые  работают
вместе.  Хотя,  как  сейчас  представляется,  может  потребоваться  предварительное  использова¬
ние  такого  рода  потенциальной  конкуренции,  которая  только  что  была  описана.
 2  Economic  Science  and  Practice,  p.  198  и  контекст.
 3  II.  101,  и  Mathematical  Psychics,  p.  53.
 4  Рассмотрите  весомое  мнение  в  отношении  принципов,  на  которых  арбитражные  суды  и
согласительные  комиссии  должны  действовать,  в  Economics  of  Industry  (1879)  Маршалла,  Book
III.  chap.  VIII.  sec.  2:  «Не  нужно  искусственными  средствами  устанавливать  меры,  отличные  от
тех,  которые  были  бы  естественны»,  и  след.  Сравните  предисловие  Маршалла  к  Industrial  Peace
Прайса,  p.  XXIII:  «Арбитр  вынужден  принимать  во  внимание  противоборствующие  силы  двух
сторон;  потребность  быть  практичным  может  вынудить  его  отойти  дальше  от  абсолютного
стандарта  справедливости,  чем  он  сделал  бы  иначе».
 5  В  технических  терминах  Mathematical  Psychics  утилитаристская  точка  на  контрактной  кривой
должна  совпасть  с  одной  из  точек,  в  которых  эта  кривая  пересекается  кривыми  безразличия.
Существенно,  что  это  абстрактное  представление  приспособлено  скорее  к  первому,  чем  ко
второму  из  этих  двух  случаев,  в  которых  утилитаристское  соглашение  не  было  бы  принято,  —

Френсис  Исидро  Эджуорт
 283
 того,  что  они  уменьшат  свои  требования1.  Объяснение  компромисса,  так  представ¬
ленного,  не  будет,  несомненно,  оценено  многими,  кто  принимает,  по  существу,  иден¬
тичные  принципы,  выраженные  в  другой  форме.  Одинаковость  не  предполагается  в
изложении  первых  принципов.  Основной  принцип  —  то,  что  каждая  сторона  должна
принять  во  внимание  и  осознать  нужды  и  мотивы  другой  стороны.  Когда  конкуренция
больше  не  является  арбитром,  экономист  должен  отказаться  —  если  когда-либо  при¬
держивался  —  от  позиции  крайнего  солипсизма,  которую  в  единственном,  но  замеча¬
тельном  пассаже  представил  на  обсуждение  Джевонс:
 Каждый  разум  настолько  непостижим  другим  разумом,  и  кажется  невозможным
общее  название  чувства...  Мотив  в  уме  сопоставим  только  с  другими  мотивами  в  том
же  уме  и  никогда  с  мотивами  в  других  умах.  Каждый  человек  является  по  отношению  к
другим  людям  частью  внешнего  мира...  Следовательно,  сопоставление  мотивов  всегда
должно  быть  ограничено  одним  индивидом2.
 Сам  Джевонс  не  оставался  последовательно  на  этой  вершине  одиночества.  Она»  в
общем,  оставлена  экономистами  в  принятой  теории  налогообложения,  основанной,
как  говорит  Милль,  на  «человеческих  нуждах  и  чувствах»3.  Относительно  собственного
интереса  проповедь  Адама  Смита  —  в  одиночку  недостаточна  для  индустриального
спасения:  нужно  убрать  стекло  с  его  более  старого  и  менее  известного  завещания,  в
котором  основной  доктриной  была  симпатия.  Симпатия  не  обязательно  подразумева¬
ет  чувственное  приложение:  симпатия,  согласно  Адаму  Смиту,  является  основанием  не
очень  дружеской  эмоции  —  амбиции.  Выдающийся  физиолог,  не  колеблясь,  объявил
«симпатию  совместимой  с  неприязнью»4.  Тогда  это  —  не  намерение  совершенство¬
вания  для  выращивания  симпатии  в  смысле  взаимного  понимания  между  сторонами
распределения.  Утопическое  уничтожение  себялюбия  не  рассматривается.  Можно
надеяться  действительно,  что  посредством  практики  компромисса,  на  протяжении
поколений,  диспозиции,  в  которых  удовлетворение  составляет  личный  интерес,  могут
стать  более  социальными,  так,  что,  например,  преимущество,  основанное  на  крайнем
лишении  других,  не  казалось  желательным  капиталистическому  предпринимателю
будущего.  Но  такая  «морализация»  нувд  сберегающих  классов,  хотя  она  и  может  ожи¬
даться,  не  постулируется  действием  компромисса.  Только  интеллектуальная  симпатия
могла  бы  сильно  повлиять.  Искусства5,  с  помощью  которых  может  вырабатываться
 случай,  например,  в  котором  объединение  капиталистов  отказывается  от  соглашения  потому,
что,  рассматривая  его  как  постоянно  действующее,  они  ухудшили  бы  свое  положение  по
сравнению  с  тем,  которое  они  достигли  бы,  передавая  свой  капитал  в  какую-то  другую  область
бизнеса;  не  тот  случай,  в  котором  они  откладывают  достижение  соглашения  по  стратегиче¬
ским  причинам,  потому  что  лучше  готовы  к  осаде,  если  так  можно  выразиться,  чем  другая
сторона,  они  надеются  принудить  их  в  случае  забастовки  к  подчинению.  Сравните,  что  нами
было  выше  сказано  относительно  желательности  недопущения  этого  вида  стратегии  в  произ¬
водственном  противостоянии,  проводимом  при  идеальных  условиях.
 1  Ср.  Marshall.  Economics  of  Industry,  loc.  cit.:  «Почти  всегда  в  долгосрочном  периоде  возникает
вред  вследствие  вознаграждения,  которое  предоставляют  одной  стороне  условия,  намного
худшие,  чем  те,  которые,  как  она  знает,  могла  бы  получить  в  результате  забастовки  или
локаута».
 2 	Theory  of  Political  Economy,  3-е  изд.  р  14.
 3 	Political  Economy,  Book  V,  chap.  II.  sec.  4.
 4  '  Bain,  Emotion  and  Will  (Оглавление).
 £ 	Например,  сотрудничество,  как  указывали 	многие 	экономисты, 	имело 	бы 	среди 	своих
 положительных  эффектов  предоставление 	возможности 	рабочим 	понять 	положение  пред-

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 сочувственное  представление,  образуют  в  высшей  степени  важную  тему,  которая  вряд
ли  подпадает  под  заголовок  теории  распределения.
 Добавленное  примечание  к  с.  7.
 [На  вознаграждение  за  риск  дополнительный  свет  проливает  значительный  трактат
г.  Кейнса  о  вероятности;  где  он  показывает,  что  математическое  ожидание  —  результат
преимущества  и  вероятности  его  получения  —  не  является  мерой  целесообразности
(chap.  XXVI.  р.  311  и  след.;  обсуждаемой  автором  в  Mind,  1922,  vol.  XXXI.  p.  276  и
след.).  Мотивы  предпринимателя  могут  быть  проиллюстрированы  положением  Поля
в  классической  проблеме,  которую  г.  Кейнс  переформулирует  следующим  образом:
«Питер  обязуется  выплатить  Полю  один  шиллинг,  если  «решка»  выпадет  при  первом
броске  монеты,  два  шиллинга,  если  она  не  появится  до  второго  броска,  и  в  общем
2г-1  шиллинга,  если  «решка»  не  выпадает  до  броска  г.  Какова  ценность  ожидания
для  Поля?»  Если  число  бросков  ограничено  конечной  величиной  п,  математическое
ожидание  —  (1/2)п.  Но,  если  п  велико,  никакой  разумный  человек  не  даст  подобную
сумму  за  такую  игру.  Теперь  примем  Поля  за  типичного  предпринимателя.  Питер
в  этом  случае  может  устанавливать,  что  Поль  должен  уплатить  за  попытку  сумму,
соответствующую,  скажем,  расходам  на  факторы  производства,  требуемые  для  про¬
изводства  единицы  изделия.  Но  Поль  будет  иметь,  скажем,  ту  же  сумму,  которую  он
поставит,  чтобы  окупить  этим  издержки.  Допустим,  что  платеж  (1/2)п  шиллингов  или
фунтов,  п  теперь  не  является  неопределенно  большим;  Поль  потребует  более  высокое
вознаграждение,  чем  чистое  актуарийное  2г-1;  если  он  неглупый  игрок  (ср.  Marshall.
Principles,  Book  V,  chap.  VII.  §  4  и  p.  613,  примечание,  5-th  edition;  и  Пигу  о  поведении
в  условиях  неопределенности).  При  каких  условиях  страховой  предел  Поля  коснется
точки  безразличия,  каков  его  график  спроса  на  такие  сделки  —  это  зависит  от  его
менталитета,  его  «расположения»,  согласно  фразе  Вальраса,  по  отношению  к  спросу  и
предложению  вообще.  Таким  образом,  доля  предпринимателя  в  продукте  одинаково  с
долей  рабочего  зависит  от  действия  спроса  и  предложения.  Она  не  более  предопреде¬
лена,  чем  фонд  заработной  платы.]
 Перевод  AC.  Сошникова
 Текст  подготовлен  АС.  Сошниковым
 Публикуется  по:  Edgeworth  F.  Е.  Papers  Relating
to  Political  Economy.  3  volumes.  1925-  htpp://cepa.
newschool.edu/het/texts/edgeworth/eagepapers.
htm
 принимателей.  Опять  же,  изучение  будущими  бизнесменами  экономики  в  университетах,
как  убеждал  профессор  Маршалл  в  недавнее  время,  имело  бы  тенденцию  развивать  сочув¬
ствующее  использование  представления.  «Выяснилось,  —  он  говорит,  —  из  опыта  Англии  и
Америки,  что  молодой  человек,  изучивший  обе  позиции  трудовых  проблем  в  откровенной
и  беспристрастной  атмосфере  большого  университета,  часто  способен  поставить  себя  на
место  трудящихся  и  действовать  как  переводчик  между  ними  и  людьми  своего  собственного
класса  с  большим  опытом,  чем  его  собственный».  См.  его  обращение  «Economic  Teaching  at
the  Universities»,  изданное  в  обзоре  the  Charity  Organisation  Society,  январь  1903,  отмеченное
в  the  Economic  journal,  vol.  XIII.  p.  155,  и  его  просьба  создания  учебного  плана  по  экономике
(адресованная  Кембриджскому  Сенату),  отмеченная  в  the  Economic  journal,  vol.  XII,  p.  289.
Ср.  выражения  в  the  Report  of  the  Anthracite  Coal  Commission,  U.SA  (1903)  о  важности  «более
мирной  позиции  у  нанимателей  и  их  служащих». 	'  1  .  ■

Филип  Генри  Уикстид
 285
 Филип  Лгнри  Уикстид
 1844-1927
 Филип  Генри  Уикстид  родился  в  Лидсе
в  семье  служителя  унитарной  церк¬
ви,  обучался  в  Университет-Колледже
(University  College)  в  Лондоне  и  манче¬
стерском  Новом  Колледже  с  1861  до
18о7  г.  Следуя  своему  отцу,  как  отме¬
чает  Б.  Селигмен1,  Уикстид  начинает
выступать  с  проповедями  и  в  тече¬
ние  двадцати  лет  является  активным
деятелем  унитарной  церкви.  При  этом
Уикстид  вступает  в  необычайно  широ¬
кий  круг  академических  исследований.
Его  теологические  и  этические  сочине¬
ния  выходили  длительное  время  после
того,  как  он  оставил  кафедру  пропо¬
ведника  (в  1897),  и  стали  исходным  пун¬
ктом  для  развития  других  академиче¬
ских  интересов.  Они  включили,  в  част¬
ности,  творчество  Данте,  историю
Средневековья,  что  принесло  Уикстиду
репутацию  одного  из  ведущих  специали¬
стов  своего  времени  в  этих  сферах.
 Биограф  Уикстида  Ч.  Херфорд  сво¬
дит  его  работы  в  шесть  основных
разделов:  религия  и  философия,  Данте
и  Средневековье,  экономическая  теория
и  социология,  воспоминания  и  некро¬
логи,  разное  (в  основном  литература)
и  публикации  в  унитарном  журнале
«Искатель»  (The  Inquirer).  Список  социо¬
логических  и  экономических  публикаций
занимает  третье  место  по  величине,
в  то  же  время  хронология  публикаций
позволяет  П.  Флато  сделать  вывод  о
том,  что  экономические  работы  сопро¬
вождались  интересом  к  другим  сфе¬
рам,  поэтому  существует  тесная  связь
между  экономическими  и  неэкономи¬
ческими  трудами  Уикстида.  Уикстид
доказывал,  что  подлинное  открытие
 Бога  должно  совершаться  в  «высказыва¬
ниях  и  конституции  человеческого  раз¬
ума  и  в  условиях  человеческой  жизни».
Этот  абстрактный  способ  познания
сохранен  и  в  «экономических»  работах
Уикстида,  где  немного  внимания  уделе¬
но  описанию  экономических  событий  и
анализу  политических  инициатив.
 Самые  ранние  публикации  Уикстида
(1870—1880)  представляют  собой
анализ  новых  течений  в  голландском
модернистском  богословии.  Первыми
нетеологическими  работами  Уикстида
являются  обзоры  «Системы  пози¬
тивного  государства»  Конта  (1875)
и  «Шести  проповедей>  Данте  (1879)-
Интерес  к  этическим  вопросам  и  книга
Г.  Джорджа  «Прогресс  и  бедность»  при¬
вели  Уикстида  к  экономическим  иссле¬
дованиям.  Возможно,  именно  то  обсто¬
ятельство,  что  экономическая  теория
вошла  в  область  академического  изуче¬
ния  Уикстида  только  как  одна  из  мно¬
жества  сфер  его  интересов  и  уже  в  сере¬
дине  его  жизни,  позволило  Й.  Шумпетеру
отметить,  что  Уикстид  «находился
несколько  на  периферии  круга  профес¬
сиональных  экономистов»2.
 Все  исследователи  отмечают  вли¬
яние,  оказанное  на  ученого  идеями
У.Джевонса,  которые  последовательно
разрабатываются  Уикстидом  в  «Азбуке
экономической  науки»  (The  Alphabet
of  Economic  Science,  1888),  где  он  ввел
термин  «предельная  полезность»  вме¬
сто  «конечной  степени  полезности»
Джевонса.  В1894  z.  Уикстид  опубликовал
свое  знаменитое  «Эссе  о  координации
законов  распределения»  (An  Essay  on  the
Coordination  of  the  Laws  of  Distribution),  в
 1  См.:  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.:  Прогресс.  1968.
•  С.  290.
 2,,  Шумпетер  ЙА  История  экономического  анализа:  В  Т.  3.  Т.  3.  СПб.:  Экономическая  школа,  2001.
С  1096.

286
 Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 котором  стремился  математически
доказать,  что  система,  вознаграждаю¬
щая  владельцев  факторов  производства
в  соответствии  с  предельной  произво¬
дительностью,  полностью  исчерпывает
стоимость  продукта.  Уикстид  также
показал  необходимое  условие  этого:
а  именно,  производственная  функция
должна  быть  линейно  однородной.
Если  агрегированная  производственная
функция  Y=f(K,  L,  Т)  однородна  в  пер¬
вой  степени,  и  если  каждому  фактору
выплачивается  его  предельный  продукт,
то  доходы  факторов  производства  дей¬
ствительно  «складываются»  в  полный
продукт.  Доказательство  Уикстида,
как  отметил  в  обзоре  А  У.  Флакс  (AW.
Flux,  1894),  было  простым  применени¬
ем  теоремы  Эйлера.  А  именно,  согласно
теореме  Эйлера,  если  функция  однород¬
на  степени  г;  то:
 rY=fLL  +  fKK  +  fIT,
где  fi  —  первая  производная  функции
по  i-y  аргументу.  Следовательно,  если,
как  предполагает  Уикстид,  производ¬
ственная  функция  однородна  в  первой
степени,  то  г  =  1  и:
 Y=fLL  +  fKK  +  /7Т.
 «Эта  концепция,  —  пишет  Б.  Селиг¬
мен,—  позволила  ему  интерпретиро¬
вать  классическую  теорию  ренты  как
случай  предельной  производительности
и  показать,  идя  в  обратном  порядке,
какова  должна  быть  предельная  про¬
изводительность  капитала  и  труда»1.
Теория  распределения  на  основе  пре¬
дельной  производительности,  несмо¬
тря  на  последующий  частичный  отказ
Уикстида  от  нее  в  связи  с  критикой,  в
частности,  со  стороны  Ф.  Эджуорта,
сохраняла  главенствующее  положение
в  позиции  Уикстида  по  дистрибутив¬
ным  проблемам,  и  это  вело  его  к  пред¬
ложениям,  которые  были  направлены
 на  подъем  заработной  платы  выше  ее
экономического  уровня.  Распределение
дохода  и  богатства  в  существующем
обществе  не  соответствовало  идеалу
справедливости  Уикстида,  поэтому  он
считал,  что  правительство  должно
вмешиваться,  чтобы  воздействовать
на  распределение.
 Следующая  крупная  работа  Уик¬
стида  «Здравый  смысл  политической
экономии»  (The  Common  Sense  of  Political
Economy,  1910),  помнению  представите¬
ля  неоавстрийской  школы  И.Кирцнера,
наиболее  всесторонне  представля¬
ет  экономическую  систему  автора  и
выражает  как  раз  те  взгляды,  кото¬
рые  современные  «австрийцы»  находят
наиболее  привлекательными.  Основное
содержание  этой  работы  представлено
вкнигеМ.Блауга2.
 В  кратком  введении  к  указанной
книге  Уикстид  исчерпывающе  характе¬
ризует  ее  основные  сюжеты:  1)  прин¬
цип  равенства  предельных  величин  как
основной  экономический  критерий  для
эффективного  управления  ресурсами;
2)  критика  концепции  экономическо¬
го  человека  как  устаревшего  наследия
смитианства;  3)  интерпретация  тео¬
рии  ренты  Д.  Рикардо  в  духе  концепции
предельной  производительности  фак¬
торов;  4)  учение  о  кривой  предложения
как  кривой,  обратной  кривой  спроса;
5)  попытка  пересмотреть  теорию
закона  отдачи;  6)  акцент  на  револю¬
ционном  характере  теории  предельной
производительности,  подчеркивание  (в
противовес  А  Маршаллу)  ее  решитель¬
ного  разрыва  с  теориями  классической
школы3.
 Отнюдь  не  все  положения  книги
Уикстида  разделяются  сегодня  сто¬
ронниками  мейнстрима.  В  частности,
несмотря  на  его  необычайно  резкую
 1  См.:  Селигмен  Б.  Указ.  соч.  С.  293.
 2  См.:  Блауг  М.  Экономическая  мысль  в  ретроспективе.  М.:  Дело,  1994.  С.  450—458.
 3  См.  там  же.  С.  450.

Филип  Генри  Уикстид
 287
 критику  кривой  предложения,  данная
кривая  остается  одной  из  ведущих
инструментов  современного  микро¬
анализа.  Но  в  целом  «Здравый  смысл
политической  экономии»  Уикстида  до
сих  пор  считается  одной  из  классиче¬
ских  работ  в  рамках  английской  мар¬
жиналистской  традиции.  И  это  несмо¬
тря  на  неудачно  выбранное  название.
Предваряя  переиздание  книги  Уикстида
в  1932  г,,  лидер  британской  неокласси¬
ки  Л.  Роббинс  писал:  «Это  не  «здравый
смысл»  в  обычном  смысле  слова  и  не
политическая  экономия.  Напротив,  это
наиболее  исчерпывающе  нематемати¬
ческое  изложение  технических  и  фило¬
софских  трудностей  так  называемой
маржиналистской  теории  чистой  эко¬
номической  науки  из  всех  появившихся
на  каком-либо  языке»1.
 Наиболее  существенные  положения
книги  1910  г.  Ф.  Уикстид  повторил  в
Президентском  обрагцении  Британской
ассоциации  (Presidential  Address  to  Section
F  of  the  British  Association,  1913),  изданном
в  «Экономик  Джортл»  (март  1914)  под
названием  «.Возможности  и  метод  поли¬
тической  экономии  в  свете  «маржина¬
листской»  теории  ценности  и  распреде¬
ления».  Говоря  об  «австрийском»  харак¬
тере  этой  работы,  И.  Кирцнер  выде¬
ляет:  (а)  субъективистское  понимание
концепции  стоимости;  (Ь)  отрицание
классического  представления  экономи¬
ческого  анализа  как  рассматривающего
только  явления  материального  богат¬
ства  (и  модели  «экономического  челове¬
ка»;  стремящегося  к  увеличению  только
материального  богатства);  (с)  интерес,
скорее,  к  процессу  установления  рыноч¬
ного  равновесия,  а  не  к  непосредственно
достигнутому  состоянию  равновесия2.
 Если  представители  неоклассики
и  родственные  им  по  теоретическим
воззрениям  неоавстрийцы,  несмотря
на  ряд  замечаний,  оценивают  твор¬
чество  Уикстида  в  основном  положи¬
тельно,  то  их  оппоненты  —  реформа¬
торски  настроенные  институциона¬
листы  —  держатся  на  сей  счет  иного
мнения.  Так,  американский  профессор,
сторонник  институционально-соци¬
ального  направления  Б.  Селигмен  пишет
о  своей  «неудовлетворенности»  книгой
Уикстида  «Здравый  смысл  в  полити¬
ческой  экономии»,  некоторые  выво¬
ды  которой,  по  его  мнению,  способны
«ошеломить  современного  читателя».
К  числу  подобных  «ошеломляющих»  выво¬
дов  Селигмен  относит  утверждение
Уикстида  о  том,  что  фиксация  мини¬
мальной  нормы  обеспеченности  жильем
якобы  увеличит  численность  лишенных
крова  людей,  а  установление  минималь¬
ной  заработной  платы  вызовет  рост
безработицы.  Столь  же  неосновательны,
по  утверждению  Б.  Селигмена,  сомнения
Уикстида  относительно  эффектив¬
ности  общественных  работ  в  пери¬
од  кризисов.  Окончательный  вердикт
американского  институционалиста
неутешителен:  теория  «здравого  смыс¬
ла»  осталась  «лишь  голой  абстракцией,
никоим  образом  не  способной  объяснить
события,  происходящие  в  мире»3.
 Современный  читатель,  к  которому
апеллирует  Б.  Селигмен,  призван,  види¬
мо,  учитывать  самые  различные  точки
зрения,  а  также  тот  факт,  что  изло¬
жение  Уикстидом  теории  предельной
производительности  (проблема  исчер¬
панности  продукта)  вошло  во  многие
учебники  по  истории  экономических
учений,  включая  российские  4.
 1  Цит.  по:  Блауг  М.  Указ.  соч.  С.  450.
 2  Kirzner  1.  М.  Philip  Wicksteed  The  «Austrian»  Economist
http://www.mises.org/content/wicksteedbio.asp
 3  Селигмен  Б.  Указ.  соч.  С.  293.
 4  См.,  например:  История  экономических  учений:  Учеб.  пособие  /  Под  ред.  В.  Автономова,
О.  Ананьина,  Н.  Макашевой.  М.:  ИНФРА-М,  2000.  С.  296-297.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Завершая  тему  интеллектуальной
биографии  Уикстида,  отметим,  что
автор  «Здравого  смысла»  (если  не  счи¬
тать  его  участия  в  Экономическом
 симпозиуме  1922  г.)  вплоть  до  своей
кончины  в  1927  г.  более  не  возвращался  к
вопросам  экономической  теории.
 А.Г.  Худокормов,
А.  С  Сотников
 ВОЗМОЖНОСТИ  И  МЕТОД
ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Президентское  обращение  к  секции  F  Британской  ассоциации,  Бирмингем,  1913.
 Я  обращаюсь  прежде  всего  к  тем,  кто  уже  принял  предельную  теорию  ценности
и  распределения,  привлекая  их  внимание  к  изменениям,  которые  она  уже  внесла  в
настоящие  концепции  политической  экономии,  и  к  ее  соотношению  с  другими  учени¬
ями,  убеждая  в  необходимости  принятия  более  значительных  и  проникающих  вглубь
изменений.  Но  в  то  же  время  я  думаю,  что  наилучшим  подходом  к  нашему  предмету
является  итоговое  представление,  если  не  защита,  самой  теории.
 Начнем  с  попытки  определить  характеристики  экономической  области  иссле¬
дования.  Естественно,  нет  четкой  границы,  которая  отделяет  экономическую  жизнь,
и  мы  не  можем  достигнуть  какого-то  ее  жесткого  определения;  но  я  принимаю,  что
если  я  делаю  какую-то  вещь  ради  нее  самой  (не  обязательно  в  собственную  пользу  в
узком  смысле,  так  как  это  может  прежде  всего  коснуться  кого-то  еще,  в  ком  я  заинте¬
ресован  из  чистой  доброжелательности),  или  делая  то,  что  необходимо  мне  для  удо¬
влетворения  своих  собственных  желаний  или  достижения  своих  собственных  целей;
если  в  действительности  я  непосредственно  преследую  свои  собственные  цели  или
выражаю  свои  собственные  импульсы,  то  мое  действие  —  неэкономическое.  Но  если
я  делаю  что-нибудь  не  потому,  что  я  прямо  заинтересован  в  этом,  а  в  связи  с  тем,  что
кто-то  другой  этого  желает,  и  другой  человек  или  сделает  то,  что  хочу  я,  или  поможет
мне  в  осуществлении  этого,  тогда  я  содействую  достижению  его  целей  как  средству
достижения  собственных  целей.  Я  косвенно  продвигаюсь  к  своим  целям,  непосред¬
ственно  продвигая  достижение  целей  другого  лица.  В  этом  заключается  природа
экономических  отношений,  и  механизм  или  артикуляция  целого  комплекса  таких
экономических  отношений  —  должный  предмет  экономического  исследования.  Таким
образом,  если  крестьянин  украшает  хомут  своего  вола  резьбой,  потому  что  он  любит
это  делать,  и  результат  его  усилий  ему  нравится  после  завершения  труда,  или  если
он  изготавливает  табурет  для  своего  друга,  потому  что  он  его  любит,  и  ему  нравится
это  делать  в  убеждении,  что  итог  ему  доставит  удовольствие  после  завершения,  то
действие  —  неэкономическое;  но  если  он  получает  славу  резчика  и  другие  крестьяне
пожелают  иметь  результаты  его  труда,  он  может  стать  профессиональным  резчиком
и  может  изготавливать  хомуты  или  табуреты,  потому  что  другие  люди  нуждаются
в  них,  и  он  обнаружит,  что  удовлетворение  их  нужд  —  самый  легкий  путь  для  него
получить  продукты,  одежду  и  досуг  в  обмен  на  его  собственное  искусство,  и  все  другие
вещи,  которые  он  желает.  Его  искусная  работа  отныне  ставит  его  в  экономические
отношения  с  его  товарищами;  но  этот  пример  служит  нам  напоминанием,  что  может
существовать  неопределенная  область  совпадения  экономических  и  неэкономических

Филип  Генри  Уикстид
 289
 сторон  деятельности  и  отношений  человека.  Тот  человек  действительно  счастлив,  кто
находит,  что,  выражая  какую-то  часть  своей  природы,  он  удовлетворяет  естественные
нужды  других;  или  что,  оказывая  своим  друзьям  услуги,  восхищающие  их,  он  продви¬
гает  себя  на  пути  получения  услуг,  в  которых  он  нуждается  для  достижения  своих  соб¬
ственных  целей.  Полное  совпадение  такого  характера  —  мечта  современной  утопии;
но  мой  настоящий  предмет  —  только  экономическая  сторона  щита.
 Тогда  экономический  организм  индустриального  общества  представляет  меха¬
низм,  посредством  которого  каждый  человек,  делая  то,  что  он  может  для  своих
товарищей,  получает  то,  что  он  хочет  от  других.  Конечно,  верно,  что  те,  для  кого  он
что-то  делает,  могут  быть  теми  же  людьми,  от  которых  он  получает  вещи,  которые
нужны  ему.  Но  это  не  является  обычным.  В  таком  обществе,  как  наше,  люди,  которым
человек  служит,  обычно  не  могут  услужить  ему  тем  способом,  которым  он  пожела¬
ет,  но  они  могут  продвинуть  его  на  пути  получения  услуг,  которые  ему  требуются,
хотя  они  и  не  могут  непосредственно  их  оказать.  Это  осуществляется  посредством
денег,  которые  являются  общим  средством  получения  услуг  и  товаров  в  круге  обме¬
на;  «деньги»  являются  и  стандартом,  в  котором  выражаются  все  рыночные  цены,  и
универсальным  товаром,  который  каждый  желающий  обменять  то,  что  у  него  есть,
на  то,  что  ему  необходимо,  принимает  как  средство  или  способ  осуществления  пре¬
образования.  Таким  образом,  в  большинстве  коммерческих  сделок  одна  сторона  про¬
двигает  другую  к  достижению  определенной  цели  и  получает  в  обмене  определенную
власть,  определенную  в  количестве,  но  не  в  виде  услуг  и  товаров  вообще;  масштаб
эквивалентности,  признаваемый  публично,  выражается  в  текущих  рыночных  ценах.
Каждый  член  общества,  находящийся  в  экономических  отношениях  с  другими  людь¬
ми,  поочередно  обобщает  свои  особые  ресурсы,  и  затем  их  специализируют,  сначала
непосредственно  содействуя  чьим-то  еще  целям,  и  затем,  выбирая  людей,  которые
могут  непосредственно  содействовать  его  целям.  Таким  образом,  каждый  из  нас  вно¬
сит  то,  что  он  имеет,  в  одну  точку  круга  обмена  и  забирает  то,  в  чем  он  нуждается,
в  другой.  Отсутствие  работы  означает  неспособность  найти  кого-то,  кто  оценивает
наши  особые  услуги  в  достаточной  степени,  чтобы  передать  нам  такую  власть  над
услугами  в  целом,  какую  мы  готовы  принять  в  ответ.
 Наши  экономические  отношения  поэтому  строятся  на  признанном  масштабе  экви¬
валентности  между  различными  товарами  и  услугами  в  круге  обмена,  или,  другими
словами,  на  рыночных  стоимостях.  И  наш  первый  шаг  должен  заключаться  в  форму¬
лировании  «предельной»  теории  обмениваемых,  или  рыночных,  стоимостей.  Это  воз¬
можно  с  помощью  очень  простой  и  точной  формулировки  на  языке  математики;  так
как  она  рассматривает  ценность  в  обмене  просто  как  первую  производную  или  «диф¬
ференциальную»  функцию  ценности  в  использовании;  которая,  говоря  на  привычном
языке,  утверждает,  что  отдаваемое  за  другую  вещь  определяется  сравнением  разности,
которая,  как  представляет  данный  человек,  образуется  в  результате  обладания  ею,  с
разностью,  возникающей  в  связи  с  тем,  что  он  чем-то  жертвует  или  мог  бы  иметь  еще  в
обмене;  и,  далее,  то,  что  мы  вообще  рассматриваем  в  наших  личных  бюджетах  и  почти
всегда  в  наших  общих  предположениях  —  не  значимость  общего  запаса  какого-то
товара  —  угля,  хлеба  или  одежды,  например,  —  а  значимость  разности  между,  скажем,
хорошим  и  очень  хорошим  урожаем  пшеницы  для  общества,  или  разности  между
десятью  и  одиннадцатью  батонами  хлеба  в  неделю  для  собственной  семьи,  или,  воз¬
можно,  между  десятью  днями  и  двумя  неделями,  проведенными  на  побережье.  Короче
говоря,  когда  мы  рассматриваем,  будем  ли  мы  сокращать  или  увеличивать  свои  расхо¬
ды  на  тот  или  иной  объект,  мы  обычно  учитываем  разность  в  нашем  удовлетворении,
которая  вызвана  разными  изменениями  в  наших  нескольких  запасах.  Тогда  мы  обычно
 19  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 вступаем  в  рассмотрение  не  общих  количеств,  или  запасов,  или  удовлетворений,  а  раз¬
ностей  удовлетворения,  зависящих  от  изменения  запасов.
 Затем,  согласно  этой  теории,  то,  что  я  желаю  отдать  за  увеличение  моего  запаса
чего-то  другого,  определяется  разностью,  которую  это  принесет  моему  удовлетворе¬
нию,  но  то,  что  я  буду  должен  отдать  за  это,  определяется  разностью,  которую  это  при¬
несло  бы  удовлетворению  некоторых  других  людей;  поскольку,  если  есть  кто-то,  кому
это  принесет  большую  разность,  чем  мне,  он  будет  готов  отдать  больше,  и  он  получит
в  результате  это,  в  то  время  как  я  —  нет.  Но  опять  же,  так  как,  чем  больше  он  имеет,  тем
меньше  будет  разность,  приносимая  ему  последующим  увеличением,  и  чем  меньше  я
имею,  тем  большую  разность  будет  мне  приносить  дальнейшее  уменьшение  запаса,  мы
в  конечном  счете  достигнем  равновесия;  что  я  желаю  отдать  и  что  я  вынужден  отдать,
совпадет,  и  разность  моего  оцениваемого  удовлетворения,  вызванная  немного  боль¬
шим  или  меньшим  количеством  любого  товара,  который  я  обычно  потребляю,  будет
идентична,  подобно  оцениваемой  разности  любого  другого  обычного  потребителя.
 Или  мы  можем  анализировать  проблему,  с  точки  зрения  индивида.  Мы  уже  указы¬
вали,  что  для  любого  индивида  дифференциальное  значение  единицы  запаса  любого
товара  или  услуги  уменьшается,  когда  запас  увеличивается.  В  собственных  расходах
мы  обнаруживаем,  что  текущие  цены  (наша  индивидуальная  реакция  на  рынок  являет¬
ся  нечувствительной)  ставят  условия,  на  которых  различные  альтернативы,  предлага¬
емые  целым  диапазоном  товаров  и  услуг  в  круге  обмена,  открыты  для  нас.  Очевидно,
пока  изменение  удовлетворения,  ожидаемое  вследствие  одной  покупки,  превышает
то,  которое  те  же  самые  деньги  принесли  бы  в  результате  другой,  мы  воспользуемся
предпочтительной  альтернативой  (таким  образом,  уменьшая  ее  дифференциальное
превосходство),  до  тех  пор,  пока  мы  не  отрегулируем  расширение  или  сокращение
наших  запасов  так,  что  дифференциал  удовлетворения,  полученный  или  потерян¬
ный  вследствие  данного  малого  приращения  или  уменьшения  расходов  на  любой
из  интересующих  нас  различных  объектов,  идентичен.  В  практические  трудности,
связанные  с  фактическим  достижением  этого  идеального  равновесия  расходов,  я  здесь
не  буду  вдаваться;  но  я  должен  привлечь  внимание  к  идентичности  принципа  этого
анализа  внутренней  экономики  нашего  собственного  выбора  между  альтернативами,
имеющими  тенденцию  к  субъективному  равновесию  между  дифференциальными
значениями  разных  запасов  одного  человека,  и  соответствующего  анализа  только  что
представленного  процесса,  в  котором  объективное  равновесие  устанавливается  между
дифференциальными  значениями  тех  же  самых  запасов  для  разных  людей.
 И  это  наблюдение  предваряет  другое  чрезвычайно  важное.  В  индивидуальном
управлении  ресурсами  мы  имеем  дело  и  с  вещами,  которые  находятся  в  круге  обмена,
и  с  вещами,  которые  там  не  находятся,  и  принцип  распределения  ресурсов  идентичен
в  обоих  случаях.  Независимый  студент,  который  распределяет  свое  время  и  энергию
между  разработкой  собственной  линии  исследования  и  изучением  литературы  по
своему  предмету,  формирует  оценки  дифференциальных  значений  и  приравнивает
их  друг  другу  так  же  непосредственно,  как  и  домохозяйка,  которая  выбирает  между
двумя  лотками  на  рынке.  И  когда  мы  рассматриваем  альтернативы,  жить  ли  в  деревне
или  городе,  мы  можем,  исследуя,  понять,  что  мы  внимательно  взвешиваем  выгоды  и
издержки  таких  очевидно  разных  вещей,  например,  связанных  со  свежими  яйцами  и
дружбой.  Или,  более  обще,  внутреннее  ядро  наших  жизненных  проблем  и  удовлетво¬
рение  всех  наших  конечных  желаний  (которые  действительно  неразрывно  сплетены  с
нашим  требованием  обмениваемых  вещей,  но  являются  результатами,  для  достижения
которых  другие  люди  —  всего  лишь  средства)  подчиняются  тому  же  всеохватывающе¬
му  закону.  Достоинство,  мудрость,  проницательность,  благоразумие,  успех  означают

Филип  Генри  Уикстид
 291
 различные  схемы  ценностей,  но  все  они  подчиняются  закону,  сформулированному
Аристотелем  по  отношению  к  добродетелям  и  проанализированному  современными
авторами  по  отношению  к  бизнесу,  поскольку  они  все  состоят  из  объединяющих
факторов  в  правильной  пропорции,  как  фиксируется  этим  распределением  ресурсов,
которое  устанавливает  равновесие  их  дифференциальных  значений  при  достиже¬
нии  рассматриваемого  объекта,  будь  то  объект  спокойствия  разума,  непреодолимая
страсть  или  привязанность,  требование  вещей  и  услуг  в  круге  обмена  или  комбинация
их  всех  или  любых  других  мыслимых  факторов  жизни.
 Теперь  этот  доминирующий  и  универсальный  принцип  распределения  ресурсов,
как  мы  уже  видели,  имеет  тенденцию  с  помощью  рынка  обеспечивать  идентичность
относительных  позиций  приращений  всех  обмениваемых  вещей  в  масштабах  всех
членов  сообщества,  среди  которых  они  распределены.  Это  связано  с  тем,  что  если  А
среди  вещей,  которыми  он  обладает,  находит  одну,  заданное  уменьшение  в  количестве
которой  имело  бы  меньшее  значение  для  него,  измеренное  в  приращениях  других
обмениваемых  вещей,  чем  соответствующее  приращение  для  В  (который,  как  под¬
разумевается,  имеет  определенный  набор  обмениваемых  вещей  вообще),  то  очевид¬
но,  что  есть  взаимная  выгода  предоставления  В  за  указанное  приращение  того,  что
менее  ценно  для  него,  но  более  ценно  для  А.  Поэтому  равновесие  наступает  только
тогда,  когда  уменьшение  запаса  любого  человека  любой  обмениваемой  вещи  ведет
к  большей  разности  для  него,  измеренной  в  других  обмениваемых  вещах,  чем  соот¬
ветствующее  приращение  (измеренное  в  тех  же  терминах),  возможное  для  кого-то
еще.  Следовательно,  все  те,  кто  чем-то  обладает,  должны  при  равновесии  оценивать
это  выше,  дифференциально  или  инкрементально,  чем  любой  другой,  этим  не  обла¬
дающий,  при  условии,  что  последний  чем-то  обладает,  и  при  условии,  что  «ценность»
измеряется  в  обмениваемых  вещах.
 Но  эта  последняя  квалификация  существенна  во  всех  отношениях.  Рынок  имеет
тенденцию  вести  к  идентичности  значений  дифференциальной  ценности  любых
товаров  среди  всех  обмениваемых  вещей  в  шкале  предпочтений  каждого  человека  и
затем  обеспечивать,  что  оно  выше  в  шкале  того,  кто  это  имеет,  чем  в  шкале  любого
другого,  кто  этого  не  имеет;  так  что  в  этой  степени  и  в  этом  смысле  вещи  всегда  должны
иметь  тенденцию  направляться  и  оставаться  там,  где  они  наиболее  значимы.  Но  тогда
обмениваемые  вещи  никогда  не  являются  в  действительности  конечно  значимыми.
Они  —  средства.  Результаты,  которые  всегда  являются  субъективными  опытами  неко¬
торого  рода,  или  чувств,  или  воли,  или  эмоций,  не  обмениваются  прямым  путем;  и  нет
механизма  обеспечения  того,  что  приращения  и  уменьшения  обмениваемых  вещей  в
условиях  промышленного  равновесия  займут  то  же  самое  место  и  будут  иметь  то  же
самое  дифференциальное  значение  в  шкалах  двух  человек,  измеренных  не  в  терминах
других  средств,  а  в  терминах  результатов.  Если  два  человека  обычно  расходуют  часть
своих  ресурсов  на  продовольствие  и  книги,  можно  предположить,  что  для  обоих  диф¬
ференциальное  значение  шиллинга  —  измеренного  в  продовольствии  и  томе  домаш¬
ней  университетской  библиотеки  каждого  —  эквивалентно.  Но  нельзя  предполагать
вообще,  что  жизненное  значение  одного  или  другого  идентично  для  двух  людей,  изме¬
ренное  каждый  не  в  терминах  другого,  а  каждый  —  степенью,  в  которой  оно  продвигает
к  конечным  целям  их  обладателя  или  потребителя;  страданием  из-за  его  отсутствия  или
удовольствием,  доставляемым  его  присутствием;  или  конечным  значением  для  жизни.
Условие,  что  х  придается  столько  же  различия  и  вами,  и  мной,  как  и  у,  не  гарантирует,
что  или  Ху  или  у  имеет  то  же  самое  различие  для  вас,  что  и  для  меня.
 Теперь  расчищена  дорога  для  движения  по  главной  линии  нашей  теории.
Дифференциальная  теория  обмениваемых  ценностей  содержит  в  себе  соответствую¬
 19*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 щую  теорию  распределения,  используем  ли  мы  этот  термин  в  его  техническом  смысле
деления  продукта  между  факторами,  которые  объединены  для  его  производства,  или
используем  ли  мы  его  как  эквивалент  «управлению»  и  подразумеваем  управление  сво¬
ими  личными  ресурсами;  т.е.  их  распределение  среди  различных  объектов,  нас  при¬
влекающих;  или,  опять  же,  распределение  под  экономическим  давлением  величины
промышленных  ресурсов  общества  среди  объектов,  привлекательных  для  его  членов.
 Земля,  разнообразные  аппараты,  различные  особые  умения  рук,  глаз  и  ума,  позволь¬
те  нам  сказать,  существенны  для  производства  некоторого  товара,  ценимого  кем-то
(не  важно  кем),  для  некоторой  цели  (не  имеет  значения  какой).  Ни  без  одного  из  этих
различных  факторов  нельзя  обойтись,  и  поэтому  продукт  во  всей  своей  массе  зависит
от  сотрудничества  всех  индивидуальностей.  Но  есть  пространство  для  широкого  раз¬
нообразия  пропорций,  в  которых  они  объединяются,  и  безотносительно  возможной
существующей  пропорции  каждый  фактор  имеет  дифференциальное  значение,  и  все
эти  дифференциальные  значения  могут  быть  выражены  в  общих  единицах;  то  есть
все  могут  быть  выражены  в  терминах  друг  друга,  отмечая  приращение  или  убывание
любого  из  них,  которое  было  бы  эквивалентно  данному  уменьшению  или  приросту
любого  другого;  эквивалентность  измеряется  нейтрализацией  действия  на  количество
продукта,  или  скорее,  не  на  сам  материальный  продукт,  а  на  спрос  на  обобщенные
ресурсы  в  круге  обмена,  ради  которых  он  произведен.  Управляющий  постоянно  занят
рассмотрением  того,  например,  сколько  труда  та  или  другая  машина  сэкономили  бы;
сколько  сырья  человек  того  или  иного  характера  сэкономил  бы;  каков  эквивалент  рас¬
ширения  или  реконструкции  его  помещения,  связанный  с  облегчением  проведения
бизнеса;  какая  экономия  в  магазине  была  бы  произведена  данным  расширением  штата
и  так  далее.  Все  это  включает  рассмотрение  дифференциальных  значений  и  их  экви¬
валентностей,  поскольку  они  затрагивают  его  бизнес.  И  все  это  время  он  также  рассма¬
тривает  цены,  по  которым  можно  купить  эти  несколько  факторов  в  зависимости  от  их
дифференциальных  значений  для  других  людей  на  других  предприятиях.  Его  умение
заключается,  подобно  привычке  домохозяйки  на  рынке,  в  расширении  и  сокращении
своих  расходов  на  эти  несколько  факторов  производства  с  тем,  чтобы  привести  их
дифференциальные  значения  для  него  в  равенство  с  их  рыночными  ценами.  И  заметь¬
те,  что  тот  же  принцип  может  применяться  без  всякого  труда  к  таким  нематериальным
факторам  эффективности,  как  «доброжелательность»  или  известность;  но  разработка
этого  и  ответ  на  возможные  возражения  нас  слишком  задержали  бы.  Набросок  нас
вполне  удовлетворит.
 Здесь  же  мы  имеем  твердое  теоретическое  основание  для  изучения  распределения,
независимого  от  специфической  формы  организации  бизнеса.  Обсуждение  ли  в  тре¬
бовании  нескольких  факторов  производства  принципов,  на  которые  должны  делиться
фактические  доходы  бизнеса,  когда  они  получены;  или  принимает  ли  кто-то  риски
(в  собственных  интересах  или  в  интересах  группы  других  людей),  и  дисконтирует
оцениваемое  значение  этих  нескольких  факторов,  учитывая  их  в  изделии,  выплачивая
заработную  плату  и  жалованье,  процент  и  ренту  и  покупая  оборудование  и  сырье  и
тд.;  или  независимо  от  того,  что  может  быть  принят  другой  механизм  —  основной
принцип  тот  же  самый.  Дифференциальная  эквивалентность  факторов  производства
сводит  их  к  общей  мере,  и,  когда  все  они  выражены  в  одних  единицах,  проблема  деле¬
ния  продукта  между  ними  в  принципе  решена.
 Сейчас  я  думаю,  что  применение  этого  дифференциального  метода  в  экономике
должно  иметь  тенденцию  расширять  и  гармонизировать  нашу  концепцию  возмож¬
ностей  учения  и  держать  ее  в  постоянном  контакте  с  более  широкими  этическими,
социальными  и  социологическими  проблемами  и  устремлениями,  из  которых  она

Филип  Генри  Уикстид
 293
 всегда  должна  черпать  свое  вдохновение  и  удовлетворять  свой  интерес;  посколь¬
ку,  если  мы  действительно  понимаем  и  принимаем  принцип  дифференциальных
значений,  мы  осознаем,  как  уже  указывалось,  что  система  этики  Аристотеля  и  наша
реконструированная  система  экономической  теории  —  близкие  следствия  одного
идентичного  принципа  или  закона,  и  что  наше  поведение  в  бизнесе  —  только  стадия
или  часть  нашего  поведения  в  жизни,  оба  определяемые  нашим  пониманием,  как
такового,  дифференциальных  значений  и  их  изменяющихся  весов  как  интегралов,  в
которых  они  (различия)  увеличиваются  или  сокращаются.  Цезарь,  «в  тот  день,  когда
он  преодолел  Нервил  (Nervil)»,  в  ожидании  врага  сократил  свое  обращение  к  войску,
но  не  отменил  его.  В  его  распределении  располагаемого  времени  дифференциальное
значение  быстрого  движения  было  выше  обычного  в  соотношении  с  дифференциаль¬
ным  значением  побуждающих  слов  любимого  и  уважаемого  командира,  адресованных
солдатам,  вступающих  в  акцию.
 Пылкий  влюбленный  может  отказаться  от  деловой  встречи  ради  свидания  с  воз¬
любленной,  но  будет  точка,  в  которой  оцениваемые  перспективы  быстрого  заключе¬
ния  контракта  заставят  его  отменить  свое  свидание  с  леди  в  пользу  деловой  встречи.
Человек,  склонный  к  досугу,  ценящий  литературу  и  садоводство,  должен  будет  раз¬
делить  время,  деньги  и  внимание  между  ними  и  сознательно  или  подсознательно
сбалансирует  вовлеченные  дифференциальные  значения.  Все  они  поэтому  совершают
селекцию  и  выбирают  между  альтернативами  на  точно  тех  же  принципах  и  согласно
точно  тому  же  закону,  что  доминирует  или  в  сделках  домохозяйки  на  рынке,  или  в
управлении  большой  фабрики  или  металлургического  завода,  или  в  делах  брокера.
 Полное  осознание  этого  произведет  двойное  действие.  Во-первых,  это  положит
конец  всем  попыткам  найти  «законы»,  присущим  нашему  поведению  в  экономических
отношениях.  Их  нет  ни  одного.  До  настоящего  времени  экономисты  главным  образом
смутно  осознавали  то,  что  конечные  законы  экономического  поведения  должны  быть
психологическими,  и,  чувствуя  потребность  дефиниции  некоторых  определенных
границ  их  учения,  стремились  отобрать  мотивы  и  цели,  которые  должны  быть  им
признаны.  Следовательно,  от  упрощенной  психологии  «экономического  человека»
теперь  вообще-то  отказались  —  но  отказались  неохотно,  постепенно,  под  давлением  и
постоянно  пытаясь  исправить  то,  что  должно  быть  совсем  отброшено.  Нет  возможности
определить  экономический  мотив  или  психологию  экономического  человека,  т.к.  эко¬
номическая  теория  изучает  тип  отношений,  а  не  тип  мотива,  и  психологический  закон,
который  доминирует  в  экономике,  доминирует  и  в  жизни.  Мы  можем  или  игнорировать
все  мотивы,  или  принимать  их  все  в  наше  рассмотрение  как  случайные  требования,  но
нет  резона  экономисту  признавать  отбор  некоторых  мотивов  и  не  признавать  другой.
 Во-вторых,  удалив  неверный  след,  мы  сможем  найти  правильный  и  поймем,  что
надлежащая  область  экономического  учения  —  в  первую  очередь  тип  отношений,  в
которые  люди  спонтанно  вступают,  когда  они  понимают,  что  могут  лучше  всего  при¬
близиться  к  своим  собственным  целям  непрямым  путем.  Редко  имеется  прямая  линия,
на  которой  человек  может  заставить  свои  способности  и  индивидуальное  имущество
постоянно  содействовать  достижению  всех  своих  целей  или  даже  большей  или  наи¬
более  важной  их  части.  Он  должен  найти  кого-то  еще,  чьим  целям  он  может  непо¬
средственно  посвятить  свои  силы  или  одолжить  свои  ресурсы,  чтобы  он  мог  обобщить
свои  определенные  способности  или  владения,  и  затем  снова  специализировать  эти
обобщенные  ресурсы  в  направлении,  диктуемом  его  вкусами  или  потребностями.
Индустриальный  мир  —  это  спонтанная  организация  преобразований  того,  что  имеет
каждый  человек,  в  то,  что  он  желает,  полностью  независимая  от  того,  какими  его  жела¬
ния  могут  быть.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 И,  в-третьих,  эта  более  верная  концепция  экономической  области  исследования
вместе  с  чувством  единства  фундаментального  закона  и  фундаментального  мотива,
который  управляет  нашим  экономическим  и  неэкономическим  действием,  делает
постоянно  растущий  акцент  на  факт,  что  наша  экономическая  жизнь  не  является  и
не  может  быть  изолированной,  а  в  каждой  точке  объединяется  с  прямым  выражением
характера  и  потаканием  вкусу,  в  то  время  как  человеческие  отношения,  в  которые  она
нас  вовлекает,  постоянно  возбуждают  в  нас  прямой  интерес  (привлекательность  или
отвращение)  в  тех  целях  других  людей,  которым  мы  непосредственно  содействуем  как
косвенным  средствам  достижения  наших  собственных  целей,  которые  мы  действи¬
тельно  приняли,  но  за  пределы  которых  мы  выходим  всякий  раз,  когда  размышляем.
Нет  никакой  причины,  почему  средства  не  должны  в  неопределенной  степени  быть
началом  или  становиться  с  течением  времени  непосредственно  итогом,  все  еще  про¬
должая  быть  средствами;  ни,  увы,  любой  гарантии,  что  они  не  будут  или  не  станут
негативными  и  отталкивающими  как  итоги  в  связи  с  физической  усталостью  или
моральным  отвращением.  Возможно,  большинство  мужских  «занятий»  объединяют
обе  характеристики.
 Опять  же  осознание  точного  характера  экономической  организация  как  механиз¬
ма  объединения  для  взаимной  пользы  людей,  чьи  конечные  цели  различны,  донесет
до  нашего  сознания,  что  нужда  одного  человека  —  это  возможность  другого  человека,
и  что  человеку  может  оказать  услугу  создание  нужды  или  страсти  в  других,  чтобы  он
мог  в  этом  находить  свои  возможности.  Все  находятся  рядом  с  этой  линией  —  от
определенного  типа  изобретательного  рекламодателя  до  финансиста  (если  он  дей¬
ствительно  существует),  замышляющего  войну,  чтобы  он  смог  устроить  военную  ссуду,
мы  можем  изучать  создание  нужд  и  страстей,  разрушающих  общее  благосостояние
ради  извлечения  выгоды  индивидом.  И  мы  можем  осознать  значительность  истины,
что  для  любого  индивида  полное  исчезновение  его  производственной  функции  —  то
есть  полное  удовлетворение  или  уничтожение  любыми  средствами  нужд,  которые  он
должен  удовлетворить,  —  должно  стать,  если  он  об  этом  подумает,  кошмаром;  посколь¬
ку  это  означало  бы,  что  он  будет  «без  работы»,  потому  что  никому  не  нужно  то,  что  он
может  дать,  никто  в  нем  не  нуждается,  и  никто  не  даст  ему  то,  что  хочет  он.
 Все  же  в  наших  производственных  отношениях  та  вещь,  которую  мы  изготовляем,
действительно  является  конечной  целью,  но  это  —  конечная  цель  кого-то  другого,  не
наша;  и  поскольку  это  отношение  действительно  экономическое,  значение  для  нас
того,  что  мы  делаем,  измеряется  не  важностью  этого  действия  для  человека,  которому
оно  предназначено,  а  той  степенью,  в  которой  оно  способствует  нашим  собственным
конечным  целям.  Поэтому  не  может  быть  даже  предположения  относительно  совпаде¬
ния  социального  значения  нашего  труда  и  отдачей,  которую  мы  получаем  за  него.  Мы
не  можем  сказать:  «то,  что  людей  больше  всего  беспокоит,  оплачивается  в  наибольшей
степени,  поэтому  то,  что  наиболее  высоко  оплачивается,  беспокоит  в  наибольшей
степени»,  так  как  (иногда  в  силу  нашего  позитивного  знания  и  вообще,  «поскольку  мы
все  знаем»)  мы  сравниваем  разных  людей,  выражающих  свое  стремление  к  различным
вещам,  предлагая  ту  или  иную  цену,  и  те,  кто  предлагает  небольшие  деньги  за  вещь,
могут  так  поступать  не  потому,  что  она  имеет  так  мало  значения  для  них,  а  потому,
что  то,  от  чего  они  были  бы  вынуждены  отказаться  или  воздержаться  ради  этой  вещи,
так  много  значит  для  них.  Они  могут  предлагать  немного  за  вещь  не  потому,  что  обла¬
дание  ею  имеет  так  мало  значения,  а  потому  что  их  обладание  чем-то,  включая  эту
особую  вещь,  значит  так  много.
 Эти  и  другие  подобные  соображения  непосредственно  не  затронут  наше  пред¬
ставление  о  механизме  рынка,  центральное  явление  индустриального  мира,  но  они

Филип  Генри  Уикстид
 295
 значительно  воздействуют  на  дух,  с  которым  мы  подходим  и  в  котором  мы  проводим
наше  исследование  этого.  Это  связано  с  тем,  что  мы  будем  не  только  знать,  но  и  всегда
чувствовать,  что  экономическая  машина  сконструирована  и  приводится  в  движение
индивидами  ради  индивидуальных  целей,  и  что  ее  социальный  эффект  непредсказуем.
Она  —  средство,  и  ее  общая  ценность  заключается  в  природе  конечных  целей,  дости¬
жению  которых  она  содействует,  и  ее  эффективности  в  этом.  Коллективное  богатство
общества  перестает  быть  вопросом,  имеющим  большое  непосредственное  значение
для  нас,  поскольку,  если  один  человек  имеет  миллион  фунтов,  и  сотня  других  людей
имеют  по  десять  фунтов,  коллективное  богатство  равно  тому,  когда  эти  сто  один  чело¬
век  имеют  каждый  по  тысяче.  Что  мы  должны  ожидать  от  исследования,  проведенного
с  точки  зрения,  что  эти  две  вещи  являются  неразличимыми?  Рынок  не  говорит  нам
ни  в  каком  плодотворном  смысле,  что  является  «национальной»,  «социальной»  или
«коллективной»  потребностью  или  средством  удовлетворения  общества,  так  как  он
может  нам  дать  только  общую  величину,  и  ее  значение  неопределенно  изменяется  в
соответствии  с  ее  распределением.
 Если  мы  размышляем  об  этих  вещах  —  а  изучение  дифференциальных  значений
вынуждает  нас  к  этому,  —  мы  никогда  не  сможем  даже  на  мгновение  в  наших  эконо¬
мических  исследованиях  избежать  давления  сознания,  что  они  получают  свое  общее
значение  от  их  социальных  и  жизненных  отношений,  и  что  категории,  в  которых  мы
их  обычно  обсуждаем,  скорее  скрывают,  чем  показывают  их  значение.  Мы  обнаружим,
что  это  конечное  значение  определяется  этическими  соображениями;  что  здравость
человеческих  желаний  имеет  большее  значение,  чем  изобилие  средств  их  удовлет¬
ворения;  что  главные  опасности,  связанные  с  бедностью  и  богатством,  одинаковым
образом  проявляются  в  вырождении  желаний,  и  что  конечная  цель  образования  и
законодательства  должна  заключаться  в  предотвращении  испорченных  и  деградирую¬
щих  конечных  целей,  в  стимулировании  достойных  желаний,  в  придании  разумности
здоровой  системы  ценности  и  направлении  средств  в  те  каналы,  в  которых  они  наи¬
более  вероятно  способствуют  достойным  конечным  целям.
 Подведем  итоги  этого  раздела  нашего  исследования:  дифференциальная  теория
экономической  науки  никогда  не  позволит  нам  забыть,  что  организованное  «про¬
изводство»,  являющееся  надлежащей  экономической  сферой,  —  только  средство,
которое  получает  свою  общую  значимость  в  связи  с  его  отношением  к  «потреблению»
или  «осуществлению»,  которые  являются  жизненной  сферой  и  включают  все  конеч¬
ные  цели,  для  достижения  которых  производство  является  средством;  и,  кроме  того,
экономические  законы  не  должны  изыскиваться  и  не  могут  быть  найдены  в  соответ¬
ствующей  экономической  сфере.  Именно  в  жизненной  сфере  должны  обнаруживаться
и  изучаться  законы  экономической  науки  и  интерпретируемые  данные  экономики.
Осознание  этого  способствует  гуманизации  экономики.
 Достоинство  нашей  существующей  организации  промышленности  должно  быть
найдено  в  той  степени,  в  которой  она  является  спонтанной  и  вынуждает  каждого  чело¬
века  вне  зависимости  от  его  конечных  целей  искать  какого-то  другого  человека,  кото¬
рому  он  может  услужить,  чтобы  их  достигнуть.  Пока  она  социальна,  так  как  заставляет
индивида  связывать  себя  с  другими.  Но  чем  больше  мы  анализируем  общественную
жизнь,  тем  меньше  мы  можем  удовлетворяться  «экономической  гармонией»;  и  тем
лучше  мы  понимаем  истинную  функцию  «рынка»  в  его  самом  широком  смысле,  тем
более  полно  мы  осознаем,  что  она  никогда  не  была  предоставлена  самой  себе,  и  тем
более  глубоко  мы  почувствуем,  что  этого  никогда  и  не  должно  быть.  Экономическая
теория  должна  быть  служанкой  социологии.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 II
 Позвольте  мне  сейчас  перейти  к  рассмотрению  нескольких  пунктов,  в  которых,  как
я  думаю,  традиционные  методы  технического  представления  должны  быть  пересмо¬
трены  в  свете  дифференциальной  теории.
 В  корне  всего  находится  глубокая  модификация  нашей  концепции  характера  и
функции  самого  «рынка».  Дифференциальная  теория  применительно  к  обмениваемым
вещам  говорит  нам,  что  равновесие  существует  только  тогда,  когда  обмениваемый
товар  распределен  так,  что  каждый,  им  обладающий,  придает  то  же  самое  место  его
дифференциальной  ценности  среди  тех  или  иных  товаров,  которые  он  предлагает;  и
что  это  место  —  выше,  чем  место,  занимаемое  в  относительной  шкале  любого  чело¬
века,  не  обладающего  этим  товаром.  Каково  это  место  —  то  есть  дифференциальная
эквивалентность  товара  в  терминах  других  предметов  потребления  в  условиях  равно¬
весия  —  определяется  в  полной  мере  двумя  детерминантами.  Это  (1)  вкусы,  желания
и  ресурсы  индивидов,  образующих  общество.  Объективно  измеренные  и  выраженные
эти  индивидуальные  желания  любого  товара  могут  быть  представлены  кривыми,
которые  можно  суммировать;  и  результирующая  кривая,  объективно  однородная,  но
охватывающая  неопределенные  различия  жизненного  или  субъективного  значения,
обычно  называется  в  связи  с  ее  пониманием  и  осознанием  «кривой  спроса».  Это  —
один  из  детерминантов,  которые  мы  исследуем,  и  она  представляет  ряд  гипотетически
сосуществующих  соотношений  между  заданными  гипотетическими  поставками  и
соответствующими  дифференциальными  значениями.  Это  —  кривая,  представляю¬
щая  функцию;  (2)  величина  действительного  предложения,  имеющегося  в  обществе.
Это  —  не  кривая  вообще,  а  фактическое  количество.  Это  —  не  серия  сосуществующих
соотношений,  а  один  отдельный  факт,  и  он  определяет,  какое  из  ряда  гипотетических
или  потенциальных  соотношений,  представленных  кривой,  в  действительности  реа¬
лизуется.
 Но  что  насчет  кривой  предложения,  которая  обычно  фигурирует  как  детерминант
цены  в  координации  с  кривой  спроса?  Я  заявляю  смело  и  открыто:  такая  вещь  не
существует.  Когда  мы  говорим  о  рыночном  товаре,  то,  что  обычно  называется  кривой
предложения,  является  в  действительности  кривой  спроса  тех,  кто  обладает  товаром;
так  как  она  показывает  точное  место,  которое  каждая  последовательная  единица  това¬
ра  занимает  в  их  относительной  шкале  оценок.  Так  называемая  кривая  предложения
поэтому  является  просто  частью  общей  кривой  спроса,  которую  мы  уже  описали  как
фактор  (1).  Отделение  этой  части  кривой  спроса  и  ее  поворот  на  диаграмме  —  про¬
цесс,  который  имеет  собственное  значение  и  собственную  законную  функцию,  как  мы
сейчас  увидим,  но  полностью  не  связан  с  определением  цены.
 Рыночные  связи  позволяют  всем  заинтересованным  сторонам  найти  свое  место  по
отношению  друг  к  другу  на  общей  кривой  спроса.  Каждый  индивид,  обладает  ли  он
запасом  товара  или  нет,  привносит  свою  собственную  индивидуальную  кривую  спроса
на  рынок  и  там  связывает  ее  со  всеми  другими  индивидуальными  кривыми  спроса,
так  образуя  коллективную  кривую,  которая  (вместе  с  доступным  количеством  товара)
определяет  цену,  то  есть  (объективную)  высоту  самого  низкого  спроса  на  единицу
товара,  которая  удовлетворяет  достижение  доступного  количества.
 Обычный  метод  представления  кривой  спроса  в  двух  секциях  говорит  нам  о  степе¬
ни,  в  которой  существующее  распределение  товара  отличается  от  равновесного,  и  поэ¬
тому  о  степени  сделок,  которые  потребуются,  чтобы  достигнуть  равновесия.  Но  одна
объединенная  кривая  сообщает  нам,  какой  будет  цена  равновесия.  Общепринятое
представление  пересекающихся  кривых  смешивает  процесс,  в  котором  цена  обнару¬
живается,  с  конечными  явлениями,  ее  определяющими.

Филип  Генри  Уикстид
 297
 Диаграммы  пересекающихся  кривых  (и  соответствующие  таблицы)  цен  спроса
и  предложения  поэтому  вводят  в  сильное  заблуждение.  Они  координируют  как  два
детерминанта  то,  что  является  в  действительности  только  двумя  отдельными  частями
одного;  и  они  совсем  скрывают  существование  и  действие  того,  что  действительно
является  вторым  детерминантом.  Это  связано  с  тем,  что,  как  это  обнаруживается  при
тщательном  анализе,  построение  диаграммы  пересекающегося  спроса  и  «предложе¬
ния»  всегда  вовлекает,  но  никогда  не  показывает  определенное  предположение  как
будто  величина  общего  предложения,  имеющегося  у  предполагаемых  покупателей  и
предполагаемых  продавцов,  принимается  совместно  как  отдельное  однородное  тело,

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 и  что  если  это  общее  количество  изменяется,  то  цена  также  меняется;  тогда  как  изме¬
нение  в  его  начальном  распределении  (если  коллективная  кривая  не  затронута,  в  то
время  как  компонент  или  пересекающиеся  кривые  меняются)  не  будет  иметь  никакого
воздействия  на  рынок  или  непосредственно  уравновешивающую  цену,  которая  оста¬
нется  той  же.  Это  естественно,  так  как  ни  кривая,  ни  количество,  которые  определяют
цену,  не  были  изменены.
 Сопровождающие  диаграммы  предлагают  читателю  метод  тестирования  обосно¬
ванности  доводов  в  тексте.
 Од;  на  обоих  рисунках  представляет  количество  товара,  а  кривая  на  рис.  1  представ¬
ляет  общую  кривую  спроса.  Результирующая  цена  —  рх.
 Ни  одно  из  этих  условий  не  изменено  на  рис.  2,  но  кривые  спроса  обладающих
товаров  (взятых  вместе)  и  не  обладающих  им  (взятых  вместе)  отделены  друг  от  друга
как  представление  условий,  при  которых  рынок  открывается.  Две  различные  гипотезы
относительно  этого  начального  распределения  запаса  представлены  пунктирной  и
непрерывной  линиями.  Но  в  каждом  случае,  конечно,  условие  сохранения  данных
рис.  1  по-прежнему  определяет,  что  по  любой  цене  ОА  линия  AB  (рис.  1)  будет  равнять¬
ся  сумме  Ab  +  ab'  или  AÆ  +  аВ  (рис.  2).  Если  это  условие  соблюдается,  то  пересечение
должно  происходить  на  высоте  хр,  когда  АВ  или  его  эквивалентная  сумма  на  рис.  2
равняется  Ох.
 Пунктирные  линии  представляют  рынок,  который  открывается  при  условиях,  более
близких  к  равновесным,  чем  условия,  представленные  непрерывными  линиями;  и  в
одном  случае  только  Олт'  изменит  величину,  в  то  время  как  в  другом  —  Од;".  Но  это
никоим  образом  не  затронет  цену1.
 Тогда  кривая  цен  предложения  является  просто  другим  названием  части  кривой
спроса.  Но  пока  мы  только  имели  дело  с  рынком  в  суженом  смысле.  Наше  исследование
проливает  достаточный  свет  на  распределение  запасов  сена,  например,  или  на  «улов»
рыбацкой  флотилии.  Но  там,  где  производство  непрерывно,  как  в  горной  промышлен¬
ности  или  на  металлургическом  заводе,  будет  ли  та  же  теория  все  еще  удовлетворять
нас  в  качестве  руководства?  Здесь  снова  мы  сталкиваемся  с  попыткой  установления
двукоординатного  принципа,  представляемого  на  диаграмме  двумя  пересекающимися
кривыми;  так  как  хотя  «затратная»  теория  ценности  вообще-то  отвергнута,  нас  все  еще
слишком  часто  учат  искать  силы,  определяющие  поток  предложения  по  двум  линиям,
ценность  продукта,  регулируемая  законом  рынка,  и  издержки  производства.  Но  что
есть  издержки  производства?  На  рынке  предметов  потребления  я  готов  отдать  столько,
насколько  изделие  ценно  для  меня,  и  я  не  смогу  его  получить,  если  я  не  дам  столько,
насколько  оно  ценно  для  других.  Таким  же  образом,  если  я  использую  землю  или  труд
или  орудия  для  производства  чего-то,  я  буду  готов  дать  столько,  насколько  они  ценны
для  меня,  и  я  буду  должен  дать  столько,  насколько  они  ценны  для  других  —  всегда,
конечно,  дифференциально.  Их  ценность  для  меня  определяется  их  дифференциаль¬
ным  эффектом,  производимым  на  мой  продукт,  их  ценность  для  других  —  подобным
эффектом,  производимым  на  их  продукты  (или  непосредственное  пользование,  если
они  не  задействуют  их  в  производстве).  Снова  мы  имеем  просто  другое  название.
Издержки  производства  —  просто  форма,  в  которой  желательность  обладания  вещью
для  кого-то  еще  представляется  мне2.  Когда  мы  берем  коллективную  кривую  спроса  на
 1  Дальнейшие  детали  и  комментарий  к  возможным  возражениям  см.:  «Здравый  смысл  полити¬
ческой  экономии»,  Кн.  II,  гл.  IV.
 2  Я  не  отрицаю,  что,  когда  мы  отходим  от  рынка  и  имеем  дело  с  длительными  периодами  и
конечными  условиями,  на  которых  природа  уступает  свои  запасы,  могут  возникать  случаи,
в  которых  что-то  вроде  «кривой  предложения»  кажется  обоснованным.  Условия,  на  которых

Филип  Генри  Уикстид
 299
 любой  фактор  производства,  мы  снова  видим,  что  она  полностью  составлена  из  спро-
сов,  и  мое  приспособление  собственного  спроса  к  условиям,  налагаемым  спросами
других  лиц,  имеет  точно  такой  же  характер,  покупаю  ли  я  капусту  или  факторы  для
производства  стали.  Я  должен  приспособить  мое  желание  вещи  к  желаниям  других  в
отношении  той  же  вещи  и  не  искать  некоторый  принцип,  отличный  от  желательности,
координированный  с  ним  как  второй  детерминант  рыночной  цены.  Второй  детерми¬
нант  здесь,  как  и  везде,  —  предложение.  Пока  мы  полностью  не  усвоим  истины,  что
затраты  производства  одной  вещи  не  являются  ничем  иным  кроме  другого  названия
полезных  действий  в  производстве  других  вещей,  мы  не  сможем  наконец  избавиться
от  древней  ошибки,  которую  мы  так  часто  прогоняли  в  дверь,  всегда  оставляя  откры¬
тым  окно  для  ее  возвращения.
 Теперь  я  обращаюсь  к  некоторым  самым  очевидным  последствиям  дифферен¬
циальной  теории  распределения.  Они  все  включаются  в  одно  заявление:  полностью
принятая  эта  теория  должна  уничтожить  саму  концепцию  раздельных  законов  рас¬
пределения,  как  закон  ренты,  закон  процента  или  закон  заработной  платы.  Путем
определения  дифференциальной  эквивалентности  всех  факторов  производства,  но
однородных  настолько,  что  мы  сводим  их  к  общей  мере  и  устанавливаем  теорию  рас¬
пределения;  так  же  как,  определяя  дифференциальную  эквивалентность  всех  наших
стремлений  и  обладаний,  мы  пытаемся  использовать  шиллинг,  или  час,  или  усилие
разума  там,  где  это  лучше  всего  проявится,  и  разумно  распределить  наши  деньги,  или
время,  или  умственную  энергию.  Не  может  быть  больше  закона  ренты,  закона  обра¬
зования  цены  обуви,  отличных  от  общего  закона  рынка.  Способ,  которым  несколько
факторов  оказывают  свою  услугу  производству,  отличается,  но  дифференциальная
услуга,  которую  они  оказывают,  в  каждом  случае  идентична,  и  именно  на  этой  иден¬
тичности,  или  эквивалентности  услуг,  основывается  возможность  координированного
распределения.
 Так,  экономист,  хотя  он  и  может  начинать,  придавая  точность  представлению
студента  как  «ожидание»,  например,  или  инструменты,  или  простое  требование  «рас¬
ширения»  в  пространстве,  или  ручной  навык,  или  опыт,  или  честность,  могут  воздей¬
ствовать  на  ценность  продукта,  должен  завершать,  показывая,  что  их  дистрибутивная
доля  в  продукте  зависит  не  от  способа,  которым  они  оказывают  влияние  на  продукт
(где  все  они  разнородны),  а  от  дифференциальной  величины  их  действия  (в  чем  они
все  подобны).  Тогда  есть  один  закон  распределения,  который  управляется  не  различи¬
ями  в  природе  факторов,  а  идентичностью  их  дифференциального  эффекта.  В  таком
свете  мы  должны  тщательно  исследовать  основу  текущего  экономического  учения  и
отбросить  вредные  пережитки,  которые  ее  деформируют.
 В  данном  случае  серьезный  отбор  и  ограничение,  конечно,  необходимы,  и  я  думаю,
что  мы  не  можем  поступить  лучше,  чем  взять  несколько  текущих  фраз  или  концепций
и  схематических  иллюстраций,  связанных  с  явлением  ренты.  Мы  должны  были  ожи¬
дать,  что  как  нет  никакого  теоретического  различия  между  ролями,  играемыми  землей
и  другими  факторами  производства  (или  более  непосредственными  источниками  удо¬
 природа  позволяет  увеличивать  поставки  некоторого  сырья,  например,  не  могут  на  законных
основаниях  рассматриваться  как  резервные  цены,  в  которых  она  выражает  свой  собственный
спрос!  Но  даже  здесь  в  последнем  анализе,  и  когда  мы  рассматриваем  огромный  диапазон
принципа  «замены»  и  нажим,  который  определяет  направления,  принятые  изобретательным
гением,  я  полагаю,  что  мы  вернемся  к  исходному  положению  во  всех  важных  случаях  после
модификаций  в  требованиях  человеческой  энергии  и  выражений  человеческой  живучести  и
их  распределения  среди  всех  полезностей  и  осуществлений,  которые  обращаются  к  ним.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 вольствия),  так  и  не  может  быть  никакого  общего  утверждения  относительно  ренты
и  земли,  которое  является  одновременно  истинным  и  отличным;  так  как,  если  верно,
что  оно  должно  быть  основано  на  том  качестве  земли,  которое  выражает  ее  функцию
в  единицах,  общих,  скажем,  с  капиталом,  и  которое  приводит  ее  дифференциальное
значение,  от  которого  все  зависит,  под  действие  того  же  самого  закона;  и  поэтому  оно
не  может  быть  отличным  для  земли.
 Проверим  истинность  этих  ожиданий.  Знаменитый  закон  ренты  Рикардо  дей¬
ствительно  не  утверждает  ничего,  кроме  того,  что  лучшие  изделия  приносят  лучшую
цену  пропорционально  своему  превосходству;  и  очевидно,  что  все  «превосходство»  в
земле,  являющееся  результатом  свойства  «неделимости»  или  расхода  капитала,  говорит
то  же  самое  относительно  ренты.  Опять  же  может  быть  легко  построена  диаграмма,
на  которой  различное  качество  земли  представлено  по  оси  X,  а  ее  предполагаемая
относительная  урожайность  при  фиксированном  применении  труда  и  капитала  —  по
оси  Y.  «Предельная»  земля  займет  крайнее  положение  справа.  Это  —  не  функциональ¬
ная  кривая;  так  как  высота  у  не  зависит  от  длины  х,  единицы  так  размещены  по  ОХ,
чтобы  производить  уменьшающийся;;.  Это  применимо  к  земле  или  к  чему-нибудь  еще,
типичные  единицы  которого  могут  быть  ранжированы  в  соответствии  с  увеличением
или  уменьшением  эффективности.
 Но  тот  же  самый  рисунок  использовался  как  функциональная  кривая  в  связи  с  тео¬
рией  ренты.  Возьмем  заданную  фиксированную  порцию  земли  определенного  каче¬
ства  и  рассмотрим,  что  она  произвела  бы  в  «дозировании»  с  определенным  количе¬
ством  труда  и  капитала,  представленными  единицей  на  оси  X.  Увеличим  порции,  пока
дальнейшее  приращение  труда  и  капитала  не  произвело  бы  столько,  насколько  прирос
урожай  этой  земли,  когда  оно  было  бы  применено  к  некоторому  другому  участку
того  же  или  другого  качества  или  направлено  вне  сельского  хозяйства.  Последнее
приращение,  фактически  примененное  —  «предельное»  приращение,  и  оно  измеряет
дистрибутивную  долю  единичной  «порции»  в  изделии.  Изображение  и  детали  этого
доказательства  слишком  известны,  чтобы  нуждаться  в  дальнейшей  проработке;  и
я  не  могу  задерживаться,  чтобы  показать,  что  такая  кривая  должна  действительно
проходить  через  начало  координат,  поскольку  важное,  как  пункт,  это  не  затрагивает
наше  настоящее  исследование;  но  существенно  указать,  что  описательные  и  функци¬
ональные  кривые,  только  что  упомянутые,  имеют  один  вид,  представляют  «ренту»  как
криволинейную  поверхность,  используют  термин  «предельный»  хотя  и  в  совершенно
разных  смыслах,  как  определяющий  ренту,  и  столь  же  применимы  к  чему-нибудь  еще,
как  и  к  земле,  и  (особенно)  игнорируют  различие  между  «экономической»  и  «коммер¬
ческой»  рентой,  будучи  применимыми  как  к  одной,  так  и  к  другой.
 Двусмысленное  использование  термина  «предельный»,  естественно,  вызывало
некоторое  замешательство  (пункт,  к  которому  я  вскоре  вернусь),  но  в  данной  работе
описательная  кривая  и  «предел»  были  введены  только  для  того,  чтобы  их  отклонить.
В  обсуждении  функциональной  кривой,  которое  мы  сейчас  должны  продолжить,  я
использовал  термин  «предельный»  в  смысле,  в  котором  на  протяжении  этого  иссле¬
дования  используется  термин  «дифференциальный».  Нет  никакой  особенности  в
«предельном»  приращении,  которое  приносит  доход  меньший,  чем  другие.  Оно  так
не  делает.  Они  все  имеют  точно  такой  же  дифференциальный  эффект  на  доход,  как
если  бы  ни  один  не  был  ни  до,  ни  после  других.  Величина  этого  дифференциального,
или  предельного,  дохода  зависит  не  от  природы  каждой  порции,  а  от  их  совокупного
числа.  Тогда  то,  что  мы  здесь  имеем,  —  не  закон  или  теория  ренты  в  общем,  а  неявное
предположение  того,  что  дифференциальная  теория  распределения  истинна  для  каж¬
дого  фактора  производства  кроме  земли,  и  что  рента  —  это  то,  что  остается  после  того,

Филип  Генри  Уикстид
 301
 как  все  не  являющееся  рентой  изъято.  Рассмотрим,  обращаются  ли  с  землей-и-трудом
как  с  однородными  количествами,  так,  что  предполагается  сведение  разнородных
факторов  к  общей  единице,  и  как  это  делается  помимо  сравнения  их  воздействия  на
продукт,  и  так  объединяя  их,  как  сохранить  это  воздействие  в  дифференциальной
эквивалентности  с  их  рыночными  ценами,  т.  е.  их  воздействием  на  другую  землю  или
в  других  отраслях?  И,  таким  образом,  принцип  предельной,  или  дифференциальной,
эффективности  как  определяющий  дистрибутивные  доли  в  продукте  долго  и  весьма
определенно,  хотя  наивно  и  подсознательно,  утверждался  в  высказывании,  что  «пре¬
дельная»  эффективность  этого  составного  фактора  производства  окажется  на  том  же
уровне  в  указанной  отрасли  и  вне  нее  и  определит  его  вознаграждение.
 Это  так  называемая  формулировка  закона  ренты  тогда  подразумевает  наши  диффе¬
ренциальные  законы  обменной  ценности  и  распределения  со  всеми  их  значениями,
как  управляющие  везде,  кроме  земли  и  ренты.  Рента  —  просто  то,  что  остается,  когда
все,  кроме  ренты,  изъято.  Это  едва  ли  может  называться  «законом»,  а  подобие  этого
опять  же  обще  для  всех  факторов  производства.  Заработная  плата  —  это  все,  что  оста¬
лось,  когда  все,  что  не  является  заработной  платой,  изъято.  И  это  —  действительно
формулировка  «закона  заработной  платы»  Уолкера.  И  так  с  остальным.
 Но  это  —  не  все.  В  обращении  с  рентой,  которое  мы  исследуем,  дифференциаль¬
ная  теория  распределения  признана  в  отношении  каждого  фактора,  кроме  земли;  но
она  подразумевается  также  и  в  отношении  земли.  Это  может  быть  твердо  доказано
математически,  как  теперь  начинает  признаваться;  и  даже  студент-нематематик  может
легко  убедиться,  что  формы  фигур,  представляющих  соответственно  доли  «земли»  и
«труда-и-капитала»,  определяются  не  какими-то  особенностями  земли,  а  фактом,  что
земля  предполагается  неизменной,  в  то  время  как  труд-и-капитал  изменяется.  Но  три
фунта  стерлингов,  приложенных  к  одному  акру,  то  же  самое,  что  и  треть  акра,  исполь¬
зуемая  для  выращивания  культуры  стоимостью  в  фунт,  и  пять  фунтов  на  акр  —  это
пятая  часть  акра  на  фунт.  Поэтому  вместо  принятия  акров  и  рассмотрения  разности  в
урожае,  когда  на  него  расходуются  два,  три,  четыре,  пять  фунтов,  давайте  возьмем  один
фунт  и  рассмотрим  различия  в  урожае,  когда  пятая,  четвертая  часть,  треть,  половина
акра  используются  под  него,  или,  другими  словами,  как  он  распространяется  по  этим
разным  площадям.  Тогда  вы  обнаружите,  что  имеете  фигуру,  в  которой  представлены
те  же  данные  и  получены  идентичные  результаты,  а  отдача  на  землю  выразится  как
прямоугольник,  отрезанный  линией,  параллельной  ОХ,  и  отдача  на  труд-и-капи¬
тал  —  криволинейный  «излишек»,  или  остаток.  Так  что  предполагаемый  закон  ренты
снова  оказывается,  насколько  он  является  истинным  для  земли,  верным  и  для  всех
других  факторов  производства.  Но  несчастливое  смешение  геометрических  свойств
произвольно  выбранного  постоянного  фактора  на  диаграмме  и  экономических
свойств  земли  привнес  страшный  беспорядок  в  экономическую  мысль  и  экономи¬
ческую  терминологию.  Авгиевы  конюшни  нужно  вычистить.  Мы  должны  понять,  что,
когда  осуществляется  дифференциальное  распределение,  нет  никакого  излишка,  или
остатка,  вообще;  и  что  любая  диаграмма  распределения,  которая  представляет  доли
различных  факторов  различными  геометрическими  формами,  определенно  вводит  в
заблуждение  и,  вероятно,  особенно  вредна  из-за  своего  неверного  направления  обще¬
ственного  воображения  и  стремления.
 И  заметьте,  наконец,  что  даже  в  практических  проблемах  предполагаемые  особые
условия,  представленные  твердо  определенным  количеством  существующей  земли,  —
несущественны.  Любой  индивид  может  иметь  столько  земли,  сколько  он  пожелает,
если  он  заплатит  цену,  и  он  не  ощущает  никакой  разницы  в  принципе,  предлагает  ли
он  цену  за  определенное  качество  и  расположение  земли  или  определенную  квали¬

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 фикацию  труда  или  вид  способности,  если  только  не  окажется  в  последнем  случае,
что  он  более  ощутит  пределы  поставки,  что  никакое  предложение  вознаграждения  не
может  расширить.
 В  заключение  я  возвращусь  к  вопросу,  случайно  поднятому  в  связи  с  рентой,  о
трудностях  и  путанице,  связанных  с  терминологией.  Я  повсюду  говорил  о  диффе¬
ренциальных,  а  не  предельных  значениях;  так  как  есть  фатальная  двусмысленность
в  использовании  слова  «предельный».  И  все  же,  в  конце  концов,  я  чувствую  себя  как
человек,  который  «убежал  ото  льва  и  медведя,  поджидавших  его;  или  вошел  в  дом  и
прислонился  рукой  к  стене,  и  змея  укусила  его»,  так  как  в  связи  с  исключительной
несправедливостью  судьбы  или  моды  подобная  двусмысленность  окружает  и  слово
«дифференциальный»,  и  все  же  другой  и  одинаково  подходящий  термин  «инкремен¬
тальный».  Все  эти  слова  были  использованы  ранее;  и,  как  ни  странно,  размышления
о  характере  ренты  или  проекты  относительно  земли  принесли  вред  в  каждом  случае.
«Приращение»  вместо  предложения  малого  однородного  добавления  к  любой  вели¬
чине  вообще  сразу  ассоциируется  у  читателя  экономической  литературы  с  «незара¬
ботанным  приращением  земли»,  так  что  «возрастающая  ценность»,  «эффективность»
или  «значение»  чего-то  не  может  выражать  его  истинный  смысл  ценности,  присущей
малому  приращению  или  декременту  чего-то,  изменяющегося  с  расширением  или
сокращением  предложения.  Эту  концепцию  я  назвал  «дифференциальной».  Но  здесь
снова  мы  должны  быть  предупреждены.  «Дифференциальный  платеж»,  например,  в
общем,  понимается  читателями  экономической  литературы  как  означающий  оплату,
проводимую  за  некоторые  изделия  сверх  той,  которая  делается  для  других  с  учетом
их  старшинства.  Таким  образом,  если  я  должен  был  сказать,  что  «рента  —  дифферен¬
циальный  платеж»,  то  должно  предполагаться  подразумевающимся  то,  что  вы  платите
за  определенный  участок  земли,  поскольку  рента  представляет  собой  превосходство
этого  участка  над  другим,  который  вы  можете  получить  бесплатно.  В  этом  употребле¬
нии  слова  все  зависит  от  различного  качества  сравниваемых  вещей.  Но  то,  в  чем  мы
нуждаемся,  —  это  слово,  которое  всегда  будет  нести  основополагающее  предположе¬
ние,  что  мы  рассматриваем  расширение  и  сокращение  однородного  предложения,
«дифференциальную»  ценность  этого  предложения,  являющуюся  функцией  ее  шири¬
ны  или  величины.
 Опять  же  та  же  теория  ренты,  которая  рассматривает  ее  как  дифференциальный
платеж  в  смысле  платежа  за  присущее  различие  качества  в  оплачиваемых  вещах,
предполагает,  что  есть  некоторая  земля,  которая  не  приносит  вообще  никакой  ренты.
Это  —  земля  «предельной»  обработки.  Следовательно,  термин  «предельный»  должен
быть  использован  в  экономической  литературе,  чтобы  показать  самый  низкий  сорт
или  качество  любого  товара  или  услуги,  или  наименее  благоприятный  набор  условий,
который  только  имеется  в  любой  отрасли.  Таким  образом,  предельная  земля  означала
бы  худшую  землю  в  обработке,  предельный  рабочий  —  наименее  эффективного  чело¬
века,  фактически  занятого,  предельные  условия  отрасли  —  наименее  выгодные  усло¬
вия,  при  которых  она  действительно  функционирует,  и,  я  предполагаю,  предельный
сорт  картофеля  или  пшеницы  —  худшее  качество,  фактически  имеющееся  на  рынке;
или  для  голодного  человека  предельный  кусок  говядины  был  бы  последний  не  откло¬
ненный  и  не  оставленный  на  тарелке,  потому  что  в  нем  слишком  много  «жил»,  чтобы
его  съесть,  даже  если  больше  ничего  нет.
 Сейчас  предпринимаются  попытки,  чтобы  выправить  теорию  распределения  в
отношении  «пределов»  в  таком  смысле.  «Предельный»  человек,  работающий  на  «пре¬
дельной»  земле  при  «предельных»  условиях  и  с  «предельными»  орудиями,  принимается
как  конечный  базис  валового  дохода,  и  заработная  плата,  рента  и  процент  объясня¬

Филип  Генри  Уикстид
 303
 ются  как  «дифференциальные»  по  своему  характеру,  т.  е.  связанные  с  превосходством
в  качестве,  положении  или  точке  применения  такого-то  и  такого-то  труда,  земли  или
инструмента  над  «предельными»  образцами.
 Я  не  останавливаюсь,  чтобы  исследовать  эту  теорию  на  предмет  ее  достоинств:  но
необходимо  настаивать  на  почти  невероятном  факте,  что  есть  постоянная  путаница
между  ней  и  тем,  что  я  пытался  разъяснить  как  «дифференциальную»  теорию  распре¬
деления,  просто  потому,  что  они  обе  могут  быть  описаны  как  «предельные»,  и  термин
«дифференциальный»,  хотя  и  в  весьма  разных  смыслах,  может  быть  введен  в  пред¬
ставление  любой  из  них.
 Снова,  если  я  говорю  о  дифференциальном,  или  предельном,  значении  моего  пред¬
ложения  хлеба  и  молока,  и  утверждаю,  что  оно  зависит  (ceteris  paribus)  от  того,  сколько
буханок  хлеба  и  сколько  пинт  молока  имеется,  то  я  предполагаю,  что  весь  хлеб  и  моло¬
ко  одного  качества.  И  если  я  говорю  о  дифференциальном,  или  предельном,  значении
труда  в  отдельной  отрасли,  я  имею  в  виду  или  однородную  квалификацию  труда,  или
различные  квалификации,  сведенные  к  некоторой  общей  мере  и  выраженные  в  одних
и  тех  же  единицах,  и  я  подразумеваю  значение,  которое  имеет  такая  единица,  когда
она  —  одна  из  многих  других,  подобных  себе.  Таким  образом,  в  моем  употреблении
слова  нет  никакой  отличительной  предельной  единицы,  которая  является  таковой  в
силу  ее  особого  качества.  Любая  из  100  единиц  имеет  ту  же  самую  предельную  цен¬
ность;  но  как  только  изымается  одна  единица,  все  оставшиеся  99  имеют  более  высокую
предельную  ценность;  а  когда  одна  добавляется,  все  101  —  более  низкую.
 Единственное  слово,  о  котором  я  могу  думать  как  о  свободном  от  вводящих  в
заблуждение  ассоциаций,  было  бы  «квотальный»  (quotal);  так  как  quotus  означает
(помимо  прочего)  «один  из  многих»,  итак  квотальное  значение  могло  бы  подразуме¬
вать  значение,  которое  единица  имеет,  когда  ассоциируется  с  таким-то  множеством
других  единиц,  однородных  с  ней.
 Здесь  я  должен  закончить  эти  почти  случайные  указания  некоторых  направлений,
в  которых,  как  я  думаю,  убежденные  апостолы  дифференциальной  экономической
теории  должны  пересмотреть  методы  экономического  представления.  Так  как  я
не  могу  не  верить,  что,  если  это  было  бы  сделано,  все  серьезные  возражения  этой
доктрине  исчезли  бы,  что  еще  раз  возникла  бы  основа  принятой  экономической
доктрины,  и  что  мечта  Джевонса  была  бы  осуществлена,  и  экономическая  наука  вос¬
становилась  бы  «на  разумном  базисе».  Невозможно  преувеличить  важность  такого
итога.  Общественные  реформаторы  и  законодатели  никогда  не  будут  экономистами,  и
они  всегда  будут  работать  с  экономической  теорией  того  или  другого  вида.  Они  будут
цитировать  и  использовать  такие  заявления,  которые  они  смогут  усвоить,  и  такие  при¬
знанные  принципы,  которые,  как  им  кажется,  служат  их  целям.
 Предположим,  что  имелась  бы  признанная  основа  экономической  доктрины,
истинность  и  уместность  которой  постоянно  раскрывается  каждому,  кто  смотрит
глубже  поверхности,  которая  учит  людей,  что  ожидать  и  как  анализировать  их  опыт;
которая  настаивает  в  каждом  обороте  на  освещении  отношений  между  нашим  пове¬
дением  в  жизни  и  нашим  поведением  в  бизнесе;  которая  проводит  анализ  нашего
ежедневного  управления  своими  индивидуальными  ресурсами  более  глубоко  и,  таким
образом,  рассеивает  туман,  который  скрывает  наши  экономические  отношения,  и
концентрирует  внимание  на  объединяющих  и  всепроникающих  принципах  нашего
учения.  Экономическая  теория  могла  бы  даже  тогда  быть  не  больше,  чем  слабым
барьером  против  пыла,  и  могла  бы  лишь  слегка  осветить  путь  честному  энтузиазму,
но  это  оказывало  бы  устойчивое  и  кумулятивное  давление,  способствующее  истине.
В  то  время  как  эксперты  работали  бы  с  использованием  более  серьезных  методов,

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 чем  ранее,  популяризаторы  вводили  бы  национальные  иллюстрации  и  аналогии  в
общее  сознание;  и  приблизительно  понятые  заявления,  распространяемые  от  имени
политической  экономии,  во  всяком  случае,  имели  бы  некоторое  отношение  к  истине
и  опыту,  вместо  того  чтобы  быть,  как  слишком  часто  в  настоящее  время,  простым
хранилищем  священных  парадоксов,  которые  не  могут  быть  поняты,  потому  что  они
неверны,  каждый  использует  их  как  оружие,  в  то  время  как  никто  не  принимает  их
как  принципы.
 Перевод  А.С.  Сошникова
 Текст  подготовлен  АС.  Сошниковым
 Публикуется  по:  Wicksteed  Philip  Н.  The  Scope
and  Method  of  Political  Economy  EconomicJournal
V.24  (1914)  P  1-23.
 http://socserv2socsci.mcmaster.ca/recon/ugcm/
3ll3/voicksteed/scopehtml
 Фридрих  фон  Визер
 1851-1926
 Фридрих  фон  Визер  родился  10  июля
1851  г.  в  Вене  в  старинной  австрий¬
ской  дворянской  семье,  традиционно
занимавшейся  государственной  служ¬
бой.  Как  все  такие  семьи,  семья  дала
Визеру  возможность  получить  хоро¬
шее  классическое  образование  в  одной
из  элитных  школ  Вены  и  продолжать
учебу  в  Венском  университете.  Визер
готовился  к  государственной  службе
и  посвятил  себя  изучению  юриспру¬
денции.  В  то  время  экономические  дис¬
циплины  изучались  вместе  с  юридиче¬
скими.
 В  университете  он  проявил  инте¬
рес  к  социальным  наукам,  в  том  числе
и  к  экономической  теории.  Большое
влияние  на  формирование  его  научной
деятельности  оказало  знакомство  с
книгой  К.  Менгера  «Основания  полити¬
ческой  экономии»  (1874),  и  следующие
десять  лет  Ф.  Визер  посвящает  изуче¬
 нию  различных  направлений  в  полити¬
ческой  экономии.  Подружившись  еще  в
школе  с  Е.Бём-Баверком,  он  вместе  с
другом  путешествует  по  университе¬
там  Германии.  Они  были  в  Гейдельберге,
Лейпциге,  Йене,  учились  у  представи¬
телей  старой  исторической  школы,
В.Рошера,  К.  Книса,  Б.  Гильдебранда.
В  частности,  одна  из  первых  самосто¬
ятельных  научных  работ  Ф.  Визера  об
издержках  и  стоимости  была  подготов¬
лена  как  доклад  на  научном  семинаре
К.  Книса.
 Венувшивсь  из  путешествия  в  Герма¬
нию,  Ф.  Визер  несколько  лет  нахо¬
дился  на  государственной  службе,  но
уже  в  1884  г,  после  публикации  книги
«Происхождение  и  основные  законы
хозяйственной  стоимости»,  получа¬
ет  место  преподавателя  в  Немецком
университете  в  Праге.  Й.  Шумпетер,
а  также  Б.  Селигмен  отмечают1,  что
 1  См.:  Шумпетер  Й.  История  экономического  анализа:  В  3  т.  Т.  3.  СПб.:  Экономическая  школа,
2001.  С.  1118;  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.:
Прогресс,  1968.  С.  166—167.

Фридрих  фон  Визер
 305
 преподавательская  и  научная  деятель¬
ность  были  истинными  призваниями
Визера.  Он  проработал  в  Праге  до  1903  г,
потом  вернулся  в  Венский  университет,
где  принял  кафедру  К.  Менгера,  которой
руководил  до  самой  смерти  с  корот¬
кими  перерывами  для  государственной
деятельности  в  1917,1918  гг.
 Перу  Ф.  Визера  принадлежат  несколь¬
ко  фундаментальных  исследований  по
экономической  и  социальной  теории.
Наиболее  известной  его  работой  счи¬
тается  трактат  «Теория  обществен¬
ного  хозяйства»,  вышедший  в  1914  г.
Трактат  имеет  обобщающий  харак¬
тер,  может  служить  путеводителем
по  экономической  теории  австрийской
школы.  Кроме  работ  по  экономической
теории,  Ф.  Визер  написал  две  фундамен¬
тальные  работы  по  социологии:  «Основы
социальной  экономии>  (1914,  по  заказу
М.  Вебера),  «Закон  власти»  (1926).
 Ф.  Визер  обладал  талантом  к  обоб¬
щению,  развитию  и  созданию  универ¬
сальных  теоретических  систем.  Он
преодолел  ограниченность  подхода
К.  Менгера  к  понятию  полезности,  раз¬
вил  идеи  полезности  применительно  к
использованию  ресурсов,  а  также  пока¬
зал  возможности  австрийской  школы  в
создании  теории  хозяйственных  систем.
Кроме  того,  он  был  хорошим  педагогом  и
оставил  крепкую  школу  своих  учеников,
из  которых  некоторые  сумели  развить
теорию  австрийской  школы  и  доби¬
лись  ее  мирового  признания,  например
Л.Мизес,Ф.Хайек
 В  теории  Ф.  Визера  обычно  отмеча¬
ют  два  основных  момента,  которые
выделяют  ее  из  трудов  представи¬
телей  австрийской  школы.  Во-пер¬
вых,  следует  рассмотреть  теорию
«вменения»,  которую  параллельно  с
Визером  или  под  его  влиянием  разви¬
вали  Дж.  Б.  Кларк,  Е.  Бём-Баверк  и  дру¬
гие  маржиналисты.  Теория  «вменения»
призвана  связать  теорию  предельной
полезности  и  теорию  производитель¬
ности  ресурсов.  В  итоге  необходимо
 20  —  5003
 показать,  что  полезность  факторов
производства  может  быть  оценена
по  доле  (полезности)  конечной  про¬
дукции,  которая  соответствует  их
вкладу  в  ее  производство.  В  отличие
от  Дж.  Б.  Кларка  Ф.  Визер  не  прибе¬
гает  к  понятию  предельной  произво¬
дительности  ресурса,  он  ищет  под¬
ходы,  которые  родственны  подходу
Л.  Вальраса,  т.  е.  он  находит  группу
родственных  конечных  благ,  которые
могли  бы  быть  произведены  из  одних
и  тех  же  ресурсов,  и  оценивает  их
предельную  полезность,  а  через  сопо¬
ставление  структуры  затрат  —  и
предельную  полезность  ресурсов.  Такая
предельная  полезность  может  выяв¬
ляться  только  при  сопоставлении
ресурсов  и  благ  друг  с  другом,  учиты¬
вая,  как  их  взаимозаменяемость,  так
и  взаимодополняемость.
 Предельную  полезность  (Grenznutzen)
Визер  приписывал  тем  ресурсам,  с  помо¬
щью  которых  произведена  единица
блага,  имеющая  самую  низкую  полез¬
ность.  Общую  полезность  всего  ресурса
можно  исчислить,  суммируя  предель¬
ную  полезность  каждой  единицы.  Таким
образом,  получается  своеобразная
теория  вменения,  которая  не  связана
напрямую  с  теорией  предельной  про¬
изводительности,  но  позволяет  сопо¬
ставлять  полезность  конечных  благ  и
сов.
 Шумпетер,  будучи  учеником
Ф.  Визера,  тонко  различает  теорию
предельной  производительности  в
физическом  смысле,  т.  е.  рассчитыва¬
емую  по  приросту  объемов  продукции,
и  в  ценностном  смысле.  У  австрийской
школы  оригинальной  является  ценност¬
ная  трактовка  производительности
ресурса.  Й.  Шумпетер  пишет:  «На  самом
деле  в  своей  основе  предельная  произво¬
дительность  австрийской  школы  была
ценностной  производительностью,  но
она  не  предполагала  знание  цены  про¬
дукта:  это  была  не  физическая  предель¬
ная  производительность,  помноженная

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 на  какую-то  цену;  а  физическая  предель¬
ная  производительность,  помноженная
на  предельную  полезность  некоторых
потребителей»1.
 Тогда  возникает  существенная  про¬
блема,  которая  в  целом  стала  главной
темой  исследования  второго  поколения
австрийской  школы  в  лице  Л.  Мизеса,
Ф.  Хайека.  Это  —  проблема  соотноше¬
ния  индивидуальных  оценок,  индивиду¬
альных  действий,  основанных  на  сугубо
личных  оценках  и  представлениях,  с
социальными  процессами  и  оценками,  в
частности  рыночными  ценами,  в  том
числе  и  на  ресурсы.
 В  экономике  одиночки  (Робинзон
Крузо),  такие  оценки  не  представляли
трудности.  Однако  в  экономике  разви¬
того  обмена  фирмы  оценивают  выруч¬
ку  вне  прямой  связи  с  оценкой  полезно¬
сти  блага  потребителями.  Получается
довольно  сложная  схема  доказательств.
По  сути,  необходимо  показать,  что
оценка  выручки,  прибыли,  издержек,  свя¬
занная  с  рыночными  ценами,  является
только  социальным  выражением  (впол¬
не  адекватным  для  рыночной  эконо¬
мики)  оценок  полезности  благ  с  точки
зрения  их  конечного  потребителя.
 Именно  необходимость  установ¬
ления  связи  предельной  полезности  и
цены  определила  появление  в  работах
Визера  категории  альтернативной
стоимости.  Визер  считал,  что  наилуч¬
шим  выражением  издержек  будет  учет
«утраченной  полезности  других  продук¬
тов,  которые  мы  могли  бы  произвести
из  ресурсов,  пошедших  на  производство
данного  продукта»2.
 Наконец,  Ф.  Визер  известен  тем,  что
уделил  большое  внимание  историческим
и  социальным  проблемам,  показал,  как
возникает,  развивается  частная  орга¬
низация  хозяйства.
 Частная  организация  хозяйства
представляет  собой  систему,  кото¬
 рая  сочетает  частную  собственность
и  государственную  власть.  Частная
собственность  формирует  частный
хозяйственный  порядок,  основанный  на
исключительном  праве  распоряжения
ресурсами,  т.  е.  на  распадении  едино¬
го  народного  хозяйства  на  множество
мелких  частных  хозяйств  и  процессов
производства.  Между  ними  возникает
жесткая  конкуренция,  которая  не  обя¬
зательно  приводит  к  оптимальным
для  общества  результатам.  Некоторые
хозяйства  попадают  в  благоприятные
условия,  они  становятся  монополиста¬
ми,  могут  устанавливать  цены,  нака¬
пливать  значительные  ресурсы.  Кроме
того,  появляются  собственно  финанси¬
сты,  т.  е.люди,  которые  контролируют
движение  больших  масс  денег,  но  не  соз¬
дают  дополнительные  полезные  услуги.
Примером  здесь  служит  для  Визера  рас¬
пространенное  на  рубеже  XIX  и  XX  вв.
создание  ложных  акционерных  обществ,
финансовые  аферы  с  ценными  бумага¬
ми.
 Общество  в  целом  может  страдать
также  и  от  излишней  конкуренции,
когда  происходит  перепроизводство  в
борьбе  за  рынок,  за  выручку.  Тогда  воз¬
можны  кризисы,  банкротства,  безра¬
ботица.
 В  целом  Ф.  Визер  признает,  что  част¬
ная  организация  хозяйства  имеет  пре¬
имущество  перед  общественной,  т.е.
чисто  государственной  организацией.
Государство  может  и  должно  устра¬
нять  недостатки  частной  системы
хозяйства,  должно  предотвращать
социальные  конфликты,  которые  могут
возникнуть  из-за  того,  что  власть  и
влияние  на  рынках  сосредоточены  у
крупного  капитала.  Ф.  Визер  пишет:
«.Господство  в  его  наиболее  полном
значении  —  это  господство,  которое
подавляет,  становится  характерным
для  крупного  предпринимательского
 1  Шумпетер  Й.  Указ.  соч.  С.  1207.
 2  Там  же.  С.  1209.

Фридрих  фон  Визер
 307
 капитала,  когда  тот  настолько  уси¬
ливается,  что  в  состоянии  повернуть
исторически  завоеванную  власть  про¬
тив  слабых  конкурентов  и  пролетари¬
ата.  Именно  такое  господство  стано¬
вится  общественным  злом,  поскольку
распространение  крупных  предпри¬
ятий  происходит  в  массовом  порядке.
В  результате  в  промышленности  начи¬
наются  массовое  расслоение  и  массовое
сосредоточение  рабочих-пролетариев,
а  в  самом  худшем  случае  —  механизация
массового  труда  и  длительное  физиче¬
ское  и  моральное  подавление  пролета¬
ризированных  слоев»1.
 Такое  состояние  Ф.  Визер  сравнива¬
ет  с  полным  огосударствлением  эко¬
номики  и  считает  оба  эти  состояния
равнозначными  по  неэффективности
и  отсутствию  свободы  и  стимулов  к
новаторству.  Государственный  поря¬
док,  т.е.  централизованное  управле¬
ние  обществом,  не  сможет  учитывать
экономические  стимулы  деятельности
людей  и  поэтому  также  является  неэф¬
фективной  системой.
 Ф.  Визер  предлагает  «смешанную»
систему  хозяйствования,  которая  чем-
то  напоминает  идеи  немецких  экономи¬
стов,  представителей  «новой»  историче¬
ской  школы,  а  в  чем-то  предвосхищают
идеи  В.  Ойкена.  Цель  государства  не  в
том,  чтобы  самому  производить  блага,  а
в  том,  чтобы  противостоять  усилению
господства,  подавлению  свободы  любого
человека  в  данном  обществе.  Визер  рас¬
сматривает  как  силу,  противостоящую
господству  предпринимателей,  профес¬
сиональные  союзы.  Он  сочувствует  их
развитию,  считает,  что  их  необходимо
поощрять.  По  мнению  Визера,  необходимо
создавать  правовые  системы,  защищаю¬
щие  предпринимателей  и  работников
от  произвола  крупных  собственников.
 Визер  не  считает  частную  систему
хозяйства  единственной,  вечной  и  несме¬
няемой.  Он  описывает  ее  возникновение,
развитие  и  современный  процесс  раз¬
ложения.  Все  дело  во  внутренней  логике
развития  частной  системы  хозяйства.
Появление  власти  неизбежно  вытекает
из  необходимости  управления,  а  управ¬
ление  основано  на  частной  собственно¬
сти,  что  одновременно  создает  мощные
экономические  стимулы  в  производстве
и  экономическом  расчете  и  исключи¬
тельные  права  в  рамках  собственности.
Следовательно,  возникновение  власти  и
господства  неизбежно.  Но  на  первых
порах  исторического  развития  этот
процесс  способствовал  росту  потребле¬
ния,  свободы,  а  на  современном  —  уже
разрушает  всю  систему.  Визер  считал,
что  его  описание  развития  частной
системы  хозяйства  можно  распростра¬
нить  и  на  социалистическое  общество,
если  оно  возникнет.  Он  полагал,  что
экономический  интерес,  управление  в
рамках  отдельного  хозяйства  или  всего
общественного  хозяйства,  исключи¬
тельные  условия  распоряжения  ресур¬
сами  для  некоторых  экономических
агентов  —  это  общая  логика  любой
системы.  Он  почти  пророчески  пишет:
<В  управлении  будет  нуждаться  также
и  будущее  социалистическое  государ¬
ство;  вместе  с  управлением  будет  воз¬
никать  и  власть,  а  из  власти  при  опре¬
деленных  обстоятельствах  вновь  могут
развиться  отношения  господства,  если
сила  сопротивления  масс  руководству
будет  проявляться  слишком  слабо»2.
 В  целом  идеи  Ф.  Визера  обобщают
основные  положения  австрийской
школы  и  расширяют  их,  в  частности  за
счет  исторического,  социального  ана¬
лиза  общественных  систем,  включая  и
роль  государства.
 Е.Н.  Калмычкова
 1  Австрийская  школа  в  политической  экономии.  М.:  Экономика,  1992.  С.  485.
 2  Там  же.  С.  488.
 20*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ЧАСТНАЯ  ОРГАНИЗАЦИЯ  ХОЗЯЙСТВА
 75. 	ЧАСТНАЯ  ОРГАНИЗАЦИЯ  ХОЗЯЙСТВА  НА  ПОРОГЕ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ  ЭПОХИ
 Частная  собственность  и  смысл  экономики.  Борьба  за  владение.
 Историческое  развитие  частной  организации  хозяйства.
Общественный  характер  частного  хозяйства.  Неравенство  в  распределении.
 Дополнение  права  системой  благотворительности.  Частное  право
наследования.  Эпигоны  классиков.
 До  сих  пор  мы  рассматривали  частнокапиталистический  порядок  лишь  как  пред¬
посылку,  из  которой  мы  исходили  при  исследовании,  как  данный  факт,  на  который
мы  опирались,  прослеживая  течение  народнохозяйственного  процесса.  Мы  задавались
вопросами,  какими  законами  руководствуются  субъекты  частного  права,  вступающие
в  обмен,  при  определении  обмениваемых  количеств  и  цены  и  как  они  на  этой  основе
осуществляют  свою  производственную  деятельность,  следуя  при  этом  экономической
логике?  Однако  с  помощью  тех  результатов,  которые  мы  получили,  наша  задача  объяс¬
нения  смысла  общественного  хозяйства  еще  не  решена  окончательно,  так  как  прежде
необходимо  выяснить,  совместим  ли  сам  факт  существования  частной  собственности
с  логикой  общественного  хозяйства.  Является  ли  частная  собственность  оформлением
экономической  логики  или  в  большей  степени  оформлением  власти?  Мы  не  можем
считать  завершенным  наше  теоретическое  описание  протекания  народнохозяйствен¬
ного  процесса,  если  мы  не  нашли  еще  ответ  на  этот  последний  решающий  вопрос.
 То,  что  частная  собственность  теснейшим  образом  взаимосвязана  с  функциони¬
рованием  отдельного  хозяйства,  можно  разъяснить  в  нескольких  словах.  Частная
собственность  распространяется  только  на  такие  блага,  для  которых  существенно
соотношение  между  потребностью  в  них  и  их  наличием.  Разве  кто-нибудь  заинтересо¬
ван  хоть  в  малейшей  степени  в  том,  чтобы  распространить  частную  собственность  на
блага,  имеющиеся  в  избытке,  если  он  не  может  лишить  кого-либо  этих  благ,  равно  как
и  его  никто  не  может  лишить  права  пользоваться  ими!  Частная  собственность  черпает
свой  смысл  из  логики  хозяйствования:  поскольку  необходимо  бережно  относиться  к
расходованию  хозяйственных  благ,  постольку  ощущается  побуждение  охранять  свою
собственность  от  других  претендентов;  становится  важным  вопрос  о  «моем»  и  «твоем»;
гарантированная  собственность  должна  дать  правовые  гарантии  для  хозяйственного
использования.  Таким  образом,  теория  полезности  не  только  разъясняет  нам  фактиче¬
ское  течение  экономики,  но  и  подводит  к  объяснению  ее  правового  порядка.
 Конечно,  только  таким  способом  еще  не  дается  полное  объяснение,  потому  что,
подобно  мне,  любой  человек  стремится  реализовать  свои  интересы,  связанные  с
собственностью,  а  из  разнородных  интересов  следует  прежде  всего  не  правовое  состо¬
яние,  получившее  всеобщее  признание,  а  только  всесторонняя  борьба.  Разгорается
борьба  за  владение,  победителем  в  которой  остается  сильнейший.  Так  как  повержен¬
ный  враг,  которого  победитель  заставлял  работать  на  себя,  как  раба,  в  течение  столе¬
тий  был  важнейшим  составным  элементом  владения  благами,  то  борьба  за  владение
экономическими  благами  распространилась  и  на  личность  и  превратилась  в  борьбу  за
личную  свободу.  С  тех  пор,  как  свобода  личности  гарантирована  юридически,  борьба
за  личную  свободу  превратилась  в  борьбу  за  продукт  труда,  и  в  этой  форме  она  дошла

Фридрих  фон  Визер
 309
 до  наших  дней.  Борьба  за  владение,  сопровождающаяся  нарастающими  с  разных
сторон  импульсами,  первоначально  происходила  в  формах  открытого  насилия,  а
позже  приобрела  скрытые  формы,  облачившись  в  правовые  одежды.  Она  отчетливо
обнаруживается  для  наблюдателя  в  имущественных  преступлениях,  в  экономических
злоупотреблениях  власть  имущих,  в  набегах  разбойничьих  народов  и  в  бесчисленных
распрях,  которые  вплоть  до  колониальных  войн  нашего  времени  велись  и  ведутся
из-за  экономических  интересов.  Менее  отчетливо  проявляется  борьба  за  владение,
если  завоевательские  народы,  пришедшие  к  господству  в  результате  насилия,  ведут
ее  в  форме  права,  установленного  ими  в  соответствии  со  своими  интересами  и  под¬
держиваемого  превосходящей  силой  оружия.  При  любом  эксплуататорском  правовом
порядке  власть  действует  также  и  через  право  частной  собственности,  и,  вероятно,  еще
не  было,  да  и  никогда  не  будет,  такого  правового  порядка,  который  может  сохраняться
при  полном  отсутствии  давления  со  стороны  власти.
 Непосредственно  перед  вступлением  в  капиталистическую  эпоху  частная  собствен¬
ность  также  пользовалась  поддержкой  власти,  и  все  же,  без  сомнения,  в  это  время  она  в
общем  и  целом  была  санкционирована  общей  правовой  убежденностью,  и  если  тогда
конституции  гарантировали  священность  частной  собственности,  то  тем  самым  они
выражали  правовое  сознание  народа.  Буржуазия  и  крестьянство  как  состоятельные
сословия  видели  в  частной  собственности  реализацию  своего  интереса,  пролетариат
был  представлен  еще  слабо  и  по  своим  экономическим  взглядам  еще  не  обособился
от  народной  массы,  социалистические  сомнения  относительно  частной  собственно¬
сти  еще  не  стали  распространенными,  частная  организация  хозяйства  была  в  полной
мере  живым  правом.
 В  данный  момент  мы  ограничимся  в  нашем  исследовании  этим  состоянием,  харак¬
терным  для  преддверия  капиталистической  эпохи.  Для  современного  состояния  это
исследование  непосредственно  ничего  не  доказывает,  мы  должны  еще  проверить,  не
изменили  ли  коренным  образом  смысл  частной  собственности  большие  действитель¬
ные  перемены,  произошедшие  с  тех  пор  в  народном  хозяйстве.
 Суть  частной  организации  хозяйства  заложена  в  порядке  производственной  дея¬
тельности.  То,  что  произведенные  потребительские  продукты  в  конце  концов  попада¬
ют  в  частное  распоряжение,  не  имеет  большого  значения;  даже  в  социалистических
кругах  будущий  порядок  видится  таковым,  что  в  общественном  распоряжении  нахо¬
дятся  только  производительные  средства,  тогда  как  произведенные  потребительские
продукты  должны  выдаваться  каждому  в  частную  собственность.  Поэтому  мы  ограни¬
чимся  рассмотрением  частной  организации  производственной  деятельности.
 Существенные  факты  организации  производственной  деятельности,  как  она  суще¬
ствовала  до  распространения  крупных  капиталистических  предприятий,  позволяют
нам  кратко  обобщить  ее  в  следующих  положениях.  Весь  народнохозяйственный  про¬
изводственный  процесс  распадается  на  необозримое  количество  преимущественно
малых  и  средних  отдельных  частнохозяйственных  процессов,  которые  взаимодей¬
ствуют  на  основе  разделения  труда.  Точно  так  же  национальное  имущество  распадает¬
ся  на  необозримое  число  частных  состояний:  хозяйственные  блага,  относящиеся  как
к  движимому,  так  и  к  недвижимому  имуществу,  распределены  среди  частных  собствен¬
ников,  денежные  требования  и  все  прочие  экономически  существенные  права  также
обычно  распределены  среди  субъектов  частного  права.  Частные  лица,  участвующие
в  народнохозяйственном  процессе,  если  они  не  объединены  тесными  семейными
узами,  связаны  друг  с  другом  договором,  и  прежде  всего  договором  обмена  во  всех
его  формах.  Доход  можно  получить  только  благодаря  какому-либо  участию  в  народ¬
нохозяйственном  процессе  с  помощью  своего  труда,  своей  собственности  или  иного

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 своего  имущества.  Личный  доход  состоит  из  содержащейся  в  цене  доли  выручки,
которую  получают  в  процессе  обмена  в  соответствии  с  законом  вменения  да  данного
участия.  Если  мы  отвлечемся  от  роста  ценности,  то  имущество  увеличивается  и  новое
имущество  образуется  вследствие  того,  что  из  полученных  доходов  удается  делать
сбережения.  Частная  собственность  дополняется  правом  частного  наследования,  в
случае  смерти  владельца  оставленное  имущество  переходит  к  живущим  членам  его
семьи  или  лицу,  которому  оно  завещано  последней  волей  владельца,  в  результате
чего  эти  люди  становятся  частными  правопреемниками.  Наследства,  на  которые  не
предъявляют  права  частные  наследники,  переходят  к  государству,  но  случаи  отсут¬
ствия  наследников  при  широком  круге  родственников,  законодательно  включенных
в  порядок  наследования,  чрезвычайно  редки.  Государство,  а  также  самоуправляемые
общественные  корпорации  и  церковь  тоже  могут  быть  субъектами  частного  права  и  в
качестве  таковых  участвовать  в  народнохозяйственном  процессе;  однако  их  участие  в
качестве  частных  субъектов  в  значительной  степени  уступает  участию  отдельных  лиц,
частных  лиц  в  узком  смысле  слова.  Какое  влияние  оказывают  эти  организации,  будучи
носителями  общественной  власти,  на  народное  хозяйство,  в  данном  случае  не  должно
обсуждаться.
 Значительная  часть  действующей  частной  организации  хозяйства  закреплена
законами.  Гражданское  право,  торговое  право,  вексельное  право  упорядочивают  право
материального  владения  и  наследования;  уголовное  право  предоставляет  защиту  от
общественно  опасных  вторжений  в  право  владения  и  наследования;  уголовно-про¬
цессуальное  право,  гражданско-процессуальное  право  и  не  подлежащие  обжалованию
процедуры  упорядочивают  формы,  в  которых  государство  дает  экономике  правовую
защиту;  весьма  большое  число  отношений  в  рамках  хозяйственной  организации  регу¬
лируется  административным  правом;  наконец  конституционное  право  дает  действу¬
ющему  порядку  защиту  на  высшем  уровне,  придавая  частной  собственности  характер
государственно-конституционной  нормы.  Однако  существенная  доля  содержания
действующей  частной  организации  хозяйства  не  закреплена  в  законах  и  сохраняется
независимо  от  них.  Ни  тот  факт,  что  общественный  процесс  производственной  дея¬
тельности  распадается  на  соответствующие  отдельные  частные  процессы  и  народное
имущество  распадается  на  соответствующие  отдельные  частные  состояния,  ни  соотно¬
шение,  в  котором  оно  распределено  среди  участников  процесса,  ни  тот  факт,  что  госу¬
дарство  и  другие  общественные  корпорации  как  носители  частного  хозяйственного
права  имеют  второстепенное  значение  по  сравнению  с  частными  лицами,  не  узаконе¬
ны  официально,  но  тем  не  менее  эти  факты  представляют  собой  решающие  основы
действующего  хозяйственного  порядка,  именно  они  дают  официальному  хозяйствен¬
ному  праву  широкую  сферу  его  применения.  Поскольку  они  имеются,  государствен¬
ной  конституции,  которая  упорядочивает  общественные  правовые  отношения  среди
населения,  противостоит  частный  хозяйственный  порядок,  частная  хозяйственная
конституция,  которая  равна  по  значению  государственной  с  точки  зрения  общего
блага  и  даже,  возможно,  превосходит  ее.  То,  что  эта  существенная  часть  общественного
устройства  осталась  незакрепленной  законодательно,  можно  объяснить  только  тем,
что  она  обладает  решающей  силой,  поскольку  возникла  на  здоровой  исторической
основе.  Частная  хозяйственная  конституция  к  началу  капиталистического  периода
приобрела  бесспорный  характер  благодаря  тому,  что  она  одержала  победу  в  ходе
исторического  развития.
 Исторический  процесс  становления  частной  хозяйственной  конституции  занимает
столетия.  Для  наших  теоретических  целей  нет  необходимости  прослеживать  его  раз¬
витие  во  всех  подробностях,  оно  может  быть  предметом  только  специального  науч¬

Фридрих  фон  Визер
 311
 ного  исследования,  на  которое  у  теоретика  нет  ни  прав,  ни  способностей,  поэтому
вполне  достаточно,  если  мы  рассмотрим  его  наиболее  общее  и  известное  каждому
образованному  человеку  содержание.  Мы  не  нуждаемся  также  в  исследовании  его
протекания  с  самого  начала,  достаточно,  если  мы  обратимся  к  периоду  натурального
домашнего  хозяйства,  который  начинается  тогда,  когда  люди  смогли  с  достаточной
эффективностью  обрабатывать  землю,  чтобы  иметь  постоянное  место  жительства.
В  этот  период  германцы  уже  объединились  политически  в  народности,  но  народное
хозяйство  еще  не  возникло.  Союзы  народов  стали  необходимыми  вследствие  ведения
войн,  для  успешного  завершения  которых  должны  были  собираться  общие  воору¬
женные  силы  под  единым  командованием;  ведение  же  хозяйства,  напротив,  еще  не
стало  настолько  всеохватывающим,  чтобы  ставить  какую-либо  общественную  задачу  и
инициировать  народнохозяйственный  процесс.  Для  повседневного  ведения  хозяйства
в  общем  достаточно  сил  одной  семьи.  Собирание  сил  всего  народа  и  единое  командо¬
вание  не  давали  бы  в  этом  случае  никаких  преимуществ,  а  лишь,  напротив,  внесли  бы
бесконечную  путаницу.  После  того,  как  народная  армия  под  предводительством  князя
исполняла  свою  службу  в  борьбе  против  врага,  она  естественно  распускалась,  с  тем,
чтобы  каждый  человек  мог  дома  заняться  хозяйственными  делами.  (...)
 В  этом  отношении  уже  в  период  натурального  хозяйства  действовал  частный
хозяйственный  порядок  (private  Wirtschaftsverfassung).  Однако  тогдашний  частный
хозяйственный  порядок  ни  в  коей  мере  не  тождествен  сегодняшнему.  Отдельные
экономические  процессы  в  то  время  не  были,  как  это  имеет  место  сегодня,  частями
большой  народнохозяйственной  системы;  напротив,  они  были  территориально  изо¬
лированными,  мелкими  и  развивались  только  на  базе  своей  местности.  Для  целей
нашего  исследования  особенно  важно  подчеркнуть,  что  их  частный  характер  далеко
не  был  так  четко  выражен,  как  после  их  превращения  в  частичные  процессы  одного
большого  общественного  целого.  Для  того  начального  периода  вообще  еще  нельзя
говорить  о  полной  частной  собственности,  и  отношения  между  людьми  также  только
в  очень  незначительной  степени  регулировались  частными  договорами.  Земельные
массивы,  пашня,  луга,  леса  находились  в  общинной  собственности  деревни  или  марки,
право  индивидуального  пользования  отдельного  жителя  деревни  было  ограничено.
Когда  позднее  возникла  частная  собственность  на  землю,  собственник  был  существен¬
но  ограничен  семейным  правом  в  передаче  земли  другим  лицам  как  при  жизни,  так
и  после  смерти,  а  кроме  того,  собственность  крестьянина  была  ограничена  правами
помещика.  Даже  в  организации  своего  предприятия  крестьянин  был  не  вполне  свобо¬
ден;  он  был  ограничен  соседским  правом,  которое  предписывало  обязательное  соблю¬
дение  сроков  сева  и  уборки  урожая  и  способ  ведения  хозяйства.  Отношения  повин¬
ности  для  несвободных  людей  регулировались  принудительным  правом,  позже  гро¬
мадные  массы  крестьян  попали  в  крепостную  зависимость,  которая  лишь  постепенно
приняла  более  мягкие  формы.  Что  касается  городских  ремесел,  то  они  с  самого  начала
базировались  на  личной  свободе  и  на  частной  собственности,  но  и  в  этой  сфере  про¬
изводства  личная  свобода  действий  была  сильно  ограничена.  Цех  принуждал  каждого
к  вступлению  в  него,  предписывал  отдельным  членам  цеха  правила  технологического
процесса  и  диктовал  вплоть  до  цен  условия  договоров,  которые  мастер  заключал  со
своими  учениками  и  подмастерьями,  а  также  с  клиентами.  Усилившаяся  власть  госу¬
дарства,  которая  перед  вступлением  в  эпоху  нового  времени  применялась  для  того,
чтобы  наладить  народнохозяйственный  процесс,  многое  делала  таким  образом,  чтобы
защитить  крестьян  от  злоупотреблений  господина  и  население  —  от  злоупотреблений
цехов,  а  также  создать  пространство  для  вырастающего  крупного  производства.  Но
большую  часть  того,  что  делала  эта  власть,  она  делала  опять-таки  с  помощью  средств,

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 которые  простирались  от  воспитательной  опеки  до  полного  правового  принужде¬
ния.  И  только  тогда,  когда,  наконец,  народнохозяйственный  процесс  действительно
наладился  в  полной  мере,  вековые  цепи,  территориально  сковывающие  хозяйство,
и  давление  опекающего  государственного  управления  были  осознаны  как  серьезные
сдерживающие  факторы,  были  выдвинуты  требования  и  осуществлены  освобождение
крестьян,  освобождение  земли,  свобода  промыслов,  только  тогда  частный  характер
хозяйственного  устройства  смог  проявиться  в  полной  мере.  Под  давлением  свобод¬
ной  конкуренции  почти  все  промышленные  предприятия,  созданные  государством  в
предшествующий  период,  были  оттеснены  и  ликвидированы,  а  поскольку  и  большая
часть  земельных  владений,  имевшихся  у  государства  с  момента  его  формирования,
также  перешла  в  частную  собственность,  доказавшую  свое  экономическое  превосход¬
ство  над  государственной,  частный  хозяйственный  порядок  одержал  полную  победу,
которая  тем  более  значительна,  поскольку  она  одержана  ограниченными  в  правах
бюргерами  и  политически  бесправными  крестьянами  над  исторически  сложившимися
силами  помещиков  и  местных  властей,  над  самим  государством  со  всеми  его  средства¬
ми  насилия.  Эта  победа  была  достигнута  не  вследствие  вмешательства  внешней  силы,
а  только  благодаря  внутренней  силе  успеха  и  экономической  логики.
 То,  что  в  образовавшейся  огромной  общественной  экономике  частное  право  рас¬
поряжения  проявляется  значительно  свободнее,  чем  на  начальных  этапах  террито¬
риально  раздробленной  экономики,  служит  полноценным  доказательством  того,  что
частное  устройство  при  исторически  данных  условиях  докапиталистической  эпохи
соответствовало  глубинной  сущности  экономики.  Вначале  обособленное  хозяйство
находилось  под  давлением  внешних  обстоятельств,  не  имевших  ничего  общего  с
экономической  логикой,  оно  было  результатом  территориального  обособления,  в
условиях  которого  вынуждено  было  существовать,  потому  что  низкая  степень  мастер¬
ства  и  скудные  размеры  наличного  капитала  не  позволяли  ни  прокормить  большее
число  людей,  сосредоточенных  на  небольшом  пространстве,  ни  сделать  возможным
преодоление  трудностей,  возникающих  из-за  территориального  удаления,  при  осу¬
ществлении  экономического  взаимодействия.  Однако  то,  что  частное  обособление
хозяйства  сохранилось  и  тогда,  когда  люди,  проживая  в  непосредственной  близости
друг  от  друга  и  преодолевая  расстояния,  объединялись  в  общественное  хозяйство,
можно  объяснить  только  тем,  что  частный  порядок  общественного  хозяйства  успеш¬
нее  доказал  свои  преимущества,  чем  любой  другой  порядок,  например  существовав¬
ший  в  замкнутых  монастырских  общинах  или  в  едином  государственном  союзе.  Тот
же  факт,  что  мы  имеем  дело  не  только  с  сохранением  частного  обособления,  но  и
с  процессом,  в  ходе  которого  частное  распоряжение  усиливалось,  преодолевая  все
первоначальные  ограничения,  стремясь  ко  все  большей  свободе,  можно  истолковать
только  таким  образом,  что  частный  хозяйственный  порядок  благодаря  возрастающему
общественному  воспитанию  индивидов  приобрел  значительно  большую  внутреннюю
техническую,  организационную,  моральную  надежность,  вплоть  до  того,  что  вырос¬
шая  свобода  сделала  ненужными  воспитывающие  силы  принуждения,  бывшие  необ¬
ходимыми  на  протяжении  длительного  этапа  развития  с  целью  подчинения  личных
интересов  общей  пользе.
 Вместе  с  успехами  экономики  росло  и  ее  общественное  значение.  В  успехе  зам¬
кнутого  домашнего  хозяйства  была  заинтересована  только  отдельная  семья,  теперь  же
всеобщий  государственный  интерес  был  связан  с  тем,  что  крестьянин  кормил  бюргера,
который  должен  был  сделать  государство  богатым.  Если  раньше  экономика  должна
была  подчиняться  задачам  войны,  процессам  образования  государств  и  формирования
культуры,  если  раньше  хозяйственный  порядок  должен  был  подчиняться  родственным

Фридрих  фон  Визер
 313
 связям  и  организации  армии,  церковному  устройству  и  конституции  государства,
которые  имели  более  важное  значение  для  состояния  общества,  то  теперь  она  стала
развиваться  наряду  с  ними  и  смогла  полностью  раскрыть  свою  собственную  сущность.
 Частный  хозяйственный  порядок  является  единственной  исторически  оправда¬
вшейся  формой  крупного  общественного  экономического  союза.  Опыт  столетий
доказывает,  что  благодаря  ему  обеспечивается  более  успешное  общественное  взаимо¬
действие,  чем  при  всеобщем  подчинении  единому  приказу.  Единая  воля  командования,
необходимая  для  сплоченности  общих  сил  в  случае  войны  и  да  единообразного
исполнения  законов,  теряет  силу  при  экономическом  взаимодействии.  В  экономике,
в  том  числе  и  при  превращении  ее  в  общественную  экономику,  всегда  должна  совер¬
шаться  частичная  работа,  частичный  труд  должен  реализоваться  в  делимых  запасах
благ,  чтобы  можно  было  получить  наибольшую  пользу  от  каждой  части  и  максимально
расширить  границы  удовлетворения  всевозможных  потребностей.  Миллионы  людей,
которые  смотрят  миллионами  глаз  и  наделены  миллионами  воль,  осуществляют
такой  частичный  труд  несравненно  более  эффективно  и  сбалансированно,  чем  если
бы  осуществлялся  общий  труд,  регулируемый  из  одной  высшей  инстанции,  которая
не  может  знать  о  существующих  в  каждом  отдельном  случае  бесчисленных  возмож¬
ностях  наилучшего  использования  данных  обстоятельств  и  дальнейшего  прогресса
и  в  которой  поэтому  подчиненные  чиновники  от  экономики  должны  были  бы  дей¬
ствовать  только  в  соответствии  с  типичными  правилами,  сковывающими  наличную
силу  и  требующими  обременительной  и  дорогостоящей  перепроверки.  Даже  если
отдельному  чиновнику  предоставили  бы  большую  свободу  действий,  то  у  него  все  же
не  было  бы  достаточной  заинтересованности  в  том,  чтобы  брать  на  себя  повышенную
ответственность,  которая  неизбежна,  если  он,  отклоняясь  от  типичного  образа  дей¬
ствий,  попытается  искать  новые  пути.  Напротив,  частный  производитель,  чьи  доходы
зависят  от  выручки,  которую  он  способен  получить,  всецело  заинтересован  в  своей
деятельности  всем  совокупным  интересом  своего  личного  ощущения  жизни.  Частный
хозяйственный  порядок  нужен  да  того,  чтобы  огромную  силу  эгоизма  поставить  на
общественную  службу  экономике,  так  же  как  в  случае  угрозы  войны  эгоизм  готов  под¬
чиниться  единому  командованию.
 Этот  эгоизм,  который  из  распыленных  индивидуальных  исходных  элементов  воз¬
вел  здание  народного  хозяйства,  является  в  полном  смысле  слова  общественным  эго¬
измом,  что  мы  уже  разъяснили  в  нашем  кратком  очерке  теории  общества.  Он  выдер¬
жал  общественную  проверку,  включая  в  систему  разделения  труда  отрасль  за  отраслью,
доказывая  свое  превосходство  на  новых  и  новых  товарных  рынках.  Общество  смогло
с  полным  основанием  высвободить  этот  эгоизм  юридически,  потому  что  индивиды,
руководствуясь  им  в  силу  действительной  зависимости,  в  которой  они,  осуществляя
свои  частичные  процессы,  находились  по  отношению  ко  всему  народнохозяйственно¬
му  процессу,  в  достаточной  степени  встроили  свой  эгоизм  в  общественный  порядок.
Высвобожденное  частное  хозяйство  остается  в  народнохозяйственном  союзе,  оно  ни
в  коей  мере  не  является  изолированным  хозяйством  Робинзона,  оно  есть  часть  народ¬
нохозяйственного  процесса,  законно  закрепленная  в  индивидуальном  распоряжении.
Для  эгоизма,  который  руководит  им,  не  упраздняется  необходимость  общественного
надзора,  он,  как  и  прежде,  находится  под  сенью  закона.  Апробированный  обществом,
допустимый  в  обществе  и  контролируемый  обществом,  он  воспринимается  людьми
как  общественная  власть  свободы,  которая  наивысшее  одобрение  может  получить  в
признании  со  стороны  права.
 Если  наблюдать  огромное  неравенство  в  распределении  благ  меящу  богатыми  и
бедными  в  любой  период  развития,  равно  как  и  в  преддверии  капиталистической

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 эпохи,  то  все  же  никак  нельзя  избавиться  от  сомнений  в  отношении  того,  может  ли
эгоизм  уже  считаться  общественным,  если  он  примиряется  с  подобным  антиобще¬
ственным  распределением.  Экономический  принцип  требует,  чтобы  потребности
удовлетворялись  наилучшим  образом  и  чтобы  блага  не  направлялись  на  удовлетво¬
рение  менее  важных  потребностей,  пока  еще  остаются  неудовлетворенными  более
важные  потребности,  для  покрытия  которых  могут  применяться  эти  блага;  частный
хозяйственный  порядок,  однако,  позволяет  богатым  удовлетворять  свои  потребности
в  предметах  роскоши,  тогда  как  бедные  с  трудом  могут  обеспечить  себе  удовлетворе¬
ние  жизненно  важных  потребностей.  Разве  это  не  грубый  корыстный  эгоизм?  Разве
этот  порядок  не  служит  эгоизму  власти,  грубейшим  образом  нарушая  логику  обще¬
ственного  хозяйства?
 Ответ,  который  мы  можем  дать  на  этот  вопрос,  не  выводится  из  психологии  типич¬
ного  человека,  из  которой  в  теории  простого  хозяйства  мы  выводили  наши  предпо¬
сылки.  Исторически  сложившееся  право  сформировалось  в  таком  виде,  чтобы  люди  в
реальной  действительности  наиболее  успешным  путем  решали  экономические  задачи.
Если  бы  задача  экономики  заключалась  только  в  том,  чтобы  полученные  без  участия
человека  запасы  благ  направлять  тем,  кто  испытывает  в  них  потребность,  то  тогда
действительно  было  бы  допустимым  только  такое  распределение,  которое  ориенти¬
руется  «на  разумные  потребности»,  как  гласит  известная  социалистическая  формула.
Главная  задача  экономики,  однако,  состоит  в  производстве,  человек  не  получает  от
природы  готовые  к  потреблению  запасы  благ,  напротив,  последние  еще  должны  быть
заготовлены  людьми,  предварительно  прилагающими  соответствующие  усилия,  и  к
этой  главной  задаче  приспособлено  исторически  сформировавшееся  хозяйственное
право.  Это  не  простое  право  потребления,  но  жесткое  право  производства,  которое
должно  быть  упорядочено  для  живущих  в  реальной  действительности  людей,  делаю¬
щих  все  наилучшее  только  для  самих  себя  и  ближайших  родственников.  Если  при  этом
на  долю  отдельных  людей  выпадают  неравные  части,  возможно,  даже  очень  неравные,
то  из  одного  этого  не  могут  выводиться  какие-либо  обвинения  в  адрес  правового
порядка.  Вполне  может  быть,  что  правовой  порядок,  обусловливающий  явно  неравное
распределение  большого  дохода,  полученного  с  его  же  помощью,  оказывается  все  же
предпочтительнее  для  массы  граждан,  чем  тот  порядок,  который  распределяет  значи¬
тельно  меньший  доход  граждан  «разумно».
 Неравное  распределение  дохода  в  немалой  степени  является  следствием  неравен¬
ства  личных  способностей,  мастерства  и  силы  воли.  Каждый,  кто  не  желает  трудиться,
остается  ни  с  чем,  и  никто  не  будет  шокирован  этим  —  ведь  он  может  работать  и
поэтому  должен  работать,  если  хочет  жить;  недопустимо,  чтобы  он  перекладывал
работу  на  других  людей.  То,  что  у  малоодаренного,  менее  умелого  человека  дело  выхо¬
дит  хуже,  чем  у  более  одаренного  и  умелого,  вообще  слишком  глубоко  лежит  в  зако¬
нах  экономического  и  общественного  вменения,  чтобы  это  могло  вызвать  серьезные
протесты.  Общество  не  может  лишать  умелого  работника  более  высокой  заработной
платы,  если  оно  не  желает  подвергнуться  риску  лишиться  наиболее  ценных  видов
труда.  Если  же  строгое  право  обделяет  тех,  кто  не  по  своей  вине  утратил  свои  качества
или  даже  совсем  лишился  способности  к  труду,  то  эта  строгость  не  может  в  полной
мере  вызывать  сочувствие.  Сверхвысокие  доходы  и  богатства,  которые  намного  пре¬
восходят  средний  уровень,  также  не  могут  вызвать  чувства  одобрения,  тем  более  если
они  соблазняют  на  безделье  и  распутство  и  если  они  не  заработаны  сегодняшними
собственниками,  а  перешли  к  ним  по  наследству  от  предшествующих  поколений,  а
те  в  свою  очередь  получили  их  в  результате  чрезмерной  власти  и  злоупотреблений.
В  распределении  имущества  и  доходов,  имевшем  место  в  преддверии  капиталистиче¬

Фридрих  фон  Визер
 315
 ской  эпохи,  можно  было,  конечно,  в  достаточной  мере  наблюдать  такие  отклонения
от  среднего  уровня  как  вверх,  так  и  вниз,  они  разрушали  чувство  справедливости,  и
тем  не  менее  в  то  время  частный  хозяйственный  порядок  мог  в  принципе  удовлет¬
ворять  всеобщее  правовое  чувство.  В  целом  же  было  достигнуто  удовлетворительное
состояние,  и  любые  попытки  заменить  исторически  оправдавшиеся  правила  другими,
одобрения  которых  всеобщим  правовым  чувством  еще  требуется  достичь,  были  бы
тщетны.  Каждый  может  спокойно  потреблять  свое,  если  он  будет  убежден,  что  масса
других  людей  также  находит  свой  кусок  хлеба.  Там,  где  чувство  было  задето  строгостью
права,  ему  предоставлялась  возможность  смягчить  суровость  закона.
 Во  все  времена  система  частного  права  дополнялась  широкой  системой  благотво¬
рительности,  включающей  человеколюбие,  милосердие,  заботу,  что  поддерживалось
силой  традиций,  подкрепляемой  религиозным  чувством  и  предписаниями  церкви.
Система  благотворительности  предназначена  для  восполнения  пробелов,  которые
благодаря  способности  сочувствовать  ощущаются  в  строгом  праве  и  из-за  которых
право  без  такого  дополнения  представлялось  бы  как  жестокое  и  грубое.  В  процессе
развития  бедность  даже  упорядочивается  правовыми  нормами,  правда,  в  размере
минимума  жизненных  средств.  Крайние  индивидуалисты  воодушевленно  боролись  с
системой  благотворительности,  поскольку  она  снижала  энергию  экономических  сил  и
повышала  опасность  перенаселения.  Однако,  если  кто-либо  выделяет  из  своего  богат¬
ства  или  благосостояния  что-то  нуждающимся,  это  вовсе  не  значит,  что  он  поступает
не  по-хозяйски,  расточительно.  Такие  действия,  не  диктуемые  непосредственными
задачами  его  собственного  хозяйства,  оправданы,  исходя  из  логики  общественного
хозяйства,  от  которого  его  личное  хозяйство  не  может  быть  отделено.  Чувство  под¬
сказывает  ему,  что  общественный  эгоизм  нашего  правового  порядка  все  же  в  ряде
случаев  проявляется  с  избытком  и  недостаточно  учитывает  общественные  интересы,
если  не  предоставляется  возможность  вмешиваться  дополнительными  средствами.
Его  действия  не  подрывают  правовой  порядок,  напротив,  он  еще  более  укрепляется,
поскольку  восполняются  существовавшие  пробелы.
 Право  частного  наследования  действует  или  прекращает  свое  существование  вме¬
сте  с  частной  собственностью.  Нельзя  отклонять  право  частного  наследования,  если
общество  допускает  частную  экономику,  так  как  если  все  оставленное  имущество  при
отсутствии  наследников  изымалось  бы  государством,  то  очень  скоро  государство
стало  бы  единственным  владельцем  всех  средств  производства,  что,  однако,  ни  в
коем  случае  не  должно  произойти,  поскольку  оно  не  в  состоянии  управлять  этими
средствами  производства  так  же  эффективно,  как  это  делают  частные  лица.  Кроме
того,  забота  о  хозяйстве  возрастает  в  чрезвычайной  степени  благодаря  стремлению
оставить  наследство  детям.  Экономическое  равновесие  между  современностью  и
будущим  было  бы  ощутимо  нарушено,  если  бы  это  стремление  подавлялось  правовым
порядком.  Изъятие  всего  оставленного  имущества  государством  очень  сильно  умень¬
шило  бы  вложения  в  имущество.  Нападки  на  право  наследования  являются  симптомом
того,  что  распределение  собственности  воспринимается  как  нездоровое.  Там  же,  где
распределение  собственности  воспринимается  как  здоровое,  право  частного  наследо¬
вания  действует  как  нечто  само  собой  разумеющееся.
 Экономисты-классики  точно  определили  общественный  смысл  частного  хозяй¬
ственного  порядка.  Одно  из  крупнейших  их  достижений  заключается  в  том,  что  они
заметили  и  описали  связь  между  личными  и  общественными  интересами.  Они  никогда
не  были  индивидуалистами  в  том  смысле,  что  никогда  не  ставили  индивидуальные
интересы  сильных  мира  сего  выше  общего  интереса.  Учение  о  том,  что  индивиду¬
альный  интерес  реализуется  одновременно  с  совокупным  интересом  общества,  они

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 выводили  из  упрощенного  и  к  тому  же  идеализированного  взгляда  на  экономические
отношения  того  времени  и  формулировали  со  множеством  оговорок.  Но  то,  что  эпи¬
гоны  сохранили  это  учение,  после  того  как  капитализм  стал  могущественным,  было
ошибкой.  Учение  классиков  оставило  ученикам  достаточно  отправных  точек  для  того,
чтобы  соответствующим  образом  развивать  его  дальше,  после  того  как  произошли
сильные  изменения.  Однако  эпигоны  с  их  доктринерской  предвзятостью  остались
слепы  к  новым  фактам,  которые  быстро  появлялись  один  за  другим  по  мере  взрос¬
ления  капитализма.  Когда  радикальные  изменения  продвинулись  уже  так  далеко,  что
Лассаль  охарактеризовал  судьбу  пролетариата,  попавшего  под  действие  железного
закона  заработной  платы,  как  безнадежную  и  мог  сравнить  ее  с  судьбой  осужденных
на  вечные  муки  в  Дантовом  аду,  нашелся  и  такой  человек,  как  Шульце-Делич,  который,
будучи  полон  добрых  намерений,  все  еще  придерживался  мнения,  что  и  в  капитали¬
стическую  эпоху  дело  обстоит  якобы  так,  что  «всякий  кузнец  своего  счастья».
 76. 	КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ  ГОСПОДСТВО  В  СОВРЕМЕННОМ
НАРОДНОМ  ХОЗЯЙСТВЕ
 Смысл  и  бессмыслица  экономической  власти.
 Юридическая  и  действительная  свобода.  Антиномия  меновой  ценности
Прудона.  Учение  о  прибавочной  стоимости  Карла  Маркса.
 В  преддверии  современного  капитализма  действительные  предпосылки  частного
хозяйственного  порядка  созрели  до  такой  степени,  какой  никогда  не  было  ранее;
казалось,  будто  все  исторически  унаследованные  формы  опеки  и  ограничения  эконо¬
мической  свободы  стали  ненужными.  Историческое  воспитание  в  гражданах  способ¬
ности  к  народнохозяйственному  взаимодействию  казалось  завершенным,  проблема
народнохозяйственного  единства  казалась  решенной  для  культурных  народов  благо¬
даря  постепенно  укрепившимся  силам  свободы.  На  этой  почве  возникло  классическое
учение  о  свободе.  Не  в  последнюю  очередь  оно  было  вызвано  к  жизни  распростране¬
нием  крупных  предприятий,  которые  нуждались  в  полной  свободе  действий,  чтобы
на  новых  путях  развития  общества  использовать  достижения  новой  техники.  Однако
в  ходе  стремительного  развития  превосходство  крупных  предприятий  превращалось
во  власть  и  господство,  и  через  короткое  время  равновесие  частного  хозяйственного
порядка  было  настолько  разрушено,  что  учение  о  свободе  оказалось  неприменимым
во  многих  областях  народного  хозяйства.
 Описывая  строение  современной  производственной  системы,  мы  рассматривали
отдельные  отношения,  из  которых  возникает  капиталистическая  власть.  Мы  можем
теперь  завершить  этот  анализ,  обобщив  процесс  формирования  капиталистической
власти  в  целом  и  исследовав  проблему  как  таковой  капиталистической  власти,  перед
которой  мы  остановились  в  нашем  очерке  теории  общества.
 Речь  идет  о  том  же  процессе  развития,  который  с  момента  возникновения  чело¬
веческого  общества  происходил  во  всех  сферах  общественного  взаимодействия,  где
общественное  дело  было  столь  значительно,  что  нуждалось  в  сильном  руководстве,
организовывавшем  массы  для  более  успешных  действий.  Превосходство  руководства,
обеспечивавшее  массам  успех,  давало  ему  власть,  которая  в  конечном  счете  видоизме¬
нилась  в  господство.  Жалобы  на  то,  что  массы  угнетаются  властями,  которых  они  сами
наделили  силой,  так  же  стары,  как  и  история  человечества.  Там,  где  массы  ослаблены,
процесс  заканчивается  длительным  угнетением;  напротив,  здоровый  народ  учится  в

Фридрих  фон  Визер
 317
 конце  концов  преодолевать  господство  нового  руководства  и  на  достигнутой  ступени
успеха  вновь  находить  свою  свободу,  пока  новые  факторы  развития  на  новых  ступенях
опять  не  возобновят  тот  же  процесс.  Немало  волнообразных  движений,  описанных  в
исторических  хрониках,  объясняется  переменчивой  игрой  подъемов  и  спадов  власти
вождя  и  соответственно  свободы  масс.
 Исторический  процесс  образования  современных  крупных  государств,  который
мы  наблюдаем  почти  в  завершенном  виде,  на  своем  первом  этапе,  длившемся  до  рас¬
пространения  династического  господства,  в  некоторых  отношениях  очень  похож  на
процесс  формирования  капиталистического  господства  и  позволяет  нам  лучше  разо¬
браться  в  последнем.  Мы  не  смогли  бы  провести  наше  исследование  формирования
капиталистического  могущества,  не  предпослав  ему  обобщающее  представление  о
формировании  государственного  могущества.  Второй  этап,  на  котором  абсолютист¬
ское  государственное  устройство  вытесняется  более  свободными  формами  устрой¬
ства,  интересен  для  нас  тем,  что  мы  видим  здесь  крушение  власти,  которая  на  своей
высоте  казалась  неодолимой;  однако  капиталистическое  развитие  еще  недостаточно
продвинулось  к  своему  завершению,  чтобы  мы  могли  провести  сравнение  также  и  в
этом  направлении.
 Образование  крупных  держав  удовлетворяло  глубинную  потребность  народов  в
мире,  поскольку  народы,  существовавшие  прежде  в  условиях  противоречий  между
мелкими  государствами  и  беспрестанных  распрей,  страдали  в  наибольшей  степени.
Этот  процесс  значительно  расширил  область  защищающего  права  и  объединенного
управления,  а  так  как  крупные  державы  стремились  к  установлению  в  своих  взаимоот¬
ношениях  состояния  равновесия,  которое  все  реже  прерывалось  бы  войной,  повышен¬
ная  безопасность  тем  самым  распространялась  и  за  пределы  государственных  границ.
Город  и  деревня  добровольно  подчинялись  силе  приказа  могущественной  династии,
руководство  со  стороны  которой  освобождало  их  от  многих  ужасов  и  опасностей.
После  того  как  были  одержаны  первые  наиболее  трудные  победы  и  восходящая  дина¬
стия  возвышалась  над  соседствующими  соперниками,  она,  будучи  уверенной  в  предан¬
ности  своих  подданных,  легче  могла  стать  повелительницей  и  над  соседями,  вплоть
до  объединения  крупной  державы  в  ее  естественных  границах.  С  достижением  этого
успеха  историческая  миссия  абсолютистского  государства  была  выполнена,  и  с  этого
момента  противоположность  господина  и  подданного  стала  проявляться  все  сильнее,
их  интересы  разобщались.  Абсолютизм  изжил  сам  себя.  (...)
 Подобно  тому,  как  переход  к  современному  крупному  государству  происходит
под  династическим  руководством,  переход  к  современному  крупному  предприятию
возможен  только  под  капиталистическим  руководством.  (...)  Огромнейшее  число
мелких  и  средних  предпринимателей  не  могло  освободиться  от  исторической  узо¬
сти  связывающих  их  ремесленных  и  промышленных  союзов,  настолько  сильно  им
угрожала  конкуренция  со  стороны  крупных  предприятий;  по  тем  же  причинам  и
рабочие  не  были  способны  создавать  крупные  предприятия  путем  кооперационного
объединения.  Не  владение  капиталом  было  с  самого  начала  решающим  фактором,  а
сила  личности,  и  очень  часто  новые  руководители  поднимались  наверх,  начиная  с
малого,  или  даже  выходили  из  самой  среды  рабочих.  Лидером  становился  тот,  кто
обладал  достаточно  острым  взглядом  для  того,  чтобы  понять  преимущества  крупного
предприятия,  и  несгибаемой  силой,  открывающей  к  нему  пути.  Новые  крупные  пред¬
приятия  в  своей  области  оказывались  настолько  превосходящими  старое  мелкое
хозяйствование,  насколько,  если  позволено  такое  сравнение,  крупное  государство
превосходит  мелкое.  При  выполнении  многочисленных  предпринимательских  задач
крупному  предприятию  была  гарантирована  победа  в  конкурентной  борьбе.  Благодаря

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 возможности  прогнозировать  взаимосвязи,  что  отличает  экономику  от  прочих  видов
человеческой  деятельности,  можно  в  точных  цифрах  выразить  факторы,  которые
приносят  успех.  Расчет  показывает,  что  в  многочисленных  случаях  производственной
деятельности  крупное  предприятие  имеет  меньшие  издержки  производства,  вслед¬
ствие  чего  оно  предлагает  более  низкую  цену,  чем  у  мелких  и  средних  конкурентов,
и  отбирает  у  них  рынок;  оно  в  состоянии  при  помощи  более  высокой  оплаты  труда
перетягивать  к  себе  работников,  если  оно  не  может  получить  их  другим  путем,  и  оно
в  состоянии  обеспечить  занятость  многочисленной  дешевой  рабочей  силе,  которую
неспособно  использовать  старое  ремесло,  поскольку  она  была  недостаточно  обучена.
С  жертвами  победы  —  с  вытесняемыми  со  своих  позиций  конкурентами  и  пролета¬
ризированными  трудящимися  —  вначале  считались  так  же  мало,  как  и  с  жертвами,
приносимыми  на  полях  сражений  за  создание  крупных  государств.  Общественное
мнение  стало  на  сторону  нового  героя,  несущего  с  собой  прогресс  и  реализующего
экономически  значимые  технические  изобретения.  Он  —  человек  своего  времени,
от  его  личности  зависит  возникновение  крупных  предприятий,  он  может  сказать  о
себе:  «Крупное  предприятие  —  это  я».  Он  может  подавить  любое  сопротивление  своих
рабочих,  увольняя  строптивых,  поскольку  рынок  постоянно  предлагает  ему  новых
рабочих,  а  число  лиц,  относимых  к  предпринимателям,  и  число  возникших  крупных
фирм  в  первое  время  еще  слишком  незначительно,  чтобы  можно  было  вести  речь  об
эффективной  конкуренции.  Как  победившему  полководцу  в  первую  очередь  припи¬
сывается  успех  и  при  распределении  трофеев  выделяется  львиная  доля,  точно  так  же
обстоит  дело  и  в  отношении  победившего  экономического  руководителя.  При  этом
возможность  точного  расчета  экономических  связей  также  позволяет  количественно
выразить  закон  распределения.  Приписывание  успеха  определенному  лицу  стано¬
вится  специфическим  вменением,  предназначающим  весь  вновь  созданный  избыток
руководящему  предпринимателю.  Однако  на  этой  стадии  развития  его  непривычно
большая  прибыль  не  воспринималась  как  нарушение  общественных  интересов,  а,
напротив,  расценивалась  общественным  мнением  как  справедливая,  поскольку  подоб¬
ное  руководство  приносило  пользу  обществу,  имело  общественный  смысл.
 Современное  соотношение  сил  дает  капиталу  в  его  денежной  форме  дополни¬
тельные  возможности  для  роста  и  приобретения  власти.  Денежный  капитал  может
наивыгоднейшим  образом  использовать  свою  необычайную  подвижность  в  условиях
стремительных  скачков  современного  развития  и  огромного  расширения  рынков.
Грюндерские  и  биржевые  спекуляции  всегда  открывают  новые  возможности  для
грандиозной  деятельности,  которые  в  случае  удачи  приносят  чрезвычайно  высокую
прибыль.  Как  мы  показывали  ранее,  делец  и  спекулянт  также  призваны  оказывать
обществу  услуги  в  качестве  руководителей  в  тех  сферах  деятельности,  в  которых
массы  нуждаются  в  руководстве;  но  мы  видели  также,  как  грюндерство  и  биржевые
спекуляции  могут  превращаться  в  злоупотребления,  а  получаемые  прибыли  —  быть
результатом  обмана  и  эксплуатации.  Спекуляции  городскими  постройками  близки  по
сути  к  грюндерству,  а  спекуляции  земельными  участками  в  городах  —  это  те  же  бирже¬
вые  спекуляции,  в  которых  сила  капитала  играет  большую  роль,  чем  сила  руководства.
Крупный  денежный  капитал  находит  всеобъемлющие  возможности  использования
власти,  если  ему  удается  установить  монопольное  господство  на  рынке.  Ожидаемые
при  этом  прибыли  являются  настолько  заманчиво  высокими,  что  постоянно  повто¬
ряются  попытки,  как  бы  это  ни  было  тяжело,  полностью  овладеть  расширенными
рынками  национального  и  мирового  хозяйства.  (...)
 Все  прибыли,  которые  получает  крупный  капитал  лишь  вследствие  господства  над
рынком,  без  предоставления  обществу  управленческих  услуг,  по  праву  воспринима¬

Фридрих  фон  Визер
 319
 ются  общественным  мнением  как  незаслуженные.  Они  противоречат  общественному
смыслу  хозяйства,  потому  что  производят  сдвиги  в  распределении  доходов  и  имуще¬
ства  в  ущерб  обществу  в  целом  и  в  пользу  капиталистических  властителей  и  потому
что  в  дальнейшем,  когда  разбогатевшие  капиталисты  выходят  на  рынок  как  покупате¬
ли,  происходят  сдвиги  в  их  пользу  и  в  распределении  натуральных  ценностей.  Такие
действия  весьма  обременительны  для  общества,  но  они  все  же  не  представляют  собой
высшую  точку  капиталистического  господства.  Господство  в  его  наиболее  полном
значении  —  это  господство,  которое  подавляет,  становится  характерным  для  крупного
предпринимательского  капитала,  когда  тот  настолько  усиливается,  что  в  состоянии
повернуть  исторически  завоеванную  власть  против  слабых  конкурентов  и  проле¬
тариата.  Именно  такое  господство  становится  общественным  злом,  поскольку  рас¬
пространение  крупных  предприятий  происходит  в  массовом  порядке.  В  результате  в
промышленности  начинаются  массовое  расслоение  и  массовое  сосредоточение  рабо-
чих-пролетариев,  а  в  самом  худшем  случае  —  механизация  массового  труда  и  длитель¬
ное  физическое  и  моральное  подавление  пролетаризированных  слоев.  В  народном
же  хозяйстве  дело  идет  к  той  же  общественной  бессмыслице,  каковая  была  в  условиях
деспотии,—  к  народному  хозяйству,  направленному  против  народа,  или,  по  меньшей
мере,  против  больших  масс  народа,  которые  своим  трудом  участвуют  в  этом  хозяйстве,
но  от  него  же  и  гибнут.
 Во  всех  сферах,  на  которые  распространяется  капиталистическое  господство,
выбивается  почва  из-под  учения  классиков  о  свободе.  Эксплуатируемый  вследствие
этого  господства  рабочий  более  не  в  состоянии  в  действительности  реализовать  свою
правовую  свободу.  Родбертус  с  полным  основанием  говорил,  что  голод  для  рабочего
есть  то  же  самое,  что  плеть  для  раба.  Только  очень  сильные  индивиды  могут  легко  пре¬
одолеть  данные  обстоятельства  и  подняться  в  более  свободный  слой,  но  большинство
средних  и  малых  индивидов  уже  не  могут  разумно  использовать  свободу,  они  вынуж¬
дены  смириться  с  оценкой  их  потребностей  по  низшему  разряду  и  вступать  в  обмен  с
позиции  слабости,  они  должны  отдавать  свои  силы,  свое  здоровье,  свое  человеческое
достоинство,  чтобы  в  данный  момент  удовлетворить  свои  простейшие  потребности.
Любая  власть  и  даже  простое  личное  превосходство  более  одаренных  или  более
деятельных  людей  ограничивают  свободу  принятия  решений  для  менее  одаренных  и
менее  деятельных,  потому  что  каждый  использует  лучшие  обстоятельства  прежде  всего
для  себя  и  оставляет  другим  на  выбор  лишь  худшие:  отношения  господства  совершен¬
но  упраздняют  свободу  угнетенного,  которая  превращается  в  свою  противополож¬
ность,  поскольку  эти  отношения  принуждают  угнетенного  делать  то,  что  наносит  ему
вред.  Личное  господство  оказывает  такое  действие  в  отдельном  случае,  общественное
же  господство  класса  капиталистов  оказывает  это  действие  в  массовом  масштабе  и
усиливает  его  путем  давления  обычаев  на  массовые  инстинкты.  Даже  сам  капитали¬
стический  класс  ощущает  общественное  принуждение  к  господству,  отдельный  пред¬
приниматель  связан  примером  своих  товарищей,  он  должен  идти  по  проложенной
дороге,  а  не  по  той,  по  которой  он  сам  хочет;  конкуренция  заставляет  его,  если  он
желает  уцелеть  сам,  усилить  давление  на  своих  рабочих.  Это  общественное  принужде¬
ние  к  господству  находит  свое  высшее  выражение  в  организациях  капиталистических
предпринимателей.  На  стороне  пролетариата  конкуренция  усиливается  и  переходит  в
сверхконкуренцию.  Только  когда  рабочие  организуются,  сила  их  сопротивления  воз¬
растает,  чувство  солидарности  призывает  их  в  организации,  которые  сами  осущест¬
вляют  общественную  власть  и  посредством  нее  принуждают  всех  к  вступлению  в  эти
организации  и  к  совместным  действиям  под  единым  руководством.  Возможно,  что  так
начинается  преодоление  господства  слоя  предпринимателей,  которое,  конечно,  пре¬

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 одолимо,  если  оказалось  возможным,  преодолеть  даже  абсолютистскую  власть  князей
вследствие  новых  организационных  сдвигов.  Попытки  установления  нового  правово¬
го  порядка  для  крупных  предприятий,  которые  исходили  из  сдвигов  в  фактическом
порядке,  т.  е.  из  сдвигов  в  состоянии  спроса  и  предложения,  без  сомнения,  заметны,  но
это  движение  пока  только  в  процессе  становления.  До  сих  пор  рабочие  организации
имеют  успех  только  в  высших  слоях  пролетариата,  капиталистическое  же  господство
простирается  на  обширные  пространства  предпринимательства,  и  если  его  воздей¬
ствие  проявляется  не  слишком  ярко,  то  лишь  благодаря  защите  государственного  зако¬
нодательства,  без  которого  господство  было  бы  еще  больше,  нужда  еще  невыносимей
и  несвобода  еще  более  угнетающей.
 Радикальные  защитники  существующего  порядка  не  желают  видеть  недостатки
капиталистического  господства,  для  них  достаточно  установить,  что  крупное  капита¬
листическое  предприятие  побеждает  благодаря  своим  преимуществам  в  производи¬
тельности,  что  обеспечивает  им  спрос  на  рынке;  они  думают,  что  капиталистическая
власть,  поскольку  она  возникает  из  логики  хозяйствования,  и  в  дальнейшем  будет
соответствовать  этой  логике.
 Противники  существующего  порядка  рассматривают  его  лишь  как  простой  про¬
дукт  эгоистического  интереса  властелина.  Глубоко  задумываясь  о  происхождении
капиталистической  власти,  они  рассматривают  ее  большей  частью  как  голое  насилие,
которое  приходит  извне  и  не  имеет  никакой  связи  с  логикой  хозяйствования.
 Более  глубокое  теоретическое  значение,  имеют  те  нападки,  которые  пытаются
вывести  капиталистическую  эксплуатацию  из  законов  меновой  ценности.  Для  мыс¬
лителей  этого  направления  меновая  ценность  в  соответствии  со  своей  сущностью
содержит  неразрешимую  антиномию;  меновая  ценность  противостоит  смыслу  обще¬
ственного  хозяйства,  и  общество  не  видит  никакого  другого  пути  восстановления
смысла  хозяйствования,  кроме  замены  общества,  основанного  на  частном  обмене,
социальным  порядком  более  высокого  уровня.  (...)
 ...Представителем  этого  направления  является  Карл  Маркс  с  его  теорией  при¬
бавочной  стоимости.  Эта  теория  говорит  о  том,  что  меновая  стоимость  находит
свою  меру  в  рабочем  времени,  которое  общественно  необходимо  для  изготовления
продукта,  и  что  поэтому  и  зарплата  также  должна  выражать  свою  меру  в  рабочем
времени,  общественно  необходимом  для  изготовления  средств  существования  для
товара  рабочая  сила;  далее  она  говорит,  что  предпринимателю,  который  распола¬
гает  властью  заставить  рабочих  трудиться  сверх  этого  времени,  будет  доставаться
продукт  прибавочного  труда  рабочих.  Как  мы  знаем,  этот  способ  доказательства
неубедителен  уже  потому,  что  он  стоит  на  почве  трудовой  теории,  которая  не
должна  сохранять  свое  значение  для  развитого  народного  хозяйства,  но  если  бы  в
остальном  она  все  же  была  логичной,  то  и  тогда  не  разъясняется  происхождение
капиталистической  власти,  о  чем,  собственно,  и  идет  речь,  ибо  именно  посредством
нее  предприниматель  получает  возможность  распоряжаться  рабочим  временем.
Карл  Маркс  неверно  понимал  смысл  хозяйствования  не  только  потому,  что  он  хотел
вывести  его  из  одного  только  труда,  но  также  и  потому,  что  он  не  видел  взаимосвязи,
существующей  между  смыслом  хозяйствования  и  властью  капитала  в  силу  проис¬
хождения  последней.  (...)
 Но  естественные  законы  никогда  не  управляют  экономикой.  То,  что  делается  в  эко¬
номике,  делается  исходя  из  ее  логики.  И  даже  враги  существующего  порядка  должны
знать,  что  любая  власть,  которая  вырастает  в  экономике,  может  вырасти  только  потому,
что  она  помогает  экономике  реализовать  ее  логику,  так  же  как  защитник  существую¬
щего  порядка  должен  знать,  что  любая  власть  на  высшей  ступени  развития,  если  ей  не

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 321
 может  быть  противопоставлено  достаточное  сопротивление,  превращается  в  обще¬
ственную  бессмыслицу.
 Способ,  которым  мы  связываем  логику  и  бессмыслицу  экономической  власти,  не
содержит  в  себе  какой-либо  антиномии.  Мы  утверждаем,  что  экономическая  власть
следует  тем  же  законам,  что  и  политическая  и  любая  другая  власть.  Общество  никогда
не  управляет  своими  целями  в  полной  мере,  поскольку  оно  само  управляется  истори¬
чески  возникшими  властями,  которые  появились  в  процессе  становления  общества.
Процесс  распада  исторически  унаследованных  властей  всегда  требует  определенного
времени,  когда  новый  вождь  поведет  массы  по  новому  пути.  Никто  не  может  утверж¬
дать,  что  такой  новый  путь  нельзя  найти  в  рамках  общности,  основанной  на  обмене.
Внутри  этой  общности  имеется  еще  достаточно  пространства  для  новых  возможно¬
стей  развития.  Общность,  основанная  на  обмене,  не  требует  с  внутренней  необходи¬
мостью  антиобщественной  эксплуатации,  но  в  то  же  время  разложение  этой  общности
не  освобождает  общество  от  появления  отношений  господства.  В  управлении  будет
нуждаться  также  и  будущее  социалистическое  государство;  вместе  с  управлением
будет  возникать  и  власть,  а  из  власти  при  определенных  обстоятельствах  вновь  могут
развиться  отношения  господства,  если  сила  сопротивления  масс  руководству  будет
проявляться  слишком  слабо.
 Текст  подготовлен  ЕН.  Калмынковой
 Публикуется  по:  Визер  фон  Фридрих.  Теория
общественного  хозяйства  //  Австрийская
школа  предельной  полезности.  М:  Экономика
1992.  С.  474-488.
 Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 1851-1914
 Один  из  наиболее  известных  после¬
дователей  Менгера  —  Ойген  фон  Бём-
Баверк  родился  в  г.  Брюн.  После  оконча¬
ния  в  1872  г.  Венского  университета  он
служил  по  финансовому  ведомству  до
тех  пор  пока  в  1875  г.  не  защитил  дис¬
сертацию  и  затем  уехал  в  Германию,
где  продолжил  учебу  в  университетах
Гейдельберга,  Лейпцига  и  Йены.  В  них
преподавали  тогда  представители
«старой  исторической  школы»,  кото¬
рые,  по  выражению  одного  из  немец¬
ких  историков  экономической  мысли,
«преподносили  классическое  блюдо
под  историческим  соусом».  В  1880  г.
Бём-Баверк  защитил  докторскую
 диссертацию  и  стал  приват-доцен¬
том  Венского  университета,  но  вско¬
ре  получил  профессорскую  кафедру  в
Инсбрукском  университете,  где  и  пре¬
подавал  до  1889  г.  Этот  период  был
для  него  наиболее  плодотворным  и  в
научном  плане.
 В  1889  г.  Бём-Баверк  оставил  препо¬
давательскую  деятельность  и  перешел
на  службу  в  министерство  финансов,  а
в  1895  г.  на  короткое  время  стал  мини¬
стром  финансов  (затем  он  становился
министром  финансов  еще  дважды  —  с
ноября  1897  по  март  1898  г.  и  в  1900—
1904  гг.).  Наконец,  после  этого  он  снова
вернулся  к  преподавательской  деятель-
 21  —5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 пости  и  был  профессором  Венского  уни¬
верситета  до  самой  смерти.
 Бём-Баверк  внес  существенный  вклад
в  развитие  теории  австрийской  школы,
но  обобщающего  труда  у  него  не  было.
Первая  его  работа  «О  правах  и  отно¬
шениях  с  точки  зрения  народнохозяйсв-
тенного  учения  о  благах»  (1881)  имела
еще  отпечаток  традиционной  эконо¬
мической  теории,  преподававшейся  в
германских  университетах,  и  извест¬
ность  в  научных  кругах  приносит  ему
только  вторая  крупная  работа  «Основы
теории  ценности  хозяйственных  благ»
(1886).  В  ней  Бём-Баверк  развивает
теорию  Менгера,  no  с  меньшей  степе¬
нью  субъективизма  и  даже  вводит  тер¬
мин  «объективная  ценность»,  которую
относит  к  меновой  стоимости.  Кроме
того,  он  выдвигает  тезис  об  измеримо¬
сти  полезностей,  т.е.  развивает  карди-
налистскую  теорию  полезности.  Далее
Бём-Баверк  еще  больше,  по  сравнению  с
Менгером,  заостряет  внимание  на  про¬
блеме  субституции  при  определении
стоимости,  приводя  пример  с  украден¬
ным  пальто,  стоимость  которого  при
повторной  покупке  будет  определяться
предельной  полезностью  тех  благ,  от
которых  пришлось  для  этого  отка¬
заться.  В  разделе,  посвященном  меновой
стоимости,  Бём-Баверк  пытается  объ¬
ективизировать  теорию  австрийской
школы,  вводя  наряду  с  субъективными
оценками  потребителей  такие  ориен¬
тиры,  как  цены  и  доходы  хозяйствую¬
щих  субъектов.
 Но  главным  трудом  Бём-Баверка,  сде¬
лавшим  его  всемирно  известным,  счи¬
тается  фундаментальное  сочинение
«Капитал  и  прибыль»,  первое  издание
которого  вышло  в  1884—1889  гг.  и  окон¬
чательный  вариант  которого  (третье
 трехтомное  издание  1909—1915  гг.)
превысил  2000  страниц.  Главной  новой
теорией  этой  работы,  намеченной  еще
в  работе  «Основы  теории  ценности
хозяйственных  благ»,  стала  теория
ожидания  (теория  прибыли).  Бём-Баверк
дает  следующее  определение  капитала:
«Капитал  есть  не  что  иное,  как  сово¬
купность  промежуточных  продуктов,
которые  созданы  на  каждом  этапе  дол¬
гого  производственного  цикла».  Таким
образом,  он  делает  в  этом  определении
упор  не  на  сбережения  и  не  на  средства
производства,  а  на  фактор  времени,  на
длительность  производственного  цикла.
Далее  Бём-Баверк  вводит  понятия
благ  настоящих  и  благ  будущих.  Блага
настоящие  ценятся  выше.  Вкладывая
свои  деньги  в  инвестиции,  человек,  по
теории  «австрийцев»,  оценивающих  все
экономические  явления  только  с  пози¬
ций  личного  потребления,  отказывает¬
ся  от  предметов  потребления  насто¬
ящих  ради  благ  будущих.  Затем  идет
период  ожидания,  зависящий  от  дли¬
тельности  производственного  цикла,  по
истечении  которого  предприниматель
получит  на  свои  инвестиции  доход  и
сможет  приобрести  на  него  предметы
потребления.  Таким  образом,  согласно
теории  Бём-Баверка,  предприниматель
под  видом  инвестиций  как  бы  поку¬
пает  блага  будущие,  которые  со  вре¬
менем  превращаются  в  настоящие,  но
поскольку  уплачено  за  них  было  по  цене
благ  будущих,  предприниматель  получа¬
ет  дополнительный  выигрыш,  разницу
цен  благ  настоящих  и  будущих.  Это  и
есть  прибыль  на  капитал.  Бём-Баверк,
так  же  как  и  Менгер,  участвовал  в
теоретических  дискуссиях,  в  частно¬
сти  активно  выступал  против  теории
Маркса.
 М.Г.  Покидченко

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 323
 ОСНОВЫ  ТЕОРИИ  ЦЕННОСТИ
ХОЗЯЙСТВЕННЫХ  БЛАГ
 Введение
 (...)
 Задача  политической  экономии  заключается  в  объяснении  явлений  народнохозяй¬
ственной  жизни.  К  этой  цели  своего  существования  и  должна  она  приспособлять  весь
свой  научный  аппарат,  а  стало  быть,  и  свои  понятия.  Она  обязана  не  упускать  из  виду
ни  одного  экономического  понятия,  необходимого  для  выполнения  ее  основной  зада¬
чи  -  объяснения  народнохозяйственных  явлений,  но  вместе  с  тем  она  не  должна  зани¬
маться  установлением  и  развитием  таких  понятий,  которые  не  могут  найти  себе  никакого
применения  в  экономической  науке.  В  приложении  к  нашему  конкретному  случаю  тре¬
бование  это  получает  такой  смысл:  из  понятий  ценности,  существующих  в  нашем  языке,
политическая  экономия  должна  принимать  все  те,  -  но  и  только  те,  -  которые  относятся
к  области  понятий  политико-экономических,  т.  е.  которые  выведены  из  анализа  явле¬
ний,  или  представляющих  самостоятельное  значение  для  экономической  науки,  или
способствующих  объяснению  других  явлений  народнохозяйственной  жизни.  (...)
 Ценностью  в  субъективном  смысле  мы  называем  то  значение,  какое  имеет
известное  материальное  благо  или  совокупность  известного  рода  материальных
благ  для  благополучия  субъекта.  (...)
 Ценностью  в  объективном  смысле  мы  называем,  напротив,  способность  вещи
давать  какой-нибудь  объективный  результат.  В  этом  смысле  существует  столько
же  видов  ценности,  сколько  существует  внешних  эффектов,  на  которые  мы  хотим
указать.  Существует  питательная  ценность  различных  блюд,  удобрительная  ценность
различных  удобрительных  веществ,  эксплозивная  ценность  взрывчатых  веществ,  ото¬
пительная  ценность  дров  и  угля  и  тд.  (...)
 Однако  указанные  сейчас  для  примера  виды  объективной  ценности  принадлежат
совсем  не  к  экономической,  а  к  чисто  технической  области  и  потому,  собственно
говоря,  не  имеют  никакого  отношения  к  политической  экономии,  как  бы  часто  о  них
ни  толковалось  в  политико-экономических  учебниках.  (...)
 Меновая  ценность  является  отнюдь  не  единственным  членом  группы  объективных
ценностей,  имеющим  экономическое  значение,  но  зато  среди  объективных  ценно¬
стей,  играющих  экономическую  роль,  она  занимает  самое  важное  место.  (...)
 Учение  о  ценности  стоит,  так  сказать,  в  центре  всей  политико-экономической  док¬
трины.  Почти  все  важные  и  трудные  проблемы  политической  экономии,  а  особенно
великие  вопросы  о  распределении  дохода,  о  земельной  ренте,  о  заработной  плате,  о
прибыли  на  капитал,  имеют  свои  корни  в  этом  учении.  Поэтому  окончательное  и  не
допускающее  споров  разрешение  проблемы  ценности  должно  одним  ударом  подви¬
нуть  нашу  науку  вперед  почти  на  всех  пунктах.  (...)
 Часть  I
ТЕОРИЯ  СУБЪЕКТИВНОЙ  ЦЕННОСТИ
 I.  СУЩНОСТЬ  И  ПРОИСХОЖДЕНИЕ
СУБЪЕКТИВНОЙ  ЦЕННОСТИ
 (...)
 ..Ценностью  мы  называем  то  значение,  которое  приобретает  материальное
благо  или  комплекс  материальных  благ  как  признанное  необходимое  условие  для
благополучия  субъекта.
 21

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Как  уже  указывалось  много  раз,  ценность  отнюдь  не  является  объективным,  вну¬
тренним  свойством  материальных  благ,  присущим  им  по  природе;  точно  так  же  нельзя
рассматривать  ее  и  как  феномен  чисто  субъективный,  коренящийся  исключительно  в
свойствах  человеческого  организма;  напротив,  ценность  представляет  собой  результат
своеобразного  отношения  между  объектом  и  субъектом.  Если  же,  несмотря  на  то,  рас¬
сматриваемое  теперь  понятие  я  называю  субъективной  ценностью  по  преимуществу,
то  этим  самым  я  совсем  не  думаю  отрицать  наличность  объективных  моментов  ценно¬
сти  -  я  хочу  только  резче  оттенить  то  громадное  и  непосредственное  значение,  какое
имеет  субъективный  момент  в  ценности,  и  таким  образом  подчеркнуть  коренное
различие,  существующее  между  нашей  «субъективной  ценностью»,  с  одной  стороны,
и  чисто  объективной  меновой  силой  и  тому  подобными  родственными  ей  понятиями
ценности  -  с  другой.
 Низшая  форма  отношения  к  человеческому  благополучию  -  простая  полез¬
ность  -  свойственна  всем  без  исключения  материальным  благам,  высшая  же  форма
-  ценность  -  только  некоторым  из  них.  Для  образования  ценности  необходимо,
чтобы  с  полезностью  соединялась  редкость  -  редкость  не  абсолютная,  а  лишь
относительная,  т.е.  по  сравнению  с  размерами  существующей  потребности  в  вещах
данного  рода.  Выражаясь  точнее,  мы  скажем:  ценность  приобретают  матери¬
альные  блага  тогда,  когда  имеющийся  налицо  запас  материальных  благ  этого
рода  оказывается  настолько  незначительным,  что  для  удовлетворения  соот¬
ветствующих  потребностей  его  или  не  хватает  вовсе,  или  же  хватает  только  в
обрез,  так  что  если  отбросить  ту  часть  материальных  благ,  об  оценке  которой
именно  и  идет  дело  в  том  или  ином  случае,  то  известная  сумма  потребностей
должна  будет  остаться  без  удовлетворения.  Напротив,  не  приобретают  цен¬
ности  те  материальные  блага,  которые  имеются  в  нашем  распоряжении  в
таком  громадном  количестве,  что  не  только  при  помощи  их  могут  быть  вполне
удовлетворены  соответствующие  потребности,  но  и  остается  еще  сверх  того
известный  излишек,  который  не  находит  себе  употребления  и  который  в  то
же  время  настолько  велик,  что  подвергающуюся  оценке  часть  материальных
благ  можно  смело  отбросить,  не  причиняя  тем  никакого  вреда  ни  одному  из  лиц,
имеющих  надобность  в  этого  рода  вещах.  (...)  ..Все  хозяйственные  материальные
блага  имеют  ценность,  все  свободные  материальные  блага  ценности  не  имеют.
При  этом  необходимо,  однако  же,  помнить,  что  вопрос  о  том,  способно  ли  данное
благо  быть  только  полезным  для  человека  или  же  оно  составляет  вместе  с  тем  и
условие  человеческого  благополучия,-  этот  вопрос  решается  исключительно  коли¬
чественными  отношениями.  (...)
 Здесь  мы  предвидим  одно  возражение.  Нам  скажут,  что  при  такой  постановке
вопроса  суждения  людей  о  ценности  лишаются  всякой  твердой  почвы  и  приобрета¬
ют  совершенно  случайный,  произвольный  характер:  ведь  этак  можно  по  произволу
называть  данную  вещь  и  имеющей  ценность,  и  лишенной  ценности  -  смотря  по  тому,
значительное  или  же  незначительное  количество  материальных  благ  данного  рода
будет  принято  за  единицу  для  оценки.  Это  возражение  мы  считаем  неосновательным.
Дело  в  том,  что  единицу  при  оценке  люди  совсем  не  могут  выбирать  по  своему  про¬
изволу;  нет,  в  тех  же  самых  внешних  обстоятельствах,  которые  заставляют  людей
вообще  заняться  оценкой  определенного  рода  материальных  благ,  находят  они  и
принудительные  требования  относительно  того,  какое  именно  количество  этого  рода
материальных  благ  нужно  принять  при  оценке  за  единицу.  (...)

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 325
 И.  ВЕЛИЧИНА  ЦЕННОСТИ
 (...)  Величина  ценности  материального  блага  определяется  важностью  той  кон¬
кретной  потребности  (или  частичной  потребности),  которая  занимает  последнее
место  в  ряду  потребностей,  удовлетворяемых  всем  наличным  запасом  материальных
благ  данного  рода.  Итак,  основой  ценности  служит  не  наибольшая  польза,  которую
могла  бы  принести  данная  вещь,  и  не  средняя  польза,  которую  может  принести
вещь  данного  рода,  а  именно  наименьшая  польза,  ради  получения  которой  эта  вещь
или  вещь  ей  подобная  еще  может  рациональным  образом  употребляться  при  кон¬
кретных  хозяйственных  условиях.  Если  мы,  для  того  чтобы  избежать  на  будущее
время  длинных  определений,  которые,  чтобы  быть  вполне  точными,  должны  бы
быть  еще  длиннее,  назовем  эту  наименьшую  пользу,  стоящую  на  самой  границе  воз¬
можного  и  допустимого  с  экономической  точки  зрения,  по  примеру  Визера,  просто
хозяйственной  предельной  пользой  (Grenznutzen)  вещи,  то  закон  величины  ценности
материальных  благ  можно  будет  выразить  в  следующей  простейшей  формуле:  цен¬
ность  вещи  измеряется  величиной  предельной  пользы  этой  вещи.
 Это  положение  является  центральным  пунктом  нашей  теории  ценности.  Все  даль¬
нейшее  связывается  с  ним  и  выводится  из  него.  В  этом  пункте  обнаруживается  всего
резче  и  антагонизм  между  защищаемой  нами  и  старой  теориями  ценности.  Старая
теория,  поскольку  она  вообще  производила  ценность  из  полезности  материальных
благ,  признавала  за  мерило  ценности  то  наивысшую,  то  среднюю  пользу,  какую  спо¬
собна  приносить  вещь:  наивысшую  -  приписывая  каждому  отдельному  экземпляру
все  то  значение,  которое  принадлежит  соответствующему  виду  материальных  благ,
среднюю  -  складывая  (вместе  с  Гйльдебрандом)  сумму  и  важность  всех  принадлежа¬
щих  к  данному  виду  потребностей  и  деля  полученную  таким  путем  величину  на  число
экземпляров  материальных  благ  соответствующего  рода.  Мы  же  поступаем  как  раз
наоборот;  мы  принимаем  за  мерило  ценности  наименьшую  пользу,  ради  получения
которой  представляется  еще  выгодным  с  хозяйственной  точки  зрения  употреблять
данную  вещь.  (...)
 Предположим,  что  поселенец,  избушка  которого  одиноко  стоит  в  первобытном
лесу,  в  стороне  от  всяких  путей  сообщения,  только  что  собрал  со  своего  поля  пять
мешков  хлеба.  Этим  хлебом  он  должен  прокормиться  до  следующей  жатвы.  В  качестве
любящего  порядок  хозяина  он  заранее  рассчитывал,  как  употребить  свой  запас.  Один
мешок  необходим  ему,  чтобы  только  не  умереть  с  голода  до  следующей  жатвы.  При
помощи  другого  мешка  ему  нужно  улучшить  свое  питание  настолько,  чтобы  сохра¬
нить  свое  здоровье  и  силы.  Употреблять  из  своего  запаса  еще  некоторую  часть  на  хлеб
и  мучные  кушанья  он  не  намерен.  Напротив,  для  него  было  бы  весьма  желательно  к
хлебной  пище  прибавить  несколько  мясной  пищи;  поэтому  третий  мешок  он  пред¬
назначает  для  откармливания  птицы.  Четвертый  мешок  должен  пойти  у  него  на  при¬
готовление  хлебной  водки.  Этим  вполне  обеспечиваются  все  его  скромные  личные
потребности.  Остается  еще  один  мешок.  Наш  хозяин  решает  употребить  его  на  корм
для  нескольких  штук  попугаев,  болтовню  которых  ему  нравится  слушать.  Само  собой
понятно,  что  не  все  перечисленные  способы  употребления  запаса  имеют  одинаковое
значение  для  нашего  хозяина.  Чтобы  выразить  отношение  мевду  его  потребностями
в  цифрах,  возьмем  шкалу,  состоящую  из  десяти  степеней.  За  поддержанием  своего
существования  наш  хозяин  должен  признать,  конечно,  самую  высшую  степень  важ¬
ности  -  10;  за  сохранением  здоровья  -  несколько  более  низкую  степень  важности,
положим  8;  далее,  степень  важности  мясной  пищи  выразится  цифрой  6;  потребление

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 водки  -  цифрой  4;  наконец,  содержание  попугаев  будет  иметь  самую  низкую  степень
важности  -  1.  Теперь  постараемся  перенестись  мысленно  в  положение  нашего  посе¬
ленца  и  спросим  себя:  какое  значение  при  описанных  условиях  будет  иметь  для  его
благополучия  один  мешок  хлеба?
 Мы  уже  знаем,  в  чем  состоит  простейший  способ  решения  этого  вопроса:  нам
необходимо  определить,  какой  суммой  пользы  поплатился  бы  наш  хозяин  в  том  слу¬
чае,  если  бы  он  утратил  один  мешок  хлеба.  Применим  же  к  делу  этот  прием.  Ясно,  что
наш  хозяин  оказался  бы  человеком  крайне  неблагоразумным,  если  бы,  потеряв  один
мешок  хлеба,  он  вздумал  отказывать  себе  в  самой  необходимой  пище,  расстраивая
таким  образом  свое  здоровье,  и  в  то  же  время  гнать  водку  и  кормить  кур  и  попугаев
по-прежнему.  Для  рассудительного  практика  тут  возможен  только  один  исход:  упо¬
требить  оставшиеся  четыре  мешка  хлеба  на  удовлетворение  четырех  важнейших
групп  потребностей,  отказавшись  от  удовлетворения  потребности  наименее  важной,
представляющей  предельную  степень  пользы.  Так  именно  и  поступит  наш  хозяин:  он
решит  не  держать  попугаев.  Есть  ли  у  него  пятый  мешок  хлеба  или  нет  —  разница  для
него  небольшая:  если  есть,  он  позволит  себе  удовольствие  держать  попугаев;  если  нет,
он  откажет  себе  в  этом  удовольствии,  только  и  всего;  и  вот  этой-то  незначительной
пользой  и  будет  он  определять  ценность  каждого  отдельного  мешка  из  своего  запаса.
Мы  говорим:  ценность  каждого  отдельного  мешка  -  ведь  раз  все  мешки  одинаковы,  то
для  нашего  хозяина  будет  решительно  все  равно,  потеряет  ли  он  мешок  А  или  мешок
В,  если  только  после  утраты  одного  мешка  у  него  останется  еще  четыре  мешка  для
удовлетворения  важнейших  потребностей.  (...)
 До  сих  пор  мы  занимались  анализом  гипотетических  примеров.  Приложим
теперь  наш  метод  исследования  к  анализу  реальных  явлений  хозяйственной  жизни.
Здесь  мы  встречаемся  прежде  всего  с  тем  господствующим  фактом,  что  количество
материальных  благ  находится  в  обратном  отношении  к  их  ценности.  Чем  больше
имеется  налицо  материальных  благ  данного  рода,  тем  меньше  при  прочих  равных
условиях  ценность  отдельной  штуки  их,  и  наоборот.  Как  известно,  политическая
экономия  воспользовалась  этим  основным  фактом  лишь  для  своего  учения  о  ценах:
она  вывела  отсюда  свой  закон  спроса  и  предложения.  Однако  ж  вышеупомянутое
явление  обнаруживается  и  независимо  от  обмена  и  цен.  Во  сколько  раз  выше  ценит,
например,  собиратель  редкостей  какой-нибудь  единственный  экземпляр,  которым
представлен  данный  род  вещей  в  его  коллекции,  нежели  один  из  дюжины  совершенно
одинаковых  экземпляров!  Нетрудно  убедиться,  что  все  подобные  факты,  тщательно
проверенные,  объясняются  самым  естественным  образом  нашей  теорией  предельной
пользы.  В  самом  деле,  чем  больше  имеется  в  нашем  распоряжении  экземпляров  дан¬
ного  рода  материальных  благ,  тем  полнее  могут  быть  удовлетворены  соответствующие
потребности,  тем  маловажнее  последние,  предельные  потребности,  которые  еще
удовлетворяются  с  помощью  наличного  количества  материальных  благ,  но  которые
не  получают  удовлетворения  в  случае  утраты  одного  экземпляра,  тем  ниже,  другими
словами,  предельная  польза,  которой  определяется  ценность  отдельного  экземпляра.
Если  же  имеется  налицо  такая  масса  экземпляров  данного  рода  материальных  благ,  что
за  полным  удовлетворением  всех  соответствующих  потребностей  остается  еще  много
лишних  экземпляров,  которым  уже  нельзя  дать  никакого  полезного  употребления,  то  в
таком  случае  предельная  польза  равняется  нулю  и  отдельный  экземпляр  данного  рода
материальных  благ  не  представляет  никакой  ценности.  (...)
 Общий  принцип,  которым  следует  руководствоваться  при  определении  предельной
пользы,  отличается  необыкновенной  простотой.  Мы  берем  экономическое  положение
хозяйствующего  субъекта,  с  точки  зрения  которого  должна  производиться  оценка

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 327
 вещи,  и  рассматриваем  его  в  двояком  виде.  Прежде  всего  мы  мысленно  присоединяем
оцениваемую  вещь  к  общей  массе  материальных  благ,  находящихся  в  распоряжении
данного  субъекта,  и  смотрим,  сколько  групп  конкретных  потребностей,  начиная  с  выс¬
шей,  может  быть  удовлетворено  при  таких  условиях.  Затем  мы  мысленно  отбрасываем
оцениваемую  вещь  и  рассчитываем,  для  удовлетворения  скольких  групп  конкретных
потребностей  может  хватить  наличного  запаса  теперь.  При  этом  оказывается,  конеч¬
но,  что  в  последнем  случае  некоторая  группа  потребностей,  а  именно  самая  низшая
группа  их,  остается  без  удовлетворения:  по  этой-то  самой  низшей  группе  потребно¬
стей  мы  и  узнаем  предельную  пользу,  которой  определяется  ценность  вещи.
 Само  собой  разумеется,  что  размеры  этой  группы  могут  быть  неодинаковы,  смотря
по  характеру  оцениваемого  объекта:  если  объектом  оценки  является  отдельный  экзем¬
пляр  того  или  иного  быстро  уничтожающегося  рода  материальных  благ,  например
пищи,  то  предельная  польза  будет  обнимать  собой  лишь  одну  какую-нибудь  потреб¬
ность  или  даже  одну  часть  «делимой»  потребности.  Если  же,  напротив,  мы  оцениваем
более  прочные  материальные  блага,  способные  удовлетворять  соответствующую
потребность  многократно  в  течение  долгого  времени,  или  же  определяем  ценность
значительного  количества  материальных  благ  как  одного  целого,  то  вполне  естествен¬
но,  что  в  вышеупомянутую  низшую  группу  входит  вся,  иногда  весьма  большая,  сумма
конкретных  потребностей.  С  обладанием  роялем  связана  возможность  целые  сотни
раз  получать  эстетические  наслаждения,  с  обладанием  десятью  бочками  вина  -  воз¬
можность  сотни  раз  испытывать  приятные  вкусовые  ощущения,  значение  которых,
разумеется,  тоже  должно  быть  определено  при  оценке  этих  материальных  благ.  (...)
 Чтобы  представить  это  еще  нагляднее,  возьмем  наш  прежний  пример  -  хозяйство
поселенца.  Ценность  одного  мешка  хлеба  при  величине  всего  наличного  хлебного
запаса  в  пять  мешков  равнялась  ценности  удовольствия  держать  попугаев.  Но  от
обладания  пятью  мешками  зависит  не  просто  удовлетворение  суммы  потребностей,
из  которых  каждая  в  отдельности  так  же  велика,  как  и  потребность  держать  попугаев,
а  удовольствие  держать  попугаев  +  употребление  хлебной  водки  +  употребление
мясной  пищи  +  сохранение  здоровья  +  поддержание  жизни  -  сумма,  которая  не  в  пять
раз,  а  бесконечно  больше  удовольствия  держать  попугаев.  Если  читатель  вдумается  в
положение  нашего  поселенца,  то  он  найдет  вполне  понятным,  что  хотя  поселенец  и
будет  готов  уступить  каждый  из  своих  пяти  мешков  хлеба  за  умеренную  цену,  скажем
за  5  гульденов,  однако  же  все  пять  мешков,  взятые  вместе,  он  не  отдаст  не  только  за  25
гульденов,  но  и  ни  за  какую  вообще  цену,  как  бы  высока  она  ни  была.
 В  нашей  обыденной  практической  хозяйственной  жизни  нам  далеко  не  часто
приходится  наблюдать  описанную  выше  казуистическую  особенность.  Происходит
это  оттого,  что  при  господстве  производства,  основывающегося  на  разделении  труда
и  обмене,  в  продажу  поступает  в  большинстве  случаев  избыток  продуктов,  совсем
не  предназначенный  для  удовлетворения  личных  потребностей  собственника.  Один
центнер  или  тысячу  центнеров  сахара  продает  сахарозаводчик,  и  это  нимало  не  отра¬
жается  на  удовлетворении  его  личных  потребностей  в  сахаре.  (...)
 Обратимся  теперь  к  другому  пункту.  Из  наших  предыдущих  разъяснений  следует,
что  предельная  польза,  которою  определяется  ценность  вещи,  не  совпадает  с  той
пользой,  которую  действительно  приносит  сама  эта  вещь,  или  совпадает  с  ней  лишь
случайно;  в  большинстве  случаев  предельная  польза,  напротив,  является,  так  сказать,
чужой  пользой,  а  именно  пользой  последнего  экземпляра  материальных  благ  (или
последнего  равного  ему  по  величине  частичного  количества  материальных  благ),
которым  может  быть  замещена  данная  вещь.  При  более  простых  условиях  предель¬
ная  польза  хотя  и  является  пользой  другой  вещи,  но  по  крайней  мере  другой  вещи

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 того  же  самого  рода.  В  нашем  примере,  к  которому  мы  столько  раз  прибегали  уже,
ценность  каждого  отдельного  мешка  хлеба,  например  первого,  хотя  и  определяется
пользой  другого,  последнего  мешка  хлеба,  однако  ж  все-таки  она  определяется  поль¬
зой  мешка  хлеба.  Но  существование  развитых  меновых  сношений  может  порождать  в
этом  отношении  значительные  усложнения.  А  именно,  давая  возможность  во  всякое
время  обменивать  материальные  блага  одного  рода  на  материальные  блага  другого
рода,  меновое  хозяйство  дает  вместе  с  тем  возможность  перекладывать  недочет  в  удо¬
влетворении  потребностей  одного  рода  на  потребности  другого  рода.  Вместо  того
чтобы  заменить  утраченный  экземпляр  другим  экземпляром  того  же  самого  рода,
предназначенным  для  менее  важного  употребления,  можно  взять  материальные  блага
совершенно  другого  рода,  предназначенные  для  удовлетворения  совершенно  другого
рода  потребностей,  и  путем  обмена  приобрести  на  них  нужный  экземпляр  взамен
утраченного.  В  подобном  случае  благодаря  утрате  вещи  одного  рода  в  действитель¬
ности  утрачивается  та  польза,  которую  могли  бы  принести  материальные  блага,
употребленные  для  замещения  утраченной  вещи;  а  так  как  эти  последние  берутся  из
числа  таких  материальных  благ,  которые  были  предназначены  для  наименее  важного
употребления,  то  утрата  ложится  на  предельную  пользу  материальных  благ,  служащих
для  замены  утраченной  вещи.  Следовательно,  предельная  польза  и  ценность  вещи
одного  рода  определяются  в  данном  случае  предельной  пользой  известного  количе¬
ства  материальных  благ  другого  рода,  употребленных  для  приобретения  экземпляра
на  место  утраченного.  (...)
 Только  что  описанная  нами  казуистическая  модификация  играет  чрезвычайно
важную  роль  в  нашей  хозяйственной  жизни,  предполагающей  существование  высоко¬
развитого  обмена.  Я  думаю,  что  из  всех  субъективных  определений  ценности,  какие
только  совершаются  у  нас,  большая  часть  принадлежит  именно  к  этому  разряду.
В  особенности  это  следует  сказать  относительно  оценки  безусловно  необходимых
для  нас  материальных  благ:  по  причинам,  которые  нетрудно  вывести  из  всего  изло¬
женного  выше,  мы  почти  всегда  оцениваем  упомянутые  материальные  блага  не  по  их
непосредственной  предельной  пользе,  а  по  «субституционной  предельной  пользе»
(Substitutionsnutzen)  материальных  благ  другого  рода.  Необходимо,  впрочем,  заметить,
что  и  при  существовании  даже  в  высшей  степени  развитого  менового  хозяйства  мы
не  всегда,  а  только  при  известных,  -  встречающихся,  правда,  очень  часто,  -  условиях
можем  пользоваться  рассматриваемым  методом  определения  субъективной  ценности;
а  именно  мы  делаем  это  лишь  тогда,  когда  предельная  польза  материальных  благ,
замещающих  данную  вещь,  оказывается  ниже  непосредственной  пользы  того  рода
материальных  благ,  к  которому  принадлежит  данная  вещь;  выражаясь  точнее,  лишь
тогда  цены  продуктов  и  условия  удовлетворения  различных  видов  наших  потребно¬
стей  таковы,  что  если  бы  утрата  вещи  падала  именно  на  те  самые  нужды,  которые  удо¬
влетворяются  этой  вещью,  то  лишились  бы  удовлетворения  потребности  относитель¬
но  более  важные,  нежели  в  том  случае,  если  употребить  для  замещения  утраченного
экземпляра  путем  обмена  вещь,  предназначенную  для  удовлетворения  потребностей
другого  рода.  Какой  бы  сложный,  запутанный  случай  мы  ни  взяли,  всюду  мы  найдем,
что  истинная  предельная  польза  и  истинная  ценность  вещи  определяются  всегда
именно  наименьшей,  пользой,  которую  прямым  или  непрямым  путем  может  принести
эта  вещь.  (...)
 До  сих  пор  мы  объясняли  высоту  ценности  материальных  благ  высотой  предель¬
ной  пользы.  Но  мы  можем  пойти  еще  дальше  в  исследовании  факторов,  которыми
определяется  величина  ценности.  Спрашивается,  именно:  от  каких  же  обстоятельств
зависит  высота  самой  предельной  пользы?  Здесь  мы  должны  указать  на  отношение

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 329
 между  потребностями  и  средствами  их  удовлетворения.  Каким  образом  оба  назван¬
ных  фактора  влияют  на  высоту  предельной  пользы,  -  об  этом  уже  так  много  было
говорено  на  предыдущих  страницах,  что  теперь  я  могу  без  всяких  дальнейших  рассуж¬
дений  просто  сформулировать  вкратце  относящееся  сюда  правило.  Оно  гласит:  чем
шире  и  интенсивнее  потребности,  т.  е.  чем  их  больше  и  чем  они  важнее,  и  чем  меньше,
с  другой  стороны,  количество  материальных  благ,  которое  может  быть  предназначено
для  их  удовлетворения,  тем  выше  будут  те  слои  потребностей,  на  которых  должно
обрываться  удовлетворение,  тем  выше,  следовательно,  должна  стоять  и  предельная
польза;  наоборот,  чем  меньше  круг  потребностей,  подлежащих  удовлетворению,  чем
маловажнее  они  и  чем,  с  другой  стороны,  обширнее  запас  материальных  благ,  находя¬
щихся  в  распоряжении  человека,  тем  ниже  та  ступень,  до  которой  доходит  удовлетво¬
рение  потребностей,  тем  ниже  должна  стоять  предельная  польза,  тем  меньше  должна
быть,  следовательно,  и  ценность.  Приблизительно  то  же  самое,  только  несколько
менее  точно,  можно  выразить  и  в  другой  форме,  а  именно  приняв  за  основу  для  опре¬
деления  ценности  материальных  благ  их  полезность  и  редкость  (ограниченность
количества).  Поскольку  степень  полезности  показывает,  пригодна  ли  данная  вещь  по
своей  природе  для  удовлетворения  потребностей  более  или  менее  важных,  постольку
ею  определяется  высший  пункт,  до  которого  предельная  польза  может  подняться  в
крайнем  случае;  от  степени  же  редкости  зависит,  до  какого  именно  пункта  предельная
польза  действительно  поднимается  в  конкретных  случаях.
 Существование  обмена  и  тут  порождает  целый  ряд  усложнений.  Оно  дает  именно
возможность  во  всякое  время  расширить  удовлетворение  потребностей  известно¬
го  рода,  -  конечно,  за  счет  удовлетворения  потребностей  другого  рода,  которое  в
соответствующей  степени  сокращается.  Вместе  с  тем  и  предельная  польза,  которой
определяется  ценность,  как  мы  показывали  выше,  из  области  материальных  благ,  под¬
вергающихся  оценке,  передвигается  в  область  другого  рода  материальных  благ,  пред¬
назначенных  для  пополнения  недочета  в  удовлетворении  главной  потребности.  (...)
 III. 	ВОЗРАЖЕНИЕ  И  ОТВЕТ  НА  НЕГО
 Сущность  ценности  мы  усматриваем  в  значении  вещи  для  человеческого  благопо¬
лучия.  Этим  самым  мы  подаем  повод  измерять  величину  ценности  величиной  разницы
в  благополучии  -  разницы  наслаждения  и  страдания,  связанных  с  обладанием  или
необладанием  вещью.  Следовательно,  в  конце  концов  нашей  теории  приходится  счи¬
таться  с  явлениями,  коренящимися  в  области  человеческих  чувств,  ощущений.  (...)
 Во-первых,  наши  потребности,  желания  и  ощущения  оказываются  в  действительно¬
сти  соизмеримыми,  и  притом  общий  пункт  для  сравнения  их  заключается  в  интенсив¬
ности  испытываемых  нами  наслаждений  и  неприятных  чувств.
 Во-вторых,  мы  обладаем  возможностью  определять  абсолютно  и  относительно
степень  приятных  и  неприятных  ощущений,  которые  доставляют  нам  или  от  которых
избавляют  нас  материальные  блага,  и  действительно  пользуемся  этой  возможностью
(хотя  нам  и  случается  впадать  при  этом  в  ошибку).
 В-третьих,  эти-то  количественные  определения  приятных  ощущений  и  состав¬
ляют  основу  для  нашего  отношения  к  материальным  благам,  и  притом  как  для  наших
теоретических  суждений  о  величине  значения  материальных  благ  для  человеческого
благополучия,  а  следовательно,  и  для  определения  ценности,  так  и  для  нашей  практи¬
ческой  хозяйственной  деятельности.
 Отсюда  следует,  наконец,  в-четвертых,  что  наука  не  только  не  должна  игнори¬
ровать  субъективные  потребности,  желания,  ощущения  и  т.  д.  и  основывающуюся  на

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 них  субъективную  ценность,  но  именно  в  них-то  и  должна,  напротив,  искать  точки
опоры  для  объяснений  хозяйственных  явлений.  Политическая  экономия,  не  разраба¬
тывающая  теории  субъективной  ценности,  представляет  собой  здание,  воздвигнутое
на  песке.  (...)
 IV. 	О  ВЕЛИЧИНЕ  ЦЕННОСТИ  МАТЕРИАЛЬНЫХ  БЛАГ  ПРИ
ВОЗМОЖНОСТИ  РАЗЛИЧНЫХ  СПОСОБОВ  УПОТРЕБЛЕНИЯ  ИХ.
ПОТРЕБИТЕЛЬНАЯ  ЦЕННОСТЬ  И  СУБЪЕКТИВНАЯ
МЕНОВАЯ  ЦЕННОСТЬ
 Нередко  бывает,  что  одна  и  та  же  вещь  допускает  два  или  несколько  совершенно
различных  способов  употребления.  Лес,  например,  может  употребляться  и  на  дрова,
и  для  построек;  зерновой  хлеб  может  идти  и  на  муку,  и  на  семена,  и  на  винокуре¬
ние;  соль  может  служить  и  приправой  к  пище,  и  вспомогательным  материалом  для
фабрикации  химических  продуктов  и  т.д.  Но  при  этом  необходимо  иметь  в  виду
следующие  обстоятельства:  во-первых,  в  подобных  случаях  вещь  в  каждой  отрасли  ее
употребления  служит  для  удовлетворения  различных  потребностей,  которые  могут,
конечно,  иметь  и  неодинаковую  важность  для  человеческого  благополучия;  во-вто¬
рых,  отношения  между  потребностями  и  средствами  их  удовлетворения  оказываются
часто  неодинаковыми  в  различных  отраслях  человеческих  нужд;  в-третьих,  наконец,
если  известная  вещь  и  может  употребляться  для  различных  целей,  так  это  еще  отнюдь
не  значит,  что  она  должна  обладать  такого  рода  способностью  всегда  в  одинаковой
степени.  Отсюда  следует,  что  прибавочная  польза,  которую  можно  извлечь  из  данной
вещи  благодаря  употреблению  ее  для  различных  целей,  или  ее  предельная  польза  в
этих  отраслях,  может  быть  неодинакова  по  своей  величине.  (...)
 Дадим  теперь  изложенному  сейчас  правилу  общую  формулировку:  если  матери¬
альные  блага  допускают  несколько  несовместимых  друг  с  другом  способов  употре¬
бления  и  могут  при  каждом  из  них  давать  неодинаково  высокую  предельную  пользу,
то  величина  их  ценности  определяется  наивысшей  предельной  пользой,  какая  получа¬
ется  при  этих  способах  употребления.  (...)
 До  сих  пор  мы  имели  в  виду  такого  рода  случаи,  когда  материальное  благо  стано¬
вится  пригодным  для  различных  употреблений  в  силу  свойственной  ему  технической
многосторонности.  Но  при  существовании  развитого  обмена  почти  все  материальные
блага,  даже  и  помимо  такого  рода  специальных  условий,  приобретают  новое  свой¬
ство  -  употребляться  для  обмена  на  другие  материальные  блага.  Этот  способ  употре¬
бления  обыкновенно  противопоставляется  всем  остальным  способам  как  противопо¬
ложный  им,  и  именно  на  этой  противоположности  «собственного  употребления»  и
«обмена»  и  основано  разделение  ценности  на  потребительную  и  меновую.
 С  той  точки  зрения,  на  которой  стоим  мы,  как  потребительная  ценность,  так  и
меновая  являются  в  известном  смысле  двумя  различными  видами  субъективной  цен¬
ности.  Потребительной  ценностью  называется  то  значение,  которое  приобретает
вещь  для  благосостояния  данного  лица  в  том  случае,  когда  это  лицо  употребляет  ее
непосредственно  для  удовлетворения  своих  нужд';  точно  так  же  меновой  ценностью
называется  то  значение,  которое  приобретает  вещь  для  благополучия  данного  лица
благодаря  своей  способности  обмениваться  на  другие  материальные  блага.  Величина
потребительной  ценности  определяется  по  известным  уже  нам  правилам  величиной
предельной  пользы,  которую  извлекает  собственник  из  оцениваемой  вещи,  употре¬
бляя  ее  непосредственно  для  удовлетворения  своих  потребностей.  Величина  же  (субъ¬

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 331
 ективной)  меновой  ценности,  напротив,  совпадает,  очевидно,  с  величиной  потреби¬
тельной  ценности  вымениваемых  на  данную  вещь  потребительских  материальных
благ.  Употребляя  вещь  для  обмена,  я  при  помощи  ее  приобретаю  для  своего  благопо¬
лучия  именно  ту  пользу,  которую  приносят  вымениваемые  на  нее  материальные  блага.
Поэтому  величина  субъективной  меновой  ценности  определяется  предельной  пользой
вымениваемых  на  данную  вещь  материальных  благ.  Предположим,  например,  что
у  меня  есть  один  литр  вина,  который  я  могу  обменять  на  фунт  хлеба;  в  таком  случае
потребительная  ценность  вина  определяется  величиной  наслаждения,  которое  я  полу¬
чаю  от  употребления  вина,  его  меновая  ценность  -  величиной  наслаждения,  которое
я  могу  получить  от  фунта  хлеба,  вымениваемого  на  вино.
 Раз  субъективная  меновая  ценность  вещи,  как  мы  сказали,  совпадает  с  потребитель¬
ной  ценностью  вымениваемых  на  эту  вещь  материальных  благ,  то  отсюда  следует,  что
величина  субъективной  меновой  ценности  должна  зависеть  от  двух  обстоятельств:  во-
первых,  от  объективной  меновой  силы  (объективной  меновой  ценности)  вещи,  ибо
величиной  этой  объективной  меновой  силы  определяется  количество  материальных
благ,  которое  можно  получить  в  обмен  на  данную  вещь;  во-вторых,  от  характера  и
размеров  потребностей  и  от  имущественного  положения  собственника,  ибо  этим
определяется,  высокую  или  же  низкую  потребительную  ценность  имеют  приобретае¬
мые  в  обмен  на  данную  вещь  экземпляры  материальных  благ.  (...)
 Вполне  естественно,  что  потребительная  ценность  и  меновая  ценность,  которые
представляет  вещь  в  глазах  ее  обладателя,  оказываются  неодинаковыми  по  своей
величине.  Для  ученого,  например,  потребительная  ценность  его  книг  обыкновенно
бывает  гораздо  значительнее,  нежели  их  меновая  ценность,  тогда  как  для  книго¬
торговца,  наоборот,  меновая  ценность  книг  в  большинстве  случаев  гораздо  выше  их
потребительной  ценности.  Теперь  опять  возникает  вопрос:  какая  же  из  двух  ценностей
является  истинной  ценностью  в  подобных  случаях?  (...)
 (...)  Если  при  том  и  другом  способе  употребления  вещь  эта  дает  неодинаковую
предельную  пользу,  то  основой  для  определения  ее  хозяйственной  ценности  служит
более  высокая  предельная  польза.  Следовательно,  когда  потребительная  ценность  и
меновая  ценность  данной  вещи  неодинаковы  по  своей  величине,  то  истинной  ее  цен¬
ностью  является  высшая  из  этих  двух  ценностей.  (...)
 V.  ЦЕННОСТЬ  КОМПЛЕМЕНТАРНЫХ  МАТЕРИАЛЬНЫХ  БЛАГ
 Часто  бывает  так,  что  для  получения  хозяйственной  пользы  требуется  совместное
действие  нескольких  материальных  благ,  причем  если  недостает  одного  из  них,  то
цель  совсем  не  может  быть  достигнута  или  же  достигается  лишь  не  в  полной  мере.
Эти  материальные  блага,  взаимно  дополняющие  друг  друга,  мы  называем,  по  примеру
Менгера,  комплементарными  материальными  благами.  Так,  например,  бумага,  перо
и  чернила,  иголка  и  нитки,  телега  и  лошадь,  лук  и  стрела,  два  принадлежащих  к  одной
и  той  же  паре  сапога,  две  парные  перчатки  и  т.  п.  представляют  собой  комплемен¬
тарные  материальные  блага.  Особенно  часто,  можно  сказать  постоянно,  отношение
комплементарности  встречается  в  области  производительных  материальных  благ.  (...)
 Совокупная  ценность  целой  группы  материальных  благ  определяется  в  боль¬
шинстве  случаев  величиной  предельной  пользы,  которую  могут  принести  все  эти
материальные  блага  при  совместном  действии.  (...)
 (...)  Между  отдельными  членами  группы  эта  общая  групповая  ценность  распреде¬
ляется  совершенно  неодинаковым  образом,  в  зависимости  от  казуистических  особен¬
ностей  данного  случая.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Во-первых,,  если  каждый  из  членов  комплементарной  группы  может  служить  для
удовлетворения  человеческой  потребности  не  иначе,  как  при  совместном  употре¬
блении  с  остальными  членами  этой  группы,  и  если  в  то  же  время  нет  возможности
заменить  утраченный  член  новым  экземпляром,  то  в  таком  случае  каждая  входящая
в  состав  группы  вещь,,  отдельно  взятая,  является  носительницей  всей  совокупной
ценности  целой  группы.  (...)
 Гораздо  чаще  случается,  во-вторых,  что  отдельные  члены  комплементарной  груп¬
пы,  даже  и  вне  сферы  комбинированного  употребления  их,  сохраняют  способность
приносить  известную,  хотя  бы  и  незначительную,  пользу.  В  подобных  случаях  цен¬
ность  отдельной  вещи,  принадлежащей  к  комплементарной  группе,  колеблется  уже
не  между  «ничем»  и  «всем»,  а  только  между  величиной  предельной  пользы,  которую
может  принести  эта  вещь  при  изолированном  употреблении,  как  минимумом,  и
величиной  комбинированной  предельной  пользы  за  вычетом  из  нее  изолированной
предельной  пользы  остальных  членов,  как  максимум.  (...)
 Но  еще  чаще  бывает  так,  в-третьих,  что  отдельные  члены  группы  не  только  могут
употребляться  в  качестве  вспомогательных  материалов  для  других  целей,  но  и  могут  в
то  же  время  замещаться  другими  экземплярами  того  же  самого  рода.  (...)
 ...Ценность  могущих  замещаться  членов  комплементарной  группы  независимо
от  конкретного  комплементарного  употребления  устанавливается  на  определенной
высоте,  на  которой  она  остается  для  них  и  при  распределении  общей  ценности  груп¬
пы  между  отдельными  членами.  Распределение  это  совершается  таким  образом,  что
из  общей  ценности  целой  группы  -  ценности,  определяющейся  предельной  пользой,
получаемой  при  комбинированном  употреблении,  -  выделяется  прежде  всего  неиз¬
менная  ценность  могущих  замещаться  членов,  а  остаток,  колеблющийся  смотря  по
величине  предельной  пользы,  приходится  в  качестве  их  изолированной  ценности  на
долю  тех  членов,  которые  замещаться  не  могут.  (...)
 VIII.  НАУЧНОЕ  ЗНАЧЕНИЕ  СУБЪЕКТИВНОЙ
ЦЕННОСТИ
 Мы  знаем  теперь,  как  именно  поступают  при  определении  ценности  материальных
благ,  затрагивающих  их  интересы,  отдельные  лица  А,  В,  С  и  тд.,  стоя  каждый  на  своей,
индивидуально-хозяйственной,  в  высшей  степени  субъективной  точке  зрения.  Но  так
могут  нас  спросить  и  действительно  спрашивают:  какое  же  отношение  имеют  все  эти
субъективные,  чисто  личные  суждения  о  ценности  к  науке  о  народном,  обществен¬
ном  хозяйстве?  Ведь  объектом  политической  экономии  служат  не  индивидуально¬
хозяйственные,  а  общественно-экономические  явления;  потому  нам  нет  никакого
дела  до  того,  какие  представления  о  ценности  возникают  в  сознании  какого-нибудь
отдельного  индивидуума,  -  мы  хотим  знать,  напротив,  какие  суждения  о  ценности
высказываются  и  получают  признание  в  среде  «совокупности  индивидуумов,  связан¬
ных  единством  потребностей  и  обоюдностью  их  удовлетворения»,  -  стало  быть,  во
всем  хозяйствующем  обществе.  Мы  хотим,  одним  словом,  чтобы  нам  показали,  каким
образом  объясняется  и  определяется  не  субъективная,  а  объективная,  народнохозяй¬
ственная  ценность.  (...)
 «Социальные  законы»,  исследование  которых  составляет  задачу  политической  эко¬
номии,  являются  результатом  согласующихся  между  собой  действий  индивидуумов.
Согласие  в  действиях  является  в  свою  очередь  результатом  игры  согласующихся  между
собой  мотивов,  которые  лежат  в  основе  человеческих  действий.  А  раз  это  так,  то  не
подлежит  никакому  сомнению,  что  при  объяснении  социальных  законов  необходимо
добираться  до  движущих  мотивов,  которыми  определяются  действия  индивидуумов,

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 333
 или  принимать  эти  мотивы  за  исходный  пункт;  очевидно  вместе  с  тем,  что  наше  пони¬
мание  социального  закона  должно  быть  тем  полнее,  чем  полнее  и  точнее  мы  знаем  эти
движущие  мотивы  и  их  связь  с  хозяйственной  деятельностью  индивидуумов.
 Самым  могущественным  мотивом  и,  пожалуй,  единственным,  действие  которого
обладает  такой  степенью  всеобщности  и  силы,  что  в  результате  его  наперекор  всем
противодействующим  влияниям  получаются  вполне  ясные  законы,  является  забота  о
благополучии  -  отчасти  о  благополучии  нашем  собственном,  отчасти  же  о  благополу¬
чии  других  лиц,  с  которыми  нас  постоянно  или  только  в  известных  случаях  связывают
хозяйственные  узы.  Когда  мы  рассматриваем  материальные  блага  с  точки  зрения  этого
мотива,  то  в  результате  получается  субъективная  ценность.  В  ценности  материальных
благ  как  бы  при  помощи  какого-то  автоматического  аппарата  сами  собой  регистриру¬
ются  существование  и  сила  основного  хозяйственного  фактора.  Всюду,  где  мы  нахо¬
дим  ценность,  она  показывает  нам,  что  дело  идет  о  нашем  благополучии  и  что  пущена
в  ход  движущая  сила  хозяйственной  деятельности,  а  величина  ценности  служит
показателем  того,  с  какой  степенью  напряженности  работает  эта  сила.  Таким  образом,
субъективная  ценность  является  в  одно  и  то  же  время  и  компасом,  и  посредствующим
мотивом  хозяйственных  действий  человека:  компасом  -  потому  что  она  показывает,  в
каком  направлении  всего  сильнее  напряжен  наш  интерес  по  отношению  к  материаль¬
ным  благам  и,  следовательно,  в  какую  сторону  будет  направлена  наша  хозяйственная
деятельность;  посредствующим  мотивом  -  потому  что,  чувствуя,  что  ценность  мате¬
риальных  благ  представляет  собой  верное  отражение  наших  основных  интересов,
заключающихся  в  стремлении  к  благополучию,  мы  давно  привыкли  в  хозяйственной
жизни  следовать  только  за  наибольшей  ценностью.  (...)
 (...)  Совершенно  верно,  что  не  дело  политической  экономии  заниматься  выясне¬
нием  общих  законов  человеческих  потребностей  и  стремлений,  например,  суще¬
ствования  и  действия  человеческого  стремления  к  благополучию,  -  заниматься  этим
она  не  может  и  должна  предоставить  это  психологии.  Но  ведь  требуется  выяснить
нечто  совершенно  иное,  а  именно,  каким  образом  интересы  благополучия  связыва¬
ются  с  обладанием  материальными  благами,  каким  путем  всеобщее  инстинктивное
стремление  к  благоприятию  превращается  в  конкретные  хозяйственные  интересы.
Разрешения  этих  вопросов  нельзя  требовать  от  психологии  -  его,  раз  оно  нужно,
может  дать  только  одна  наука:  политическая  экономия.  (...)
 Часть  II
ТЕОРИЯ  ОБЪЕКТИВНОЙ  МЕНОВОЙ  ЦЕННОСТИ
 I. 	ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ  ЗАМЕЧАНИЯ
 (...)  ...Наряду  с  субъективным  понятием  ценности  существует  совершенно  отличное
от  него  объективное  понятие  ценности.  Ценностью  в  субъективном  смысле  называет¬
ся  вообще  значение  материальных  благ  для  человеческого  благополучия;  в  частности,
субъективной  меновой  ценностью  называется  то  значение,  какое  приобретает  вещь
для  какого-нибудь  субъекта  благодаря  своей  способности  давать  ему  при  обмене
другие  материальные  блага,  между  тем  как  меновая  ценность  в  объективном  смысле
представляет  собой  не  что  иное,  как  способность  вещи  обмениваться  на  другие  мате¬
риальные  блага.  Объективная  меновая  ценность  -  это  меновая  сила.  (...)
 Понятие  меновой  ценности  находится  в  тесной  связи  с  понятием  цены,  но  отнюдь
не  совпадает  с  ним.  Меновая  ценность  означает  возможность  получить  в  обмен  на

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 данную  вещь  известное  количество  других  материальных  благ,  цена  же  означает  само
это  количество  материальных  благ,  получаемое  в  обмен  на  данную  вещь.  (...)
 II. 	ОСНОВНАЯ  ЗАДАЧА  ТЕОРИИ  ОБЪЕКТИВНОЙ
МЕНОВОЙ  ЦЕННОСТИ
 По  издавна  установившемуся  мнению,  основная  задача  теории  ценности  -  одна  из
самых  важных  задач  всей  политико-экономической  доктрины  -  заключается  в  том,
чтобы  отыскать  закон,  которым  регулируется  величина  меновой  силы  материальных
благ.
 Хотя  понятие  меновой  силы  и  не  тождественно  с  понятием  цены,  однако  ж  зако¬
ны  той  и  другой  совпадают  между  собой.  В  самом  деле,  показывая  нам,  как  и  почему
данная  вещь  действительно  приобретает  известную  цену,  закон  цен  тем  самым  объ¬
ясняет  нам,  как  и  почему  данная  вещь  оказывается  способной  приобретать  опреде¬
ленную  цену.  Закон  цен  обнимает  собою  и  закон  меновой  ценности.  (...)
 (...)  На  предположении,  что  в  сфере  обмена  господствует  исключительно  стремле¬
ние  к  собственной  выгоде,  и  построила  политическая  экономия  закон  спроса  и  пред¬
ложения,  который  будто  бы  с  точностью  математической  формулы  может  указывать
высоту  цены,  образующейся  при  данном  состоянии  предложения  и  спроса.
 Однако  в  действительности  мы  видим  почти  совсем  иное.  Очень  часто,  даже  в  боль¬
шинстве  случаев,  мы  действуем  под  одновременным  влиянием  нескольких  или  даже
многих  перекрещивающихся  между  собой  мотивов,  и  вдобавок  комбинация  мотивов,
действующих  в  том  или  ином  случае,  в  свою  очередь  подвергается  изменениям  в
зависимости  как  от  числа  и  характера,  так  и  от  относительной  силы  сталкивающихся
побуждений.  Вполне  естественно,  что  вместе  с  тем  перемешиваются  и  перекрещи¬
ваются  между  собой  и  действия  мотивов.  В  результате  всего  этого  картина  законо¬
сообразности  человеческих  поступков  не  то  что  разрушается  совершенно,  -  иначе
ведь  опыт  никогда  бы  не  мог  навести  экономистов  на  мысль  о  законе  предложения  и
спроса,  -  а  в  весьма  значительной  степени  затемняется.  Лишь  в  некоторой  части  слу¬
чаев  установление  цен  происходит  в  точном  соответствии  с  формулой  закона  пред¬
ложения  и  спроса;  в  другой  же  части  случаев  может  проявляться  только  мимолетная
тенденция  к  законосообразности,  допускающая  более  или  менее  значительные  откло¬
нения;  а  нередко  бывает,  наконец,  и  так,  что  образование  цен  совершается  прямо-таки
наперекор  закону  цен,  -  возьмем,  например,  акты  великодушия,  облекающиеся  в
форму  покупки.  (...)
 (...)  Физик  выводит  прежде  всего  закон  основного  феномена,  т.  е.  того  движения
волн,  которое  получается  при  приложении  какой-нибудь  одной,  простой  движущей
силы.  Установив  этот  закон,  физик  переходит  к  изучению  того  действия,  которое  вызы¬
вается  присоединением  к  простейшей  движущей  силе  влияний  другого  рода.  (...)
 Я  полагаю,  что  к  совершенно  таким  же  приемам,  какими  пользуется  физик  при
исследовании  сложных  движений  волн,  должен  прибегнуть  и  экономист,  занимаю¬
щийся  исследованием  феноменов  цены.  Экономисту  точно  так  же,  как  и  физику,  нужно
начать  с  выведения  закона  основного  простого  феномена;  если  же  ему  не  удастся  выяс¬
нить  прежде  всего,  каким  образом  устанавливаются  цены  под  влиянием  лишь  одного
определенного  фактора,  он  совершенно  не  в  состоянии  будет  понять  и  те  сложные
явления,  которые  обнаруживаются  при  одновременном,  совместном  действии  целого
ряда  разнородных  факторов.  Спрашивается  теперь:  какой  же  именно  феномен  в  рас¬
сматриваемой  сфере  нужно  считать  основным  феноменом?  С  чисто  психологической
точки  зрения  каждый  из  сотен  отдельных  мотивов,  могущих  оказывать  на  нас  влияние

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 335
 при  совершении  меновых  актов,  занимает  совершенно  одинаковое  место  со  всяким
другим  мотивом,  так  что,  например,  забота  о  собственной  выгоде  по  своим  внутрен¬
ним  качествам  не  может  иметь  никакого  преимущества  перед  желанием  сделать  пода¬
рок  другому  человеку,  и  наоборот.  Ввиду  этого,  если  оставаться  на  чисто  психологиче¬
ской  почве,  можно  было  бы  вести  нескончаемый  спор  по  вопросу  о  том,  какое  именно
из  сотен  возможных  побуждений  нужно  считать  «основной  силой»  и,  следовательно,
действия  какого  из  этих  побуждений  нужно  признать  за  «основной  феномен».  Выйти
из  этого  затруднения  нам  помогают  не  внутренние  свойства  мотивов  человеческих
действий,  а  внешние  условия.  Отдельные  мотивы  резко  отличаются  один  от  другого
по  размерам  и  силе  того  влияния,  какое  оказывают  они  на  совершение  меновых  актов.
В  этом  отношении  выше  всех  остальных  мотивов  стоит  один  мотив  -  это  стремление
помучить  непосредственную  выгоду  от  обмена.  (...)
 III. 	ОСНОВНОЙ  ЗАКОН  ОБРАЗОВАНИЯ  ЦЕН
 Обмен  оказывается  экономически  возможным  только  между  такими  двумя
лицами,  которые  определяют  ценность  предлагаемой  для  обмена  и  получаемой
в  обмен  вещи  неодинаковым,  даже  противоположным  образом.  Покупающий  дол¬
жен  оценивать  покупаемую  вещь  выше,  а  продающий  -  ниже  той  вещи,  в  которой
выражается  цена  первой,  и  притом  их  интерес  по  отношению  к  меновой  сделке,  а
также  и  получаемая  ими  выгода  от  меновой  сделки  тем  выше,  чем  значительнее  раз¬
ница  между  их  оценками  одних  и  тех  же  материальных  благ;  при  уменьшении  этой
разницы  выгода  от  обмена  уменьшается;  если,  наконец,  разница  эта  понижается  до
нуля,  если  ценность  каждой  из  предлагаемых  для  обмена  вещей  определяется  той
и  другой  стороной  одинаково,  то  меновая  сделка  становится  экономически  невоз¬
можной.  (...)
 (...)  ..Наивысшей  обменоспособностью  обладает  тот  из  участников  обмена,
который  оценивает  свою  собственную  вещь  всего  ниже  по  отношению  к  другим
обмениваемым  вещам,  или,  что  то  же  самое,  который  оценивает  нужную  вещь  всего
выше  по  отношению  к  предполагаемой  за  нее  собственной  вещи.  (...)
 А.  Образование  цен  при  изолированном  обмене
 (...)
 ...При  изолированном  обмене  между  двумя  лицами  цена  устанавливается  в  преде¬
лах  между  субъективной  оценкой  товара  со  стороны  покупателя  как  максимумом
и  оценкой  товара  со  стороны  продавца  как  минимум.
 В. 	Образование  цен  при  одностороннем  соперничестве  между
покупателями
 с..)
 ..При  одностороннем  соперничестве  между  покупателями  продаваемую  вещь
покупает  наиболее  сильный  конкурент,  т.е.  тот,  который  оценивает  вещь  по  отно¬
шению  к  предлагаемому  в  обмен  товару  всего  выше,  а  цена  движется  между  оценкой
вещи  купившим  ее  конкурентом  как  максимумом  и  оценкой  ее  самым  сильным  из
остальных  побитых  конкурентов  как  минимумом,  причем  сохраняет  свое  значение
и  другой,  второстепенный  минимум  цены,  заключающийся  в  оценке  продаваемой
вещи  самим  продавцом.  (...)

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 С. 	Образование  цен  при  одностороннем  соперничестве
между  продавцами
 ..При  одностороннем  соперничестве  между  продавцами  совершить  меновую
сделку  удается  самому  сильному  конкуренту,  т.е.  тому,  обменоспособность  которого
всех  выше  и  который  поэтому  оценивает  свою  (собственную)  вещь  по  отношению
к  (чужой)  вещи,  предлагаемой  в  обмен,  всего  ниже,  а  границы,  в  пределах  которых
может  устанавливаться  цена,  определяются  оценкой  вещи  последним  продавцом,
самым  сильным  из  всех,  в  качестве  минимума  и  оценкой  ее  самым  сильным  из  побеж¬
денных  конкурентов  в  качестве  максимума.  (...)
 D. 	Образование  цен  при  обоюдном  соперничестве
 (...)
 ..При  обоюдном  соперничестве  границы,  внутри  которых  устанавливается
рыночная  цена,  определяются  сверху  оценками  последнего  из  фактически  вступаю¬
щих  в  меновую  сделку  покупателей  и  наиболее  сильного  по  своей  обменоспособности
из  устраненных  конкуренцией  с  рынка  продавцов,  а  снизу  -  оценками  наименее  силь¬
ного  по  обменоспособности  из  фактически  заключающих  меновую  сделку  продавцов
и  наиболее  сильного  по  обменоспособности  из  не  имеющих  возможности  вступить
в  меновую  сделку  покупателей.  Установление  двойных  границ  нужно  понимать  в  том
смысле,  что  решающее  значение  принадлежит  каждый  раз  границам  более  тесным.
Если,  наконец,  в  приведенной  формуле  мы  заменим  длинные  и  подробные  опреде¬
ления  коротким  и  ясным  выражением  «предельная  пара»,  то  получим  следующую
простейшую  формулу  закона  цен:  высота  рыночной  цены  ограничивается  и  опреде¬
ляется  высотой  субъективных  оценок  товара  двумя  предельными  парами.  (...)
 Прежде  всего  бросается  в  глаза  сходство  между  образованием  цены  и  образо¬
ванием  субъективной  ценности.  Как  субъективная  ценность  вещи  независимо  от
более  важных  способов  употребления,  какое  могут  найти  себе  отдельные  экземпляры
запаса  материальных  благ  данного  рода,  представляет  собой  предельную  ценность,
определяющуюся  последней,  предельной  пользой,  с  которой  позволяет  мириться
хозяйственный  расчет,  -  совершенно  так  же  всякая  рыночная  цена  представляет
собой  предельную  цену,  определяющуюся  хозяйственным  положением  тех  пар
контрагентов,  которые  стоят  на  границе  «возможности  обмена»  (Tauschen  -  Können).
Нетрудно  убедиться,  что  сходство  -  это  не  простая  игра  случая,  а,  напротив,  результат
действия  однородных  внутренних  причин.  При  определении  субъективной  ценности
мы  видели,  что  принцип  хозяйственной  выгоды  требует,  чтобы  с  помощью  наличного
запаса  материальных  благ  удовлетворялись  сперва  важнейшие  потребности,  потом
потребности  все  менее  и  менее  важные  и  чтобы  последней  удовлетворялась  некото¬
рая  предельная  потребность  -  потребность,  представляющая  предельную  пользу.  При
определении  цены  мы  видим,  что  принцип  хозяйственной  выгоды  требует,  чтобы
меновую  сделку  заключали  сперва  наиболее  сильные  по  своей  обменоспособности
пары  контрагентов,  потом  пары  все  менее  и  менее  сильные  и  чтобы  последней  всту¬
пала  в  меновую  сделку  опять-таки  некоторая  предельная  пара.  Там  мы  видели,  что
удовлетворение  всех  потребностей,  превышающих  по  своей  важности  последнюю,
предельную  потребность,  оказывается  обеспеченным  и  без  наличия  оцениваемого
экземпляра  материальных,  благ  соответствующего  рода  и  что  от  наличия  оцениваемо¬
го  экземпляра  зависит  лишь  получение  именно  последней,  предельной  пользы.  Здесь
мы  видим,  что  все  пары  контрагентов,  превосходящие  по  своей  обменоспособности
предельную  пару,  могли  бы  заключить  меновую  сделку  и  по  более  высоким  или  более

Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 337
 низким  ценам,  и  от  того  обстоятельства,  что  цена  достигает  в  том  или  ином  случае
строго  определенной  -  ни  большей,  ни  меньшей  -  выгоды,  зависит  судьба  именно
последней  предельной  пары  контрагентов.  Наконец,  ценность  вещи  определяется
важностью  последней,  предельной  потребности,  которая  может  (удовлетворяться  при
помощи  ее  в  силу  существующей  между  ними  зависимости;  точно  так  же  цена  товара
определяется  хозяйственным  положением  последней,  предельной  пары  контрагентов
опять-таки  в  силу  существующей  между  ними  зависимости.  (...)
 (...)  Еще  важнее  то  обстоятельство,  что  цена  от  начала  до  конца  тлятся  продук¬
том  субъективных  определений  ценности.  Мы  видели,  что  вопрос  о  том,  кто  из  жела¬
ющих  купить  и  продать  вообще  может  рассчитывать  на  участие  в  ведении  переговоров
относительно  меновой  сделки,  кто  из  них  вообще  обладает  обменоспособностыо,
решается  отношением  между  субъективной  оценкой  покупаемого  товара  и  субъектив¬
ной  оценкой  вещи,  в  которой  выражается  цена  этого  товара.  От  этого  же  самого  отно¬
шения  зависит  и  степень  обменоспособности  каждого  участника  обмена.  Отношение
между  субъективными  оценками  получаемой  и  отдаваемой  в  обмен  вещи  с  неумолимой
строгостью  предписывает  каждому  из  участников  обмена,  до  какого  пункта  он  может
идти  в  повышении  или  понижении  цены,  и  вместе  с  тем  указывает  тот  предел,  где
он  вынужден  бывает  отказаться  от  дальнейшего  участия  в  обмене.  Этим  отношением
определяется,  далее,  кому  из  ряда  контрагентов,  обладающих  наивысшей  обменоспо¬
собностыо,  действительно  удается  заключить  меновую  сделку;  от  этого  отношения
зависит,  кому  из  участников  обмена  достанется  роль  предельной  пары,  а  следовательно,
от  него  зависит,  наконец,  и  высота  той  цены,  по  которой  совершаются  меновые  сделки
на  рынке.  Таким  образом,  действительно,  в  продолжении  всего  процесса  образования
цены,  поскольку  в  основе  его  лежит  действие  чисто  эгоистических  мотивов,  нет  ни
одной  фазы,  нет  ни  одной  черты,  которая  не  сводилась  бы  как  к  своей  причине  к  раз¬
мерам  субъективных  оценок  вещи  участниками  обмена,  и  потому  мы  с  полным  правом
можем  назвать  рыночную  цену  равнодействующей  сталкивающихся  на  рынке  субъек¬
тивных  оценок  товара  и  той  вещи,  в  которой  выражается  его  цена.  (...)
 (...)  Нельзя  приобрести  чужую  вещь,  не  отдав  за  нее  своей  собственной  вещи.
Чем  труднее  решиться  на  отдачу  другому  своей  собственной  вещи,  тем  сильнее  пре¬
пятствие,  на  которое  наталкивается  желание  получить  чужую  вещь.  Сила  этого  пре¬
пятствия,  естественно,  измеряется  в  свою  очередь  величиной  того  значения,  какое
представляет  отдаваемая  вещь  с  точки  зрения  благополучия  отдающего  субъекта,
следовательно,  величиной  субъективной  ценности  этой  вещи.  Все  остальное  очень
просто.  У  контрагентов,  обладающих  наименьшей  обменоспособностыо,  препятствие
сильнее  желания,  и  оттого  это  последнее,  будучи  совершенно  парализовано,  не  может
проявиться  наружу:  названные  контрагенты  не  вступают  в  меновую  сделку  и  не  имеют
возможности  оказать  какое  бы  то  ни  было  влияние  на  те  условия,  на  которых  заклю¬
чают  меновую  сделку  другие  участники  обмена.  У  контрагентов,  обладающих  более
высокой  обменоспособностыо,  желание  приобрести  чужую  вещь  сильнее  привязан¬
ности  к  своей  собственной  вещи  -  сила  больше  препятствия;  остается,  следовательно,
некоторый  избыток  силы,  который  и  приводит  к  заключению  меновой  сделки.  Этот
избыток,  оказывающийся  всего  больше  у  наиболее  сильных  по  своей  обменоспособ¬
ности  контрагентов,  сам  по  себе  мог  бы  оказывать  на  установление  цены  влияние,
соответствующее  своей  величине.  Но  так  как  правильно  понимаемый  интерес  более
сильных  контрагентов  заключается  не  в  том,  чтобы  давать  за  товар  столько,  сколько
они  могут  дать  в  крайнем  случае,  а  в  том,  чтобы  давать  за  товар  как  раз  столько,  сколь¬
ко  они  вынуждены  дать,  чтобы  путем  вытеснения  лишних  контрагентов  обеспечить
за  собой  место  в  ряду  контрагентов,  действительно  вступающих  в  меновую  сделку,  то
 22  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 они  сознательно  не  пускают  в  ход  всей  своей  более  высокой  меновой  силы  -  нет,  в
своих  действиях  они  не  идут  дальше  того,  что  может  и  вынужден  делать  последний
из  них,  чтобы  одержать  верх  над  своим  более  слабым  соперником.  Стало  быть,  дело
само  собой  устраивается  таким  образом,  что  основой  для  определения  цены  начинает
служить  положение  последнего  из  победивших  конкурентов  и  первого  из  конкурентов
побежденных,  или,  как  мы  выразились  раньше,  субъективные  оценки  вещи  предельны¬
ми  парами.  (...)
 VL  ЗАКОН  ИЗДЕРЖЕК  ПРОИЗВОДСТВА
 (...)
 ...Мы  можем  выставить  следующие  положения  касательно  отношений  между
издержками  производства  и  ценой:
 1.  Для  материальных  благ,  количество  которых  может  быть  увеличиваемо
при  помощи  производства  до  каких  угодно  размеров,  существует  принципиальное
тождество  между  издержками  производства  и  ценой  (это  положение  нужно  прини¬
мать  с  многочисленными  оговорками,  подробно  излагать  которые  мы  считаем  здесь
излишним).
 2.  Тождество  это  получается  благодаря  тому,  что  цена  продуктов  является  элемен¬
том  определяющим,  а  цена  производительных  средств  -  элементом  определяемым.
 3.  В  частности,  решающую  роль  играет  цена  предельного  продукта,  т.е.  наи¬
менее  ценного  продукта,  на  производство  которого  хозяйственный  расчет  еще
позволяет  употребить  единицу  производительного  средства.
 4.  К  этой  цене  приспособляются  при  посредстве  издержек  производства  цены
всех  остальных  продуктов,  однородных  с  предельным  продуктом.
 5.  Все  это  совершается  через  посредство  игры  субъективных  оценок  или  их
равнодействующих,  так  что  закон  издержек  производства  проявляется  не  вопреки
и  не  наряду,  а  в  пределах  законов  предельной  пользы  и  предельных  пар.  (...)
 Текст  подготовлен  МГ.  Покидченко
 Публикуется  по:  Бём-Баверк  Е.  Основы  теории
ценности  хозяйственных  благ  //Австрийская
школа  в  политической  экономии:  К.  менглер,
 Е. 	Бём-Баверк,  Ф.  Визер  /Пер.  с  нем.  Предислп
коммент,,  сост.В.С.Автономова.М:  Экономика,
1992.  С.  301,307-312,314-318.341-344,348-
349,351,355,357-358,362-363,365,367-369,
377-380,385,425.
 Альфред  Маршалл
 1842-1924
 Альфред  Маршалл  считается  одним
из  основателей  неоклассики.  С  его  име¬
нем  связан  важный  этап  формирова¬
ния  современной  экономической  тео¬
рии.  А  Маршалл  родился  в  Лондоне  26
 июля  1842  г.  Его  отец  был  кассиром
Английского  банка  и  хотел,  чтобы  сын
стал  священником.  Однако  А  Маршалл
увлекся  математикой,  окончил
Кембриджский  университет,  где  также

Альфред  Маршалл
 339
 изучал  философию,  этику,  психологию
и  экономику.  После  окончания  универ¬
ситета  он  преподавал  логику  и  эконо¬
мику  в  колледже  Сен-Джонс.  В  1877  г.
женился  на  Мэри  Пейли,  своей  студент¬
ке,  которая  стала  его  верным  и  неуто¬
мимым  помощником.  После  женитьбы
А  Маршалл  переехал  в  Бристоль,  заняв
пост  ректора  Бристольского  универ¬
ситета  и  профессора  политической
экономии.  В  Бристоле  А.  Маршалл
совместно  с  женой  написал  в  1879  г.
работу  «Экономика  промышленности».
Б  1880  г.  он  становится  членом  одного
из  колледжей  Оксфорда  и  преподает
там  политическую  экономию.  С  1885  z.
Маршалл  —  профессор  политической
экономии  Кембриджского  университе¬
та.
 Зенит  славы  А.  Маршалла  приходит¬
ся  на  конец  XIX  в.  С  выходом  в  свет  его
фундаментального  труда  «Принципы
экономической  науки»  в  1890  г.  он  ста¬
новится  ведущим  английским  теорети¬
ком  и  постепенно  завоевывает  мировую
известность.  Работу  над  «Принципами»
А  Маршалл  продолжал  до  самой  смерти.
Он  постоянно  пересматривал  отдель¬
ные  положения  этой  работы,  вводил
новые  данные,  отвечал  на  замечания.
При  жизни  А  Маршалла  вышло  восемь
изданий  «Принципов».  После  этого  фун¬
даментального  труда  он  написал  книги
«Промышленность  и  торговля»  (1919)  и
«Деньги,  кредит  и  коммерция»  (1923).
 В  Кембридже  А.  Маршалл,  по  оцен¬
ке  Й.  Шумпетера,  создал  настоящую
научную  школу,  «члены  которой  мыс¬
лили  в  рамках  хорошо  разработанного
научного  инструментария  и  подкре¬
пляли  свою  связь  с  ней  сильной  лич¬
ной  сплоченностью»1.  Среди  наиболее
выдающихся  представителей  этой
школы  Й.  Шумпетер  называет  А  Лигу,
Д.  Робертсона,  Дж.  М.  Кейнса.  Все  эти
 экономисты  сформировались  под  влия¬
нием  А  Маршалла,  хотя  впоследствии  и
полемизировали  с  ним.
 А  Маршалл  разработал  комплексный
теоретический  подход  к  рассмотре¬
нию  экономических  процессов,  который
сочетал  положения  классической  поли¬
тической  экономии  с  идеями  маржина¬
лизма,  выдвинутыми  во  второй  полови¬
не  XIX  в.  Среди  классиков  политической
экономии  он  особенно  выделял  А  Смита.
Д.  Рикардо  и  Дж.  С.  Милля,  т.  е.  пред¬
ставителей  английской  классической
школы.  А  Маршалл  считал  себя  их  непо¬
средственным  учеником  и  наследником.
Л.  Роббинс,  профессор  Лондонской  школы
экономики,  в  лекциях  по  истории  эконо¬
мической  мысли  в  50-е  гг.  XX  в.  называл
А  Маршалла  истинным  творцом  нео¬
классики.  Так,  он  считал,  что  первые
деятели  «маржиналистскойреволюции>
сделали  попытку  разрушить  классиче¬
скую  науку,  сведя  полемику  к  теории
стоимости,  а  А  Маршалл  возродил  ее2.
 С  Адамом  Смитом  Маршалла  роднит
попытка  создать  целостную  теорию
экономики,  которая  представляла  бы
собой  не  столько  абстрактную  систе¬
му  категорий  и  законов,  сколько  живую,
органичную  картину  хозяйственной
жизни  общества  с  ее  особенностями  и
взаимосвязями.АМаршалл  хотел,  чтобы
его  читали  не  только  теоретики  и
студенты,  но  и  бизнесмены,  государ¬
ственные  деятели.  Поэтому  основной
труд  А  Маршалла  наполнен  ссылками
на  хозяйственные  реалии  его  времени,
экономическую  политику,  социальные
проблемы.
 Теорию  предложения  А.  Маршалл
строит,  опираясь  на  идеи  Д.  Рикардо.
Именно  учению  этого  классика  он  обя¬
зан  вниманием  к  теории  издержек,  рас¬
смотрению  относительных  цен.  Сам  же
А  Маршалл  всегда  подчеркивал  сильное
 1  Шумпетер  Й.  История  экономического  анализа:  В  3  т.  Т.  3.  СПб.:  Экономическая  школа,  2001.
С.  1098.
 2  Robbins  L.  A  History  of  Economic  Thought.  Princeton  University  Press,  1998.  P.  303—304.
 22*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 влияние  на  его  взгляды  Дж.  С.  Милля.  Он
начал  изучение  экономической  теории
с  работ  Милля,  постоянно  к  ним  обра¬
щался  в  тексте  своего  труда.  Не  кто
иной,  как  Дж.  С.  Милль,  обратил  внима¬
ние  на  активную  роль  спроса  в  форми¬
ровании  цен  на  рынке,  выдвинул  идею
эластичности  спроса  и  ее  влиянии  на
выручку  продавца,  исследовал  роль  сбе¬
режения  в  формировании  капитала.
 Влияние  классической  школы  ощуща¬
ется  в  структуре  труда  А  Маршалла.
Он  посвящает  первую  книгу  определе¬
нию  метода,  предмета  исследования
и  основных  подходов  к  исследованию,
сравнивая  их  с  классическими  образца¬
ми.  Свои  воззрения  по  предмету  и  мето¬
ду  он  излагает  также  в  приложениях,
опубликованных  в  конце  работы.
 Вместе  с  тем  А  Маршалл  признавал
влияние  на  свое  учение  и  ранних  пред¬
ставителей  маржиналистского  подхо¬
да:  О.  Курно,  И.  Тюнена.  Историки  эконо¬
мической  мысли  признают  влияние  на
теорию  А  Маршалла  работ  Ж.  Дюпюи,
 У. 	Джевонса,  Л.  Вальраса,  австрийских
маржиналистов,  хотя  сам  А  Маршалл  и
не  подчеркивал  это  влияние.
 Так,  в  первой  книге,  в  главах  2—4  А
Маршалл  вводит  понятия  и  оценки,  свя¬
занные  с  теорией  предельной  полезно¬
сти.  Он  сознает  трудности  и  противо¬
речивость  межличностного  сравнения
удовлетворения  желания,  т.  е.  полезно¬
стей,  но  находит  выход  в  привлечении
денежных  оценок  Маршалл  согласен  с
тем,  что  «применение  научных  методов
и  анализа  в  экономической  науке  воз¬
никает  лишь  тогда,  когда  силу  побуди¬
тельных  мотивов  человека  —а  не  самих
мотивов  —  становится  возможным
приблизительно  измерить  той  суммой
денег,  которую  он  готов  отдать,  чтобы
получить  взамен  желаемое  удовлетво¬
рение,  или,  наоборот,  той  суммой,  кото¬
рая  необходима,  чтобы  побудить  его
 затратить  определенное  количество
утомительного  труда»1.  Таким  образом,
А  Маршалл,  соглашаясь  с  кардиналист-
скими  принципами  прямого  измерения
полезности,  старается  свести  ее  изме¬
рение  к  объективным  количественным
рамкам  —  денежным  затратам.  Правда,
при  этом  он  выдвигает  новые  огра¬
ничения:  не  всякие  склонности  можно
измерить  таким  образом,  например,
и  невозможно  измерить  склонности  и
удовольствие  сами  по  себе,  а  только  в
сравнении  с  другими  и  при  определен¬
ной  величине  доходов.  Эти  предпосылки
определяют  направления  разработки
теории  спроса  А  Маршалла.
 Роберт  Хейлброннер,  американский
экономист,  принадлежащий  к  инсти¬
туциональному  направлению,  в  книге
«Учения  мировой  философии»  (1996)
признал  наличие  в  учении  А  Маршалла
сильных  моральных  основ.  Он  считал,
что  А  Маршалл  проводит  анализ,  учи¬
тывая  состояние  общественных  нравов,
ставя  себе  целью  добиться  определенных
общественных  улучшений.  В  частности,
Хейлброннер  обращает  внимание  на
постановку  задач  экономической  науки
А  Маршаллом  в  книге  1  главе  42-  Здесь  А
Маршалл  ставит  следующие  задачи:
 «—  Как  следует  поступать,  чтобы
увеличить  благоприятные  и  уменьшить
пагубные  воздействия  экономической
свободы...
 —  Считая  само  собой  разумеющим¬
ся,  что  следует  стремиться  к  более
равному  распределению  богатства,  в
какой  мере  такое  стремление  послужит
оправданием  для  изменения  институтов
собственности  и  для  ограничения  сво¬
бодного  предпринимательства  даже  в
том  случае,  если  они  способны  привести
к  сокращению  совокупного  богатства?-
 —  Должны  ли  мы  довольствоваться
существующими  формами  разделения
труда?
 1  Маршалл  А  Принципы  политической  экономии.  М.:  Прогресс,  1983.  Т.  1,  С.  70.
 2  Heilbroner  R.  Teachings  from  The  Worldly  Philosorhy.  Norton,  New  York,  London.  1996.  P.  228—230

Альфред  Маршалл
 341
 Каково  надлежащее  соотношение
между  индивидуальными  и  коллектив¬
ными  действиями  на  той  стадии  циви¬
лизации,  на  которой  мы  теперь  нахо¬
димся?
 —  ..Являются  ли  существующие  спо¬
собы  использования  богатства  полнос¬
тью  справедливыми?  В  каких  пределах
допустимо  моральное  давление  обще¬
ственного  мнения,  добивающегося  огра¬
ничения  и  регулирования  индивидуаль¬
ной  деятельности...»1
 В  данном  случае  А  Маршалл  зало¬
жил  основы  исследования  современного
капитализма  как  смешанной  экономики,
а  также  поднял  ряд  вопросов,  ответы
на  которые  впоследствии  стали  искать
также  на  пути  институциональной  и
неоинституциональной  теории.  Он  при¬
знавал  влияние  исторических,  политиче¬
ских  и  социальных  общественных  инсти¬
тутов  на  деятельность  отдельного
человека,  но  все-таки  склонялся  к  инди¬
видуалистическому  подходу  в  исследо¬
вании  этой  деятельности.  Р.Хейлбронер
выделяет  А  Маршалла  из  общей  среды
неоклассической  науки,  а  также  маржи-
нализма,  именно  вследствие  моральных  и
исторических  критериев  оценки  теории.
Однако  ему  ne  нравятся  консервативные
взгляды  А  Маршалла  и  он  пишет:  «  Перед
нами  два  Маршалла:  один  —  проница¬
тельный,  но  узкий  аналитик,  а  другой  —
консервативный,  но  доброжелательный
моралист»2.
 А  Маршалл  предложил  сложный  и
противоречивый  метод  исследования
экономики:  он  обращал  основное  вни¬
мание  на  целостность  и  органическое
единство  экономической  жизни.  При
этом  он  подчеркивал  необходимость
учитывать  непрерывность  протекания
всех  экономических  процессов  во  време¬
 1  Маршалл  А.  Указ.  соч.  Т.  1.  С.  98—99-
 2  Heilbroner  R.  Op.  cit.  P.  244.
 3  Маршалл  A  Указ.  соч.  T.  1.  C.  53-
 4  Там  же.  C.  53.
 5  Там  же.
 ни.  Эпиграфом  к  своему  сочинению  и
лозунгом  всего  исследования  А  Маршалл
поставил  латинское  выражение  Natura
non  facit  saltum,  т.е.  природа  скачков  не
делает.
 Вместе  с  тем  А.  Маршалл  обра¬
щал  внимание  на  то,  что  подобное
исследование  сопряжено  с  большими
трудностями;  действующих  факторов
слишком  много,  поэтому  приходится,
хотя  бы  временно,  на  первых  этапах
анализа  прибегать  к  группировкам,
исключению  некоторых  групп  факто¬
ров  из  рассмотрения.  Сам  А.  Маршалл  в
предисловии  к  восьмому  изданию  своего
основного  труда  объясняет  свой  подход
так:  «...силы,  с  которыми  приходит¬
ся  иметь  дело,  столь  многочисленны,
что  лучше  всего  рассматривать  их
отдельными  группами  и  выработать
ряд  частных  решений  в  качестве
вспомогательных  для  нашего  главного
исследования.  Поэтому  мы  начинаем  с
выделения  первичных  отношений,  каса¬
ющихся  предложения,  спроса  и  цены  на
отдельный  товар.  Мы  исключаем  вли¬
яние  всех  других  факторов  оговоркой
«при  прочих  равных  условиях»,  хотя  и
не  считаем  их  инертными,  а  лишь  вре¬
менно  игнорируем  их  действие»3.
 В  дальнейшем  исследовании  временно
бездействовавшие  силы  включаются  в
рассмотрение.  Так,  «границы  динами¬
ческой  проблемы  расширяются,  сфера,
охватывающая  временные  статиче¬
ские  допущения,  сужается»4.  А  Маршалл
считал,  что  подобный  подход  соответ¬
ствует  здравому  смыслу,  он  применяет¬
ся  людьми  «с  незапамятных  времен  для
решения  всех  трудных  проблем  повсед¬
невной  жизни»5.
 Таким  образом,  используя  свой  метод,
А  Маршалл  определяет  границы  и  сферу

342
 Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 экономической  науки:  она  «имеет  дело
главным  образом  с  человеческими  суще¬
ствами,  которые  вынуждены  двигать¬
ся  по  пути  прогресса  и  осуществлять
перемены,  что  бы  они  с  собой  ни  несли.
Фрагментарные  статические  гипоте¬
зы  используются  в  качестве  временных
вспомогательных  инструментов  для
выработки  динамических  —  или  скорее
биологических  —  концепций,  но  в  центре
экономической  науки,  даже  когда  речь
идет  только  об  основах,  должны  нахо¬
диться  живое  действие  и  движение»1.
 В  экономической  науке  такой  метод
получил  название  «метода  частично¬
го  равновесия»,  он  широко  применяется
как  в  научных  работах,  так  и  в  учеб¬
но-методической  литературе.  Важно
подчеркнуть,  что  сам  А  Маршалл  не
абсолютизировал  ни  сам  указанный
метод,  ни  его  результаты.  Он  считал
его  чисто  вспомогательным,  так  же,
как  и  понятие  равновесия.  Отсюда,  при
хорошей  математической  подготовке
А  Маршалла,  столь  скромное,  осторож¬
ное  применение  математики  (в  сносках,
приложениях)  и  широкое  обращение
к  экономической  истории,  географии,
описаниям  хозяйственной  практики
различных  отраслей  и  сфер  экономи¬
ки.  Следовательно,  труды  А  Маршалла
отличаются  комплексным  подходом,  не
удивительно,  что  каждый  представи¬
тель  определенного  направления  в  эко¬
номической  теории  видел  в  нем  нечто
близкое  себе.
 Наибольшую  связь  с  традиционными
классическими  воззрениями  А  Маршалл
демонстрирует  в  понимании  предме¬
та  политической  экономии.  Он  пишет:
«Политическая  экономия,  или  экономи¬
ческая  наука  (Economics),  занимается
исследованием  нормальной  жизнеде¬
ятельности  человеческого  общества;
она  изучает  ту  сферу  индивидуальных
 и  общественных  действий,  которая
теснейшим  образом  связана  с  созда¬
нием  и  использованием  материальных
основ  благосостояния»2.  Таким  образом,
предметом  изучения  в  экономической
науке  для  Маршалла  в  первую  очередь
служит  деятельность  людей  в  сфере
материального  производства.  В  этом
смысле  А  Маршалл,  хотя  и  исследует
формирование  спроса  в  качестве  инди¬
видуального  выбора  потребителя,  не
соглашается  с  У.Джевонсом  в  том,  что
потребление  является  базой  экономиче¬
ских  процессов.  По  его  мнению,  основной
сферой  всего  общества  является  именно
производство.  Он  пишет:  «Человеческий
характер  формировался  в  процессе  его
повседневного  труда  и  под  воздействи¬
ем  создаваемых  им  в  этом  процессе
материальных  ресурсов,  причем  в  гораз¬
до  большей  степени,  чем  под  влиянием
любых  других  факторов...»3.
 В  трактовке  предмета  экономиче¬
ской  теории  А  Маршалл  остался  на
позициях  классической  политической
экономии.  И  это  несмотря  на  перемену
самого  названия  науки  (экономика  вме¬
сто  политической  экономии).
 В  1935  г.Л.  Роббинс  выступил  с  кни¬
гой  «Эссе  о  природе  и  особенностях
экономической  науки»,  где  подверг  рез¬
кой  критике  трактовку  кембридж¬
ской  школой,  а  также  предмет  эко¬
номической  науки  и  основные  подходы
к  изучению  экономики.  Прежде  всего,
он  пытался  переосмыслить  предмет
экономической  теории.  Основным
недостатком  в  подходе  А  Маршалла,
АПигу  и  других  кембриджцев  в  этом
вопросе  он  считаел  сужение  предмета
экономической  науки  до  сферы  соб¬
ственно  материальной  деятельно¬
сти.  Л.  Роббинс  объявлял  такой  подход
неверным  из-за  расплывчатости  само¬
го  понятия  «материальная  сфера».
 1  Там  же.  С.  53-54.
 2  Там  же.  С.  56.
 3  Там  же.

Альфред  Маршалл
 343
 Кроме  того,  Л.  Роббинс  критиковал
разделение  благосостояния  на  матери¬
альную  и  нематериальную  составляю¬
щие.  На  самом  деле,  заялял  он,  все  дело
в  том,  какие  действия  предпринимает
человек  в  тех  или  иных  условиях,  т.  е.
«экономическими»  являются  не  условия,
не  результат,  а  сам  характер  действий
человека.  Даже  Л.  Роббинс  заключал:
«С  точки  зрения  экономиста,  условия
человеческого  существования  характе¬
ризуются  четырьмя  фундаментальны¬
ми  положениями:  человек  стремится
к  различным  целям;  время  и  средства,
находящиеся  в  его  распоряжении  огра¬
ничены;  они  могут  быть  направлены  на
достижение  альтернативных  целей;  в
каждый  момент  времени  разные  цели
обладают  различной  важностью».
Помимо  этого,  Л.  Роббинс  не  выделял
никаких  иных  сторон  деятельности
человека,  он  обобщал  максимально
широко:  «Да,  мы  таковы  —  существа,
наделенные  ощущениями,  желаниями  и
притязаниями,  массой  инстинктивных
стремлений,  побуждающих  нас  к  дей¬
ствию.  Но  время  для  действий  ограниче¬
но.  Внешний  мир  не  предоставляет  нам
возможностей  для  достижений  всех
наших  целей.  Жизнь  коротка,  природа
скупа.  Цели  других  людей  не  совпадают
с  нашими.  Но  мы  можем  употребить
свою  жизнь  на  то,  чтобы  заниматься
разными  делами,  используя  имеющиеся
ресурсы  и  услуги  других  людей  для  того,
чтобы  добиваться  различных  целей»1.
Водораздел  между  экономическими  и
неэкономическими  взглядами  на  дея¬
тельность  людей  проходит  по  линии
ограниченности  ресурсов.  Если  бы  для
достижения  нескольких  целей  не  тре¬
бовалось  выбирать  между  различными
ограниченными  наборами  ресурсов,  то
достижение  этих  целей  не  входило  бы  в
круг  экономических  знаний.
 Хотя  Л.  Роббинс  считает,  что  он
просто  обобгцает  подход  А.  Маршалла,
 А  Лигу  и  других  английских  экономи¬
стов,  во  многом  он  им  противоречит.  За
пределами  его  экономического  анализа
остается  вся  этическая,  эстетическая,
социальная  (как  альтруистическая)
деятельность  людей.  Л.  Роббинс  вообще
не  рассматривает  не  эгоистических
действий  индивидов.  По  его  мнению,  дело
не  в  эгоизме  или  альтруизме,  а  только  в
альтернативности  целей,  возможности
комбинировать  ресурсы,  а  также  огра¬
ниченности  последних.  В  этом  смысле
ведение  войны  также  является  эконо¬
мической  деятельностью.
 Возвращаясь  к  анализу  работ
А  Маршалла,  отметим,  что  особое  вни¬
мание  уделяется  им  исследованию  особен¬
ностей  поведения  человека  в  экономиче¬
ской  сфере.  Эти  рассуждения  о  понятии
«экономический  человек»  содержатся  в
одном  из  приложений  к  его  работе.
 Анализ  человеческой  деятельности
проводится  А  Маршаллом  по  следующей
схеме:
 1.  Сравнение  национального  харак¬
тера  и  принципов  индивидуальных  дей¬
ствий  человека.
 2.  Исторические  закономерности
формирования  личности.
 3.  Роль  обычая  и  географических  осо¬
бенностей  в  становлении  национально¬
го  характера.
 4.  Роль  городов  в  генезисе  граждан¬
ской  культуры.
 5.  Сравнение  истории  Англии  и
Испании  и  формирование  национальных
характеров.
 6.  Развитие  разделения  труда,  тор¬
говли,  предпринимательства  и  форми¬
рование  «экономического  человека»  как
суммы  качеств,  необходимых  для  созда¬
ния  предприятия.
 1.  Экономическая  свобода  как  среда,
благоприятствующая  действиям  пред¬
принимателя.
 Маршалл  рассматривает  личность
как  продукт  исторического  развития,
 1  Роббинс  Л.  Предмет  экономической  науки  //  THESIS.  Зима  1993.  С.  16—17.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 причем  специфического  для  каждой
нации,  он  не  принимает  постоянных
предпосылок  о  правилах  рационально¬
го  выбора,  неизменной  системе  обще¬
ственных  предпочтений.  Его  понятие
«экономического  человека»  возникает  в
процессе  рассмотрения  общих  и  осо¬
бенных  процессов  формирования  совре¬
менной  ему  капиталистической  эконо¬
мики  в  различных  странах.  А  Маршалл
рассматривает  также  возможные  пер¬
спективы  изменения  качеств  личности,
необходимых  для  будущей  экономиче¬
ской  среды.  Вместе  с  тем  он  уверен,  что
такие  изменения  происходят  доста¬
точно  медленно,  поэтому  предпосылки
экономического  анализа  можно  счи¬
тать  относительно  постоянными.
 В  итогеАМаршалл  выделил  несколько
качеств  личности,  которые  способству¬
ют  в  наибольшей  степени  развитию
и  оптимальному  функционированию
современной  ему  капиталистической
системы.  Он  отмечал,  что  «стремление
к  материальному  комфорту  приводит
к  бесконечному  напряжению  с  целью
извлечения  каждую  неделю  наибольшего
количества  работы,  которое  может
быть  за  это  время  получено.  Твердая
решимость  подчинить  каждое  действие
целенаправленному  суждению  разума
заставляет  постоянно  каждого  спра¬
шивать  себя,  не  мог  ли  бы  он  улучшить
положение,  изменив  свою  область  ком¬
мерции  либо  изменив  способ  ее  осущест¬
вления.  И,  наконец,  полная  политиче¬
ская  свобода  и  безопасность  позволяет
каждому  изменять  свое  поведение,  если
он  решает,  что  это  соответствует
его  интересам,  и  безболезненно  вовле¬
кать  себя  лично  и  свою  собственность
в  новые  и  рассчитанные  на  отдаленное
будущее  предприятия»1.
 Таким  образом,  с  точки  зрения
А  Маршалла,  сами  экономические  ус¬
ловия  отбирают  и  воспитывают
 в  людях  наиболее  подходящие  каче¬
ства.  «Экономический  человек»,  по
А  Маршаллу,  —  не  абстракция,  но  и  не
конкретный  человек,  а  некоторая  необ¬
ходимая  каждому  самостоятельному
экономическому  субъекту  сторона  его
натуры.  Итогом  развития  экономи¬
ки  Англии  в  XIX  в.  стала  «новая  нация
предпринимателей»,  которая  «состояла
главным  образом  из  тех,  кто  самостоя¬
тельно  создал  собственные  состояния,
т.е.  из  сильных,  решительных  и  пред¬
приимчивых  людей,  которые,  созерцая
успешные  результаты,  полученные  за
счет  своей  собственной  энергии,  были
склонны  утверждать,  что  бедных  и
слабых  следует  считать  виновными  в
их  несчастьях,  а  не  жалеть  их.  jОни
славили  индивидуальность  характера  и
не  спешили  найти  современную  замену
социальных  и  производственных  связей,
которые  объединяли  людей  в  прежние
времена»2.
 Благодаря  историческому  взгляду  на
человека  и  на  формы  его  деятельности
А  Маршалл  отвергал  аналогию  эконо¬
мической  науки  с  физикой,  а  тем  более
с  механикой.  Более  уместными,  хотя  и
не  совсем  точными,  он  считал  аналогии
экономики  с  биологией.
 Выявление  общих  закономерностей
в  поведении  человека,  формировании
рациональных  установок  его  действий
не  отменяет  все  многообразие  истори¬
ческих,  географических,  этнографиче¬
ских  (обычаи,  традиции)  особенностей
ведения  хозяйства,  государственного
регулирования  в  различных  странах.  Он
призывал  различать  «стратегию  и  так¬
тику»  в  экономике.  Стратегия  может
опираться  на  общие,  фундаментальные
закономерности,  но  тактика  —  только
на  специфические  для  этого  времени  и
страны  особенности.
 В  «Приложениях»  к  своей  основной
работе,  посвященных  историческим  и
 1  Маршалл  А  Указ.  соч.  Т.  3.  С.  171.
 2  Там  же.  С.  178.

Альфред  Маршалл
 345
 методологическим  предпосылкам  эконо¬
мической  науки,  А  Маршалл  делает  важ¬
ное  обобщение,  в  котором  противопо¬
ставляет  английский  (кембриджский)
подход  к  учету  поведения  и  личности
и  положения  немецкой  исторической
школы.
 Автор  «Принципов»,  в  частности,
пишет:  «..широта  тех  проявлений  чело-,
веческого  характера,  с  которыми  имеет
дело  экономическая  наука,  была  зани¬
жена  некоторыми  авторами  работ  по
экономической  теории  в  Англии  и  дру¬
гих  странах,  и  немецкие  экономисты
оказали  большую  услугу,  подчеркнув  это.
Однако  они,  видимо,  ошибались,  предпо¬
лагая,  что  основоположники  английской
экономической  науки  не  видели  этого
обстоятельства.  По  традиции,  англий¬
ские  авторы  рассчитывают,  что  во
многом  их  произведения  будут  допол¬
нены  за  счет  здравого  смысла  читате¬
ляи.»7  А  Маршалл  особенно  подчеркива¬
ет,  что  Дж.  С.  Милль,  хотя  и  выдвигал
абстрактное  положение  о  том,  что
экономическая  наука  рассматривает
лишь  человека,  занятого  приобретени¬
ем  богатства,  на  самом  деле  исследо¬
вал  самый  широкий  круг  проблем,  свя¬
занных  с  человеческой  деятельностью:
когда  английские  экономисты  создают
модель,  они  выбирают  только  те  каче¬
ства  человека,  которые  постоянно  и  в
наибольшей  степени  участвуют  в  эко¬
номической  деятельности.  Но  при  этом
А.  Маршалл  подчеркивал,  что  часто
подобные  соображения  характерны
только  для  экономистов  тех  стран,  где
капитализм  высоко  развит.
 Вся  книга  II  «Принципов  экономи¬
ческой  науки»  посвящена  определению
и  обсуждению  основных  экономических
понятий  и  представлений.  На  протя¬
жении  данной  книги  А  Маршалл  ста¬
рательно  анализирует  все  понятия
классической  политической  экономии
с  новой,  маржиналистской  и  индиви¬
 дуалистической  позиции.  При  этом
он  стремится  остаться  на  позиции
исследователя  материального  воспро¬
изводства  богатства,  но  дополнить  его
субъективными  подходами,  сосредото¬
чив  внимание  на  поведении  и  оценке
отдельного  человека.  Поэтому  ряд  ранее
бесспорных  определений,  таких,  как
производительный  и  непроизводитель¬
ный  труд,  производительное,  и  непроиз¬
водительное  потребление,  А  Маршалл
предлагает  пересмотреть  с  точки
зрения  индивидуальных  оценок  людей,
исторического  уровня  развития  обще¬
ства  и  т.д.
 Представители  современной  неог
классической  теории  проявляют
наибольший  интерес  к  теории  спро¬
са,  предложения  и  равновесной  цены
А  Маршалла.
 В  книге  III,  которая  посвящена  про¬
блемам  спроса,  раскрываются  взгляды
А  Маршалла  на  возникновение  потреб¬
ностей,  закон  убывания  предельной
полезности;  формулируется  закон
спроса  и  обсуждается  функция  спроса.
Этой  областью  экономической  жизни,
как  считает  А  Маршалл,  классическая
наука  пренебрегала,  поэтому  он  пред¬
лагает  остановиться  на  ней  подробно.
В  частности,  А  Маршалл  формулирует
классическое  понимание  эластичности
спроса,  которое  вошло  в  основу  совре¬
менной  экономической  теории.  Далее
он  рассматривает  теорию  излишка
потребителя,  которая  также  является
одним  из  фундаментальных  положений
неоклассической  школы.  Первоначально
идею  расчета  излишка  потребителя
высказал  Ж.  Дюпюи.  Но  данная  теория
в  его  изложении  была  раскритикова¬
на  Л.  Вальрасом.  Л.  Вальрас  указывал,
что  теория  потребительского  излишка
опирается  на  отождествление  кривой
спроса  и  кривой  полезности:  это  непра¬
вомерно,  так  как  денежные  расчеты
зависят  от  величины  доходов,  личных
 1  Там  же.  С.  228.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 предпочтений  покупателя,  т.е.  не  толь¬
ко  полезности  данного  блага,  но  и  полез¬
ностей  всех  иных  благ,  представленных
на  рынке1.
 А  Маршалл  избегает  данного  упрет
предполагая  построение  кривой  спроса
в  состоянии  равновесия  потребителя.
Равновесие  потребителя  означает,  что
потребитель  максимизировал  полез¬
ность  своей  денежной  суммы,  т.е.  достиг
такого  распределения  денежного  дохо¬
да,  при  котором  взвешенные  предель¬
ные  полезности  каждого  блага  по  цене
этого  блага  равны.  Тогда  предельная
полезность  каждой  денежной  единицы
для  данного  потребителя  является  оди¬
наковой.  Приняв  единую  меру  предель¬
ной  полезности  денег,  А  Маршалл  взял
потребительский  излишек  за  основу
построения  кривой  спроса,  что  облег¬
чило  расчет  покупательной  способно¬
сти  различных  категорий  населения,  а
также  приблизило  расчеты  спроса  на
разных  рынках  к  статистически  выра¬
женным  величинам.  Идеи  А  Маршалла
обработал  и  развил  Дж.  Хикс  в  работе
1939  г.  «Стоимость  и  капитал»,  в  этом
виде  они  приобрели  классический  закон¬
ченный  характер  и  легли  в  основу  изме¬
рения  стоимости  жизни,  в  частности
«потребительской  корзины».
 Знаменитая  теория  рыночной
цены  изложена  А  Маршаллом  в  книге  V.
В  книгах  VI  и  VII  излагается  сложная
проблема  выявления  и  характеристики
закономерностей  рыночного  предложе¬
ния  с  учетом  фактора  времени.
 Теория  рыночной  цены  связывает  в
труде  А  Маршалла  воедино  спрос,  пред¬
ложение  и  стоимость  (ценность).  На
примере  рынка  зерна  Маршалл  пока¬
зывает,  что  только  взаимно  действие
сил  спроса  и  предложения  репрезента¬
тивной  фирмы  формируют  равновес¬
ную  цену,  которая  соответствует,  с
одной  стороны,  ценности  товара  для
потребителя,  а  с  другой  —  предельным
 издержкам  средней,  обобщенной  фирмы
в  отрасли.
 В  этом  анализе  А  Маршалл  не  столь¬
ко  разрешает  старую  проблему  эквива¬
лентного  обмена  на  основе  стоимости
(ценности),  сколько  выводит  теорию
на  новый  уровень  обсуждения  проблем.
Вместо  проблемы  стоимости  им  рас¬
сматривается  проблема  равновесия
потребителя,  построения  рыночной
кривой  спроса,  которая  обобщала  бы
предпочтения  разных  потребителей,
а  также  проблема  рыночной  кривой
предложения,  построение  которой  до
сих  пор  остается  трудной  задачей  для
экономистов.
 Кроме  излишка  потребителя,  А  Мар¬
шалл  выявил  излишки  продавца.  В  част¬
ности,  он  подчеркнул  образование  квази¬
ренты  в  коротком  периоде  для  продавца
дефицитного  продукта.  В  этой  теории
А  Маршалл  первым  предложил  разли¬
чать  периоды  времени  в  формировании
предложения.  В  самом  деле,  в  корот¬
кий  период  нельзя  существенно  изме¬
нить  количество  оборудования,  зданий
и  сооружений,  применяемых  для  выпу¬
ска  продукции.  Образование  квазиренты
связано  с  относительной  инертностью
элементов  капитала.  В  долгосрочном
аспекте  кривые  предложения  гораздо
более  эластичны,  связаны  с  минимиза¬
цией  издержек  на  единицу  продукта.
Таким  образом,  А  Маршалл  поднял  важ¬
ную  проблему  рассмотрения  растущей
отдачи  от  масштаба  в  ее  соотношении
с  конкуренцией  на  рынке.  Он  полагал,
что  такое  положение  допустимо,  так
как  имеется  определенный,  ограничен¬
ный  по  времени  жизненный  цикл  фирм  в
пределах  отрасли  (отраслевого  рынка).
Не  выдвигая  идеи  естественной  моно¬
полии,  А  Маршалл  считал,  что  кривая
предложения  в  долгосрочной  перспек¬
тиве  отражает  совокупную  динамику
издержек  в  отрасли,  где  есть  расту¬
щие,  стабильные'  и  угасающие  фирмы.
 1  См.:  Вальрас  Л.  Элементы  чистой  экономической  теории.

Альфред  Маршалл
 347
 Поэтому  в  целом  кривая  долгосрочного
предложения  имеет  восходящий  харак¬
тер,  те.  дополнительный  объем  това¬
ров  на  рынок  поставляется  в  условиях
роста  цен  на  них.  В  среднем  отрасль
можно  рассматривать  на  примере
динамики  издержек  репрезентативной
фирмы,  предельные  издержки  которой
должны  расти  в  среднем  с  ростом  объе¬
ма  выпуска.  Такое  положение  А  Маршалл
считал  условным,  годным  для  первичного
 анализа,  стационарного  состояния  эко¬
номики.
 В  целом  А.  Маршалл  не  хотел  огра¬
ничиваться  только  частичным  равно¬
весием  или  стационарным  состоянием.
Он  посвятил  последние  главы  своего
труда  рассмотрению  прогресса,  фак¬
торов  развития  общества,  в  том  числе
с  помощью  перераспределения  через
механизм  налогов  и  развитие  социаль¬
ных  программ.
 ЕЛ.  Калмычкова
 ПРИНЦИПЫ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 КНИГА  I
Глава  II
 ПРЕДМЕТ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  НАУКИ
 §  1.  Экономическая  наука  занимается  изучением  того,  как  люди  существуют,  раз¬
виваются  и  о  чем  они  думают  в  своей  повседневной  жизни.  Но  предметом  ее  иссле¬
дований  являются  главным  образом  те  побудительные  мотивы,  которые  наиболее
сильно  и  наиболее  устойчиво  воздействуют  на  поведение  человека  в  хозяйственной
сфере  его  жизни.  Каждый  сколько-нибудь  достойный  человек  отдает  хозяйственной
деятельности  лучшие  свои  качества,  и  здесь,  как  и  в  других  областях,  он  подвержен
влиянию  личных  привязанностей,  представлений  о  долге  и  преданности  высоким
идеалам.  Правда,  самые  способные  изобретатели  и  организаторы  усовершенствован¬
ных  методов  производства  и  машин  посвящают  этому  делу  все  свои  силы,  движимые
скорее  благородным  духом  соревнования,  нежели  жаждой  богатства  как  такового.
Но  при  всем  этом  самым  устойчивым  стимулом  к  ведению  хозяйственной  деятель¬
ности  служит  желание  получить  за  нее  плату,  которая  представляет  собой  материаль¬
ное  вознаграждение  за  работу.  Она  затем  может  быть  израсходована  на  эгоистичные
или  альтруистические,  благородные  или  низменные  цели,  и  здесь  находит  свое
проявление  многосторонность  человеческой  натуры.  Однако  побудительным  моти¬
вом  выступает  определенное  количество  денег.  Именно  это  определенное  и  точное
денежное  измерение  самых  устойчивых  стимулов  в  хозяйственной  жизни  позволило
экономической  науке  далеко  опередить  все  другие  науки,  исследующие  человека.  Так
же  как  точные  весы  химика  сделали  химию  более  точной,  чем  большинство  других
естественных  наук,  так  и  эти  весы  экономиста,  сколь  бы  грубы  и  несовершенны  они
ни  были,  сделали  экономическую  науку  более  точной,  чем  любая  другая  из  обще¬
ственных  наук.  Но  экономическую  науку,  разумеется,  нельзя  приравнять  к  точным
естественным  наукам,  ибо  она  имеет  дело  с  постоянно  меняющимися,  очень  тонки¬
ми  свойствами  человеческой  натуры.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Источник  преимуществ  экономической  науки  перед  другими  отраслями  обще¬
ственных  наук,  следовательно,  кроется,  по-видимому,  в  том  факте,  что  ее  специфиче¬
ская  область  предоставляет  гораздо  большие  возможности  для  применения  точных
методов  исследования,  чем  любая  другая  общественная  наука.  Она  занимается  глав¬
ным  образом  теми  желаниями,  устремлениями  и  иными  склонностями  человеческой
натуры,  внешние  проявления  которых  принимают  форму  стимулов  к  действию,
причем  сила  или  количественные  параметры  этих  стимулов  могут  быть  оценены  и
измерены  с  известным  приближением  к  точности,  а  поэтому  в  некоторой  степени
поддаются  исследованию  с  помощью  научного  аппарата.  Применение  научных  мето¬
дов  и  анализа  в  экономической  науке  возникает  лишь  тогда,  когда  силу  побудительных
мотивов  человека  -  а  не  самих  мотивов  -  становится  возможным  приблизительно
измерить  той  суммой  денег,  которую  он  готов  отдать,  чтобы  получить  взамен  желае¬
мое  удовлетворение,  или,  наоборот,  той  суммой,  которая  необходима,  чтобы  побудить
его  затратить  определенное  количество  утомительного  труда.  (...)
 Следовательно,  если  мы  хотим  сравнивать  даже  различные  виды  удовлетворения
естественных  потребностей,  нам  приходится  делать  это  не  прямо,  а  косвенно,  посред¬
ством  стимулов,  которые  побуждают  к  деятельности.  Если  желание  получить  одно
или  другое  из  двух  удовольствий  заставит  разных  людей,  находящихся  в  одинаковом
материальном  положении,  затратить  на  каждое  из  них  ровно  час  дополнительного
труда  или  же  побудит  разных  людей,  принадлежащих  к  одному  и  тому  же  классу  и
располагающих  одинаковым  состоянием,  заплатить  за  каждое  из  них  один  шиллинг,
то  мы  можем  считать,  что  эти  два  удовольствия  с  точки  зрения  нашей  задачи  равны
между  собой,  поскольку  желание  получить  их  порождает  у  лиц,  находящихся  в  одина¬
ковых  условиях,  равные  по  силе  побудительные  стимулы  к  действию.  (...)
 Между  тем  экономист  изучает  душевные  порывы  не  сами  по  себе,  а  через  их  про¬
явления,  и  если  он  обнаруживает,  что  эти  мотивы  порождают  равные  стимулы  к  дей¬
ствию,  то  он  принимает  их  prima  jade  за  равные  для  целей  своего  исследования.  (...)
 §  2.  Рассмотрения  требует  и  ряд  других  ограничений,  затрудняющих  измерение
посредством  денег  стимулов  к  деятельности.  Первое  из  них  возникает  вследствие
необходимости  принимать  в  расчет  различное  количество  удовольствия  или  иного
рода  удовлетворения,  доставляемого  одной  и  той  же  суммой  денег  разным  лицам  в
разных  обстоятельствах.  (...)
 Тем  не  менее,  когда  мы  берем  средние  показатели,  достаточно  представительные,
чтобы  нейтрализовать  особенности  отдельных  индивидуумов,  тогда  деньги,  которые
люди  с  равным  доходом  отдают  ради  получения  какой-либо  пользы  или  избежания
какого-либо  вреда,  служат  надлежащей  мерой  этой  пользы  или  вреда.  (...)
 Гораздо  большее  количество  явлений,  с  которыми  имеет  дело  экономическая  наука,
почти  в  равных  пропорциях  оказывает  воздействие  на  все  различные  классы  общества.
Поэтому,  когда  денежные  меры  счастья,  порожденного  двумя  событиями,  равны,  тогда
вполне  обоснованно  и  в  соответствии  с  общепринятой  практикой  можно  считать,  что
в  обоих  случаях  счастье  эквивалентно.  Далее,  поскольку  деньги,  очевидно,  предназна¬
чаются  на  высшие  жизненные  цели  примерно  в  равных  пропорциях  любыми  двумя
большими  группами  людей,  выбранными  без  какой-либо  предвзятости  в  любых  двух
частях  западного  мира,  то  существует  даже  prima  facie  вероятность  того,  что  равные
приращения  их  материальных  ресурсов  породят  также  примерно  равные  приращения
благоденствия  и  подлинного  прогресса  рода  человеческого.  (...)
 Между  тем  жизненная  сфера,  которая  особенно  интересует  экономическую  науку,  -
это  та,  где  поведение  человека  обдуманно,  где  он  чаще  всего  высчитывает  выгоды  и
невыгоды  какого-либо  конкретного  действия,  прежде  чем  к  нему  приступить.  Далее,

Альфред  Маршалл
 349
 это  та  сторона  его  жизни,  в  которой  он,  следуя  привычкам  и  обычаям,  поступает  в
данный  момент  без  предварительного  расчета,  но  при  этом  сами  по  себе  привычки  и
обычаи  почти  наверняка  возникли  в  процессе  тщательного  выявления  выгод  и  невы¬
год  различных  образов  действий.  (...)
 Следовательно,  наиболее  систематизированной  частью  жизни  людей  является  та,
которую  они  посвящают  добыванию  себе  средств  к  существованию.  Работу  всех  тех,
кто  занят  в  одной  какой-либо  профессии,  можно  тщательно  пронаблюдать;  о  ней
можно  сделать  обобщающие  заключения  и  сопоставить  их  с  результатами  других
наблюдений;  можно  также  произвести  количественные  оценки  того,  какая  сумма  денег
или  общая  покупательная  способность  требуется,  чтобы  создать  для  них  достаточные
побудительные  мотивы  к  действию.  (...)
 §  7.  Выведем  предварительное  заключение:  экономисты  изучают  действия  инди¬
видуумов,  но  изучают  их  в  свете  не  столько  индивидуальной,  сколько  общественной
жизни,  а  поэтому  они  лишь  в  малой  степени  занимаются  такими  свойствами  лич¬
ности,  как  темперамент  и  характер.  Они  тщательно  изучают  поведение  целого  класса
людей,  иногда  целой  нации,  иногда  лишь  жителей  определенного  района,  а  чаще
тех,  кто  занят  в  какой-либо  конкретной  профессии  в  данное  время  и  в  данном  месте.
С  помощью  статистики  или  иными  средствами  они  выявляют,  сколько  в  среднем
денег  готовы  члены  изучаемой  ими  группы  уплатить  в  качестве  цены  за  определенную
вещь,  которую  хотят  приобрести,  или  сколько  нужно  им  предложить,  чтобы  побудить
предпринять  какое-либо  усилие  или  согласиться  на  неприятное  для  них  воздержание.
Осуществляемое  таким  путем  измерение  побудительных  мотивов,  конечно,  не  являет¬
ся  идеально  точным,  ибо,  если  бы  оно  оказалось  таковым,  экономическая  наука  срав¬
нялась  бы  с  достигшими  наибольших  успехов  естественными  науками,  а  не  с  наименее
развитыми,  как  это  в  действительности  имеет  место.  (...)
 Начиная  с  подобных  простейших  исследований,  экономисты  затем  анализируют
причины,  определяющие  территориальное  размещение  различных  видов  произ¬
водства,  условия,  на  которых  люди,  проживающие  в  отдаленных  местностях,  обме¬
ниваются  друг  с  другом  своими  товарами  и  тд.  Они  могут  объяснить  и  предсказать,
как  скажутся  изменения  условий  кредита  на  внешнюю  торговлю  или  же  в  какой  мере
бремя  налогов  будет  переложено  с  тех,  кого  ими  облагают,  на  плечи  тех,  потребности
которых  последние  удовлетворяют,  и  тд.
 Во  всех  этих  вопросах  экономисты  имеют  дело  с  человеком  как  таковым,  не  с  неким
абстрактным  или  «экономическим»  человеком,  а  с  человеком  из  плоти  и  крови.  Они
имеют  дело  с  человеком,  в  своей  хозяйственной  жизни  руководствующимся  в  большой
мере  эгоистическими  мотивами  и  в  такой  же  мере  учитывающим  эгоистические  моти¬
вы  других,  с  человеком,  которому  присущи  как  тщеславие  и  беспечность,  так  и  чувство
наслаждения  самим  процессом  хорошего  выполнения  своей  работы  или  готовность
принести  себя  в  жертву  ради  семьи,  соседей  или  своей  страны,  с  человеком,  которому
не  чужда  тяга  к  добродетельному  образу  жизни  ради  собственных  достоинств  послед¬
него.  Они  имеют  дело  с  человеком  как  таковым;  но,  обращаясь  преимущественно  к  тем
сторонам  его  жизни,  где  действие  побудительных  мотивов  столь  постоянно,  что  оно
может  быть  предсказано,  и  где  оценку  их  силы  можно  проверить  по  их  последствиям,
экономисты  строят  свою  работу  на  научной  основе.
 Во-первых,  предметом  их  изучения  являются  факты,  которые  можно  наблюдать,  и
величины,  которые  можно  измерить  и  зафиксировать;  в  результате,  когда  возникают
расхождения  во  взглядах  на  рассматриваемые  факты  и  величины,  эти  разногласия
можно  устранить  путем  обращения  к  общедоступной  и  общепризнанной  статистике.
Наука,  таким  образом,  обретает  надежную  базу  для  исследований.  Во-вторых,  про¬

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 блемы,  которые  классифицируются  как  экономические,  так  как  они  специально
относятся  к  поведению  человека  под  влиянием  побудительных  мотивов,  поддающихся
измерению  денежной  ценой,  образуют  вполне  однородную  группу.  Разумеется,  они  по
своему  содержанию  имеют  много  общего:  это  очевидно  из  самой  сути  дела.  Однако
оказывается  -  хотя  это  и  не  столь  очевидно  a  priori,  -  что  все  главные  из  них  характе¬
ризуются  принципиальным  единством  формы;  в  результате,  изучая  их  вместе,  дости¬
гается  такая  же  экономия,  как  и  при  использовании  одного  почтальона  для  доставки
всех  писем  на  определенную  улицу,  вместо  того  чтобы  каждый  посылал  свое  письмо
специальным  посыльным.  Ибо  аналитические  приемы  и  стройные  процессы  доказа¬
тельства,  требующиеся  для  одной  группы  проблем,  обычно  оказываются  полезными
для  всех  других  групп.  (...)
 КНИГА  III
 О  ПОТРЕБНОСТЯХ  И  ИХ  УДОМЕТВОРЕНИИ
 Глава  III
 ГРАДАЦИИ  ПОТРЕБИТЕЛЬСКОГО  СПРОСА
 §  1.  Когда  торговец  или  промышленник  покупает  что-либо  для  использования  в
производстве  или  для  перепродажи,  его  спрос  основывается  на  ожидании  прибылей,
которые  он  отсюда  может  извлечь.  Эти  прибыли  всегда  зависят  от  спекулятивного
риска  и  других  причин,  которые  нам  предстоит  рассмотреть  позже.  Однако,  в  конеч¬
ном  счете,  цена,  которую  торговец  или  промышленник  может  позволить  себе  уплатить
за  вещь,  зависит  от  цен,  которые  потребители  заплатят  за  эту  вещь  или  произведенные
посредством  нее  другие  вещи.  Конечным  регулятором  всего  спроса  является  поэтому
потребительский  спрос.  И  именно  последнему  мы  посвятим  почти  все  внимание  в
данной  книге.
 Мы  принимаем,  что  полезность  соотносительна  «желанию»  или  «потребности».
Выше  уже  отмечалось,  что  желания  можно  измерять  не  непосредственно,  а  лишь
косвенно,  через  посредство  внешних  проявлений,  которые  они  порождают,  и  что  в
тех  случаях,  коими  главным  образом  и  занимается  экономическая  наука,  меру  состав¬
ляет  цена,  которую  человек  готов  уплатить  за  исполнение  или  удовлетворение  своего
желания.  (...)
 Существует  бесконечное  множество  потребностей,  но  каждая  в  отдельности
потребность  имеет  свой  предел.  Это  привычное,  коренное  свойство  человеческой
натуры  можно  сформулировать  в  виде  закона  насыщаемых  потребностей,  или
закона  убывающей  полезности,  следующим  образом:  общая  полезность  вещи  для
человека  (т.е.  совокупность  приносимого  удовольствия  или  иной  выгоды)  возрастает
вместе  с  каждым  приращением  у  него  запаса  этой  вещи,  но  не  с  той  скоростью,  с  какой
увеличивается  этот  запас.  Если  запас  увеличивается  равномерно,  то  извлекаемая  из
него  выгода  возрастает  убывающим  темпом.  Иными  словами,  дополнительная  поль¬
за,  которую  человек  извлекает  из  данного  прироста  своего  запаса  какой-либо  вещи,
уменьшается  с  каждым  новым  приростом  уже  имеющегося  запаса.
 Ту  часть  количества  вещи,  которую  его  просто  убедили  купить,  можно  назвать  его
предельной  покупкой,  поскольку  он  уже  был  на  грани  сомнения,  стоит  ли  производить
расход,  требующийся  для  ее  приобретения.  А  полезность  его  предельной  покупки
можно  назвать  предельной  полезностью  этой  вещи  для  него.  Если  же  человек,  вместо
того  чтобы  купить  вещь,  изготовляет  ее  сам,  предельную  полезность  составляет  полез¬
ность  того  ее  количества,  которое  он  сочтет  целесообразным  изготовить.  Таким  обра¬

Альфред  Маршам
 351
 зом,  приведенный  здесь  закон  может  быть  выражен  в  следующих  словах:  предельная
полезность  какой-либо  вещи  для  всякого  человека  убывает  с  каждым  приростом  того
ее  количества,  которым  он  уже  располагает1.  (...)
 §  2.  Теперь  переведем  этот  закон  убывающей  полезности  на  язык  цен.  Возьмем  в
качестве  наглядного  примера  такой  товар,  как  чай,  на  который  существует  постоян¬
ный  спрос  и  который  можно  покупать  в  малых  количествах.  Допустим,  что  чай  опре¬
деленного  качества  можно  приобрести  по  2  шилл.  за  фунт.  Некто  готов  согласиться
скорее  заплатить  раз  в  году  10  шилл.  за  единственный  фунт,  чем  вовсе  обходиться
без  чая,  но  если  бы  он  мог  получить  сколько  угодно  чая  даром,  он,  возможно,  едва
ли  употребил  больше  30  ф.  в  течение  года.  В  действительности,  однако,  он  покупает,
очевидно,  10  ф.  в  год,  т.е.  разница  между  удовлетворением  от  покупки  9  ф.  и  10  ф.
вполне  достаточна,  чтобы  он  захотел  уплатить  2  шилл.  за  фунт.  То  обстоятельство,
что  он  не  покупает  11-й  фунт,  показывает,  что  последний  не  стоит  для  него  дополни¬
тельного  расхода  в  2  шилл.  Иными  словами,  2  шилл.  за  фунт  образуют  для  него  меру
полезности  чая,  меру,  которая  ставит  предел,  или  границу,  или  конец  его  покупкам;
этой  мерой  и  определяется  для  него  предельная  полезность  чая.  Если  цену,  которую
он  готов  уплатить  за  каждый  фунт  чая,  назвать  его  ценой  спроса,  то  2  шилл.  -  это  его
предельная  цена  спроса.
 Наш  закон,  следовательно,  можно  изложить  следующим  образом:  чем  большим
количеством  какой-либо  вещи  человек  обладает,  тем  меньше,  при  прочих  равных
условиях...  будет  цена,  которую  он  готов  уплатить  за  небольшое  дополнительное  ее
количество,  или,  другими  словами,  его  предельная  цена  спроса  на  нее  снижается.
 Его  спрос  становится  эффективным  лишь  тогда,  когда  цена,  которую  он  согласен
заплатить,  достигает  уровня,  при  котором  продавцы  согласны  продавать.
 Последнее  положение  напоминает  нам,  что  мы  до  сих  пор  еще  не  приняли  в  рас¬
чет  изменения  в  предельной  полезности  денег,  или  общей  покупательной  способно¬
сти.  В  один  и  тот  же  момент,  при  неизменном  объеме  материальных  ресурсов  инди¬
видуума,  предельная  полезность  денег  для  него  составляет  фиксированную  величину,
вследствие  чего  цены,  которые  он  готов  заплатить  за  два  товара,  находятся  между
собой  в  таком  же  отношении,  как  и  полезности  этих  двух  товаров.  (...)
 §  4.  Чтобы  получить  полное  представление  о  спросе  на  какой-либо  товар,  необ¬
ходимо  установить,  какое  количество  этого  товара  человек  готов  купить  по  каждой
из  цен,  по  которым  этот  товар  предлагается;  параметры  его  спроса,  скажем  на  чай,
можно  лучше  всего  выразить  в  виде  перечня  цен,  которые  он  согласен  платить,  т.е.  в
виде  ряда  его  цен  спроса  на  различные  количества  чая  (этот  перечень  можно  назвать
его  шкалой  спроса).
 1  ...Этот  закон  занимает  преобладающее  положение  по  отношению  к  закону  убывающей  отдачи
земли,  хотя  последний  имеет  приоритет  во  времени,  поскольку  он  первым  был  подвергнут
строгому  анализу  полуматематического  характера.  Если  в  предварительном  порядке  позаим¬
ствовать  часть  терминов  данного  закона,  то  можно  сказать,  что  отдача  в  виде  удовольствия,
какое  человек  получает  от  каждой  дополнительной  порции  товара,  уменьшается  до  тех  пор,
пока,  наконец,  не  будет  достигнут  предел,  при  котором  окажется  нецелесообразным  произ¬
водить  новые  его  покупки.
 Термин  «предельная  полезность»  (Grenznutz)  был  впервые  употреблен  в  данной  связи
австрийцем  Визером.  Затем  он  был  принят  проф.  Уиксгидом.  Он  соответствует  термину
«конечная»,  использованному  Джевонсом...  Первым  в  приведенном  им  перечне  предшествен¬
ников  его  доктрины  назван  Госсен,  1854.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Таким  образом,  можно,  например,  определить,  что  он  купит:
 6  фунтов  по  50  пенсов  за  фунт
 7-“-по  40-  “-  -“-
 8  -  “  -по  33- 	-“ 	-
 9  -  “-  по  28-“-  -“  -
 10-“-по24-“-  -“-
 И-“  -  по21-“--“-
 12  -“  -  по  19-“-  -“  -
 13  -“  -  по  17-“-  -“  -
 Если  сюда  включить  соответствующие  цены  за  все  промежуточные  количества,  мы
получим  точное  представление  о  его  спросе1.  Невозможно  выразить  спрос  человека  в
виде  «оличества,  которое  он  готов  купить»  или  в  виде  «нтенсивности  его  стремления
купить  определенное  количество»,  не  ссылаясь  при  этом  на  цены,  по  которым  он
купит  это  количество  или  другие  количества.  Мы  можем  выразить  спрос  точно  лишь
посредством  перечней  цен,  по  которым  человек  готов  купить  различные  количества.
 1  Такую  шкалу  спроса  можно  изобразить  на  входящем  теперь  в  обычную  практику  графике  в
виде  кривой,  которую  мы  бы  назвали  кривой  спроса.  Пусть  ОхиОу  образуют  соответственно
горизонталь  и  вертикаль.  Пусть  1  дюйм  по  горизонтали  представляет  собой  10  фунтов  чая,  а
1  дюйм  по  вертикали  -  40  пенсов.
 Рис.  1
 10-е  доли  дюйма 	40-е  доли  дюйма
 От,  =  6 	и 	проводим 	т,р,  =  50
 От2  =  7 	“ 	т2р2  -  40
 От3  =  8 	“ 	т3р3=  33
 Оль,  =  9 	“ 	1П4Р4  =  28
 От5  =  10 	“ 	т5р5  =  24
 Onv,  =  11 	“ 	ШбРб  =  21
 От7=12 	“ 	т7р7=19
 От8=  13 	w 	т8р8=  17
 Точка  т,  помещается  на  горизонтали  Ох,  а  ш,р,  проводится  вертикально  от  т,  и  т.  д.
В  результате  точки  Р,Р2-Р8  образуют  его  кривую  спроса  на  чай  или,  как  мы  бы  их  назвали,
точки  спроса.  Если  бы  мы  могли  выявить  таким  же  образом  точки  спроса  на  каждое  предпо¬
лагаемое  количество  чая,  мы  должны  были  бы  получить  непрерывную  кривую  D',  как  показано
на  рис.  1.  Приведенное  здесь  представление  о  шкале  спроса  и  кривой  спроса  является  лишь
предварительным;  связанные  с  ними  некоторые  трудности  будут  рассмотрены  в  гл.  V.

Альфред  Маршалл
 353
 Когда  мы  говорим,  что  спрос  человека  на  какой-либо  товар  увеличивается,  мы
подразумеваем,  что  он  купит  большее  его  количество,  чем  за  ту  же  цену  он  купил  бы
его  прежде,  и  что  он  купит  такое  же  его  количество  по  более  высокой  цене.  Общее
возрастание  его  спроса  представляет  собою  увеличение  цен  -  по  всей  их  амплиту¬
де,  -  которые  он  готов  платить  за  различные  количества  товара,  а  не  тот  лишь  факт,
что  он  согласен  купить  большее  количество  товара  по  существующим  ценам.
 §  5.  До  сих  пор  мы  рассматривали  спрос  отдельного  индивидуума.  В  таком  кон¬
кретном  случае,  как  пример  с  чаем,  спрос  отдельного  человека  вполне  отражает
общий  спрос  на  всем  рынке,  так  как  спрос  на  чай  постоянен:  поскольку  же  его  можно
покупать  малыми  количествами,  всякое  изменение  его  цены  способно  повлиять  на
количество,  которое  человек  покупает.  Но  даже  среди  постоянно  потребляемых  вещей
много  таких,  спрос  на  которые  со  стороны  любого  отдельного  человека  не  может
непрерывно  изменяться  при  каждом  незначительном  изменении  цены,  а  может  лишь
совершать  большие  скачки.  Например,  несущественное  снижение  цен  на  шляпы  или
на  часы  не  повлияет  на  поведение  всех  и  каждого,  оно  лишь  побудит  немногих,  еще
раздумывавших  над  тем,  покупать  ли  новую  шляпу  или  новые  часы,  решиться  произ¬
вести  такую  покупку.
 Существует  много  видов  вещей,  потребность  в  которых  со  стороны  любого  чело¬
века  непостоянна,  эпизодична,  нерегулярна.  Нельзя  составить  перечень  индивиду¬
альных  цен  спроса  на  свадебные  пироги  или  на  услуги  высококвалифицированного
хирурга.  Но  экономиста  мало  занимают  частные  случаи  в  жизни  индивидуумов.  Он
исследует,  прежде  всего,  «образ  действий,  которому  при  определенных  условиях
могут  следовать  члены  той  или  иной  производственной  группы  населения»,  причем
постольку,  поскольку  мотивы  указанных  действий  поддаются  измерению  денежной
ценой;  в  таких  широких  обобщениях  многообразие  и  изменчивость  индивиду¬
альных  действий  сливаются  в  совокупность  сравнительно  одинаковых  действий
многих.
 Следовательно,  на  крупных  рынках  -  где  сталкиваются  богатые  и  бедные,  старые
и  молодые,  мужчины  и  женщины,  люди  всех  вкусов,  характеров  и  профессий  -  спе¬
цифические  особенности  потребностей  отдельных  лиц  уравновешивают  друг  друга
в  сравнительно  закономерной  динамике  общего  спроса.  Всякое,  даже  самое  незна¬
чительное,  снижение  цены  на  товар  широкого  потребления  приводит,  при  прочих
равных  условиях,  к  увеличению  общего  объема  его  продажи,  точно  так  же,  как  гнилая
осень  увеличивает  смертность  в  большом  городе,  хотя  многим  людям  она  и  не  при¬
чиняет  вреда.  Вот  почему,  когда  мы  располагаем  необходимыми  данными,  мы  в  состо¬
янии  определить  перечень  цен,  по  которым  любое  количество  этого  товара  может
найти  своего  покупателя  в  данном  месте  в  течение,  скажем,  года.
 Общий  спрос  в  этом  месте,  например  на  чай,  представляет  собой  сумму  спросов
всех  тамошних  отдельных  лиц.  Некоторые  из  них  могут  оказаться  богаче  или  беднее
индивидуального  потребителя,  чей  спрос  мы  только  что  учли;  одни  из  них  могут
любить  чай  больше  его,  а  другие  меньше.  Допустим,  что  в  данном  месте  имеется
миллион  покупателей  чая  и  что  их  среднее  потребление  равно  потреблению  наше¬
го  индивидуального  потребителя  по  каждой  из  приведенных  в  перечне  цен.  В  этом
случае  спрос  в  указанном  месте  выражен  тем  же  перечнем  цен,  какой  приведен  выше,
если  мы  вместо  1  фунта  чая  возьмем  1  млн.  фунтов1.
 1  Спрос  выражен  той  же  кривой,  что  и  прежде,  только  один  дюйм  по  горизонтали  теперь
представляет  10  млн.  фунтов  вместо  10  фунтов.  Правильное  определение  кривой  спроса
для  данного  рынка  можно  изложить  следующим  образом:  кривую  спроса  на  любой  товар  на
 23  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Отсюда,  таким  образом,  следует  один  общий  закон  спроса:  чем  больше  количество
товара,  которое  имеется  в  виду  продать,  тем  ниже  должна  быть  назначаемая  на  него
цена,  чтобы  он  мог  найти  себе  покупателей,  или,  другими  словами,  количество  товара,
на  которое  предъявляется  спрос,  возрастает  при  снижении  цены  и  сокращается  при
повышении  цены.  При  этом  нет  строго  одинакового  соотношения  между  снижением
цены  и  повышением  спроса.  Сокращение  цены  на  1/10  может  увеличить  продажу  на
1  /20,  или  на  1  /4,  или  даже  вдвое.  Однако,  если  величины  в  левом  столбце  шкалы  спроса
возрастают,  величины  в  ее  правом  столбце  всегда  сокращаются1.
 Цена  будет  измерять  предельную  полезность  товара  для  каждого  покупателя  инди¬
видуально;  нельзя  утверждать,  что  цена  измеряет  предельную  полезность  вообще,  так
как  потребности  и  материальное  положение  различных  людей  различны.  (...)
 Глава  IV
 ЭЛАСТИЧНОСТЬ  ПОТРЕБНОСТЕЙ
 §  1.  Мы  видели,  что  единственный  всеобщий  закон,  определяющий  желание
индивидуумом  какого-либо  товара,  заключается  в  том,  что  его  желание,  при  прочих
равных  условиях,  сокращается  с  каждым  увеличением  предложения  такого  товара.  Но
указанное  сокращение  может  быть  медленным  или  быстрым.  Если  оно  происходит
медленно,  то  цена,  которую  покупатель  дает  за  товар,  резко  не  снизится  в  результате
значительного  увеличения  его  предложения,  а  небольшое  снижение  цены  повлечет
за  собой  сравнительно  большой  рост  его  покупок.  Однако  при  быстром  уменьшении
желания  небольшое  снижение  цены  вызовет  лишь  очень  малое  увеличение  покупок.
В  первом  случае  готовность  покупателя  приобрести  вещь  существенно  усиливается
под  воздействием  маленького  стимула:  можно  сказать,  что  при  этом  эластичность
его  потребностей  велика.  Во  втором  случае  дополнительный  стимул,  порожденный
снижением  цены,  почти  не  повлечет  за  собой  усиления  его  желания  покупать:  эла-
 рынке  в  течение  любого  данного  отрезка  времени  образует  траектория  точек  спроса.  Иными
словами,  это  такая  кривая,  на  которой,  если  с  любой  точки  Р  на  ней  провести  прямую  РМ
перпендикулярно  горизонтали  Ох,  РМ  будет  представлять  цену,  по  какой  покупатели  станут
покупать  количество  товара,  выраженное  отрезком  ОМ.
 Рис.  2
 1  Таким  образом,  когда  точка  на  кривой  удаляется  от  вертикали  Оу,  она  неизменно  прибли¬
жается  к  горизонтали  Ох.  Поэтому,  если  провести  прямую  РТ  от  точки  Р  на  кривой  до  точки
Т  на  Ох,  угол  РТх  будет  тупым  углом.  Представляется  целесообразным  изложить  это  обстоя¬
тельство  короче,  а  именно  в  виде  выражения:  РТ  имеет  отрицательное  отклонение.  Таким
образом,  кривая  спроса  характеризуется  одним  всеобщим  правилом,  гласящим,  что  по  всей
своей  протяженности  она  имеет  отрицательное  отклонение.
 (...)

Альфред  Маршалл
 355
 стичность  его  спроса  при  этом  мала.  Если  сокращение  цены  на  чай,  скажем,  с  16  до
15  пенсов  намного  увеличит  его  покупки,  тогда  повышение  цены  с  15  до  16  пенсов
намного  сократит  их.  Иначе  говоря,  когда  спрос  эластичен  при  снижении  цены,  он
эластичен  также  и  при  ее  повышении.
 То,  что  происходит  со  спросом  отдельного  человека,  происходит  также  и  со  спро¬
сом  всего  рынка.  Можно  вывести  следующее  обобщение:  степень  эластичности  (или
быстрота  реакции)  спроса  на  рынке  зависит  от  того,  в  какой  мере  его  объем  возрас¬
тает  при  данном  снижении  цены  или  сокращается  при  данном  повышении  цены1.
 §  2.  Цену,  которая  для  бедного  человека  относительно  столь  высока,  что  почти
недоступна,  богатый  сочтет  вовсе  ничтожной;  например,  бедный  никогда  даже  не
отведает  вина,  тогда  как  очень  богатый  может  его  пить,  сколько  ему  хочется,  вовсе  не
задумываясь  о  его  цене.  Поэтому  мы  получим  наиболее  четкое  представление  о  зако¬
не  эластичности  спроса,  рассматривая  каждый  класс  общества  отдельно.  Разумеется,
среди  богатых  существует  много  степеней  богатства,  так  же  как  и  степеней  бедности
среди  бедных;  но  пока  что  можно  игнорировать  эти  менее  значительные  подразде¬
ления.
 Когда  цена  на  какую-либо  вещь  относительно  очень  высока  для  любого  класса,  ее
будут  покупать  лишь  в  небольшом  количестве,  а  в  некоторых  случаях  обычай  и  при¬
вычка  могут  воспрепятствовать  ее  широкому  использованию  даже  при  существенном
сокращении  цены  на  нее.  Ее  применение  может  быть  сведено  лишь  к  ограниченному
числу  экстренных  случаев,  при  острых  заболеваниях  и  тд.  Но  такие  случаи,  хотя  и  не
редки,  не  образуют  общее  правило;  так  или  иначе,  как  только  эта  вещь  становится  пред-
 1  Можно  сказать,  что  эластичность  спроса  равна  единице,  когда  небольшое  снижение  цены
повлечет  за  собой  пропорционально  равное  увеличение  спроса,  или,  проще  говоря,  когда
сокращение  цены  на  1%  увеличивает  продажи  на  1%;  она  равна  2,5  единицы,  когда  снижение
цены  на  1%  вызывает  увеличение  продаж  на  2,5%  и  т.  д.  (Это  весьма  грубое  утверждение,  так
как  отношение  98  к  100  не  равно  отношению  100  к  102.)  Эластичность  спроса  лучше  всего
прослеживается  на  кривой  спроса  с  помощью  следующего  правила.  Если  провести  прямую
от  точки  Р  на  кривой,  соединяющей  точку  Т  на  горизонтали  Ох  и  точку  t  на  вертикали  Оу,  то
мерой  эластичности  в  точке  Р  будет  отношение  РТ  к  Pt.
 Когда  РТ  вдвое  ‘больше  Pt,  снижение  цены  на  \%  вызовет  увеличение  объема  спроса  на  2%;
эластичность  спроса  будет  равна  2.  Если  РТ  составит  1/3  Ft,  снижение  цены  на  1%  вызовет
увеличение  спроса  на  1/3;  эластичность  спроса  будет  равна  1/3,  и  т.  д.  Иной  подход  к  харак¬
теристике  того  же  результата  таков:  эластичность  в  точке  Р  измеряется  отношением  РТ  к  Pt,
т.е.  МТ  к  МО  (РМ  -  прямая,  перпендикулярная  МО)  ;  следовательно,  эластичность  равна  1,
когда  угол  ТРМравен  углу  ОРМ;  она  всегда  возрастает,  когда  угол  ТРМувеличивается  отно¬
сительно  угла  ОРМ,  и  наоборот.  См.  Замечание  III  в  Математическом  приложении.
 23=

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 метом  широкого  потребления,  всякое  значительное  снижение  ее  цены  влечет  за  собой
большое  увеличение  спроса  на  нее.  Эластичность  спроса  велика  при  высоких  ценах  и
велика  или,  по  крайней  мере,  значительна  при  средних  ценах;  но  по  мере  снижения
цен  сокращается  и  эластичность  спроса,  причем  она  постепенно  вовсе  исчезает,  если
падение  цен  столь  сильно,  что  достигается  уровень  насыщенности  спроса.  (...)
 §  3.  Существуют  такие  товары,  текущие  цены  на  которые  в  Англии  относительно
очень  низки  даже  для  беднейших  классов;  таковы,  например,  соль,  многие  виды  при¬
прав  и  специй,  а  также  дешевые  медикаменты.  Сомнительно,  чтобы  какое-либо  сниже¬
ние  цен  вызвало  значительное  увеличение  потребления  этих  товаров.
 Между  тем  текущие  цены  на  мясо,  молоко  и  масло,  шерсть,  табак,  импортируемые
фрукты  и  на  обычные  медицинские  услуги  таковы,  что  любое  их  изменение  влечет  за
собой  большие  сдвиги  в  потреблении  этих  товаров  и  услуг  трудящимися  классами
и  низшими  слоями  среднего  класса,  но  личное  потребление  богатых  не  намного  воз¬
растает,  как  бы  дешево  эти  товары  ни  обходились.  Иными  словами,  прямой  спрос  на
указанные  товары  очень  эластичен  со  стороны  рабочих  и  низшей  части  среднего
класса,  но  не  со  стороны  богатых  слоев.  Однако  рабочий  класс  столь  многочислен,  что
потребление  им  вполне  доступных  ему  вещей  намного  больше,  чем  потребление  таких
вещей  богатыми,  а  поэтому  совокупный  спрос  на  все  подобные  вещи  очень  эластичен.
Некоторое  время  назад  сахар  принадлежал  к  этой  группе  товаров,  но  теперь  цена  на
него  в  Англии  настолько  упала,  что  она  даже  для  рабочих  является  сравнительно  низ¬
кой,  и  поэтому  спрос  на  сахар  оказался  неэластичным1.
 Текущие  цены  на  абрикосы  и  подобные  им  фрукты,  на  лучшие  виды  рыб  и  другие
умеренно  дорогие  деликатесы  таковы,  что  всякое  их  снижение  резко  увеличивает
потребление  этих  продуктов  средним  классом;  другими  словами,  спрос  на  них  со
стороны  среднего  класса  очень  эластичен,  тогда  как  со  стороны  богатых  и  со  стороны
рабочих  он  намного  менее  эластичен  -  у  первых  потому,  что  спрос  уже  почти  насы¬
щен,  а  у  вторых  потому,  что  цены  все  еще  слишком  высоки.
 Текущие  цены  на  такие  товары,  как  редкие  вина,  фрукты  в  несезонное  время,
стоимость  высококвалифицированной  медицинской  помощи  и  юридических  услуг
столь  высоки,  что  спрос  на  эти  товары  и  услуги  практически  предъявляется  только
богатыми,  но  тот  спрос,  какой  существует,  часто  отличается  значительной  эластичнос¬
тью.  Часть  спроса  на  наиболее  дорогие  продовольственные  товары  -  это  фактически
спрос  на  средства  достижения  общественного  престижа,  и  он  почти  не  поддается
насыщению2.
 1  Следует,  однако,  иметь  в  виду,  что  свойства  шкалы  спроса  на  любой  товар  в  большой  мере
зависят  от  того,  принимаются  ли  цены  на  конкурирующие  товары  стабильными  или  колеблю¬
щимися  вместе  с  ним.  Если  мы  отделим  спрос  на  говядину  от  спроса  на  баранину  и  допустим,
что  при  повышении  цены  на  говядину  цена  на  баранину  остается  неизменной,  то  спрос  на
говядину  станет  чрезвычайно  эластичным.  Дело  в  том,  что  малейшее  снижение  цены  на  говя¬
дину  приведет  к  значительному  возрастанию  ее  покупок  взамен  баранины  и  таким  образом  к
большому  увеличению  ее  потребления;  напротив,  даже  малейшее  повышение  цены  на  говядину
заставит  многих  людей  есть  баранину  и  почти  вовсе  исключить  из  своего  рациона  говядину.
Но  шкала  совокупного  спроса  на  все  виды  свежего  мяса  при  условии,  что  соотношение  между
ценами  на  них  остается  одинаковым  и  что  они  не  очень  отличаются  от  действующих  ныне  в
Англии,  обнаруживает  лишь  умеренную  эластичность.  Аналогичные  соображения  относятся  к
свекловичному  сахару  и  тростниковому  сахару.  Ср.  примечание  к  с.  164.
 2  См.  ранее  кн.  III,  гл  II,  §  1.  В  апреле  1894  г.,  например,  6  яиц  ржанки,  первые  в  сезоне,  были  про¬
даны  в  Лондоне  по  10,5  шилл.  за  штуку.  На  следующий  день  их  уже  было  больше  на  рынке,  и
цена  упала  до  5  шилл.,  еще  днем  позже  -  до  3  шилл.,  а  неделю  спустя  -  до  4  пенсов  за  штуку.

Альфред  Маршалл
 357
 §  4.  Исключение  составляют  предметы  первой  необходимости.  Когда  цена  на  пше¬
ницу  очень  высока  и  когда  она  очень  низка,  спрос  на  нее  весьма  мало  эластичен,  во
всяком  случае,  если  учесть  то  обстоятельство,  что  пшеница,  даже  когда  ее  мало,  явля¬
ется  самой  дешевой  пищей  для  человека  и  что,  даже  когда  она  имеется  в  изобилии,  ее
не  потребляют  иначе  как  в  виде  пищи.  Известно,  что  снижение  цены  буханки  хлеба  с
6  пенсов  до  4  пенсов  едва  ли  вызывает  увеличение  потребления  хлеба.  Относительно
другого  края  шкалы  гораздо  труднее  говорить  столь  определенно,  так  как  со  времени
отмены  хлебных  законов  в  Англии  не  было  сколько-нибудь  ощутимого  недостатка
хлеба.  Но  если  вспомнить  опыт  менее  благополучных  времен,  можно  предположить,
что  сокращение  предложения  на  1,  2,  3,4  или  5  десятых  вызовет  повышение  цен  на
3,8,16,28  или  45  десятых  соответственно1.  Истории  известны  гораздо  большие  коле¬
бания  цен.  Так,  в  1335  г.  в  Лондоне  пшеница  продавалась  по  10  шилл.  за  бушель,  а  в
следующем  году  уже  по  10  пенсов2.
 Возможны  даже  еще  более  резкие  колебания  цен  в  тех  случаях,  когда  товар  не
является  первой  необходимостью,  когда  он  скоропортящийся  и  спрос  на  него  неэла¬
стичен;  например,  в  какой-то  день  рыба  может  стоить  очень  дорого,  а  два  или  три  дня
спустя  ее  станут  продавать  уже  на  удобрение.
 Вода  является  одной  из  немногих  вещей,  потребление  которых  происходит  при
любых  ценах  -  от  самой  высокой  до  нулевой.  При  умеренных  ценах  спрос  на  воду
очень  эластичен.  Но  возможности  ее  употребления  могут  быть  исчерпаны  целиком,
а  когда  ее  цена  падает  до  нуля,  спрос  на  нее  теряет  свою  эластичность.  Почти  то  же
относится  к  соли.  Ее  цена  в  Англии  столь  низка,  что  спрос  на  нее  как  на  пищевой  про¬
дукт  очень  неэластичен;  однако  в  Индии  цена  на  соль  сравнительно  высока  и  спрос
сравнительно  эластичен.
 Между  тем  цены  на  жилые  помещения  всегда  держались  на  довольно  высоком  уров¬
не,  за  исключением  тех  случаев,  когда  население  покидало  какую-либо  местность.  Там,
где  условия  жизни  общества  здоровые  и  нет  препятствий  на  пути  общего  процветания,
всегда,  очевидно,  существует  эластичный  спрос  на  жилые  помещения  с  учетом  обе¬
спечиваемых  ими  как  реальных  удобств,  так  и  общественного  престижа.  Спрос  на  те
виды  одежды,  которые  предназначаются  не  для  щегольства,  удовлетворяется,  причем
при  низких  на  них  ценах  такой  спрос  едва  ли  обладает  какой-либо  эластичностью.
 Спрос  на  вещи  повышенного  качества  во  многом  зависит  от  склонностей:  одних
мало  трогает  сам  вкус  вина,  была  бы  лишь  возможность  получить  его  побольше;  других
привлекает  его  высокое  качество,  но  они  довольствуются  малым  количеством.  В  обыч¬
ных  рабочих  районах  худшие  и  лучшие  части  туши  продаются  почти  по  одинаковой
цене,  однако  на  Севере  Англии  некоторые  высокооплачиваемые  мастеровые  стали
предпочитать  лучшие  части  и  готовы  платить  за  них  почти  такие  же  высокие  цены,
какие  существуют  в  лондонском  Вест-Энде,  где  цены  искусственно  поддерживаются
на  высоком  уровне  вследствие  необходимости  отправлять  худшие  части  на  продажу
в  другие  районы.  Практический  опыт  людей  также  приводит  к  возникновению  благо¬
приобретенного  вкуса,  равно  как  и  отвращения  к  чему-либо.  К  примеру,  иллюстрации,
делающие  для  многих  читателей  книгу  привлекательной,  отталкивают  тех,  кому  зна¬
 1  Этот  расчет  обычно  приписывают  Грегори  Кингу  Его  воздействие  на  закон  спроса  блестяще
описано  лордом  Лодердейлом  («Ап  Inquiry  into  the  Nature  and  Origin  of  Public  Wealth,  and  into
the  Means  and  Causes  of  its  Increase».  Edinburg  and  London,  1804,  p.  51—53).
 2  «Chronicon  Preciosum»  (1745)  утверждает,  что  цена  на  пшеницу  в  Лондоне  в  1336  г.  опускалась
даже  до  2  шилл.  за  четверть;  в  Лестере  ее  продавали  в  субботу  по  40  шилл.,  а  в  следующую
пятницу  по  14  щилл.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 комство  с  лучшими  работами  этого  жанра  привило  разборчивость.  Человек  с  тонким
музыкальным  вкусом,  проживающий  в  большом  городе,  станет  избегать  плохих  кон¬
цертов,  однако  он  с  удовольствием  будет  их  посещать,  если  живет  в  маленьком  городе,
где  хороших  концертов  не  бывает,  так  как  там  нет  достаточного  числа  людей,  готовых
покупать  дорогие  билеты,  которые  окупили  бы  издержки.  Эффективный  спрос  на
первоклассную  музыку  эластичен  лишь  в  больших  городах,  а  на  второсортную  музыку
он  эластичен  как  в  больших,  так  и  в  малых  городах.
 Вообще  говоря,  наиболее  эластичен  спрос  на  те  вещи,  которые  могут  иметь  раз¬
личное  применение.  Вода,  например,  необходима  прежде  всего  в  качестве  питья,  затем
для  приготовления  пищи,  далее  для  мытья  и  стирки  и  т.д.  Когда  нет  сильной  засухи,
но  вода  все  же  продается  ведрами,  цена  ее  может  быть  достаточно  низкой,  чтобы
позволить  даже  бедным  классам  пить  ее  сколько  угодно,  хотя  для  варки  пищи  они
иногда  употребляют  ее  повторно,  а  для  мытья  и  стирки  используют  ее  очень  скупо.
Представители  средних  классов  едва  ли  станут  дважды  употреблять  одну  и  ту  же  воду
для  приготовления  пищи,  но  для  мытья  и  стирки  они  будут  расходовать  ее  гораздо  эко¬
номнее,  чем  в  том  случае,  если  бы  они  имели  ее  в  неограниченном  количестве.  Когда
снабжение  водой  осуществляется  по  водопроводу  при  очень  низких  тарифах  согласно
показаниям  водомера,  многие  употребляют  ее  даже  для  мытья  и  стирки,  сколько  им
заблагорассудится;  когда  же  плата  за  воду  производится  не  по  водомеру,  а  в  форме
установленного  ежегодного  платежа  и  когда  при  этом  водопроводная  сеть  охватывает
все  районы,  где  есть  потребность  в  воде,  потребление  последней  на  все  цели  достигает
уровня  полного  насыщения  спроса1.
 С  другой  стороны,  спрос,  вообще  говоря,  очень  неэластичен,  во-первых,  для  пред¬
метов  абсолютной  жизненной  необходимости  (в  отличие  от  традиционных  пред¬
метов  потребления  и  предметов  потребления,  обеспечивающих  производительность
труда)  и,  во-вторых,  для  тех  видов  предметов  роскоши  богатых,  которые  не  поглощают
большой  части  дохода  последних.  (...)
 Глава  VI
 СТОИМОСТЬ  И  ПОЛЕЗНОСТЬ
 §  1.  Теперь  можно  обратиться  к  исследованию  вопроса  о  том,  в  какой  мере  цена,
фактически  уплачиваемая  за  вещь,  отражает  выгоду,  проистекающую  из  обладания  ею.
Это  обширная  тема,  по  которой  экономической  науке  мало  что  есть  сказать,  но  и  эта
малость  имеет  некоторое  значение.
 1  Таким  образом,  спрос  какого-либо  лица  на  такую  вещь,  как  вода,  представляет  собой  совокуп¬
ность  (или  сложение,  см.  кн.  V,  гл.  VI,  §  3)  спроса  на  эту  вещь  по  каждому  виду  ее  использования,
так  же  как  спрос  группы  людей  с  различной  материальной  обеспеченностью  на  товар  одно¬
значного  применения  представляет  собой  совокупность  спроса  всех  в  отдельности  членов
данной  группы.  Далее,  равно  как  спрос  богатых  на  зеленый  горошек  весьма  значителен  даже
при  очень  высокой  цене,  но  полностью  теряет  свою  эластичность  при  цене,  которая  все  еще
высока,  чтобы  его  могли  потреблять  бедные,  так  и  спрос  индивидуума  на  воду  для  питья  зна¬
чителен  даже  при  очень  высокой  цене  на  нее,  но  полностью  теряет  свою  эластичность  при
цене,  которая  все  еще  высока,  чтобы  он  мог  использовать  ее  доя  уборки  жилого  помещения.
Так  же  как  совокупность  спроса  различных  классов  населения  на  зеленый  горошек  сохраняет
эластичность  при  большей  амплитуде  цен,  чем  спрос  любого  отдельного  человека,  так  и  спрос
индивидуума  на  воду  доя  многоцелевого  употребления  сохраняет  эластичность  при  большей
амплитуде  цен,  чем  его  спрос  на  воду  только  доя  одного  вида  ее  применения.  Ср.  статью:
J.  В.  Clark,  A  Universal  Law  of  Economic  Variation.-B:  Harvard  Journal  of  Economics,  vol.  VIII.

Альфред  Мартам
 359
 Мы  уже  видели,  что  цена,  уплачиваемая  человеком  за  какую-либо  вещь,  никогда
не  может  превышать  и  редко  достигает  тот  уровень,  при  котором  он  готов  лучше  ее
уплатить,  чем  обойтись  без  нее;  в  результате  удовлетворение,  получаемое  им  от  при¬
обретения  этой  вещи,  обычно  превышает  то,  от  которого  он  отказывается,  уплатив
ее  цену;  следовательно,  он  получает  от  покупки  избыток  удовлетворения.  Разница
между  ценой,  которую  покупатель  готов  был  бы  уплатить,  лишь  бы  не  обойтись  без
данной  вещи,  и  той  ценой,  которую  он  фактически  за  нее  платит,  представляет  собою
экономическое  мерило  его  добавочного  удовлетворения.  Можно  назвать  это  потре¬
бительским  избытком.
 Очевидно,  что  потребительские  избытки,  получаемые  от  одних  товаров,  намного
больше,  чем  избытки,  получаемые  от  других.  Существует  много  видов  удобств  и  пред¬
метов  роскоши,  цены  на  которые  значительно  ниже  тех,  какие  многие  люди  были  бы
готовы  платить,  только  бы  вовсе  не  обходиться  без  них,  и  которые  поэтому  приносят
очень  большой  потребительский  избыток.  Ярким  примером  тому  служат  спички,  соль,
газета  стоимостью  в  1  пенс  или  почтовая  марка.
 Эту  выгоду,  которую  человек  получает  от  приобретения  по  низкой  цене  вещей,
за  которые  он  заплатил  бы  дороже,  лишь  бы  не  обходиться  без  них,  можно  назвать
выгодой,  извлекаемой  им  из  предоставляющихся  ему  возможностей,  или  из  склады¬
вающейся  обстановки,  или,  если  обратиться  к  слову,  которое  широко  употреблялось
несколько  поколений  тому  назад,  из  конъюнктуры.  В  данной  главе  мы  ставим  своей
целью  использовать  понятие  о  потребительском  избытке  в  качестве  вспомогательного
средства  для  примерной  оценки  выгод,  которые  человек  получает  от  складывающейся
для  него  обстановки,  или  от  конъюнктуры.  (...)
 §  3.  Если  бы  мы  на  момент  пренебрегли  тем  обстоятельством,  что  одна  и  та  же
сумма  денег  представляет  для  разных  людей  разные  количества  удовольствия,  мы
могли  бы  тем  же  способом  измерить  добавочное  удовлетворение,  которое  приносит
продажа  чая,  скажем  на  лондонском  рынке,  совокупностью  сумм,  на  которые  цены,
приведенные  в  полном  перечне  цен  спроса  на  чай,  превышают  его  продажную  цену1.
 Такой  анализ  с  его  новыми  терминами  и  сложным  аппаратом  на  первый  взгляд
кажется  слишком  громоздким  и  непрактичным.  Однако  при  ближайшем  его  рас¬
смотрении  выясняется,  что  он  не  порождает  никаких  новых  трудностей  и  не  требует
 1  Выведем,  таким  образом,  кривую  спроса  на  чай  DD'  на  любом  крупном  рынке.
 Рис.  10
 Пусть  ОН  представляет  количество  чая,  продаваемое  там  ежегодно  по  цене  НА,  причем  за
единицу  времени  принимается  год.  Взяв  на  ОН  любую  точку  М,  проведем  вертикаль  МР  до
встречи  с  кривой  в  точке  Р;  проведем  также  горизонталь  СА  через  точку  R  на  вертикали  МР.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 никаких  новых  допущений,  а  лишь  выявляет  трудности  и  допущения,  которые  в  откры¬
той  форме  содержатся  в  повседневном  языке  рынка.  (...)
 §  4.  На  содержание  нашей  аргументации  никакого  влияния  не  окажет  учет  того
факта,  что  чем  больше  некто  тратится  на  приобретение  какой-либо  вещи,  тем  мень¬
ше  у  него  остается  возможности  купить  дополнительное  количество  этой  вещи  или
другие  вещи  и  тем  больше  для  него  оказывается  ценность  денег  (на  специальном
языке  это  формулируется  так:  каждый  новый  расход  увеличивает  для  него  предельную
стоимость  денег).  Однако,  хотя  содержание  аргументации  и  не  изменится,  ее  форма
при  этом  станет  более  громоздкой,  не  принеся  взамен  никакой  пользы,  поскольку
существует  очень  мало  практических  проблем,  для  решения  которых  такие  коррекции
могут  иметь  какое-либо  значение2.
 Предположим,  что  ряд  фунтов  располагается  в  порядке,  обусловленном  спросом  ряда  поку¬
пателей,  а  спрос  покупателя  па  любой  фунт  измеряется  ценой,  которую  от  склонен  уплатить
за  этот  фунт.  Из  приведенного  графика  следует,  что  ОМ  может  быть  продано  по  цене  РМ,  но
при  более  высокой  цене  такое  количество  фунтов  не  может  быть  продано.  Следовательно,
должен  быть  такой  покупатель,  который  по  цене  РМ  купил  бы  больше  фунтов,  чем  по  более
высоким  ценам,  и  будем  считать,  что  ОМ-ный  фунт  продан  этому  покупателю.  Допустим,
например,  что  РМ  составляет  4  шилл.,  а  ОМ  -  1  млн.  ф.  Выведенный  в  нашем  тексте  покупа¬
тель  склонен  купить  свой  пятый  фунт  чая  по  цене  4  шилл.,  и  можно  принять,  что  ОМ-ный,
или  миллионный,  фунт  продан  ему.  Если  АН,  а  следовательно,  и  RM  представляют  2  шилл.,
потребительский  избыток,  полученный  от  ОМ-ного  фунта,  равен  разности  между  РМ,  или
 4  шиллингами,  которые  покупатель  этого  фунта  готов  был  бы  за  него  уплатить,  и  RM,  или  2
шиллингами,  которые  он  за  него  фактически  заплатил.  Допустим,  что  перед  нами  очень  узкий
вертикальный  параллелограмм,  высоту  которого  образует  РМ,  а  основание  -  отрезок  на  гори¬
зонтали  Ох,  представляющий  единицу,  или  1  фунт  чая.  В  дальнейшем  нам  будет  удобнее  при¬
водить  масштаб  цены  не  в  виде  тонкой  математической  прямой  линии,  как  РМ,  а  в  виде  очень
узкого  параллелограмма  или  толстой  прямой  линии,  ширина  которой  в  каждом  случае  равна
отрезку  на  горизонтали  Ох,  представляющему  единицу,  или  1  фунт  чая.  В  результате  общее
количество  удовлетворения,  получаемого  от  ОМ-ного  фунта  чая,  представлено  (или  при
допущении,  принятом  в  последнем  параграфе  нашего  текста,  измеряется)  толстой  прямой
MF,  цена,  уплаченная  за  этот  фунт,  представлена  толстой  прямой  MR,  потребительский  избы¬
ток,  получаемый  от  этого  фунта,  толстой  прямой  RP.  Теперь  предположим,  что  такие  узкие
параллелограммы,  или  толстые  прямые  линии,  вычерчены  от  всех  позиций  М  на  горизонтали
между  О  и  Я  и  каждый  из  них  представляет  1  фунт  чая.  Каждая  из  толстых  линий,  проведен¬
ных,  как,  например,  МР,  от  горизонтали  Ох  до  кривой  спроса,  будет  представлять  совокупное
удовлетворение.  Можно  поэтому  утверждать,  что  площадь  DOHA  представляет  совокупное
удовлетворение,  получаемое  от  потребления  чая.  Далее,  каждая  прямая,  проведенная,  как  MR,
от  горизонтали  Ох  до  горизонтали  АС,  представляет  цену,  фактически  уплаченную  за  фунт
чая.  Эти  последние  прямые  все  вместе  заполняют  площадь  СОНА,  а  эта  площадь,  следователь¬
но,  представляет  общую  цену,  уплаченную  за  чай.  Наконец,  каждая  прямая,  проведенная,  как
RP,  от  горизонтали  АС  до  кривой  спроса,  представляет  потребительский  избыток,  получаемый
от  соответствующего  фунта  чая.  Все  вместе  указанные  прямые  заполняют  площадь  ОСА,  и  эта
площадь,  таким  образом,  представляет  суммарный  потребительский  избыток,  получаемый  от
чая,  когда  его  цена  равна  АН.  Следует,  однако,  повторить,  что  это  геометрическое  измерение
представляет  собою  лишь  сумму  измерений  выгод,  которые  сопоставимы  только  на  основе
допущения,  оговоренного  в  тексте.  Без  такого  допущения  площадь  на  нашем  рисунке  пред¬
ставляет  лишь  сумму  удовлетворений,  разные  количества  которых  не  поддаются  точному
соизмерению.  Только  при  принятом  нами  допущении  указанная  площадь  измеряет  объем
всего  чистого  удовлетворения,  полученного  от  чая  всеми  его  различными  покупателями.
 2  В  математическом  языке  опускаемые  элементы  обычно  относятся  к  бесконечно  малым  величи¬
нам,  и  закономерность  общепринятого  научного  метода,  на  основе  которого  их  игнорируют,
не  вызывала  бы  никаких  вопросов,  если  бы  ее  не  поставил  под  сомнение  проф.  Никольсон.

Альфред  Маршалл
 Имеются,  однако,  некоторые  исключения.  Например,  как  заметил  Р.  Джиффен,
повышение  цены  на  хлеб  проделывает  такую  большую  брешь  в  бюджете  беднейших
рабочих  семей  и  настолько  увеличивает  предельную  полезность  денег  для  них,  что
они  вынуждены  сократить  потребление  мяса  и  наиболее  дорогих  мучных  продуктов
питания;  поскольку  же  хлеб  продолжает  оставаться  самым  дешевым  продуктом  пита¬
ния,  который  они  в  состоянии  купить  и  станут  покупать,  они  потребляют  его  при  этом
не  меньше,  а  больше.  Но  подобные  случаи  редки,  когда  же  они  возникают,  то  на  каж¬
дый  из  них  следует  реагировать  соответственно  его  конкретным  особенностям.  (...)
 КНИГА  IV
Глава  IX
 ОРГАНИЗАЦИЯ  ПРОИЗВОДСТВА  (ПРОДОЛЖЕНИЕ).
РАЗДЕЛЕНИЕ  ТРУДА.  РОЛЬ  МАШИН
 §  1.  Первое  условие  эффективной  организации  производства  заключается  в  том,
чтобы  обеспечить  каждому  занятие  такой  работой,  которую  его  способности  и  выучка
позволяют  ему  хорошо  выполнять,  и  снабдить  его  наилучшими  машинами  и  другими
рабочими  приспособлениями.  (...)
 §  3.  Перед  нами,  таким  образом,  общее  правило,  действие  которого  наиболее  замет¬
но  в  некоторых  отраслях  обрабатывающей  промышленности,  но  которое  применимо
ко  всем.  Оно  заключается  в  том,  что  всякая  производственная  операция,  которую
можно  превратить  в  однообразную,  с  тем,  чтобы  точно  одинаковый  предмет  много¬
кратно  изготовлять  одним  и  тем  же  способом,  рано  или  поздно  непременно  будет
производиться  машиной.  Могут  быть  оттяжки  и  трудности,  но  если  работа,  которую
предстоит  выполнять  машине,  принимает  достаточно  большие  количественные  мас¬
штабы,  деньги  и  изобретательская  мысль  будут  выделяться  на  решение  этой  задачи  без
ограничений  до  тех  пор,  пока  она  не  будет  претворена  в  жизнь1.
 Краткий  ответ  ему  дал  проф.  Эджуорт  в  Economic  Journal,  March,  1894;  с  более  полным
ответом  выступил  проф.  Бароне  в  Giomale  degli  Economisa,  September,  1894;  сжатое  изложение
выступления  Бароне  дал  Сэнджер  в  Economic  Journal,  March,  1895.
 Как  указывается  в  Замечании  VI  Математического  приложения,  при  желании  можно  выве¬
сти  формулу  изменений  предельной  полезности  денег.  Если  бы  мы  задались  целью  суммиро¬
вать  общие  полезности  всех  товаров,  нам  пришлось  бы  выводить  эту  формулу;  однако  такая
задача  практически  неосуществима.
 1  Утверждают,  что  один  крупный  изобретатель  израсходовал  300  тыс.  ф.  ст.  на  опыты  по  кон¬
струированию  текстильных  машин,  и  его  затраты  окупились  с  лихвой.  Некоторые  из  его
изобретений  были  такого  рода,  какие  могут  быть  сделаны  лишь  гениальным  человеком;  сколь
бы  ни  была  велика  потребность  в  них  прежде,  их  осуществление  должно  было  дождаться  того
времени,  когда  появится  именно  такой  гениальный  изобретатель.  С  полным  основанием  он
назначил  лицензию  в  1  тыс.  ф.  ст.  за  каждую  из  своих  гребнечесальных  машин,  а  владелец
фабрики  камвольной  ткани,  работавшей  с  полной  нагрузкой,  счел  выгодным  приобрести  еще
одну  такую  машину  и  дополнительно  выплачивать  лицензию  за  шесть  месяцев  до  истечения
срока  патента.  Но  такие  примеры  представляют  собой  исключение;  как  правило,  запатенто¬
ванные  машины  не  очень  дороги.  В  ряде  случаев  экономия  от  производства  всех  этих  новых
машин  на  одном  предприятии  при  помощи  специального  оборудования  так  велика,  что
владелец  патента  находит  для  себя  выгодным  продавать  их  по  более  низкой  цене,  чем  преж¬
няя  цена  на  замещенные  или  менее  производительные  машины,  поскольку  эта  старая  цена

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Таким  образом,  две  тенденции  -  совершенствование  машин  и  все  более  глубокое
разделение  труда  -  шли  параллельно  и  в  известной  мере  взаимосвязанно.  Однако  эта
взаимосвязь  не  так  тесна,  как  обычно  полагают.  К  разделению  труда  ведут  крупные
масштабы  рынков,  возрастающий  спрос  на  большое  количество  одинаковых  пред¬
метов,  а  в  ряде  случаев  и  на  предметы,  изготовленные  с  большой  точностью;  главное
же  следствие  совершенствования  машин  заключается  в  удешевлении  и  большей  точ¬
ности  изготовления  предметов,  в  производстве  которых  в  любом  случае  развивалось
бы  разделение  труда.  (...)
 §  4.  Способность  машин  выполнять  работу  такой  точности,  с  какой  ручной  труд
справиться  не  может,  лучше  всего  прослеживается  в  некоторых  отраслях  металло¬
обрабатывающей  промышленности,  где  получает  быстрое  развитие  система  взаи¬
мозаменяемости  деталей  и  узлов.  Лишь  после  длительной  тренировки,  проявления
большого  усердия  и  приложения  больших  усилий  рука  человека  может  научиться
превращать  кусок  металла  в  копию  другого  куска  или  подгонять  их  друг  к  другу,  и
в  конечном  счете  совершенная  точность  не  достигается.  Но  это  именно  та  работа,
которую  хорошо  сконструированная  машина  способна  выполнять  наиболее  легко  и
совершенно.  Например,  если  бы  сеялки  и  жатки  приходилось  изготовлять  вручную,
их  первоначальная  стоимость  оказалась  бы  очень  высокой;  при  поломке  какой-либо
детали  ее  можно  было  бы  заменить,  лишь  затратив  большие  средства  на  отправку  всей
машины  обратно  на  завод  или  на  вызов  высококвалифицированного  механика  на
ферму.  Однако  на  деле  машиностроительный  завод  держит  на  складе  много  запасных
копий  поломанной  детали,  изготовленных  на  том  же  оборудовании,  что  и  оригинал,
и,  следовательно,  может  ее  заменить.  Фермер  на  Северо-Западе  Америки,  находящий¬
ся,  возможно,  в  100  милях  от  любой  хорошей  механической  мастерской,  может  тем
не  менее  спокойно  применять  сложные  машины,  поскольку  он  знает,  что,  сообщив
по  телеграфу  номер  машины  и  номер  любой  поломанной  им  детали,  он  следующим
поездом  получит  новую  деталь,  которую  будет  способен  сам  поставить  на  место
поврежденной.  Все  значение  этого  принципа  замены  деталей  было  осознано  лишь
недавно;  существует,  однако,  много  признаков  того,  что  этот  принцип  будет  больше,
чем  какой-либо  другой,  содействовать  все  более  широкому  применению  построенных
человеком  машин  в  любой  отрасли  производства,  включая  даже  домашние  и  сельско¬
хозяйственные  работы1.  (...)
 ...Но  чем  более  усложняются  возможности  машин,  тем  больше  требуется  сооб¬
разительности  и  внимательности  от  тех,  кто  присматривает  за  их  работой.  Возьмем,
например,  прекрасную  машину,  которая  на  одном  конце  втягивает  в  себя  стальную
проволоку,  а  на  другом  выдает  тонкие  шурупы  затейливой  формы;  она  заменяет
большое  число  рабочих,  которые  действительно  приобрели  очень  высокую  и  узкую
квалификацию  при  изготовлении  таких  шурупов  вручную,  но  вели  сидячий  образ
 приносила  ему  столь  высокую  прибыль,  что  оказывалось  выгодным  снизить  цену,  чтобы
поощрить  применение  машин  для  новых  целей  и  на  новых  рынках.  Почти  в  каждой  отрасли
много  предметов  изготовляется  вручную,  хотя  хорошо  известно,  что  их  легко  делать  при
помощи  нескольких  приспособленных  машин,  которые  уже  применяются  в  той  же  или  дру¬
гих  отраслях,  но  которые  не  производятся  лишь  потому,  что  их  еще  нельзя  загрузить  настоль¬
ко,  чтобы  окупить  хлопоты  и  затраты  на  их  производство.
 1  Возникновение  этой  системы  заменяемости  в  большой  мере  является  следствием  создания  эта¬
лонных  калибров  Джозефа  Уитворта,  но  разрабатывается  она  особенно  энергично  и  тщательно
в  Америке.  Стандартизация  наиболее  выгодна,  когда  дело  касается  предметов,  которые  надлежит
вместе  с  другими  предметами  вмонтировать  в  сложные  машины,  строения,  мосты  и  тд.

Альфред  Маршалл
 363
 жизни,  напрягая  свое  зрение  над  микроскопом  и  находя  в  своем  труде  очень  мало
возможностей  для  проявления  какой-либо  способности,  кроме  умения  владеть  своими
пальцами.  Однако  машина  сложна  и  дорога,  и  человек,  за  ней  присматривающий,  дол¬
жен  обладать  умом  и  высоким  чувством  ответственности,  которые  могут  обеспечить
ему  отличную  репутацию  и  которые,  хотя  встречаются  теперь  чаще,  чем  в  прошлом,
все  еще  достаточно  редки,  чтобы  обеспечивать  ему  очень  высокие  заработки.  Это,
конечно,  исключительный  пример;  большая  часть  работы,  выполняемой  на  часовом
заводе,  намного  проще.  Но  значительная  ее  часть  требует  больших  способностей,  чем
необходимо  было  при  старой  системе,  и  рабочие  на  заводе  получают  в  среднем  более
высокую  заработную  штату;  вместе  с  тем  заводское  производство  уже  снизило  цену
на  надежные  часы  до  уровня,  доступного  для  беднейших  классов  общества,  и  обнару¬
живает  признаки  того,  что  вскоре  окажется  в  состоянии  выпускать  также  часы  очень
высокого  качества1.
 Те  машины,  которые  выполняют  завершающие  операции  и  сборку  часов  из
составляющих  их  деталей,  должны  всегда  быть  высокоспециализированными,  но
большинство  применяемых  на  часовом  заводе  машин  по  общему  своему  характеру
не  отличаются  от  тех,  какие  используются  в  любом  другом  производстве  мелких
металлических  изделий;  фактически  многие  из  них  представляют  собой  просто
модифицированные  варианты  токарного  станка,  долбежного,  дыропробивного,
сверлильного,  строгального  и  поперечно-строгального,  фрезерного  станков  и  ряда
других  машин,  хорошо  известных  во  всех  отраслях  промышленности.  Это  служит
яркой  иллюстрацией  к  тому  факту,  что,  несмотря  на  постоянно  углубляющееся  раз¬
деление  труда,  многие  линии  разграничения  между  отраслями,  которые  номинально
четко  определены,  все  больше  размываются  и  все  легче  преодолеваются.  В  старые
времена  производителей  часов,  на  которых  обрушилось  бы  сокращение  спроса  на
их  продукцию,  мало  бы  утешило  сообщение  о  том,  что  артиллерийские  заводы
нуждаются  в  дополнительной  рабочей  силе;  теперь,  однако,  большинство  рабочих
часового  завода,  если  бы  они  попали  на  артиллерийский  завод,  завод,  производящий
швейные  машины,  или  на  завод,  выпускающий  текстильные  машины,  обнаружили  бы
там  машины,  очень  схожие  с  теми,  к  каким  они  уже  привыкли  у  себя.  Часовой  завод
вместе  с  его  рабочими  можно  без  чрезмерных  издержек  превратить  в  предприятие
по  производству  швейных  машин;  почти  единственным  условием  для  этого  является
то,  чтобы  на  новом  заводе  не  было  необходимости  ставить  рабочих  на  такую  работу,
которая  требует  более  высокого  уровня  обычной  сообразительности,  чем  та,  к  кото¬
рой  они  уже  привыкли.  (...)
 §  6.  (...)  Новая  машина,  когда  она  только  что  изобретена,  обычно  нуждается  в  тща¬
тельном  уходе  и  пристальном  внимании.  Но  работа  обслуживающего  ее  рабочего
подвергается  постоянному  пересмотру;  часть  его  функций,  носящая  однообразный
и  монотонный  характер,  постепенно  перекладывается  на  саму  машину,  которая
последовательно  превращается  во  все  более  автоматическую,  самодействующую,
пока  на  долю  рабочего  не  остается  никакой  другой  работы,  кроме  как  подавать  через
определенные  промежутки  времени  материалы  и  забирать  готовую  продукцию.  При
 1  Уже  достигнутое  машинами  совершенство  продемонстрировано  тем  фактом,  что  на  состояв¬
шейся  в  Лондоне  в  1885  г.  Выставке  изобретений  представитель  одного  американского  часо¬
вого  завода  на  глазах  у  нескольких  английских  представителей  старой  системы  производства
разобрал  50  часов  на  части,  разложил  эти  детали  на  отдельные  кучки  и  попросил  англичан
вынуть  для  него  по  одной  детали  из  каждой  соответствующей  кучки;  затем  он  поместил  все
вынутые  детали  в  корпус  и  тут  же  предъявил  своим  оппонентам  часы  в  полном  порядке.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 этом  все  же  сохраняется  обязанность  следить  за  нормальным  состоянием  машины  и
за  равномерностью  ее  работы;  но  даже  и  эта  обязанность  часто  облегчается  введением
автоматического  контроля,  заставляющего  машину  остановиться,  как  только  возника¬
ют  какие-либо  неполадки.  (...)
 §  7.  Нам  надлежит  теперь  продолжить  выяснение  условий,  обеспечивающих  наи¬
большую  экономию  в  производстве,  которая  возникает  в  результате  разделения  труда.
Очевидно,  что  производительность  специализированной  машины  или  специализи¬
рованного  мастерства  рабочего  образует  лишь  одно  условие  их  экономичного  при¬
менения;  другое  условие  состоит  в  том,  чтобы  обеспечить  достаточно  работы  для  их
полной  загрузки.  (...)  Экономия  производства  требует  не  только  того,  чтобы  каждый
работник  был  постоянно  занят  на  узком  участке  работы,  но  также  и  того,  чтобы  при
возникновении  для  него  необходимости  выполнять  различные  операции  каждая  из
этих  операций  могла  мобилизовать  возможно  больше  его  умения  и  способностей.
Равным  образом  и  экономия  применения  машин  требует,  чтобы  мощный  токарный
станок,  специально  приспособленный  для  одного  вида  работы,  возможно  дольше
использовался  бы  именно  на  этой  операции,  а  если  его  приходится  использовать  на
другой  операции,  она  должна  быть  такой,  чтобы  стоило  выполнять  ее  на  токарном
станке,  а  не  такой,  какую  так  же  хорошо  можно  выполнять  и  на  гораздо  меньшей
машине.
 Следовательно,  когда  речь  идет  об  экономии  производства,  люди  и  машины  нахо¬
дятся  почти  в  одинаковом  положении,  но  тогда  как  машина  служит  лишь  орудием
производства,  конечной  целью  производства  является  благосостояние  человека.
Мы  уже  задавались  вопросом,  выигрывает  ли  человечество  в  целом  от  доведения  до
крайности  такой  специализации  функций,  какая  приводит  к  тому,  что  самая  тяже¬
лая  работа  осуществляется  немногими  людьми;  теперь  же  следует  рассмотреть  его
более  тщательно  применительно  к  особому  труду  по  управлению  предприятиями.
Основной  упор  в  следующих  трех  главах  будет  сделан  на  выявлении  причин,  кото¬
рые  делают  различные  формы  управления  предприятием  наиболее  пригодными  для
выгодного  использования  окружающей  их  обстановки  и  обусловливают  наиболь¬
шую  вероятность  их  преобладания  над  другими;  между  тем  здесь  уместно  поставить
вопрос,  насколько  эти  формы  управления  предприятием  отвечают  интересам  само¬
го  своего  окружения.
 Многие  из  видов  экономии  от  применения  специализированных  квалификаций  и
машин,  которые  обычно  считаются  доступными  очень  крупным  предприятиям,  вовсе
не  зависят  от  размера  отдельных  фабрик.  Некоторые  из  них  зависят  от  совокупного
объема  производства  соответствующей  продукции  в  данной  округе,  тогда  как  другие,
особенно  связанные  с  ростом  знаний  и  развитием  техники,  зависят  главным  образом
от  совокупного  объема  производства  во  всем  цивилизованном  мире.  И  здесь  мы  бы
сочли  возможным  ввести  два  специальных  термина.
 Можно  подразделить  экономию,  проистекающую  из  масштабов  производства
любого  рода  товаров,  на  две  категории:  во-первых,  на  экономию,  зависящую  от  обще¬
го  развития  производства;  во-вторых,  на  экономию,  зависящую  от  ресурсов  отдельных
занятых  в  нем  предприятий,  от  их  организации  и  от  эффективности  управления
ими.  Первую  мы  бы  назвали  внешней  экономией,  а  вторую  -  внутренней  экономи¬
ей.  В  настоящей  главе  мы  рассматривали  главным  образом  внутреннюю  экономию;
но  теперь  мы  переходим  к  изучению  тех  очень  важных  видов  внешней  экономии,
которые  часто  могут  быть  достигнуты  концентрацией  многих  однородных  мелких
предприятий  в  отдельных  районах,  или,  как  принято  говорить,  локализацией  про¬
мышленности.

Альфред  Маршам
 365
 Глава  X
 ОРГАНИЗАЦИЯ  ПРОИЗВОДСТВА  (ПРОДОЛЖЕНИЕ).
КОНЦЕНТРАЦИЯ  СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ  ПРОИЗВОДСТВ
В  ОТДЕЛЬНЫХ  РАЙОНАХ
 §  2.  К  локализации  производства  вели  многие  разнообразные  причины,  но  главны¬
ми  были  природные  условия  -  характер  климата  и  почвы,  наличие  залежей  полезных
ископаемых  и  строительного  камня  в  данной  округе  или  в  пределах  досягаемости  по
суше  или  воде.  Так,  металлообрабатывающее  производство  обычно  размещалось  либо
вблизи  рудников,  либо  в  местах,  где  имелось  дешевое  топливо.  Металлургические
предприятия  Англии  сначала  устремлялись  в  районы  с  обилием  древесного  угля,  а
потом  поближе  к  каменноугольным  копям.  Стаффордшир  производит  много  видов
гончарных  изделий,  все  сырье  для  которых  завозится  издалека,  но  он  обладает  деше¬
вым  углем  и  отличной  глиной  для  изготовления  прочных  печей,  в  которых  гончарные
изделия  подвергаются  обжигу.  (...)
 Другая  главная  причина  локализации  производства  заключается  в  покровительстве
двора.  Сосредоточенная  там  масса  богатых  людей  предъявляет  спрос  на  товары  особо
высокого  качества,  а  это  привлекает  квалифицированных  рабочих  из  далеких  мест  и
побуждает  местных  рабочих  обучаться  мастерству.  Когда  восточный  владыка  менял
свою  резиденцию  -  а  это,  частично  по  санитарным  соображениям,  делалось  постоян¬
но,  -  покинутый  город  стремился  искать  спасение  в  развитии  специализированного
производства,  которое  обязано  своим  возникновением  присутствию  двора.  Но  очень
часто  правители  намеренно  приглашали  издалека  мастеровых  и  поселяли  их  группой
в  одном  месте.  (...)
 ...Те  или  иные  конкретные  обстоятельства  могли  предопределить,  получит  ли  рас¬
цвет  какое-либо  производство  в  каком-либо  городе;  на  производственный  облик  даже
целой  страны  могли  оказать  большое  влияние  плодородие  ее  почв  и  богатство  ее  недр,
ее  возможности  для  ведения  торговли.  Такие  природные  условия  сами  по  себе  способ¬
ны  были  стимулировать  неограниченное  развитие  трудолюбия  и  предприимчивости,
но  именно  наличие  этих  последних,  чем  бы  они  ни  были  порождены,  служило  глав¬
ным  условием  возникновения  наивысших  видов.  (...)
 Причины,  предопределяющие  экономический  прогресс  народов,  относятся  к
сфере  исследования  международной  экономики  и  поэтому  лежат  за  пределами  рас¬
сматриваемой  здесь  темы.  Мы  на  время  отвлечемся  от  этих  более  общих  процессов
локализации  производства  и  проследим  судьбы  групп  квалифицированных  рабочих,
сконцентрированных  в  узких  границах  промышленного  города  или  густонаселенного
индустриального  района.
 §  3.  Когда  какое-либо  производство  выбрало  для  себя  местонахождение,  то  веро¬
ятнее  всего,  что  оно  будет  оставаться  там  долго,  поскольку  уж  очень  велики  выгоды,
извлекаемые  людьми,  принадлежащими  к  одной  квалифицированной  профессии,
из  близкого  соседства  друг  с  другом.  Тайны  профессии  перестают  быть  тайнами,  но
как  бы  пронизывают  всю  атмосферу,  и  дети  бессознательно  познают  многие  из  них.
Хорошая  работа  оценивается  по  справедливости,  достоинства  изобретений  и  усовер¬
шенствований  в  машинном  оборудовании,  в  технологических  процессах  и  в  общей
организации  производства  сразу  же  подвергаются  обсуждению:  если  один  предложил
новую  идею,  ее  подхватывают  другие  и  дополняют  собственными  соображениями,  и
она.  таким  образом,  становится  источником,  в  свою  очередь  порождающим  новые

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 идеи.  Вскоре  в  округе  возникают  вспомогательные  производства,  снабжая  основное
инструментами  и  материалами,  организуя  для  него  средства  сообщения  и  разнообраз¬
ными  методами  способствуя  экономии  потребляемого  им  сырья.  Далее,  очень  высокая
степень  экономичности  использования  машин  может  быть  достигнута  в  районе,  где
существует  большое  совокупное  производство  однородного  продукта,  даже  если  в
нем  и  нет  очень  крупного  индивидуального  капитала.  Дело  в  том,  что  вспомогатель¬
ные  производства,  каждое  из  которых  берет  на  себя  лишь  какую-то  маленькую  часть
всего  производственного  процесса  и  обслуживает  ею  большое  число  своих  соседей,
в  состоянии  непрерывно  использовать  самые  узкоспециализированные  машины  и
таким  образом  обеспечивать  их  окупаемость,  несмотря  на  их  высокую  первоначаль¬
ную  стоимость  и  очень  быстрый  темп  амортизации.
 Кроме  того,  на  всех  стадиях  экономического  развития,  за  исключением  самых
ранних,  локализованное  производство  извлекает  большую  выгоду  из  того  факта,  что
оно  создает  постоянный  рынок  для  квалифицированного  труда.  Предприниматели
стремятся  обращаться  повсюду,  где  они  могут  рассчитывать  на  широкий  выбор
рабочих  той  специальности,  какая  им  требуется,  тогда  как  рабочие,  подыскивающие
работу,  естественно,  направляются  туда,  где  много  предпринимателей,  которым  нужны
рабочие  именно  этой  специальности,  и  где,  следовательно,  можно  надеяться  найти
рынок  с  высоким  спросом  на  данный  вид  труда.  Владелец  изолированной  фабрики,
даже  располагающий  доступом  к  изобильному  рынку  неквалифицированного  труда,
часто  испытывает  большие  трудности  из-за  нехватки  квалифицированных  рабочих
какой-либо  особой  специальности;  в  свою  очередь  и  квалифицированному  рабочему,
выброшенному  с  такой  фабрики,  также  нелегко  найти  себе  работу.  Социальные  моти¬
вы  здесь  взаимодействуют  с  экономическими:  часто  наблюдается  тесная  дружба  между
предпринимателями  и  их  работниками,  причем  ни  одна  из  сторон  не  склонна  пола¬
гать,  что  в  случае  возникновения  между  ними  неприятного  инцидента  они  обязатель¬
но  должны  продолжать  конфликтовать  друг  с  другом;  обе  стороны  хотят  сохранить  за
собой  возможность  безболезненно  порвать  старые  узы,  когда  они  становятся  непри¬
ятными.  Эти  трудности  до  сих  пор  служат  существенным  препятствием  для  успешного
ведения  любого  предприятия,  где  требуется  рабочая  сила  особой  квалификации,  но
которая  отсутствует  на  аналогичных  предприятиях  в  данной  округе;  указанные  труд¬
ности,  однако,  уменьшаются  вследствие  появления  железных  дорог,  печатного  станка
и  телеграфа.
 С  другой  стороны,  локализованное  производство  обладает  известными  недостат¬
ками  в  качестве  рынка  для  рабочей  силы,  если  рабочие  операции  в  нем  носят  пре¬
имущественно  однородный  характер,  например,  если  с  ними  могут  справляться  лишь
физически  сильные  мужчины.  В  тех  районах  черной  металлургии,  в  которых  нет  тек¬
стильных  или  иных  фабрик,  где  могли  бы  работать  женщины  и  дети,  заработная  плата
высока  и  содержание  рабочей  силы  обходится  предпринимателю  дорого,  хотя  сред¬
ние  денежные  заработки  отдельной  рабочей  семьи  низки.  Но  путь  устранения  этого
порока  самоочевиден,  он  заключается  в  развитии  в  той  же  местности  производств
дополнительного  характера.  Так,  текстильные  предприятия  постоянно  оказываются
сосредоточенными  по  соседству  с  горнодобывающими  и  машиностроительными,
причем  в  одних  случаях  этот  процесс  совершается  почти  стихийно,  тогда  как  в  других,
например  в  Барроу,  он  был  сознательно  осуществлен  в  крупном  масштабе  с  целью
обеспечить  различные  виды  занятости  в  районе,  где  прежде  имелся  лишь  очень  малый
спрос  на  труд  женщин  и  детей.
 Преимущества  разнообразия  видов  занятости  сочетаются  с  преимуществами  кон¬
центрации  производства  в  некоторых  наших  промышленных  городах,  и  это  служит

Альфред  Маршалл
 367
 главной  причиной  их  постоянного  роста.  Но,  с  другой  стороны,  площадь  централь¬
ных  районов  крупного  города  представляет  такую  большую  ценность  для  торговых
предприятий,  что  земельная  рента  там  оказывается  намного  выше,  чем  та,  которую
могут  позволить  себе  вносить  промышленные  предприятия  даже  с  учетом  отмечен¬
ного  сочетания  преимуществ;  аналогичная  конкуренция  возникает  между  служащими
торговых  фирм  и  фабричными  рабочими  за  жилые  помещения.  В  результате  фабрики
теперь  концентрируются  не  в  самих  крупных  городах,  а  на  их  окраинах  и  в  промыш¬
ленных  районах  по  соседству  с  ними1.
 Район,  жизнь  которого  зависит  преимущественно  от  одной  отрасли  производ¬
ства,  обречен  на  глубокую  депрессию  в  случае  падения  спроса  на  ее  продукцию  или
сокращения  поставок  применяемого  ею  сырья.  Этот  порок  также  в  значительной
мере  устраняется  в  тех  крупных  городах  или  крупных  индустриальных  районах,  где
большое  развитие  получают  несколько  самостоятельных  отраслей.  Если  одна  из  них
временно  потерпит  неудачу,  другие,  вероятно,  окажут  ей  косвенную  поддержку,  при¬
чем  они  дадут  возможность  местным  лавочникам  продолжать  снабжение  рабочих
отрасли,  попавшей  в  трудное  положение.
 До  сих  пор  мы  рассматривали  локализацию  производства  с  точки  зрения  его
экономичности.  Но  следует  принять  во  внимание  и  удобства,  создаваемые  для  покупа¬
теля.  Чтобы  совершить  мелкую  покупку,  он  пойдет  в  ближайшую  лавку,  однако,  когда
дело  касается  крупной,  покупатель  возьмет  на  себя  труд  направиться  в  любую  часть
города,  где,  как  он  знает,  имеются  хорошие  специальные  магазины,  в  которых  он
сможет  купить  именно  то,  что  ему  нужно.  Вот  почему  магазины,  торгующие  дорогими,
отборными  товарами,  имеют  тенденцию  концентрироваться  в  одном  месте,  тогда  как
лавки,  снабжающие  покупателей  простейшими  товарами  домашнего  потребления,
разбросаны  повсюду2.  (...)
 Глава  XI
 ОРГАНИЗАЦИЯ  ПРОИЗВОДСТВА  (ПРОДОЛЖЕНИЕ).
КРУПНОМАСШТАБНОЕ  ПРОИЗВОДСТВО
 §  1.  Преимущества  производства  в  крупном  масштабе  лучше  всего  видны  в  обраба¬
тывающей  промышленности,  куда  мы  можем  отнести  все  предприятия,  занятые  пере¬
работкой  сырья  в  такие  формы,  в  которых  оно  пригодно  для  продажи  на  отдаленных
рынках.  Характерной  чертой  обрабатывающих  отраслей,  обычно  служащей  лучшей
иллюстрацией  преимуществ  крупномасштабного  производства,  является  их  способ¬
ность  свободно  выбирать  местность,  где  они  развертывают  свою  работу.  Они,  таким
образом,  отличаются,  с  одной  стороны,  от  сельского  хозяйства  и  других  добывающих
отраслей  (горнорудной,  каменоломен,  рыбных  промыслов  и  т.д.),  географическое
 1  Эта  тенденция  проявилась  особенно  заметно  в  текстильной  промышленности.  Манчестер,
Лидс  и  Лион  все  еще  остаются  главными  центрами  торговли  хлопчатобумажными,  шерстяны¬
ми  и  шелковыми  тканями,  но  сами  они  уже  не  производят  большую  часть  изделий,  которым
они  в  первую  очередь  обязаны  своей  славой.  С  другой  стороны,  Лондон  и  Париж  сохраняют
свои  позиции  двух  крупнейших  промышленных  городов  мира,  а  третье  место  занимает
Филадельфия.  Взаимное  воздействие  локальной  концентрации  производства,  роста  городов
и  городского  жизненного  уклада  и  развития  машинного  производства  хорошо  прослежено  в
труде  Гобсона  «Evolution  of  Capitalism».
 2  Ср.:  Hobson.  Op.  cit.  P.  114.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 размещение  которых  обусловлено  природой,  а  с  другой  -  от  производств,  изготовля¬
ющих  или  ремонтирующих  предметы,  пригодные  для  удовлетворения  специфических
потребностей  индивидуальных  потребителей,  от  которых  эти  производства  не  могут
размещаться  на  большом  расстоянии,  во  всяком  случае  без  больших  потерь1.
 Главные  преимущества  крупномасштабного  производства  заключаются  в  экономии
квалифицированного  труда,  экономии  машин  и  экономии  сырья,  однако  последняя
быстро  теряет  свое  значение  по  сравнению  с  первыми  двумя.  Правда,  конечно,  что
обособленный  работник  часто  выбрасывает  ряд  мелких  вещей,  которые  на  фабрике
были  бы  собраны  и  с  пользой  пущены  в  дело2;  однако  такого  рода  расточительство
едва  ли  может  возникнуть  в  локализованном  предприятии  обрабатывающей  промыш¬
ленности,  даже  если  оно  находится  в  руках  мелких  владельцев;  оно  очень  мало  наблю¬
дается  в  любой  отрасли  производства  современной  Англии,  за  исключением  сельского
хозяйства  и  домашнего  приготовления  пищи.  Несомненно,  многие  из  самых  важных
достижений  последнего  времени  обязаны  своим  появлением  использованию  того,  что
составляло  прежде  отходы  производства,  но  обычно  это  являлось  следствием  важного
изобретения  -  в  области  химии  или  механики,  -  применение  которого  стимулирова¬
лось  дробным  разделением  труда,  но  непосредственно  от  него  не  зависело3.
 Верно  также,  что,  когда  сотни  комплектов  мебели  или  одежды  приходится  выкраи¬
вать  по  совершенно  одинаковой  модели,  стоит  уделять  большое  внимание  такому  точ¬
ному  раскрою  досок  или  ткани,  чтобы  в  отходы  попадало  лишь  очень  немного  мелких
обрезков.  Однако  это  представляет  собой  экономию,  проистекающую  из  мастерства;
одна  модель  изготовляется  для  многократного  использования,  а  поэтому  ее  возможно
сделать  очень  тщательно  и  точно.  Итак,  мы  можем  теперь  перейти  к  вопросу  об  эко¬
номии  от  применения  машин.
 §  2.  Несмотря  на  помощь,  которую  могут  получать  мелкие  предприниматели  от
вспомогательных  производств  в  округе,  где  сосредоточено  много  предприятий  одной
и  той  же  отрасли4,  они  оказываются  в  большом  затруднении  из-за  возрастающего
многообразия  и  дороговизны  машин.  На  крупном  предприятии  часто  применяется
много  дорогостоящих  машин,  специально  изготовленных  для  выполнения  одной
узкой  операции.  Каждая  такая  машина  требует  довольно  значительной  площади  и
хорошего  освещения  и,  таким  образом,  существенно  увеличивает  рентные  платежи  и
общие  расходы  фабрики;  к  тому  же,  помимо  процента  и  затрат  на  ремонтные  работы,
требуются  большие  амортизационные  отчисления  в  расчете  на  вероятность  усовер¬
шенствования  такой  машины  в  скором  времени\
 1  «Обработка»  (manufacture)  представляет  собой  термин,  давно  потерявший  связь  с  перво¬
начальным  его  употреблением:  теперь  он  применяется  к  тем  отраслям  производства,  где
важнейшую  роль  играет  машина,  а  не  ручной  труд.  Рошер  предпринял  попытку  вернуть  его
поближе  к  первоначальному  употреблению,  отнеся  его  к  домашнему,  а  не  фабричному  про¬
изводству,  но  теперь  уже  слишком  поздно  это  делать.
 2  См.  приведенный  Бэббейджем  пример  с  изготовлением  горна  («Economy  of  Manufactures»,
ch.  XXII).
 3  Примером  тому  служит  использование  отходов  от  хлопка,  шерсти,  шелка  и  другого  текстиль¬
ного  сырья,  побочных  продуктов  в  металлургической  промышленности,  в  производстве  соды
и  газа,  а  также  в  американской  нефтяной  и  мясоконсервной  промышленности.
 4  См.  предыдущую  главу,  §  3.
 5  Средний  срок  эксплуатации  машины  до  ее  замены  новой  во  многих  отраслях  не  превышает
13  лет,  а  в  некоторых  -  10  и  даже  еще  меньше  лет.  Часто  применение  машины  приносит
убыток,  если  она  не  окупает  в  год  20%  своей  стоимости;  когда  машина  стоимостью  500  ф.  ст.

Альфред  Маршалл
 369
 Владельцу  мелкого  предприятия  приходится  поэтому  многие  предметы  изготов¬
лять  при  помощи  ручного  труда  или  плохих  машин,  хотя  он  и  знает,  как  лучше  и
дешевле  их  производить  специальными  машинами,  если  бы  только  он  был  в  состоя¬
нии  полностью  их  загрузить.
 Впрочем,  мелкому  предпринимателю  не  всегда  могут  быть  известны  лучшие  маши¬
ны  для  его  производства.  Верно,  конечно,  что,  когда  производство,  которым  он  зани¬
мается,  уже  давно  ведется  в  крупных  масштабах,  применяемые  им  машины  соответ¬
ствуют  современному  техническому  уровню,  если  только  он  в  состоянии  приобрести
их  на  рынке.  Например,  в  сельскохозяйственном  и  хлопчатобумажном  производстве
совершенствование  машин  осуществляется  почти  исключительно  самими  машино¬
строителями,  и  они  доступны  всем,  по  крайней  мере  при  условии  оплаты  отчислений
за  патентные  права.  Но  это  не  относится  к  отраслям,  находящимся  на  начальной
стадии  своего  развития  или  быстро  меняющим  характер  своего  производства,  как,
например,  химические  отрасли,  часовая  промышленность,  некоторые  отрасли  произ¬
водства  джута  и  шелка;  это  не  относится  также  к  множеству  постоянно  возникающих
производств  для  удовлетворения  каких-нибудь  новых  потребностей  или  переработки
каких-нибудь  новых  материалов.
 Во  всех  таких  отраслях  новые  машины  и  новые  технологические  процессы  соз¬
даются  предпринимателями  для  применения  в  собственном  производстве.  Всякое
нововведение  представляет  собой  эксперимент,  который  может  потерпеть  и  неудачу,
а  удачные  эксперименты  должны  окупить  затраты  на  самих  себя  и  на  неудачные
эксперименты;  хотя  мелкий  предприниматель  может  полагать,  что  ему  ясен  спо¬
соб  усовершенствования,  он  должен  учесть  необходимость  тщательной  проверки
нововведения  в  испытаниях,  значительный  риск  и  затраты,  существенные  перерывы
в  остальной  его  работе;  даже  в  том  случае,  когда  он  оказывается  способен  добиться
благоприятного  результата,  он  едва  ли  в  состоянии  наилучшим  образом  им  вос¬
пользоваться.  Он  может,  например,  создать  новый  сорт  продукта,  который  имел  бы
широкий  сбыт,  если  привлечь  к  нему  всеобщее  внимание,  но  на  это  потребовалось
бы  израсходовать  много  тысяч  фунтов  стерлингов,  и  даже  в  этом  случае  ему  при¬
шлось  бы  отказаться  от  своего  новшества.  Дело  в  том,  что  он  не  в  силах  выполнить
задачу,  названную  Рошером  специфической  задачей  современного  промышленника,
а  именно  задачу  создания  новых  потребностей  путем  показа  людям  чего-то  такого,
что  им  и  не  снилось  прежде  иметь,  но  что  они  хотели  бы  заполучить  немедленно,
как  только  им  это  покажут.  Например,  в  гончарном  производстве  мелкий  пред¬
приниматель  не  может  позволить  себе  даже  осуществлять  эксперименты  с  новыми
образцами  и  рисунками,  за  исключением  лишь  самых  предварительных  опытов.  Его
шансы  на  усовершенствование  процесса  изготовления  изделий  лучше  там,  где  уже
имеется  хороший  рынок  сбыта  таких  изделий.  Но  даже  и  здесь  он  не  может  извлечь
всю  выгоду  из  своего  изобретения,  если  он  его  не  запатентует  и  не  продаст  право
на  использование  патента,  либо  не  позаимствует  какой-то  капитал  для  расширения
собственного  производства,  либо,  наконец,  не  изменит  профиль  своего  предприятия
и  обратит  весь  свой  капитал  на  тот  производственный  участок,  к  которому  относится
изобретение.  Но,  по  существу,  такого  рода  случаи  исключительны:  рост  разнообразия
машин  и  рост  их  дороговизны  повсюду  тяжело  сказываются  на  положении  мелкого
 выполняет  операцию,  добавляющую  лишь  1%  к  стоимости  обработанного  ею  матери¬
ала,-  а  это  вовсе  не  исключительный  случай,-  она  станет  приносить  убыток,  если  ее
использование  не  обеспечит  ежегодное  производство  продукции  на  сумму  по  крайней
мере  10  тыс.  ф.  ст.
 24  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 предпринимателя.  Из  некоторых  отраслей  они  уже  вытеснили  его  полностью,  а  из
других  он  быстро  вытесняется1.
 Существуют,  однако,  отрасли,  в  которых  преимущества,  получаемые  крупной
фабрикой  от  экономии  за  счет  применения  машин,  почти  исчезают,  как  только  пред¬
приятие  достигает  умеренного  размера.  Например,  в  хлопкопрядильном  или  ситце¬
набивном  производстве  сравнительно  небольшая  фабрика  сохраняет  свои  позиции
и  обеспечивает  постоянную  загрузку  самых  лучших  машин  на  всех  операциях,  вслед¬
ствие  чего  крупная  фабрика  практически  оказывается  лишь  средоточием  нескольких
параллельных  мелких  фабрик  под  одной  крышей;  на  деле  некоторые  хлопкопря¬
дильные  фабриканты,  расширяя  свои  предприятия,  считают  за  лучшее  дополнить  их
ткацким  цехом.  В  подобных  случаях  крупные  предприятия  не  достигают  вовсе  или
достигают  мало  экономии  от  применения  машин,  однако  даже  и  при  этом  они  обычно
кое-что  экономят  на  фабричных  зданиях...
 Существует  очень  много  аналогичных  перечисленным  выше  других  преимуществ,
которые  крупная  фабрика,  а  по  существу,  практически  всякое  другое  крупное  предпри¬
ятие  почти  всегда  имеет  перед  мелким.  Крупное  предприятие  закупает  все  ему  необхо¬
димое  в  больших  количествах  и,  следовательно,  дешевле;  оно  платит  низкие  фрахты
и  многими  другими  способами  экономит  на  транспортных  издержках,  особенно  если
оно  располагает  железнодорожной  веткой.  Часто  оно  и  свою  продукцию  продает
большими  партиями  и  таким  образом  избавляет  себя  от  излишних  хлопот,  связанных
с  ее  сбытом;  тем  не  менее  оно  получает  за  нее  хорошую  цену,  поскольку  предоставляет
клиенту  удобную  возможность  для  широкого  выбора  ассортимента  и  удовлетворения
разнообразного  спроса;  сама  репутация  крупного  предприятия  внушает  к  нему  дове¬
рие.  Оно  в  состоянии  расходовать  большие  суммы  на  рекламу  через  коммивояжеров
и  иными  способами;  его  агенты  доставляют  ему  из  отдаленных  мест  достоверную
информацию  по  производственно-техническим,  коммерческим  и  кадровым  вопросам,
а  его  собственные  товары  рекламируют  друг  друга.  (...)
 §  4.  Глава  крупного  предприятия  может  сосредоточить  все  свои  силы  на  решении
самых  общих  и  самых  коренных  проблем  своего  производства;  он,  конечно,  должен
быть  уверен  в  том,  что  его  управляющие,  конторские  служащие  и  мастера  вполне  под¬
 1  На  многих  предприятиях  патентуется  лишь  очень  небольшой  процент  технических  новшеств.
Они  складываются  из  многих  мелких  ступеней  усовершенствования,  каждая  из  которых  в
отдельности  не  заслуживает  того,  чтобы  выбирать  на  нее  патент.  Иногда  их  главный  смысл
заключается  в  предложении  производить  какой-то  предмет,  и  патентование  одного  способа
его  изготовления  лишь  заставляет  других  людей  разрабатывать  другие  способы  его  произ¬
водства,  против  которых  патент  на  первый  способ  бессилен.  Когда  выбирается  «какой-то
патент,  часто  возникает  необходимость  «заблокировать»  его  путем  патентования  всех  других
способов,  обеспечивающих  тот  же  производственный  результат;  владелец  патента  вовсе  не
рассчитывает  сам  использовать  их  все,  а  лишь  не  допустить  их  использование  другими.  Все
это  связано  с  волнениями,  потерей  времени  и  денег,  крупный  промышленник  предпочитает
применять  свое  новшество  на  собственном  предприятии  и  извлекать  из  него  возможно  боль¬
шую  выгоду.  Между  тем  если  мелкий  предприниматель  выбирает  патент,  его  стремятся  измо¬
тать  нарушениями  его  права,  и  хотя  он  может  выиграть  «с  издержками»  свои  иски,  которыми
он  пытается  защитить  себя,  он,  несомненно,  будет  разорен,  если  придется  предъявлять  много
исков.  Вообще  говоря,  в  интересах  общества,  чтобы  данные  о  новшестве  были  обнародованы,
несмотря  на  то  что  оно  запатентовано.  Но  если  патент  только  зарегистрирован  в  Англии,  а  в
других  странах  нет,  английские  промышленники  не  всегда  используют  новшество,  несмотря
даже  на  то,  что  они  уже  были  на  пороге  получения  информации  о  нем  еще  до  его  патенто¬
вания,  тогда  как  иностранные  промышленники  узнают  о  нем  все  необходимое  и  могут  его
использовать  бесплатно.

Альфред  Маршалл
 371
 ходят  для  своих  должностей  и  хорошо  справляются  со  своей  работой,  но  сверх  этого
ему  нет  нужды  беспокоиться  о  мелочах.  Он  может  сохранять  свой  ум  свежим  и  ясным
для  обдумывания  самых  сложных  и  жизненно  важных  проблем  своего  предприятия,
для  изучения  наиболее  общих  тенденций  на  рынках  и  еще  недостаточно  четко  выра¬
женных  явлений  внутри  страны  и  за  границей  и  для  выработки  способов  усовершен¬
ствования  организации  внутренних  и  внешних  связей  своего  предприятия.
 Для  значительной  части  такой  работы  мелкий  предприниматель,  даже  если  он  на
нее  способен,  не  располагает  временем;  он  не  в  состоянии  обозреть  общее  положение
в  своей  отрасли  или  заглядывать  далеко  вперед,  он  зачастую  вынужден  довольство¬
ваться  следованием  примеру  других.  Ему  приходится  затрачивать  много  времени  на
работу,  которая  ниже  его  уровня,  поскольку,  чтобы  вообще  преуспеть  в  своем  деле,
он  должен  обладать  весьма  развитым  в  некоторых  отношениях  умом,  творческими
и  организаторскими  способностями,  но  вместе  с  тем  выполнять  много  рутинной
работы.
 С  другой  стороны,  мелкий  предприниматель  имеет  и  свои  преимущества.  Хозяйский
глаз  видит  все,  здесь  нет  места  уклонению  мастеров  и  рабочих  от  исполнения  своих
обязанностей,  разделению  ответственности,  обмену  между  цехами  невразумитель¬
ными  сведениями  и  требованиями.  Он  много  экономит  на  бухгалтерских  операциях
и  почти  ничего  не  тратит  на  громоздкую  систему  контроля,  которые  неизбежны  на
предприятиях  крупной  фирмы;‘этот  вид  экономии  имеет  очень  большое  значение  в
производствах,  применяющих  наиболее  ценные  металлы  и  другое  дорогое  сырье.
 Несмотря  на  то  что  мелкому  предпринимателю  всегда  намного  труднее  получать
информацию  и  осуществлять  опыты,  все  же  общее  направление  прогресса  в  данном
вопросе  на  его  стороне.  Дело  в  том,  что  во  всех  вопросах,  связанных  с  отраслевой
информацией,  значение  «внешней»  экономии  постоянно  возрастает  по  сравнению
со  значением  «внутренней»:  газеты,  всякого  рода  торговые  и  технические  публикации
постоянно  собирают  для  него  и  доставляют  ему  многие  из  нужных  ему  сведений,  -
сведений,  которые  еще  совсем  недавно  были  доступны  лишь  тем,  кто  мог  позволить
себе  содержать  высокооплачиваемых  агентов  во  многих  отдаленных  местностях.
Интересам  мелкого  предпринимателя  служит  также  то  обстоятельство,  что  ком¬
мерческая  и  производственно-техническая  секретность  в  целом  уменьшается  и  что
большинство  важных  технологических  нововведений  редко  остается  в  тайне  надолго
после  того,  как  они  прошли  уже  стадию  эксперимента.  На  пользу  ему  также  и  тот  факт,
что  изменения  в  технике  промышленного  производства  все  меньше  совершаются  на
глазок,  а  все  больше  ставятся  на  широкие  научные  основы;  многие  из  этих  новов¬
ведений  осуществляются  исследованиями  во  имя  самого  прогресса  знаний,  причем
информация  о  них  быстро  публикуется  для  всеобщего  сведения.  Поэтому,  хотя  мел¬
кий  предприниматель  редко  может  оказаться  во  главе  состязающихся  в  техническом
прогрессе,  он  отнюдь  не  обязательно  находится  среди  отстающих,  если  располагает
временем  и  обладает  способностями,  чтобы  воспользоваться  всеми  современными
средствами  приобретения  знаний.  Но  он,  разумеется,  должен  быть  исключительно
энергичным,  если  он  может  это  делать  не  в  ущерб  второстепенным,  но  необходимым
сторонам  функционирования  своего  предприятия.  (...)
 Дело  в  том,  что  в  большинстве  тех  отраслей,  где  первостепенное  значение  имеет
экономия  производства  за  счет  расширения  его  масштабов,  сбыт  продукции  связан
с  трудностями.  Существуют,  конечно,  важные  исключения.  Производитель  может,
например,  завладеть  крупным  рынком  целиком  в  том  случае,  когда  его  товары  столь
просты  и  однородны,  что  их  можно  продавать  в  большом  количестве  оптом.  Однако
большинство  такого  рода  товаров  -  это  сырье,  а  почти  все  остальные  незамысловаты
 24*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 и  шаблонны,  как,  скажем,  стальные  рельсы  или  набивной  ситец,  и  производство  их
именно  по  этой  причине  можно  свести  к  рутинному  процессу.  Вот  почему  в  отраслях,
производящих  такие  товары,  ни  одна  фирма  не  в  состоянии  сохранить  свои  пози¬
ции,  если  она  не  располагает  дорогим  оборудованием  почти  самого  нового  типа  для
выполнения  своих  основных  операций,  тогда  как  второстепенные  операции  могут
выполняться  смежными  производствами;  короче  говоря,  при  этом  не  образуется  боль¬
шой  разницы  в  размере  экономии,  достигаемой  крупной  и  очень  крупной  фирмой,
тенденция  к  вытеснению  мелких  фирм  крупными  зашла  настолько  далеко,  что  уже
исчерпана  большая  часть  тех  сил,  которые  первоначально  порождали  экономию.
 Но  многие  товары,  в  отношении  которых  тенденция  к  увеличению  отдачи  от  круп¬
номасштабного  производства  действует  с  большой  силой,  -  это  более  или  менее  спе¬
циализированные  изделия,  причем  часть  из  них  предназначена  для  создания  новой
потребности  или  да  удовлетворения  старой  потребности  новым  способом.  Одни  из
них  подогнаны  под  определенные  вкусы  и  никогда  не  могут  рассчитывать  на  большой
сбыт,  другие  обладают  качествами,  которые  нелегко  сразу  проверить,  и  поэтому  про¬
цесс  получения  ими  всеобщего  признания  по  необходимости  замедлен.  Во  всех  таких
случаях  сбыт  продукции  каждого  предприятия  более  или  менее  ограничен  конъюн¬
ктурой  конкретного  рынка,  который  медленно  и  с  большими  издержками  завоевало
соответствующее  предприятие;  и  хотя  само  производство  может  быть  очень  быстро
расширено  с  существенным  экономическим  эффектом,  сбыт  продукции  может  и  не
возрасти.
 Наконец,  те  самые  условия,  которые  позволяют  новой  фирме  в  данной  отрасли
быстро  добиться  новых  видов  экономии  в  производстве,  подвергают  эту  фирму  угрозе
быть  очень  скоро  вытесненной  еще  более  молодой  фирмой,  применяющей  еще  более
новые  методы  производства.  Особенно  в  отраслях,  где  мощные  экономические  сти¬
мулы  организации  производства  в  крупном  масштабе  связаны  с  применением  нового
оборудования  и  новых  технологических  процессов,  фирма,  исчерпавшая  исключи¬
тельную  энергию,  которая  дала  ей  возможность  достичь  успеха,  может  очень  скоро
прийти  в  упадок;  полная  жизнь  крупной  фирмы  редко  длится  очень  долго.  (...)
 Глава  XIII
 ЗАКЛЮЧЕНИЕ.  КОРРЕЛЯЦИЯ  ТЕНДЕНЦИЙ
К  ВОЗРАСТАНИЮ  И  УБЫВАНИЮ  ОТДАЧИ
 §  1.  В  начале  данной  книги  мы  видели,  что  дополнительная  отдача  первичного
продукта,  которую  природа  в  состоянии  дать  на  увеличивающийся  объем  применя¬
емого  капитала  и  труда,  при  прочих  равных  условиях  имеет  тенденцию  в  конечном
счете  к  сокращению.  В  последующей  части  книги,  особенно  в  последних  четырех
главах,  мы  рассмотрели  другую  сторону  вопроса  и  увидели,  что  способность  челове¬
ка  к  производительному  труду  возрастает  по  мере  увеличения  объема  выполняемой
работы.  Выяснив  сперва  причины,  обусловливающие  предложение  рабочей  силы,  мы
затем  установили,  что  всякое  увеличение  физических,  умственных  и  нравственных
сил  народа,  скорее  всего,  делает  его  -  при  прочих  равных  условиях  -  способным
воспитать  и  довести  до  совершеннолетнего  возраста  большое  число  энергичных
детей.  Перейдя  после  этого  к  вопросу  о  росте  богатства,  мы  убедились  в  том,  что
всякое  приращение  богатства  имеет  тенденцию  многими  способами  обеспечивать
более  легкое,  чем  прежде,  дальнейшее  его  увеличение.  И  наконец,  мы  видели,  как
каждое  возрастание  богатства  и  каждое  увеличение  численности  и  интеллекта

Альфред  Маршалл
 373
 народа  умножает  возможности  создания  высокоразвитой  организации  производ¬
ства,  которая  в  свою  очередь  намного  усиливает  совокупную  производительность
капитала  и  труда.
 Проанализировав  более  тщательно  экономию,  вытекающую  из  расширения  мас¬
штаба  производства  всякого  рода  товаров,  мы  обнаружили,  что  она  распадается  ня  две
категории  -  на  экономию,  зависящую  от  общего  развития  данной  отрасли  производ¬
ства,  и  на  экономию,  зависящую  от  возможностей  занятых  в  ней  отдельных  фирм  и
от  эффективности  управления  ими;  иными  словами,  она  подразделяется  на  экономию
внешнюю  и  внутреннюю.
 Мы  видели,  что  эта  последняя  категория  подвержена  постоянным  колебаниям,
когда  речь  идет  о  любой  отдельной  фирме.  Одаренный  человек,  которому,  возможно,
к  тому  же  временами  сопутствовала  удача,  занимает  прочные  позиции  в  отрасли,
усердно  трудится  и  ведет  экономный  образ  жизни,  его  собственный  капитал  быстро
увеличивается,  а  доверие,  позволяющее  ему  ссужать  у  других  больше  капитала,  увели¬
чивается  еще  быстрее;  он  подбирает  себе  помощников,  обладающих  неординарными
способностями  и  усердием;  по  мере  расширения  его  предприятия  положение  этих
помощников  укрепляется,  они  доверяют  ему,  а  он  доверяет  им,  каждый  вкладывает  всю
свою  энергию  в  ту  именно  работу,  для  которой  он  более  всего  пригоден,  в  результате
чего  на  легкую  работу  не  расходуются  большие  способности,  а  трудная  работа  не
попадает  в  неумелые  руки.  Параллельно  этой,  постоянно  возрастающей  экономии,
обусловленной  умением  работать,  расширение  его  предприятия  порождает  такую  же
экономию  от  применения  специализированных  машин  и  всякого  рода  оборудования;
каждый  более  совершенный  технологический  процесс  быстро  внедряется  и  стано¬
вится  базой  для  дальнейших  усовершенствований;  успех  приносит  доверие,  а  доверие
приносит  успех;  доверие  и  успех  помогают  сохранять  старых  клиентов  и  привлекать
новых;  увеличение  его  предприятия  обеспечивает  ему  большие  преимущества  в  закуп¬
ках  необходимых  материалов;  его  изделия  служат  рекламой  друг  для  друга  и  таким
образом  уменьшают  трудности  их  сбыта.  Расширение  масштабов  его  производства
быстро  увеличивает  его  преимущества  перед  конкурентами  и  снижает  цены,  по  кото¬
рым  он  может  позволить  себе  продавать  свою  продукцию.  Этот  процесс  может  про¬
должаться  до  тех  пор,  пока  его  энергия  и  предприимчивость,  его  изобретательность
и  организаторские  способности  сохраняются  во  всей  своей  силе  и  свежести  и  пока
риск,  который  неотделим  от  бизнеса,  не  приводит  к  чрезвычайным  убыткам;  и  если
предприятие  способно  удержаться  на  протяжении  сотни  лет,  он  и  еще  один  или  двое
подобных  ему  поделят  между  собой  целиком  всю  отрасль  производства,  в  которой  он
действует.  Крупный  масштаб  их  производства  обеспечит  им  максимально  возможную
экономию;  а  при  условии,  что  они  развернут  конкуренцию  друг  с  другом  до  крайней
степени,  главную  выгоду  от  такой  экономии  извлечет  общество,  и  цена  на  произво¬
димый  ими  товар  станет  очень  низкой.
 Однако  здесь  нам  может  послужить  уроком  пример  молодых  деревьев  в  лесу,  когда
они  пробивают  себе  путь  к  свету  сквозь  мрачную  тень,  отбрасываемую  их  более  взрос¬
лыми  соперниками.  Многие  погибают  на  этом  пути,  и  лишь  очень  малое  их  число
выживает;  эти  последние  с  каждым  годом  становятся  все  крепче,  по  мере  увеличения
их  высоты  они  получают  все  больше  света  и  воздуха,  и  вот  они  уже  возвышаются  над
своими  соседями;  кажется,  что  они  будут  расти  вечно  и  вечно  становиться  все  крепче
по  мере  своего  роста.  Но  это  не  так.  Одно  дерево  может  дольше  сохранять  всю  свою
энергию  и  достигнуть  большей  высоты,  чем  другое,  но  рано  или  поздно  возраст  сказы¬
вается  на  всех.  Хотя  более  высокие  деревья  имеют  лучший  доступ  к  свету  и  воздуху,  чем
их  соперники,  они  постепенно  теряют  жизненные  силы  и  одно  за  другим  уступают

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 место  более  молодым,  которые,  обладая  меньшей  физической  силой,  имеют  на  своей
стороне  энергию  юности.
 Так  же  как  с  ростом  деревьев,  как  общее  правило,  обстояло  дело  и  с  развитием  пред¬
приятий  вплоть  до  начавшегося  недавно  бурного  распространения  огромных  акцио¬
нерных  компаний,  которые  часто  превращаются  в  застойные,  но  нелегко  поддаются
уничтожению.  Ныне  это  правило  уже  не  является  всеобщим,  но  оно  все  еще  действует
во  многих  отраслях  и  производствах.  Природа  все  еще  оказывает  свое  влияние  на
частное  предприятие,  ограничивая  продолжительность  жизни  его  первоосновате¬
лей  и  даже  еще  более  ограничивая  тот  период  в  их  жизни,  в  течение  которого  они
сохраняют  свои  способности  во  всей  их  силе.  В  результате  со  временем  руководство
предприятием  переходит  в  руки  людей,  обладающих  меньшей  энергией,  меньшим
творческим  даром,  а  иногда  даже  проявляющих  меньшую  заинтересованность  в  его
процветании.  Когда  такое  предприятие  преобразуется  в  акционерную  компанию,  оно
может  сохранить  преимущества  разделения  труда,  применения  специализированной
квалификации  и  специализированных  машин;  оно  может  даже  расшириться  за  счет
дальнейшего  увеличения  своего  капитала,  а  при  благоприятных  условиях  обеспечить
себе  прочное  и  заметное  место  в  данном  производстве.  Но  оно,  скорее  всего,  потеряет
такую  большую  долю  своей  гибкости  и  творческой  энергии,  что  указанные  преимуще¬
ства  уже  не  будут  исключительно  на  его  стороне  в  конкуренции  с  более  молодыми  и
меньшими  по  размеру  соперниками.  (...)
 Меящу  тем  расширение  совокупного  масштаба  производства,  бесспорно,  увеличивает
те  виды  экономии,  которые  непосредственно  не  зависят  от  размера  отдельных  фирм.
Наиболее  важные  из  таких  видов  экономии  проистекают  из  роста  смежных  отраслей
производства,  которые  взаимно  содействуют  друг  другу,  быть  может,  сосредоточены  в
одной  местности,  но  в  любом  случае  пользуются  современными  средствами  сообщения,
созданными  паровым  транспортом,  телеграфом  и  печатным  станком.  Экономия,  возни¬
кающая  из  такого  рода  источников,  которые  доступны  любой  отрасли  производства,  не
зависит  исключительно  от  собственного  роста  той  или  иной  отрасли,  но,  несомненно,
быстро  и  неуклонно  возрастает  по  мере  их  роста  и  столь  же  неизбежно  в  некоторых,
хотя  и  не  во  всех,  ее  проявлениях  сокращается  вместе  с  упадком  отрасли.  (...)
 §  2.  Эти  выводы  приобретут  большое  значение,  когда  мы  перейдем  к  выяснению
причин,  обусловливающих  цену  предложения  товара.  Нам  придется  тщательно  про¬
анализировать  нормальные  издержки  производства  товара,  характерные  для  какого-то
данного  совокупного  объема  производства,  а  для  этого  мы  должны  будем  исследовать
затраты  репрезентативного  производителя  на  этот  совокупный  объем.  С  одной
стороны,  нам  не  подойдет  некий  новый  производитель,  только  еще  пробивающий
себе  дорогу  в  производство,  действующий  в  условиях  многих  неблагоприятных
факторов  и  вынужденный  временно  довольствоваться  низкой  прибылью  или  вовсе
отсутствием  прибыли,  но  которого  устраивает  уже  сам  по  себе  факт  завязывания  свя¬
зей  и  осуществления  первых  шагов  на  пути  создания  удачного  предприятия;  с  другой
стороны,  нам  также  не  подойдет  фирма,  которая  с  помощью  исключительно  прочно
установившейся  репутации  и  удачливой  судьбы  создала  огромное  предприятие,  гро¬
мадное,  хорошо  организованное  производство,  обеспечивающее  ей  превосходство
почти  над  всеми  ее  конкурентами.  Наша  представительная  фирма  должна  быть  такой,
которая  насчитывает  уже  довольно  большой  возраст,  отличается  средними  успехами,
управляется  людьми  с  нормальными  способностями,  располагает  нормальным  досту¬
пом  к  получению  экономии  как  внешней,  так  и  внутренней,  характерной  для  совокуп¬
ного  объема  производства;  при  этом  учитываются  категория  производимых  товаров,
условия  их  сбыта  и  экономическая  конъюнктура  вообще.

Альфред  Маршалл
 375
 Следовательно,  репрезентативная  фирма  -  это  в  известном  смысле  средняя  фирма.
Однако  существует  много  вариантов  толкования  термина  «средний»  по  отношению
к  предприятию.  А  «репрезентативная»  фирма  -  это  та  особая  разновидность  средней
фирмы,  которую  нам  необходимо  рассмотреть,  чтобы  выяснить,  насколько  экономия  -
внешняя  и  внутренняя,  -  достигаемая  производством  в  крупном  масштабе,  получила
общее  распространение  в  данной  отрасли  и  в  данной  стране.  Этого  нельзя  сделать
на  примере  одной  или  двух  фирм,  взятых  наобум,  но  это  можно  достаточно  надежно
выявить  путем  выбора  -  в  результате  широкого  обследования  управляемой  отдельным
лицом  или  акционерной  компанией  фирмы  (а  еще  лучше  более  одной  фирмы),  кото¬
рая  представляет,  по  нашему  зрелому  суждению,  именно  такую  среднюю.
 Общая  аргументация  данной  книги  показывает,  что  возрастание  совокупного  объ¬
ема  производства  какого-либо  товара  обычно  увеличивает  размер  репрезентативной
фирмы,  а  следовательно,  и  получаемую  ею  внутреннюю  экономию,  что  такая  фирма
всегда  увеличивает  и  внешнюю  экономию  в  доступных  ей  областях;  все  это  позволяет
ей  производить  свою  продукцию  с  пропорционально  меньшими,  чем  прежде,  затрата¬
ми  труда  и  других  издержек.
 Иными  словами,  мы  вообще  утверждаем,  что,  в  то  время  как  роль,  которую  играет  в
производстве  природа,  обнаруживает  тенденцию  к  сокращению  отдачи,  роль,  которую
играет  в  нем  человек,  обнаруживает  тенденцию  к  возрастанию  отдачи.  Закон  возрас¬
тающей  отдачи  можно  сформулировать  следующим  образом:  увеличение  объема
затрат  труда  и  капитала  обычно  ведет  к  усовершенствованию  организации  производ¬
ства,  что  повышает  эффективность  использования  труда  и  капитала.
 ...Когда  действие  законов  возрастающей  и  убывающей  отдачи  уравновешивается,  перед
нами  возникает  закон  постоянной  отдачи,  в  силу  которого  увеличение  объема  затрат
труда  и  других  издержек  ведет  к  пропорциональному  увеличению  объема  продукции.
 В  реальной  действительности  эти  две  тенденции  возрастания  и  сокращения  отдачи
постоянно  противодействуют  друг  другу.  (...)
 КНИГА  V
Глава  V111
 ОТНОШЕНИЕ  ПРЕДЕЛЬНЫХ  ИЗДЕРЖЕК  К  СТОИМОСТЯМ.
 ОБЩИЕ  ПРИНЦИПЫ
 §  1.  Настоящая  глава  и  три  последующие  посвящены  исследованию  отношения
предельных  издержек  производства  продуктов  к  стоимостям  этих  продуктов,  с  одной
стороны,  а  с  другой  -  к  стоимостям  земли,  машин  и  других  средств,  используемых  для
их  изготовления.  Исследование  охватывает  лишь  нормальные  условия  и  результа¬
ты  долгих  периодов.  Это  обстоятельство  следует  постоянно  иметь  в  виду.  Рыночная
стоимость  всякого  товара  может  быть  намного  выше  или  намного  ниже  нормальных
издержек  производства,  и  предельные  издержки  конкретного  производства  в  каждый
момент  могут  не  иметь  связи  с  предельными  издержками  при  нормальных  условиях1.
 1  Против  признания  в  современном  экономическом  анализе  важного  значения,  придаваемого
предельным  издержкам,  настоятельно  выдвигались  многочисленные  возражения.  Но,  как  мы
видим,  большинство  из  них  опирается  на  доводы,  в  которых  утверждения,  относящиеся  к  нор¬
мальным  условиям  и  нормальной  стоимости,  оспариваются  утверждениями,  относящимися  к
аномальным  или  специфическим  условиям.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ...Существует  сравнительно  мало  вещей,  спрос  на  которые  не  подвергается  большо¬
му  влиянию  со  стороны  спроса  на  другие  вещи,  способствующие  полезности  первых;
можно  даже  сказать,  что  спрос  на  большинство  предметов  торговли  является  не
прямым,  а  производным  от  спроса  на  те  товары,  в  изготовлении  которых  они  участву¬
ют,  -  это  относится,  например,  к  сырью  или  орудиям  труда.  В  свою  очередь  этот  спрос
именно  потому,  что  он  производный,  в  большей  степени  зависит  от  предложения
других  предметов,  которые  будут  взаимодействовать  с  названными  в  изготовлении
указанных  товаров;  в  свою  очередь  предложение  чего-либо,  пригодного  для  при¬
менения  в  производстве  всякого  товара,  обладает  свойством  подвергаться  большому
влиянию  спроса  на  этот  предмет,  проистекающему  из  его  способности  получить  при¬
менение  в  производстве  других  товаров,  и  тд.  Эти  взаимосвязи  можно  и  необходимо
игнорировать  при  беглых  и  популярных  дискуссиях  по  поводу  положения  в  эконо¬
мике  нашего  мира.  Однако  никакое  исследование,  сколько-нибудь  претендующее  на
доскональность,  не  может  уклониться  от  глубокого  их  изучения.  Для  этого  требуется
одновременно  принимать  в  расчет  многие  вещи;  и  именно  по  этой  причине  экономи¬
ческая  наука  никогда  не  станет  легкой  наукой1.
 Круг  вопросов,  которые  намечено  исследовать  в  данной  группе  глав,  невелик,  но
это  трудные  вопросы,  и  нам  придется  рассматривать  их  скрупулезно  и  с  разных  точек
зрения,  так  как  на  нашем  пути  здесь  множество  ловушек  и  камней  преткновения.  Речь
идет,  прежде  всего,  о  доходах  от  земли,  машин  и  других  вещественных  факторов  про¬
изводства.  (...)
 §  2.  Начнем  с  напоминания  о  действии  принципа  замещения.  В  современном  мире
почти  все  средства  производства  проходят  через  руки  предпринимателей  и  других
представителей  бизнеса,  специализирующихся  на  организации  экономических  сил
населения.  Каждый  из  них  в  любом  конкретном  случае  выбирает  те  факторы  про¬
изводства,  которые  представляются  ему  наиболее  подходящими  для  достижения  его
целей.  Сумма  цен,  уплачиваемая  им  за  фактически  используемые  им  факторы,  как
правило,  меньше  суммы  цен,  которые  ему  пришлось  бы  заплатить  за  любую  другую
группу^  факторов,  способную  заменить  избранную  им  группу,  так  как  всякий  раз,  когда,
по  его  мнению,  это  оказалось  бы  не  так,  он,  как  правило,  приступил  бы  к  замене  более
дорогого  устройства  или  технологического  процесса  менее  дорогим2.  (...)
 ...Сохранится,  однако,  отрезок,  в  рамках  которого  будет  безразлично  (как  сказал  бы
Джевонс),  какой  из  двух  видов  энергии  применять;  на  этом  предельном  отрезке  при¬
менения  каждого  из  них  чистая  выгода,  выраженная  в  приросте  денежной  стоимости
совокупного  продукта,  окажется  пропорциональной  издержкам  на  их  применение3.
 Равным  образом,  когда  существуют  два  способа  достижения  одинакового  результа¬
та  -  один  при  помощи  квалифицированного  труда,  а  другой  -  посредством  неквали¬
фицированного,  -  применение  найдет  тот  из  них,  который  принесет  большую  выгоду
 1  Мы  отсылаем  читателя  к  сноске  на  с.  81  и  обращаем  его  особое  внимание  на  лаконичное  мате¬
матическое  выражение  этой  центральной  проблемы  стоимости,  начинающееся  в  Замечании
XIV  и  завершающееся  в  Замечании  XXI  Математического  приложения.
 2  Ср.  кн.  V,  гл.  III,  §  3;  кн.  V,  гл.  IV,  §  3,4;  и  Замечание  XIV  в  Математическом  приложении.
 3  Параметры  этого  предельного  отрезка  подвержены  колебаниям,  зависящим  от  местной
конъюнктуры,  а  также  от  привычек,  склонностей  и  ресурсов  индивидуальных  фермеров.
Преодоление  трудностей  применения  паровых  машин  на  маленьких  полях  и  на  пересечен¬
ной  местности  оправданно  в  районах  с  дефицитом  рабочей  силы  в  большей  степени,  чем  в
районах,  где  она  в  избытке,  особенно  если  в  первых  -  что  вполне  вероятно,  -  уголь  дешевле,
а  корм  для  лошадей  дороже.

Альфред  Маршалл
 377
 пропорционально  издержкам.  Сохранится  предельный  отрезок,  в  рамках  которого
окажется  безразличным,  какой  из  них  применять1.  На  этом  отрезке  эффективность
применения  каждого  из  них  пропорциональна  уплачиваемой  за  него  цене,  с  учетом
особых  условий  разных  районов  и  разных  заводов  в  одном  и  том  же  районе.  Иными
словами,  заработная  плата  квалифицированного  труда  и  заработная  плата  неквалифи¬
цированного  находится  в  таком  же  соотношении,  как  и  соотношение  производитель¬
ности  каждого  из  них  на  пределе  безразличия.
 Кроме  того,  между  ручным  трудом  и  машинным  трудом  возникает  конкуренция,
подобная  конкуренции  между  двумя  разными  видами  ручного  труда  или  двумя  раз¬
ными  видами  машинного  труда.  Так,  на  некоторых  операциях  выгоднее  применять
ручной  труд,  как,  например,  при  прополке  ценных  культур  с  разновысокими  стебля¬
ми;  в  свою  очередь  для  прополки  обычной  репы  выгоднее  использовать  конную  тягу;
каждый  из  этих  видов  энергии  получает  применение  в  любом  районе  до  тех  пор,  пока
он  не  перестает  там  приносить  чистую  выгоду.  На  пределе  безразличия  в  применении
ручного  труда  и  конной  тяги  цены  их  должны  быть  пропорциональны  их  производи¬
тельности;  таким  образом,  действие  принципа  замещения  ведет  к  установлению  пря¬
мого  соотношения  между  заработной  платой  рабочих  и  ценой,  которую  приходится
платить  за  конную  тягу.
 §  3.  Как  правило,  многие  виды  труда,  сырья,  машин  и  другого  оборудования,  а  также
хозяйственной  организационной  деятельности  -  как  внутренней,  так  и  внешней  -
используются  для  производства  товара;  преимущества  экономической  свободы  никогда
так  отчетливо  не  проявляются,  как  в  том  случае,  когда  наделенный  талантом  бизнесмен
ставит  на  свой  собственный  риск  эксперименты  с  целью  найти  новый  метод  или  ком¬
бинацию  старых  методов,  обеспечивающих  большую  эффективность  предприятия,
чем  старые.  В  действительности  каждый  предприниматель  постоянно  стремится  -  в
меру  своей  энергичности  и  способности  -  получить  представление  об  относительной
эффективности  каждого  фактора  производства,  который  он  применяет,  а  также  других
факторов,  коими  можно  было  бы  заменить  некоторые  из  уже  используемых.  Он  в  меру
своих  способностей  высчитывает,  какая  доля  чистого  продукта  (т.е.  чистой  прибавки  к
стоимости  его  валового  продукта)  получена  в  результате  некоторого  дополнительного
использования  какого-либо  фактора;  чистый  продукт  мы  получаем  после  вычитания
каких-либо  дополнительных  издержек,  которые  могут  быть  косвенно  вызваны  таким
нововведением,  и  прибавлением  суммы  любых  побочных  сбережений.  Он  старается
использовать  каждый  фактор  производства  до  того  предела,  при  котором  чистый  про¬
дукт  этого  фактора  уже  не  превышает  цены,  которую  пришлось  за  него  платить.  (...)
 §  4.  Понятие  о  предельном  использовании  всякого  фактора  производства  подразу¬
мевает  возможность  тенденции  убывающей  отдачи  от  увеличения  его  использования.
 Чрезмерное  применение  любого  средства  для  достижения  какой-либо  цели  долж¬
но,  конечно,  давать  убывающую  отдачу  во  всех  отраслях  хозяйства,  а  можно  сказать,
что  и  во  всех  жизненных  обстоятельствах.  Можно  привести  еще  несколько  примеров
уже  проиллюстрированной  выше  закономерности.  (...)  Когда  кто-либо  затрачивает
слишком  много  хлопот  и  издержек  на  выбор  материалов  для  второстепенных  видов
их  применения,  можно  сказать  наверняка,  что  такие  затраты  дают  быстро  уменынаю-
 1  Квалифицированный  физический  труд  обычно  применяется  для  выполнения  специальных
заказов  и  длл  изготовления  одинаковых  предметов  в  малом  количестве,  а  для  других  видов
работ  применяется  неквалифицированный  труд  на  специализированных  машинах.  На  каж¬
дом  крупном  заводе  можно  наблюдать  параллельное  использование  обоих  видов  труда  на
одинаковой  работе,  но  их  соотношение  на  разных  заводах  несколько  разное.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 щуюся  отдачу  и  что  лучше  бы  часть  этих  издержек  направить  на  обеспечение  надеж¬
ной  работы  своих  машин  или  даже  на  производство  большого  количества  машин;  еще
того  хуже,  когда  производятся  чрезмерные  затраты  на  филигранную  отделку  изделия,
в  то  время  как  применяется  низкосортный  металл  там,  где  требуется  высокосортный.
 На  первый  взгляд  это  соображение  упрощает  экономические  проблемы,  но  в  дей¬
ствительности  оно  служит  главным  источником  трудностей  и  путаницы.  Дело  в  том,
что,  хотя  между  всеми  указанными  тенденциями  к  сокращению  отдачи  и  существует
известное  сходство,  они  все  же  не  идентичны.  Так,  убывающая  отдача,  возникающая
вследствие  плохо  сбалансированного  применения  различных  факторов  производства
для  выполнения  определенной  задачи,  имеет  мало  общего  с  непреоборимой  тенден¬
цией  плотного  и  всевозрастающего  населения  оказывать  свое  воздействие  на  объем
средств  существования.  Великий  закон  убывающей  отдачи  находит  свое  главное  при¬
ложение  не  к  какой-то  отдельной  культуре,  а  ко  всем  важнейшим  продовольственным
культурам.  Он  строится  на  посылке,  что  фермеры,  как  правило,  возделывают  те  куль¬
туры,  которые  лучше  всего  пригодны  для  их  земель  и  других  ресурсов,  причем  прини¬
мается  в  расчет  соотношение  спроса  на  различные  сельскохозяйственные  продукты,  а
также  что  производится  пропорциональное  распределение  ресурсов  между  разными
их  назначениями.  (...)
 §  5.  Роль,  которую  играет  в  современной  теории  распределения  чистый  продукт
на  пределе  производства,  склонны  понимать  неправильно.  В  частности,  многие  спо¬
собные  авторы  предположили,  что  он  представляет  собой  предельное  использование
вещи,  как  регулирующее  стоимость  всего  продукта.  Но  это  не  так;  теория  утверждает,
что  следует  обратиться  к  пределу,  чтобы  исследовать  действие  тех  сил,  которые
регулируют  стоимость  всего  продукта;  а  это  уж  совсем  иное  дело.  Разумеется,  изъятие
(скажем)  железа  из  любого  вида  его  необходимого  применения  оказало  бы  точно
такое  же  влияние  на  его  стоимость,  как  и  его  изъятие  из  областей  предельного  при¬
менения;  (...)  Равным  образом  и  железо,  как  и  всякий  другой  фактор  производства,  не
изымается  (при  обычных  условиях)  из  употребления  до  тех  пор,  пока  не  достигается
такой  момент,  когда  его  употребление  перестает  приносить  явный  избыток  прибыли,
т.е.  железо  изымается  только  из  своего  предельного  употребления.
 (...)  Клапан  представляет  собой  часть  механизма,  посредством  которого  общие
отношения  спроса  и  предложения  регулируют  стоимость.  Но  предельные  виды  упо¬
требления  средств  производства  не  регулируют  стоимость,  так  как  они,  наряду  со
стоимостью,  сами  регулируются  этими  общими  отношениями.
 §  6.  Итак,  до  тех  пор  пока  средства  индивидуального  производителя  находятся  в
форме  общей  покупательной  способности,  он  наращивает  каждый  вид  инвестиций
вплоть  до  предела,  на  котором  он  уже  не  ожидает  от  него  более  высокого  чистого
дохода,  чем  может  получить,  расходуя  свои  ресурсы  на  какой-либо  другой  материал,
или  машину,  или  рекламу,  или  на  наем  добавочной  рабочей  силы;  при  этом  каждое
вложение,  так  сказать,  дотягивается  до  уровня,  при  котором  сила  клапана,  оказыва¬
ющего  ему  сопротивление,  сравнивается  с  его  собственной  энергией  расширения.
Когда  производитель  вкладывает  ресурсы  в  сырье  или  в  рабочую  силу,  это  вскоре
находит  свое  воплощение  в  том  или  ином  продукте  для  продажи:  продажа  восполняет
его  свободный  (fluid)  капитал,  а  последний  снова  вкладывается  вплоть  до  предела,
при  котором  любые  дальнейшие  вложения  будут  уже  давать  настолько  сокращенную
отдачу,  что  перестанут  приносить  прибыль.
 Но  когда  производитель  инвестирует  свои  ресурсы  в  землю,  или  в  долговременные
сооружения,  или  в  машины,  размер  отдачи  от  его  капиталовложений  может  резко
отличаться  от  ожидаемого  им.  Его  доход  регулируется  рынком  сбыта  его  продукции,

Альфред  Маршалл
 379
 который  в  большой  степени  меняет  свой  характер  под  влиянием  новых  изобретений,
изменений  моды  и  т.  д.  в  течение  жизни  машины,  не  говоря  уже  о  вечной  жизни  земли.
Размеры  доходов,  которые  он  может  получить  от  вложений  в  землю  и  в  машины,  отли¬
чаются  от  его  индивидуальной  оценки  главным  образом  в  более  длительной  жизни
земли.  Однако,  что  касается  производства  вообще,  наибольшая  разница  между  ожидае¬
мым  и  фактическим  доходом  проистекает  из  того  факта,  что  предложение  земли  -  это
величина  постоянная  (хотя  во  вновь  заселяемой  стране  предложение  используемой
на  службу  человеку  земли  может  возрастать),  тогда  как  предложение  машин  способно
увеличиваться  беспредельно.  (...)
 Следовательно,  процентная  ставка  -  это  отношение,  а  обе  вещи,  которые  оно
связывает,  выражаются  в  денежных  суммах.  Когда  капитал  «свободен»,  а  сумма  денег
или  создаваемая  им  общая  покупательная  способность  известны,  чистый  денежный
доход,  какой  ожидают  извлечь  из  этого  капитала,  может  сразу  же  быть  выражен  в
виде  данного  отношения  (4  или  5,  или  10%)  к  указанной  сумме.  Но  когда  свободный
капитал  помещен  в  конкретную  вещь,  ее  денежная  стоимость,  как  правило,  не  может
быть  установлена  иначе  как  путем  капитализации  приносимого  ею  чистого  дохода;
поэтому  причины,  регулирующие  ее  денежную  стоимость,  вероятно,  в  большей  или  в
меньшей  степени  сходны  с  причинами,  регулирующими  ренту.
 Мы,  таким  образом,  подошли  к  центральной  доктрине  этого  раздела  экономиче¬
ской  науки,  а  именно  то,  что  справедливо  считается  процентом  на  «свободный»,  или
«оборотный»  (floating)  капитал,  или  на  вновь  вкладываемый  капитал,  в  отношении
старых  инвестиций  капитала  более  правильно  трактуется  как  разновидность  ренты,
называемая  ниже  «квазирентой».  К  тому  же  не  существует  четкой  разграничительной
линии  между  оборотным  капиталом  и  капиталом,  «помещенным»  в  отдельную  отрасль
производства,  так  же  как  ее  нет  и  между  новыми  и  старыми  инвестициями  капитала,
поскольку  каждый  из  этих  видов  капитала  постепенно  превращается  один  в  другой.
Таким  образом,  даже  земельная  рента  видится  нам  не  как  изолированная  категория,  а
как  основная  разновидность  длинного  ряда  явлений.  (...)
 Глава  XII
 РАВНОВЕСИЕ  НОРМАЛЬНОГО  СПРОСА
И  ПРЕДЛОЖЕНИЯ  (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
 В  СВЕТЕ  ЗАКОНА  ВОЗРАСТАЮЩЕЙ  ОТДАЧИ
 §  1.Теперь  мы  можем  продолжить  исследование,  начатое  в  гл.  III  и  V,  и  рассмотреть
некоторые  трудности,  связанные  с  отношениями  спроса  и  предложения  таких  това¬
ров,  Производство  которых  обладает  тенденцией  давать  возрастающую  отдачу.  (...)
 Здесь  следует  обратить  внимание  на  существенное  различие  между  спросом  и
предложением.  Снижение  цены,  по  которой  товар  предлагается  к  продаже,  всегда  дей¬
ствует  на  спрос  в  одном  направлении.  Количество  товара,  на  который  предъявляется
спрос,  может  увеличиться  намного  или  ненамного,  в  зависимости  от  того,  эластичен
ли  или  неэластичен  спрос;  может  понадобиться  больший  или  меньший  срок  для  созда¬
ния  на  основе  возможностей,  открываемых  снижением  цены,  новых  или  расширения
существующих  видов  применения  этого  товара.  (...)
 Но  относительно  предложения  таких  простых  правил  не  существует.  Повышение
цены,  предлагаемой  покупателями,  действительно  увеличивает  предложение;  следова¬
тельно,  верно,  что,  когда  мы  рассматриваем  только  короткие  периоды,  и  особенно  сдел¬
ки  на  рынке  дилеров,  существует  «эластичность  предложения»,  близко  соответствующая

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 эластичности  спроса.  Иначе  говоря,  определенное  повышение  цены  вызывает  большое
или  малое  увеличение  заказов,  которые  продавцы  принимают  в  зависимости  от  нали¬
чия  больших  или  небольших  запасов,  а  также  в  зависимости  от  сложившегося  у  них
благоприятного  или  неблагоприятного  представления  об  уровне  цен  на  близлежащем
рынке;  это  правило  относится  почти  одинаково  как  к  тем  вещам,  которые  в  длительном
плане  проявляют  тенденцию  к  убывающей  отдаче,  так  и  к  тем,  которые  демонстрируют
тенденцию  к  возрастающей  отдаче.  В  действительности,  когда  необходимый  в  какой-
нибудь  отрасли  обрабатывающей  промышленности  парк  оборудования  полностью
загружен  и  не  может  быть  быстро  расширен,  повышение  цены,  предлагаемой  за  ее  про¬
дукцию,  может  в  течение  значительного  времени  не  оказывать  существенного  влияния
в  сторону  увеличения  производства  этой  продукции;  вместе  с  тем  аналогичное  повы¬
шение  спроса  на  товар  ручного  изготовления  способно  быстро  привести  к  большому
росту  предложения,  хотя  в  длительном  плане  предложение  данного  товара  согласуется
с  действием  закона  постоянной  отдачи  или  даже  убывающей  отдачи.
 В  более  существенных  вопросах,  относящихся  к  долгим  периодам,  проблема  ока¬
зывается  еще  более  сложной.  Дело  в  том,  что  максимальный  выпуск  продукции  в  усло¬
виях  безграничного  спроса  даже  по  текущим  ценам  представляет  собой  теоретически
бесконечную  величину;  поэтому  эластичность  предложения  товара,  согласующегося
с  законом  возрастающей  отдачи  или  даже  с  законом  постоянной  отдачи,  для  долгих
периодов  теоретически  беспредельна1.  (...)
 Таким  образом,  причины,  регулирующие  производственные  возможности,  которы¬
ми  располагает  отдельная  фирма,  обусловлены  совсем  другими  законами,  чем  законы,
управляющие  общим  объемом  производства  отрасли.  Это  различие,  вероятно,  еще
усиливается,  когда  мы  принимаем  в  расчет  трудности  сбыта.  Например,  промышленные
отрасли,  ориентированные  на  удовлетворение  особых  вкусов,  должны,  скорее  всего,
быть  ограниченного  масштаба;  обычно  они  по  своему  характеру  таковы,  что  к  ним  легко
приспособить  машины  и  методы  организации,  уже  разработанные  в  других  отраслях,
вследствие  чего  большое  увеличение  масштабов  их  производства  наверняка  сразу  же
даст  громадную  экономию.  Но  это  как  раз  те  самые  отрасли,  в  которых  каждая  фирма,
скорее  всего,  более  или  менее  ограничивается  своим  собственным  особым  рынком,  а
если  это  так,  то  всякое  поспешное  увеличение  ее  производства  способно  понизить  цену
спроса  на  этом  рынке  совершенно  несоразмерно  с  достигнутым  ею  ростом  экономии,
несмотря  даже  на  то  что  объем  ее  продукции  весьма  невелик  по  сравнению  с  обширным
рынком,  для  которого  она  в  более  широком  смысле  могла  бы  производить.  (...)
 §  3.  Историю  индивидуальной  фирмы  нельзя,  следовательно,  превращать  в  историю
отрасли  производства,  точно  так  же  как  нельзя  превращать  историю  жизненного  пути
отдельного  лица  в  историю  всего  человечества.  И  все  же  история  человечества  -  это  след¬
ствие  истории  индивидуумов;  в  свою  очередь  совокупное  производство  для  широкого
рынка  -  это  результат  мотивов,  побуждающих  индивидуальных  производителей  расши¬
 1  Строго  говоря,  объем  произведенной  продукции  и  цена,  по  которой  ее  можно  продать,
служат  функцией  друг  друга  при  условии,  что  принимается  в  расчет  длительность  периода,
требующегося  на  развертывание  парка  основных  средств  производства  и  на  организацию
производства  в  крупном  масштабе.  Но  в  реальной  жизни  издержки  производства  на  единицу
продукции  выводятся  из  ожидаемого  объема  продукции,  а  не  наоборот.  Экономисты  обычно
следуют  этой  практике;  они  руководствуются  также  хозяйственной  практикой,  переворачивая
этот  порядок  по  отношению  к  спросу.  Иными  словами,  они  чаще  считают  увеличение  продаж
следствием  определенного  размера  сокращения  цены  и  меньше  интересуются  тем,  насколько
потребуется  снизить  цены,  чтобы  добиться  определенного  увеличения  продаж.

Альфред  Маршалл
 381
 рять  или  сокращать  свое  производства  Именно  здесь  на  помощь  приходит  избранный
нами  прием  исследования  некой  представительной  фирмы.  Мы  во  всякое  время  вообра¬
жаем  себе  фирму,  которая  располагает  надлежащей  долей  различных  видов  внутренней
и  внешней  экономии,  присущих  совокупному  масштабу  производства  в  данной  отрасли.
Мы  исходим  из  того,  что  размер  такой  фирмы,  хотя  и  зависит  частично  от  изменений
технологии  производства  и  транспортных  издержек,  регулируется  при  прочих  равных
условиях  общим  ростом  отрасли.  Мы  полагаем,  что  ее  управляющий  прикидывает,  стоит
ли  создавать  какой-то  новый  цех  на  своем  предприятии,  стоит  ли  начинать  применять
какую-то  новую  машину  и  тд  Мы  полагаем,  что  он  рассматривает  продукт,  который
появится  в  результате  такого  изменения,  более  или  менее  как  некую  количественную
меру  и  в  уме  сопоставляет  связанные  с  этим  издержки  с  возможной  прибылью.
 Следовательно,  мы  сосредоточиваем  внимание  на  предельных  издержках  про¬
изводства.  Мы  не  ожидаем,  что  они  немедленно  сократятся  в  результате  внезапного
увеличения  спроса.  Напротив,  мы  ожидаем,  что  вместе  с  расширением  производства
повысится  цена  предложения  в  коротком  периоде.  Но  мы  также  предвидим,  что
постепенное  повышение  спроса  приведет  к  постепенному  увеличению  размера  и
эффективности  этой  представительной  фирмы,  а  также  к  увеличению  получаемой  ею
экономии  как  внутренней,  так  и  внешней.
 Иными  словами,  при  составлении  перечней  цен  предложения  (шкал  предложения)  в
этих  отраслях  для  долгих  периодов  мы  сопоставляем  уменьшенную  цену  предложения
с  возросшим  потоком  товаров,  имея  в  виду,  что  такое  возросшее  количество  пред¬
лагаемых  товаров  будет  со  временем  выгодно  поставляться  по  этой  сниженной  цене,
чтобы  удовлетворить  вполне  устойчивый  соответствующий  спрос.  Мы  здесь  исключаем
из  анализа  всякую  экономию,  которая  может  возникнуть  в  результате  использования
значительного  нового  изобретения,  но  мы  включаем  в  него  те  виды  экономии,  которые
могут  возникнуть  естественным  путем  в  процессе  приспособления  уже  существующих
технических  идей;  мы  предполагаем  состояние  баланса  или  равновесия  между  силами
расцвета  и  упадка,  которое  может  быть  достигнуто,  если  допустить,  что  рассматрива¬
емые  условия  действуют  единообразно  в  течение  длительного  времени.  Но  подобные
представления  следует  трактовать  широко.  Попытка  сформулировать  их  точнее  выхо¬
дит  за  пределы  наших  сил.  Если  включать  в  анализ  практически  все  условия  реальной
жизни,  проблема  окажется  слишком  трудной  для  решения;  если  же  выбрать  лишь
некоторые  из  них,  бесконечно  длинные  и  хитроумные  рассуждения  вокруг  них  пре¬
вращаются  в  научные  забавы,  а  не  в  руководство  для  практической  деятельности.
 Теория  устойчивого  равновесия  нормального  спроса  и  предложения  действительно
способствует  приданию  нашим  идеям  определенности;  на  своих  начальных  ступенях
она  не  настолько  отходит  от  реальной  жизни,  чтобы  это  помешало  ей  нарисовать  вполне
достоверную  картину  главных  способов  действий  сильнейшей  и  самой  устойчивой  груп¬
пы  экономических  сил.  Но  по  мере  ее  продвижения  в  область  более  отдаленных  и  запу¬
танных  логических  следствий  она  отрывается  от  реальных  условий  жизни.  Фактически
мы  уже  подходим  к  главной  теме  экономического  прогресса,  и  поэтому  здесь  особенно
важно  помнить,  что,  когда  экономические  проблемы  рассматриваются  не  как  проблемы
органического  роста,  а  как  проблемы  статического  равновесия,  они  изображаются  в
неверном  свете.  Хотя  лишь  статический  подход  способен  придать  определенность  и  точ¬
ность  нашей  мысли  и  поэтому  служит  необходимым  введением  к  более  философскому
рассмотрению  общества  как  организма,  тем  не  менее,  он  остается  только  введением.
 Статическая  теория  равновесия  служит  лишь  введением  к  экономическим  иссле¬
дованиям,  причем  она  даже  вряд  ли  является  введением  к  изучению  возникновения  и
развития  производств,  которые  обнаруживают  тенденцию  к  возрастающей  отдаче.  Ее

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАС.СИКИ
 ограниченность  столь  постоянно  игнорируется,  особенно  теми,  кто  подходит  к  ней
с  абстрактных  позиций,  что  существует  опасность  окончательного  превращения  ее  в
непререкаемый  канон.  (...)
 Глава  XIV
ТЕОРИЯ  МОНОПОЛИЙ
 §  1.  Мы  никогда  не  придерживались  мнения,  что  деятельность  монополиста,  пре¬
следующего  собственную  выгоду,  естественно  движется  по  пути,  наиболее  благопри¬
ятному  для  благосостояния  общества  в  целом,  и  что  самого  монополиста  следует  рас¬
сматривать  как  индивидуума,  значение  которого  более  важно,  чем  значение  любого
другого  члена  общества.  Доктрина  максимального  удовлетворения  никогда  не  при¬
менялась  к  спросу  на  монополизированные  товары  и  к  их  предложению.  Между  тем
можно  много  почерпнуть  из  исследования  отношений,  в  каких  оказываются  интересы
монополиста  с  интересами  остального  общества,  и  общих  условий,  при  которых  было
бы  возможно  создагь  порядок,  более  полезный  для  общества  в  целом,  чем  тот,  какой
создал  бы  монополист,  если  бы  он  руководствовался  только  собственными  интереса¬
ми;  имея  в  виду  эту  цель,  мы  теперь  попытаемся  найти  способ  сравнения  относитель¬
ных  размеров  выгод,  которые  может  принести  обществу  и  монополисту  принятие
последним  того  или  иного  образа  действий.  (...)
 §  2.  На  первый  взгляд  интерес  владельца  монополии  заключается  в  четком  приспо¬
соблении  предложения  к  спросу,  причем  не  таким  образом,  чтобы  цена,  по  которой  он
может  продать  свой  товар,  лишь  покрывала  издержки  его  производства,  а  таким,  чтобы
это  принесло  ему  возможно  наибольший  общий  чистый  доход.
 Но  здесь  мы  сталкиваемся  с  трудностью  толкования  самого  значения  термина
«чистый  доход»  (net  revenue).  Дело  в  том,  что  цена  предложения  свободно  произво¬
димого  товара  включает  нормальные  прибыли,  весь  объем  которых  или  по  крайней
мере  той  их  части,  какая  остается  после  вычета  процента  на  использованный  капитал
и  страхования  от  убытков,  часто  огульно  признается  в  качестве  чистого  дохода.  Когда
человек  сам  управляет  своим  предприятием,  он  зачастую  не  отделяет  скрупулезно  ту
часть  прибылей,  которая,  по  существу,  составляет  его  собственный  управленческий
доход,  от  любых  исключительных  прибылей,  проистекающих  из  того  факта,  что  пред¬
приятие  представляет  собой  до  известной  степени  монополию.
 Эта  трудность,  однако,  в  значительной  мере  снимается  в  том  случае,  когда  мы  имеем
дело  с  государственной  компанией  (public  company),  где  все  или  почти  все  издержки
управления  вносятся  в  бухгалтерские  счета  в  виде  определенных  сумм  и  исключаются  из
суммарных  поступлений  компаний  перед  тем,  как  объявляется  сальдо  чистого  дохода.
 Распределяемый  между  акционерами  чистый  доход  включает  процент  на  вло¬
женный  капитал  и  страхование  от  банкротства,  но  либо  вовсе  не  включает  управ¬
ленческий  доход,  либо  включает  незначительную  его  часть,  в  результате  чего  сумма,
на  какую  дивиденды  превышают  то,  что  надлежащим  образом  можно  отнести  на
счет  процента  на  капитал  и  страхового  фонда,  и  есть  искомый  монопольный  доход
(monopoly  revenue).
 Поскольку  намного  легче  установить  точный  размер  этого  чистого  дохода,  когда
монополией  обладает  государственная  компания,  чем  когда  ею  обладает  отдельное
лицо  или  частная  фирма,  возьмем  в  качестве  типичного  примера  случай  с  газовой
компанией,  владеющей  монополией  на  снабжение  города  газом.  Простоты  ради  пред¬
положим,  что  компания  уже  вложила  весь  свой  собственный  капитал  в  стационарные

Альфред  Маршам
 383
 сооружения  и  что  всякий  добавочный  капитал  на  расширение  своего  предприятия,
если  она  вознамерится  это  сделать,  она  станет  заимствовать  под  долговые  обязатель¬
ства  по  твердой  процентной  ставке.
 §  3.  Шкала  спроса  на  газ  при  этом  остается  такой  же,  как  если  бы  газ  был  свободно  про¬
изводимым  товаром;  она  определяет  цену  за  каждую  тысячу  кубических  футов,  по  кото¬
рой  все  городские  потребители  станут  использовать  каждое  данное  количество  кубиче¬
ских  футов  газа.  Между  тем  шкала  предложения  должна  отражать  нормальные  издержки
производства  каждого  данного  объема  поставок  газа,  а  эти  издержки  включают  процент
на  весь  капитал  компании  -  будь  то  принадлежащий  ее  акционерам  или  заимствованный
под  долговые  обязательства  по  твердой  нормальной  ставке;  они  включают  также  жало¬
ванье  директорам  компании  и  ее  постоянным  служащим,  число  которых  соответствует
(более  или  менее  точно)  объему  выполняемой  ими  работы,  а  поэтому  возрастающее
вместе  с  увеличением  газоснабжения.  Шкалу  монопольного  дохода  можно  построить  сле¬
дующим  образом:  проставив  против  каждого  данного  количества  товара  его  цену  спроса
и  исчислив  его  цену  предложения  по  только  что  приведенной  схеме,  вычтем  каждую  цену
спроса  из  соответствующей  цены  предложения  и  затем  проставим  остаток  в  колонке
монопольного  дохода  против  соответствующего  количества  товара.  (...)
 §  5.  Монополист  потеряет  весь  свой  монопольный  доход,  если  станет  производить
на  продажу  такое  большое  количество  товара,  что  его  цена  предложения,  в  при¬
нятом  здесь  определении,  окажется  равной  цене  спроса  на  этот  товар.  Количество
товара,  обеспечивающее  максимум  монопольного  дохода,  всегда  значительно  меньше.
Поэтому  может  показаться,  что  количество  товара,  произведенного  при  наличии
монополии,  всегда  меньше,  а  цена  его  для  потребителя  всегда  выше,  чем  при  ее  отсут¬
ствии.  Но  фактически  это  не  так.
 Дело  в  том,  что,  когда  производство  целиком  сосредоточено  в  руках  одного  лица  или
одной  компании,  возникающие  при  этом  суммарные  издержки  обычно  меньше,  чем  при
условии,  когда  такой  же  совокупный  объем  производства  поделен  между  множеством
сравнительно  мелких  конкурирующих  производителей.  Им  приходится  бороться  друг  с
другом,  чтобы  привлечь  к  себе  внимание  потребителей,  и  они  все  в  совокупности  затра¬
чивают  значительно  больше,  чем  единственная  фирма,  на  рекламу  во  всех  ее  формах;
они  оказываются  не  в  состоянии  добиться  многих  видов  экономии,  которая  является
следствием  производства  в  крупном  масштабе.  Они,  в  частности,  не  могут  позволить
себе  столько  тратить  на  совершенствование  технологии  производства  и  применяемых  в
нем  машин,  сколько  может  расходовать  единственная  крупная  фирма,  которая  уверена,
что  весь  выигрыш  от  произведенного  ею  улучшения  достанется  ей  самой.
 Этот  довод,  конечно,  предполагает  умелое  и  энергичное  управление  единствен¬
ной  фирмой  и  наличие  в  ее  распоряжении  неограниченного  капитала,  хотя  такое
предположение  не  всегда  оправданно.  Однако  в  том  случае,  когда  оно  верно,  обычно
можно  считать,  что  шкала  предложения  данного  товара  -  если  производство  его  не
монополизировано  -  покажет  более  высокие  цены  предложения,  чем  наша  шкала
предложения  монополии;  поэтому  равновесное  количество  товара,  произведенного  в
условиях  свободной  конкуренции,  оказывается  меньше,  чем  то,  цена  спроса  которого
равна  монопольной  цене  предложения.
 Один  из  наиболее  интересных  и  трудных  видов  приложения  теории  монополий
относится  к  вопросу  о  том,  отвечает  ли  наилучшим  образом  общественным  интере¬
сам  выделение  определенной  территории  для  каждой  крупной  железной  дороги  и
исключение  здесь  конкуренции.  В  пользу  этого  предложения  выдвигается  довод,  что
железной  дороге  дешевле  перевезти  2  млн.  пассажиров  или  тонн  грузов,  чем  1  млн.,  и
что  разделение  общественного  спроса  между  двумя  железнодорожными  линиями  не
позволит  каждой  из  них  обеспечить  дешевые  транспортные  услуги.  Следует  признать,

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 что  при  прочих  равных  условиях  устанавливаемая  железной  дорогой  «цена  монополь¬
ного  дохода»  снижается  по  мере  увеличения  спроса  на  ее  услуги,  и  наоборот.  Однако
такова  уж  человеческая  природа,  что,  как  показала  жизнь,  нарушение  монополии
открытием  конкурирующей  железнодорожной  линии  не  задерживает,  а  ускоряет  осо¬
знание  старой  железнодорожной  компанией  своей  способности  осуществлять  пере¬
возки  по  более  низким  тарифам.  И  все  же  сохраняется  возможность  того,  что  через
некоторое  время  железнодорожные  компании  объединятся  и  переложат  на  население
издержки,  вызываемые  дублированием  транспортных  услуг.  Но  это  в  свою  очередь
также  порождает  новые  спорные  проблемы.  Теория  монополий  не  столько  решает,
сколько  ставит  такого  рода  практические  вопросы;  исследование  их  нам  приходится
отложить  на  будущее1.
 §  6.  До  сих  пор  мы  предполагали,  что  обладатель  монополии  устанавливает  цену  на
свой  товар,  руководствуясь  исключительно  соображениями  о  непосредственном  чистом
доходе,  который  он  может  из  него  извлечь.  Но  в  действительности,  даже  когда  он  не
думает  об  интересах  потребителей,  он,  по-видимому,  понимает,  что  спрос  на  вещь  в
большой  мере  зависит  от  того,  какова  осведомленность  людей  об  этой  вещи,  и  что,  если
он  может  увеличить  объем  продаж,  несколько  сократив  цену  ниже  того  уровня,  который
принес  бы  ему  максимальный  чистый  доход,  увеличение  потребления  его  товара  вскоре
возмесгит  ему  сегодняшний  убыток  Чем  ниже  цена  на  газ,  тем  вероятнее,  что  люди
захотят  провести  его  в  свои  дома,  и  как  только  он  уже  туда  проведен,  они,  скорее  всего,
станут  продолжать  находить  ему  какое-то  применение  даже  и  в  том  случае,  когда  элек¬
тричество  или  минеральное  топливо  составят  газу  острую  конкуренцию.  Еще  сильнее
действуют  такого  рода  соображения  в  случае  с  железнодорожной  компанией,  обладаю¬
щей  практической  монополией  на  перевозку  пассажиров  и  грузов  в  морской  порт  или
в  лишь  частично  застроенный  пригородный  район;  железнодорожная  компания  может
счесгь  для  себя  выгодным  установить  тарифы  ниже  того  уровня,  который  принес  бы  ей
максимум  чистого  дохода,  с  целью  приучить  торговцев  пользоваться  портом,  побудить
портовое  население  расширить  портовое  и  складское  хозяйство,  помочь  строительным
предпринимателям  строить  в  новом  пригороде  дешевле  и  заселять  его  быстрее,  тем
самым  создавая  пригороду  славу  бурного  расцвета,  намного  способствующую  его  посто¬
янному  процветанию.  Это  жертвование  монополистом  частью  своих  текущих  выгод
ради  будущего  расширения  своего  предприятия  отличается  не  по  существу,  а  лишь  по
степени  от  жертв,  на  которые  идет  молодая  фирма,  чтобы  установить  деловые  связи.
 В  подобных  случаях  железнодорожная  компания,  отнюдь  не  претендующая  на
какие-либо  филантропические  мотивы,  все  же  усматривает  такую  тесную  связь  между
своими  собственными  интересами  и  интересами  покупателей  ее  услуг,  что  она  выга¬
дывает,  временно  жертвуя  какой-то  частью  своего  чистого  дохода  с  целью  увеличения
потребительского  избытка.  Даже  еще  более  тесная  связь  между  интересами  производи¬
телей  и  потребителей  обнаруживается  в  случае,  когда  землевладельцы  какого-нибудь
района  объединяются  для  прокладки  по  этому  району  железнодорожной  ветки,  не
очень  надеясь  на  то,  что  перевозки  по  ней  обеспечат  им  доход  на  вложенный  капитал
по  текущей  процентной  ставке,  т.е.  не  очень  надеясь  на  то,  что  монопольный  доход
железной  дороги  -  в  нашем  его  определении  -  окажется  не  отрицательной  величи¬
ной,  но  рассчитывая,  что  железная  дорога  обеспечит  такой  прирост  стоимости  их
владений,  при  котором  все  их  рискованное  предприятие  станет  в  целом  прибыльным.
 1  Полный  теоретический  анализ  вопросов,  относящихся  к  воздействию,  оказываемому  на  моно¬
польную  цену  увеличением  спроса,  требует  применения  математики,  и  мы  поэтому  отсылаем
читателя  к  посвященной  монополиям  статье  проф.  Эджуорта  в  Giomale  degli  Economisti  за
октябрь  189^  г.  (...)

Альфред  Маршалл
 385
 В  свою  очередь,  когда  муниципалитет  решает  провести  газ  или  воду  или  улучшить
средства  сообщения  путем  строительства  усовершенствованных  дорог,  новых  мостов
или  трамвайных  линий,  сразу  возникает  вопрос,  следует  ли  устанавливать  тарифы
на  пользование  ими  настолько  высокими,  чтобы  они  могли  приносить  порядочный
чистый  доход  и  покрыть  проценты  на  вложенный  капитал,  или  настолько  низкими,
чтобы  увеличить  потребительский  избыток.
 §  7.  Отсюда  ясно,  что  необходимо  изучить  расчеты,  которыми  монополист  руко¬
водствуется  в  своих  действиях,  причем  мы  исходим  из  предположения,  что  он  рас¬
сматривает  увеличение  потребительского  избытка  также  желательным  для  себя,  если
уж  и  не  как  равное  увеличение  своего  собственного  монопольного  дохода,  то  хотя
бы  как  его  прирост,  скажем,  наполовину  или  на  четверть  по  сравнению  с  приростом
потребительского  избытка.
 Если  потребительский  избыток,  проистекающий  из  продажи  товара  по  любой  цене,
сложить  с  монопольным  доходом,  извлекаемым  из  его  продажи,  то  сумма  этих  двух
величин  образует  денежное  выражение  чистых  выгод  от  продажи  товара  и  для  про¬
изводителей,  и  для  потребителей,  вместе  взятых,  или,  как  мы  бы  сказали,  суммарную
выгоду  от  его  продажи.  А  когда  монополист  считает,  что  выгода  для  потребителей
равна  по  своему  значению  такой  же  выгоде  для  него  самого,  тогда  его  целью  является
произвести  ровно  такое  количество  товара,  какое  обеспечит  доведение  этой  совокуп¬
ной  выгоды  до  максимума1.
 Текст  подготовлен  ER.  Калмычковой
 Публикуется  по:  Маршалл  А.  Принципы
политической  экономии.  М:  Прогресс,  1984.
Том  I.  С.  84,155-174,191-201,330-348,348-
Зб7;’Том11.  С.  92-103,151-158,175-177.
 1  На  рис.  36  DD',  55'  и  QQ’  представляют  кривые  спроса,  предложения  и  монопольного  дохода...
От  Pi  проведем  P,F  перпендикулярно  вертикали  Оу;  тогда  DFP{  -  это  потребительский  избы¬
ток,  полученный  от  продажи  ОМ  тыс.  куб.  футов  газа  по  цене  МР.  На  вертикали  МР}  возьмем
точку  Р4  с  тем,  чтобы  ОМ  х  МР4  было  равно  площади  DFP,;  тогда  по  мере  продвижения  М  от
О  вдоль  Ох  Р4  проведет  нашу  четвертую  кривую,  OR,  которую  можно  назвать  кривой  потреби¬
тельского  избытка.  (Она,  конечно,  проходит  через  О,  так  как  когда  продажа  товара  сводится
к  нулю,  то  исчезает  также  и  потребительский  избыток.)
 25  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Джон  Бейтс  Кларк
 1847-1938
 Дж.  Б.  Кларк  считаться  основателем
и  главой  американской  маржиналист-
ской  школы.  С  его  именем  связано  фор¬
мирование  неоклассической  теории  в
Соединенных  Штатах  Америки  на  рубе¬
же  XIX  и  XX  вв.  Совместное  влияние  дея¬
тельности  Дж.  Б.  Кларка  и  А  Маршалла
определило  создание  целостной  и  вну¬
тренне  не  противоречивой  экономиче¬
ской  теории,  которая  получила  условное
название  «неоклассика».  В  20-е  гг.  XX  в.
эта  теория  была  развита  и  дополнена
в  трудах  Дж.  Хикса,  АС.  Пигу,  И.  Фишера,
Ф.  Найта  и  других  ученых.
 Дж.  Б.  Кларк  родился  и  воспитывался
в  пуританской  семье  в  Новой  Англии.  Его
отец  владел  небольшим  предприятием,
и  Кларк  был  вынужден  несколько  раз
прерывать  обучение  в  местном  уни¬
верситете  для  того,  чтобы  помогать
ему.  С  1872  по  1877  г.  Кларк  проходил
стажировку  в  университетах  Европы.
В  частности,  он  обучался  в  Гейдельберге
и  Цюрихе.  Одним  из  его  руководите¬
лей  был  К  Книс,  благодаря  которому  он
глубоко  изучил  теорию  исторической
школы  Германии.
 Вернувшись  в  Америку,  Кларк  занял¬
ся  преподавательской  работой,  одно¬
временно  публикуя  серию  статей  по
проблемам  экономической  теории.
В  Карлтонском  колледже  в  штате
Миннесота  его  студентом  был
Т.  Веблен.  С  1895  по  1923  г.  Кларк  пре¬
подавал  в  Колумбийском  университете
(Нью-Йорк).  С  этим  периодом  жизни
Кларка  связан  расцвет  его  деятелности
и  влияния  в  среде  экономистов.  Однако,
как  отмечал  Й.  Шумпетер,  основные
подходы  к  экономической  теории  Дж.  Б.
Кларк  разработал  самостоятельно,  еще
в  70-80-е  г)
 Дж.  Б.  Кларк  по-своему,  с  позиций  мар-
жинализма  осмыслил  проблемы  стои¬
мости,  распределения,  обмена.  Он  пред¬
ложил  свое  понимание  закономерностей
поведения  человека  в  экономике,  форми¬
рования  доходов  основных  владельцев
ресурсов,  статического  и  динамиче¬
ского  равновесия  на  рынках  в  условиях
эффективного  распределения  ресурсов.
Оригинальность  теории  Дж.  Б.  Кларка
подчеркивается  тем,  что  он  действо¬
вал,  опираясь  на  знание  классической
экономической  теории  и  идеи  «старой»
исторической  школы  Германии,  но  неза¬
висимо  от  влияния  ранних  маржина-
листсшх  работ  Л.  Вальраса,  К  Менгера,
У.С.  Джевонса  самостоятельно  и  парал¬
лельно  развивал  те  же  подходы  к  эко¬
номическому  анализу,  которые  прояви¬
лись  в  маржинализме.  Свидетельством
этого  является  его  ранняя  работа
«Философия  богатства»,  которая  оказа¬
лась  обобщением  его  статей  в  журнале
«Нью  Ингландер»  (Статьи  Дж.  Б.  Кларк
начал  печатать  с  1877  г,  а  работа
«Философия  богатства»  появилась  в
1887).
 Первоначально,  в  очерках  70-х  гг,
Дж.Б.  Кларк  обращается  к  критике  и
пересмотру  классической  экономиче¬
ской  теории,  выделяя  ее  оторванность
от  социально-этических  основ  человече¬
ской  деятельности.  Так,  ограниченность
классической  политической  экономии
Кларк  видит  в  том,  что  остаются
неисследованными  проблемы  ценности
в  широком  смысле  этого  понятия,  кото¬
рый  включает  справедливость,  обще¬
ственные  идеалы.  Однако  сами  пробле¬
мы  ценности  Дж.  Б.  Кларк  связывает  с
распределением  и  собственно  с  «рабо¬
чим  вопросом».  Поэтому  в  центр  его
 1  См.:  Шумпетер  Й.  История  экономического  анализа.  Т.  3.  СПб.-  Экономическая  школа,  2001.
С.  1146-1147.

Джон  Бейтс  Кларк
 387
 классического  труда  «Распределение
богатства>  (1899)  попадают  прежде
всего  закономерности  формирования
заработной  платы.  Проблемы  капита¬
ла,  прибыли,  процента  и  ренты  он  рас¬
сматривает  во  вторую  очередь.
 Основным  признаком  теории  распре¬
деления  Дж.  Б.  Кларка  является  то,  что
он  ищет  «естественные»  основания  рас¬
пределения  богатства.  Эти  естествен¬
ные  основания  должны,  по  его  замыслу,
обеспечить  тесную  связь  этических,
социальных  и  политических  процессов
в  обществе.  Естественные  процессы
распределения  обеспечивают  каждо¬
му  экономическому  агенту  его  долю  в
богатстве,  тем  самым  формируются
цены  как  на  ресурсы,  так  и  на  блага
конечного  потребления.
 Первоначально,  отрабатывая  само¬
стоятельный  подход  к  проблеме  ценно¬
сти,  Кларк  называет  предельную  полез¬
ность  «эффективной»,  потом  перехо¬
дит  на  термин  V.  Джевонса  «конечная»,
в  работе  «Распределение  богатства»
Кларк  употребляет  общепринятый
термин  «предельная»  полезность.  Он
подчеркивает,  что  присоединяется  к
общепринятой  теории.
 Вместе  с  тем  в  теории  полезности
Кларка  были  своеобразные  подходы  к
определению  блага,  его  полезности  и
измерению  последней.  Так,  Дж.  Б.  Кларк
предлагал  обратить  внимание  на  то,
что  полезным  эффектом  обладает
только  какая-то  часть  блага.  Все  благо
как  товар  обладает  целым  набором
потребительских  свойств,  имеет  воз¬
можность  оказывать  «различные  услу¬
ги».  Строго  говоря,  необходимо  изме¬
рять  полезность  не  всего  блага,  а
каждой  услуги  для  каждого  отдельного
человека.  В  этой  связи  Кларк  обратил
внимание  на  индивидуальные  потреби¬
тельские  предпочтения  относительно
полезных  свойств  отдельного  товара.
В  дальнейшем,  в  70-е  гг.  XX  в,  такую
теорию  разовьет  английский  эконо¬
мист  К  Ланкастер.  Кларку  же  эта  идея
 помогла  обосновать  различия  в  индиви¬
дуальных  оценках  благ  и  формирование
средней,  обобщенной  оценки  товара  в
целом,  которая  и  выступает  в  каче¬
стве  цены.  Если  индивидуальные  оценки
часто  находятся  в  области  психологии,
то  обобщенная  оценка  складывается
под  влиянием  экономических  процессов.
 Однако  наибольший  вклад  в  экономи¬
ческую  теорию  Дж.  Б.  Кларк  внес  своей
теорией  предельной  производительно¬
сти  факторов  производства.  Эта  тео¬
рия  развита  в  главах  11,  12  его  основ¬
ного  труда.
 Теория  предельной  производитель¬
ности  дополнила  теорию  предельной
полезности  и  позволила  создать  общую
теорию  рыночной  экономики,  основан¬
ную  на  идеях  маржинального  анализа.
 Кларк  начинает  свое  рассуждение  с
попытки  выявить  ценность  услуг  раз¬
личных  факторов  в  произведенном  про¬
дукте.  Главным  образом  это  касается
труда.  Для  выявления  доли  труда  в  про¬
дукте  Кларк  предлагает  рассматри¬
вать  приращение  продукта  дискретно
во  времени.  Пусть  все  факторы  оста¬
ются  неизменными,  кроме  труда.  Если
количество  труда  прирастет  на  еди¬
ницу;  то  молено  выделить  чистое  при¬
ращение  продукта  за  счет  услуг  данной
единицы  труда,  т.  е.  «вменить»  услуге
труда  определенную  долю  продукта.
 Из  этого  подхода  вытекает,  что
каждый  фактор  производства  должен
иметь  убывающую  предельную  произво¬
дительность.  Действительно,  как  под¬
черкивает  Дж.  Б.  Кларк,  если  на  одно  и
то  же  поле  будут  приходить  все  больше
работников,  они  с  некоторого  момен¬
та  будут  приносить  убывающие  допол¬
нительные  доли  продукции.  Сам  Кларк
подчеркивает,  что  такое  положение
молено  рассматривать  только  в  рамках
статического  анализа,  т.  е.  при  усло¬
вии,  что  и  технология,  и  организация
производства  останутся  неизменными.
Такая  статичность  породила  критиче¬
ские  замечания  в  нереалистичности,  но
 25*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Кларк  и  сам  это  понимал  и  предполагал,
что  анализ  не  должен  ограничиваться
статичным  состоянием.  Под  динамикой
он  понимал  эволюцию  и  производства,  и
общества  в  целом,  включая  технологию,
организацию,  социальные  отношения.
 Вклад  капитала  и  земли  Кларк  тесно
связывал  с  образованием  процента  и
ренты.  При  этом  он  считал,  что  рента
не  носит  какого-либо  специфического
характера  и  тесно  связана  с  теми  же
законами  «вменения»  услугам  факторов
производства  определенной  доли  про¬
дукта.  Капитал  он  предлагал  оценивать
процентом,  а  не  прибылью.  Прибыль  как
доход  на  капитал  рассматривается
как  Кларком,  так  и  Ф.  Найтом,  а  также
Й.  Шумпетером,  как  феномен  динамит,
т.  е.  как  вознаграждение  предпринима¬
теля  за  риск,  за  инвестирование  в  усло¬
виях  неопределенности.
 В  вопросе  о  величине  дохода  каждо¬
го  фактора  Кларк  предложил  прини¬
мать  во  внимание  как  закон  убывания
предельной  производительности,  так
и  мобильность  всех  элементов  факто¬
ров  под  влиянием  свободы  конкуренции.
Поэтому  Дж.  Б.  Кларк  признавал  нали¬
чие  прибыли  либо  в  условиях  монополии,
либо  резкого  изменения  всех  параме¬
тров  производства  и  потребления.
 В  связи  с  решением  проблемы  при¬
были  и  процента  Кларк  развивает
свою  теорию  капитала.  В  его  теории
соединяются  классическое  представле¬
ние  о  физическом  капитале  как  сумме
капитальных  благ  и  неоклассическая
концепция  потока  доходов.  Он  выводит
категорию  «чистого  капитала»  как
запаса  абстрактных  производитель¬
ных  сил,  который,  постоянно  обнов¬
ляясь,  создает  поток  чистых  доходов.
При  этом  Дж.  Б.  Кларк  полемизирует  с
теорией  воздержания,  считая,  что  воз¬
держание  может  играть  роль  только  в
самом  начале  формирования  капитала,
а  потом  уже  не  столь  валено.  Важна
чистая  производительность  капиталь¬
ных  благ  и  их  постоянная  обновляе-
 мость.  В  качестве  примера  Кларк  при¬
водил  водопад,  его  силу,  напор  и  то,
что  он  состоит  из  отдельных  капель,
которые  остаются  неизменными  и  в  то
же  время  обновляются.
 В  ходе  анализа  перемещения  и
трансформации  реального  капитала
Кларк  сталкивается  с  трудностями
разграничения  реального,  физическо¬
го  капитала  и  денежных  потоков.  Он
применяет  метод  анализа  прираще¬
ния  капитала  при  инвестировании.
В  отраслях,  куда  капитал  пришел,
такие  приросты  окажутся  положи¬
тельными,  откуда  он  выбыл  -  отрица¬
тельными.  Конкурентная  ситуация  на
рынках  приводит  в  состоянии  статики
к  тому,  что  каждая  предельная  единица
капитала  приносит  доход  равный  ее
предельной  производительности.  При
этом,  по  мнению  Кларка,  существу¬
ет  некоторая  «стандартная»  доход¬
ность.  Если  предельная  единица  капи¬
тала  приносит  доход  меньше  этого
уровня,  то  она  не  применяется.  Уровень
этой  стандартной  нормы  в  стати¬
ческих  условиях  не  рассматривается
и  не  обсуждается,  так  как  считается
заданным.  Таким  образом,  за  пределами
анализа  Кларка  остаются  финансовые
рынки.  В  самом  деле  статическая  ситу¬
ация  не  предусматривает  возраста¬
ние  финансовых  потоков,  происходит
только  трансформация  уже  имеющего¬
ся  потока  капитала  между  отраслями,
следовательно,  не  ставится  проблема
превращения  сбережений  в  инвестиции.
 Вместе  с  тем  динамические  процес¬
сы,  т.е.  эволюция  процессов  производ¬
ства  во  всех  отраслях,  выдвигают  эту
проблему  на  первый  план.  В  частности,
как  справедливо  заметил  РМ.  Энтов,
оценивая  вклад  Дж.  Б.  Кларка  в  теорию
капитала,  остается  неясным,  что  про¬
изойдет  в  том  случае,  если  денежный
процент  на  финансовом  рынке  сформи¬
руется  на  уровне,  существенно  откло¬
няющемся  от  «стандартной»  нормы
доходности  капитала.  Таким  образом,

Джон  Бейтс  Кларк
 389
 работа  Дж.  Б.  Кларка  в  этом  вопросе
уступает  трудам  К.  Викселля,  а  также
последующей  работе  Ф.  Хайека\
Начиная  с  главы  5,  Кларк  проводит
постоянное  разграничение  между  ста¬
тическим  и  динамическим  состоянием
экономики.  Он  четко  выделяет  признаки
развития:  рост  населения,  рост  капи¬
тала,  изменение  техники  и  техноло¬
гии,  форм  и  методов  хозяйствования,
предпочтений  потребителей.  Эти  дина¬
мические  процессы  являются  толчком
к  усилению  конкуренции,  обострению
соперничества  за  рынки  и  источники
капитала.  Они  способствуют  нарас¬
танию  неопределенности.  Однако  силы
конкуренции  на  которые,  собственно,  и
опирается  в  своих  утверждениях  Кларк,
приводят  к  быстрому  перемещению
 капитала  и  труда  в  наиболее  доходные
отрасли,  устанавливается  новый  уро¬
вень  «стандартной»  нормы  доходности,
система  опять  приходит  в  состояние
равновесия.  Т.  е.  прогцесс  эволюции  в  усло¬
виях  свободы  конкуренции  представля¬
ется  как  переход  от  одного  статическо¬
го  равновесного  состояния  к  другому.
 В  системе  Кларка  предпосылка  о
свободном  действии  конкурентных  сил
занимает  важное  место.  Ослабление
конкуренции,  усиление  роли  монополии,
появление  и  развитие  олигополистиче¬
ского  взаимодействия  на  рынках  при¬
влекало  вниманиеДжБ.  Кларка.  Его  позд¬
ние  работы  посвящены  феномену  моно¬
полии  и  разработке  рекомендаций  для
антитрестовского  законодательства1.
 Калмычкова  Е.Н.
 РАСПРЕДЕЛЕНИЕ  БОГАТСТВА
 Глава  4
 ОСНОВОЙ  РАСПРЕДЕЛЕНИЯ  ЯВЛЯЮТСЯ  УНИВЕРСАЛЬНЫЕ
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  ЗАКОНЫ
 Настоящая  работа  прежде  всего  излагает  статические  законы  распределения-
предмет,  лежащий  внутри  области,  которую  мы  определили  как  принадлежащую  ко
второму  из  трех  естественных  отделов  экономической  науки.  Она  выдвигает  чистую
теорию  того,  что  может  быть  названо  естественной  заработной  платой  и  естествен¬
ным  процентом.  В  ней  не  будет  статистических  изысканий  и  не  будет  рассматривать¬
ся  в  деталях  практический  механизм,  посредством  которого  обмен  осуществляется.
Она  не  будет  содержать  трактата  о  деньгах  и  банках,  налогах  и  политической  деятель¬
ности,  имеющей  целью  повлиять  на  условия  распределения.
 Законы  распределения,  понятые  в  том  широком  смысле,  при  котором  они  вклю¬
чают  и  законы  обмена,  являются  определенно  общественными  законами  экономики,
так  как  они  объясняют  организацию  общества  в  производительные  группы  и  орга¬
низацию  каждой  группы  в  классы  рабочих,  капиталистов  и  предпринимателей.  Они
объясняют  также  взаимоотношения  этих  групп  и  классов  друг  с  другом.  Под  действием
 2  См.:  Энтов  Р.  «Распределение  богатства»  Дж.  Б.  Кларка  и  формирование  макроэкономического
анализа  //Кларк  Дж.  Б.  Распределение  богатства.  М.:  Экономика,  1992.  С.  443.
 3  Clark  JB.  The  Problem  of  Monopoly.  N.Y.,  1904;  Essentials  of  Economic  Theory.  N.Y.,  1909.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 статических  законов  устанавливается  естественный  стандарт,  к  которому  тяготе¬
ют  доходы  экономических  групп  и  доходы  рабочих  и  капиталистов  внутри  групп.
Динамические  законы...  объясняют,  во-первых,  колебания  действительных  доходов
вокруг  этих  естественных  стандартов  и,  во-вторых,  медленные  и  постепенные  изме¬
нения,  происходящие  с  течением  времени  в  самих  стандартах.  (...)
 Специфическая  производительность  труда  определяет  величину  заработной
платы.  Вот  тезис,  подлежащий  обоснованию  в  данной  книге.  Установите,  как  велик
продукт,  вменяемый  единице  труда...  и  вы  получите  уровень,  к  которому  тяготеет
оплата  всякого  труда.  Сходным  образом  специфическая  производительность  капитала
фиксирует  уровень  процента.  Установите,  как  велик  продукт,  обязанный  наличию  еди¬
ницы  капитала  в  каждой  отрасли,  и  вы  получите  уровень,  сообразоваться  с  которым
будет  стремиться  всякий  процент.  (...)
 Подобно  тому,  как  потребительские  блага  становятся  все  менее  и  менее  полезными
по  мере  роста  запаса  их,  так  и  производительные  блага  или  формы  капитала,  если  они
должны  быть  использованы  одним  человеком,  становятся  менее  и  менее  производи¬
тельными.  Последнее  орудие  меньше  добавляет  к  производительности  человека,  чем
это  делало  первое.  Если  капитал  используется  в  возрастающем  количестве  при  неиз¬
менной  рабочей  силе,  он  подчиняется  закону  убывающей  производительности.  Этот
закон  определяет,  какое  количество  труда  целесообразно  отвлечь  от  прямого  обслужи¬
вания  наших  потребностей  для  того,  чтобы  изготовить  добавочные  орудия.  (...)
 Всеобщие  принципы,  следовательно,  и  социальное  их  применение  являются  двумя
противоположными  вещами.  Не  существует  рынков  в  дикой  стране;  но  все  же  закон
конечной  полезности,  управляющий  рынками,  действует  и  здесь.  Не  существует  под¬
лежащих  выплате  заработной  платы  и  процента  в  хозяйстве  отшельника;  но  закон
конечной  производительности  труда  и  капитала  действует  здесь,  как  и  повсюду.  Эти
два  принципа  являются  единственными,  которые  мы  берем  из  опущенного  первого
отдела  экономической  теории,  когда  мы  выступаем  во  второй  отдел,  рассматрива¬
ющий  распределение.  Мы  молча  предположили  известными  все  факты  о  природе
богатства  и  о  характере  экономического  процесса  покорения  природы  человеком.  Для
непосредственного  использования  мы,  сверх  того,  нуждаемся  в  знании  трех  законов;
первый  из  них  мы  можем  назвать  законом  изменяющейся  эффективности  потреби¬
тельского  богатства,  которая  является  основой  естественной  ценности;  второй  есть
закон  изменяющейся  эффективности  производительного  богатства,  которая  является
основой  естественного  процента;  и  третий  есть  закон  изменяющейся  эффективности
труда,  которая  лежит  в  основе  естественной  заработной  платы.  Эти  законы  относятся
к  области  универсальных  истин  экономической  науки.  (...)
 Глава  8
 КАК  МОЖНО  ВЫДЕЛИТЬ  СПЕЦИФИЧЕСКИЙ
ПРОДУКТ  ТРУДА
 (...)  Нам  нужно  поискать  экономическую  сферу,  в  которую  могло  бы  вступить  много
людей  и  в  которой  они  действительно  не  будут  платить  ни  ренты,  ни  процента.  Они
должны  быть  способны  работать  голыми  руками,  будучи  при  этом,  однако,  свободны¬
ми  от  налогов,  и  создавать  определенный  продукт,  который  они  будут  получать  пол¬
ностью.  Небольшое  количество  людей  может,  конечно,  заняться  обработкой  ничего  не
стоящей  земли  и  таким  образом  избавиться  от  притязаний  земельных  собственников
и  капиталистов.  Несколько  большее  число  людей  может  использовать  иные  орудия
производства,  слишком  скверные,  чтобы  давать  ренту  своим  собственникам.  Еще

Джон  Бейтс  Кларк
 391
 большее  число  людей  может  получить  работу  в  качестве  дополнительных  рабочих  на
предприятиях,  обладающих  хорошим  рабочим  оборудованием  и  не  платящих  за  его
использование  вследствие  наличия  предельных  рабочих.  (...)
 Весь  продукт,  создаваемый  путем  использования  самых  плохих  орудий,  которые
вообще  сохраняются  в  действии,  достается  работающим  на  них  людям.  Размеры  этого
продукта  соответствуют  и  служат  выражением  уровня  общей  заработной  платы  и
играют  важную  роль  в  регулировании  этого  уровня.  Рабочие,  пользующиеся  этими
орудиями,  являются  частью  конечного  приращения  труда,  рыночная  цена  которого
регулирует  цену  всего  труда.  Ими,  однако,  не  исчерпывается  это  конечное  прираще¬
ние,  ибо  в  этой  сфере  имеются  другие  предельные  рабочие,  которые  не  пользуются
лишенными  ценности  орудиями  того  или  иного  вида.  Человек  может  быть  свободен  от
притязаний  со  стороны  капиталиста  и  земельного  собственника  и  в  том  случае,  когда
он  не  ограничивается  использованием  лишь  таких  участков  земли  и  машин,  которые
не  имеют  ценности.  (...)
 Утверждая,  что  человек,  находящийся  на  интенсивной  границе  группы  сельскохо¬
зяйственных  работников,  будет  получать  в  качестве  оплаты  ценность  своего  продукта,
мы  исходим  из  предположения  абсолютной  свободы  конкуренции  между  предпри¬
нимателями.  Когда  подобный  человек  предлагает  свои  услуги  предпринимателю,  то
он  фактически  предлагает  некое  добавление  к  урожаю  фермера.  Если  один  фермер  не
захочет  уплатить  рыночную  цену  этого  добавочного  продукта,  то  другой  согласится
на  это  при  условии  безукоризненного  действия  конкуренции.  Однако  всегда  необ¬
ходимо  принимать  во  внимание  трения,  ибо  подобные  механизмы  регулирования
далеки  от  совершенства  в  любом  обществе.  Задачей  настоящего  исследования,  тем  не
менее,  является  определение  стандарта,  с  которым  стремится  совпасть  заработная
плата,  -  стандарта,  с  которым  она  совпала  бы  в  обществе,  лишенном  трений.  Наш
ответ  гласит,  что  заработная  плата  совпадает  с  продуктом,  который  можно  приписать
предельному  труду.
 Мы  также  стремимся  выяснить,  что  собой  представляет  подобный  предельный  труд.
В  сельском  хозяйстве  значительная  часть  его  заключается  в  конечном  приращении
труда,  употребляемого  на  интенсивную  обработку  хорошей  земли.  Подобный  труд
требует  от  фермера  незначительного  увеличения  его  капитальных  вложений.  Ему  не
нужно  прикупать  земли  или  вносить  больше  постоянных  улучшений  в  землю,  которой
он  уже  владеет.  Во  многих  случаях  ему  не  приходится  даже  ничего  добавлять  к  своему
оборудованию.  Он  должен  добавить  к  своей  рабочей  силе  только  этого  человека  -  так,
как  он  есть,  с  голыми  руками.  Всякий  добавочный  продукт  следует  приписать  труду
этого  человека,  и  только  ему;  и  неограниченное  действие  конкуренции  имеет  тен¬
денцию  дать  этому  человеку  в  качестве  заработной  платы  ценность  этого  продукта.
Подобный  интенсивный  предел  сферы  деятельности  для  труда  отнюдь  не  ограничива¬
ется  сельским  хозяйством;  его  можно  обнаружить  во  всей  производственной  системе.
Повсюду  существует  черта,  которую  невыгодно  переступать  при  увеличении  числа
рабочих,  использующих  действительно  производительное  оборудование  промышлен¬
ности.  (...)
 ...Если  в  каждой  из  общих  групп,  в  которые  организовано  общество  для  целей
производства,  можно  прибавить  или  отнять,  скажем,  один  процент  рабочей  силы,
не  будучи  вынувденным  произвести  какие-либо  изменения  в  оснащении  станками,
машинами,  материалами  и  вд,  которыми  здесь  пользуются,  то  этого  достаточно  для
того,  чтобы  создать  известную  теоретическую  базу  для  закона  заработной  платы.
Любой  человек  из  100  может,  следовательно,  покинуть  своего  хозяина,  не  принося
ему  ни  вреда,  ни  выгоды;  и  если  он  предложит  свои  услуги  другому  и  попросит  в  виде

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 оплаты  то,  что  он  произведет  для  него,  то,  получив,  эту  работу,  он  не  принесет  ни
выгоды,  ни  убытка  этому  второму  хозяину.  Можно  сказать,  таким  образом,  что  в  сфере
работы,  контролируемой  каждым  предпринимателем,  существует  то,  что  мы  можем
назвать  зоной  безразличия.  В  пределах  этой  зоны  люди  могут  приходить  и  уходить,
не  оказывая  влияния  на  доход  предпринимателей.  Предприниматели  могут  прини¬
мать  новых  людей,  предлагающих  свои  услуги,  не  только  из  соображений  выгоды;
и  для  ограниченного  числа  рабочих  имеется  возможность  свободно  переходить  из
группы  в  группу  в  пределах  производственной  системы.  Если  конкуренция  действует
с  идеальным  совершенством,  то  всюду,  куда  идут  эти  предельные  рабочие,  они  полу¬
чают  в  виде  оплаты  полностью  продукт  своего  труда;  хотя  фактически,  ввиду  того,  что
конкуренция  действует  далеко  не  совершенно,  то,  что  получают  эти  люди,  лишь  при¬
близительно  совпадает  с  их  продуктом.
 Когда  какой-либо  человек  покидает  своего  предпринимателя,  можно  определить,
сколько  он  стоит,  выяснив,  сколько  предприниматель  теряет,  когда  его  рабочая  сила
уменьшается  на  одного  человека.  Возможно,  что  личность  данного  человека,  уходяще¬
го  с  работы,  не  имеет  значения.  Единственно  важным  может  быть  тот  факт,  что  где-
либо  на  фабрике,  в  группе,  в  которой  раньше  было  восемь  человек,  теперь  осталось
семь,  или  девятнадцать  там,  где  было  двадцать.  Человек  этот,  скажем,  является  средним,
неквалифицированным  рабочим;  и  он  может  переменить  свою  профессию,  причем
это  не  вызовет  потерь  и  трений,  какие  повлек  бы  за  собой  переход  из  одной  группы  в
другую  человека,  владевшего  какой-либо  выгодной  специальностью.  Первый  вопрос,
на  который  нам  необходимо  ответить,  гласит:  сколько  теряет  первый  предпринима¬
тель  благодаря  уходу  рабочего?  Другой  вопрос  гласит:  сколько  второй  предпринима¬
тель  выигрывает  благодаря  наличию  этого  рабочего?
 Поскольку  люди,  находящиеся  на  работе  у  предпринимателя,  могут  быть  заменены
друг  другом,  для  него  безразлично,  кто  из  них  покидает  работу  у  него.  Если  уходящий
человек  выполнял  работу,  совершенно  необходимую  для  ведения  его  дела,  то  пред¬
принимателю  нужно  только  поставить  на  его  место  человека,  выполнявшего  наименее
нужную  работу.  Работа,  которая  остается  невыполненной  в  связи  с  уходом  одного
человека,  всегда  носит  предельный  характер.  Люди  на  фабрике  организуются  в  раз¬
личные  группы  в  порядке  значения  выполняемой  ими  работы.  Первая  группа  делает
нечто,  крайне  необходимое,  вторая  -  нечто  такое,  что  крайне  важно,  но  все  же  менее
важно,  нежели  то,  что  делает  первая,  и  т.д.;  последняя  группа  делает  работу,  которая
меньше  всего  увеличивает  производительность  этого  предприятия.  Если  предпри¬
ятие  покидает  человек,  принадлежащий  к  первой  группе,  то  хозяину  остается  лишь
поставить  на  его  место  человека,  взятого  из  последней  группы.  Несделанной  остается
наименее  нужная  работа.  Эффективная  (effective)  значимость  любого  из  этих  взаимо¬
заменяемых  рабочих  для  предпринимателя  определяется  абсолютной  значимостью
рабочего,  выполняющего  наименее  необходимую  работу.  (...)
 Нам  необходимо  теперь  отметить,  что,  поскольку  люди  взаимозаменяемы,  они
все  одинаковы  в  том,  что  мы  можем  назвать  их  эффективной  производительностью.
Один  из  них  может  действительно  выполнять  крайне  необходимую  работу,  а  дру¬
гой  -  работу,  имеющую  ничтожное  значение,  но  уход  первого  уменьшает  продукцию
предприятия  не  больше,  чем  уход  второго,  ибо  второй  может  вполне  оставить  свою
собственную  работу  и  выполнить  более  важную,  которую  прежде  делал  первый.  То,
что  мы  можем  назвать  абсолютной  производительностью  того  или  иного  человека,
измеряется  важностью  выполняемой  им  специальной  работы.  Пусть  человек  уйдет  со
своего  места,  оставляя  невыполненной  работу,  которую  он  делал  до  сих  пор,  и  ущерб,
который  предприятие  потерпит  вследствие  этого,  служит  мерилом  абсолютной  про¬

Джон  Бейтс  Кларк
 393
 изводительности  этого  человека.  То,  что  мы  назвали  эффективной  производительнос¬
тью  человека,  следовательно,  измеряется  ущербом,  который  терпит  его  наниматель  в
связи  с  уходом  этого  человека  и  в  связи  с  необходимостью  перестроить  имеющуюся
рабочую  силу  так,  чтобы  все-таки  были  выполнены  более  необходимые  виды  работы.
Наниматель  поставит  D  на  место  Л,  С  на  место  В  и  тд.,  и  единственная  работа,  которая
останется  невыполненной,  -  это  работа  наименее  необходимая.  Если  люди  полнос¬
тью  взаимозаменяемы,  то  эффективная  производительность  любого  из  них  равна
абсолютной  производительности  конечного,  или  предельного,  рабочего,  без  которого
можно  обойтись  наилучшим  образом.  Мы  обнаружим,  что  всякая  заработная  плата,
естественно,  определяется  скорее  эффективной,  нежели  абсолютной,  производитель¬
ностью  получающих  ее  людей.  Поскольку  люди  могут  быть  свободно  заменены  друг
другом,  любой  человек  в  ряду  рабочих  фактически  имеет  для  своего  нанимателя  лишь
ту  ценность,  которую  производит  последний  из  этого  ряда.
 С  точки  зрения-  нанимателя,  сфера,  в  пределах  которой  он  может  поставить  на
работу  несколько  лишних  людей,  не  уменьшая  размеров  их  действительной  продук¬
ции,  по  сравнению  с  продукцией  тех  людей,  которые  уже  находятся  в  этой  предельной
сфере,  была  названа  нами  зоной  безразличия  на  том  основании,  что  для  него  не  имеет
серьезного  значения,  работают  эти  люди  или  нет.  Наняв  их,  он  будет  уплачивать  в
качестве  заработной  платы  то,  что  они  производят,  и  не  будет  извлекать  из  них  ника¬
кой  прибыли.  Предприниматель  не  станет  много  думать,  нанимать  этих  людей  или
нет.  Правда,  всякий  раз  при  увеличении  или  сокращении  рабочей  силы  придется  пре¬
одолевать  кое-какие  препятствия.  С  точки  зрения  рабочего,  это  очевидно.(...)
 Предметом  наших  изысканий  является,  конечно,  стандарт,  с  которым  имеет  тенден¬
цию  совпасть  оплата  труда;  но  инерция  и  трения  являются  факторами,  которые,  как
мы  со  всей  необходимой  силой  подчеркнули,  следует  учитывать  во  всех  экономиче¬
ских  теориях,  претендующих  на  законченность  (...).
 Выводы,  к  которым  мы  пришли  теперь,  могут  быть  резюмированы  следующим
образом:  заработная  плата  стремится  быть  равной  продукту  предельного  труда,
и  та  часть  рабочей  силы,  которая  занимает  зону  безразличия,  является,  таким
образом,  предельной.  В  пределах  этой  зоны  находятся  люди,  которые  работают  на
нерентабельном  оборудовании  или  извлекают  последнее  приращение  продукта  из
лучшего  оборудования;  сюда  же  относятся  и  люди,  которые  обрабатывают  пустующую
землю  или  дают  окончательную  отделку  при  интенсивной  обработке  хорошей  земли.
Сюда  же  входят  и  рабочие,  которые  всюду  способствуют  максимальному  использо¬
ванию  капитала  и  таким  образом  полностью  завершают  производственный  процесс.
Все  эти  люди  создают  известное  количество  богатства.  Конкуренция  имеет  тенден¬
цию  дать  им  его  полностью;  и  она  имеет  также  тенденцию  заставить  других  рабочих
принимать  то,  что  создают  и  получают  эти  люди.  Если  рабочие,  находящиеся  в  зоне
безразличия,  образуют  значительную  группу,  если  они  могут  быть  свободно  переве¬
дены  из  одного  положения  в  другое,  то  ясно,  что  эффективная  производительность
любого  рабочего  должна  быть  равна  абсолютной  производительности  человека,
находящегося  в  предельной  зоне.  (...)
 Необходимо  теперь  сделать  другой  шаг  в  направлении  выяснения  стандарта  общей
заработной  платы.  Продукт,  который  создается  в  зоне  безразличия  одного  предпри¬
нимателя,  имеет  тенденцию  быть  равным  тому,  что  производится  в  соответствующей
части  сферы  деятельности  другого  предпринимателя.  Если  предельное  оборудование
какой-либо  швейной  фабрики  очень  плохо  и  состоит,  например,  из  устаревших  и
слабых  машин,  находящихся  на  фабрике,  расположенной  в  глуши  страны,  то  люди,
которые  используют  это  оборудование,  могут  дать  лишь  незначительную  продукцию.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Если  на  современной  фабрике,  находящейся  где-либо  в  ином  месте,  предельные
орудия  гораздо  лучше,  то  рабочие,  пользующиеся  ими,  создают  больший  объем  про¬
дукции,  и  в  условиях  свободной  конкуренции  они  имеют  тенденцию  получать  больше.
Здесь,  скажем,  положение  таково,  что  возникает  переход  людей  из  одной  сферы  в
другую.  Старые,  изношенные  машины  будут  покинуты,  а  люди,  которые  пользовались
ими,  перейдут  на  хорошие  фабрики  и  здесь  станут  использовать  худшие  орудия  про¬
изводства,  нежели  те,  которые  до  сих  пор  применялись  на  этих  фабриках,  или  они
будут  менее  продуктивно  использовать  хорошие  инструменты,  имеющиеся  здесь  в
изобилии.  Короче  говоря,  они  снизят  границу  использования  до  менее  продуктивного
уровня;  и  это  движение  будет  иметь  тенденцию  продолжаться  до  тех  пор,  пока  на
фабрике  одного  предпринимателя  предельный  труд  не  станет  создавать  и  получать  то
же  количество  богатства,  что  и  на  фабриках  его  конкурента.
 Это  означает,  что  зоны  безразличия  в  сферах  деятельности  различных  предприни¬
мателей,  взятые  вместе,  образуют  зону  безразличия,  проходящую  через  всю  группу  или
отрасль  промышленности,  к  которой  принадлежат  эти  рабочие.  Любой  человек  в  этой
зоне  может  покинуть  одного  предпринимателя  и  наняться  к  другому,  и  будет  произво¬
дить  для  второго  то  же  количество  богатства,  что  и  для  первого.  Вся  эта  зона  является
сферой  одинаковой  производительности  труда  и  одинаковой  оплаты  труда  при  усло¬
вии  беспрепятственного  действия  конкуренции.  Статическое  распределение,  к  кото¬
рому  тяготеет  в  каждый  данный  момент  промышленное  общество,  -  это  такое  рас¬
пределение,  где  предельные  рабочие  на  всех  предприятиях,  принадлежащих  к  одной
группе,  обладают  одинаковой  производительностью  и  оплачиваются  по  одинаковой
ставке.  С  другой  стороны,  аналогичная  тенденция  к  однообразию  производительности
и  оплаты  в  предельных  сферах  наблюдается  и  в  различных  отраслях  промышлен¬
ности.  Продукция  в  зоне  безразличия  одной  промышленной  группы  стремится  быть
равной  продукции  соответствующей  зоны  другой  отрасли;  и  на  деле  имеется  обще¬
ственная  зона  безразличия,  включающая  все  местные  сферы.  Так,  предельный  труд  в
обувной  промышленности  стремится  быть  столь  же  продуктивным  и  так  же  хорошо
оплачиваемым,  как  и  предельный  труд  в  чугунолитейной,  в  горнорудной  промышлен¬
ности,  на  транспорте  и  тд.  В  противном  случае  происходил  бы  постоянный  переток
труда  из  менее  производительной  в  более  производительную  сферу.  Если  в  одной
профессии  предельные  рабочие  создают  продукт  ценностью  в  полтора  доллара  в  день,
тогда  как  где-либо  в  ином  месте  они  создают  ценности  в  два  с  половиной  доллара  в
день,  то  предприниматели  этой  последней  сферы  заинтересованы  в  том,  чтобы  нани¬
мать  рабочих  только  из  той  сферы,  где  продукция  и  оплата  стоят  на  самом  низком
уровне.  Этот  переход  людей  из  одной  сферы  в  другую  уравнивает  производительность
рабочих  в  разных  предельных  сферах  применения.  В  одной  сфере  люди  отказываются
от  самых  плохих  орудий  производства  и  наименее  продуктивного  использования
хороших  орудий.  В  результате  в  отраслях  производства,  из  которых  уходят  рабочие,
предельными  становятся  лучшие  орудия,  чем  прежде;  и  вместе  с  тем  более  выгодные
способы  использования  хороших  орудий  превращаются  в  предельные  и  не  дающие
ренты.  Это  увеличивает  абсолютный  продукт  предельного  труда  и  эффективный  про¬
дукт  всего  труда.  В  группе  же,  в  которую  люди  уходят,  получается  обратный  результат.
Здесь,  как  правило,  применяются  все  более  худшие  орудия  производства  и  все  менее  и
менее  продуктивно  используется  хорошее  оборудование.  Предельный  труд  вынужден
здесь  направляться  во  все  менее  продуктивные  сферы  приложения.  Стимул  к  передви¬
жению  утрачен,  и  движение  прекращается,  когда  в  сельском  хозяйстве,  в  хлопчатобу¬
мажной,  в  горнорудной,  обувной  промышленности,  в  животноводстве  и  тд.  конечные
приросты  труда  оказываются  одинаково  продуктивными.  Короче  говоря,  предельный

Джон  Бейтс  Кларк
 395
 общественный  груд  имеет  тенденцию  повсюду  быть  одинаково  продуктивным:  труд
одинакового  личного  качества  обладает  одинаковой  производительностью  во  всех
частях  производственной  системы.  Это  гарантируется  взаимозаменяемостью  рабочей
силы.  Поэтому  все  рабочие  оплачиваются  одинаково,  ибо  оплата  единицы  труда  в
любом  месте  сферы  работы  имеет  тенденцию  быть  равной  продукту  единицы  труда
в  предельной  ее  части.  Зона  безразличия,  далее,  простирается  по  всем  группам  и  под¬
группам,  в  которые  организовано  промышленное  общество.  Характерно  в  этом  случае
то  обстоятельство,  что  повсюду  для  предпринимателя  безразлично,  использует  он
человека  в  этой  зоне  или  нет.
 Термины  «зона»,  «сфера»  или  «область»  являются  фигуральными  выражениями.
Реальный  же  их  смысл  -  это  возможность  применения  труда.  Плодородный  участок
земли  или  хорошо  оборудованная  мастерская  предоставляют  известному  числу  людей
возможность  работать  в  высшей  степени  производительным  образом.  Эти  наилучшие
перспективы  для  рабочих  могут  быть  изображены  в  виде  круга,  расположенного  в  цен¬
тре  общей  сферы  применения  рабочей  силы.  Дополнительные  люди  создают  меньше
того,  что  производят  первоначальные  работники,  ввиду  того,  что  их  возможности
несколько  хуже;  и  этот  факт  может  быть  изображен  путем  воображаемого  размеще¬
ния  их  в  зонах,  окружающих  центральное  поле.  Существует  ряд  таких  возможностей
применения  рабочих,  из  которых  каждая  хуже  предыдущих,  а  последняя  хуже  всех.
Это  наиболее  бесплодное  из  полей,  перспектив  или  возможностей  для  труда,  и  мы
изобразим  ее  графически  как  самую  крайнюю  зону,  в  которой  люди  производят  лишь
свою  заработную  плату.  С  точки  зрения  предпринимателя,  это  зона  безразличия  ввиду
того,  что,  поставив  людей  на  работу  в  этой  сфере,  он  вынужден  отдать  им  все,  что  они
производят,  в  качестве  их  заработной  платы.  Если  один  предприниматель  предложит
им  меньше,  чем  то,  чего  они  стоят  по  своей  производительности,  то  другой  в  условиях
совершенно  свободной  конкуренции  предложит  больше.  Теоретически  между  пред¬
принимателями  идет  борьба  за  каждого  рабочего,  присутствие  которого  на  предпри¬
ятии  обеспечивает  собственнику  какую-либо  прибыль  сверх  того,  что  он  ему  платит.
И  борьба  эта  прекращается  лишь  тогда,  когда  эта  прибыль  исчезает.
 В  этом  отношении  существует  весьма  важный  параллелизм  между  естественной  цен¬
ностью  благ  и  естественной  оплатой  труда.  Ранние  экономисты  правильно  утверждали,
что  естественная  цена  предмета  -  это  цена,  которая  оправдывает  лишь  издержки  про¬
изводства,  и  эта  точка  зрения  находится  в  согласии  с  обычным  опытом.  Естественные
цены  -  это  бесприбыльные  цены.  Они  обеспечивают  оплату  всех  рабочих,  втянутых  в
производство  товаров,  включая  труд  по  надзору  за  фабриками,  управление  финансовой
частью,  бухгалтеров,  инкассаторов  и  тех,  кто  выполняет  всю  работу  по  руководству
политикой  предприятия.  Они  обеспечивают  также  процент  на  весь  капитал,  исполь¬
зуемый  на  предприятии,  независимо  от  того,  принадлежит  он  предпринимателю  или
занят  где-нибудь  на  стороне.  Сверх  того  они  не  дают  ничего,  при  условии,  что  цены
стоят  точно  на  естественном  уровне.  И  причиной  этого  служит  то,  что  предпринимате¬
ли  конкурируют  друг  с  другом  в  продаже  своих  товаров  и  таким  образом  снижают  цены
до  уровня,  на  котором  они  не  дают  никакой  чистой  прибыли.
 Однако  цены  редко  остаются  в  течение  долгого  времени  на  уровне  издержек  про¬
изводства.  Происходят  колебания,  которые  поднимают  их  выше  этого  уровня,  а  затем
заставляют  их  снова  упасть  до  него.  Уровень  цены,  на  котором  она  не  дает  прибыли,
является,  таким  образом,  нормальным  ввиду  того,  что  он  служит  не  уровнем,  на  кото¬
ром  вещи  постоянно  продаются,  но  таким  уровнем,  к  которому  всегда  тяготеют  цены  в
условиях  свободной  конкуренции.  Всюду,  где  предприниматель  получает  чистую  при¬
быль,  предметы  в  данный  момент  продаются  дороже  нормальной  цены.  Конкуренция

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 имеет  тенденцию  уничтожать  прибыль,  а  это  равносильно  сведению  существующих
цен  к  уровню,  который  согласно  общепринятой  экономической  теории  и  обычному
опыту  является  их  «естественным»  уровнем.
 Т]эения,  которые  встречает  на  своем  пути  это  движение  к  нормальному  уровню,
служат  предметом  дальнейшего  исследования;  но  мы  уже  видим,  что  чистая  прибыль
предпринимателя  никогда  не  могла  бы  иметь  место,  если  бы  не  эти  препятствия.  Если
бы  цена  любой  вещи  могла  мгновенно  занимать  уровень,  определяемый  чистыми
издержками  производства,  то  для  предпринимателя  как  такового  не  оставалось  бы
ровно  ничего.
 Действующая  совершенно  свободно  конкуренция  играет  ту  же  роль  в  использова¬
нии  предельного  труда:  она  аннулирует  прибыль,  которую  предприниматель  мог  бы
извлечь  из  последнего  приращения  нанимаемой  им  рабочей  силы.  Предприниматели
одинаково  побуждаются  к  конкуренции  друг  с  другом  из-за  рабочих  рук,  которые  дадут
им  чистую  прибыль,  как  и  к  конкуренции  из-за  продажи  товаров.  В  последнем  случае
они  снижают  цены  до  тех  пор,  пока  не  исчезает  всякая  прибыль,  а  в  первом  случае  они
подымают  заработную  плату  последнего  приращения  рабочей  силы  до  тех  нор,  пока
для  них  не  исчезает  всякая  прибыль.  Таким  образом,  предельный  уровень  естественно
не  дает  чистой  прибыли,  и  к  такому  уровню  именно  конкуренция  предпринимателей
стремится  свести  заработную  плату.  Здесь  опять-таки  встречаются  препятствия,  ибо
конкуренция  далеко  не  безукоризненно  делает  свое  дело.  Поэтому  время  от  времени
предельная  рабочая  сила  дает  то  прибыль,  то  убыток.  Естественной,  однако,  является
такая  оплата  этих  рабочих,  которая  не  дает  прибыли  по  той  же  причине,  по  какой
издержки  производства  товаров  являются  естественными:  это  уровень,  к  которому  под
влиянием  конкуренции  тяготеет  повсюду  оплата  предельного  труда.
 Далее,  подобно  тому,  как  всякая  оплата  предельного  труда  стремится  соответствовать
продукту  этого  труда,  так  и  оплата  всякого  иного  труда  имеет  тенденцию  совпасть  с
продуктом  предельной  его  части.  То,  что  получает  человек  в  зоне  безразличия,  вынувден
принимать  и  другой  человек,  если  предприниматель  может  заменить  одного  другим.
Этот  закон  мог  бы  служить  достаточным  регулятором  заработной  платы,  если  бы  зона
безразличия,  описанная  нами  выше,  представляла  всю  предельную  сферу  применения
рабочей  силы,  но  это  не  так  Помимо  использования  лишенных  ценности  орудий  произ¬
водства  и  выявления  скрытых  возможностей  хороших  орудий,  путем  расширения  всей
сферы  труда  в  экстенсивном  и  интенсивном  направлениях,  которые  мы  уже  описали
выше,  прирост  рабочей  силы  может  найти  применение  еще  в  ином  направлении,  при¬
чем  она  будет  создавать  определенный  продукт  и  получать  его  полностью.  Неправильно
поэтому  говорить,  что  продукт  труда  в  зоне  безразличия  является  единственным  адек¬
ватным  стандартом,  с  которым  совпадает  оплата  всякого  труда.  Этот  стандарт  опреде¬
ляется  продуктом  труда  в  еще  более  широкой  предельной  области.
 Возможность  применения  труда,  которая  была  обозначена  термином  «зона  без¬
различия»,  заключается  в  свободе  использования  капитальных  благ  или  конкретных
орудий  производства  таким  образом,  который  заставляет  их  давать  больше  того,  что
они  уже  дают.  Беря  рабочее  оборудование  всего  мира  как  оно  есть,  мы  можем  получить
от  него  несколько  больше,  если  мы  затратим  больше  труда  на  его  использование.  Это
нечто  иное,  нежели  получение  большого  количества  продукции  из  данного  капита¬
ла  путем  соответствующей  интенсификации  труда.  Фабрика  с  ее  машинами  как  она
есть  может  занять  рабочих  больше,  чем  теперь  занято  на  ней;  но  если  фабрика  стоит
миллион  долларов,  то  эта  сумма  капитала  может  дать  работу  гораздо  большему  числу
предельных  рабочих,  чем  может  использовать  фабрика  в  ее  нынешнем  состоянии.
Огромный  запас  оборудования,  которым  обладают  Соединенные  Штаты,  может  дать

Джон  Бейтс  Кларк
 397
 работу  большему  числу  людей,  чем  то  количество,  которое  работает  в  настоящее  время;
но  65  миллиардов  «долларов»,  не  ограниченные  этим  оборудованием,  но  могущие
быть  вложенными  в  любые  другие  предметы,  предоставили  бы  возможность  работы
для  гораздо  большего  числа  дополнительных  рабочих.  Между  границей  использова¬
ния,  предлагаемой  данным  запасом  капитальных  благ,  и  границей,  предоставляемой
данным  капиталом,  существует  коренная  разница.
 Во  многих  частях  сферы  производства  могло  бы  использоваться  немного  больше
или  меньше  людей  в  сочетании  с  используемыми  уже  здесь  суммами  капитала,  причем
для  этого  не  потребовалось  бы  никаких  изменений  в  форме  этого  капитала.  Так,
оставляя  ферму  с  ее  постройками,  скотом,  оборудованием  и  тд.  совершенно  нетрону¬
той,  вы  можете  увеличить  или  сократить  ее  рабочую  силу  на  одного  человека,  не  влияя
на  доходы  предпринимателя.  Эта  слабая  эластичность  размеров  рабочей  силы,  которую
может  принять  промышленное  предприятие,  имеет  большое  значение;  но  она  не  имеет
никакого  значения  по  сравнению  с  эластичностью  размеров  рабочей  силы,  которую
может  принять  данный  капитал.  (...)  Существуют  фермы,  сады,  шахты,  суда  и  тд.,  для
которых  наем  еще  одного  рабочего  был  бы  излишним  и  нерациональным,  но  подобное
ограничение  числа  людей,  которые  могут  работать  с  данным  количеством  капитала,
исчезает,  если  его  формы  могут  изменяться  в  соответствии  с  числом  занятых  людей.
Если  бы  всякий  раз,  когда  вы  увеличиваете  число  ваших  рабочих,  вы  могли  моменталь¬
но  и  без  убытка  придать  вашему  капиталу  какие-либо  новые  формы  по  вашему  выбору,
то  вы  могли  бы  удвоить,  учетверить  или  увосьмерить  вашу  рабочую  силу,  не  увеличивая
размеров  вашего  капитала  в  целом.  Поэтому  если  капитал  не  ограничен  в  его  формах,
то  и  труд,  который  может  его  использовать,  количественно  не  ограничен.
 (...)  Одной  из  наших  первоначальных  гипотез  является  абсолютная  мобильность
труда.  Если  труд  не  обладает  подобной  мобильностью,  то  не  может  быть  достигнута
его  равная  доходность  в  различных  отраслях  промышленности  и  не  может  быть
установлен  всеобщий,  или  общественный,  уровень  заработной  платы.  Ясно,  что,  раз¬
мышляя  практически  о  способе,  которым  устанавливается  общий  уровень  заработной
платы,  мы  молчаливо  признаем  неограниченную  способность  капитала  как  тако¬
вого  использовать  различное  количество  труда.  Ввиду  того,  что  этой  способностью
обладает  капитал  каждой  группы,  эти  группы  приведены  в  равновесие,  а  их  продукция
достигает  нормальных  размеров.  Ввиду  того,  что  этой  способностью  общественный
капитал  в  целом  обладает,  труд  в  целом  всегда,  при  нормальных  условиях,  имеет
шансы  на  получение  работы  там,  где  его  продукт  установит  стандарт  его  оплаты.
Индустриальное  общество  может  тем  или  иным  образом  поглотить  любое  количество
рабочих  рук  Если  капитал  свободно  меняет  свои  формы,  то  труд  получает  свойство
свободного  движения  и  может  рассчитывать  на  бесконечно  эластичную  область  при¬
менения.  То,  что  может  произвести  в  этой  эластичной  области  предельная  единица
труда,  -  это  величина,  которая  может  быть  приписана  любой  единице.
 Глава  9
 ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЕ  КАПИТАЛА
И  КАПИТАЛЬНЫХ  БЛАГ
 Теперь  можно  отчетливо  сформулировать  основной  тезис  теории  заработной  платы.
 Оплата  труда  в  каждой  отрасли  производства  стремится  соответствовать
предельному  продукту  общественного  труда,  используемого  в  сочетании  с  опреде¬
ленным  количеством  общественного  капитала  как  такового.  Для  того  чтобы  все
значение  этого  утверждения  стало  ясным,  необходимо  представить  с  известной

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 полнотой  различие  между  «капиталом»  и  «капитальными  благами»,  которое  наука
должна  признать.
 Капитал  состоит  из  средств  производства,  которые  всегда  конкретны  и  материаль¬
ны.  Этот  факт  имеет  фундаментальное  значение.  Требуя  для  капитала  материального
существования,  мы  отходим  от  многих  классиков-экономистов,  так  как  мы  не  счита¬
ем  обретенные  способности  рабочих  частью  фонда  производительного  богатства.
Человек  ничего  не  добавляет  к  своему  капиталу,  когда  он  тратит  деньги  на  свое
обучение  или  образование  для  какого-либо  полезного  занятия.  Он,  правда,  получает
нечто,  что  увеличивает  его  производительную  силу,  и,  получая  это,  он  вынужден  прак¬
тиковать  воздержание.  Он  лишает  себя  удовольствий,  для  того  чтобы  впоследствии
иметь  возможность  производить  больше,  чем  при  других  условиях.  Необходимо  при¬
знать,  таким  образом,  существование  известного  сходства  между  эффектом  затраты
средств  на  техническое  образование  и  эффектом  затраты  на  покупку  орудия  произ¬
водства.  При  пользовании  термином  «капитал»  мы  будем,  однако,  настаивать  на  том,
что  капитал  никогда  не  является  качеством  самого  человека,  которое  употребляется
для  производственных  целей.  Капитал  мира  есть  (как  и  был)  великое  орудие  в  руках
работающего  человечества,  вооружение,  посредством  которого  человечество  под¬
чиняет  и  преобразовывает  сопротивляющиеся  элементы  природы.
 Единственной,  наиболее  отличительной  чертой  того,  что  мы  называем  капиталом,
является  факт  перманентности.  Он  сохраняется,  и  он  должен  сохраняться  для  того,
чтобы  производство  было  успешным.  Затроньте  его,  уничтожьте  какую-нибудь  его
часть  -  и  вы  испытаете  бедствие.  Уничтожьте  весь  капитал,  которым  вы  располагае¬
те,  -  и  вы  должны  будете  с  пустыми  руками,  так  или  иначе,  зарабатывать  на  существо¬
вание  одним  только  трудом.  И  все  же  вы  должны  уничтожать  капитальные  блага  для
того,  чтобы  не  потерпеть  неудачу.
 Попробуйте  сохранить  ваши  капитальные  блага  от  разрушения  -  и  вы  окажетесь
перед  лицом  того  же  бедствия,  которое  вы  испытаете,  допуская  разрушение  частицы
вашего  капитала.  Остановите  машины  на  вашей  фабрике,  чтобы  они  не  изнашивались,
заверните  и  упакуйте  их,  чтобы  они  не  ржавели,  -  и  производительное  действие  вашего
капитала  прервется.  Более  того,  капитал  сам  по  себе  также  в  конечном  счете  погибнет,
ибо  ваши  машины  со  временем  так  устареют,  что  станет  невозможно  их  использовать.
 Капитальные  блага,  таким  образом,  не  только  могут  подвергнуться  разрушению,
но  должны  быть  уничтожены  для  того,  чтобы  капитал  мог  сохраниться.  Пшеничные
семена  должны  погибнуть  для  того,  чтобы  пшеница  оставалась  жить.  Именно  эта  идея
перманентности  и  дала  с  самого  начала  имя  тому  виду  богатства,  который  использу¬
ется  для  производительных  целей,  ибо  этот  вид  богатства  имеет  такую  капитальную,
или  жизненную,  важность,  что  должен  быть  всегда  сохранен  нетронутым.  По  самому
своему  имени  капитал  противостоит  свободному  доходу,  который  может  быть  исполь¬
зован  на  средства  производства  или  на  удовольствия.  Отдайте  в  ссуду  ваш  капитал,
и  вы  можете  безопасно  расходовать  то,  что  вы  получаете  как  доход  с  него,  но  вы  не
можете  безопасно  тратить  капитал.  Та  самая  политика,  однако,  которая  сохраняет
этот  существенный  элемент  в  промышленности,  предаст  разрушению  почти  все  те
материальные  орудия,  которые  его  воплощают.  Пунктом  наиболее  острого  контраста
между  капиталом  и  большинством  капитальных  благ  действительно  является  перма¬
нентность  одного  в  сравнении  с  уничтожаемостью  другого.  Земля  есть  единственный
вид  капитальных  благ,  который  не  нуждается  в  уничтожении  для  того,  чтобы  вопло¬
щенный  в  ней  фонд  богатства  мог  продолжать  существовать.
 Далее,  капитал  совершенно  подвижен,  но  капитальные  блага  далеки  от  этого.  Можно
изъять  миллион  долларов  из  одной  отрасли  и  поместить  в  другую.  При  благоприятных

Джон  Бейтс  Кларк
 399
 условиях  это  можно  сделать  без  потерь.  Совершенно  невозможно,  однако,  физически
изъять  из  одной  отрасли  принадлежащие  ей  орудия  и  поместить  их  в  другую.  (...)
 Мы  имеем  теперь  ключ  к  одной  научной  проблеме,  связанной  с  производительным
богатством.  Почему  деловой  человек  говорит  о  капитале  в  денежном  выражении?  Почему,
если  вы  спросите  торговца:  «Каков  ваш  капитал?»  -  он  ответит:  «Я  вложил  100  тысяч  долла¬
ров  в  мое  предприятие».  Потому  что  то,  что  он  подразумевает  под  фразой  «сто  тысяч  дол¬
ларов»,  является  сохраняющейся  вещью,  которую  он  имел,  когда  начинал  дело,  и  имеет  до
сих  пор,  если  только  его  дело  не  было  неудачным.  При  этом  он  обычно  не  имеет  иллюзий
относительно  характера  предметов,  которые  воплощают  его  капитал,  и  в  особенности  он
знает,  что  эти  предметы  не  состоят  из  монет  или  других  средств  обращения.  Он  был  бы
плохим  торговцем,  если  бы  он  держал  большую,  чем  минимальную,  часть  своего  капитала
запертой  в  сейфах  или  банковских  подвалах  или  разбросанной  в  денежных  ящиках  по
его  предприятию.  Его  производительное  богатство  состоит  из  товаров,  оборудования,
обязательств  покупателей  об  оплате  проданных  и  доставленных  товаров  и  тд.  Все  же
инстинктивно  и  бессознательно  он  говорит  о  них  как  о  деньгах.  Он  может  сохранять
свои  деньги  и  может  перемещать  их  из  одного  вложения  в  другое.  Ценность,  абстрактное
количество  производительного  богатства,  перманентный  фонд  -  вот  то,  что  сто  тысяч
долларов  в  нашем  примере  действительно  значат.  Ценность,  количество  богатства  или
фонд  есть  абстракция,  если  что-либо  из  них  мыслится  независимо  от  конкретных  вещей,
их  воплощающих;  но  если  что-либо  из  них  мыслится  действительно  воплощенным  в
конкретных  вещах,  это  является  не  абстракцией,  но  материальной  сущностью.  Деловой
человек  всегда  думает  о  своих  ста  тысячах  долларов  как  о  воплощенных  таким  образом,  и
он  может  довольно  уверенно  сказать,  какие  именно  вещи  воплощают  их.  Он  знает,  что  его
вложение  конкретно  и  материально,  и  при  всем  том  он  инстинктивно  думает  и  говорит
о  нем  через  посредство  абстрактного  выражения.
 Избегая  и  дальше  так  же  тщательно,  как  мы  это  делали  до  сих  пор,  представления
о  том,  что  капитал  может  существовать  когда-либо  в  невоплощенном  состоянии,  мы
можем  безопасно  пользоваться  для  научных  целей  формулой  делового  человека.  Мы
можем  мыслить  капитал  как  сумму  производительных  богатств,  вложенных  в  матери¬
альные  предметы,  которые  постоянно  меняются,  что  происходит  непрерывно,  хотя
сам  фонд  сохраняется.  Капитал,  таким  образом,  существует,  как  и  раньше,  в  передви¬
жении,  снова  и  снова  перемещаясь  из  одной  группы  предметов  в  другую.  Чем  чаще  он
отбрасывает  один  ряд  форм  и  принимает  другой  ряд  форм,  тем  активнее  при  прочих
равных  условиях  протекают  деловые  операции  и  тем  более  жизненности  оказывается
в  самом  фонде.  Жизнь  подобного  капитала  не  может  быть  оцепенелой,  как  жизнь
пресмыкающегося,  имеющего  замедленное  кровообращение.  Она  скорей  похожа  на
жизнь  высокоорганизованного  животного,  которое  сменяет  и  обновляет  свои  ткани
через  короткие  промежутки  времени1.  (...)
 1  В  монографии  «Capital  and  its  Earnings»,  которая  была  опубликована  Американской  эконо¬
мической  ассоциацией  в  мае  1889  г.,  я  привлек  внимание  к  различию  между  капиталом  и
капитальными  благами  и  применил  термин  «чистый  капитал*  к  перманентному  фонду
производительного  богатства,  который  в  этой  главе  называется  просто  капиталом.  Слово
«чистый»  подчеркивает  свободу  от  всякого  смешения;  исключаемое  таким  образом  смеше¬
ние  —  это  соединение  капитала  с  конкретными  предметами,  как  орудия  и  т.п.  При  этом  в
мои  намерения  вовсе  не  входило  проводить  идею,  что  чистый  капитал  есть  нечто,  могущее
существовать  объективно,  вне  подобного  соединения.  Он  представлялся,  однако,  таким
образом,  при  котором  в  самом  понятии  он  должен  быть  свободен  от  этого  соединения.  «Он
сохраняется,  —  как  мы  говорим,  —  и  он  движется  от  отрасли  к  отрасли»;  однако  орудия  не
сохраняются  и  они  не  меняют  своих  мест,  как  рабочие  инструменты.  Фонд,  «доллары»  или

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 И  капитал,  и  капитальные  блага  неизбежно  должны  быть  предметом  экономи¬
ческого  исследования.  Подлежащие  решению  проблемы  имеются  применительно  к
каждому  из  них,  и  этот  факт  проявляется  неудачным  образом  во  всех  тех  трактатах
по  политической  экономии,  в  которых  для  обозначения  производительного  богат¬
ства  употребляется  единый  термин  «капитал».  Применение  этого  термина  неизменно
перемещается  от  капитала,  как  мы  его  определяли  к  капитальным  благам,  и  наобо¬
рот.  Это  двоякое  значение  одного  важного  слова  создало  бесконечные  затруднения
и  путаницу.  Так,  например,  выплачивается  ли  заработная  плата  из  капитала?  То,  что
она  выплачивается  из  капитала,  является  существом  теории  фонда  заработной  платы,
которая  в  течение  долгого  времени  почти  не  подвергалась  сомнению.  Что  обозначают
термином  «капитал»  в  этой  связи?  Есть  ли  это  сохраняющийся  фонд  производитель¬
ного  богатства?  Если  да,  то  это  утверждение,  которое  было  в  ходу  так  долго,  должно
означать,  что  промышленность  по  мере  развития  черпает  Нз  этого  фонда  и  уменьшает
его.  Этот  жизненно  необходимый  в  деле  элемент  должен,  по  крайней  мере,  временно
истощаться;  между  тем  всякий  знает,  что  этого  не  происходит.  Может  быть,  термин
«капитал»  как  он  употребляется  ранними  писателями  в  действительности  обозначал
капитальные  блага?  Если  так,  то  это  положение  относительно  него  только  утверждало
тот  факт,  что  действительная  плата,  которую  рабочий  получает  и  разделяет  со  своей
семьей,  состоит  из  товаров,  взятых  из  запасов  торговцев.  Они  действительно  были
прежде  капитальными  благами,  но  теперь  они  блага  потребительские,  и  их  место  в
запасах  капитальных  благ  занято  такими  же  и  подобными  товарами.
 Уменьшения  капитала  не  было,  хотя  имели  место  изъятие  и  замещение  его  тканей.
Положение,  которое  сделало  бы  ясными  эти  факты,  предотвратило  бы  бесконечные
споры  о  словах  и  путаницу;  и  определение  терминов,  которое  разграничило  бы  капи¬
тал  от  капитальных  благ,  сделало  бы  это.
 Ранние  экономисты  определяли  капитал  как  состоящий  из  средств  производства  -
таких,  как  орудия,  строения,  сырье  и  тд.  Из-за  путаницы  мыслей  они  обычно  включали
в  качестве  одной  из  форм  капитала  пищу  для  рабочих  -  типичный  вид  потребитель¬
ского  блага,  но  в  других  случаях  они  ясно  указывали,  что  капитал  состоит  из  орудий,
строений,  материалов  и  других  вещей,  помогающих  труду.  Все  же,  определив  капитал
таким  образом,  они  были  вынуждены,  как  и  всякий  на  их  месте,  при  рассмотрении
проблемы  процента  возвратиться  к  обычному  пониманию  капитала  как  фонда,  выра-
 чистый  капитал  это  делают.  Когда  одна  группа  вещей  погибает  и  другая  заменяет  ее,  мы  гово¬
рим,  что  капитал  продолжает  непрерывно  существовать,  и  все  же  только  абстракция  имеет  в
буквальном  смысле  непрерывное  существование.  Конкретные  воплощения  этой  абстракции
имеют  только  преходящее  существование.  В  этом  понимании  чистый  капитал  может  бьггь
обозначен  как  капитал  в  абстракции,  хотя  он  никогда  не  является  абстракцией  объективно.
Это  ценность,  воплощенная  в  товарах,  тождественность  которых  постоянно  меняется,  так
что  любое  утверждение,  которое  может  быть  сделано  относительно  перманентного  фонда,
относится  сегодня  к  одной  группе  вещей,  завтра  к  другой  и  тд.  Здесь  суть  логического  раз¬
личия.  Всякое  утверждение  о  капитальных  благах  включает  сохранение  идеи  о  тождестве
определенных  благ.  Мы  говорим:  «Все  капитальные  блага  гибнут»,  и  мы  этим  полагаем  отнюдь
не  то,  что  все  вещество,  принадлежащее  к  классу  капитальных  благ,  исчезает  с  лица  земли,  но
то,  что  это  происходит  с  определенными  капитальными  благами,  подразумеваемыми  в  нашем
утверждении.  Буквальное  описание  того,  что  в  упомянутой  монографии  было  названо  чистым
капиталом,  а  в  этой  работе  названо  капиталом,  может  обозначать  его  как  некое  количество
вещества  известного  вида,  именуемого  производительными  благами,  измеренного  в  цен¬
ностном  выражении  и  характеризующегося  постоянной  сменой  своего  воплощения.  Нельзя
утверждать  ничего  постоянно  верного  в  отношении  благ  как  таковых,  ибо  отдельные  блага  не
сохраняются.  Такие  утверждения  могут  быть  сделаны  лишь  в  отношении  фонда.

Джон  Бейтс  Кларк
 401
 женного  в  денежной  оценке.  Так,  пять  процентов  от  капитала  в  год  есть  нечто,  чего
строение  принести  не  может,  хотя  «деньги»,  вложенные  в  строение,  это  сделать  могут.
 Что  же  в  таком  случае  представляет  собой  процент?  Не  есть  ли  он  доля  самого
капитала,  ежегодно  доставляемая  постоянным  фондом  богатства?  Это  пять  долларов,
ежегодно  доставляемые  ста  долларами.  Эта  доля  обычно  выражается  в  процентном
отношении,  и  это  процентное  отношение  предполагает  то,  что  и  сам  капитал,  и  его
ежегодный  доход  выражены  в  ценностных  единицах.  Разве  строение,  или  машина,  или
корабль  могут  приносить  в  буквальном  смысле  ежегодный  доход  в  виде  доли  самого
себя?  Разве  они  становятся  в  конце  года  на  одну  двадцатую  больше,  чем  в  начале  его?
Капиталу  воплощенный  в  строениях,  машинах  и  судах,  действительно  увеличивается
таким  образом.  Он  приносит  процент,  но  то,  что  приносят  конкретные  средства
производства,  есть  не  процент,  а  рента.
 В  обычном  и  точном  употреблении  термин  «рента»  выражает  сумму,  которую
доставляет  каждое  отдельное  конкретное  средство  производства.  Так,  строение  при¬
носит  ренту,  как  и  земля,  на  которой  оно  стоит.  И  таким  же  образом  действительно
приносит  ренту  каждая  машина  или  кусок  сырого  материала,  который  входит  в  ее
состав.  Рента  есть,  следовательно,  валовая  сумма,  а  не  процентное  отношение.  Сдайте
что-нибудь  в  наем,  и  что  бы  вы  ни  получили  за  это,  оно  в  обиходе  получит  название
ренты.  Чем  бы  ни  была  сдаваемая  вещь  —  фермой,  домом,  экипажем,  судном,  инстру¬
ментом  или  любым  конкретным  капитальным  благом,  она  доставит  ренту,  в  то  время
как  капитал  как  таковой  доставляет  процент.  Сделайте  подобную  опись  всех  имею¬
щихся  в  мире  конкретных  средств  производства,  включая  в  опись  каждый  товар,  помо¬
гающий  производству  других  товаров,  и  против  названия  каждого  из  них  проставьте
сумму,  которую  он  может  доставить  ежегодно  своему  собственнику.  Сложите  вместе
все  эти  суммы,  и  общий  итог  явится  общим  доходом  класса  собственников,  выражен¬
ным  в  форме  ренты.  Теперь  поступите  иначе.  Сделайте  такую  же  опись  капитальных
благ,  как  и  раньше,  присоединяя  к  названию  каждого  предмета  ценность,  которую  он
воплощает.  Сложите  вместе  эти  ценности,  и  этот  общий  итог  выразит  перманентный
мировой  капитал.  Найдите,  какую  часть  самого  себя  этот  фонд  доставляет  ежегодно,
и  вы  получите  норму  процента.  Найдите,  какое  количество  долларов  составляет  эта
часть  фонда  капитала,  и  вы  получите  абсолютную  величину  процента.  Опять-таки  это
есть  общий  доход  класса  собственников,  но  на  этот  раз  он  представлен  в  форме  про¬
цента,  понимаемого  как  продукт,  но  уже  не  уничтожающихся  средств  производства,  а
сохраняющегося  фонда  инвестированного  богатства.  Если  пользоваться  терминами  в
том  значении,  которое  соответствует  практической  мысли  и  является,  как  мы  намере¬
ны  доказать,  вполне  научным,  и  рента  и  процент  выражают  один  и  тот  же  доход  двумя
различными  способами.  Рента  представляет  собой  совокупность  валовых  сумм,
доставляемых  капитальными  благами,  тогда  как  процент  есть  доход,  доставляе¬
мый  постоянным  фондом  капитала  и  выраженный  как  частника  этого  фонда.
 Можно  заметить,  что  при  исчислении  уровня  процента  мы  сначала  установили
абсолютные  величины  или  валовые  суммы,  доставляемые  всеми  отдельными  средства¬
ми  производства.  В  этом  смысле  процент  зависит  от  ренты:  он  представляет  собой
общую  величину  ренты,  сведенную  к  процентной  доле  всего  капитала.  В  другом  и
более  глубоком  смысле  рента  управляется  процентом.  Сумма,  доставляемая  каждым
средством  производства,  зависит  от  числа  таких  средств  производства,  находящихся
в  употреблении.  Увеличивайте  число  орудий  любого  вида  -  и  доход,  приносимый
каждым  из  них,  будет  становиться  меньше;  уменьшайте  их  число  -  и  доход  от  каждого
будет  возрастать.  Число  средств  производства  каждого  вида,  вводимых  в  использова¬
ние,  зависит  от  закона  процента.  Капитал  в  данной  форме  -  орудия,  машины,  строения
 26  —  5003

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 и  тд.  -  должен  приносить  такой  же  процент,  какой  приносит  капитал  в  любой  другой
форме;  и  число  капитальных  благ  каждого  вида  приспосабливается  таким  образом,
чтобы  обеспечить  это.  Эта  уравнивающая  сила  определяет  число  капитальных*  благ
каждого  вида,  а  это  в  свою  очередь  обусловливает  размер  ренты,  приносимый  каждым
из  них  порознь.  Если  в  работе  находится  такое  количество  токарных  станков,  что  вся¬
кий  последующий  не  принесет  столь  же  значительной  частицы  своей  стоимости,  как
всякое  другое  орудие,  то  вместо  токарного  станка  будет  производиться  и  пускаться  в
работу  другое  орудие  .производства.  Внешне  рента  определяет  процент.  Пусть  дано
известное  число  капитальных  благ  каждого  вида,  и  тогда  то,  что  они  приносят,  есть
сумма,  которая  посредством  известного  арифметического  действия  превращается  в.
процент.  По  существу,  процент  управляет  рентой.  Пусть  дан  известный  постоянный
фонд  капитала,  и  тогда  он  воплощается  в  такие  формы,  при  которых  рента,  обеспечи¬
ваемая  одной  конкретной  формой  или  капитальным  благом,  по  своей  величине  есть
такая  же  частица  его  ценности,  как  и  рента,  обеспечиваемая  всякой  другой  формой
или  капитальным  благом.  (...)
 ...Основное  положение  г-на  Милля  состоит  в  том,  что  капитал  возникает  из  воздер¬
жания.  Это  утверждение  относится  к  перманентному  капиталу.  Немало  надо  потрудить¬
ся,  однако,  если  мы  хотим  иметь  ясное  представление  о  функции,  именуемой  воздержа¬
нием,  ибо  относительно  этого  термина  имеется  много  общепринятых  старых,  путаных
определений  и  несколько  новых.  Мы  воздерживаемся  от  чего-либо,  когда  мы,  как  гово¬
рят,  «сберегаем  деньги».  В  самом  деле,  мы  получаем  нечто  в  результате  воздержания.  Но
то,  от  чего  мы  воздерживаемся,  совершенно  отлично  от  того,  что  мы  получаем.
 То,  от  чего  мы  держимся  в  отдалении,  что  мы  отбрасываем  от  себя  и  не  потре¬
бляем,  не  есть  капитальные  блага;  это  потребительские  блага,  предметы  для  личного
комфорта,  которые  мы  бы  купили  и  потребили,  если  бы  не  сберегали  своих  денег.  Мы
не  воздерживаемся  от  употребления  и  разрушения  машин  или  строений;  мы  их  упо¬
требляем  и  изнашиваем.  Однако  для  получения  их  мы  воздерживаемся  от  удовольствия
и  от  покупки  предметов,  доставляющих  удовольствие.  Воздержание  есть  не  что  иное,
как  избранная  нами  форма  получать  доход  в  виде  благ,  создающих  богатство,  вместо
покупки  благ,  доставляющих  удовольствие.  (...)
 То,  что  мы  получаем  в  результате  воздержания,  есть  истинный  капитал;  а  это  значит,
что  получаемые  нами  капитальные  блага  не  есть  просто  замена  других  капитальных
благ,  которые  нами  уничтожаются.  Они  являются  новыми  благами,  воплощающими
чистое  добавление  к  нашему  фонду.  Средства  производства,  полученные  в  результате
подлинного  воздержания,  означают  в  каждом  отдельном  случае,  что  человек  имеет
больше  перманентного  капитала,  чем  он  имел  до  того.  В  должное  время  это  средство
производства  износится  и  за  ним  последует  другое  средство  производства.  Фактически,
хотя  не  в  буквальном  смысле,  это  средство  производства  создано  предшествующим.  И
второе  средство  производства  в  ряду,  так  же  как  и  все  последующие,  начнет  существо¬
вать  без  дальнейших  актов  воздержания.  Когда  ткацкий  станок  на  хлопчатобумажной
фабрике  будет  отброшен  по  причине  устарелости  и  дряхлости,  то  для  того,  чтобы  его
заменить  другим,  я  не  буду  вынужден  отнять  часть  от  моего  дохода  и  отказывать  себе
в  благах,  которые  я  привык  употреблять,  потому  что  в  добавление  к  чистому  доходу,
даваемому  мне  этим  станком,  он  обеспечил  фонд,  которым  заменит  себя,  не  налагая
на  меня  нового  бремени.  Таким  образом,  не  всякое  создание  капитальных  благ  требует
воздержания.  Создание  совершенно  нового  ряда  капитальных  благ  этого  требует.  И
воздержание  исчерпывает  себя  тем,  что  создает  первое  из  ряда,  потому  что  остальные
фактически  создаются  этим  первым.  Это  значит,  что  воздержание  всегда  добавляет
новую  частицу  к  постоянному  капиталу.

Джон  Бейтс  Кларк
 403
 В  современной  экономической  науке  имеется  склонность  разделять  постоянное
производство  на  периоды  и  эти  периоды  связывать  с  капиталом.  Согласно  одной
из  разновидностей  такой  точки  зрения  предполагается,  что  каждая  часть  капитала
вклинивается  между  трудом  производства  и  началом  потребления.  Как  мы  видели,  это
как  раз  то,  что  делают  капитальные  блага.  Они  разделяют  во  времени  труд  от  наслаж¬
дения,  которое  будет  доставлено,  когда  будет  готова  к  употреблению  та  отдельная
вещь,  которую  сейчас  создаст  труд,  в  то  время  как  капитал,  наоборот,  устанавливает
одновременность  труда  и  его  результатов.  Мы  можем  измерять  периоды  производства
интервалами,  которые  отдельные  капитальные  блага  устанавливают  между  трудом
и  его  результатами.  Этот  период  измеряется  временем,  протекающим  между  двумя
различными  субъективными  переживаниями  -  между  жертвой,  связанной  с  изготов¬
лением  вещи,  и  личным  выигрышем  от  ее  употребления.  Иначе,  мы  можем  измерять
период  продолжительностью  существования  самого  средства  производства,  и  если  это
есть  орудие,  помогающее  труду,  мы  должны  разделять  его  жизнь  так  же,  как  мы  разде¬
ляем  жизнь  человеческого  существа,  на  период  роста  и  период  зрелости.  В  известное
время  оно  обретает  контуры  под  руками  рабочих  и  затем  наступает  время,  когда  оно
выполняет  свое  назначение,  помогая  в  производстве  другим  рабочим.
 Капитальные  блага  следуют  одно  за  другим  в  бескрайней  последовательности,  и  для
каждого  из  них  наступает  свое  время.  Капитал  же,  наоборот,  не  имеет  периодов.  Он
функционирует  беспрестанно,  и  нет  другой  возможности  подразделить  его  непрерывно
текущую  жизнь  иначе,  как  прибегая  к  произвольным  делениям,  таким,  как  дни,  месяцы
или  годы.  В  его  функционировании  нет  ничего  такого,  что  могло  бы  явиться  основой
для  такого  деления,  в  противоположность  тому,  что  мы  могли  проследить  в  жизни  капи¬
тальных  благ.  Капитал  как  таковой  не  возникает,  не  созревает  и  не  исчерпывает  себя,
уступая  место  другому  капиталу.  Это  имеет  место  по  отношению  к  благам,  но  не  к  фондам.
Никакой  перманентный  капитал  никогда  не  созревает  и  не  начинает  служить  прямым
нуждам.  Незрелость  -  в  природе  капитала.  Сырье,  которое  теперь  является  капитальным
благом,  созревает  именно  таким  образом;  хотя  в  этом  процессе  сырье  переходит  границу,
отделяющую  производительное  богатство  от  потребительского  богатства.  Ибо  когда  оно
созрело  и  находится  в  употреблении,  оно  уже  не  воплощает  более  капитала.  (...)
 Воздержание,  следовательно,  порождает  новый  капитал.  Оно  отвлекает  денежный
доход  от  такого  расходования,  которое  дало  бы  потребительские  блага,  к  тому  рас¬
ходованию,  которое  дает  средства  производства.  Это  то  же  самое,  что  сказать,  что
воздержание  состоит  в  использовании  своего  дохода  в  форме  производительных
благ  -  в  выборе  грузовых  лошадей  вместо  скаковых,  торговых  судов  вместо  паровых
яхт,  фабрик  вместо  дворцов  и  т.п.  Результат  всего  этого  заключается  в  приведении  в
рабочее  состояние  таких  групп  координированных  капитальных  благ,  как  деревья,
галлоны  воды,  элементы  Л  и  др.  в  нашем  примере.  Если  однажды  воздержание  произ¬
ведено,  дальнейшее  отвлечение  дохода  не  требуется.  В  известном  смысле  сохранение
ряда  капитальных  благ  идет  автоматически.  Если  фабрика,  судно  и  т.п.  фактически
замещаются,  придя  в  изношенное  состояние,  то  этот  факт  означает,  что  в  статических
условиях  капитальные  блага  создавались  бы  вечно  в  безграничном  разнообразии  и
числе,  но  никакой  капитал  не  создавался  бы.  Никакого  числа  добавления  к  фонду
производительного  богатства  не  могло  бы  возникнуть.  Оно  имеет  место  только  при
динамических  условиях  и  является  типичной  и  важной  частью  того,  что  образует  эко¬
номическую  динамику.  Воздержание  есть  отказ  раз  и  навсегда  от  известного  удоволь¬
ствия,  от  потребления  и  является  необходимой  принадлежностью  подлинно  нового
приращения  капитала.  Определенное  удовольствие,  которое  человек  имел  бы,  если
бы  он  тратил  свои  деньги  на  потребительские  блага,  полностью  утрачивается,  если  он
 26*

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 эти  деньги  сберегает.  Он  отказался  от  него  навсегда,  и  в  качестве  возмещения  за  это
он  будет  получать  процент.  Если  не  случится  каких-либо  катастроф,  новый  капитал  с
этого  момента  будет  создавать  продукт  вечно.
 Для  каждого,  кто  имеет  более  значительный  доход,  чем  это  необходимо  для  поддер¬
жания  жизни,  предоставляется  возможность  выбора:  получить  как  часть  дохода  нечто
такое,  что  принесет  временное  удовольствие  и  затем  окончательно  погибнет,  или  же
получить  что-нибудь,  что  само  по  себе  никогда  не  приносит  никакого  удовольствия,  но
что  со  временем  будет  создавать  каждый  год  известное  количество  других  вещей,  спо¬
собных  это  удовольствие  приносить.  Этот  выбор  предлагается  природой,  а  не  человече¬
скими  установлениями.  Это  не  правительство  говорит  изолированному  охотнику:  «Вы
можете  преследовать  дичь  с  голыми  руками  и  поймать,  что  вам  удастся,  или  вы  можете
сделать  лук  и  поймать  больше».  В  природе  лука  заключена  способность  добавлять
нечто  к  добыче  охотника,  и  более  того,  он  способен  добавлять  к  этой  добыче  столько,
что  охотник  получает  время  для  изготовления  другого  лука,  когда  первый  износится,  и
больше  дичи  для  своего  личного  потребления,  чем  он  мог  бы  иметь  в  противном  слу¬
чае.  Короче  говоря,  производительность  капитала  создается  законами  общества.  Будучи
производительным,  он  может  передавать  свой  продукт  непосредственно  собственнику
или  кому-нибудь  другому,  кто  заплатит  собственнику  за  пользование  им.  Выплачивание
процента  есть  покупка  продукта  капитала,  подобно  тому,  как  выплачивание  заработной
платы  есть  покупка  продукта  труда.  Способность  капитала  создавать  продукт  есть,
таким  образом,  основа  процента.  Тот  факт,  что  продукт  капитала  отчуждаем,  имеет
большое  значение  как  мотив  воздержания.  Наступит  время,  когда  владелец  не  сможет
его  использовать.  Люди  погибают,  но  капитал  остается;  и  хотя  он  может  перейти  в  руки
ваших  детей  или  других  лиц,  которые  не  смогут  его  лично  использовать,  наследники
будут  продолжать  получать  ценность  продукта,  если  они  отдадут  капитал  взаймы  и
таким  образом  продадут  его  продукт  другим  лицам.  Это  вскрывает  мотив  накопления
производительного  богатства.  Он  состоит  в  том,  чтобы  получить  доход,  который  никог¬
да  не  перестанет  поступать,  и,  следовательно,  в  том,  чтобы  получать  доход,  который
целиком,  за  исключением  незначительной  части,  отходящей  к  другим  лицам,  будет
поступать  лицу,  воздержание  которого  создало  капитал.  Определенную  долю  самого
себя  капитал  будет  доставлять  каждый  год,  и  при  отсутствии  катастроф  он  будет  это
делать  бесконечно,  (это  значит  бесконечно  дольше  любой  человеческой  жизни).  (...)
 Текст  подготовлен  ЕЯ.  Калмычковой
 Публикуется  по:  Кларк  Дж.  Б.  Распределение
 богатства.  М:  Экономика,  1992.  С.  53-55,
 64-65,67-68,108-146.
 Вильфредо  Парето
 1848-1923
 Итальянский  экономист  и  социолог
Вильфредо  Парето  родился  в  Париже
от  смешанного  брака  француженки  и
итальянского  эмигранта.  Отец  его  был
итальянским  аристократом  и  жил  во
 Франции  в  изгнании  за  свою  деятель¬
ность  в  рядах  сторонников  либерально¬
го  демократа  Мадзини.
 В  1858  г.  семье  было  разрешено  вер¬
нуться  в  Италию,  где  Парето  получил

Вильфредо  Парето
 405
 вначале  классическое,  а  также  мате¬
матическое,  и  позже  -  высшее  инженер¬
ное  образование.  По  окончании  (в  1870)
политехнического  института  в  Турине
он  работает  инженером  в  системе
итальянских  железных  дорог  и  вскоре
становится  их  директором.  К  этому
времени  относятся  его  первые  стыч¬
ки  с  правительством:  Парето  осуждал
протекционистский  курс,  препятство¬
вавший,  по  его  мнению,  быстрому  раз¬
витию  национальной  железнодорожной
сети,  нуждавшейся  в  дешевых  импорт¬
ных  материалах.  С  этого  времени  и  до
конца  дней  он  выступает  как  последо¬
вательный  сторонник  экономического
либерализма,  причем  в  крайней,  непри¬
миримой  форте.
 Молодой  Парето  много  путешество¬
вал  и  получил  глубокие  знания  в  сфере
хозяйственной  практики  (отсюда,
видимо,  проистекал  его  постоянный
интерес  к  вопросам  не  только  «чистой»,
но  и  «прикладной»  экономии).  Некоторое
время  он  трудился  в  металлургической
промышленности.  Попытался  занять¬
ся  политической  деятельностью,  но
потерпел  неудачу.  Обладая  резким,  неу¬
живчивым  характером,  Парето  напа¬
дал  попеременно  то  на  протекционизм,
то  на  ведущих  политических  деятелей,
то  на  правительство  в  целом.
 После  очередного  антиправитель¬
ственного  демарша  ему  запреща¬
ют  читать  лекции  в  университетах
Италии.  В  этот  момент  известный
итальянский  экономист  МЛанталеони,
под  чьим  влиянием  Парето  тогда  нахо¬
дился,  рекомендует  его  Л.  Вальрасу,
который  подыскивал  себе  приемника
на  кафедре  политической  экономии
в  Лозаннском  университете.  В  1893  г.
следует  вынужденный,  по  сути,  переезд
Парето  в  Швейцарию;  в  этой  стране  он
остается  до  конца  жизни.
 Год  спустя  Парето  замещает
Л.  Вальраса  на  посту  заведующего  кафе¬
дрой  политической  экономии,  и  уже  в
1896  г.  выходит  в  свет  его  первая  объем¬
ная  работа  «Курс  политической  эконо¬
мии»,  построенная  целиком  на  лекциях,
прочитанных  в  университете  Лозанны.
(Как  и  Вальрас,  Парето  полгода  читал
лекции  по  «чистой  экономии»,  а  другие
полгода  -  по  «прикладной  экономии»)
 К  этому  времени  в  общем  мировоз¬
зрении  Парето  происходят  значитель¬
ные  перемены.  Начав  под  влиянием  отца
с  глубокой  веры  в  социальный  прогресс,
гармонию  и  совершенство  человека,
Парето  постепенно  проникается  глу¬
боким  скептицизмом  и  даже  отвра¬
щением  к  гуманистическим  и  демокра¬
тическим  ценностям.  Этим,  кстати
сказать,  объясняется  тот  факт,  что
ЛВальрас  и  ВПарето  -  основатели  и
лидеры  Лозаннской  школы  -  никогда  не
были  дружны  между  собой.  Как  указы¬
вает  Б.Селигмен,  «Вальрас  по  темпера¬
менту  был  буржуазным  реформистом,
тогда  как  Парето  был  озлобленным
аристократом,  для  которого  демокра¬
тия  и  коррупция  были  синонимамиЛ
Постепенно  у  Парето  складывается
убеждение,  что  современное  ему  обще¬
ство  вступило  в  стадию  стагнации  и
для  обеспечения  стабильности  необхо¬
дима  могущественная  власть,  основан¬
ная  на  насилии2.  Эти  взгляды  нашли
отражение  в  его  двухтомном  сочинении
«Социалистические  системы»  (1901-
1902)  и  отчасти  в  последующей  рабо¬
те  «Учебник  политической  экономии»
(1906).
 Стержень  социально-экономических
воззрений  Парето  образует  его  знаме¬
нитая  «теория  элит».  Элита  определя¬
ется  им  как  совокупность  «избранных
элементов  населения»,  стоящих  наверху
общественной  пирамиды.  Этот  выс-
 1  Селигмен  Б.  Основные  течения  современной  экономической  мысли.  М.:  Прогресс,  1968.  С.  249.
 2  См.  подробнее:  Осипова  ЕВ.  Социология  Вильфредо  Парето:  политический  аспект.  М.:  Ин-т
философии  РАН,  1999.  С.  7-8.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 гиий  слой  общества  подразделяется
на  две  части:  «правящая  элита»,  или
«правящий  класс»,  прямо  или  косвенно
участвующий  в  управлении  обществом,
и  «неуправляющая  элита»,  занятая  в
научной  или  художественной  сферах.
Остальная  часть  общества  (неэлита,
или  низший  слой)  лишь  приспосаблива¬
ется  к  стимулам,  которые  предлагают
элитарные  слои.
 «Правящая  элита»  занимает  господ¬
ствующие  позиции  до  тех  пор,  пока
сохраняются  два  ее  важнейших  каче¬
ства:  умение  убеждать,  манипулируя
человеческими  эмоциями,  и  умение,  не
колеблясь,  применять  насилие,  когда
это  необходимо.
 Со  временем  часть  элиты  дряхлеет
и  утрачивает  эти  качества,  и  тогда
из  низов  наверх  поднимаются  наиболее
энергичные  индивиды,  пополняя  правя¬
щий  слой.  Таким  образом  происходит
«циркуляция  элит».  Но  это  взаимодей¬
ствие  между  разнородными  частями
общества  не  гарантирует  обществен¬
ного  прогресса:  со  временем  новые  эле¬
менты  элиты  или  их  потомки  тоже
деградируют,  их  свергают  новые  вожди
низов,  и  так  без  конца.
 «Теория  элит»  Парето  ставит  труд¬
ные  и  во  многом  не  разрешенные  до  сих
пор  проблемы  взаимодействия  общества
и  власти.  Поскольку  гипотеза  о  наличии
общественного  прогресса  окончательно
не  подтверждена,  проблемы  эти  вновь
и  вновь  встают  перед  человечеством.
Вместе  с  тем  нельзя  считать  доказан¬
ными  и  противоположные  концепции
общественно-регрессивного  характера.
Тяжелое  впечатление  оставляют  поэ¬
тому  рассуждения  Парето  о  том,  что
гуманизм  равен  самоубийству,  бессилию
и  проповедуется  тогда,  когда  выявляет¬
 ся  неспособность  к  действию,  к  управле¬
нию,  к  удержанию  власти  \
 Своим  острием  «теория  элит»
Парето  направлена  также  против
марксизма.  Учение  КМаркса  о  классовой
борьбе  Парето  считал  верным  лишь
отчасти,  поскольку  борьба  в  обществе
ведется  не  между  «пролетариатом»  и
«буржуазией»,  а  между  группировками
элит,  добивающихся  власти.  Эта  борь¬
ба,  как  верно  предугадал  Парето,  будет
продолжаться  и  в  «коллективистском>
обществе,  а  потому  прогнозы  Маркса
о  будущем  бесклассовом  общественном
строе  представлялись  ему  иллюзорны¬
ми2.
 Развившаяся  болезнь  сердца  прину¬
дила  Парето  отказаться  (в  1907)  от
кафедры  в  Лозаннском  университете,
но  деятельность  его  как  лектора  про¬
должалась  еще  примерно  десять  лет.
В1916  г.  был  опубликован  его  последний
фундаментальный  труд  «Трактат  по
общей  социологии».  Поселившись  после
отставки  в  своем  имении  на  берегу
Женевского  озера,  «престарелый  Парето,
отрастивший  большую  бороду  и  обла¬
ченный  в  ниспадающую  мантию,  прово¬
дил  свои  дни  на  вилле  в  Селиньи  в  окру¬
жении  не  менее  двух  десятков  кошек.
Подобно  своим  подопечным,  он  был  неза¬
висим,  по-кошачьи  злобен  и  горд...  Жил
как  аристократ,  полный  презрения  к
обществу,  которое  его  породило»3.
 За  год  до  кончины  Парето  к  власти
в  Италии  пришли  фашисты,  которые
осыпали  его  почестями:  Муссолини  при¬
своил  ему  почетное  звание  «сенатора
королевства».  Парето  был  избран  деле¬
гатом  на  женевскую  конференцию  Лиги
наций  по  разоружению,  от  участия  в
которой  отказался  по  состоянию  здо-
 1 	См.  подробнее:  там  же.  С.  49-51.
 2 	См.:  Селигмен  Б.  Указ.  соч.  С.  251.
 3 	Хочется  надеяться,  что  читатель  сумеет  оценить  не  только  оригинальность  личности  Парето,
 но  и  мастерство  Б.  Селигмена  как 	выдающегося  историка-портретиста  (См.  Селигмен  Б. 	Указ.
 соч.  С.  249).

Вильфредо  Парето
 407
 Сам  Парето  первоначально  привет¬
ствовал  приход  фашистов  к  власти,
поскольку  видел  в  их  режиме  альтерна¬
тиву  либеральному  хаосу.  Однако,  как
свидетельствуют  его  последние  письма
к  МЛанталеоне,  отношение  Парето
к  фашизму  было  двойственным.  «Беда
этой  партии,  -  писал  он,  -  в  том,  что
она  не  имеет  ни  идеала,  ни  мифа,  ни
программы».  Сам  же  Муссолини  харак¬
теризовался  им  как  «интриган  и  прой¬
доха»1.
 •  •  •
 В  экономическом  учении  Парето,
как  и  Вальраса,  центральным  являет¬
ся  понятие  экономического  равновесия.
В  «Учебнике  политической  экономии»
Парето  определяет  экономическое  рав¬
новесие  как  «такое  состояние,  которое
сохранялось  бы  бесконечно  долго  до  тех
пор,  пока  не  произошло  бы  изменений
в  условиях,  при  которых  оно  наблюда¬
ется».  Оговорившись,  что  он  рассма¬
тривает  лишь  статическое  равновесие,
Парето  добавляет,  что  в  случае  даже
небольшого  его  нарушения  «оно  будет
стремиться  к  немедленному  восстанов¬
лению,  к  возвращению  в  прежнее  состо¬
яние»2.
 В  данном  случае  ВЛарето  явно  следу¬
ет  по  стопам  Вальраса.  Состояние  рав¬
новесия  в  его  трудах  непосредственно
означает  такое  пропорциональное  рас¬
пределение  запасов  товаров,  в  резуль¬
тате  которого  отпадают  стимулы  к
перераспределению  этих  запасов,  т.е.
исчезают  побудительные  мотивы  к
совершению  актов  обмена  между  това¬
ровладельцами.  Косвенно  это  означает
также  пропорциональное  распределе¬
ние  ресурсов,  в  ходе  которого  исчезают
стимулы  для  их  перелива  из  одной  про¬
изводственной  отрасли  в  другую.
 Первое  новшество,  которое  привнес
 В. 	Парето  в  интерпретацию  экономи¬
ческого  равновесия,  состояло  в  замене
 количественного  понятия  полезности
порядковым  понятием  «предпочтения»,
или  «предпочитаемости»  (ophélimité).
«.Предпочтение»,  по  Парето,  носит  субъ¬
ективный  характер,  вместе  с  тем  оно
зависит  не  только  от  отношения  чело¬
века  к  вещи  (благу),  но  й  от  количества
полезных  благ,  которыми  он  обладает.
Так,  предпочитаемость  воды  совершен¬
но  различна  в  ситуации,  когда  человек
умирает  от  жажды,  и  в  ситуации,  когда
он  напился  досыта.
 Особым  термином  «элементар¬
ная  предпочитаемость»  (ophélimité
ëémentaire)  Парето  обозначает  то,  что
ныне  принято  именовать  предельной
полезностью.  Частное  от  деления  «эле¬
ментарной  предпочитаемости»  на  цену
он  называет  «уравновешивающей  элемен¬
тарной  предпочитаемостью»  (ophëimité
ëémentaire  pondérée).
 Парето  специально  подчеркивает
невозможность  прямого  количествен¬
ного  измерения  предпочтения  (пред¬
почитаемости);  у  данного  феномена
сравниваться  могут  лишь  «признаки».
Таким  образом  количественный  подход
к  понятию  полезности  заменен  им  на
подход  порядковый,  «индексный».
 Следующим  новшеством  в  интер¬
претации  равновесия  является  ввод  в
теорию  кривых  безразличия.  Вослед  за
Ф.  Эджуортом,  у  которого  В.  Парето
заимствовал  этот  метод,  вместо
сопоставления  порядковой  полезности
отдельных  благ  применяется  сопостав¬
ление  порядковой  полезности  их  набо¬
ров.
 Воспользовавшись  набором  из  двух
благ  (1  кг  хлеба  и  1  л  вина),  Парето
находит  множество  других  наборов  с
тем  же  уровнем  «предпочитаемости»
(полезности):  1,6  кг  хлеба  и  0,9  л  вина;
0,8  кг  хлеба  и  1,4  л  вина;  0,6  кг  хлеба  и  1,8
л  вина.  Выбор  между  этими  наборами
для  потребителя  безразличен,  а  потому
 1  См.:  Остова  ЕВ.  Указ.  соч.  С.  12.
 2  Pareto  Vilfredo.  Manuel  d’Economic  Politique.  Dexiéme  edition.  Paris;  Marcel  Giard,  1927.  P.  153-154.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 само  собой  напрашивается  построение
графика  кривой  безразличия,  т.е.  геоме¬
трического  места  точек,  обозначаю¬
щих  набор  благ  с  равным  порядковым
индексом  «предпочитаемости».
 По  Парето,  индивиду  безразлично,
какой  набор  количеств  вина  и  хлеба
(У  и  Xi),  (Уь  х2)  или  (уз,  Х3)  потреблять.
Однако,  как  он  замечает  далее,  уровни
(индексы)  «предпочитаемости»  набо¬
ров  могут  изменяться  при  переходе  на
более  высокую  кривую.  В  нашем  примере
набор  (у4,  Х4)  заведомо  предпочтитель¬
ней  любого  из  трех  предыдущих.
 yf
 У1  -
 в
 И  У4  -
 О  Xj  х2  Х4  х3  X
хлеб
 Парето  пишет,  что  «равновесие
представляет  собой  результат  проти¬
вопоставления  вкусов  людей  и  препят¬
ствий  на  пути  их  удовлетворения»].
Поскольку  препятствия  обусловлены
чаще  всего  отсутствием  либо  нехват¬
кой  желаемого  товара,  потребитель
вынужден  обратиться  к  производите¬
лю.  Подобно  Маршаллу  или  Вальрасу;
Парето  не  чужд  методу  двойственно¬
сти,  поскольку  им  анализируется  не
только  рынок  потребителя,  но  и  рынок
производителя.  Аналогично  кривым  без¬
различия  во  вкусах  им  строятся  «кри¬
вые  безразличия  в  препятствиях  объ¬
ективной  информации»,  т.  е.  функции
производства,  поскольку  «объективной
трансформацией»  Парето  называет
любое  производство,  независимо  от
его  характера.  В  результате  различ¬
 ные  сочетания  издержек  производства,
лежащие  на  одной  кривой  безразличия,
оказываются  «равно  предпочтитель¬
ными>  (с  позиций  достижения  опреде¬
ленного  производственного  эффекта).
 Еще  одной  предпосылкой  равновес¬
ного  анализа  для  Парето  служит  выде¬
ление  двух  типов  рынка  -  конкурент¬
ного  и  монополистического.  Первый
тип  типичен,  в  частности,  для  закупок
домашнего  хозяйства;  он  «выступает
тем  рельефнее,  чем  более  интенсив¬
ной  и  совершенной  является  конкурен¬
ция».  Второй  тип  представлен  теми,
«кто  желает»  изменить  условия  рынка,
чтобы  извлечь  прибыль».  По  этому
типу  работают  «группы  могуществен¬
ных  банкиров  и  профсоюзы»,  а  также,
например,  французское  правительство,
устанавливающее  монопольные  цены  на
табачные  изделия2.
 Дальнейший  анализ  равновесия  в
«Учебнике»  Парето  весьма  сложен,  так
как  автор  исследует  отдельно:  1)  «рав¬
новесие  вкусов»,  при  котором  хозяйству¬
ющий  субъект  стремится  наилучшим
образом  удовлетворить  свои  потребно¬
сти;  2)  «равновесие  препятствий»,  когда
производитель  добивается  максималь¬
ной  выгоды;  3)  совмещение  «равновесия
вкусов»  и  «равновесия  препятствий».
Анализ  усложняется  еще  и  тем,  что,
как  показывает  Парето,  в  условиях  кон¬
куренции  (рынок  I  типа)  и  монополии
фынок  II  типа)  ситуация  равновесия
существенно  метется.
 В  общем  виде  состояние  равновесия,
по  Парето,  может  быть  зафиксировано
при  помощи  следующих  пяти  условий:
 А  Равенство  для  каждого  индивида
(и  для  всех  товаров)  предельных  пред¬
почтений,  взвешенных  по  ценам  (ofhéli-
mités  élémentaires  pondéreés).
 В. 	Равенство  для  каждого  индивида
суммы  доходов  и  издержек  В  том  числе
в  случае  обмена.
 1  Pareto  V.  Op.  cit.  Р.  150.
 2  Ibid.  Р.  163-165.

Випьфредо  Парето
 409
 C.  Равенство  количеств  всех  благ  до
обмет  и  после  него  (те.  количество
всех  благ  до  и  после  установления  рав¬
новесия  равно).
 D.  Равенство  для  всех  готовых  това¬
ров  издержек  производства  и  отпуск¬
ных  цен.
 E.  Равенство  количества  первич¬
ных  продуктов,  предназначенных  для
трансформации  (производства),  и
количества  этих  же  продуктов,  дей¬
ствительно  использованных  в  производ¬
стве  (т.е.  запас  производительных  благ
расходуется  полностью)\
 На  примере  большой  численно¬
сти  индивидов  и  большого  количества
благ  (100  индивидов  и  700  продуктов)
Парето  демонстрирует  возможность
установления  равновесия  во  всем  обще¬
стве:  уравнений  всегда  оказывается
столько  же,  сколько  неизвестных,  и
система  получает  решение,  адекватное
равновесию.
 Парето  отмечает  также,  что
теории,  которые  имеют  дело  лишь  с
ценностью  и  предельной  полезностью
как  таковыми,  «не  приносят  большой
пользы  политической  экономит.  По  его
мнению,  «наиболее  полезными  являют¬
ся  теории,  которые  рассматривают
экономическое  равновесие  в  целом  и
исследуют  его  формирование  на  базе
противопоставления  вкусов  и  препят¬
ствий».  Далее  он  же  пишет:  «Именно
взаимозависимость  экономических  явле¬
ний  делает  необходимым  применение
математики».  Логика,  основанная  на
изучении  отношений  между  причиной
и  следствием,  «становится  бесполезной,
когда  речь  заходит  об  отношениях  взаи¬
мозависимости»1.  Таким  образом,  избав¬
ление  «чистой  экономии»  от  понятий
ценности  вообще  и  предельной  полез¬
ности  вообще,  замена  количественного
понятия  полезности  порядковым  пред¬
почтением,  равно  как  и  замет  сопо¬
 ставления  предпочтений  отдельных
благ  сопоставлением  предпочтений
их  наборов  -  все  эти  новации  Парето
были  обусловлены  методологически,  а
именно:  отказом  от  «логического»,  или
причинно-следственного  (каузального),
метода  ради  метода  функционального,
математического.
 Не  останавливаясь  на  достигнутом,
Парето  переходит  к  последнему  важ¬
нейшему  вопросу  своего  исследования  -  к
уточнению  критерия  оптимизации  эко¬
номического  равновесия.  Данный  вопрос
уже  разбирался  в  трудах  Г.  Госсена,
У.  Cm  Джевонса  и  Л.  Вальраса.  Общим
решением  для  всех  этих  авторов  явилось
определение  равновесного  оптимума  как
состояния,  обеспечивающего  максимум
субъективной  полезности-  для  обще¬
ства  в  целом  (ГГоссен),либо  для  каждого
индивида  в  отдельности  (У.Ст.Джевонс
и  ЛВальрас).  Подобное  решение  в  любых
его  вариантах  увязывалось  с  количе¬
ственным  подходом  к  полезности,  что
было  неприемлемо  для  Парето.
 При  разработке  критерия  оптими¬
зации  автор  «Учебника  политической
экономии»  опирался  на  выработанные
ранее  приемы:  порядковый  подход  к
предпочтению  полезности  и  сопостав¬
ление  наборов  индивидуальных  предпо¬
чтений.
 Исходная  модель  Парето  предпола¬
гает  определенное  количество  инди¬
видов,  принимающих  участие  в  «эко¬
номической  игре»,  каждый  из  которых
обладает  фиксированным  запасом  благ.
В  модели  разрешен  обмен,  причем  про¬
изводство  интерпретируется  как  раз¬
новидность  обмена  (согласно  Парето,
трансформация  первичных  продуктов  в
готовые  не  меняет  их  ценности).
 В  главе  об  «экономическом  равнове¬
сии»  Парето  пишет  буквально  следую¬
щее:  «Будем  считать,  что  члены  обще¬
ства  обладают  в  некоторой  позиции
 1 	Ibid.  Р.  230.
 2  Ibid.  Р.  247.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 максимумом  экономических  предпочте¬
ний  (maximum  d’ophélimité),  если  невоз¬
можно  найти  средство  отклониться
от  этой  позиции  даже  в  минимальной
степени,  чтобы  при  этом  не  уменьшить
или  не  увеличить  предпочтение  любо¬
го,  из  индивидов  данного  сообщества».
Далее  указывается,  что  «любое  мини¬
мальное  перемещение  из  этой  позиции
приведет  к  увеличению  предпочтения,
которым  обладают  одни  индивиды,  и
к  уменьшению  предпочтения,  которым
обладают  другие.  Такое  перемещение
будет  приятным  для  одним  и  неприят¬
ным  для  других»1.
 Следовательно,  если  акт  обмена  при¬
водит  к  росту  благосостояния  (эко¬
номического  предпочтения)  хотя  бы
одного  члена  сообщества,  не  уменьшая
при  этом  благосостояние  других  членов,
такой  акт  заменяет  худшее  положение
общества  на  лучшее.  Но  если  все  подвиж¬
ки  в  лучшую  сторону  исчерпаны,  ста¬
новится  невозможным  улучшить  поло¬
жение  любого  из  участников  обмена,
не  ухудшив  при  этом  положение  кого-
либо  другого.  Последняя  ситуация  как
раз  и  представляет  собой  «оптимум  по
Парето».  Симптоматично,  что  в  состо¬
янии  «оптимума»  отпадают  стимулы
для  последующих  актов  обмена,  а  опти¬
мальная  ситуация  становится  устой¬
чивой,  равновесной.  Иными  словами,  в
условиях  конкуренции  всякое  обилие  рав¬
новесие  как  раз  и  представляет  собой
оптимум.  Как  указывает  сам  Парето,
«мы  имеем  следующую  теорему:  для
явлений  первого  (I)  типа  (т.е.  для  рыноч¬
ной  конкуренции.  -  АХ),  когда  равнове¬
сие  устанавливается  в  точке  касания
кривых  безразличия  договаривающихся
сторон,  члены  данного  сообщества  обла¬
дают  максимумом  экономических  пред¬
почтений  (maximum  d’ophélimité)»2.
 Сформулировав  условие  оптимума,
Парето,  таким  образом,  добился  даль¬
нейшего  уточнения  критерия  экономи¬
ческого  равновесия.  Его  исследование  в
новых  условиях  подтвердило  прежний
вывод  АСмита  о  том,  что  конкурент¬
ный  рынок  создает  наилучшие  условия
для  роста  общественного  благососто¬
яния.  Однако  автор  «Учебника»  не  удо¬
влетворился  тезисом  «чистой  экономии»
о  том,  что  равновесие  конкуренции  и
есть  оптимум.  Он  считал  необходимым
в  перспективе  продолжить  анализ  для
состояния  рынка  «второго  типа»,  т.е.
для  рынка,  отягощенного  монополисти¬
ческими  явлениями.
 Критики  учения  Парето  об  опти¬
муме  обычно  сосредоточивают  внима¬
ние  на  условном  характере  его  моде¬
ли,  который  делает  ее  недостаточно
реалистичной.  И  действительно,  модель
Парето  статична,  т.е.  предполагает
постоянство  участников  обмена,  не
учитывает  прироста  запасов  благ  в
связи  с  производством,  изменением  тех¬
нического  базиса.  Эта  же  модель  пред¬
полагает,  что  в  обмене  одновременно
участвуют  игроки,  обладающие  идеаль¬
ной  информацией,  при  этом,  в  част¬
ности,  игнорируются  временные  шаги.
Наконец,  модель  Парето  не  учитыва¬
ет  возможности  социальных  транс¬
фертов:  ведь  если  индивид  А  намного
улучшит  свое  благосостояние,  несколь¬
ко  ухудшив  при  этом  благосостояние
индивида  В,  такой  сдвиг  не  является
«улучшением  по  Парето».  Между  тем
индивидАможет  передать  часть  своего
«выигрыша»  индивиду  Б,  возместить  его
потерю  и  все  равно  остаться  в  плюсе.
(Такая  практика  широко  практикует¬
ся  в  развитых  странах  в  виде  прогрес¬
сивного  налогообложения  высших  слоев
общества.  Она  позволяет  несколько
 1  Ibid.  Р.  354.
 2  Ibid.  Р.  354.  Графическую  интерпретацию  «оптимизма  Парето»  см.:  Блауг  М.  Экономическая
мысль  в  ретроспективе.  М.:  Дело,  1994.  С.  541-542;  см.  также  Майбурд  ЕМ.  Введение  в  историю
экономической  мысли.  М.:  Дело;  Вита-Пресс,  1996.  С  423-425.

Вильфредо  Парето
 411
 Селиньи».  Переход  Парето  от  коли¬
чественной  полезности  к  порядковой,
подробный  и  тонкий  анализ  кривых
безразличия,  которые  он  воспринял  от
ФЭджуорта,  в  значительной  степени
предвосхитили  усовершенствованную
трактовку  этих  проблем  РАменом  и
ДжХиксом.  Наконец,  исполненный  пес¬
симизма  паретовский  анализ  «цирку¬
ляции  элит»,  совмещенный  с  выводом  о
будущей  деградации  «элитарных  слоев»,
содержит,  видимо,  гораздо  больше
исторической  правды,  чем  нам  каза¬
лось  ранее.
 А.Г.  Худокормов
 УЧЕБНИК  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  ЭКОНОМИИ
 Глава  III
 ОБЩЕЕ  ПОНЯТИЕ  ЭКОНОМИЧЕСКОГО  РАВНОВЕСИЯ
 (...)  14.  Главным  объектом  нашего  исследования  является  экономическое  равно¬
весие.  В  дальнейшем  мы  увидим,  что  это  равновесие  представляет  собой  результат
противопоставления  вкусов  людей  и  препятствий  на  пути  их  удовлетворения.  Наше
исследование  разделено  поэтому  на  три  различные  части:  1)  исследование  вкусов;
2)  исследование  препятствий;  3)  исследование  способа  комбинирования  этих  двух
элементов,  которое  ведет  к  равновесию  (...)
 22.  Экономическое  равновесие  -  Его  можно  определить  различными  способами,
которые  по  сути  своей  сводятся  к  одному  и  тому  же.  Можно  утверждать,  что  экономи¬
ческое  равновесие  -  это  такое  состояние,  которое  сохранялось  бы  бесконечно  долго
до  тех  пор,  пока  не  произошло  бы  изменений  в  условиях,  при  которых  оно  наблюда¬
ется.  Поскольку  мы  рассматриваем  пока  что  лишь  статическое  равновесие,  мы  можем
определить  его  так  в  случае  небольшого  нарушения  данного  равновесия  оно  будет
стремиться  к  немедленному  восстановлению,  к  возвращению  в  прежнее  состояние.
Оба  определения  равнозначны.
 Рассмотрим  в  качестве  примера  индивида,  который  при  определенных  условиях
покупает  1  килограмм  хлеба*;  если  однажды  заставить  его  покупать  900  граммов  хлеба
и  если  на  другой  день  он  вновь  станет  свободным,  он  снова  будет  покупать  все  тот
же  1  килограмм  хлеба  и  пока  не  произойдет  изменений  в  условиях,  при  которых  он
живет,  он  будет  покупать  все  тот  же  килограмм,  и  так  без  конца.  Вот  что  мы  называем
состоянием  равновесия.  4»)
 27.  Чтобы  определить  равновесие,  представим  себе,  что  в  момент  его  установления
сдвиги,  обусловленные  препятствиями  (ограничениями)  нейтрализованы  воздействи¬
 1  См.,  например:  Всемирная  история  экономической  мысли:  В  6  т.  Т.  3.  М.:  Мысль,  1989.  С  166—167.
 *  Парето  оговаривается,  что  все  его  гипотетические  примеры  предполагают  одну  и  ту  же  еди¬
ницу  времени.  —  Примеч.  пер.
 смягчить  социальное  неравенство  и  в
целом  способствует  общему  росту  бла¬
госостояния).
 Очевидно,  что  список  «грехов»  паре-
товской  модели  может  быть  про¬
должен1.  Но  столь  же  очевидно  и  то,
что  именно  Парето  является  одним
из  основоположников  принципиально
нового  раздела  экономической  науки  -
экономической  теории  благосостоя¬
ния,  которую  в  дальнейшем  разраба¬
тывали  столь  крупные  мыслители,  как
АЛигу,  НКалдор,  АВергсон  и  дрп  став¬
шие  последователями  «затворника  из

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 ем  вкусов  или,  наоборот,  сдвиги,  обусловленные  наличием  вкусов,  нейтрализованы
препятствиями.  На  самом  деле  очевидно,  что  оба  эти  случая  описывают  условия*  при
которых  невозможны  какие-либо  изменения.  И  в  этом,  по  существу,  как  раз  и  заклю¬
чается  характеристика  равновесия.
 29.  (...)  Вкусы  людей.  Необходимо  найти  средство  для  их  вычисления.  По  этому
поводу  была  высказана  идея  свести  их  к  удовольствию,  которое  доставляют  людям
различные  вещи.  Если  вещь  удовлетворяет  потребности  или  желания  человека,  утверж¬
далось,  что  она  обладает  потребительной  стоимостью,  полезностью.
 Это  понятие  было  неудовлетворительным  и  двусмысленным  по  многим  причинам.
Во-первых,  недостаточно  подчеркивалось,  что  данная  потребительная  стоимость,  или
полезность,  представляла  собой  всего  лишь  отношение  между  человеком  и  вещью.
Возможно,  не  отдавая  себе  отчета,  о  ней  часто  говорили  как  об  объективном  свойстве
самой  вещи.  С  другой  стороны  (что  в  большей,  но  все  же  недостаточной  степени  отве¬
чало  истине),  о  ней  упоминали,  как  об  отношении  между  вещью  и  людьми  вообще.
 Во-вторых,  упускали  из  виду,  что  эта  потребительная  стоимость  зависела  (нахо¬
дилась  в  функциональной  зависимости,  как  сказали  бы  математики)  от  количе¬
ства  потребленных  благ.  Например,  рассуждать  о  потребительной  стоимости  воды
«вообще»  не  имеет  смысла;  недостаточно  также,  как  мы  увидим  дальше,  уточнения,
что  эта  потребительная  стоимость  относится  к  определенному  человеку;  сама  она
будет  совершенно  различной,  в  случае,  когда  этот  человек  умирает  от  жажды  или  же
в  случае,  когда  он  уже  выпил  столько  воды,  сколько  хотел.  Если  быть  точным,  надо
говорить  о  потребительной  стоимости  определенного  количества  воды,  имея  в  виду  и
то  количество,  которое  было  уже  выпито.
 30.  Главным  образом  для  того,  чтобы  освободиться  от  этой  ошибки  старой  эконо¬
мической  теории,  появилась  чистая  экономия.  Благодаря  Джевонсу,  она  освободилась
от  ошибок  теории  стоимости,  которые  были  тогда  в  ходу;  благодаря  Вальрасу  она
превратилась  -  и  в  этом  заключался  ее  огромный  прогресс  -  в  теорию  специального
случая  экономического  равновесия,  т.е.  в  теорию  свободной  конкуренции;  тогда  как
другой  случай  -  монополии,  был  уже  исследован  Курно,  хотя  и  совершенно  другим
образом.  Маршалл,  Эджуорт,  Ирвинг  Фишер  исследовали  экономику,  постоянно  рас¬
ширяя  рамки  анализа  и  обобщая  его;  в  нашем  Курсе  политической  экономии  послед¬
няя  превратилась  в  общую  теорию  экономического  равновесия,  но  в  данной  работе
мы  пойдем  по  этому  пути  еще  дальше.
 В-третьих,  слово  полезность  введено  в  политическую  экономию,  чтобы  обозначить
нечто  совсем  иное,  по  сравнению  с  тем,  что  оно  обозначает  в  обыденной  речи.  В  общем
смысле  слова,  морфий  не  полезен,  так  как  он  наносит  вред  наркоману;  но  в  экономи¬
ческом  смысле  он,  наоборот,  полезен,  потому  что  удовлетворяет  одну  из  потребностей
человека,  пусть  и  опасно  больного.  Хотя  уже  некоторые  экономисты  прошлого  упоми¬
нали  об  этой  двусмысленности,  о  ней  часто  забывали,  а  между  тем  невозможно  употре¬
блять  одно  и  то  же  слово  для  обозначения  совершенно  разных  вещей.  Мы  предложили
в  нашем  Курсе  называть  экономическую  полезность  (l’utilité  économique)  словом  «пред-
почитаемость»  (ophélimité),  что  уже  было  одобрено  другими  авторами.  (...)
 32.  Предпочитаемость  (или  предпочтение)  (L’ophélimitp)  известного  количества
благ  для  индивида,  прибавленная  к  другому  фиксированному  количеству  (которое
может  быть  равным  нулю)  данного  блага,  которым  индивид  уже  владеет,  представляет
собой  удовольствие,  доставляемое  этим  первым  количеством.
 33.  Если  это  количество  очень  мало  (бесконечно  мало)  и  если  мы  разделим  удо¬
вольствие,  которое  оно  доставляет  на  само  это  количество,  мы  получим  l’ofhélimité
élémentaire  -  элементарную  предпочитаемость.

Вильфредо  Парето
 413
 34.  И  наконец,  если  разделить  l’ofhélimité  élémentaire  на  цену,  получится  l’ofhélimité
élémentaire  pondérée  (уравновешивающая  элементарная  предпочитаемость).
 35.  Теория  предпочитаемости  была  подвергнута  важному  усовершенствованию.  Во
всех  рассуждениях,  которые  служат  ее  распространению,  содержится  слабый  пункт,
на  который  первым  обратил  внимание  профессор  Ирвинг  Фишер.  Мы  предположили,
что  вещь,  которую  мы  назвали  удовольствием,  потребительной  стоимостью,  эконо¬
мической  полезностью,  предпочтением  (ophélimité),  представляет  собой  некоторое
количество,  но  доказательство  этого  не  было  дано.  Представим  себе  это  доказательство,
то  есть  попробуем  измерить  это  количество.  Было  бы  ошибкой  считать,  что  можно  в
самом  общем  виде  вывести  стоимость  предпочтения  из  закона  спроса  и  предложения.
Это  возможно  лишь  в  исключительных  случаях,  когда  единица  измерения  предпочте¬
ния  остается  произвольной  или  же  когда  речь  идет  о  рынках  таких  товаров,  у  которых
их  предпочитаемость  (ophélimité)  зависит  лишь  от  их  количества  и  остается  независи¬
мой  от  объема  потребления  других  товаров.  Но  вообще  даже  после  того  как  зафикси¬
рована  единица  измерения  предпочтения,  само  оно  остается  неопределенным,  так  как
предпочитаемость  (ophélimité)  товара  А,  потребляемого  одновременно  с  товарами  В  и
С,  зависит  не  только  от  процесса  потребления  А,  но  и  от  потребления  В  и  С.
 36.  В  дальнейшем,  когда  мы  будем  говорить  о  предпочтении  (ophélimité),  надо
понимать,  что  мы  тем  самым  желаем  обозначить  одну  из  систем  показателей  предпо¬
читаемости  (ophélimité).  (...)
 40.  Типы  феноменов  в  эффектах  вкуса.
 Два  типа  феноменов...  представляют  огромную  важность  для  анализа  политической
экономии.  Мы  будем  исследовать  их  свойства,  а  пока  что  обозначим  римской  цифрой
I  первый  тип  и  цифрой  II  -  второй.  (...)
 43.  Очевидно,  что  первый  тип  (I)  может  относиться  к  сделкам  всех  индивидов,
представленных  на  рынке,  тогда  как  тип  второй  (II),  наоборот,  может  быть  отнесен
лишь  к  тем,  кто  знает  рыночные  условия  и  умеет  их  изменять,  а  это  доступно  далеко
не  каждому.
 44.  Продолжим  наши  исследования  и  мы  заметим,  что  тип  (I)  объемлет  огромное
количество  актов  обмена,  среди  которых  находятся  большинство  или  даже  все  сделки,
заключенные  домашними  хозяйствами.  (...)
 45.  Мы  также  можем  обнаружить  множество  примеров  для  второго  (II)  типа.
По  этому  типу  работает  фондовая  биржа,  ему  подчиняются  группы  могущественных
банкиров  и  профсоюзы.  Все,  кто,  опираясь  на  мощные  рычаги,  стремится  завладеть
товарной  массой,  желают,  очевидно,  изменить  условия  рынка,  чтобы  извлечь  прибыль.
Когда  французское  правительство  устанавливает  цену  на  табачные  изделии,  которые
оно  продает  публике,  оно  действует  по  модели  второго  (II)  типа.  Все  те,  кто  пользуется
монополией  и  способен  извлечь  из  нее  прибыль,  действуют  в  соответствии  со  вторым
(II)  типом.
 46.  Если  мы  взглянем  на  окружающую  действительность,  мы  увидим,  что  первый
(I)  тип  встречается  там,  где  имеет  место  конкуренция  среди  субъектов,  подчиненных
данному  типу...  Первый  (I)  тип  выступает  тем  рельефнее,  чем  более  интенсивной  и
совершенной  является  конкуренция.  (...)
 52. 	Линия  безразличия  вкусов  -  Пусть  дан  индивид,  который  руководствуется
только  своими  вкусами  и  который  имеет  1  кг  хлеба  и  1  л  вина.  При  данных  вкусах  он
считает  возможным  обладать  немного  меньшим  количеством  хлеба  и  немного  боль¬
шим  количеством  вина,  или  наоборот.  Он  согласен,  например,  получать  лишь  0,9  кг
хлеба  при  условии,  что  у  него  будет  1,2  л  вина,  иными  словами,  это  означает,  что  две
комбинации,  а  именно  1  кг  хлеба  и  1  л  вина  и  0,9  кг  хлеба  и  1,2  л  вина,  для  него  равно¬

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 значны;  он  не  предпочитает  первую  комбинацию  второй  и  вторую  первой;  он,  видимо,
не  знал  бы,  какую  из  них  предпочесть;  ему  безразлично,  каким  набором  (комбинацией
благ)  лучше  воспользоваться.
 Исходя  из  набора  1  кг  хлеба  и  1  л  вина,  мы  находим  большое  количество  других
наборов,  выбор  между  которыми  безразличен.  Например,
 Хлеб  (кг)... 	1,6 	1,4 	1,2 	1,0 	0,8 	0,6*
 Вино  (л) 	0,7 	к  ;Д8 	: 	0,9 	1,0 	1,4 	1,8.
 Мы  называем  этот  ряд,  который  можно  продолжать  бесконечно,  рядом  безразличия
(une  série  d’indifference).
 53.  Применение  графиков  очень  облегчает  понимание  этого  вопроса.
 Проведем  две  оси,  перпендикулярные  друг  другу  ОА  и  ОБ;  пусть  на  оси  ОА  будет
 откладываться  количество  хлеба,  а  на  оси  ОБ  -  количество  вина.  Например,  отрезок
Оа  представляет  некоторое  количество  хлеба,  а  отрезок  Ob  -  некоторое  количество
вина.  Точка  ш,  в  которой  пересекаются  перпендикуляры  из  точек  Ъ  и  а,  указывает  на
набор  из  1  кг  хлеба  и  1  л  вина.
 54.  Мы  можем  представить,  таким  образом,  весь  предыдущий  ряд,  соединяя  все
точки  этого  ряда  непрерывной  линией.  В  итоге  мы  получим  линию  nms,  которая
называется  линией  безразличия,  или  кривой  безразличияК
 55.  Присвоим  каждому  из  этих  наборов  некий  показатель,  или  индекс  (indice),  кото¬
рый  должен  удовлетворять  двум  следующим  условиям...  Во-первых,  два  набора,  выбор
между  которыми  безразличен,  должны  иметь  один  и  тот  же  индекс,  во-вторых,  из  двух
наборов,  тот  который  мы  предпочитаем,  должен  иметь  более  высокий  индекс.
 Мы  получили,  таким  образом,  показатели  (индексы)  предпочитаемости  экономиче¬
ской  полезности  (indices  de  l’ophélimité),  или  показатели  удовольствия,  которое  испы¬
тывает  индивид,  если  он  пользуется  набором  благ,  соответствующим  данному  индексу.
 График  5
 *  Набор  0,9  кг  хлеба  и  1,2  л  вина  исчез  из  таблицы,  видимо,  по  недоразумению.  —  Примеч.  пер.
 1  Это  словосочетание  обязано  своим  происхождением  профессору  Ф.И.  Эджуотеру.  Он  предпо¬
лагал  существование  предпочтения  (ophélimité)  и  выводил  отсюда  кривые  безразличия.  Я  же,
наоборот,  принимаю  как  данное  наличие  кривых  безразличия  и  вывожу  из  этого  все,  что  мне
необходимо  для  теории  равновесия,  не  прибегая  к  понятию  предпочтения  (ophélimité).

Вильфредо  Парето
 415
 56. 	Отсюда  следует*  что  все  наборы,  входящие  в  один  ряд  безразличия,  имеют  один
и  тот  же  индекс,  то  есть  все  точки  линии  безразличия  обладают  одним  и  тем  же  пока¬
зателем  (индексом).  (...) 	;
 ;  196.  Равновесие  в  общем  случае.  До  сих  пор  мы  изучали  главным  образом  случай  с
двумя  индивидами  и  двумя  товарами;  теперь  же  нам  необходимо  заняться  равновесием
при  любом  количестве  индивидов  и  любом  количестве  товаров.  (...)
 208.  (...)  Мы  получаем  точку  равновесия  там,  где  реализуются  следующие  условия:
 A.  Равенство  для  каждого  индивида  уравновешивающих  элементарных  предпо¬
чтении.  ,  ,  L.
 B.  Равенство  для  каждого  индивида  суммы  доходов  и  издержек.  В  том  числе  в  случае
обмена.
 C.  Равенство  для  всех  товаров  их  количеств  до  обмена  и  после  него,
 Далее  в  случае  с  производством  перечисленные  выше  условия  заменяются  на  сле¬
дующие:
 Д.  Равенство  издержек  производства  и  проданных  цен  для  всех  произведенных
товаров.
 Е. 	Равенство  количества  товаров,  предназначенных  для  трансформации  (производ¬
ства)  и  действительно  подвергнутых  трансформации  (производству)1.
 228.  В  заключение  отметим,  что  теории,  которые  имеют  дело  лишь  с  ценностью
и  конечной  степенью  полезности  (degré  final  d’utilité),  не  приносят  большой  пользы
политической  экономии.  Наиболее  полезными  теориями  являются  те,  которые  рас¬
сматривают  экономическое  равновесие  в  целом,  которые  исследуют  его  появление  из
противопоставления  вкусов  и  препятствий.
 Именно  взаимозависимость  экономических  явлений  делает  необходимым  при¬
менение  математики.
 (...)  Обычная  логика  может  сослужить  хорошую  службу,  чтобы  изучить  отношения
между  причиной  и  следствием.  Но  она  быстро  становится  бесполезной,  когда  речь
заходит  об  отношениях  взаимозависимости.  Все  это  и  в...  классической  механике,  и  в
чистой  экономии  требует  применения  математики.
 Главная  польза,  которую  можно  извлечь  из  теорий  чистой  экономии,  состоит  в
получении  синтетического  понятия  экономического  равновесия.  На  данный  момент
у  нас  нет  другого  средства  достижения  этой  цели.  Но  феномен,  который  изучается
чистой  экономией,  иногда  немного,  иногда  значительно,  отличается  от  конкретного
феномена.  Эти  расхождения  призвана  изучать  прикладная  экономика.  Было  бы  нераз¬
умно  претендовать  на  тоу  чтооы  упорядочить  экономические  явления  исключительно
с  помощью  теорий  чистой  экономии.
 Глава  VI
 ^  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  РАВНОВЕСИЕ
 (...)  32.  Свойство  равновесия.  Равновесие,  исходя  из  условий,  в  которых  оно  было
достигнуто,  обладает  некоторыми  свойствами,  которые  важно  знать.
 33. 	Начнем  с  того,  что  определим  понятие,  которым  удобно  пользоваться,  чтобы
избежать  длиннот  и  повторений.  Будем  считать,  что  члены  общества  обладают  в  неко¬
 1  Буквальный  перевод  пяти  условий  Парето  нуждается  в  пояснениях  (См.:  Всемирная  история
экономической  мысли.  Т.  3.  С.  164—165).  См.  также  вступительную  статью  о  Вильфредо  Парето
в  данном  издании.  —  Примеч.  пер.

Раздел  I.  МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  ЭФФЕКТИВНОСТИ.
 ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 торой  позиции  максимумом  экономических  предпочтений  (maximum  d’ophélimité),
если  невозможно  найти  средство  отклониться  от  этой  позиции  даже  в  минимальной
степени,  чтобы  при  этом  не  уменьшить  или  не  увеличить  предпочтение  любого  из
индивидов  данного  сообщества.  То  есть  любое  минимальное  перемещение  из  позиции
приведет  к  увеличению  предпочтения,  которым  обладают  одни  индивиды,  и  к  умень¬
шению  предпочтения,  которым  обладают  другие.  Такое  перемещение  будет  приятным
для  одних  и  неприятным  для  других.
 34. 	Равновесие  обмена.  Мы  имеем  следующую  теорему:  Для  явлений  первого  (I)
типа,  когда  равновесие  устанавливается  в  точке  касания  кривых  безразличия  догова¬
ривающихся  сторон,  члены  данного  сообщества  обладают  максимумом  экономиче¬
ских  предпочтений  (maximum  d’ophélimité).
 88.  Максимум  экономической  полезности.
 (...)  Рассмотрим  некоторую  позицию  и  предположим,  что  мы  совсем  незначительно
удаляемся  от  нее.  Если  при  этом  растет  благосостояние  всех  индивидов  сообщества,
очевидно,  что  новая  позиция  более  выгодна  для  кавдого  из  них;  и  наоборот,  она  явля¬
ется  менее  выгодной  для  каждого,  если  благосостояние  всех  индивидов  будет  умень¬
шено.  Благосостояние  некоторых  индивидов  может,  впрочем,  оставаться  неизменным,
но  это  не  меняет  наших  выводов.  Но  если,  наоборот,  это  небольшое  изменение  увели¬
чит  благосостояние  некоторых  индивидов  и  уменьшит  его  для  других,  мы  не  сможем
утверждать,  что  такое  изменение  выгодно  всему  сообществу.
 Эти  размышления  приводят  нас  к  определению  позиции  для  максимума  эконо¬
мической  предпочитаемости.  В  этом  качестве  выступает  позиция,  от  которой  невоз¬
можно  отклониться  даже  на  незначительную  величину,  чтобы  не  вызвать  увеличения
или  уменьшения  экономических  предпочтений,  которыми  обладают  индивиды  (за
исключением  тех,  что  остаются  неизменными).  (...)
 Перевод  АТ.  Худокормова
 Текст  подготовлен  АТ.  Худокормовым
 Публикуется  по:  Pareto  Vilfredo.  Manuel  d’Êco-
nomie  Politique.  Deuxième  édit.  Paris,  1927.  P145,
150,  153-154,  156-157,  158-159,  163-165,
168-170,224,230,247-248,354,617-618.

Марксизм:
экономическое
обоснование
социального  протеста
и  коммунистическая
альтернатива

К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 «политической  экономии  рабочего  класса»
 419
 Часть
 Основные
 идеи
 марксизма
 К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
«политической  экономии  рабочего  класса»
 Учение  немецких  экономистов,  философов  и  политических  деятелей
Карла  Маркса  (1818-1883)  и  Фридриха  Энгельса  (1820-1895)  было  создано
в  XIX  в.,  за  период  40-90-х  гг..  Однако  и  в  XX  столетии  оно  не  утратило  своей
актуальности.  «История  XX  века  во  многом  определялась  борьбой  между  сто¬
ронниками  и  противниками  Маркса,  -  пишет  британский  биограф  К.  Маркса
Фрэнсис  Уин.  В  течение  ста  лет  после  его  смерти  половина  населения  планеты
была  в  руках  правителей,  которые  исповедовали  марксизм  в  качестве  руко¬
водящей  идеи.  Мысли  Маркса  трансформировали  сами  предметы  изучения
экономики,  истории,  географии,  социологии  и  литературы.  После  Иисуса
Христа  ни  один  человек  не  вызывал  подобного  всеобщего  поклонения  и  в  то
же  время  не  был  настолько  неправильно  истолкован»1.  Известный  американ¬
ский  политолог  3.  Бжезинский  в  1970  г.  отмечал,  что  марксизм  представляет
собой  «наиболее  влиятельную  теорию  нынешнего  столетия»2.
 Факт  широкого  распространения  идей  Маркса  требует  своего  объяснения.
В  период  существования  Советского  Союза  его  можно  было  бы  попытаться
связать  с  успехами  советской  пропаганды,  хотя  и  при  этом  оставались  неяс¬
ными  причины  распространения  марксизма  в  капиталистических  странах.
 Опрос,  проведенный  в  сентябре  1999  г.  в  Интернет  (службой  ВВС  news  out¬
line),  дал,  казалось  бы,  неожиданные  результаты:  в  канун  2000-го  года  самым
выдающимся  мыслителем  последнего  тысячелетия  подавляющее  большинство
опрошенных  назвали  Карла  Маркса3.  На  эту  весьма  высокую  оценку  Маркса,
как  видим,  фактически  не  повлиял  развал  социалистической  системы  в  СССР  и
ряде  других  стран  в  90-х  гг.  XX  в.  Причина  заключается  прежде  всего  в  том,  что
строительство  социализма,  хотя  оно  и  осуществлялось  под  флагом  «марксизма-
ленинизма»,  было  достаточно  далеким  от  учения,  разработанного  Марксом.
Известный  английский  философ  и  критик  теории  Маркса  Карл  Поппер  кон¬
статирует:  «Как  таковой,  марксизм  определенно  не  являлся  основой  политики
Российской  коммунистической  партии  после  прихода  ее  к  политической  вла¬
сти».  И  далее:  «...НЭП  (новая  экономическая  политика)  и  последующие  экспери¬
 1  Уин  Фрэнсис.  Карл  Маркс.  М.:  ООО  «Издательство  АСТ»,  2003.  С.  3.
 2  Brzezinski  Z.  Between  two  Ages:  America's  Role  in  Technotronic  Era,  1970.  P.  XVI.
 3  http//www.karl-marx.org/
 27*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 менты  —  пятилетние  планы  и  т.п.  не  имели  ничего  общего  с  теориями  «научного
социализма»,  выдвинутыми  Марксом  и  Энгельсом»1.
 Не  смогло  подорвать  авторитет  теории  Маркса  и  ее  превращение  в  СССР
в  некую  разновидность  религиозной  догмы,  с  присущей  ей  нетерпимостью
к  инакомыслию.  Френсис  Уин  пишет  о  Марксе:  «В  Советском  Союзе  в  сере¬
дине  XX  века  он  приобрел  статус  светского  Бога,  у  которого  Ленин  выступал
Иоанном  Крестителем,  а  товарищ  Сталин,  конечно  же,  был  Мессией.  Этого
оказалось  достаточно,  чтобы  обвинить  Маркса  в  соучастии  в  массовых  убий¬
ствах  и  чистках».  Однако,  продолжает  автор,  «только  дурак  может  считать
Маркса  ответственным  за  ГУЛАГ,  но  дураков,  увы,  всегда  хватает»2.
 И  в  наши  дни  вокруг  теории  Маркса  продолжается  активная  полемика.
Одни  теоретики  полностью  отрицают  как  научную  значимость,  так  и  прак¬
тическую  применимость  теории  Маркса.  С  их  точки  зрения,  она  внутренне
противоречива  и  не  подтверждается  фактами  реальной  жизни.  По  мнению
других  исследователей,  теория  Маркса,  верная  для  своего  времени,  к  XX  в.
устарела  и  не  может  быть  использована  для  объяснения  современных  соци¬
ально-экономических  процессов.  Точка  зрения  третьих  сводится  к  тому,  что
эта  теория,  несмотря  на  ее  некоторую  историческую  ограниченность,  и  в  наши
дни  представляет  собой  непреходящую  научную  ценность,  что  она  во  многом
верно  отразила  глубинные  закономерности  общественного  развития.
 Учение  Маркса  и  Энгельса  разрабатывалось  в  условиях  завершающе¬
го  этапа  промышленной  революции  в  развитых  странах  -  прежде  всего  в
Англии,  Франции,  Германии.  Промышленная  революция  вызвала  глубокую
классовую  поляризацию  буржуазного  общества,  превратив  большую  часть
населения  в  лишенных  средств  производства  наемных  рабочих,  уделом
которых  был  тяжкий,  изнурительный  труд,  нищета,  голод  и  болезни,  а
меньшую  -  в  класс  буржуазии,  сосредоточивший  в  своих  руках  основные
богатства  общества  и  политическую  власть.  В  этих  условиях  борьба  рабочих
против  капитализма,  ранее  стихийная  и  разрозненная  (движение  луддитов
в  Англии  во  второй  половине  XVIII  -  начале  XIXbb.),  впервые  стала  приоб¬
ретать  открытый  и  массовый  характер  (движение  чартистов  в  1837-1848  в
Англии),  а  подчас  выражалась  и  в  форме  вооруженных  выступлений  (вос¬
стания  лионских  ткачей  во  Франции  в  1831  и  1834  и  силезских  ткачей  в  1844
в  Германии).
 Новые  условия  общественного  развития,  вызванные  к  жизни  промыш¬
ленной  революцией,  ставили  перед  экономической  наукой  важные  и  слож¬
ные  проблемы  о  социально-экономической  природе,  движущих  силах  и
перспективах  развития  буржуазного  строя.  Ранее  капитализм  представлялся
вечным  и  естественным,  а  теперь,  когда  основная  производительная  сила
общества  -  рабочий  класс  -  начала  открыто  бороться  против  капитализ¬
ма,  когда  появились  кризисы  перепроизводства,  стало  очевидным,  что  эта
социально-экономическая  система  носит  исторический  характер.  Решить
 1  Поппер  Карл.  Открытое  общество  и  его  враги.  М.:  Международный  фонд  «Культурная  инициа¬
тива»,  1991  С.  99.
 2  Уин  Френсис.  Указ.  соч.  С.  6,7.

К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 политической  экономии  рабочего  класса»
 421
 эти  новые  проблемы  с  позиции  классической  школы  А.  Смита  и  Д.  Рикардо,
представители  которой  считали  капитализм  вечным  и  естественным,  было
невозможно.  Точка  зрения  рабочего  класса,  объективно  заинтересованного  в
глубоком  изменении  существовавших  социально-экономических  порядков,
на  позицию  которой  стали  Маркс  и  Энгельс,  создавала  возможность  нового
подхода  к  раскрытию  закономерностей  общественного  развития  в  этих  исто¬
рических  условиях.
 Поэтому  нет  ничего  удивительного  в  том,  что  Маркс  и  Энгельс  открыто
формулировали  свою  политическую  позицию.  Они  объявляли,  что  выступают
как  теоретики  и  идеологи  рабочего  класса,  придерживающиеся  революци¬
онных  методов  борьбы  с  капиталистической  системой.  Они  были  жизненно
заинтересованы  в  том,  чтобы  разработанное  ими  учение  было  в  максималь¬
но  возможной  мере  научным.  На  это  обстоятельство  обратил  внимание
известный  британский  философ  Карл  Поппер  в  работе  «Открытое  общество
и  его  враги»  (1957).  Рассматривая  Маркса  в  качестве  «врага  открытого  обще¬
ства»,  он  писал:  «Чтобы  справедливо  судить  о  марксизме,  следует  признать
его  искренность.  Широта  кругозора,  чувство  фактов,  недоверие  к  пустой  и
особенно  морализирующей  болтовне  сделали  Маркса  одним  из  наиболее
влиятельных  борцов  против  лицемерия  и  фарисейства.  У  него  было  пылкое
желание  помочь  угнетенным,  он  полностью  сознавал  необходимость  пока¬
зать  себя  в  деле,  а  не  только  на  словах.  Его  главные  таланты  проявились  в
области  теории.  Он  затратил  гигантские  усилия  для  того,  чтобы  выковать,  так
сказать,  научное  оружие  для  борьбы  за  улучшение  доли  громадного  боль¬
шинства  людей.  Я  считаю,  что  искренность  в  поиске  истины  и  интеллектуаль¬
ная  честность  отличают  его  от  многих  его  последователей»1.  По  выражению
Ф.  Энгельса,  изложенное  в  «Капитале»  Маркса  экономическое  учение  -  «это
политическая  экономия  рабочего  класса  в  ее  научном  выражении»2.  Труды
Маркса  и  Энгельса  положили  начало  особому  течению  экономической
мысли  -  марксистской  политической  экономии.  Их  учение,  с  одной  сторо¬
ны,  является  непосредственным  продолжением  и  развитием  классической
школы  А.  Смита  и  Д.  Рикардо,  а  с  другой  -  качественно  от  нее  отличается,  как
по  содержанию,  так  и  по  своей  социально-экономической  направленности.
 Система  экономических  взглядов,  получившая  наименование  экономиче¬
ской  теории  Маркса,  в  действительности  была  разработана  двумя  исследо¬
вателями  -  Марксом  и  Энгельсом.  Их  встреча  в  Париже  в  1844  г.  положила
начало  тесной  дружбе  и  долголетнему  творческому  сотрудничеству.  Энгельс
раньше  Маркса  проявил  интерес  к  анализу  экономических  явлений.  Его
первая  политико-экономическая  работа  -  «Наброски  к  критике  политиче¬
ской  экономии»  -  была  опубликована  в  1844  г.  в  «Немецко-французском
ежегоднике»,  издаваемом  Марксом  вместе  с  немецким  демократом  А.  Руге.
Она  сыграла  важную  роль  в  переориентации  основных  научных  интересов
Маркса  от  философии  к  политической  экономии.  Однако  первой  скрипкой  в
разработке  экономической  теории  был  все  же  Маркс.  Его  перу  принадлежит
 1  Поппер  Карл.  Указ.  соч.  С.  98.
 2  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  16.  С.  381.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 главное  теоретическое  произведение  марксизма  -  «Капитал»  (в  4  т.),  в  напи¬
сании  и  издании  которого  активное  участие  принимал  и  Энгельс.
 Карл  Маркс  родился  в  1818  г.  в  г.  Трире  (Рейнская  провинция  Пруссии)  в
семье  адвоката.  Исследователи  научной  деятельности  Маркса  подчеркивают
присущую  ему  многогранность  не  только  как  экономиста,  но  и  как  философа,
социолога,  историка,  журналиста  и  политолога.  Вместе  с  тем  Маркс  не  замы¬
кался  рамками  кабинетного  ученого.  Он  был  видным  политическим  деятелем
своего  времени.  В1847  г.  вместе  с  Энгельсом  он  принял  активное  участие  в  орга¬
низации  «Союза  коммунистов»  и  разработке  его  программы  -  «Манифеста
Коммунистической  партии»  (1848).  Маркс  -  наряду  с  Энгельсом  -  выступил
одним  из  основателей  I  Интернационала  -  «Международного  товарищества
рабочих»  (1864),  входил  в  его  руководство,  много  сил  отдавая  пропаганде
разработанной  им  теории  «научного  коммунизма».
 На  формирование  мировоззрения  Маркса  значительное  влияние  ока¬
зали  идеи  немецкой  классической  философии  (Г.  Гегеля,  Л.  Фейербаха),
великих  французских  социалистов-утопистов  конца  XVIII  -  начала  XIX  вв.
(Ш.  Фурье,  С.  Сен-Симона)  и  английской  классической  политической  эко¬
номии  (А.  Смита,  Д.  Рикардо).  С  1835  по  1841  г.  Маркс  изучал  философию
и  право  в  университетах  Бонна  и  Берлина.  Интерес  к  экономическим  про¬
блемам  возник  у  него  в  1842  г.  в  связи  с  обсуждением  проблемы  кражи
леса  крестьянами1  в  «Рейнской  газете»,  в  котором  Маркс  принял  активное
участие  и  как  автор  статей  на  эту  тему,  и  как  один  из  редакторов  этой  газеты.
Постепенно  он  начинал  уделять  все  больше  внимания  положению  и  обще¬
ственной  роли  рабочего  класса.  Уже  в  1843  г.  в  работе  «К  критике  геге¬
левской  философии  права»  Маркс  пришел  к  заключению  о  ведущей  роли
рабочего  класса  в  борьбе  против  капиталистических  порядков.  Этот  класс,
отмечал  Маркс,  «зарождается  в  Германии  в  результате  ...промышленного
развития...  Его  интерес  состоит  в  устранении  частной  собственности,  от
которой  страдают  не  только  рабочие,  но  и  все  общество».  Маркс  писал:
«Требуя  отрицания  частной  собственности,  пролетариат  лишь  возводит  в
принцип  общества  то,  что  общество  возвело  в  его  принцип,  что  воплощено
уже  в  нем,  в  пролетариате,  помимо  его  содействия,  как  отрицательный
результат  общества»2.  Видное  место  среди  работ  Маркса  второй  половины
40-х  гг.  принадлежит  «Нищете  философии»  (1847)  и  «Наемному  труду  и
капиталу»  (1849),  в  которых  он  делает  крупные  шаги  вперед  в  разработке
своей  экономической  теории,  прежде  всего  трудовой  теории  стоимости  и
теории  прибавочной  стоимости.  В  первой  из  них  Маркс  пересматривает
свое  прежнее  негативное  отношение  к  трудовой  теории  стоимости  класси¬
ческой  школы,  тщательно  изучает  ее  научные  достижения,  отмечая  их  недо¬
статочность  и  ограниченность,  а  также  закладывает  основы  собственного
учения  о  закономерностях  товарных  отношений.  В  работе  «Наемный  труд  и
капитал»  он  ставит  задачу  раскрыть  механизм  капиталистической  эксплуа¬
тации,  процесс  образования  капиталистической  прибыли  с  позиции  закона
 1  Так  крестьяне  отвечали  на  захват  общинных  земель  помещиками  в  ходе  первоначального
накопления  капитала  в  Германии.
 2  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Указ.  соч.  С.  428.

К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 толитической  экономии  рабочего  класса»
 423
 стоимости,  закона  эквивалентного  обмена  товаров.  Вместе  с  тем  здесь  же
намечается  путь  к  ее  решению,  поскольку  Маркс  близко  подходит  к  раз¬
граничению  труда  и  рабочей  силы,  хотя  еще  не  формулирует  это  различие
в  соответствующих  понятиях.
 В1842-1849  гг.  Маркс  участвовал  в  революционно-демократическом  дви¬
жении  в  Германии,  Франции  и  Бельгии.  После  поражения  движения  в  1849  г.
и  до  конца  своих  дней  (1883)  он  оставался  в  эмиграции  в  Лондоне.  И  именно
в  Англии  -  наиболее  промышленно  развитой  стране  того  времени  -  Маркс
разработал  свою  экономическую  теорию.
 Фридрих  Энгельс  -  видный  ученый  (экономист,  философ,  историк,  тео¬
ретик  коммунизма)  -  родился  в  1820  г.  в  г.  Бармене  (Рейнская  провинция
Пруссии)  в  семье  фабриканта.  В  1841-1842  гг.,  будучи  вольноопределяю¬
щимся  на  военной  службе,  он  посещал  лекции  в  Берлинском  университете.
Обширные  знания  Энгельс  получил  главным  образом  благодаря  самообра¬
зованию.  Его  первая  публикация  -  «Письма  из  Вупперталя»  -  вышла  в  свет,
когда  ее  автору  было  всего  19  лет.  В  1842-1844  гг.  некоторое  время  Энгельс,
готовясь  стать  предпринимателем,  работал  в  конторе  текстильной  фабрики
в  Манчестере  (Великобритания).  Знакомство  с  самой  передовой  капитали¬
стической  страной  того  времени  ускорило  переход  Энгельса  от  идеализма
и  революционного  демократизма  к  материализму  и  коммунизму.  В  1845  г.
вышел  в  свет  капитальный  труд  Энгельса  -  «Положение  рабочего  класса  в
Англии.  По  собственным  наблюдениям  и  достоверным  источникам»,  в  кото¬
ром  раскрываются  материальные  основы  рабочего  движения;  рабочий  класс
рассматривается  не  только  как  страдающий  от  тяжелого  труда  и  нищеты,  но  и
как  класс,  борющийся  за  улучшение  своего  положения.  В  этом  же  году  публи¬
куется  совместный  труд  Маркса  и  Энгельса  «Святое  семейство»,  посвящен¬
ный  критике  воззрений  левых  гегельянцев  и  формированию  основ  филосо¬
фии  марксизма  -  диалектического  и  исторического  материализма.  В  1846  г.
вышла  в  свет  работа  Маркса  и  Энгельса  «Немецкая  идеология»,  в  которой
подвергается  критическому  разбору  философия  Гегеля  и  Фейербаха,  а  также
разрабатывается  учение  о  решающей  роли  развития  способа  производства
в  общественно-историческом  процессе  и  ряд  других  концепций  коммуни¬
стической  теории.  После  поражения  революции  1848-1849  гг.  и  переезда
Энгельса  в  Лондон  возобновляется  активная  совместная  научная  деятель¬
ность  Маркса  и  Энгельса.  Среди  работ  Энгельса,  написанных  в  последующие
годы,  особое  значение  имеют  «Анти-Дюринг.  Переворот  в  науке,  произве¬
денный  господином  Евгением  Дюрингом»  (1878)  и  «Происхождение  семьи,
частной  собственности  и  государства»  (1884).  Обобщая  огромный  фактиче¬
ский  материал,  Энгельс  показал,  что  семейные  отношения,  отношения  соб¬
ственности  и  политические  отношения  людей  отнюдь  не  являются  вечными
и  неизменными,  а  носят  исторический  характер.  Так,  коллективная  собствен¬
ность,  характерная  для  первобытного  общества  и  обусловленная  крайне
низким  уровнем  развития  его  производительных  сил,  с  течением  времени
сменяется  частной  собственностью,  порожденной  качественно  более  высо¬
ким  уровнем  развития  общественного  производства,  при  котором  возникает
общественное  разделение  труда,  появляется  прибавочный  продукт,  начина¬
ют  развиваться  товарно-денежные  отношения.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  1859  г.  выходит  в  свет  работа  Маркса  «К  критике  политической  эконо¬
мии»,  содержащая  изложение  его  трудовой  теории  стоимости.  Публикация
представляла  собой  часть  рукописи  1857-1859  гг.,  первого  варианта  буду¬
щего  «Капитала».  В  экономических  рукописях  1861-1863  гг.  и  1863-1865  гг.
Маркс  продолжил  разработку  своей  теории,  создав  к  выходу  в  свет  в  1867  г.
первого  тома  «Капитала»  черновые  рукописи  всех  томов  своего  главного
научного  труда.
 Маркс  посвятил  свою  жизнь  выяснению  причин,  в  силу  которых  рабочий
класс,  создающий  богатства  общества,  при  современном  ему  капитализ¬
ме  влачил  жалкое,  нищенское  существование,  и  того,  что  нужно  сделать,
чтобы  человек  труда  на  практике  осуществил  свое  естественное  право  на
достойную  и  обеспеченную  жизнь.  Отвечая  одному  из  своих  корреспон¬
дентов  накануне  выхода  в  свет  первого  тома  «Капитала»,  Маркс  писал:
«Итак,  почему  же  я  Вам  не  отвечал?  Потому,  что  я  все  время  находился  на
краю  могилы.  Я  должен  был  поэтому  использовать  каждый  момент,  когда  я
бывал  работоспособен,  чтобы  закончить  свое  сочинение,  которому  я  принес
в  жертву  здоровье,  счастье  жизни  и  семью.  Надеюсь,  что  этого  объяснения
достаточно.  Я  смеюсь  над  так  называемыми  «практичными»  людьми  и  их
премудростью.  Если  хочешь  быть  скотом,  можно,  конечно,  повернуться
спиной  к  мукам  человечества  и  заботиться  о  своей  собственной  шкуре.  Но  я
считал  бы  себя  поистине  непрактичным,  если  бы  подох,  не  закончив  полнос¬
тью  своей  книги,  хотя  бы  только  в  рукописи»1.
 Говоря  об  основных  научных  достижениях  Маркса  в  экономической  науке,
Энгельс  в  своей  речи  на  его  могиле  обратил  внимание  на  три  наиболее  важ¬
ные  открытия,  совершенные  Марксом:
 1.  Разработку  материалистического  понимания  истории2.
 2.  Открытие  закона  прибавочной  стоимости  как  закона  возникновения  и
развития  капиталистического  способа  производства,  а  также  его  смены  соци¬
алистической  системой.
 3.  Превращение  социализма  из  утопии  в  науку.
 Чтобы  разобраться  в  приводимых  ниже  материалах  из  произведений
Маркса  и  Энгельса,  необходимо,  хотя  бы  коротко,  познакомиться  с  основ¬
ным  содержанием  разработанного  ими  учения.
 1. 	Проблема  предмета  политической  экономии
 В  отличие  от  своих  предшественников,  пытавшихся  объяснить  обществен¬
но-исторический  процесс  деятельностью  верховных  правителей  -  импе¬
раторов,  царей,  выдающихся  политиков  и  т.п.,  Маркс,  исследовавший
экономические  явления  капитализма  в  более  развитых  условиях  и  с  иных
идеологических  позиций,  открыл,  что  в  основе  эволюции  общества  лежит
прогресс  общественного  производства,  определяющего  в  конечном  счете
классовую  структуру  общества,  политику  классов,  их  идеологию  и  политиче¬
ские  учреждения.
 1  Там  же.  Т.  31.  С.  454.
 2  Там  же.  Т.  19.  С.  350-351.

К  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 «политической  экономии  рабочего  класса»
 425
 С  этих  позиций  Маркс  разработал  учение  о  способе  производства  как
противоречивом  единстве  производительных  сил  общества  и  его  произ¬
водственных  отношений.  При  этом  под  производительными  силами  обще¬
ства  Маркс  понимал  следующие  три  простые  элемента  всякого  производства
вообще:
 1.  Средства  труда  (орудия  труда,  которыми  труд  воздействует  на  предмет
труда).
 2.  Предметы  труда  (предметы  и  вещество  природы,  которые  подвергаются
обработке  с  помощью  средств  труда).
 3.  Труд  человека.
 В  свою  очередь  производственные  отношения  людей,  в  трактовке  Маркса,
это  прежде  всего  отношения  собственности,  отношения  присвоения  резуль¬
татов  труда.
 Маркс  утверждал,  что  способ  производства  определяет  в  конечном  счете
весь  процесс  экономической,  политической,  социальной  и  духовной  жизни
общества  и  придает  человеческой  истории  характер  естественно-историче¬
ского  процесса.  В  предисловии  к  работе  «К  критике  политической  экономии»
Маркс  писал:  «В  общественном  производстве  своей  жизни  люди  вступают
в  определенные,  необходимые,  от  их  воли  независящие  отношения  -  про¬
изводственные  отношения,  которые  соответствуют  определенной  ступени
развития  их  материальных  производительных  сил.  Совокупность  этих  про¬
изводственных  отношений  составляет  экономическую  структуру  общества,
реальный  базис,  на  котором  возвышается  юридическая  и  политическая
надстройка  и  которому  соответствуют  определенные  формы.общественного
сознания.  Способ  производства  материальной  жизни  обусловливает  соци¬
альный,  политический  и  духовный  процессы  жизни  вообще»1.
 Эти  методологические  положения  исторического  материализма  послужи¬
ли  для  Маркса  исходным  пунктом  для  объяснения  внутреннего  механизма
общественно-исторического  процесса,  а  также  его  основных  последова¬
тельных  этапов  от  первобытно-общинного  до  коммунистического  способа
производства  и  решения  множества  более  частных  задач,  в  том  числе  -
определения  предмета  политической  экономии.  Таковым  Маркс  считал
производственные  отношения  в  их  определяющей  зависимости  от  уровня
развития  производительных  сил,  т.  е.  исторически  определенный  способ
производства.  В  предисловии  к  1-му  изданию  первого  тома  «Капитала»  он
писал:  «Предметом  моего  исследования  в  настоящей  работе  является  капи¬
талистический  способ  производства  и  соответствующие  ему  отношения  про¬
изводства  и  обмена»2.
 Маркс  и  Энгельс  рассматривали  способ  производства  как  историческое
явление,  внутренний  механизм  саморазвития  которого  -  противоречивое
взаимодействие  производительных  сил  и  определяемых  ими  общественно
производственных  отношений  -  обусловливает  поступательное  развитие
общества  от  одной  качественно  определенной  исторической  ступени  к  дру¬
 1  Там  же.  Т.  13.  С.  6-7.
 2  Там  же.  Т.  23.  С.  6.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 гой.  В  предисловии  к  работе  «К  критике  политической  экономии»  (1859)
Маркс  писал:  «В  общих  чертах,  азиатский,  античный,  феодальный  и  совре¬
менный,  буржуазный,  способы  производства,  можно  обозначить,  как  про¬
грессивные  эпохи  экономической  общественной  формации»1.
 В  этом  перечне  отсутствует  упоминание  первобытно-общинного  строя,
поскольку  учение  о  нем  было  разработано  в  последующие  годы,  главным
образом  в  трудах  Ф.  Энгельса,  прежде  всего  в  его  работе  «Происхождение
семьи,  частной  собственности  и  государства»  (1884).  История  способов  про¬
изводства  (за  исключением  первобытно-общинного  и  коммунистического)  в
трактовке  Маркса  -  это  прежде  всего  история  сменяющих  друг  друга  в  ходе
развития  производительных  сил  общества  систем  эксплуатации  трудящихся
масс.
 Маркс,  придерживавшийся  диалектического  метода,  считал,  что  переход
от  капитализма  к  некапиталистической  (коммунистической)  формации  пред¬
ставляет  собой  объективный  процесс  и  может  происходить  не  только  рево¬
люционным,  но  и  при  определенных  условиях  эволюционным  путем.  Эта  его
мысль  была  выражена  в  рукописи  1857-1859  гг.,  которая  впервые  полностью
была  опубликована  лишь  в  60-е  гг.  XX  в.  и  потому  долгое  время  оставалась
неизвестной.
 Данную  возможность  Маркс  связывал  с  процессом  превращения  науки
в  непосредственную  производительную  силу  общества,  воплощающуюся  в
быстром  росте  производительности  труда.  Он  исходил  из  того,  что  научно-
технический  прогресс,  являясь  при  капитализме  средством  производства
относительной  прибавочной  стоимости,  вместе  с  тем  ведет  к  изменению
самой  основы  производства  богатства  общества,  базирующейся  на  производ¬
стве  абсолютной  прибавочной  стоимости.  «Кража  чужого  рабочего  времени,
на  которой  зиждется  современное  богатство,  -  писал  Маркс,  -  представля¬
ется  жалкой  основой  в  сравнении...с  основой,  созданной  самой  крупной  про¬
мышленностью»2.  Поясняя  эту  мысль,  Маркс  отмечал:  «...По  мере  развития
крупной  промышленности  созидание  действительного  богатства  становится
менее  зависимым  от  рабочего  времени  и  от  количества  затраченного  труда,
чем  от  мощи  тех  агентов,  которые  приводятся  в  движение  в  течение  рабоче¬
го  времени  и  которые  сами  (их  мощная  эффективность)  не  находятся  ни  в
каком  соответствии  с  непосредственным  рабочим  временем,  требующимся
для  их  производства,  а  зависят,  скорее,  от  общего  уровня  науки  и  от  прогрес¬
са  техники,  или  от  применения  этой  науки  к  производству»3.
 Эти  положения  Маркса  предвосхищали  последствия  современной  научно-
технической  революции  с  ее  гигантским  развитием  «новой  основы  богатства
общества»  -  колоссального  роста  производительности  общественного  труда
в  ходе  превращения  науки  в  непосредственную  производительную  силу.
В  результате  ослабляется  антагонизм  труда  и  капитала  и  появляются,  как
отмечал  Маркс,  «...в  скрытом  виде  материальные  условия  производства  и
 1 	Там 	же.  Т.  13.  С.  7.
 2 	Там 	же.  Т.  46.  Ч.  И. 	С.  214.
 3 	Там 	же.  С.  213.

К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 «политической  экономии  рабочего  класса»
 427
 соответствующие  им  отношения  общения,  необходимые  для  бесклассового
общества...».1  На  этой  основе  возникает  объективная  тенденция  к  постепен¬
ному  переходу  к  некапиталистической  организации  общественного  произ¬
водства.
 Однако  и  этот,  второй  сценарий  перехода  от  капитализма  к  некапитали¬
стической  системе,  как  отмечал  Маркс,  будет  носить  конфликтный,  хотя  и
эволюционный,  характер,  поскольку  переход  такой  сложности  не  может  про¬
изойти  в  форме  «тихой  метаморфозы».
 2. 	Проблема  метода  экономического  исследования.
 Метод  экономической  двойственности
 Учение  об  общественном  способе  производства  играет  важнейшую  мето¬
дологическую  роль  в  экономическом  учении  Маркса.  Открытие  произ¬
водственных  отношений  людей  как  одной  из  сторон  способа  производства
позволило  Марксу  вскрыть  общественную  природу  экономических  законов.
Он  обнаружил,  что  экономические  законы  суть  законы  общественно-произ¬
водственных  отношений  людей,  т.  е.  объективные  причинно-следственные
связи,  регулирующие  эти  отношения  в  их  зависимости  от  уровня  развития
производительных  сил.  Марксом  было  доказано,  что  экономика  общества
регулируется  не  вечными  законами  «природы»  и  не  законами  «человеческой
природы»,  а  общественно-историческими  экономическими  законами  (как
общими,  характерными  для  всех  или  ряда  способов  производства,  так  и  фор¬
мационными,  присущими  какому-либо  одному  способу  производства).
 Маркс  не  только  открыл  общий  закон  развития  производственных  отноше¬
ний,  но  и,  опираясь  на  него,  исследовал  целостную  систему  экономических
законов  капитализма,  выражающих  зависимость  каждого  существенного
производственного  отношения  этого  способа  производства  от  уровня  раз¬
вития  производительных  сил  общества  (закон  стоимости,  закон  прибавочной
стоимости,  закон  тенденции  нормы  прибыли  к  понижению,  закон  равенства
прибыли  на  равновеликий  капитал  и  т.п.).  Это  обстоятельство  придало  уче¬
нию  Маркса  внутреннюю  динамичность,  обеспечивающую  адекватное  отра¬
жение  в  экономической  теории  меняющейся  экономической  действительно¬
сти  капиталистического  строя.
 Существенным  вкладом  Маркса  в  экономическую  науку  явилось  решение  им
проблемы  форм  проявления  производственных  отношений  людей.  Впервые  в
экономической  науке  он  установил,  что  производственные  отношения  при
капитализме  на  поверхности  явлений  выступают  как  отношения  вещей,  носят
товарно-фетишистский  характер,  маскирующий  действительное  содержание
этих  отношений2.  Внешне,  например,  кажется,  что  природа  участвует  в  созда¬
нии  меновой  стоимости  товаров,  что  власть  денег  обусловливается  свойствами
благородных  металлов  (золота  и  серебра),  что  прибыль  создается  машиной
(«капиталом»),  что  источником  земельной  ренты  выступает  земля  и  т.п.
 1  Там  же.  Т.  46.4.1.  С.  102-103.
 2  См.:  Маркс  К.  Капитал.  T.  1.1л.  1.  П.  4  —  Товарный  фетишизм  //  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Там  же.  Т.  23.
Гл.  I.  П.  4.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  действительности  же  все  эти  положения,  как  доказывал  К.  Маркс,  отра¬
жают  лишь  внешнюю,  вещную  форму  проявления  общественно  производ¬
ственных  отношений,  дающую  искаженное  представление  об  их  сущности,
подобно  тому,  как  не  соответствует  действительности  наблюдаемое  всеми
«обращение  Солнца  вокруг  Земли».  Анализ  форм  проявления  производ¬
ственных  отношений  имеет  большое  методологическое  значение  как  для
исследования  экономических  законов  капитализма,  так  и  для  критического
анализа  экономических  концепций.  Как  отмечал  Маркс,  описание  вещных
форм  экономических  отношений,  дающих  искаженное  представление  о  сущ¬
ности  экономических  явлений,  составляет  содержание  категорий  буржуазной
политической  экономии.  Он  писал:  «Такого  рода  формы  как  раз  и  образуют
категории  буржуазной  экономии»1.  «Что  вещи  в  своем  проявлении,  -  пояс¬
нял  Маркс,  -  часто  представляются  в  извращенном  виде,  признано  как  будто
во  всех  науках,  за  исключением  политической  экономии»2.
 По  этой  причине  Маркс  считал  совершенно  недостаточным,  хотя  и  необ¬
ходимым,  использование  описательного  метода  как  инструмента  изучения
экономических  явлений  и  законов.  Главное  средство  познания  экономи¬
ческих  процессов  он  видел  в  абстрактном  методе,  т.  е.  методе  отвлечения
от  обманчивой  внешней  вещной  формы  экономических  явлений,  от  при¬
сущих  им  частностей  и  случайностей,  с  целью  выявления  их  действительной
социально-экономической  сущности,  лежащих  в  их  основе  экономических
закономерностей.  Абстрактный  метод  играет  тем  большую  роль  в  изучении
экономических  явлений,  что  экспериментальные  методы,  как  правило,  не
применимы  к  экономике.  «...При  анализе  экономических  форм,  -  писал
Маркс,  -  нельзя  пользоваться  ни  микроскопом,  ни  химическими  реактива¬
ми.  То  и  другое  должна  заменить  сила  абстракции»3.
 Главный  вклад  Маркса  в  методологию  анализа  экономических  процессов
связан  с  тем,  что  он  конкретизировал  абстрактный  метод  с  учетом  особен¬
ностей  предмета  политической  экономии  и  на  этой  основе  разработал  спе¬
цифический  метод  политико-экономического  анализа,  который  можно  было
бы  назвать  методом  экономической  двойственности,  начало  формирования
которого  восходит  к  Аристотелю.
 Заслуга  Маркса  в  данном  отношении  состояла  в  открытии  двойственной
природы  труда  товаропроизводителей  (труда  конкретного  и  труда  абстракт¬
ного)  и  использовании  этого  открытия  в  исследовании  капиталистической
экономики.  Маркс  подчеркивал  особую  методологическую  значимость  уче¬
ния  о  двойственном  характере  труда  для  анализа  экономических  явлений.
Он  отмечал,  что  понимание  политической  экономии  как  науки  невозможно
без  учета  двойственной  природы  труда,  находящей  свое  выражение  во  всех
явлениях  и  процессах  товарно-капиталистической  экономики.  Он  писал:  «Эта
двойственная  природа  содержащегося  в  товаре  труда  впервые  критически
доказана  мною...  Этот  пункт  является  отправным  пунктом,  от  которого  зави¬
 1 	Там 	же. 	С.  86.
 2 	Там 	же. 	С.  547.
 3 	Там 	же. 	Т.  23.  С.  6.

К  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 толитической  экономии  рабочего  класса»
 429
 сит  понимание  политической  экономии  (Курсив  мой.  -  В.А.)...»1  В  письме  к
Энгельсу,  написанному  в  связи  с  завершением  подготовки  к  печати  первого
тома  «Капитала»,  Маркс  подчеркивал  значение  этого  метода  для  понимания
фактов  экономической  жизни  общества.  Он  писал:  «Самое  лучшее  в  моей
книге:  1)  подчеркнутый  уже  в  первой  главе  двойственный  характер  труда,
смотря  по  тому,  выражается  ли  он  в  потребительной  или  в  меновой  стоимо¬
сти  (на  этом  основано  все  понимание  фактов);  2)  исследование  прибавочной
стоимости  независимо  от  ее  особых  форм:  прибыли,  процента,  земельной  ренты
и  т.д.»2.
 Сущность  метода  экономической  двойственности,  представляющего  собой
модификацию  общей  методологии  исторического  материализма  приме¬
нительно  к  специфике  предмета  политической  экономии,  сводится  в  своей
основе  к  следующим  положениям:
 1.  Все  экономические  явления  представляют  собой  лишь  различные  выра¬
жения  человеческого  труда  -  живого  или  овеществленного  в  продуктах
труда,  содержания  труда  или  его  общественной  формы.  Экономика  общества
есть  не  что  иное,  как  функционирующий  труд.
 2.Труд  товаропроизводителя  обладает  двойственной  природой.  Он  высту¬
пает,  с  одной  стороны,  как  труд  конкретный,  т.  е.  как  полезная  форма
труда,  создающая  потребительную  стоимость  товара,  а  с  другой  -  как  труд
абстрактный,  т.  е.  как  затрата  физических,  умственных  и  нервных  сил  челове¬
ка  на  производство  товара,  которая  в  своем  общественном  качестве  выступа¬
ет  как  источник  стоимости  товаров.
 3.  В  результате  все  экономические  явления  по  необходимости  обладают
двойственной  природой.  Одна  из  сторон  этих  явлений  непосредственно  или
опосредованно  обусловлена  конкретным,  а  другая  -  абстрактным  трудом.
 Так,  товар  выступает  как  противоречивое  единство  потребительной  стои¬
мости  и  стоимости.  В  свою  очередь  и  стоимость  товара  предстает  как  двой¬
ственный  феномен,  как  сумма  новой  стоимости,  созданной  абстрактным
трудом,  и  старой  стоимости  (т.е.  стоимости  израсходованных  средств  произ¬
водства),  перенесенной  на  товар  конкретным  трудом.  Двойственной  является
и  потребительная  стоимость  товара  как  сочетание  реальной  и  формальной
потребительной  стоимости.  Капиталистическое  производство  выступает  как
противоречивое  единство  процессов  создания  потребительных  стоимо¬
стей  и  производства  прибыли.  Двойственной  структурой  обладают  рабочий
день  (необходимое  и  прибавочное  рабочее  время),  методы  производства
прибавочной  стоимости,  капитал  (постоянный  и  переменный),  заработная
плата  (номинальная  и  реальная),  износ  основного  капитала  (физический  и
моральный),  производительность  труда  как  противоречивое  единство  про¬
изводительной  силы  и  интенсивности  труда  и  т.д.  и  т.п.
 Маркс  показал,  что  выработку  товаров  в  единицу  времени  можно  увели¬
чить  только  двумя  путями.  Во-первых,  применяя  новую  технику,  технологии,
улучшая  управление  и  организацию  производства  и  т.п.  Все  эти  методы
 1  Там  же.  С.  50.
 2  Там  же.  Т.  31.  С.  277.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 резюмируются  в  одном  -  в  повышении  эффективности  полезной  формы
труда  товаропроизводителя.  Эту  сторону  производительности  труда,  обу¬
словленную  конкретным  трудом,  Маркс  называл  производительной  силой
труда:  «Производительная  сила,  конечно,  всегда  есть  производительная
сила  полезного,  конкретного  труда  и  фактически  определяет  собой  только
степень  эффективности  целесообразной  производительной  деятельности  в
течение  данного  промежутка  времени»1.  Во-вторых,  средством  увеличения
выработки  товаров  в  единицу  времени  выступает  повышение  интенсивности
труда,  т.  е.  увеличение  затрат  труда  в  единицу  времени  на  производство  про¬
дукции.  «Повышение  производительной  силы  труда  и  рост  его  интенсивно¬
сти,  -  писал  Маркс,  -  в  одном  отношении  оказывают  одинаковое  действие.
И  то  и  другое  увеличивает  массу  продуктов,  производимую  в  данный  про¬
межуток  времени»2.
 Понимание  двойственной  природы  экономических  явлений  представляет
собой  важный  методологический  ключ,  позволяющий  ориентироваться  в
сложнейших  и  противоречивых  процессах  рыночной  экономики.  Хотя  в  силу
своей  высокой  аналитической  эффективности  метод  экономической  двой¬
ственности  в  той  или  иной  форме  применяется  всеми  школами  экономиче¬
ской  мысли,  он  остается  одним  из  мало  разработанных  разделов  экономиче¬
ской  науки.  Типичной  теоретической  ошибкой  является  смешение  различных
аспектов  двойственной  структуры  экономических  явлений  друг  с  другом,  в
основе  которого  в  конечном  счете  лежит  отождествление  потребительной
стоимости  и  стоимости  товара.  Не  избежал  ее  в  некоторой  мере  и  Маркс.  Так,
он  не  проводил  различия  между  такими  важными  субъектами  буржуазной
экономики,  как  капиталист  и  предприниматель.  Эта  проблема  была  решена
в  начале  XX  в.  с  позиции  метода  экономической  двойственности  известным
австрийским  экономистом  Й.  Шумпетером  (1883—1950)3.
 3. 	Трудовая  теория  стоимости  Маркса
 Теория  стоимости  Маркса  представляет  собой  развитие  трудовой  концеп¬
ции  классической  школы  (прежде  всего  Д.  Рикардо)  и  вместе  с  тем  она  суще¬
ственно  отличается  от  этой  последней.  Маркс  решил  те  проблемы  теории
стоимости,  которые  классическая  школа  только  поставила,  но  не  смогла  раз¬
решить.  Это  прежде  всего  те  аспекты  теории  стоимости  классической  школы,
которые  вступали  в  противоречия  с  ее  другими  теоретическими  позициями
(противоречия  между  законом  стоимости  и  законом  прибавочной  стоимо¬
сти,  а  также  между  законом  стоимости  и  законом  средней  нормы  прибыли).
Вместе  с  тем  с  позиции  нового  метода  исследования  Маркс  сумел  решить
ряд  фундаментальных  проблем  теории  стоимости,  мимо  которых  прошли  его
предшественники.
 Так,  Маркс  впервые  решил  проблему  социально-экономической  сущно¬
сти  стоимости  товара.  Он  провел  разграничение  между  величиной  стоимо¬
 1  Там  же.  Т.  23.  С.  55;  См.  также  с.  49-
 2  Там  же.  С.  538.
 3  См.:  Шумпетер  Й.  Теория  экономического  развития.  М.:  Прогресс,  1982.  С.  170.

К  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 политической  экономии  рабочего  класса>
 431
 сти,  анализом  которой  ограничивались  его  предшественники,  и  ее  социаль¬
но-экономической  сущностью.  По  Рикардо,  стоимость  -  это  определенное
количество  труда,  затраченное  на  производство  товара.  Ясно,  что  стоимость
здесь  получает  чисто  количественную  характеристику,  а  качественная  сто¬
рона  явления  остается  в  стороне.  Кроме  того,  в  такой  трактовке  стоимость
товара  выступает  как  явление  естественного,  а  не  общественного  порядка,
как  явление,  характерное  для  всех  этапов  общественного  развития,  а  не  как
феномен,  имеющий  историческую  природу  и  свойственный  только  услови¬
ям  товарного  производства.  Маркс  же  рассматривал  стоимость  товаров  в
качестве  сугубо  общественного,  исторического  явления,  как  специфическое
общественно-производственное  отношение  людей,  характерное  лишь  для
условий  товарного  производства  и  обращения.  Это  было  новое  слово  в
теории  стоимости.  В  работе  «К  критике  политической  экономии»  (1859),  в
которой  впервые  дано  целостное  изложение  его  теории  стоимости,  Маркс
писал:  «...меновая  стоимость  есть  отношение  между  людьми,...  отношение,
скрытое  под  вещной  оболочкой»1.  В  I  томе  «Капитала»  (1867),  первый  отдел
которого  -  «Товар  и  деньги»  -  посвящен  анализу  товарных  отношений,
Маркс  вновь  возвращается  к  этой  мысли,  подчеркивая,  что  «...стоимость
имеет...  чисто  общественный  характер...»  и  что  в  нее  «...не  входит  ни  одного
атома  вещества  природы»2.
 Вместе  с  тем,  решение,  данное  Марксом  вопросу  формирования  стоимости
товаров,  оказалось  неполным,  поскольку  он  рассматривал  его  фактически
только  с  точки  зрения  затрат  труда  товаропроизводителей.  Однако  важную
роль  в  этом  процессе  играют  и  покупатели,  поскольку  без  их  участия  инди¬
видуальные  стоимости  (т.е.  затраты  труда  на  отдельных  предприятиях)  не
превращаются  в  общественную  стоимость  товара.  Если,  например,  будет
произведен  товар,  который  окажется  ненужным  потребителям,  это  будет
означать,  что  труд,  создавший  данный  товар,  не  произвел  ни  потребительной
стоимости,  ни  стоимости,  а  потому  и  не  является  общественно  необходимым.
И  это  обстоятельство  выявлено  именно  покупателями.  Этот  факт  хорошо  был
известен  Марксу.  Однако  в  силу  определенных  исторических  и  идеологиче¬
ских  обстоятельств  он  не  дал  специального  анализа  роли  покупателей  в  про¬
цессе  формирования  стоимости  товара.  Такой  анализ  был  предпринят  в  конце
XIX  в.  теоретиками  австрийской  школы  (К.  Менгером,  Е.  Бём-Баверком  и  др.)
в  их  борьбе  с  трудовой  теорией  стоимости.  Однако  и  они  не  смогли  избежать
одностороннего  подхода,  хотя  и  с  противоположной  стороны,  поскольку  фак¬
тически  игнорировали  роль  производителей,  сосредоточив  внимание  только
на  покупателях,  в  значительной  мере  исключив  из  теории  сами  понятия  труда,
производства,  стоимости  и  т.п.  (см.  подробнее  введение  к  данному  тому).
 Важным  открытием  Маркса  явилось  установление  двойственной  природы
труда  товаропроизводителей,  представляющего  противоречивое  единство
конкретного  и  абстрактного  труда3.  Конкретный  труд  -  это  полезная  форма
 1  Маркс  /С,  Энгельс  Ф.  Указ.  соч.  Т.  13.  С.  20.
 2  Там  же.  Т.  23.  С.  56.
 3  Там  же.  Т.  13.  С.  38-39.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 труда,  в  которой  материализовано  влияние  товарных  отношений.  Он  про¬
изводит  потребительную  стоимость  товара.  Абстрактный  труд  -  это  также
явление  товарных  отношений.  В  условиях  товарного  производства  затраты
труда  в  физиологическом  смысле  слова  приобретают  новые  свойства:  они
выступают  в  роли  общественного  труда,  определяющего  меновые  отношения
товаров,  т.е.  как  общественная  стоимость  товара.
 Открытие  двойственной  природы  труда  позволило  Марксу  в  каждом  явле¬
нии  товарно-капиталистической  экономики  обнаружить  его  двойственную
структуру,  его  закономерные  связи  с  другими  явлениями  и  процессами,  с
уровнем  развития  производительных  сил  общества  и  свойственными  ему
производственными  отношениями.  Такой  подход  позволил  Марксу  создать
логически  стройную,  целостную  теоретическую  систему,  способную  к  раз¬
витию  соответственно  тому,  как  развивается  капиталистический  способ  про¬
изводства.
 В  теории  Маркса  нашла  свое  разрешение  проблема  структуры  товара,
поставленная  еще  Аристотелем,  впервые  четко  проведшем  различие  между
полезностью  товара  и  его  меновой  стоимостью.  В  этом  Марксу  помог  метод
экономической  двойственности,  с  помощью  которого  он  показал,  что  товар
двойствен  потому,  что  он  является  результатом  двойственного  характера
труда  товаропроизводителя.  Полезная  форма  труда  товаропроизводителя
(его  конкретный  труд)  является  источником  потребительной  стоимости  това¬
ра,  а  затраты  его  физических,  умственных,  нервных  и  т.п.  сил  (его  абстракт¬
ный  труд)  образуют  стоимость  товара.
 Существенно  было  продвинуто  Марксом  и  решение  проблемы  величины
стоимости  товара.  Классическая  школа  не  давала  ответ  на  вопрос,  какими,
собственно,  затратами  труда  регулируется  товарный  обмен.  Ведь  одинаковые
товары  на  различных  предприятиях  производятся  с  различными  затратами
труда  на  единицу  продукции.  Маркс  в  категориях  «индивидуальная  стоимость»
и  «общественная  стоимость»  товара  провел  различие  между  индивидуальны¬
ми  трудовыми  затратами  и  общественно  необходимыми  затратами  труда,
которые  формируются  из  индивидуальных  затрат  в  ходе  рыночных  отношений
продавцов  и  покупателей  и  отражают  господствующие  условия  производства
товара,  определяя  величину  его  стоимости.  На  этой  основе  Маркс  приходил
к  заключению,  что  с  повышением  общественной  производительности  труда
стоимости  товаров  должны  снижаться,  а  вместе  с  ними  должны  уменьшаться
и  цены  товаров,  являющиеся,  как  он  установил,  денежным  выражением  их
стоимостей.  График  динамики  розничных  цен  в  США,  переживавших  в  XIX  в.
промышленную  революцию,  показывает,  что  цены  действительно  имели  тен¬
денцию  к  снижению,  прерываемую  военными  событиями  (наполеоновскими
войнами  и  гражданской  войной  Севера  и  Юга  Америки).
 Различие  между  индивидуальной  стоимостью  товара  и  его  общественной
стоимостью  составляет  основу  механизма  закона  стоимости.  Маркс  пришел
к  заключению,  что  величина  стоимости  товаров  определяется  не  теми  затра¬
тами  труда,  которые  фактически  заключены  в  каждом  отдельном  товаре,  а
теми,  которые  общественно  необходимы  для  их  производства  при  господ¬
ствующих  условиях.

К  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 толитической  экономии  рабочего  класса»
 433
 Такой  подход  к  проблеме  формирования  величины  стоимости  товара
позволил  Марксу  определить  закон  стоимости  как  закон  эквивалентного
обмена  товаров  по  общественной  стоимости,  содержащий  в  себе  неэкви¬
валентность  по  индивидуальной  стоимости.  Данная  особенность  закона
стоимости  имеет  важное  значение  при  объяснении  процессов  социальной
дифференциации,  протекающей  в  среде  различных  товаропроизводителей,
между  различными  общественными  классами,  а  также  и  различными  страна¬
ми  в  рамках  мировой  капиталистической  системы.
 Марксом  впервые  была  поставлена  и  решена  проблема  формы  проявле¬
ния  стоимости1.  Значение  этой  проблемы  определяется  прежде  всего  тем,  что
с  ней  теснейшим  образом  связаны  вопросы  измерения  стоимости  товаров,
происхождения  и  сущности  денег,  а  также  обманчивой  формы  проявления
на  поверхности  всей  системы  товарно-капиталистических  производственных
отношений.
 Маркс  показал,  что  стоимость  товара  как  производственное  отношение
проявляется  только  через  свою  противоположность  -  потребительную  стои¬
мость  другого  (в  том  числе  и  денежного)  товара,  обмениваемого  на  первый
товар  и  выступающего  в  роли  его  меновой  стоимости.  Маркс  писал:  «...Если
мы  припомним,  что  товары  обладают  стоимостью  лишь  постольку,  поскольку
они  суть  выражения  одного  и  того  же  общественного  единства  -  человече¬
ского  труда,  что  их  стоимость  поэтому  имеет  чисто  общественный  характер,
то  для  нас  станет  само  собой  понятным,  что  и  проявляться  она  может  лишь  в
общественном  отношении  одного  товара  к  другому»2.
 1  См.:  там  же.  Т.  23.  С.  56—80.
 2  Там  же.  С.  56;  см.  также  с.  44,45.
 28  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Марксу  принадлежит  заслуга  объяснения  образования  денежной  формы
стоимости  в  ходе  развития  товарных  отношений.  Он  показал,  что  деньги
возникают  в  процессе  развития  внутренних  противоречий  между  потреби¬
тельной  стоимостью  товара,  являющейся  результатом  частного  конкретного
труда,  и  его  стоимостью,  создаваемой  общественным  абстрактным  трудом
товаропроизводителя.  Заключенный  в  товаре  общественный  труд  получает
неадекватную  его  природе  форму  проявления  через  потребительную  стои¬
мость  товара,  созданную  частным  трудом.  Это  противоречие  не  устраняется
до  тех  пор,  пока  общественная  стоимость  товара  не  получает  адекватную  ее
природе  форму  проявления  во  «всеобщем  товаре»,  в  деньгах.  На  основе
этого  анализа  Маркс  приходит  к  заключению  о  том,  что  деньги  -  это  самосто¬
ятельная,  материальная  обособившаяся  форма  существования  стоимости;
товар,  выполняющий  роль  всеобщего  эквивалента.
 Существенным  шагом  в  развитии  трудовой  теории  стоимости  явилось
решение  Марксом  тех  фундаментальных  противоречий,  с  которыми  стол¬
кнулась  классическая  школа  в  ее  попытке  рассмотреть  с  позиции  этой  теории
проблемы  возникновения  прибыли  и  образования  средней  нормы  прибыли
на  капитал.  Эти  проблемы  Марксу  удалось  разрешить  в  результате  разработ¬
ки  теории  прибавочной  стоимости.
 4. 	Теория  прибавочной  стоимости  Маркса
 Эта  концепция  Маркса  занимает  центральное  место  в  его  теоретической
системе,  поскольку  она  претендует  на  объяснение  как  социально-экономи¬
ческой  сущности  капиталистического  строя,  так  и  его  исторических  судеб.
Острота  полемики  вокруг  Марксовой  теории  прибавочной  стоимости
определяется  прежде  всего  тем,  что  в  ней  решается  проблема  происхож¬
дения  всех  форм  доходов  от  собственности  -  промышленной  прибыли,
земельной  ренты,  торговой  прибыли,  ссудного  процента,  дивиденда  и  т.п.
В  законе  прибавочной  стоимости  Маркс  видел  «закон  движения»  капита¬
листической  формации  в  целом,  определяющий  ее  исторически  преходя¬
щий  характер.
 А. 	Смит  и  Д.  Рикардо  обнаружили,  что  прибыль  и  земельная  рента  -  это
не  что  иное,  как  неоплаченный  труд  рабочих.  Более  того,  они  предприняли
попытку  объяснить  происхождение  основной  формы  прибавочной  стоимо¬
сти  -  прибыли  с  точки  зрения  трудовой  теории  стоимости.  Однако  она  не
увенчалась  успехом.  Рикардо,  например,  полагал,  что  рабочий  продает  капи¬
талистам  свой  труд,  который  оплачивается  как  всякий  товар  по  своей  стоимо¬
сти,  т.е.  в  соответствии  с  затратами  труда  рабочего.  Эта  позиция  приводила
Рикардо  к  противоречию  между  законом  стоимости  и  законом  прибавочной
стоимости:  если  он  исходил  из  трудовой  теории  стоимости,  он  должен  был
отрицать  очевидное  -  существование  прибыли;  если  же  он  признавал  факт
существования  прибыли  (фактически  -  прибавочной  стоимости),  то  он  дол¬
жен  был  отвергать  трудовую  теорию  стоимости,  являвшуюся  фундаментом
всей  его  теоретической  системы.
 В  отличие  от  своих  предшественников  Маркс,  во-первых,  впервые
выдвинул  и  разработал  понятие  прибавочной  стоимости  как  особого  эко¬

К  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 *политической  экономии  рабочего  класса»
 435
 номического  явления,  отличного  от  его  конкретных  форм,  и,  во-вторых,
объяснил  возникновение  прибавочной  стоимости  с  позиции  трудовой
теории  стоимости.
 Маркс  установил,  что  капитал  внешне  представляется  как  «самовозраста¬
ющая  стоимость»,  т.  е.  как  такое  движение  стоимости  (в  денежной,  товар¬
ной  и  производительной  форме),  которое  ведет  к  ее  увеличению.  При  этом
источник  такого  самовозрастания  скрыт  от  непосредственного  восприятия.
Прибавочная  стоимость  на  поверхности  явлений  представляется  как  прирост
первоначально  авансированной  стоимости.  Маркс  писал:  «Это  прираще¬
ние,  или  избыток  над  первоначальной  стоимостью,  я  называю  прибавочной
стоимостью  (surplus  value).  Таким  образом,  первоначально  авансированная
стоимость  не  только  сохраняется  в  обращении,  но  и  изменяет  свою  величину,
присоединяет  к  себе  прибавочную  стоимость,  или  самовозрастает.  И  как  раз
это  движение  превращает  ее  в  капитал»1.
 Маркс  дал  отрицательный  ответ  на  вопрос,  может  ли  прибавочная  стои¬
мость  возникнуть  в  процессе  обращения.  Если  обмен  товарами  является  экви¬
валентным,  отмечал  он,  прибавочная  стоимость,  естественно,  возникнуть  не
может.  Но  она  не  возникает  в  обращении  и  при  неэквивалентном  обмене:
если  какой-либо  товаровладелец  продает  свой  товар  выше  его  стоимости,
это  будет  означать,  что  покупатель,  переплачивая  за  этот  товар,  утрачивает
точно  такую  же  стоимость.  Следовательно,  общая  сумма  произведенной
стоимости  при  этом  не  увеличивается.  Происходит  лишь  перераспределение
уже  созданной  стоимости  из  одних  рук  в  другие.  К  тому  же  такой  удачливый
продавец,  увеличивая  стоимость  своего  капитала  за  счет  повышения  цен,  ста¬
новясь  покупателем,  теряет  то,  что  он  выиграл  как  продавец.  Следовательно,
в  обращении  прибавочная  стоимость  возникнуть  не  может.
 Главным  в  решении  Марксом  вопроса  об  источнике  прибавочной  стоимо¬
сти  явилось  его  открытие  рабочей  силы  как  товара2.
 Маркс  установил,  что  объектом  купли-продажи  в  отношениях  капиталиста
и  рабочего  является  не  труд  рабочего,  а  способность  рабочего  к  труду,  т.е.  его
рабочая  сила.  В  24  главе  первого  тома  «Капитала»  -  «Так  называемое  первона¬
чальное  накопление»  -  Маркс  показал,  как  происходило  превращение  рабочей
силы  в  товар  в  результате  первоначального  накопления  капитала,  основным
содержанием  которого  было  отделение  крестьян  и  ремесленников  от  при¬
надлежащих  им  средств  производства  и  концентрация  этих  последних  в  руках
нарождающегося  класса  капиталистов.  Важную  роль  в  этом  процессе  сыграли
буржуазные  революции  и  реформы,  ликвидировавшие  личную  зависимость
крестьян  и  ремесленников  от  феодалов  и  ремесленных  цехов  и  тем  самым  дав¬
шие  им  право  свободно  продавать  свою  рабочую  силу.  В  результате  возникла
как  возможность,  так  и  необходимость  превращения  рабочей  силы  в  товар.
 Рабочую  силу  как  товар  Маркс  рассматривал  в  качестве  главной  отличи¬
тельной  черты  капиталистической  системы  хозяйства.  По  Марксу,  капита¬
 1  Там  же.  С.  161.
 2  См.:  там  же.  Гл.  4.  П.  3.
 28*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 лизм  -  это  такая  ступень  развития  товарных  отношений,  при  которой  рабо¬
чая  сила  превращается  в  товар.
 Рабочая  сила  -  это  особый  товар,  поскольку  он  представлен  в  живой
человеческой  личности.  Поэтому  как  потребительная  стоимость,  так  и  стои¬
мость  этого  товара  существенно  отличаются  от  подобного  рода  двух  сторон
обычного  товара.
 Потребительная  стоимость  (полезность)  рабочей  силы,  согласно  Марксу,
уникальна.  Это  единственный  товар,  использование  которого  в  производстве
выступает  в  качестве  источника  стоимости  всех  других  товаров.
 В  свою  очередь  и  стоимость  рабочей  силы  весьма  своеобразна.  На
нее  влияют  такие  факторы,  которые  не  оказывают  воздействия  на  стои¬
мость  обычных  товаров,  а  именно  развивающиеся  общественно  нормальные
потребности  лиц  наемного  труда.  Маркс  писал:  «...B  противоположность
другим  товарам  определение  стоимости  рабочей  силы  включает  в  себя  исто¬
рический  и  моральный  элемент»1.  Вместе  с  тем  стоимость  рабочей  силы,  как
и  стоимость  обычных  товаров,  находится  в  обратно  пропорциональной  зави¬
симости  от  производительности  общественного  труда.
 При  этом  данные  факторы  действуют  разнонаправлено.  Рост  обществен¬
ной  производительности  труда  ведет  к  снижению  стоимости  рабочей  силы,  в
то  время  как  возрастание  общественно  нормальных  потребностей  обуслов¬
ливает  ее  увеличение.  Таким  образом,  действительное  движение  стоимости
рабочей  силы  определяется  соотношением  этих  двух  воздействий.
 Учение  Маркса  о  рабочей  силе  как  товаре  послужило  отправной  точкой
в  его  теории  прибавочной  стоимости.  Он  рассуждал  следующим  образом.
Покупая  рабочую  силу  в  качестве  товара,  капиталисты  оплачивают  ее  стои¬
мость  и  потому  становятся  собственниками  ее  потребительной  стоимости,
т.  е.  способности  рабочей  силы  создавать  новую  стоимость.  Между  тем,  про¬
изведенная  рабочими  стоимость  больше,  чем  стоимость  их  рабочей  силы.
Разница  между  ними  и  образует  прибавочную  стоимость,  которая  присваи¬
вается  капиталистами  безвозмездно  на  правах  собственника  потребитель¬
ной  стоимости  купленного  им  товара,  а  именно  рабочей  силы.
 Здесь  находит  свое  проявление  общая  закономерность  рыночной  эконо¬
мики,  в  соответствии  с  которой  всякий  покупатель,  оплативший  продавцу
стоимость  приобретаемого  им  товара,  становится  собственником  потреби¬
тельной  стоимости  этого  товара  и  может  использовать  присущие  этому  това¬
ру  полезные  свойства  по  своему  усмотрению.
 Рассмотрим,  как  производится  прибавочная  стоимость.  Предположим,
что  продолжительность  рабочего  дня  составляет  8  часов.  В  течение  этого
времени  рабочий  своим  трудом  создает  новую  стоимость,  воплощенную  в
производимой  им  продукции,  равную  8  часам  общественно  необходимого
времени.  Между  тем  стоимостной  эквивалент  своей  рабочей  силы  рабочий
производит  за  более  короткое  время,  предположим  всего  за  4  часа.  Разница
между  стоимостью,  созданной  рабочим  в  течение  всего  рабочего  дня,  и
дневной  стоимостью  рабочей  силы  образует  прибавочную  стоимость:
 1  Там  же.  С.  182.

К  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 политической  экономии  рабочего  класса»
 437
 8  часов  -  рабочий  день
 I 	1 	Стоимость,
 созданная
в  течение
рабочего
дня
 4  часа
 I 	1  Стоимость  дневной
 рабочей  силы
 На  схеме  видно,  что  производство  прибавочной  стоимости  проистекает
из  двойственной  природы  рабочей  силы,  из  того,  что  она  выступает  как
противоречивое  единство  потребительной  стоимости  и  стоимости  этого  спе¬
цифического  товара.
 Открытие  Марксом  товарных  свойств  рабочей  силы  и  механизма  произ¬
водства  прибавочной  стоимости  позволило  ему  впервые  обнаружить  и  объ¬
яснить  двойственную  структуру  рабочего  дня  при  капитализме,  его  разграни¬
чение  на  необходимое  рабочее  время,  в  течение  которого  рабочий  произво¬
дит  стоимость,  равную  стоимости  его  рабочей  силы,  и  прибавочное  рабочее
время,  в  течение  которого  рабочий  производит  прибавочную  стоимость.
 На  этой  основе  Маркс  получил  возможность  объяснить  с  позиции  закона
стоимости  и  закона  прибавочной  стоимости  ряд  сложнейших  процессов  капи¬
талистической  экономики,  в  том  числе  и  такое  характерное  для  современных
экономически  развитых  стран  явление,  как  тенденция  к  одновременному  росту
и  реальной  заработной  платы  наемных  рабочих,  и  прибылей  предпринима¬
телей  в  реальном  исчислении.  В  первом  томе  «Капитала»,  опираясь  на  метод
экономической  двойственности,  он  писал:  «Стоимость  рабочей  силы  определя¬
ется  стоимостью  определенного  количества  жизненных  средств.  С  изменением
производительной  силы  труда  меняется  стоимость  этих  жизненных  средств,  а
не  их  масса.  При  повышении  производительной  силы  труда  масса  жизненных
средств  как  рабочего,  так  и  капиталиста  может  расти  одновременно...»1.  И  еще:
«...C  ростом  производительности  труда  происходит...  удешевление  рабочего,  а
следовательно,  возрастание  нормы  прибавочной  стоимости,  даже  в  том  случае,
если  реальная  заработная  плата  повышается.  Эта  последняя  никогда  не  увели¬
чивается  в  том  же  отношении,  как  производительность  труда»2.  Эти  положения
резюмируются  Марксом  следующим  образом:  «...При  повышающейся  произво¬
дительной  силе  труда  цена  рабочей  силы  могла  бы  падать  непрерывно  наряду
с  непрерывным  же  ростом  массы  жизненных  средств  рабочего.  Но  при  этом
относительно,  т.е.  по  сравнению  с  прибавочной  стоимостью,  стоимость  рабо¬
чей  силы  все  время  уменьшалась  бы,  и,  следовательно,  все  глубже  становилась
бы  пропасть  между  жизненными  уровнями  рабочего  и  капиталиста»3.
 Потребительная
 стоимость
 Рабочая  сила
как  товар
 Стоимость
рабочей  силы
 1 	Там  же.  С. 	532.
 2 	Там  же.  С. 	618.
 3 	Там  же.  С. 	532.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Таким  образом,  по  Марксу,  рост  общественной  производительности
труда,  понижая  стоимость  рабочей  силы,  создает  вместе  с  тем  условия  для
роста  реальной  заработной  платы  рабочих,  выраженной  в  массе  жизненных
средств  рабочей  силы.  По  данным  американской  статистики,  часовая  выра¬
ботка  в  несельскохозяйственном  секторе  экономики  США  с  1947  по  2003  г.
увеличилась  почти  в  три  раза  (в  2,96  раза),  реальные  недельные  заработки
повысились  на  46,2%,  а  прибыли  американских  корпораций  в  реальном
исчислении  (с  учетом  переоценки  товарных  запасов)  -  в  8,  4  раза1.
 Безвозмездное  присвоение  капиталистами  прибавочной  стоимости,  про¬
изведенной  наемными  рабочими,  он  определил  как  эксплуатацию  труда
капиталом.  И  именно  в  этом  присвоении  прибавочной  стоимости  Маркс
видел  социально-экономическую  сущность  отношений  двух  основных  клас¬
сов  буржуазного  общества  -  наемных  рабочих  и  капиталистов.
 Учение  о  прибавочной  стоимости  позволило  Марксу  решить  противо¬
речие  между  законом  стоимости  и  законом  прибавочной  стоимости,  перед
которым  остановилась  теория  Смита  и  Рикардо.  Маркс  показал,  что  при¬
бавочная  стоимость  возникает  на  основе  закона  стоимости,  т.е.  закона  экви¬
валентного  обмена  товаров  в  соответствии  с  количеством  общественного
труда,  затраченного  на  их  производство,  поскольку  прибавочная  стоимость
образуется  не  только  при  «недоплате  рабочим  за  их  труд»,  как  утверждали
Смит,  Рикардо,  Прудон  и  многие  другие  предшественники  и  современники
Маркса,  но  и  при  оплате  рабочей  силы  по  ее  полной  стоимости.  Более  того,
производство  прибавочной  стоимости  будет  иметь  место  и  в  тех  редких  слу¬
чаях  (например,  в  периоды  острой  нехватки  рабочей  силы),  когда  ее  оплата
несколько  превышает  величину  стоимости  рабочей  силы.
 Таким  образом,  Маркс  установил,  что  даже  при  полной  эквивалентности
отношений  рабочих  и  капиталистов  при  купле-продаже  рабочей  силы  (опла¬
те  рабочей  силы  по  ее  полной  стоимости),  конечный  результат  их  отношений
является  неэквивалентным  (рабочими  производится  большая  стоимость,  чем
та,  которую  они  получают  в  виде  заработной  платы).
 С  позиции  метода  экономической  двойственности  и  теории  прибавочной
стоимости  Маркс  разрешил  и  второе  фундаментальное  противоречие  клас¬
сической  школы  -  между  законом  стоимости  и  законом  средней  нормы  при¬
были.  Смит  и  Рикардо,  исходя  из  своей  версии  трудовой  теории  стоимости,
полагали,  что  прибыль,  поскольку  она  создается  трудом,  должна  быть  про¬
порциональна  затратам  труда  или  количеству  занятых  рабочих.  На  деле  же
оказывалось,  что  прибыль  пропорциональна  всему  капиталу.  Здесь  классиче¬
ская  школа  вновь  сталкивалась  с  таким  противоречием,  которое  подрывало
всю  разработанную  ими  систему.  Решение  проблемы  Маркс  видел  в  том,  что
возникающая  на  определенном  этапе  развития  капитализма  межотраслевая
конкуренция  капиталов  (их  постоянный  переток  из  отраслей  с  низкой  нормой
прибыли  в  отрасли  с  высокой  нормой)  выравнивает  различные  нормы  при¬
были,  имеющиеся  в  различных  отраслях  экономики,  в  некую  среднюю  норму.
В  результате  складывается  ситуация,  при  которой  равный  капитал  приносит
 1  Economic  Report  of  the  President.  1989.  P.  358,  379,410;  2003.  P.  332,  334;  2004.  P.  342,  359,  390.
Economic  Indicators.  Jan.  2004.  P.  15,16.

К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 «политической  экономии  рабочего  класса»
 439
 равную  прибыль.  Маркс  показал,  что  производится  прибыль  действительно
пропорциональна  затраченному  труду  или  количеству  занятых  рабочих,  а
распределяется  она  между  капиталистами  пропорционально  их  капиталам.
 Теория  прибавочной  стоимости  Маркса  играет  существенную  методо¬
логическую  роль.  Опираясь  на  нее,  Маркс  пересмотрел  все  прежние  поли¬
тико-экономические  представления  о  капиталистической  экономике.  «Он
видел,  ~  писал  Энгельс  об  исследовании  Марксом  проблемы  прибавочной
стоимости,  -  что  здесь...  речь  шла...  о  таком  факте,  которому  суждено  было
произвести  переворот  во  всей  политической  экономии  и  который  давал  ключ
к  пониманию  всего  капиталистического  производства,  -  давал  тому,  кто
сумел  бы  им  воспользоваться.  Руководствуясь  этим  фактом,  он  исследовал
все  установленные  до  него  категории...»1.
 Рассчитать  как  массу  и  норму  прибавочной  стоимости,  так  и  их  динамику
можно  на  основе  современного  статистического  показателя  «добавленной  стои¬
мости»  (Value  added).  Эта  последняя  «исчисляется  как  разница  между  рыночной
ценой  объема  продукции,  произведенной  предприятием,  и  затратами  на  при¬
обретение  у  поставщиков  сырья,  материалов  и  полуфабрикатов»2.  Это  означает,
что  добавленная  стоимость  включает  в  себя  следующие  два  элемента:  1)  новую
стоимость,  созданную  за  определенный  период  времени,  и  2)  амортизацию,  т.  е.
старую  стоимость,  существовавшую  до  данного  процесса  производства  в  форме
стоимости  средств  труда  (машин,  производственных  зданий  и  сооружений  и
т.п.)  и  перенесенную  на  новый  продукт  в  ходе  процесса  производства.
 Если  из  добавленной  стоимости  вычесть  амортизацию,  то  разница  соста¬
вит  вновь  созданную  стоимость,  включающую  в  себя  заработную  плату  и  при¬
бавочную  стоимость.  Таким  образом,  прибавочную  стоимость  можно  исчис¬
лить,  вычитая  из  вновь  созданной  стоимости  величину  заработной  платы.
 Маркс  разработал  учение  о  двух  методах  увеличения  эксплуатации  труда
капиталом,  о  производстве,  с  одной  стороны,  абсолютной,  а  с  другой  -  отно¬
сительной  прибавочной  стоимости.  Двойственность  методов  производства
прибавочной  стоимости  не  случайна:  она  обусловлена  двойственной  приро¬
дой  труда.  Абсолютная  прибавочная  стоимость  связана  с  увеличением  коли¬
чества  затраченного  работником  труда,  а  относительная  -  с  повышением
эффективности  полезной  формы  труда.
 Производство  абсолютной  прибавочной  стоимости,  писал  Маркс,  осущест¬
вляется  путем  как  удлинения  рабочего  дня,  так  и  повышения  интенсивности
труда  рабочего.  Если  явления  рассматривать  в  чистом  виде,  то  изменения  в
этом  случае  происходят  только  на  стороне  затрат  труда  в  физиологическом
смысле  слова  (увеличивается  их  объем)  при  неизменной  полезной  форме
труда,  т.  е.  конкретного  труда.  Это  означает,  что  увеличение  прибыли  при
производстве  абсолютной  прибавочной  стоимости  не  обусловливается  и  не
сопровождается  ростом  производительности  труда  и  эффективности  обще¬
ственного  производства  в  целом.
 В  свою  очередь  производство  относительной  прибавочной  стоимости
осуществляется  на  основе  повышения  производительной  силы  труда,  т.  е.
 1  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Указ.  соч.  Т.  24.  С.  20.
 2  Экономическая  энциклопедия.  М.:  Экономика,  1999.  С.  768.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 увеличения  эффективности  конкретного  труда.  В  результате  уменьшается
стоимость  рабочей  силы  и  соответственно  необходимое  рабочее  время,  а
прибавочное  рабочее  время  и  прибавочная  стоимость  возрастают  при  неиз¬
менном  рабочем  дне.
 Главная  особенность  производства  относительной  прибавочной  стоимости
состоит  в  том,  что  рост  прибыли  обеспечивается  за  счет  сокращения  необходи¬
мого  и  увеличения  прибавочного  рабочего  времени  вследствие  технического
прогресса.  Интересы  капиталистов  в  получении  растущей  прибыли  в  этом  слу¬
чае  в  основном  совпадают  с  интересами  развития  производительности  обще¬
ственного  труда.  На  практике,  как  отмечал  Маркс,  различные  методы  произ¬
водства  прибавочной  стоимости  переплетаются  и  сочетаются  друг  с  другом.
 В  настоящее  время  в  промышленно  развитых  странах  доминирует  про¬
изводство  относительной  прибавочной  стоимости.  Примером  тому  может
служить  обрабатывающая  промышленность  США  второй  половины  XX  в.  За
период  1960-2000  гг.  часовая  выработка  в  обрабатывающей  промышленно¬
сти  более  чем  утроилась  (выросла  в  3,2  раза),  а  продолжительность  рабочей
недели  с  учетом  сверхурочных  увеличилась  незначительно  -  на  5,6%1.
 Марксова  концепция  двойственности  методов  производства  прибавочной
стоимости  дает  подход  к  определению  типа  капитализма,  сложившегося  в  той
или  иной  стране.  Если  преобладают  методы  производства  абсолютной  приба¬
вочной  стоимости,  то  возникает  «капитализм  без  технического  прогресса»,  для
которого  характерно  отсутствие  сколько-нибудь  значительного  роста  произво¬
дительности  труда  и  повышения  общественного  благосостояния.  Это  типично
для  стран,  рабочий  класс  которых  не  организован,  правящий  класс  коррумпи¬
рован,  а  экономика  криминализирована,  опутана  пережитками  полуфеодаль¬
ных  экономических  отношений  и  политических  институтов.  Такой  капитализм
ведет  к  росту  социальной  напряженности  и  обострению  классовой  борьбы.
Противоположностью  ему  выступает  экономика,  в  которой  превалируют  мето¬
ды  производства  относительной  прибавочной  стоимости,  т.е.  «капитализм,
основанный  на  техническом  прогрессе»,  что  создает  материальные  пред¬
посылки  роста  благосостояния  всех  классов  и  социальных  групп  населения,
что  обеспечивает  сочетание  их  основных  экономических  интересов.  В  США,
например,  с  1970  по  2002  г.  число  забастовок  снизилось  с  381  до  19  (в  20  раз),
число  забастовщиков  -  с  2.468  тыс.  человек  до  46  тыс.  (в  54  раза),  количество
потерянных  рабочих  дней  -  с  52.761  тыс.  до  660  тыс.  (в  80  раз)2.
 Из  концепции  двойственности  методов  производства  прибавочной  стои¬
мости  следует,  что  рабочее  движение,  требующее  сокращения  рабочего  дня
и  уменьшения  интенсивности  труда,  роста  реальной  заработной  платы  играет
прогрессивную  роль,  поскольку  оно  направлено  не  только  на  улучшение  вос¬
производства  основной  производительной  силы  общества  -  рабочей  силы,
но  и  на  ограничение  производства  абсолютной  прибавочной  стоимости,
ускорение  научно-технического  прогресса  и  повышение  производительно¬
сти  общественного  труда.  По  большому  счету  в  этом  пункте  долговременные
 1  Statistical  Abstract  of  the  United  States.  1988.  P.  391;  1999.  P.  442;  2000.  P.  434;  2001.  P.  399;
Economic  Indicators,  Jan.  1973.  P.  14;  August  2002.  P.  15.
 2  Statistical  Abstract  of  the  United  States.  2003.  P.  430.

К  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 толитичеасой  экономии  рабочего  класса»
 441
 интересы  труда  и  капитала  оказываются  довольно  близкими.  Маркс  отмечал:
«...Насущный  интерес  господствующих  ныне  классов  предписывает  убрать  все
те  стесняющие  развитие  рабочего  класса  препятствия,  которые  поддаются
законодательному  регулированию»1.
 Из  теории  прибавочной  стоимости  Маркс  делал  важные  политические  выво¬
ды:  с  развитием  производительных  сил  общества  эксплуатация  рабочих  усили¬
вается,  увеличивается  как  абсолютная  величина  прибавочной  стоимости,  так
и  ее  относительное  выражение  в  норме  прибавочной  стоимости  (отношение
прибавочной  стоимости  к  стоимости  рабочей  силы).  В  результате  усиливаются
противоречия  между  трудом  и  капиталом.  Вместе  с  тем,  растет  концентрация
производства  и  капитала,  что  также  обостряет  эти  противоречия.  Конечным
итогом  этих  процессов,  писал  Маркс,  может  быть  лишь  устранение  капитали¬
стической  системы  производства,  «экспроприация  экспроприаторов»2.
 Поднимая  на  щит  этот  лозунг  Маркса,  советская  официальная  пропаганда
упустила  из  вида  и  не  приняла  высказанное  на  этой  же  странице  «Капитала»  его
главное  теоретическое  положение  относительно  собственности  социально-эко¬
номической  системы,  сменяющей  капитализм,  которую  Маркс  характеризовал
как  индивидуальную  собственность  на  базе  коллективного  владения  средствами
производства.  Он  писал  о  социалистических  преобразованиях,  которые  «восста¬
навливают  не  частную  собственность,  а  индивидуальную  собственность  на  осно¬
ве  достижений  капиталистической  эры:  на  основе  кооперации  и  общего  владе¬
ния  землей  и  произведенными  самим  трудом  средствами  производства»3.
 Британский  биограф  Маркса  Фрэнсис  Уин,  имея  в  виду  позицию  Маркса
о  скором  крахе  капитализма,  писал:  «Однако  то,  что  он  принял  за  его  пред¬
смертную  агонию,  на  самом  деле  было  не  чем  иным,  как  родовыми  муками»4.
Это  замечание  Ф.  Уина  имеет  под  собой  серьезные  основания.  Маркс  видел
основное  противоречие  капитализма  в  несоответствии  частной  собственно¬
сти  все  более  усиливающемуся  общественному  характеру  производительных
сил  в  ходе  развивающейся  промышленной  революции.  Именно  отсюда  сле¬
довал  его  вывод  о  близкой  смене  капитализма  социализмом.  Однако  Маркс
не  смог  предвидеть  чрезвычайной  эластичности  и  адаптивности  частной  соб¬
ственности  к  изменяющимся  обстоятельствам.  Оказалось,  что  свойственные
ей  антиобщественные  тенденции  во  многом  ослабляются  в  рамках  развиваю¬
щегося  капитализма  законодательством  и  государственным  регулированием
экономики.  Тем  не  менее  это  отнюдь  не  снимает  противоречивого,  неустой¬
чивого  характера  капиталистической  системы,  чреватой  социальными  потря¬
сениями,  если  пустить  на  самотек  стихийные  рыночные  силы.  Известный
финансист  и  социолог  Джордж  Сорос  писал  в  работе  «Кризис  мирового
капитализма»:  «...Рыночные  силы,  если  им  предоставить  полную  власть,  даже
в  чисто  экономических  и  финансовых  вопросах,  вызывают  хаос  и  в  конечном
счете  могут  привести  к  падению  мирового  капитализма»5.
 1  Маркс  /Г,  Энгельс  Ф.  Указ.  соч.  Т.  23.  С.  9—  10.
 2  См.:  там  же.  С.  773.
 3  Там  же.
 4  Уин  Фрэнсис.  Указ.  соч.  C.  136—  137.
 5  Сорос  Джордж.  Кризис  мирового  капитализма.  Открытое  общество  в  опасности.  М.:  Инфра-М,
1999.  C.  XXIII.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Учитывая  во  многом  трагический  исторический  опыт  XX  столетия,  решая
насущные,  практические  проблемы  и  игнорируя  сладкоголосое  пение  про¬
паганды  об  отсутствии  противоречий  капиталистической  системы,  правящие
круги  промышленно  развитых  стран  (ограничивая  стихию  рынка,  усиливая
экономическую  роль  государства,  осуществляя  сильную  социальную  политику
и  т.п.)  пошли  по  пути  эволюционного  перехода  от  капитализма  к  смешанной
экономике,  а  в  перспективе  к  некапиталистической  организации  общества.
По  свидетельству  Всемирного  банка,  в  конце  90-х  гг.  XX  в.  экономически
развитые  страны  (объединенные  в  ОЭСР)  аккумулировали  в  свои  государ¬
ственные  бюджеты  около  50%  производимого  ими  ВВП1.  В  2001  г.  ВВП  стран
ОЭСР  составил  24.793  млрд.  долл.2  Это  означает,  что  государства  ОЭСР  непо¬
средственно  контролируют  рынок  объемом  свыше  12  трлн.  долл.,  используя
эти  гигантские  ресурсы  на  нужды  экономического  и  социального  развития
своих  стран.  Это  важный  этап  в  историческом  процессе  смены  системы  част¬
ного  присвоения  результатов  общественного  производства  системой  обще¬
ственного  присвоения.  В  этом  контексте  представляют  интерес  и  масштабы
социальной  политики,  осуществляемой  в  этих  странах.  В  США,  например,  в
2001  г.  государственные  трансфертные  платежи  индивидуального  назначе¬
ния  составили  1.111,8  млрд.  долл.,  или  11%  ВВП  этой  страны3.
 В  этих  и  подобных  им  процессах  проявляется  исторический  характер  капи¬
талистической  системы  производства,  впервые  установленный  Марксом.
Хотя  общественно-исторический  процесс  развивался  не  всегда  в  тех  кон¬
кретных  формах,  которые  представлялись  Марксу  и  Энгельсу  наиболее  веро¬
ятными,  разработанное  ими  экономическое  учение  и  сегодня  является  важ¬
ным  инструментом  познания  сложной  и  противоречивой  капиталистической
экономики,  особенно  исторических  тенденций  ее  развития.  Джордж  Сорос  в
данной  связи  отмечал:  «Маркс  и  Энгельс  150  лет  назад  дали  очень  хороший
анализ  капиталистической  системы,  который,  я  должен  сказать,  в  чем-то
даже  лучше,  чем  теория  равновесия  классической  экономической  науки»4.
 Острота  и  жизненность  проблем,  поднимаемых  и  исследуемых  теорией
Маркса,  затрагивает  интересы  основных  социальных  групп  современно¬
го  общества.  Именно  этим  объясняется  тот  факт,  что  эта  теория  и  в  наше
время  является  объектом  пристального  внимания  и  непрекращающихся
дискуссий.
 И  сегодня  ведется  полемика  с  теорий  Маркса  фактически  по  всему  кругу
поднятых  им  проблем,  в  том  числе  и  по  «проблеме  трансформации»  (т.е.
проблеме  исторического  процесса  превращения  стоимости  в  цену  производ¬
ства),  начатой  еще  в  позапрошлом  веке  Е.  Бём-Баверком  в  его  труде  «Капитал
и  прибыль»  (1884-1889,  рус.  перевод  СПб.,  1909).  Во  второй  половине  XX  в.
ее  активизировали  английские  экономисты  -  неорикардинацы,  в  том  числе
 1  См.:  Государство  в  меняющемся  мире:  Всемирный  банк.  Отчет  о  мировом  развитии  1977  //
Вопросы  экономики.  1997.  №  7.  С.  7—8.
 2  Statistical  Abstract  of  the  United  States.  2003.  P.  852.
 3  Ibid.  P.  356,439.
 4  Сорос  Джордж.  Указ.  соч.  C.  XXIV.

К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  —  основоположники
 «политической  экономии  рабочего  класса»
 443
 Ян  Стидмен  («Маркс  после  Сраффы»,  1977)1.  Центральным  объектом  крити¬
ческого  анализа  теории  Маркса,  теснейшим  образом  связанным  с  проблемой
трансформации,  является  его  учение  о  прибавочной  стоимости.  Видное  место
в  этой  полемике  принадлежит  лауреату  Нобелевской  премии  по  экономике
1970  г.  П.  Самуэльсону  (1915),  которую  он  предпринял  в  ряде  работ,  в  том
числе  и  в  статье  «Осмысление  Марксовой  точки  зрения  на  эксплуатацию:
резюме  так  называемой  проблемы  трансформации  между  стоимостями  и
конкурентными  ценами».(1973)2.  Известным  критиком  экономической  теории
Маркса  по  широкому  кругу  экономических  проблем  методологии,  теории
стоимости  и  прибавочной  стоимости,  заработной  платы,  прибыли,  капитали¬
стического  воспроизводства  и  экономических  циклов  выступает  и  английский
экономист,  историк  экономической  мысли  Марк  Блауг  в  выдержавшей  с  1985
г.  четыре  издания  работе  «Экономическая  мысль  в  ретроспективе»  (рус.  пере¬
вод,  1994).  Не  соглашаясь  с  Марксом  по  многим  дискутируемым  проблемам,
Блауг  тем  не  менее  дает  ему  высокую  оценку  как  ученому,  отмечая,  что  его
идеи  стали  частью  современного  экономического  мышления.  Блауг  писал:  «В
своей  ипостаси  экономиста  Маркс  продолжает  жить  и  все  еще  актуален  как  ни
один  из  авторов,  которых  мы  рассматривали  до  сих  пор3.  Маркс  подвергался
переоценке,  пересматривался,  опровергался,  его  хоронили  тысячекратно,  но
он  сопротивляется  всякий  раз,  когда  его  пытаются  отослать  в  интеллектуаль¬
ное  прошлое.  Хорошо  это  или  плохо,  но  его  идеи  стали  составной  частью  того
мира  представлений,  в  рамках  которого  мы  все  мыслим»4.
 Однако,  пожалуй,  самой  грандиозной  попыткой  критического  осмысления
теории  Маркса  в  последнее  время  явилось  предпринятое  значительной  груп¬
пой  западных  экономистов  в  конце  XX  в.  издание  крупного  научного  труда
«Экономическая  теория  Карла  Маркса:  критические  оценки»  (1988),  содер¬
жащего  150  глав.  За  короткое  время  этот  четырех-томный  (как  «Капитал»
Маркса)  труд  выдержал  три  издания5.
 Чтобы  иметь  собственную  точку  зрения  по  вопросу  о  содержании  и  роли
теории  Маркса  в  современных  условиях,  необходимо  хорошо  знать  как
минимум  две  вещи:  эту  теорию  и  действительную  социально-экономическую
и  политическую  ситуацию  в  капиталистических  странах  как  в  высокоразви¬
тых,  так  и  в  отсталых.
 B.C.  Афанасьев
 1 	Имеется  в  виду  работа  П.  Сраффы  «Производство  товаров  с  помощью  товаров.  Прелюдия  к
критике  экономической  теории»  /  (I960;  русский  перевод.  М.:  Юнити,  1999).  См.  более  под¬
робно:  ЧепуренкоАЮ.  Идейная  борьба  вокруг  «Капитала»  сегодня.  М.:  Издательство  политиче¬
ской  литературы,  1988.
 2 	Samuelson  Paul  A.  Understanding  The  Marxian  Notion  of  Exploitation:  A  Summary  of  the  So-Called
Transformation  Problem  Between  Marxian  Values  and  Competitive  //  Prices.  Journal  of  Economic
Literature.  1973.  №.  9  (2).
 3 	Имеется  в  виду  вся  экономическая  мысль  домарксистского  периода.  —  В.  А.
 4 	Блауг  Марк.  Экономическая  мысль  в  ретроспективе.  М.:  Дело,  1994.  С.  207.
 5 	Karl  Marx's  Economics:  Critical  Assessments  /  Edited  by  John  Cunninghem  Wood.  Croom  Helm.  L;  N.
Y.  Sydney,  1988.

444
 Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс
 МАНИФЕСТ  КОММУНИСТИЧЕСКОЙ  ПАРТИИ
 «Манифест  коммунистической  партии»  (Лондон,  февраль  1848,  на  немецком
языке)  —  первый  программный  документ  коммунистического  движения,  написан¬
ный  К.  Марксом  и  Ф.  Энгельсом  по  поручению  «Союза  коммунистов».  В  его  основу
были  положены  разработанные  Ф.  Энгельсом  в  1847  г.  положения  двух  проектов
программы  «Союза  коммунистов»  —  «Проект  коммунистического  символа  веры»  и
«Принципы  коммунизма».  В  интересах  популярности  они  были  написаны  в  форме
вопросов  и  ответов.  Однако  эта  форма  не  позволяла  дать  целостное,  системное
изложение  сложнейших  социально-экономических  и  политических  проблем,  с  кото¬
рыми  сталкивалось  только  что  возникшее  коммунистической  движение,  и  поэтому
от  нее  пришлось  отказаться.  Уже  в  год  публикации  «Манифест  коммунистической
партии»  был  переведен  на  многие  европейские  языки.  Его  первый  русский  перевод,
сделанный  анархистом  MA  Бакуниным  (1814—1876),  вышел  в  Женеве  в  1869  г.  Там
же  увидело  свет  в  1882  г.  и  второе  русское  издание  «Манифеста»  со  специальным
предисловием  Маркса  и  Энгельса  в  переводе  первого  пропагандиста  марксизма  в
России  Г.  В.  Плеханова  (1856—1918).
 «Манифест»  явился  обобщением  философских,  политико-экономических  и
исторических  исследований  Маркса  и  Энгельса  40-х  гг.,  представленных  прежде
всего  в  их  совместном  двухтомном  труде  «Немецкая  идеология»  (1845—1846),
фундаментальной  работе  Энгельса  «Положение  рабочего  класса  в  Англии»  (1845)
и  имеющем  важное  методологическое  и  теоретическое  значение  критическом
труде  Маркса  «Нищета  философии»  (1847),  направленном  против  теорий
мелкобуржуазного  социалиста  и  анархиста  П.  Ж.  Прудона  (1809—1865),  изло¬
женных  в  его  работе  «Система  экономических  противоречий,  или  Философия
нищеты»  (1846).
 В  «Манифесте  коммунистической  партии»  в  лаконичной  форме  изложены  основ¬
ные  идеи  марксизма:  об  эксплуататорской  сущности  и  исторически  преходящем
характере  капиталистического  строя,  об  исторической  роли  пролетариата  как
продукта  капитализма  и  как  его  могильщика,  о  неизбежности  революционной
смены  капитализма  социалистической  системой.
 «Манифест»  содержит  четыре  раздела:
 I.  Буржуа  и  пролетарии.
 II.  Пролетарии  и  коммунисты.
 III.  Социалистическая  и  коммунистическая  литература.
 N.  Отношение  коммунистов  к  различным  оппозиционным  партиям.
Завершается  «Манифест  коммунистической  партии»  призывом:
«Пролетарии  всех  стран,  соединяйтесь!»
 В.С.  Афанасьев

Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс
 445
 МАНИФЕСТ  КОММУНИСТИЧЕСКОЙ  ПАРТИИ
 I
 БУРЖУА  И  ПРОЛЕТАРИИ*
 История  всех  до  сих  пор  существовавших  обществ**  была  историей  борьбы  классов.
 Свободный  и  раб,  патриций  и  плебей,  помещик  и  крепостной,  мастер***  и  подмасте¬
рье,  короче,  угнетающий  и  угнетаемый  находились  в  вечном  антагонизме  друг  к  другу,
вели  непрерывную,  то  скрытую,  то  явную  борьбу,  всегда  кончавшуюся  революцион¬
ным  переустройством  всего  общественного  здания  или  общей  гибелью  борющихся
классов.
 В  предшествующие  исторические  эпохи  мы  находим  почти  повсюду  полное  рас¬
членение  общества  на  различные  сословия,  —  целую  лестницу  различных  обществен¬
ных  положений.  В  Древнем  Риме  мы  встречаем  патрициев,  всадников,  плебеев,  рабов;
в  средние  века  —  феодальных  господ,  вассалов,  цеховых  мастеров,  подмастерьев,
крепостных,  и  к  тому  же  почти  в  каждом  из  этих  классов  —  еще  особые  градации.
 Вышедшее  из  недр  погибшего  феодального  общества  современное  буржуазное
общество  не  уничтожило  классовых  противоречий.  Оно  только  поставило  новые  клас¬
сы,  новые  условия  угнетения  и  новые  формы  борьбы  на  место  старых.
 Наша  эпоха,  эпоха  буржуазии,  отличается,  однако,  тем,  что  она  упростила  клас¬
совые  противоречия:  общество  все  более  и  более  раскалывается  на  два  большие
враждебные  лагеря,  на  два  большие,  стоящие  друг  против  друга,  класса  —  буржуазию
и  пролетариат.
 Из  крепостных  средневековья  вышло  свободное  население  первых  городов;  из
этого  сословия  горожан  развились  первые  элементы  буржуазии.
 Открытие  Америки  и  морского  пути  вокруг  Африки  создало  для  подымающейся
буржуазии  новое  поле  деятельности.  Ост-индский  и  китайский  рынки,  колонизация
Америки,  обмен  с  колониями,  увеличение  количества  средств  обмена  и  товаров
 *  Под  буржуазией  понимается  класс  современных  капиталистов,  собственников  средств  про¬
изводства,  применяющих  наемный  труд.  Под  пролетариатом  понимается  класс  современ¬
ных  наемных  рабочих,  которые,  будучи  лишены  своих  собственных  средств  производства,
вынуждены,  для  того,  чтобы  жить,  продавать  свою  рабочую  силу.  {Примечание  Энгельса  к
английскому  изданию  1888  г.)
 **  То  есть  вся  история,  дошедшая  до  нас  в  письменных  источниках.  В  1847  г.  предыстория  обще¬
ства,  общественная  организация,  предшествовавшая  всей  писаной  истории,  почти  совсем  еще
не  была  известна.  За  истекшее  с  тех  пор  время  Гакстгаузен  открыл  общинную  собственность
на  землю  в  России,  Маурер  доказал,  что  она  была  общественной  основой,  послужившей
исходным  пунктом  исторического  развития  всех  германских  племен,  и  постепенно  выяс¬
нилось,  что  сельская  община  с  общим  владением  землей  является  или  являлась  в  прошлом
повсюду  первобытной  формой  общества,  от  Индии  до  Ирландии.  Внутренняя  организация
этого  первобытного  коммунистического  общества,  в  ее  типической  форме,  была  выяснена
Морганом,  увенчавшим  дело  своим  открытием  истинной  сущности  рода  и  его  положения  в
племени.  С  разложением  этой  первобытной  общины  начинается  расслоение  общества  на  осо¬
бые  и  в  конце  концов  антагонистические  классы.  Я  попытался  проследить  этот  процесс  раз¬
ложения  в  работе  «Der  Ursprung  der  Familie,  des  Privateigentums  und.  des  Staats»,  2.  Aufl.,  Stuttgart,
1886  [«Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государства»,  2-е  изд.,  Штутгарт,  1886].
(Примечание  Энгельса  к  английскому  изданию  1888  г.)
 ***  Цеховой  мастер  —  это  полноправный  член  цеха,  мастер  внутри  цеха,  а  не  старшина  его.
(Примечание  Энгельса  к  английскому  изданию  1888  г.)

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 вообще  дали  неслыханный  до  тех  пор  толчок  торговле,  мореплаванию,  промышлен¬
ности  и  тем  самым  вызвали  в  распадавшемся  феодальном  обществе  быстрое  развитие
революционного  элемента.
 Прежняя  феодальная,  или  цеховая,  организация  промышленности  более  не  могла
удовлетворить  спроса,  возраставшего  вместе  с  новыми  рынками.  Место  ее  заняла
мануфактура.  Цеховые  мастера  были  вытеснены  промышленным  средним  сословием;
разделение  труда  мевду  различными  корпорациями  исчезло,  уступив  место  разделе¬
нию  труда  внутри  отдельной  мастерской.
 Но  рынки  все  росли,  спрос  все  увеличивался.  Удовлетворить  его  не  могла  уже  и
мануфактура.  Тогда  пар  и  машина  произвели  революцию  в  промышленности.  Место
мануфактуры  заняла  современная  крупная  промышленность,  место  промышленного
среднего  сословия  заняли  миллионеры-промышленники,  предводители  целых  про¬
мышленных  армий,  современные  буржуа.
 Крупная  промышленность  создала  всемирный  рынок,  подготовленный  открытием
Америки.  Всемирный  рынок  вызвал  колоссальное  развитие  торговли,  мореплавания  и
средств  сухопутного  сообщения.  Это  в  свою  очередь  оказало  воздействие  на  расши¬
рение  промышленности,  и  в  той  же  мере,  в  какой  росли  промышленность,  торговля,
мореплавание,  железные  дороги,  развивалась  буржуазия,  она  увеличивала  свои  капита¬
лы  и  оттесняла  на  задний  план  все  классы,  унаследованные  от  средневековья.
 Мы  видим,  таким  образом,  что  современная  буржуазия  сама  является  продуктом
длительного  процесса  развития,  ряда  переворотов  в  способе  производства  и  обмена.
 Каждая  из  этих  ступеней  развития  буржуазии  сопровождалась  соответствующим
политическим  успехом.  Угнетенное  сословие  при  господстве  феодалов,  вооруженная
и  самоуправляющаяся  ассоциация  в  коммуне*,  тут  —  независимая  городская  республи¬
ка,  там  —  третье,  податное  сословие  монархии**,  затем,  в  период  мануфактуры,  —  про¬
тивовес  дворянству  в  сословной  или  в  абсолютной  монархии  и  главная  основа  круп¬
ных  монархий  вообще,  наконец,  со  времени  установления  крупной  промышленности
и  всемирного  рынка,  она  завоевала  себе  исключительное  политическое  господство  в
современном  представительном  государстве.  Современная  государственная  власть  —
это  только  комитет,  управляющий  общими  делами  всего  класса  буржуазии.
 Буржуазия  сыграла  в  истории  чрезвычайно  революционную  роль.
 Буржуазия,  повсюду,  где  она  достигла  господства,  разрушила  все  феодальные,
патриархальные,  идиллические  отношения.  Безжалостно  разорвала  она  пестрые
феодальные  путы,  привязывавшие  человека  к  его  «естественным  повелителям»,  и  не
оставила  между  людьми  никакой  другой  связи,  кроме  голого  интереса,  бессердечного
«чистогана».  В  ледяной  воде  эгоистического  расчета  потопила  она  священный  трепет
религиозного  экстаза,  рыцарского  энтузиазма,  мещанской  сентиментальности.  Она
 *  «Коммунами»  назывались  во  Франции  нарождавшиеся  города  даже  до  того  времени,  когда
они  отвоевали  у  своих  феодальных  владык  и  господ  местное  самоуправление  и  политические
права  «третьего  сословия».  Вообще  говоря,  здесь  в  качестве  типичной  страны  экономического
развития  буржуазии  взята  Англия,  в  качестве  типичной  страны  ее  политического  развития  —
Франция.  (Примечание  Энгельса  к  английскому  изданию  1888  г)
 Коммуна  —  так  называли  горожане  Италии  и  Франции  свою  городскую  общину,  после  того
как  они  откупили  или  отвоевали  у  своих  феодальных  господ  первые  права  самоуправления.
(Примечание  Энгельса  к  немецкому  изданию  1888  г)
 ~  В  английском  издании  1888  г.,  редактированном  Энгельсом,  после  слов  «независимая  город¬
ская  республика»  вставлены  слова:  «(как  в  Италии  и  Германии)»,  а  после  слов  «третье,  податное
сословие  монархии»  —  «(как  во  Франции)».  Ред.

Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс
 447
 превратила  личное  достоинство  человека  в  меновую  стоимость  и  поставила  на  место
бесчисленных  пожалованных  и  благоприобретенных  свобод  одну  бессовестную  сво¬
боду  торговли.  Словом,  эксплуатацию,  прикрытую  религиозными  и  политическими
иллюзиями,  она  заменила  эксплуатацией  открытой,  бесстыдной,  прямой,  черствой.
 Буржуазия  лишила  священного  ореола  все  роды  деятельности,  которые  до  тех
пор  считались  почетными  и  на  которые  смотрели  с  благоговейным  трепетом.  Врача,
юриста,  священника,  поэта,  человека  науки  она  превратила  в  своих  платных  наемных
работников.
 Буржуазия  сорвала  с  семейных  отношений  их  трогательно-сентиментальный
покров  и  свела  их  к  чисто  денежным  отношениям.  (...)
 Буржуазия  не  может  существовать,  не  вызывая  постоянно  переворотов  в  орудиях
производства,  не  революционизируя,  следовательно,  производственных  отношений,  а
стало  быть,  и  всей  совокупности  общественных  отношений.  Напротив,  первым  усло¬
вием  существования  всех  прежних  промышленных  классов  было  сохранение  старого
способа  производства  в  неизменном  виде.  Беспрестанные  перевороты  в  производстве,
непрерывное  потрясение  всех  общественных  отношений,  вечная  неуверенность  и
движение  отличают  буржуазную  эпоху  от  всех  других.  Все  застывшие,  покрывшиеся
ржавчиной  отношения,  вместе  с  сопутствующими  им,  веками  освященными  пред¬
ставлениями  и  воззрениями,  разрушаются,  все  возникающие  вновь  оказываются
устарелыми,  прежде  чем  успевают  окостенеть.  Все  сословное  и  застойное  исчезает,
все  священное  оскверняется,  и  люди  приходят,  наконец,  к  необходимости  взглянуть
трезвыми  глазами  на  свое  жизненное  положение  и  свои  взаимные  отношения.
 Потребность  в  постоянно  увеличивающемся  сбыте  продуктов  гонит  буржуазию
по  всему  земному  шару.  Всюду  должна  она  внедриться,  всюду  обосноваться,  всюду
установить  связи.
 Буржуазия  путем  эксплуатации  всемирного  рынка  сделала  производство  и  потре¬
бление  всех  стран  космополитическим.  К  великому  огорчению  реакционеров  она
вырвала  из-под  ног  промышленности  национальную  почву.  Исконные  национальные
отрасли  промышленности  уничтожены  и  продолжают  уничтожаться  с  каждым  днем.
Их  вытесняют  новые  отрасли  промышленности,  введение  которых  становится  вопро¬
сом  жизни  для  всех  цивилизованных  наций,  —  отрасли,  перерабатывающие  уже  не
местное  сырье,  а  сырье,  привозимое  из  самых  отдаленных  областей  земного  шара,
и  вырабатывающие  фабричные  продукты,  потребляемые  не  только  внутри  данной
страны,  но  и  во  всех  частях  света.  Вместо  старых  потребностей,  удовлетворявшихся
отечественными  продуктами,  возникают  новые,  для  удовлетворения  которых  требуют¬
ся  продукты  самых  отдаленных  стран  и  самых  различных  климатов.  На  смену  старой
местной  и  национальной  замкнутости  и  существованию  за  счет  продуктов  собствен¬
ного  производства  приходит  всесторонняя  связь  и  всесторонняя  зависимость  наций
друг  от  друга.  Это  в  равной  мере  относится  как  к  материальному,  так  и  к  духовному
производству.  Плоды  духовной  деятельности  отдельных  наций  становятся  общим
достоянием.  Национальная  односторонность  и  ограниченность  становятся  все  более
и  более  невозможными,  и  из  множества  национальных  и  местных  литератур  образу¬
ется  одна  всемирная  литература.
 Буржуазия  быстрым  усовершенствованием  всех  орудий  производства  и  бесконеч¬
ным  облегчением  средств  сообщения  вовлекает  в  цивилизацию  все,  даже  самые  вар¬
варские,  нации.  Дешевые  цены  ее  товаров  —  вот  та  тяжелая  артиллерия,  с  помощью
которой  она  разрушает  все  китайские  стены  и  принуждает  к  капитуляции  самую
упорную  ненависть  варваров  к  иностранцам.  Под  страхом  гибели  заставляет  она  все
нации  принять  буржуазный  способ  производства,  заставляет  их  вводить  у  себя  так

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 называемую  цивилизацию,  т.е.  становиться  буржуа.  Словом,  она  создает  себе  мир  по
своему  образу  и  подобию.
 Буржуазия  подчинила  деревню  господству  города.  Она  создала  огромные  города,
в  высокой  степени  увеличила  численность  городского  населения  по  сравнению  с
сельским  и  вырвала  таким  образом  значительную  часть  населения  из  идиотизма  дере¬
венской  жизни.  Так  же  как  деревню  она  сделала  зависимой  от  города,  так  варварские
и  полуварварские  страны  она  поставила  в  зависимость  от  стран  цивилизованных,
крестьянские  народы  —  от  буржуазных  народов,  Восток  —  от  Запада.
 Буржуазия  все  более  и  более  уничтожает  раздробленность  средств  производства,
собственности  и  населения.  Она  сгустила  население,  централизовала  средства  произ¬
водства,  концентрировала  собственность  в  руках  немногих.  Необходимым  следствием
этого  была  политическая  централизация.  Независимые,  связанные  почти  только  союз¬
ными  отношениями  области  с  различными  интересами,  законами,  правительствами  и
таможенными  пошлинами,  оказались  сплоченными  в  одну  нацию,  с  одним  правитель¬
ством,  с  одним  законодательством,  с  одним  национальным  классовым  интересом,  с
одной  таможенной  границей.
 Буржуазия  менее  чем  за  сто  лет  своего  классового  господства  создала  более  много¬
численные  и  более  грандиозные  производительные  силы,  чем  все  предшествовавшие
поколения,  вместе  взятые.  Покорение  сил  природы,  машинное  производство,  приме¬
нение  химии  в  промышленности  и  земледелии,  пароходство,  железные  дороги,  элек¬
трический  телеграф,  освоение  для  земледелия  целых  частей  света,  приспособление
рек  для  судоходства,  целые,  словно  вызванные  из-под  земли,  массы  населения,  —  какое
из  прежних  столетий  могло  подозревать,  что  такие  производительные  силы  дремлют
в  недрах  общественного  труда!
 Итак,  мы  видели,  что  средства  производства  и  обмена,  на  основе  которых  сложи¬
лась  буржуазия,  были  созданы  в  феодальном  обществе.  На  известной  ступени  развития
этих  средств  производства  и  обмена  отношения,  в  которых  происходили  производ¬
ство  и  обмен  феодального  общества,  феодальная  организация  земледелия  и  промыш¬
ленности,  одним  словом,  феодальные  отношения  собственности,  уже  перестали  соот¬
ветствовать  развившимся  производительным  силам.  Они  тормозили  производство,
вместо  того  чтобы  его  развивать.  Они  превратились  в  его  оковы.  Их  необходимо  было
разбить,  и  они  были  разбиты.
 Место  их  заняла  свободная  конкуренция,  с  соответствующим  ей  общественным  и
политическим  строем,  с  экономическим  и  политическим  господством  класса  буржуазии.
 Подобное  же  движение  совершается  на  наших  глазах.  Современное  буржуазное
общество,  с  его  буржуазными  отношениями  производства  и  обмена,  буржуазными
отношениями  собственности,  создавшее  как  бы  по  волшебству  столь  могущественные
средства  производства  и  обмена,  походит  на  волшебника,  который  не  в  состоянии
более  справиться  с  подземными  силами,  вызванными  его  заклинаниями.  Вот  уже
несколько  десятилетий  история  промышленности  и  торговли  представляет  собой  лишь
историю  возмущения  современных  производительных  сил  против  современных  про¬
изводственных  отношений,  против  тех  отношений  собственности,  которые  являются
условием  существования  буржуазии  и  ее  господства.  Достаточно  указать  на  торговые
кризисы,  которые,  возвращаясь  периодически,  все  более  и  более  грозно  ставят  под
вопрос  существование  всего  буржуазного  общества.  Во  время  торговых  кризисов  каж¬
дый  раз  уничтожается  значительная  часть  не  только  изготовленных  продуктов,  но  даже
созданных  уже  производительных  сил.  Во  время  кризисов  разражается  общественная
эпидемия,  которая  всем  предшествующим  эпохам  показалась  бы  нелепостью,  —  эпиде¬
мия  перепроизводства.  Общество  оказывается  вдруг  отброшенным  назад  к  состоянию
внезапно  наступившего  варварства,  как  будто  голод,  всеобщая  опустошительная  война
лишили  его  всех  жизненных  средств;  кажется,  что  промышленность,  торговля  уничто¬

Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс
 449
 жены,  —  и  почему?  Потому  что  общество  обладает  слишком  большой  цивилизацией,
имеет  слишком  много  жизненных  средств,  располагает  слишком  большой  промыш¬
ленностью  и  торговлей.  Производительные  силы,  находящиеся  в  его  распоряжении,
не  служат  более  развитию  буржуазных  отношений  собственности;  напротив,  они
стали  непомерно  велики  для  этих  отношений,  буржуазные  отношения  задерживают  их
развитие;  и  когда  производительные  силы  начинают  преодолевать  эти  преграды,  они
приводят  в  расстройство  все  буржуазное  общество,  ставят  под  угрозу  существование
буржуазной  собственности.  Буржуазные  отношения  стали  слишком  узкими,  чтобы
вместить  созданное  ими  богатство.  —  Каким  путем  преодолевает  буржуазия  кризисы?
С  одной  стороны,  путем  вынужденного  уничтожения  целой  массы  производительных
сил,  с  другой  стороны,  путем  завоевания  новых  рынков  и  более  основательной  эксплу¬
атации  старых.  Чем  же,  следовательно?  Тем,  что  она  подготовляет  более  всесторонние  и
более  сокрушительные  кризисы  и  уменьшает  средства  противодействия  им.
 Оружие,  которым  буржуазия  ниспровергла  феодализм,  направляется  теперь  против
самой  буржуазии.
 Но  буржуазия  не  только  выковала  оружие,  несущее  ей  смерть;  она  породила  и  людей,
которые  направят  против  нее  это  оружие,  —  современных  рабочих,  пролетариев.
 В  той  же  самой  степени,  в  какой  развивается  буржуазия,  т.  е.  капитал,  развивается  и
пролетариат,  класс  современных  рабочих,  которые  только  тогда  и  могут  существовать,
когда  находят  работу,  а  находят  ее  лишь  до  тех  пор,  пока  их  труд  увеличивает  капитал.
Эти  рабочие,  вынужденные  продавать  себя  поштучно,  представляют  собой  такой  же
товар,  как  и  всякий  другой  предмет  торговли,  а  потому  в  равной  мере  подвержены
всем  случайностям  конкуренции,  всем  колебаниям  рынка.
 Вследствие  возрастающего  применения  машин  и  разделения  труда,  труд  про¬
летариев  утратил  всякий  самостоятельный  характер,  а  вместе  с  тем  и  всякую  при¬
влекательность  для  рабочего.  Рабочий  становится  простым  придатком  машины,  от
него  требуются  только  самые  простые,  самые  однообразные,  легче  всего  усваиваемые
приемы.  Издержки  на  рабочего  сводятся  поэтому  почти  исключительно  к  жизненным
средствам,  необходимым  для  его  содержания  и  продолжения  его  рода.  Но  цена  всякого
товара,  а  следовательно  и  труда,  равна  издержкам  его  производства.  Поэтому  в  той  же
самой  мере,  в  какой  растет  непривлекательность  труда,  уменьшается  заработная  плата.
Больше  того:  в  той  же  мере,  в  какой  возрастает  применение  машин  и  разделение  труда,
возрастает  и  количество  труда,  за  счет  ли  увеличения  числа  рабочих  часов,  или  же
вследствие  увеличения  количества  труда,  требуемого  в  каждый  данный  промежуток
времени,  ускорения  хода  машин  и  тд.
 Современная  промышленность  превратила  маленькую  мастерскую  патриархаль¬
ного  мастера  в  крупную  фабрику  промышленного  капиталиста.  Массы  рабочих,  ску¬
ченные  на  фабрике,  организуются  по-солдатски.  Как  рядовые  промышленной  армии,
они  ставятся  под  надзор  целой  иерархии  унтер-офицеров  и  офицеров.  Они  —  рабы
не  только  класса  буржуазии,  буржуазного  государства,  ежедневно  и  ежечасно  порабо¬
щает  их  машина,  надсмотрщик  и  прежде  всего  сам  отдельный  буржуа-фабрикант.  Эта
деспотия  тем  мелочнее,  ненавистнее,  она  тем  больше  ожесточает,  чем  откровеннее  ее
целью  провозглашается  нажива.
 Чем  менее  искусства  и  силы  требует  ручной  труд,  т.е.  чем  более  развивается  совре¬
менная  промышленность,  тем  более  мужской  труд  вытесняется  женским  и  детским.
По  отношению  к  рабочему  классу  различия  пола  и  возраста  утрачивают  всякое  обще¬
ственное  значение.  Существуют  лишь  рабочие  инструменты,  требующие  различных
издержек  в  зависимости  от  возраста  и  пола.
 Когда  заканчивается  эксплуатация  рабочего  фабрикантом  и  рабочий  получает,
наконец,  наличными  свою  заработную  плату,  на  него  набрасываются  другие  части
буржуазии  —  домовладелец,  лавочник,  ростовщик  и  т.п.
 29  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Низшие  слои  среднего  сословия:  мелкие  промышленники,  мелкие  торговцы  и
рантье,  ремесленники  и  крестьяне  —  все  эти  классы  опускаются  в  ряды  пролетари¬
ата,  частью  оттого,  что  их  маленького  капитала  недостаточно  для  ведения  крупных
промышленных  предприятий  и  он  не  выдерживает  конкуренции  с  более  крупными
капиталистами,  частью  потому,  что  их  профессиональное  мастерство  обесценивается
в  результате  введения  новых  методов  производства.  Так  рекрутируется  пролетариат  из
всех  классов  населения.
 Пролетариат  проходит  различные  ступени  развития.  Его  борьба  против  буржуазии
начинается  вместе  с  его  существованием.
 Сначала  борьбу  ведут  отдельные  рабочие,  потом  рабочие  одной  фабрики,  затем
рабочие  одной  отрасли  труда  в  одной  местности  против  отдельного  буржуа,  кото¬
рый  их  непосредственно  эксплуатирует.  Рабочие  направляют  свод  удары  не  только
против  буржуазных  производственных  отношений,  но  и  против  самих  орудий
производства;  они  уничтожают  конкурирующие  иностранные  товары,  разбивают
машины,  поджигают  фабрики,  силой  пытаются  восстановить  потерянное  положение
средневекового  рабочего.
 На  этой  ступени  рабочие  образуют  рассеянную  по  всей  стране  и  раздробленную
конкуренцией  массу.  Сплочение  рабочих  масс  пока  является  еще  не  следствием  их
собственного  объединения,  а  лишь  следствием  объединения  буржуазии,  которая
для  достижения  своих  собственных  политических  целей  должна,  и  пока  еще  может,
приводить  в  движение  весь  пролетариат.  На  этой  ступени  пролетарии  борются,  сле¬
довательно,  не  со  своими  врагами,  а  с  врагами  своих  врагов  —  с  остатками  абсолют¬
ной  монархии,  землевладельцами,  непромышленными  буржуа,  мелкими  буржуа.  Все
историческое  движение  сосредоточивается,  таким  образом,  в  руках  буржуазии;  каждая
одержанная  в  таких  условиях  победа  является  победой  буржуазии.
 Но  с  развитием  промышленности  пролетариат  не  только  возрастает  численно;  он  ско¬
пляется  в  большие  массы,  сила  его  растет,  и  он  все  более  ее  ощущает.  Интересы  и  условия
жизни  пролетариата  все  более  и  более  уравниваются  по  мере  того,  как  машины  все  более
стирают  различия  между  отдельными  видами  труда  и  почти  всюду  низводят  заработную
плату  до  одинаково  низкого  уровня.  Возрастающая  конкуренция  буржуа  между  собою  и
вызываемые  ею  торговые  кризисы  ведут  к  тому,  что  заработная  плата  рабочих  становится
все  неустойчивее,  все  быстрее  развивающееся  непрерывное  совершенствование  машин
делает  жизненное  положение  пролетариев  все  менее  обеспеченным;  столкновения  между
отдельным  рабочим  и  отдельным  буржуа  все  более  принимают  характер  столкновений
между  двумя  классами.  Рабочие  начинают  с  того,  что  образуют  коалиции*  против  бур¬
жуа;  они  выступают  сообща  для  защиты  своей  заработной  платы.  Они  основывают  даже
постоянные  ассоциации  для  того,  чтобы  обеспечить  себя  средствами  на  случай  возмож¬
ных  столкновений.  Местами  борьба  переходит  в  открытые  восстания.
 Рабочие  время  от  времени  побеждают,  но  эти  победы  лишь  преходящи.
Действительным  результатом  их  борьбы  является  не  непосредственный  успех,  а  все
шире  распространяющееся  объединение  рабочих.  Ему  способствуют  все  растущие
средства  сообщения,  создаваемые  крупной  промышленностью  и  устанавливающие
связь  между  рабочими  различных  местностей.  Лишь  эта  связь  и  требуется  для  того,
чтобы  централизовать  многие  местные  очаги  борьбы,  носящей  повсюду  одинаковый
характер,  и  слить  их  в  одну  национальную,  классовую  борьбу.  А  всякая  классовая  борь¬
ба  есть  борьба  политическая.  И  объединение,  для  которого  средневековым  горожанам
 ф  В  английском  издании  1888  г.  после  слова  «коалиции»  вставлено:  «(профессиональные
союзы)».  Ред.

Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс
 451
 с  их  проселочными  дорогами  требовались  столетия,  достигается  современными  про¬
летариями,  благодаря  железным  дорогам,  в  течение  немногих  лет.
 Эта  организация  пролетариев  в  класс,  и  тем  самым  —  в  политическую  партию,  еже¬
минутно  вновь  разрушается  конкуренцией  между  самими  рабочими.  Но  она  возникает
снова  и  снова,  становясь  каждый  раз  сильнее,  крепче,  могущественнее.  Она  заставляет
признать  отдельные  интересы  рабочих  в  законодательном  порядке,  используя  для
этого  раздоры  между  отдельными  слоями  буржуазии.  Например,  закон  о  десятичасо¬
вом  рабочем  дне  в  Англии.
 Вообще  столкновения  внутри  старого  общества  во  многих  отношениях  способ¬
ствуют  процессу  развития  пролетариата.  Буржуазия  ведет  непрерывную  борьбу:
сначала  против  аристократии,  позднее  против  тех  частей  самой  же  буржуазии,  инте¬
ресы  которых  приходят  в  противоречие  с  прогрессом  промышленности,  и  постоян¬
но  —  против  буржуазии  всех  зарубежных  стран.  Во  всех  этих  битвах  она  вынуждена
обращаться  к  пролетариату,  призывать  его  на  помощь  и  вовлекать  его  таким  образом
в  политическое  движение.  Она,  следовательно,  сама  передает  пролетариату  элементы
своего  собственного  образования*,  т.е.  оружие  против  самой  себя.
 Далее,  как  мы  видели,  прогресс  промышленности  сталкивает  в  ряды  пролетариата
целые  слои  господствующего  класса  или,  по  крайней  мере,  ставит  под  угрозу  усло¬
вия  их  жизни.  Они  также  приносят  пролетариату  большое  количество  элементов
образования.
 Наконец,  в  те  периоды,  когда  классовая  борьба  приближается  к  развязке,  процесс
разложения  внутри  господствующего  класса,  внутри  всего  старого  общества  при¬
нимает  такой  бурный,  такой  резкий  характер,  что  небольшая  часть  господствующего
класса  отрекается  от  него  и  примыкает  к  революционному  классу,  к  тому  классу,
которому  принадлежит  будущее.  Вот  почему,  как  прежде  часть  дворянства  переходила
к  буржуазии,  так  теперь  часть  буржуазии  переходит  к  пролетариату,  именно  —  часть
буржуа-идеологов,  которые  возвысились  до  теоретического  понимания  всего  хода
исторического  движения.
 Из  всех  классов,  которые  противостоят  теперь  буржуазии,  только  пролетариат
представляет  собой  действительно  революционный  класс.  Все  прочие  классы  прихо¬
дят  в  упадок  и  уничтожаются  с  развитием  крупной  промышленности,  пролетариат  же
есть  ее  собственный  продукт.
 Средние  сословия:  мелкий  промышленник,  мелкий  торговец,  ремесленник  и  крес¬
тьянин  —  все  они  борются  с  буржуазией  для  того,  чтобы  спасти  свое  существование
от  гибели  как  средних  сословий.  Они,  следовательно,  не  революционны,  а  консерва¬
тивны.  Даже  более,  они  реакционны:  они  стремятся  повернуть  назад  колесо  истории.
Если  они  революционны,  то  постольку,  поскольку  им  предстоит  переход  в  ряды  про¬
летариата,  поскольку  они  защищают  не  свои  настоящие,  а  свои  будущие  интересы,
поскольку  они  покидают  свою  собственную  точку  зрения  для  того,  чтобы  встать  на
точку  зрения  пролетариата.
 Люмпен-пролетариат,  этот  пассивный  продукт  гниения  самых  низших  слоев  старо¬
го  общества,  местами  вовлекается  пролетарской  революцией  в  движение,  но  в  силу
всего  своего  жизненного  положения  он  гораздо  более  склонен  продавать  себя  для
реакционных  козней.
 Жизненные  условия  старого  общества  уже  уничтожены  в  жизненных  условиях
пролетариата.  У  пролетария  нет  собственности;  его  отношение  к  жене  и  детям  не
имеет  более  ничего  общего  с  буржуазными  семейными  отношениями;  современный
 *  В  английском  издании  1888  г.  вместо  слов  «элементы  своего  собственного  образования»  напе¬
чатано:  «элементы  своего  собственного  политического  и  общего  образования».  Ред.
 29*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 промышленный  труд,  современное  иго  капитала,  одинаковое  как  в  Англии,  так  и  во
Франции,  как  в  Америке,  так  и  в  Германии,  стерли  с  него  всякий  национальный  харак¬
тер.  Законы,  мораль,  религия  —  все  это  для  него  не  более  как  буржуазные  предрассуд¬
ки,  за  которыми  скрываются  буржуазные  интересы.
 Все  прежние  классы,  завоевав  себе  господство,  стремились  упрочить  уже  приобре¬
тенное  ими  положение  в  жизни,  подчиняя  все  общество  условиям,  обеспечивающим
их  способ  присвоения.  Пролетарии  же  могут  завоевать  общественные  производитель¬
ные  силы,  лишь  уничтожив  свой  собственный  нынешний  способ  присвоения,  а  тем
самым  и  весь  существовавший  до  сих  пор  способ  присвоения  в  целом.  У  пролетариев
нет  ничего  своего,  что  надо  было  бы  им  охранять,  они  должны  разрушить  все,  что  до
сих  пор  охраняло  и  обеспечивало  частную  собственность.
 Все  до  сих  пор  происходившие  движения  были  движениями  меньшинства  или
совершались  в  интересах  меньшинства.  Пролетарское  движение  есть  самостоятельное
движение  огромного  большинства  в  интересах  огромного  большинства.  Пролетариат,
самый  низший  слой  современного  общества,  не  может  подняться,  не  может  выпря¬
миться  без  того,  чтобы  при  этом  не  взлетела  на  воздух  вся  возвышающаяся  над  ним
надстройка  из  слоев,  образующих  официальное  общество.
 Если  не  по  содержанию,  то  по  форме  борьба  пролетариата  против  буржуазии  явля¬
ется  сначала  борьбой  национальной.  Пролетариат  каждой  страны,  конечно,  должен
сперва  покончить  со  своей  собственной  буржуазией.
 Описывая  наиболее  общие  фазы  развития  пролетариата,  мы  прослеживали  более
или  менее  прикрытую  гражданскую  войну  внутри  существующего  общества  вплоть  до
того  пункта,  когда  она  превращается  в  открытую  революцию,  и  пролетариат  основыва¬
ет  свое  господство  посредством  насильственного  ниспровержения  буржуазии.
 Все  доныне  существовавшие  общества  основывались,  как  мы  видели,  на  антагонизме
между  классами  угнетающими  и  угнетенными.  Но,  чтобы  возможно  было  угнетать  какой-
либо  класс,  необходимо  обеспечить  условия,  при  которых  он  мог  бы  влачить,  по  крайней
мере,  свое  рабское  существование.  Крепостной  в  крепостном  состоянии  выбился  до  поло¬
жения  члена  коммуны  так  же,  как  мелкий  буржуа  под  ярмом  феодального  абсолютизма
выбился  до  положения  буржуа.  Наоборот,  современный  рабочий  с  прогрессом  промыш¬
ленности  не  поднимается,  а  все  более  опускается  ниже  условий  существования  своего
собственного  класса.  Рабочий  становится  паупером,  и  пауперизм  растет  еще  быстрее,  чем
население  и  богатство.  Это  ясно  показывает,  что  буржуазия  неспособна  оставаться  долее
господствующим  классом  общества  и  навязывать  всему  обществу  условия  существования
своего  класса  в  качестве  регулирующего  закона.  Она  неспособна  господствовать,  потому
что  неспособна  обеспечить  своему  рабу  даже  рабского  уровня  существования,  потому  что
вынуждена  дать  ему  опуститься  до  такого  положения,  когда  она  сама  должна  его  кормить,
вместо  того  чтобы  кормиться  за  его  счет.  Общество  не  может  более  жить  под  ее  властью,
т.е.  ее  жизнь  несовместима  более  с  обществом.
 Основным  условием  существования  и  господства  класса  буржуазии  является  нако¬
пление  богатства  в  руках  частных  лиц,  образование  и  увеличение  капитала.  Условием
существования  капитала  является  наемный  труд.  Наемный  труд  держится  исключи¬
тельно  на  конкуренции  рабочих  между  собой.  Прогресс  промышленности,  невольным
носителем  которого  является  буржуазия,  бессильная  ему  сопротивляться,  ставит  на
место  разъединения  рабочих  конкуренцией  революционное  объединение  их  посред¬
ством  ассоциации.  Таким  образом,  с  развитием  крупной  промышленности  из-под  ног
буржуазии  вырывается  сама  основа,  на  которой  она  производит  и  присваивает  продук¬
ты.  Она  производит  прежде  всего  своих  собственных  могильщиков.  Ее  гибель  и  победа
пролетариата  одинаково  неизбежны.

Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс
 453
 п
 ПРОЛЕТАРИИ  И  КОММУНИСТЫ
 В  каком  отношении  стоят  коммунисты  к  пролетариям  вообще?
 Коммунисты  не  являются  особой  партией,  противостоящей  другим  рабочим
партиям.
 У  них  нет  никаких  интересов,  отдельных  от  интересов  всего  пролетариата  в
целом.
 Они  не  выставляют  никаких  особых  принципов,  под  которые  они  хотели  бы  подо¬
гнать  пролетарское  движение.
 Коммунисты  отличаются  от  остальных  пролетарских  партий  лишь  тем,  что,  с
одной  стороны,  в  борьбе  пролетариев  различных  наций  они  выделяют  и  отстаива¬
ют  общие,  не  зависящие  от  национальности  интересы  всего  пролетариата;  с  другой
стороны,  тем,  что  на  различных  ступенях  развития,  через  которые  проходит  борьба
пролетариата  с  буржуазией,  они  всегда  являются  представителями  интересов  движе¬
ния  в  целом.
 Коммунисты,  следовательно,  на  практике  являются  самой  решительной,  всегда
побуждающей  к  движению  вперед  частью  рабочих  партий  всех  стран,  а  в  теоретиче¬
ском  отношении  у  них  перед  остальной  массой  пролетариата  преимущество  в  пони¬
мании  условий,  хода  и  общих  результатов  пролетарского  движения.
 Ближайшая  цель  коммунистов  та  же,  что  и  всех  остальных  пролетарских  партий:
формирование  пролетариата  в  класс,  ниспровержение  господства  буржуазии,  заво¬
евание  пролетариатом  политической  власти.
 Теоретические  положения  коммунистов  ни  в  какой  мере  не  основываются  на  идеях,
принципах,  выдуманных  или  открытых  тем  или  другим  обновителем  мира.
 Они  являются  лишь  общим  выражением  действительных  отношений  происходя¬
щей  классовой  борьбы,  выражением  совершающегося  на  наших  глазах  исторического
движения.  Уничтожение  ранее  существовавших  отношений  собственности  не  является
чем-то  присущим  исключительно  коммунизму.
 Все  отношения  собственности  были  подвержены  постоянной  исторической  смене,
постоянным  историческим  изменениям.
 Например,  французская  революция  отменила  феодальную  собственность,  заменив
ее  собственностью  буржуазной.
 Отличительной  чертой  коммунизма  является  не  отмена  собственности  вообще,  а
отмена  буржуазной  собственности.
 Но  современная  буржуазная  частная  собственность  есть  последнее  и  самое  полное
выражение  такого  производства  и  присвоения  продуктов,  которое  держится  на  клас¬
совых  антагонизмах,  на  эксплуатации  одних  другими.
 В  этом  смысле  коммунисты  могут  выразить  свою  теорию  одним  положением:  уни¬
чтожение  частной  собственности.
 Нас,  коммунистов,  упрекали  в  том,  что  мы  хотим  уничтожить  собственность,  лично
приобретенную,  добытую  своим  трудом,  собственность,  образующую  основу  всякой
личной  свободы,  деятельности  и  самостоятельности.  (...)
 (...)  Нам  нечего  ее  уничтожать,  развитие  промышленности  ее  уничтожило  и  уни¬
чтожает  изо  дня  в  день.(...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К.  и  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е
 изд.  Т.  4.  С.  419-438.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Карл  Маркс
 1818-1883
 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  РУКОПИСИ  1857-1859  годов
(ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ  ВАРИАНТ  «КАПИТАЛА»)
 Рукописи  К.  Маркса  1857—1859  гг.  —  первый  черновой  набросок  «Капитала»  —
впервые  полностью  были  опубликованы  в  СССР  в  1939—1941  гг.  на  немецком  языке
«Grundrisse  der  Kritik  der  politischen  Oekonomie  (Rohentwurf)»  (Основные  черты  кри¬
тики  политической  экономии  (Черновой  набросок)).  На  русском  языке  эти  рукописи
Маркса  впервые  целиком  увидели  свет  в  19о8—19б9  гг.  в  составе  второго  издания
сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  (т.4бч.1и  II).  Вместе  с  научно—вспомогательным
аппаратом  общий  объем  публикации  составил  около  75  п.  л.
 В  Экономических  рукописях  1857—1859  гг.  нашли  свое  отражение  фактически
все  основные  проблемы,  которые  впоследствии  составили  содержание  четырех
томов  «Капитала».  Значительное  внимание  Маркс  уделял  разработке  новых  мето¬
дов  экономического  анализа  как  общенаучных  (метод  восхождения  от  абстракт¬
ного  к  конкретному),  так  и  специфических,  используемых  лишь  в  политической
экономии  (метод  экономической  двойственности).  В  рассматриваемых  рукописях
(прежде  всего  в  «Главе  о  деньгах»)  Маркс  впервые  разработал  учение  о  двойственной
природе  труда  товаропроизводителей,  выделив  в  нем  содержание  труда  (конкрет¬
ный  труд  —  полезную  форму  труда,  целесообразно-производительную  деятельность
как  источник  потребительной  стоимости  товара)  и  общественную  форму  труда
(абстрактный  труд  —  общественный  труд,  образующий  стоимость  товара).
Крупнейшей  заслугой  Маркса  явилось  выявление  величайшей  методологической  роли
учения  о  двойственной  природе  труда  в  качестве  особой  формы  диалектического
метода  исследования,  учитывающей  специфику  капиталистической  экономики.  На
этом  учении,  как  писал  Маркс,  «основано  все  понимание  фактов»\
 Именно  с  позиции  метода  экономической  двойственности  Маркс  сумел  решить
те  многочисленные  и  сложные  проблемы,  перед  которыми  остановилась  классиче¬
ская  школа  Смита  и  Рикардо,  в  том  числе  и  противоречие  между  законом  стои¬
мости  и  законом  прибавочной  стоимости,  касающееся  самой  сути  экономических
отношений  труда  и  капитала.  В  самом  деле,  если  труд  представляет  собой  товар,
как  полагали  Смит  и  Рикардо,  то  одно  из  двух:  либо  труд,  как  и  всякий  товар,  опла¬
чивается  по  своей  стоимости,  т.е.  в  соответствии  с  количеством  затраченного
труда  (при  такой  предпосылке  рабочий  получает  в  виде  заработной  платы  пол¬
ный  эквивалент  затраченного  им  труда,  что  исключает  возникновение  прибыли
капиталиста),  либо  труд  оплачивается  ниже  своей  стоимости,  и  капиталист
получает  прибыль  в  результате  недоплаты  рабочим  за  проданный  ими  товар-
труд  (при  этом  предположении  закон  стоилюсти  в  отношении  купли-продажи
труда  не  действует).  Рассматривая  труд  в  качестве  товара,  классическая  школа
поставила  себя  в  такое  положение,  при  котором  она  должна  была  отрицать  либо
закон  прибавочной  стоимости,  либо  закон  стоимости.
 В  отличие  от  классической  школы  Маркс  в  основу  анализа  отношений  труда  и
капитала  положил  свое  представление  о  товаре  как  о  противоречивом  единстве
потребительной  стоимости  и  стоимости,  проистекающем  из  двойственного
характера  труда.  В  рукописи  1857—1859  гг.  он  писал:  «В  отношении  между  капи¬
 1  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  31.  С.  277;  см.  также  Т.  23.  С.  50.

Карл  Маркс
 455
 талом  и  трудом...  одна  сторона  (капитал)  противостоит  другой  прежде  всего  как
меновая  стоимость,  а  другая  сторона  (труд)  противостоит  капиталу  прежде
всего  как  потребительная  стоимость»\Здесь  Маркс  близко  подходит  к  заключению
о  том,  что  рабочий  продает  капиталисту  не  труд,  а  способность  к  труду  в  каче¬
стве  потребительной  стоимости  рабочей  силы  как  товара,  которая  и  является
действительным  объектом  купли-продажи  в  отношениях  рабочего  и  капитали¬
ста,  в  результате  которых  распоряжение  живым  трудом  рабочего  переходит  в
руки  капиталиста.  Между  тем,  оплата  рабочей  силы  по  ее  полной  стоимости  не
исключает,  а,  напротив,  предполагает,  что  живым  трудом  рабочего  создается  сто¬
имость,  превышающая  стоимость  рабочей  силы  (прибавочная  стоимость).  Таким
образом,  Маркс  показал,  что  прибыль  капиталиста  возникает  не  из  нарушения
закона  стоимости,  а  на  основе  его  действия.
 С  позиции  метода  экономической  двойственности,  разработанного  в
Экономических  рукописях  1857—1859  гг,  построена  вся  теория  Маркса.
 Ниже  приводятся  два  фрагмента  из  этих  рукописей,  затрагивающие  проблемы,
не  получившие  обстоятельной  разработки  в  других  произведениях  Маркса  и  вместе
с  тем  представляющие  несомненный  теоретический  и  практический  интерес  в
наши  дни.  Во-первых,  это  положения  Маркса  об  особенностях  азиатского  способа
производства,  о  котором  Маркс  упоминает  в  работе  «К  критике  политической
экономии»2  и  дискуссии  о  котором  продолжаются  не  одно  десятилетие.  И,  во-вто¬
рых,  мысли  Маркса  о  процессах  разложения  капитала  как  господствующей  формы
производства  с  превращением  производства  в  технологическое  применение  науки,
обусловливающее  существенное  возрастание  производительности  общественного
труда  и  «развитие  отношений  общения,  необходимых  для  бесклассового  общества».
 В.С.  Афанасьев
 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  РУКОПИСИ  1857-1859  годов
 (ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ  ВАРИАНТ  «КАПИТАЛА»)
 (...)
 [б)  Азиатская  форма  собственности]
 Первой  предпосылкой  первой  формы  этой  земельной  собственности  является
прежде  всего  естественно  сложившийся  коллектив:  семья  и  разросшаяся  в  племя  семья
или  [образовавшие  племя]  несколько  семей,  связанных  между  собою  взаимными  бра¬
ками,  или  комбинация  племен.  Так  как  мы  можем  допустить,  что  пастушество,  как
и  вообще  кочевой  образ  жизни,  есть  первая  форма  существования  людей,  что  племя
первоначально  не  живет  оседло  на  определенном  месте,  а  передвигаясь,  использует
встречающиеся  ему  пастбища  (люди  оседлы  не  от  природы;  только  в  особенно  пло¬
дородной  природной  среде  возможно,  чтобы  они,  как  обезьяны,  сидели  на  одном
каком-нибудь  дереве,  обычно  же  они  бродят,  подобно  диким  зверям),  —  то  общность
по  племени,  природная  общность  выступает  не  как  результат,  а  как  предпосылка
совместного  присвоения  (временного)  и  использования  земли.
 Раз  люди,  в  конце  концов,  становятся  оседлыми,  то  уже  от  различных  внешних
(климатических,  географических,  физических  и  т.  д.)  условий,  а  также  от  природных
задатков  людей  (от  их  племенного  характера)  будет  зависеть,  в  какой  степени  эта
 1  Там  же.  Т.  46.4.1.  С.  216-217.
 2  См.  там  же.  Т.  13.  С.  7.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 первоначальная  общность  будет  видоизменена.  Естественно  сложившаяся  племенная
общность  (кровное  родство,  общность  языка,  обычаев  и  тд.)  или,  если  хотите,  стад¬
ность,  есть  первая  предпосылка  присвоения  людьми  объективных  условий  как  их
жизни,  так  и  той  деятельности,  при  помощи  которой  эта  жизнь  воспроизводится  и
облекается  в  предметные  формы  (деятельность  в  качестве  пастуха,  охотника,  земле¬
дельца  и  т.  д.).
 Земля  —  вот  великая  лаборатория,  арсенал,  доставляющий  и  средство  труда,  и  мате¬
риал  труда,  и  место  для  жительства,  т.  е.  базис  коллектива.  К  земле  люди  относятся  с
наивной  непосредственностью  как  к  собственности  коллектива,  притом  коллектива,
производящего  и  воспроизводящего  себя  в  живом  труде.  Каждый  отдельный  человек
является  собственником  или  владельцем  только  в  качестве  звена  этого  коллектива,  в
качестве  его  члена.
 Действительное  присвоение  посредством  процесса  труда  происходит  при  таких
предпосылках,  которые  сами  не  являются  продуктом  труда,  а  представляются  его
природными,  или  божественными  предпосылками.  Эта  форма,  в  основе  которой
лежит  то  же  самое  основное  отношение  [т.  е.  общая  собственность  на  землю],  сама
может  реализовываться  самым  различным  образом.  Например,  ей  нисколько  не
противоречит  то  обстоятельство,  что,  как  в  большинстве  основных  азиатских
форм,  объединяющее  единое  начало,  стоящее  над  всеми  этими  мелкими  общинами,
выступает  как  высший  собственник  или  единственный  собственник,  в  силу  чего
действительные  общины  выступают  лишь  как  наследственные  владельцы.  Так  как
это  единое  начало  является  действительным  собственником  и  действительной
предпосылкой  общей  собственности,  то  само  оно  может  представляться  чем-то
особым,  стоящим  выше  этого  множества  действительных  отдельных  общин,  в  кото¬
рых  каждый  отдельный  человек,  таким  образом,  на  деле  лишен  собственности,  или
собственность  (т.  е.  отношение  отдельного  человека  к  природным  условиям  труда  и
воспроизводства  как  к  принадлежащим  ему,  как  к  объективным  условиям),  собствен¬
ность,  как  находимое  им  в  виде  неорганической  природы  тело  его  субъективности,
представляется  для  него  опосредствованной  тем,  что  объединяющее  единое  начало,
реализованное  в  деспоте  как  отце  этого  множества  общин,  предоставляет  надел
земли  отдельному  человеку  через  посредство  той  общины,  к  которой  он  принад¬
лежит.  Прибавочный  продукт,  который,  впрочем,  определяется  законодательно  как
следствие  действительного  присвоения  посредством  труда,  принадлежит  поэтому,
само  собой  разумеется,  этому  высшему  единому  началу.
 Поэтому  в  условиях  восточного  деспотизма  и  кажущегося  там  юридического  отсут¬
ствия  собственности  фактически  в  качестве  его  основы  существует  эта  племенная  или
общинная  собственность,  порожденная  по  большей  части  сочетанием  промышлен¬
ности  и  сельского  хозяйства  в  рамках  мелкой  общины,  благодаря  чему  такая  община
становится  вполне  способной  существовать  самостоятельно  и  содержит  в  себе  самой
все  условия  воспроизводства  и  расширенного  производства.  Часть  прибавочного
труда  общины  принадлежит  более  высокой  общине,  существующей,  в  конечном  счете,
в  виде  одного  лица,  и  этот  прибавочный  труд  дает  о  себе  знать  как  в  виде  дани  и  т.п.,
так  и  в  совместных  работах  для  прославления  единого  начала  —  отчасти  действитель¬
ного  деспота,  отчасти  воображаемого  племенного  существа,  бога.
 Общинная  собственность  подобного  рода,  поскольку  она  здесь  действительно
реализуется  в  труде,  может  проявляться  либо  таким  образом,  что  мелкие  общины
влачат  жалкое  существование  независимо  друг  около  друга,  а  в  самой  общине  отдель¬
ный  человек  трудится  со  своей  семьей  независимо  от  других  на  отведенном  для  него
наделе,  либо  таким  образом,  что  единое  начало  может  распространяться  на  общность

Карл  Маркс
 457
 в  самом  процессе  труда,  могущую  выработаться  в  целую  систему,  как  в  Мексике,  осо¬
бенно  в  Перу,  у  древних  кельтов,  у  некоторых  племен  Индии.
 Далее,  общность  внутри  племенного  строя  может  проявляться  еще  и  в  том,  что  объ¬
единяющее  единое  начало  представлено  одним  главой  важнейшей  в  племени  семьи
или  же  объединяющим  единым  началом  является  связь  отцов  семейств  между  собой.
Соответственно  этому  форма  этого  общества  будет  тогда  или  более  деспотической,
или  более  демократической.  Общие  для  всех  условия  действительного  присвоения
посредством  труда,  ирригационные  каналы,  играющие  очень  важную  роль  у  азиатских
народов,  средства  сообщения  и  т.  п.,  представляются  в  этом  случае  делом  рук  более
высокого  единого  начала  —  деспотического  правительства,  витающего  над  мелкими
общинами.  Города  в  собственном  смысле  слова  образуются  здесь  наряду  с  этими
селами  только  там,  где  место  особенно  благоприятно  для  внешней  торговли,  или  там,
где  глава  государства  и  его  сатрапы,  выменивая  свой  доход  (прибавочный  продукт)  на
труд,  расходуют  этот  доход  как  рабочий  фонд.  (...)
 [б)  Разложение  капитала  как  господствующей  формы  производства  с  развитием
буржуазного  общества]
 (...)  ...В  буржуазном  обществе,  основанном  на  меновой  стоимости,  возникают  такие
производственные  отношения  и  отношения  общения,  которые  представляют  собой
одновременно  мины  для  взрыва  этого  строя.  (Имеется  множество  антагонистических
форм  общественного  единства,  антагонистический  характер  которых,  однако,  никог¬
да  не  может  быть  взорван  путем  тихой  метаморфозы.  С  другой  стороны,  если  бы  в
этом  обществе,  как  оно  есть,  не  имелись  налицо  в  скрытом  виде  материальные  условия
производства  и  соответствующие  им  отношения  общения,  необходимые  для  бесклас¬
сового  общества,  то  все  попытки  взрыва  были  бы  донкихотством.)  (...)
 (...)  Обмен  живого  труда  на  овеществленный  труд,  т.е.  полагание  общественного
труда  в  форме  противоположности  капитала  и  наемного  труда,  представляет  собой
последнюю  ступень  развития  стоимостного  отношения  и  основанного  на  стои¬
мости  производства.  Предпосылкой  этой  последней  ступени  является  и  продолжает
оставаться  масса  непосредственного  рабочего  времени,  количество  затраченного
труда  как  решающий  фактор  производства  богатства.  Но  по  мере  развития  крупной
промышленности  созидание  действительного  богатства  становится  менее  зависимым
от  рабочего  времени  и  от  количества  затраченного  труда,  чем  от  мощи  тех  агентов,
которые  приводятся  в  движение  в  течение  рабочего  времени  и  которые  сами,  в  свою
очередь  (их  мощная  эффективность),  не  находятся  ни  в  каком  соответствии  с  непо¬
средственным  рабочим  временем,  требующимся  для  их  производства,  а  зависят,  ско¬
рее  от  общего  уровня  науки  и  от  прогресса  техники,  или  от  применения  этой  науки
к  производству.  (Само  развитие  этой  науки,  в  особенности  естествознания,  а  вместе  с
ним  и  всех  других  наук,  в  свою  очередь  находится  в  соответствии  с  развитием  мате¬
риального  производства.)  Земледелие,  например,  становится  всего  лишь  применением
науки  о  материальном  обмене  веществ,  регулирующим  этот  обмен  веществ  с  наиболь¬
шей  выгодой  для  всего  общественного  организма.
 Действительное  богатство  предстает  теперь  —  и  это  раскрывается  крупной  про¬
мышленностью  —  скорее  в  виде  чудовищной  диспропорции  между  затраченным  рабо¬
чим  временем  и  его  продуктом,  точно  так  же  как  и  в  виде  качественной  диспропорции
между  сведенным  к  простой  абстракции  трудом  и  мощью  того  производственного
процесса,  за  которым  этот  труд  надзирает.  Т]руд  выступает  уже  не  столько  как  включен¬
ный  в  процесс  производства,  сколько  как  такой  труд,  при  котором  человек,  наоборот,
относится  к  самому  процессу  производства  как  его  контролер  и  регулировщик.  (То,
что  имеет  силу  относительно  системы  машин,  верно  также  для  комбинации  различ¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ных  видов  человеческой  деятельности  и  для  развития  человеческого  общения.)  Теперь
рабочий  уже  не  помещает  в  качестве  промежуточного  звена  между  собой  и  объектом
модифицированный  предмет  природы;  теперь  в  качестве  промежуточного  звена
между  собой  и  неорганической  природой,  которой  рабочий  овладевает,  он  помещает
природный  процесс,  преобразуемый  им  в  промышленный  процесс.  Вместо  того  чтобы
быть  главным  агентом  процесса  производства,  рабочий  становится  рядом  с  ним.
 В  этом  превращении  в  качестве  главной  основы  производства  и  богатства
выступает  не  непосредственный  труд,  выполняемый  самим  человеком,  и  не  время,  в
течение  которого  он  работает,  а  присвоение  его  собственной  всеобщей  производи¬
тельной  силы,  его  понимание  природы  и  господство  над  ней  в  результате  его  бытия
в  качестве  общественного  организма,  одним  словом  —  развитие  общественного
индивида.  Кража  чужого  рабочего  времени,  на  которой  зиждется  современное
богатство,  представляется  жалкой  основой  в  сравнении  с  этой  недавно  развив¬
шейся  основой,  созданной  самой  крупной  промышленностью.  Как  только  труд  в  его
непосредственной  форме  перестал  быть  великим  источником  богатства,  рабочее
время  перестает  и  должно  перестать  быть  мерой  богатства,  и  поэтому  меновая
стоимость  перестает  быть  мерой  потребительной  стоимости.  Прибавочный  труд
рабочих  масс  перестал  быть  условием  для  развития  всеобщего  богатства,  точно
так  же,  как  не-труд  немногих  перестал  быть  условием  для  развития  всеобщих  сил
человеческой  головы.  Тем  самым  рушится  производство,  основанное  на  меновой
стоимости,  и  с  самого  непосредственного  процесса  материального  производства
совлекается  форма  скудости  и  антагонистичности.  Происходит  свободное  развитие
индивидуальностей,  и  поэтому  имеет  место  не  сокращение  необходимого  рабочего
времени  ради  полагания  прибавочного  труда,  а  вообще  сведение  необходимого
труда  общества  к  минимуму,  чему  в  этих  условиях  соответствует  художественное,
научное  и  т.п.  развитие  индивидов  благодаря  высвободившемуся  для  всех  времени  и
созданным  для  этого  средствам.
 Сам  капитал  представляет  собой  совершающее  процесс  противоречие,  состоящее  в
том,  что  он,  с  одной  стороны,  стремится  свести  рабочее  время  к  минимуму,  а,  с  другой
стороны,  делает  рабочее  время  единственной  мерой  и  источником  богатства.  Поэтому
капитал  сокращает  рабочее  время  в  форме  необходимого  рабочего  времени,  с  тем
чтобы  увеличить  его  в  форме  избыточного  рабочего  времени;  поэтому  капитал  во  все
возрастающей  степени  делает  избыточное  рабочее  время  условием  —  вопросом  жизни
и  смерти  —  для  необходимого  рабочего  времени.  С  одной  стороны,  капитал  вызывает
к  жизни  все  силы  науки  и  природы,  точно  так  же,  как  и  силы  общественной  комбина¬
ции  и  социального  общения,  —  для  того  чтобы  созидание  богатства  сделать  незави¬
симым  (относительно)  от  затраченного  на  это  созидание  рабочего  времени.  С  другой
стороны,  капитал  хочет  эти  созданные  таким  путем  колоссальные  общественные  силы
измерять  рабочим  временем  и  втиснуть  их  в  пределы,  необходимые  для  того,  чтобы
уже  созданную  стоимость  сохранить  в  качестве  стоимости.  Производительные  силы
и  общественные  отношения  —  и  те  и  другие  являются  различными  сторонами  раз¬
вития  общественного  индивида  —  представляются  капиталу  лишь  средством  и  служат
ему  лишь  средством  для  того,  чтобы  производить  на  своей  ограниченной  основе.  Но
в  действительности  они  представляют  собой  материальные  условия  для  того,  чтобы
взорвать  эту  основу.
 «Нация  по-настоящему  богата  лишь  тогда,  когда  вместо  12  часов  работают  6
часов.  Богатство  (реальное  богатство)  представляет  собой  не  распоряжение  приба¬
вочным  рабочим  временем,  а  такое  время,  которым  можно  свободно  располагать  за
пределами  времени,  затрачиваемого  на  непосредственное  производство,  —  свободное

Карл  Маркс
 459
 время  для  каждого  индивида  и  всего  общества».  [«The  Source  and  Remedy  of  the  National
Difficulties».  London,  1821,  стр.  6].
 Природа  не  строит  ни  машин,  ни  локомотивов,  ни  железных  дорог,  ни  электри¬
ческого  телеграфа,  ни  сельфакторов,  и  т.  д.  Все  это  —  продукты  человеческого  труда,
природный  материал,  превращенный  в  органы  человеческой  воли,  властвующей  над
природой,  или  человеческой  деятельности  в  природе.  Все  это  —  созданные  челове¬
ческой  рукой  органы  человеческого  мозга,  овеществленная  сила  знания.  Развитие
основного  капитала  является  показателем  того,  до  какой  степени  всеобщее  обществен¬
ное  знание  (Wissen,  knowledge)  превратилось  в  непосредственную  производительную
силу,  и  отсюда  —  показателем  того,  до  какой  степени  условия  самого  общественного
жизненного  процесса  подчинены  контролю  всеобщего  интеллекта  и  преобразованы  в
соответствии  с  ним;  до  какой  степени  общественные  производительные  силы  созданы
не  только  в  форме  знания,  но  и  как  непосредственные  органы  общественной  практи¬
ки,  реального  жизненного  процесса.(...)
 Текст  подготовлен  ВС.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.
 2-е  изд.  Т.  46.  Ч.  I.  С.  101-102,  4бЗ~4б4;  Ч.  II.
 С.  212-215.
 К  КРИТИКЕ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Работа  «К  критике  политической  экономии»  (Берлин,  июнь  1859)  представ¬
ляет  собой  часть  обширной  экономической  рукописи  1857—1859  гг,,  в  которой
К.  Маркс  резюмировал  результаты  пятнадцатилетних  научных  исследований.
Первоначально  предполагалось,  что  в  завершенном  виде  рукопись  будет  состоять
из  шести  книг:  1.  Капитал.  2.  Земельная  собственность.  3.  Наемный  труд;  4.  Госу¬
дарство.  5.  Международная  торговля.  6.  Мировой  рынок  —  и  будет  публиковаться
отдельными  выпусками.  Первым  выпуском  и  явился  труд  Маркса  «К  критике  поли¬
тической  экономии».  Однако  впоследствии  Маркс  отказался  от  «плана  шести
книг».  Работа  над  планом  первого  выпуска  подвела  Маркса  к  расчленению  проблемы
капитала  на  три  части:  процесс  производства  капитала,  процесс  обращения  капи¬
тала  и  единство  производства  и  обращения  капитала,  которое  и  легло  в  основу
структуры  будущих  трех  томов  теоретической  части  «Капитала».  В  результате
план  шести  книг  был  заменен  планом  четырех  томов  «Капитала»  (включая  его
историко-литературную  часть  —  «Теории  прибавочной  стоимости»  —  в  качестве
N  тома  «Капитала»),  а  название  рукописи  1857—1859  гг.  —  Критика  политической
экономии  —  превратилось  в  подзаголовок  «Капитала».
 Труд  Маркса  «К  критике  политической  экономии»  состоит  из  «Предисловия»  и
двух  глав:  «Товар»  и  «Деньги,  или  простое  обращение».  Таким  образом,  в  нем  пред¬
ставлена  лишь  часть  материала,  которая  должна  была  по  первоначальному  замыс¬
лу  войти  в  первую  книгу  «О  капитале».  В  первом  выпуске,  хотя  он  сохранил  свое
старое  название  «О  капитале»,  Маркс  по  целому  ряду  соображений  опустил  главу  о
капитале  —  «Капитал  вообще»1.
 В  «Предисловии»,  откуда  взят  публикуемый  ниже  фрагмент,  Маркс  сформули¬
ровал  основные  положения  материалистического  понимания  истории  (об  эконо¬
мической  структуре  общества,  способе  производства  материальной  жизни,  его
 1  См.:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  13.  С.  5.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 структуре  и  его  роли  в  общественном  развитии,  соотношении  человеческого  бытия
и  его  сознания  и  тп),  а  в  первой  и  второй  главах  впервые  в  систематической  форме
изложены  трудовая  теория  стоимости  и  основанная  на  ней  Марксова  теория  денег.
Важное  теоретическое  и  методологическое  значение  имеет  развиваемое  Марксом
прежде  всего  в  первой  главе  учение  о  двойственной  природе  труда  товаропроизво¬
дителя  —  труде  конкретном  и  абстрактном.  Будучи  важнейшей  составной  частью
трудовой  теории  стоимости,  это  учение  вместе  с  тем  представляет  собой  особый,
характерный  только  для  политической  экономии,  метод  исследования  —  метод
экономической  двойственности.  В  разделе  «К  истории  анализа  товара»  Марксом
отмечается,  что  истоки  этого  учения  восходят  к  классической  буржуазной  поли¬
тической  экономии.  Маркс  писал:  «Сведение  товара  к  труду  в  его  двойственной
форме  —  потребительной  стоимости  к  реальному  труду,  или  целесообразно  произ¬
водительной  деятельности,  и  меновой  стоимости  к  рабочему  времени,  или  равному
общественному  труду,  есть  конечный  критический  результат  более  чем  полутора¬
вековых  исследований  классической  политической  экономии».И
 В. 	С.  Афанасьев
 К  КРИТИКЕ  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 ПРЕДИСЛОВИЕ
 (...)  В  общественном  производстве  своей  жизни  люди  вступают  в  определенные,
необходимые,  от  их  воли  не  зависящие  отношения  —  производственные  отношения,
которые  соответствуют  определенной  ступени  развития  их  материальных  произво¬
дительных  сил.  Совокупность  этих  производственных  отношений  составляет  экономи¬
ческую  структуру  общества,  реальный  базис,  на  котором  возвышается  юридическая  и
политическая  надстройка  и  которому  соответствуют  определенные  формы  обществен¬
ного  сознания.  Способ  производства  материальной  жизни  обусловливает  социальный,
политический  и  духовный  процессы  жизни  вообще.  Не  сознание  людей  определяет
их  бытие,  а,  наоборот,  их  общественное  бытие  определяет  их  сознание.  На  известной
ступени  своего  развития  материальные  производительные  силы  приходят  в  противо¬
речие  с  существующими  производственными  отношениями,  или  —  что  является
только  юридическим  выражением  последних  —  с  отношениями  собственности,  внутри
которых  они  до  сих  пор  развивались.  Из  форм  развития  производительных  сил  эти
отношения  превращаются  в  их  оковы.  Тогда  наступает  эпоха  социальной  революции.
С  изменением  экономической  основы  более  или  менее  быстро  происходит  переворот
во  всей  громадной  надстройке.  При  рассмотрении  таких  переворотов  необходимо
всегда  отличать  материальный,  с  естественно  —  научной  точностью  констатируемый
переворот  в  экономических  условиях  производства  от  юридических,  политических,
религиозных,  художественных  или  философских,  короче  —  от  идеологических  форм,  в
которых  люди  осознают  этот  конфликт  и  борются  за  его  разрешение.  Как  об  отдельном
человеке  нельзя  судить  на  основании  того,  что  сам  он  о  себе  думает,  точно  так  же  нель¬
зя  судить  о  подобной  эпохе  переворота  по  ее  сознанию.  Наоборот,  это  сознание  надо
объяснять  из  противоречий  материальной  жизни,  из  существующего  конфликта  между
общественными  производительными  силами  и  производственными  отношениями.  Ни
одна  общественная  формация  не  погибнет  раньше,  чем  разовьются  все  производитель-
 1  Там  же.  С.  38-39.

Карл  Маркс
 461
 ные  силы,  для  которых  она  дает  достаточно  простора,  и  новые  более  высокие  произ¬
водственные  отношения  никогда  не  появляются  раньше,  чем  созреют  материальные
условия  их  существования  в  недрах  самого  старого  общества.  Поэтому  человечество
ставит  себе  всегда  только  такие  задачи,  которые  оно  может  разрешить,  так  как  при
ближайшем  рассмотрении  всегда  оказывается,  что  сама  задача  возникает  лишь  тогда,
когда  материальные  условия  ее  решения  уже  имеются  налицо,  или,  по  крайней  мере,
находятся  в  процессе  становления.  В  общих  чертах,  азиатский,  античный,  феодальный
и  современный,  буржуазный,  способы  производства  можно  обозначить,  как  прогрессив¬
ные  эпохи  экономической  общественной  формации.  Буржуазные  производственные
отношения  являются  последней  антагонистической  формой  общественного  процесса
производства,  антагонистической  не  в  смысле  индивидуального  антагонизма,  а  в  смысле
антагонизма,  вырастающего  из  общественных  условий  жизни  индивидуумов;  но  раз¬
вивающиеся  в  недрах  буржуазного  общества  производительные  силы  создают  вместе
с  тем  материальные  условия  для  разрешения  этого  антагонизма.  Поэтому  буржуазной
общественной  формацией  завершается  предыстория  человеческого  общества.  (...)
 Книга  первая
О  КАПИТАЛЕ
 Отдел  первый
КАПИТАЛ  ВООБЩЕ
 ГЛАВА  ПЕРВАЯ
ТОВАР
 (...)  ...Товар  как  таковой  представляет  собой  непосредственное  единство  потреби¬
тельной  стоимости  и  меновой  стоимости...
 (...)  ...В  своем  непосредственном  виде  товар  есть  лишь  овеществленное  индивидуаль¬
ное  рабочее  время,  а  не  всеобщее  рабочее  время.  Он  поэтому  не  есть  непосредственно
меновая  стоимость,  а  должен  еще  только  стать  таковой.  Прежде  всего,  он  может  быть
овеществлением  всеобщего  рабочего  времени  лишь  поскольку  он  представляет  рабо¬
чее  время  в  определенном  полезном  применении,  т.е.  в  какой-нибудь  потребительной
стоимости.  Это  материальное  условие,  лишь  только  при  котором  заключенное  в  това¬
рах  рабочее  время  признается  в  качестве  всеобщего,  общественного.  (...)
 (...)  Общественное  рабочее  время  существует  в...  товарах,  так  сказать,  в  скрытом
виде  и  обнаруживается  только  в  процессе  их  обмена.  Исходным  является  не  труд
индивидуумов  как  общественный  труд,  а,  наоборот,  особенный  труд  частных  индиви¬
дуумов,  труд,  который  только  в  процессе  обмена,  через  снятие  его  первоначального
характера,  оказывается  всеобщим  общественным  трудом.  Следовательно,  всеобщий
общественный  труд  есть  не  готовая  предпосылка,  а  становящийся  результат.  (...)
 (...)  Особенный  товар,  представляющий...  адекватное  бытие  меновой  стоимости
всех  товаров,  или  меновая  стоимость  товаров  в  качестве  особенного,  выделенного
товара  и  есть  деньги.  (...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  Кп  Энгельс  Ф.  Соч.
 2-е  изд.  Т.  13.  С.  6-8,  28,29,  32,35.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 КАПИТАЛ
 КРИТИКА  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Том  первый
 Книга  I:  ПРОЦЕСС  ПРОИЗВОДСТВА  КАПИТАЛА
 «Капитал»  —  главный  научный  труд  марксизма,  дело  всей  жизни  К.  Маркса.
 Замысел  о  написании  «Капитала»  возник  у  Маркса  в  процессе  работы  над  руко¬
писью  1857-1859  гг.  в  ходе  реализации  «плана  шести  книг»  под  общим  названием
«Критика  политической  экономии».  Этот  план  предполагал  рассмотрение  системы
буржуазной  экономики  в  следующем  порядке:  капитал,  земельная  собственность,
наемный  труд,  государство,  внешняя  торговля,  мировой  рынок.  Однако  работа  над
первым  выпуском,  который  вышел  в  свет  под  названием  «К  критике  политической
экономии»  (1859),  привела  Маркса  к  заключению  о  необходимости  пересмотреть
структуру  и  название  предполагаемого  издания.
 Он  обнаружил,  что  структура  первой  рубрики  первого  выпуска  -  «капитал»,  —
включавшая  в  себя  такие  разделы,  как  процесс  производства  капитала,  процесс  его
обращения  и  процесс  производства  капитала,  взятый  в  целом,  такова,  что  она
позволяет  в  целостном  виде  исследовать  все  аспекты  функционирования  капитала
в  ходе  его  воспроизводства.  Поэтому  в  основу  изменения  структуры  всей  работы
и  была  положена  эта  рубрика  как  определяющая  и  поглощающая  все  остальные.
Так  Маркс  пришел  к  формулировке  названия  своей  будущей  работы  -  «Капитал».
В  подзаголовке  «Капитала»  -  «Критика  политической  экономии»  -  сохранилось
прежнее  общее  наименование  всех  шести  выпусков.  Кардинальное  изменение  струк¬
туры  потребовало  от  Маркса  значительной  доработки  рукописи  1857-1859  гг.  Так
появилась  рукопись  1861-1863  гг.  —  второй  вариант  «Капитала».
 Новый  подход  предопределил  трехтомную  структуру  теоретической  части
«Капитала»:  каждый  том  содержит  анализ  определенной  фазы  в  процессе  воспроиз¬
водства  капитала,  выраженной  в  его  подзаголовке.  Первый  том  «Капитала»  имеет
подзаголовок  -  «Процесс  производства  капитала»,  второй  -  «Процесс  обращения
капитала»,  а  третий  том  -  «Процесс  капиталистического  производства,  взятый
в  целом».  Четвертый  том  —  «Теории  прибавочной  стоимости»  —  Маркс  и  Энгельс
рассматривали  как  «историко-литературную»  часть  «Капитала»,  поскольку  его
предмет  —  критический  анализ  экономической  мысли  эпохи  капитализма,  прежде
всего  —  предшественников  Маркса  по  проблемам  прибавочной  стоимости,  состав¬
ляющим  стержень  всех  томов  «Капитала».
 В  рукописи  1861—1863  гг.  наибольшую  разработку  получили  проблемы  четвертого
тома  «Капитала».  Маркс  писал,  что  для  себя  он  «начал  «.Капитал»  как  раз  в  обрат¬
ном  порядке  по  сравнению  с  тем,  как  он  предстанет  перед  публикой  «(начав  работу
с„  исторической  части)-»1.Проблематика  же  второго  и  третьего  томов  «Капитала»,
представленная  в  этой  рукописи,  -  исследование  процессов  обращения  капитала,
закономерностей  его  воспроизводства  и  т.д.  -  нуждалась  в  значительной  доработке,
что  и  было  сделано  Марксом  в  рукописи  1863-1865  гг,  составившей  третий  вариант
«Капитала».  В  результате  ко  времени  публикации  первого  тома  «Капитала»  в  1867  г.
все  четыре  тома  «Капитала»  уже  имелись  в  виде  черновых  рукописей.
 1  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  Т.  34.  С.  238.

Карл  Маркс
 463
 При  жизни  Маркса  в  свет  вышел  лишь  первый  том  «Капитала»  (1867).  Второй
и  третий  (в  2  частях)  тома  были  отредактированы,  подготовлены  к  печати
Энгельсом  и  опубликованы  соответственно  в  1885  и  1894  гг.  Четвертый  том
«Капитала»  -  «Теории  прибавочной  стоимости»  (в  3  частях),  —  посвященный
критическому  анализу  экономических  теорий  классической  школы,  утопического
социализма  и  концепций  ряда  предшественников  неоклассического  направления  был
опубликован  в  начале  XX  столетия  (в  1905-1910  гг)  немецким  социал-демократом
К  Каутским  (1854-1938).
 Начало  публикации  «Капитала»  Маркса  на  русском  языке  относится  к  1872  гп
когда  вышел  в  свет  перевод  1  -го  тома.  Это  был  первый  иностранный  язык,  на  кото¬
рый  переводился  главный  научный  труд  Маркса.  Его  осуществили  два  друга  —  наро¬
доволец  ГерманЛопатин  (1845-1918)1  и  один  из  видных  теоретиков  либерального
народничества  Николай  Даниельсон  (1844-1918).  Начал  эту  работу  Лопатин,
переведя  несколько  первых  глав  первого  тома,  а  завершил  ее  Даниельсон.  Второй  и
третий  тома  «Капитала»  в  России  были  опубликованы  соответственно  в  1885  и  в
1896  гг.  в  переводе  Даниельсона.
 Первое  издание  собрания  сочинений  Маркса  и  Энгельса  на  русском  языке  в  30
томах  было  осуществлено  за  десятилетие  1930—1940  гг.  Второе  издание  в  50
томах  вышло  в  свет  в  1954-1981  гг.
 С  1990  г.  в  Голландии  осуществляется,  начатое  еще  в  1960-х  гг.  в  Москве  и
Берлине,  беспрецедентное  по  своим  масштабам  издание  Полного  собрания  сочине¬
ний  Маркса  и  Энгельса  на  языке  оригинала  —  МЭГА  (Marx-Engels  Gesamtausgabe).  Его
общий  объем,  как  следует  из  проспекта  берлинского  издательства  Академи  Ферлаг,
на  которое  возложена  публикация  томов  МЭГА,  составляет  122  тома,  из  которых
59  вышли  в  свет  к  маю  2004  г.  Цель  этого  издания  —  сделать  достоянием  обще¬
ственности  полное  (без  малейших  исключений  и  возможных  искажений,  связанных
с  переводами)  научно-литературное  наследие  Маркса  и  Энгельса  как  одного  из
величайших  достижений  мировой  культуры.  Издателей  интересует  каждый  нюанс
их  работы,  не  только  готовые  результаты,  но  и  прогресс  их  получения  в  его  дета¬
лях.  Поэтому  издается  все  -  вплоть  до  переписки,  черновиков,  заметок,  записей  на
полях,  выписок  и  т.п.  Издание  содержит  4  раздела:  I  —  Книги,  статьи,  черновики;
II  —  «Капитал»  и  подготовительные  работы  к  нему;  III  —  Переписка;  N  —  Выписки,
заметки,  записи  на  полях.
 *  *  *
 Первое  издание  первого  тома  «Капитала»  осуществлено  в  Гамбурге  в  сентябре
1867  г.  Второе  издание  первого  тома  «Капитала»,  содержащее  многочисленные
изменения,  внесенные  Марксом,  вышло  в  свет  в  1872  г.  На  год  смерти  Маркса  в
1883  г.  приходится  третье,  подготовленное  Ф.  Энгельсом,  издание  первого  тома
«Капитала».  В  его  четвертом  немецком  издании  (1890)  Ф.  Энгельсом  определена
окончательная  редакция  текста,  основанная  на  указаниях  К.  Маркса.  С  тех  пор
именно  с  этого  издания  осуществляются  переиздания  и  переводы  первого  тома
«Капитала»  на  иностранные  языки.
 Первый  том  —  наиболее  читаемый  и  цитируемый  из  всех  томов  «Капитала».
Именно  в  нем  впервые  увидели  свет  в  разработанном  виде  основные  методологи¬
ческие  и  теоретические  положения  учения  Маркса  —  метод  экономической  двой¬
 1  См.:  Антонов  В.Ф.  Русский  друг  Маркса  ГА  Лопатин.  М.,  1962.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ственности1  и  теория  прибавочной  стоимости2.  К  тому  же  это  единственный  из
томов  «Капитала»,  опубликованный  при  жизни  автора.
 Первый  том  «Капитала»^  посвященный  анализу  процесса  производства  капита¬
ла,  содержит  семь  отделов.
 Первый  —  «Товар  и  деньги>  —  раскрывает  главный  тезис  трудовой  теории  стоимо¬
сти  Маркса  об  общественно  необходимом  труде  как  источнике  стоимости  товаров
и  возникновения  денег.  Следующие  4  отдела  —  2-й  —  «Превращение  денег  в  капитал»;
3-й  —  «Производство  абсолютной  прибавочной  стоимости»;  4-й  —  «Производство
относительной  прибавочной  стоимости»;  5-й  —  «Производство  абсолютной  и
относительной  прибавочной  стоимости»,  —  раскрывают  тайну  происхождения
буржуазного  богатства,  которую  Маркс  видел  в  эксплуатации  труда  капиталом,
т.е.  в  присвоении  капиталистами  прибавочной  стоимости,  являющейся  неопла¬
ченным  трудом  наемных  рабочих.  В  6-м  отделе  —  «Заработная  плата»  —  Маркс
анализирует  заработную  плату  как  главную  форму,  маскирующую  эксплуатацию
труда  капиталом.  7-й  отдел  —  «Накопление  капитала»  —  завершает  исследование
процесса  производства  капитала.  Маркс  здесь  показывает,  каким  образом  накопле¬
ние  капитала,  представляющее  собой  превращение  прибавочной  стоимости  в  новый
функционирующий  капитал,  влияет  на  положение  рабочего  класса  и  определяет
исторические  судьбы  капиталистического  способа  производства.
 В.С.  Афанасьев
 КАПИТАЛ
 КРИТИКА  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Том  первый
 Книга  I:  ПРОЦЕСС  ПРОИЗВОДСТВА  КАПИТАЛА
ПРЕДИСЛОВИЕ  К  ПЕРВОМУ  ИЗДАНИЮ
 Т]эуд,  первый  том  которого  я  предлагаю  вниманию  публики,  составляет  продолжение
опубликованного  в  1859  г.  моего  сочинения  «К  критике  политической  экономии».  (...)
 ...При  анализе  экономических  форм  нельзя  пользоваться  ни  микроскопом,  ни
химическими  реактивами.  То  и  другое  должна  заменить  сила  абстракции....
 (...)  ...Предметом  моего  исследования  в  настоящей  работе  является  капиталистиче¬
ский  способ  производства  и  соответствующие  ему  отношения  производства  и  обмена.
Классической  страной  этого  способа  производства  является  до  сих  пор  Англия.
В  этом  причина,  почему  она  служит  главной  иллюстрацией  для  моих  теоретических
выводов...
 (...)  ...Общество,  если  даже  оно  напало  на  след  естественного  закона  своего  разви¬
тия,  —  а  конечной  целью  моего  сочинения  является  открытие  экономического  закона
движения  современного  общества,  —  не  может  ни  перескочить  через  естественные
фазы  развития,  ни  отменить  последние  декретами.  Но  оно  может  сократить  и  смяг¬
чить  муки  родов.  (...)
 1  См.:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  2.  С.  50.
 2  См.  там  же.  Т.  23.  Отделы  второй  -пятый.
 3  См.  там  же.

Карл  Маркс
 465
 Несколько  слов  для  того,  чтобы  устранить  возможные  недоразумения.  Фигуры
капиталиста  и  земельного  собственника  я  рисую  далеко  не  в  розовом  свете.  Но  здесь
дело  идет  о  лицах  лишь  постольку,  поскольку  они  являются  олицетворением  эконо¬
мических  категорий,  носителями  определенных  классовых  отношений  и  интересов.
Я  смотрю  на  развитие  экономической  общественной  формации  как  на  естественно-
исторический  процесс;  поэтому  с  моей  точки  зрения,  меньше  чем  с  какой  бы  то  ни
было  другой,  отдельное  лицо  можно  считать  ответственным  за  те  условия,  продуктом
которых  в  социальном  смысле  оно  остается,  как  бы  ни  возвышалось  оно  над  ними
субъективно.
 В  области  политической  экономии  свободное  научное  исследование  встречается
не  только  с  теми  врагами,  с  какими  оно  имеет  дело  в  других  областях.  Своеобразный
характер  материала,  с  которым  имеет  дело  политическая  экономия,  вызывает  на  арену
борьбы  против  свободного  научного  исследования  самые  яростные,  самые  низменные
и  самые  отвратительные  страсти  человеческой  души  —  фурий  частного  интереса...
(...)
 ПОСЛЕСЛОВИЕ  КО  ВТОРОМУ  ИЗДАНИЮ
 (...)  ...Поскольку  политическая  экономия  является  буржуазной,  т.  е.  поскольку  она
рассматривает  капиталистический  строй  не  как  исторически  преходящую  ступень
развития,  а  наоборот,  как  абсолютную,  конечную  форму  общественного  производства,
она  может  оставаться  научной  лишь  до  тех  пор,  пока  классовая  борьба  находится  в
скрытом  состоянии  или  обнаруживается  лишь  в  единичных  проявлениях.
 Возьмем  Англию.  Ее  классическая  политическая  экономия  относится  к  перио¬
ду  неразвитой  классовой  борьбы.  Последний  великий  представитель  английской
классической  политической  экономии,  Рикардо,  в  конце  концов  сознательно  берет
исходным  пунктом  своего  исследования  противоположность  классовых  интересов,
заработной  платы  и  прибыли,  прибыли  и  земельной  ренты,  наивно  рассматривая  эту
противоположность  как  естественный  закон  общественной  жизни.  Вместе  с  этим  бур¬
жуазная  экономическая  наука  достигла  своего  последнего,  непереходимого  предела.
Еще  при  жизни  Рикардо  и  в  противоположность  ему  выступила  критика  буржуазной
политической  экономии  в  лице  Сисмонди.  (...)
 (...)  Буржуазия  во  Франции  и  в  Англии  завоевала  политическую  власть.  Начиная
с  этого  момента,  классовая  борьба,  практическая  и  теоретическая,  принимает  все
более  ярко  выраженные  и  угрожающие  формы.  Вместе  с  тем  пробил  смертный
час  для  научной  буржуазной  политической  экономии.  Отныне  дело  шло  уже  не  о
том,  правильна  или  неправильна  та  или  другая  теорема,  а  о  том,  полезна  она  для
капитала  или  вредна,  удобна  или  неудобна,  согласуется  с  полицейскими  сообра¬
жениями  или  нет.  Бескорыстное  исследование  уступает  место  сражениям  наемных
писак,  беспристрастные  научные  изыскания  заменяются  предвзятой,  угодливой
апологетикой...
 ..Люди,  все  еще  претендовавшие  на  научное  значение  и  не  довольствовавши¬
еся  ролью  простых  софистов  1и  сикофантов  господствующих  классов,  старались
согласовать  политическую  экономию  капитала  с  притязаниями  пролетариата,
которых  уже  нельзя  было  более  игнорировать.  Отсюда  тот  плоский  синкретизм,
который  лучше  всего  представлен  Джоном  Стюартом  Миллем.  Это  —  банкротство
буржуазной  политической  экономии,  что  мастерски  показал  уже  в  своих  «Очерках
из  политической  экономии  (по  Миллю)»  великий  русский  ученый  и  критик  Н.
Чернышевский.  (...)
 30  —  5003

Раздел  И.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Отдел  первый
ТОВАР  И  ДЕНЬГИ
 Глава  первая
ТОВАР
 (...)  ...Потребительная  стоимость,  или  благо,  имеет  стоимость  лишь  потому,  что  в  ней
овеществлен,  или  материализован,  абстрактно  человеческий  труд...
 ...Тот  труд,  который  образует  субстанцию  стоимостей,  есть  одинаковый  челове¬
ческий  труд,  затрата  одной  и  той  же  человеческой  рабочей  силы.  Вся  рабочая  сила
общества,  выражающаяся  в  стоимостях  товарного  мира,  выступает  здесь  как  одна  и
та  же  человеческая  рабочая  сила,  хотя  она  и  состоит  из  бесчисленных  рабочих  сил.
Каждая  из  этих  индивидуальных  рабочих  сил...употребляет  на  производство  данного
товара  лишь  необходимое  в  среднем  или  общественно  необходимое  рабочее  время.
Общественно  необходимое  рабочее  время  есть  то  рабочее  время,  которое  требуется
для  изготовления  какой-либо  потребительной  стоимости  при  наличных  общественно
нормальных  условиях  производства  и  при  среднем  в  данном  обществе  уровне  умело¬
сти  и  интенсивности  труда.  (...)
 Первоначально  товар  предстал  перед  нами  как  нечто  двойственное:  как  потре¬
бительная  стоимость  и  меновая  стоимость.  Впоследствии  обнаружилось,  что  и  труд,
поскольку  он  выражен  в  стоимости,  уже  не  имеет  тех  признаков,  которые  принадлежат
ему  как  созидателю  потребительных  стоимостей.  Эта  двойственная  природа  содер¬
жащегося  в  товаре  труда  впервые  критически  доказана  мною1...  Этот  пункт  является
отправным  пунктом,  от  которою  зависит  понимание  политической  экономии...  (...)
 Всякий  труд  есть,  с  одной  стороны,  расходование  человеческой  рабочей  силы  в
физиологическом  смысле,  —  и  в  этом  своем  качестве  одинакового,  или  абстрактно
человеческого,  труд  образует  стоимость  товаров.  Всякий  труд  есть,  с  другой  стороны,
расходование  человеческой  рабочей  силы  в  особой  целесообразной  форме,  и  в  этом
своем  качестве  конкретного  полезного  труда  он  создает  потребительные  стоимости.(...)
 ...Если  мы  припомним,  что  товары  обладают  стоимостью  лишь  постольку,  поскольку
они  суть  выражения  одного  и  того  же  общественного  единства  —  человеческого  труда,
что  их  стоимость  имеет  поэтому  чисто  общественный  характер,  то  для  нас  станет
само  собой  понятным,  что  и  проявляться  она  может  лишь  в  общественном  отношении
одного  товара  к  другому(...)
 ..Деньги  представляют  собой  лишь  форму  стоимости  товаров(...)
 Отдел  второй
ПРЕВРАЩЕНИЕ  ДЕНЕГ  В  КАПИТАЛ
 Глава  четвертая
ПРЕВРАЩЕНИЕ  ДЕНЕГ  В  КАПИТАЛ
 1. 	ВСЕОБЩАЯ  ФОРМУЛА  КАПИТАЛА
 Товарное  обращение  есть  исходный  пункт  капитала.  Историческими  предпосыл¬
ками  возникновения  капитала  являются  товарное  производство  и  развитое  товарное
 1  См.:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  13.  С.  21,22  и  др.

Карл  Маркс
 467
 обращение,  торговля.  Мировая  торговля  и  мировой  рынок  открывают  в  XVI
столетии  новую  историю  капитала.(...)
 (...)  Каждый  новый  капитал  при  своем  первом  появлении  на  сцене,  т.  е.  на
товарном  рынке,  рынке  труда  или  денежном  рынке,  неизменно  является  в  виде
денег,—  денег,  которые  путем  определенных  процессов  должны  превратиться  в
капитал.
 Деньги  как  деньги  и  деньги  как  капитал  сначала  отличаются  друг  от  друга  лишь
неодинаковой  формой  обращения.  (...)
 (...)  Кругооборот  Т—Д—Т  совершенно  закончен,  как  только  деньги,  вырученные  от
продажи  одного  товара,  унесены  куплей  другого  товара...  Потребление,  удовлетворение
потребностей,  одним  словом  —  потребительная  стоимость  есть,  таким  образом,  конечная
цель  этого  кругооборота.  Напротив,  кругооборот  Д—Т—Д  имеет  своим  исходным  пун¬
ктом  денежный  полюс  и,  в  конце  концов,  возвращается  к  тому  же  полюсу.  Его  движущим
мотивом,  его  определяющей  целью  является  поэтому  сама  меновая  стоимость.
 В  простом  товарном  обращении  оба  крайние  пункта  имеют  одну  и  ту  же  эконо¬
мическую  форму.  Оба  они  —  товары.  И  притом  товары  равной  стоимости.  Но  зато
они  качественно  различные  потребительные  стоимости,  например  хлеб  и  платье.
Обмен  продуктов,  обмен  различных  веществ,  в  которых  выражается  общественный
труд,  составляет  здесь  содержание  движения.  Иначе  обстоит  дело  в  обращении
Д—Т—Д.  На  первый  взгляд,  оно  представляется,  вследствие  своей  тавтологич-
ности,  бессодержательным.  Оба  крайние  пункта  имеют  одну  и  ту  же  эконо¬
мическую  форму.  Оба  они  —  деньги,  следовательно,  не  являются  качественно
различными  потребительными  стоимостями,  ибо  деньги  представляют  собой
как  раз  такой  превращенный  образ  товаров,  в  котором  погашены  все  особенные
потребительные  стоимости  последних...  Одна  денежная  сумма  может  вообще
отличаться  от  другой  денежной  суммы  только  по  величине.  Процесс  Д—Т—Д
обязан  поэтому  своим  содержанием  не  качественному  различию  между  своими
крайними  пунктами,  —  так  как  оба  они  деньги,  —  а  лишь  их  количественной
разнице...  Поэтому  полная  форма  рассматриваемого  процесса  выражается  так:
Д—Т—Дгде  ff  =  Д+ДД,  т.е.  равно  первоначально  авансированной  сумме  плюс
некоторое  приращение.  Это  приращение,  или  избыток  над  первоначальной
стоимостью,  я  называю  прибавочной  стоимостью  (surplus  value).  Таким  образом,
первоначально  авансированная  стоимость  не  только  сохраняется  в  обращении,
но  и...  присоединяет  к  себе  прибавочную  стоимость,  или  возрастает.  И  как  раз
это  движение  превращает  ее  в  капитал.  (...)
 (...)Как  сознательный  носитель  этого  движения,  владелец  денег  становится
капиталистом...Объективное  содержание  этого  обращения  —  возрастание  стоимо¬
сти  —  есть  его  субъективная  цель,  и  поскольку  растущее  присвоение  абстрактного
богатства  является  единственным  движущим  мотивом  его  операций,  постольку  —  и
лишь  постольку  —  он  функционирует  как  капиталист,  т.е.  как  олицетворенный,
одаренный  волей  и  сознанием  капитал.  Поэтому  потребительную  стоимость
никогда  нельзя  рассматривать  как  непосредственную  цель  капиталиста.  Равным
образом  не  получение  единичной  прибыли  является  его  целью,  а  ее  неустанное
движение...  (...)
 Стоимость  становится,  таким  образом,  самодвижущейся  стоимостью,  самодвижу-
щимися  деньгами,  и  как  таковая  она  —  капитал.  Она  выходит  из  сферы  обращения,
снова  вступает  в  нее,  сохраняет  и  умножает  себя  в  ней,  возвращается  назад  в
увеличенном  виде  и  снова  и  снова  начинает  один  и  тот  же  кругооборот,  Д—Д,  деньги,
порождающие  деньги...
 30*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Купить,  чтобы  продать,  или,  точнее,  купить,  чтобы  продать  дороже,  Д—Т—Д  пред¬
ставляет  на  первый  взгляд  форму,  свойственную  лишь  одному  виду  капитала  —  купе¬
ческому  капиталу  Но  и  промышленный  капитал  есть  деньги,  которые  превращаются
в  товар  и  потом  путем  продажи  товара  обратно  превращаются  в  большее  количество
денег...  Наконец,  в  капитале,  приносящем  проценты,  обращение,#—  Т-Д  представлено
в  сокращенном  виде...  как  Д—Д...
 Таким  образом,  Д—Т—Д  есть  действительно  всеобщая  формула  капитала,  как  он
непосредственно  проявляется  в  сфере  обращения.
 2. 	ПРОТИВОРЕЧИЯ  ВСЕОБЩЕЙ  ФОРМУЛЫ
 Та  форма  обращения,  в  которой  денежная  куколка  превращается  в  капитал,  про-
тиворечит  всем  развитым  раньше  законам  относительно  природы  товара,  стоимости,
денег  и  самого  обращения.  От  простого  товарного  обращения  ее  отличает  обратная
последовательность  тех  же  самых  двух  противоположных  процессов,  продажи  и
купли.  Но  каким  чудом  такое  чисто  формальное  различие  может  преобразовать  самое
природу  данного  процесса?  (...)
 (...)  Если  обмениваются  товары  или  товары  и  деньги  равной  меновой  стоимости,
т.е.  эквиваленты,  то,  очевидно,  никто  не  извлекает  из  обращения  большей  стоимо¬
сти,  чем  пускает  в  него.  В  таком  случае  не  происходит  образования  прибавочной
стоимости.  В  своей  чистой  форме  процесс  обращения  товаров  обусловливает  собой
обмен  эквивалентов.  Однако  в  действительности  процессы  не  совершаются  в  чистом
виде.  Предположим  поэтому,  что  обмениваются  не  эквиваленты.  (...)
 Допустим...  что  продавец  обладает  какой-то  необъяснимой  привилегией  про¬
давать  товары  выше  их  стоимости,  за  110,  если  они  стоят  100...  Продавец  полу¬
чает  таким  образом  прибавочную  стоимость,  равную  10.  Но  после  того  как  он  был
продавцом,  он  становится  покупателем.  Третий  товаровладелец  встречается  с  ним
теперь  как  продавец  и,  в  свою  очередь,  пользуется  привилегией  продавать  товар
на  10%  дороже.  Наш  товаровладелец  выиграл  в  качестве  продавца  10,  чтобы  поте¬
рять  в  качестве  покупателяте  же  10.  В  общем  дело  фактически  свелось  к  тому,  что  все
товаровладельцы  продают  друг  другу  свои  товары  на  10%  дороже  их  стоимости,  а
это  совершенно  то  же  самое,  как  если  бы  товары  продавались  по  их  стоимости...
 Допустим,  наоборот,  что  покупатель  обладает  привилегией  приобретать  товары
ниже  их  стоимости.  Tÿr  нет  надобности  даже  напоминать,  что  покупатель,  в  свою
очередь,  станет  продавцом.  Он  уже  был  продавцом,  прежде  чем  стал  покупателем.
Он  уже  потерял  в  качестве  продавца  10%,  прежде  чем  выиграл  10%  в  качестве
покупателя...
 Итак,  образование  прибавочной  стоимости,  а  потому  и  превращение  денег  в  капи¬
тал  не  может  быть  объяснено  ни  тем,  что  продавцы  продают  свои  товары  выше  их
стоимости,  ни  тем,  что  покупатели  покупают  их  ниже  их  стоимости.  (...)
 (...)  Как  ни  вертись,  а  факт  остается  фактом;  если  обмениваются  эквиваленты,
то  не  возникает  никакой  прибавочной  стоимости,  и  если  обмениваются  неэк-
виваленты,  тоже  не  возникает  никакой  прибавочной  стоимости.  Обращение,  или
товарообмен,  не  создает  никакой  стоимости.  (...)
 (...)  Как  видим,  прибавочная  стоимость  не  может  возникнуть  из  обращения;
следовательно,  для  того  чтобы  она  возникла,  за  спиной  обращения  должно
произойти  нечто  такое,  чего  не  видно  в  самом  процессе  обращения.  Но  может  ли
прибавочная  стоимость  возникнуть  откуда-либо  еще,  кроме  процесса  обращения?
Обращение  есть  сумма  всех  меновых  отношений  товаровладельцев.  Вне  обраще¬

Карл  Маркс
 469
 ния  товаровладелец  сохраняет  отношение  лишь  к  своему  собственному  товару.
Поскольку  дело  касается  стоимости,  это  отношение  ограничивается  тем,  что  товар
данного  лица  содержит  известное  количество  его  собственного  труда,  измеряемого
согласно  определенным  общественным  законам...  Следовательно,  товаропроиз¬
водитель  не  может  увеличить  стоимость  и  тем  самым  превратить  деньги  или
товар  в  капитал  вне  сферы  обращения,  не  вступая  в  соприкосновение  с  другими
товаровладельцами.
 Итак,  капитал  не  может  возникнуть  из  обращения  и  так  же  не  может  воз¬
никнуть  вне  обращения.  (...)
 (...)  Превращение  денег  в  капитал  должно  быть  раскрыто  на  основе  имма¬
нентных  законов  товарообмена,  т.е.  исходной  точкой  должен  послужить  нам
обмен  эквивалентов.  Наш  владелец  денег,  который  представляет  собой  пока  еще
только  личинку  капиталиста,  должен  купить  товары  по  их  стоимости,  продать  их
по  их  стоимости  и  все-таки  извлечь  в  конце  этого  процесса  больше  стоимости,  чем
он  вложил  в  него.  Его  превращение  в  бабочку,  в  настоящего  капиталиста,  должно
совершиться  в  сфере  обращения  и  в  то  же  время  не  в  сфере  обращения.  Таковы
условия  проблемы.  (...)
 3. 	КУПЛЯ  И  ПРОДАЖА  РАБОЧЕЙ  СИЛЫ
 Изменение  стоимости  денег,  которым  предстоит  превратиться  в  капитал,  не
может  совершиться  в  самих  деньгах,  ибо  как  покупательное  средство  и  средство
платежа  они  лишь  реализуют  цену  товаров,  покупаемых  на  них  или  оплачивае¬
мых  ими,  между  тем  как  застывая  в  своей  собственной  форме,  они  превращаются  в
окаменелости  неизменных  величин  стоимости.  Столь  же  мало  может  возникнуть
это  изменение  из  второго  акта  обращения,  из  перепродажи  товара,  так  как
этот  акт  лишь  превращает  товар  из  его  натуральной  формы  опять  в  денежную.
Следовательно,  изменение  должно  произойти  с  товаром,  покупаемым  в  первом  акте
Д—Т,  а  не  с  его  стоимостью,  так  как  обмениваются  эквиваленты,  причем  товары
оплачиваются  по  их  стоимости.  Таким  образом,  это  изменение  может  возникнуть
только  из  потребительной  стоимости  товара  как  таковой,  т.е.  только  из  его  потре¬
бления.  Но  извлечь  стоимость  из  потребления  товара  нашему  владельцу  денег
удастся  лишь  в  том  случае,  если  ему  посчастливится  открыть  в  пределах  сферы
обращения,  т.е.  на  рынке,  такой  товар,  сама  потребительная  стоимость  которого
обладала  бы  оригинальным  свойством  быть  источником  стоимости,  —  такой
товар,  действительное  потребление  которого  было  бы  овеществлением  труда,  а
следовательно,  созиданием  стоимости.  И  владелец  денег  находит  на  рынке  такой
специфический  товар;  это  —  способность  к  труду,  или  рабочая  сила.
 Под  рабочей  силой,  или  способностью  к  труду,  мы  понимаем  совокупность  физи¬
ческих  и  духовных  способностей,  которыми  обладает  организм,  живая  личность
человека,  и  которые  пускаются  им  в  ход  всякий  раз,  когда  он  производит  какие-
либо  потребительные  стоимости.
 Но  для  того  чтобы  владелец  денег  мог  найти  на  рынке  рабочую  силу  как  товар,
должны  быть  выполнены  различные  условия.  ...Рабочая  сила  может  появиться  на
рынке  в  качестве  товара  лишь  тогда  и  лишь  постольку,  когда  и  поскольку  она
выносится  на  рынок  или  продается  ее  собственным  владельцем,  т.е.  тем  самым
лицом,  рабочей  силой  которого  она  является.  Чтобы  ее  владелец  мог  продавать  ее
как  товар,  он...  должен  быть  свободным  собственником  своей  способности  к  труду,
своей  личности...

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Второе  существенное  условие,  необходимое  для  того,  чтобы  владелец  денег  мог
найти  на  рынке  рабочую  силу  как  товар,  состоит  в  том,  что  владелец  рабочей  силы
должен  быть  лишен  возможности  продавать  товары,  в  которых  овеществлен  его
труд,  и,  напротив,  должен  быть  вынужден  продавать  как  товар  самое  рабочую  силу,
которая  существует  лишь  в  его  живом  организме.
 Для  того  чтобы  кто-то  имел  возможность  продавать  отличные  от  его  рабочей
силы  товары,  он  должен,  конечно,  обладать  средствами  производства,  например
сырьем,  орудиями  труда  и  т.д....
 Таким  образом,  владелец  денег  лишь  в  том  случае  может  превратить  свои  день¬
ги  в  капитал,  если  найдет  на  товарном  рынке  свободного  рабочего,  свободного  в
двояком  смысле:  в  том  смысле,  что  рабочий  —  свободная  личность  и  располагает
своей  рабочей  силой  как  товаром  и  что,  с  другой  стороны,  он  не  имеет  для  про¬
дажи  никакого  другого  товара,  гол  как  сокол,  свободен  от  всех  предметов,  необхо¬
димых  для  осуществления  своей  рабочей  силы.(...)
 (...)  ...Капитал  возникает  лишь  там,  где  владелец  средств  производства  и  жизненных
средств  находит  на  рынке  свободного  рабочего  в  качестве  продавца  своей  рабочей
силы,  и  уже  одно  это  историческое  условие  заключает  в  себе  целую  мировую  историю.
Поэтому  капитал  с  самого  своего  возникновения  возвещает  наступление  особой  эпохи
общественного  процесса  производства.
 Этот  своеобразный  товар,  рабочая  сила,  подлежит  теперь  нашему  ближайшему
рассмотрению(...)
 Стоимость  рабочей  силы,  как  и  всякого  другого  товара,  определяется  рабочим  вре¬
менем,  необходимым  для  производства,  а  следовательно,  и  воспроизводства  этого  спе¬
цифического  предмета  торговли...  Стоимость  рабочей  силы  есть  стоимость  жизненных
средств,  необходимых  для  поддержания  жизни  ее  владельца.  Но  рабочая  сила  осущест¬
вляется  лишь  путем  внешнего  ее  проявления,  она  осуществляется  только  в  труде.  В  про¬
цессе  ее  осуществления,  в  труде,  затрачивается  определенное  количество  человеческих
мускулов,  нервов,  мозга  и  т.  д.,  которое  должно  быть  снова  возмещено.  Эта  усиленная
затрата  предполагает  усиленное  возмещение.  Собственник  рабочей  силы,  трудив¬
шийся  сегодня,  должен  быть  в  состоянии  повторить  завтра  тот  же  самый  процесс
при  прежних  условиях  силы  и  здоровья.  Следовательно,  сумма  жизненных  средств
должна  быть  достаточна  для  того,  чтобы  поддержать  трудящегося  индивидуума  как
такового  в  состоянии  нормальной  жизнедеятельности.  Сами  естественные  потреб¬
ности,  как-то:  пища,  одежда,  топливо,  жилище  и  тд.  —  различны  в  зависимости  от
климатических  и  других  природных  особенностей  той  или  другой  страны.  С  другой
стороны,  размер  так  называемых  необходимых  потребностей  равно  как  и  способы
их  удовлетворения,  сами  представляют  собой  продукт  истории  и  зависят  в  большой
мере  от  культурного  уровня  страны,  между  прочим  в  значительной  степени  и  от
того,  при  каких  условиях,  а  следовательно,  с  какими  привычками  и  жизненными
притязаниями  сформировался  класс  свободных  рабочих.  Итак,  в  противополож¬
ность  другим  товарам  определение  стоимости  рабочей  силы  включает  в  себя  истори¬
ческий  и  моральный  элемент.  Однако  для  определенной  страны  и  для  определенного
периода  объем  и  состав  необходимых  для  рабочего  жизненных  средств  в  среднем  есть
величина  данная.  Собственник  рабочей  силы  смертен...  Сумма  жизненных  средств,
необходимых  для  производства  рабочей  силы,  включает  в  себя  поэтому  жизненные
средства...  детей  рабочих,  и  таким  путем  увековечивается  на  товарном  рынке  раса
этих  своеобразных  товаровладельцев.
 Для  того  чтобы  преобразовать  общечеловеческую  природу  так,  чтобы  она
получила  подготовку  и  навыки  в  определенной  отрасли  труда,  стала  развитой  и

Карл  Маркс
 471
 специфической  рабочей  силой,  требуется  определенное  образование  или  вос¬
питание...  Эти  издержки...  обучения...входят  в  круг  стоимостей,  затрачиваемых  на  ее
производство.
 Итак,  стоимость  рабочей  силы  сводится  к  стоимости  определенной  суммы  жиз¬
ненных  средств.  Она  изменяется  поэтому  с  изменением  стоимости  этих  жизненных
средств,  т.е.  с  изменением  величины  рабочего  времени,  необходимого  для  их  про¬
изводства...
 (...)  Низшую,  или  минимальную,  границу  стоимости  рабочей  силы  образует
стоимость  той  товарной  массы,  без  ежедневного  притока  которой  носитель  рабо¬
чей  силы,  человек,  не  был  бы  в  состоянии  возобновлять  свой  жизненный  процесс,
т.е.  стоимость  физически  необходимых  жизненных  средств.  Если  цена  рабочей  силы
падает  до  этого  минимума,  то  она  падает  ниже  стоимости,  так  как  при  таких  условиях
рабочая  сила  может  поддерживаться  и  проявляться  лишь  в  хиреющем  виде.  Меаду  тем
стоимость  всякого  товара  определяется  тем  рабочим  временем,  которое  требуется
для  производства  товара  нормального  качества.  (...)
 (...)  ...Во  всех  странах  с  капиталистическим  способом  производства  рабочая
сила  оплачивается  лишь  после  того,  как  она  уже  функционировала  в  течение  срока,
установленного  договором  при  ее  купле...Таким  образом,  везде  рабочий  авансирует
капиталисту  потребительную  стоимость  своей  рабочей  силы;  он  предоставляет
покупателю  потреблять  свою  рабочую  силу  раньше,  чем  последний  уплатил  ее
цену,  одним  словом  —  везде  рабочий  кредитует  капиталиста.  Что  этот  кредит
не  пустая  выдумка,  показывает  не  только  потеря  кредитором  заработной  платы  в
случае  банкротства  капиталиста,  но  и  целый  ряд  фактов,  оказывающих  более  про¬
должительное  влияние...  (...)
 Отдел  третий
 ПРОИЗВОДСТВО  АБСОЛЮТНОЙ
ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ
 DiaBa  пятая
 ПРОЦЕСС  ТРУДА  И  ПРОЦЕСС  УВЕЛИЧЕНИЯ
СТОИМОСТИ
 1. 	ПРОЦЕСС  ТРУДА
 Потребление  рабочей  силы  —  это  сам  труд.  Покупатель  рабочей  силы  потребляет
ее,  заставляя  работать  ее  продавца...  То  обстоятельство,  что  производство  потреби¬
тельных  стоимостей,  или  благ,  совершается  для  капиталиста  и  под  его  контролем,
нисколько  не  изменяет  общей  природы  этого  производства.  Поэтому  процесс  труда
необходимо  рассмотреть  сначала  независимо  от  какой  бы  то  ни  было  определенной
общественной  формы.
 Т^уд  есть  правде  всего  процесс,  совершающийся  между  человеком  и  природой,  про¬
цесс,  в  котором  человек  своей  собственной  деятельностью  опосредствует,  регулирует  и
контролирует  обмен  веществ  между  собой  и  природой.  Веществу  природы  он  сам  про¬
тивостоит  как  сила  природы.  Для  того  чтобы  присвоить  вещество  природы  в  форме,
пригодной  для  его  собственной  жизни,  он  приводит  в  движение  принадлежащие  его
телу  естественные  силы:  руки  и  ноги,  голову  и  пальцы.  Воздействуя  посредством  этого
движения  на  внешнюю  природу  и  изменяя  ее,  он  в  то  же  время  изменяет  свою

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 собственную  природу.  Он  развивает  дремлющие  в  ней  силы  и  подчиняет  игру  этих
сил  своей  собственной  власти...  Мы  предполагаем  труд  в  такой  форме,  в  которой  он
составляет  исключительное  достояние  человека.  Паук  совершает  операции,  напо¬
минающие  операции  ткача,  и  пчела  постройкой  своих  восковых  ячеек  посрамляет
некоторых  людей-архитекторов.  Но  и  самый  плохой  архитектор  от  наилучшей
пчелы  с  самого  начала  отличается  тем,  что,  прежде  чем  строить  ячейку  из  воска,
он  уже  построил  ее  в  своей  голове.  В  конце  процесса  труда  получается  результат,
который  уже  в  начале  этого  процесса  имелся  в  представлении  человека,  т.е.  идеаль¬
но.  Человек  не  только  изменяет  форму  того,  что  дано  природой;  в  том,  что  дано
природой,  он  осуществляет  вместе  с  тем  и  свою  сознательную  цель,  которая  как
закон  определяет  способ  и  характер  его  действий  и  которой  он  должен  подчинять
свою  волю...
 Простые  моменты  процесса  труда  следующие:  целесообразная  деятельность,  или
самый  труд,  предмет  труда  и  средства  труда.
 ...Всякий  сырой  материал  есть  предмет  труда...
 Средство  труда  есть  вещь  или  комплекс  вещей,  которые  человек  помещает
между  собой  и  предметом  труда  и  которые  служат  для  него  в  качестве  проводника
его  воздействий  на  этот  предмет.  Он  пользуется  механическими,  физическими,
химическими  свойствами  вещей  для  того,  чтобы  в  соответствии  со  своей  целью
применить  их  как  орудия  воздействия  на  другие  вещи...  Употребление  и  создание
средств  труда,  хотя  и  свойственны  в  зародышевой  форме  некоторым  видам  живот¬
ных,  составляют  специфически  характерную  черту  человеческого  процесса  труда,
и  потому  Франклин  определяет  человека  как  «a  toolmaking  animal»,  как  животное,
делающее  орудия...  Экономические  эпохи  различаются  не  тем,  что'  производится,
а  тем,  как  производится,  какими  средствами  труда.  Средства  труда  не  только  мерило
развития  человеческой  рабочей  силы,  но  и  показатель  тех  общественных  отноше¬
ний,  при  которых  совершается  труд...
 ...В  более  широком  смысле  к  средствам  процесса  труда  относятся  все  материаль¬
ные  условия,  необходимые  вообще  для  того,  чтобы  процесс  мог  совершаться.  Такого
рода  всеобщим  средством  труда  является...  сама  земля,  ...Примером  этого  же  рода
средств  труда...  могут  служить  рабочие  здания,  каналы,  дороги  и  т.д.
 Итак,  в  процессе  труда  деятельность  человека  при  помощи  средства  труда
вызывает  заранее  намеченное  изменение  предмета  труда.  Процесс  угасает  в  про¬
дукте.  Продукт  процесса  труда  есть  потребительная  стоимость,  вещество  природы,
приспособленное  к  человеческим  потребностям  посредством  изменения  формы.
Т]руд  соединился  с  предметом  труда.  Тфуд  овеществлен  в  предмете,  а  предмет  обра¬
ботан...
 Если  рассматривать  весь  процесс  с  точки  зрения  его  результата  —  продукта,
то  и  средство  труда  и  предмет  труда  оба  выступают  как  средства  производства,  а
самый  труд  —  как  производительный  труд1.
 (...)  Процесс  труда,  как  мы  изобразили  его  в  простых  и  абстрактных  его  момен¬
тах,  есть  целесообразная  деятельность  для  созидания  потребительных  стоимостей,
присвоение  данного  природой  для  человеческих  потребностей,  всеобщее  условие
обмена  веществ  между  человеком  и  природой,  вечное  естественное  условие  челове¬
ческой  жизни,  и  потому  он  не  зависим  от  какой  бы  то  ни  было  формы  этой  жизни,
а,  напротив,  одинаково  общ  всем  ее  общественным  формам...
 1  Это  определение  производительного  труда,  получающееся  с  точки  зрения  простого  про¬
цесса  труда,  совершенно  недостаточно  для  капиталистического  процесса  производства.

Карл  Маркс
 473
 Однако  возвратимся  к  нашему  капиталисту...  Мы  оставили  его  после  того,  как  он
купил  на  товарном  рынке  все  факторы,  необходимые  для  процесса  труда;  материаль¬
ные  факторы,  или  средства  производства,  и  личный  фактор,  или  рабочую  силу...
 Процесс  труда,  как  процесс  потребления  рабочей  силы  капиталистом,  обнаружива¬
ет  две  своеобразных  особенности.
 Рабочий  работает  под  контролем  капиталиста,  которому  принадлежит  его  труд...
 А  во-вторых,  продукт  есть  собственность  капиталиста,  а  не  непосредственного
производителя,  не  рабочего.  Капиталист  оплачивает,  например,  дневную  стоимость
рабочей  силы.  Следовательно,  потребление  ее,  как  и  всякого  другого  товара,  —  напри¬
мер  лошади,  которую  он  нанимает  на  один  день,  —  в  продолжение  дня  принадлежит
ему...  Поэтому  продукт  этого  процесса  принадлежит  ему  в  той  же  мере,  как  продукт
процесса  брожения  в  его  винном  погребе.
 2. 	ПРОЦЕСС  УВЕЛИЧЕНИЯ  СТОИМОСТИ
 Продукт  —  собственность  капиталиста  —  есть  известная  потребительная  стои¬
мость:  пряжа,  сапоги  и  тщ...  Потребительные  стоимости  вообще  производятся  здесь
лишь  потому  и  постольку,  поскольку  они  являются  материальным  субстратом,  носи¬
телями  меновой  стоимости.  И  наш  капиталист  заботится  о  двоякого  рода  вещах.
Во-первых,  он  хочет  произвести  потребительную  стоимость,  обладающую  меновой
стоимостью,  предмет,  предназначенный  для  продажи,  т.е.  товар.  И,  во-вторых,  он
хочет  произвести  товар,  стоимость  которого  больше  суммы  стоимости  товаров,
необходимых  для  его  производства,  больше  суммы  стоимости  средств  производства
и  рабочей  силы,  на  которые  он  авансировал  на  товарном  рынке  свои  наличные
деньги.  Он  хочет  произвести  не  только  потребительную  стоимость,  но  и  товар,
не  только  потребительную  стоимость,  но  и  стоимость,  и  не  только  стоимость,  но  и
прибавочную  стоимость.
 В  самом  деле,  так  как  речь  идет  здесь  о  товарном  производстве,  то,  очевидно,  мы
рассматривали  до  сих  пор  только  одну  сторону  процесса.  Как  сам  товар  есть  един¬
ство  потребительной  стоимости  и  стоимости,  так  и  процесс  производства  товара
должен  быть  единством  процесса  труда  и  процесса  созидания  стоимости.
 Итак,  рассмотрим  теперь  процесс  производства  и  как  процесс  созидания  сто¬
имости.
 Мы  знаем,  что  стоимость  каждого  товара  определяется  количеством  труда,
материализованного  в  потребительной  стоимости  товара,  рабочим  временем,  обще¬
ственно  необходимым  для  его  производства.  Это  относится  и  к  продукту,  который
получен  нашим  капиталистом  как  результат  процесса  труда.  Следовательно,  необ¬
ходимо  прежде  всего  вычислить  труд,  овеществленный  в  этом  продукте.
 Пусть  это  будет,  например,  пряжа.
 Для  производства  пряжи  необходим  прежде  всего  соответствующий  сырой  мате¬
риал,  например  10  ф.  хлопка.  Какова  стоимость  хлопка,  этого  здесь  не  приходится
отыскивать,  потому  что  капиталист  купил  его  на  рынке  по  его  стоимости,  напри¬
мер  за  10  шиллингов.  В  цене  хлопка  труд,  необходимый  для  его  производства,
уже  получил  выражение  как  средний  общественный  труд.  Предположим  далее,  что
веретен,  которые  являются  для  нас  представителями  всех  применяющихся  здесь
средств  труда,  потреблено  при  переработке  хлопка  такое  количество,  которое
имеет  стоимость  в  2  шиллинга.  Если  количество  золота  в  12  шилл.  составляет  про¬
дукт  24  рабочих  часов,  или  двух  рабочих  дней,  то  из  этого  прежде  всего  следует,
что  в  пряже  овеществлены  2  рабочих  дня.  (...)

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 (...)  Мы  должны  теперь  рассмотреть  этот  труд  с  совершенно  иной  точки  зрения,
чем  при  рассмотрении  процесса  труда.  Там  дело  шло  о  целесообразной  деятель¬
ности,  о  превращении  хлопка  в  пряжу.  Чем  целесообразнее  труд,  тем,  при  прочих
равных  условиях,  лучше  пряжа.  Труд  прядильщика  был  специфически  отличен  от
других  видов  производительного  труда,  и  это  отличие  проявлялось  субъективно  и
объективно,  в  особой  цели  прядения,  в  особом  характере  его  операций,  в  особой
природе  его  средств  производства,  в  особой  потребительной  стоимости  его  продук¬
та.  Хлопок  и  веретена  необходимы  для  прядильного  труда,  но  при  помощи  их
нельзя  сделать  нарезных  пушек.  Напротив,  поскольку  труд  прядильщика  создает
стоимость,  т.е.  является  источником  стоимости,  он  нисколько  не  отличается  от
труда  оружейника  или,  что  в  данном  случае  ближе  для  нас,  от  труда  хлопковода
и  производителя  веретен,  воплощенного  в  средствах  производства  пряжи.  Только
благодаря  этой  тождественности  возделывание  хлопка,  производство  веретен  и
прядение  могут  образовать  части  одной  и  той  же  общей  стоимости,  стоимости
пряжи,  отличающиеся  одна  от  другой  лишь  количественно.  Здесь  дело  идет
уже  не  о  качестве,  не  о  свойствах  и  содержании  труда,  а  только  о  его  количестве.
Последнее  легко  учесть.  Мы  предполагаем,  что  труд  прядения  есть  простой  труд,
средний  общественный  труд.  Позже  мы  увидим,  что  противоположное  предположе¬
ние  нисколько  не  изменяет  дела.
 (...)  При  продаже  рабочей  силы  предполагалось,  что  ее  дневная  стоимость  равна  3
шилл.,  что  в  последних  воплощено  6  рабочих  часов  и  что,  следовательно,  это  количе¬
ство  труда  требуется  для  того,  чтобы  произвести  среднюю  сумму  жизненных  средств
рабочего  на  один  день...  Следовательно,  в  процессе  прядения  хлопок  впитывает  6
рабочих  часов.  Это  же  самое  рабочее  время  выражается  в  количестве  золота  в  3
шиллинга.  Итак,  к  хлопку  самим  прядением  присоединена  стоимость  в  3  шил¬
линга.
 Посмотрим  теперь  на  общую  стоимость  продукта  —  этих  10  ф.  пряжи.  В  них
овеществлено  2х/2  рабочих  дня:  2  дня  содержится  в  хлопке  и  в  веретенах,  х/2  рабо¬
чего  дня  впитана  в  процессе  прядения.  Это  же  самое  рабочее  время  выражается  в
количестве  золота  в  15  шиллингов.  Следовательно,  цена  этих  10  ф.  пряжи,  соот¬
ветствующая  их  стоимости,  составляет  15  шилл...
 Наш  капиталист  смущен.  Стоимость  продукта  равна  стоимости  авансированно¬
го  капитала.  Авансированная  стоимость  не  возросла,  не  произвела  прибавочной
стоимости,  следовательно  деньги  не  превратились  в  капитал.  Цена  этих  10  ф.
пряжи  равна  15  шилл.,  и  15  же  шиллингов  были  израсходованы  на  товарном  рынке
на  элементы  созидания  продукта,  или,  что  то  же  самое,  на  факторы  процесса
труда:  10  шилл.  на  хлопок,  2  шилл.  на  потребленное  количество  веретен  и  3  шилл.
на  рабочую  силу...  (...)
 (...)  Присмотримся  к  делу  поближе.  Дневная  стоимость  рабочей  силы  составляла
3  шилл.,  потому  что  в  ней  самой  овеществлена  половина  рабочего  дня,  т.  е.  потому
что  жизненные  средства,  ежедневно  необходимые  для  производства  рабочей  силы,
стоят  половину  рабочего  дня.  Но  прошлый  труд,  который  заключается  в  рабочей
силе,  и  тот  живой  труд,  который  она  может  выполнить,  ежедневные  издержки  по
ее  сохранению  и  ее  ежедневная  затрата  —это  две  совершенно  различные  вели¬
чины.
 Первая  определяет  ее  меновую  стоимость,  вторая  составляет  ее  потребительную
стоимость.  То  обстоятельство,  что  для  поддержания  жизни  рабочего  в  течение  24
часов  достаточно  половины  рабочего  дня,  нисколько  не  препятствует  тому,  чтобы
рабочий  работал  целый  день...  Это  —  та  специфическая  услуга,  которой  ожидает  от

Карл  Маркс
 475
 него  капиталист.  И  он  действует  при  этом  соответственно  вечным  законам  товарного
обмена.  В  самом  деле,  продавец  рабочей  силы,  подобно  продавцу  всякого  другого
товара,  реализует  ее  меновую  стоимость  и  отчуждает  ее  потребительную  стоимость.
Он  не  может  получить  первой,  не  отдавая  второй.  Потребительная  стоимость  рабочей
силы,  самый  труд,  так  же  не  принадлежит  ее  продавцу,  как  потребительная  стоимость
проданного  масла  —  торговцу  маслом.  Владелец  денег  оплатил  дневную  стоимость
рабочей  силы,  поэтому  ему  принадлежит  потребление  ее  в  течение  дня,  дневной  труд,
То  обстоятельство,  что  дневное  содержание  рабочей  силы  стоит  только  половину
рабочего  дня,  между  тем  как  рабочая  сила  может  действовать,  работать  целый  день,  что
поэтому  стоимость,  создаваемая  потреблением  рабочей  силы  в  течение  одного  дня,
вдвое  больше,  чем  ее  собственная  дневная  стоимость,  есть  лишь  особое  счастье  для
покупателя,  но  не  составляет  никакой  несправедливости  по  отношению  к  продавцу.
 Наш  капиталист  заранее  предвидел  этот  казус...  Поэтому  рабочий  находит  в
мастерской  необходимые  средства  производства  не  только  для  шестичасового,  но  и
для  двенадцатичасового  процесса  труда.  Если  10  ф.  хлопка  впитывали  6  рабочих
часов  и  превращались  в  10  ф.  пряжи,  то  20  ф.  хлопка  впитают  12  рабочих  часов  и
превратятся  в  20  ф.  пряжи.  Рассмотрим  продукт  удлиненного  процесса  труда.  В  этих
20  ф.  пряжи  теперь  овеществлено  5  рабочих  дней;  4  в  потребленном  количестве  хлопка
и  веретен,  1  впитан  хлопком  в  процессе  прядения.  Но  денежное  выражение  5  рабочих
дней  есть  30  шилл.,  или  1  ф.  ст.  10  шиллингов.  Это  и  есть,  следовательно,  цена  20  ф.
пряжи.  Фунт  пряжи  по-прежнему  стоит  1  шилл.  6  пенсов.  Но  сумма  стоимостей  това¬
ров,  брошенных  в  процесс,  составляла  27  шиллингов.  Стоимость  пряжи  составляет
30  шиллингов...  Таким  образом  27  шилл.  превратились  в  30  шиллингов.  Они  принесли
прибавочную  стоимость  в  3  шиллинга.  Наконец,  фокус  удался.  Деньги  преврати¬
лись  в  капитал.
 Все  условия  проблемы  соблюдены,  и  законы  товарного  обмена  нисколько  не
нарушены.  Эквивалент  обменивался  на  эквивалент.  Капиталист  как  покупатель
оплачивал  каждый  товар  —  хлопок,  веретена,  рабочую  силу—по  его  стоимости.
Потом  он  сделал  то,  что  делает  всякий  другой  покупатель  товаров.  Он  потребил  их
потребительную  стоимость.  Процесс  потребления  рабочей  силы,  который  является
в  то  же  время  и  процессом  производства  товара,  дал  продукт,  20  ф.  пряжи,  стои¬
мостью  в  30  шиллингов.  Теперь  капиталист,  который  раньше  покупал  товары,  воз¬
вращается  на  рынок  и  продает  товар.  Он  продает  фунт  пряжи  по  1  шилл.  6  пенсов,
ни  на  грош  не  дороже  и  не  дешевле  его  стоимости.  И,  тем  не  менее,  он  извлекает  из
обращения  на  3  шилл,  больше,  чем  первоначально  бросил  в  него.  Весь  этот  процесс,
превращение  его  денег  в  капитал,  совершается  в  сфере  обращения  и  совершается
не  в  ней.  При  посредстве  обращения  —  потому  что  он  обусловливается  куплей
рабочей  силы  на  товарном  рынке.  Не  в  обращении  —  потому  что  последнее  только
подготовляет  процесс  увеличения  стоимости,  совершается  же  он  в  сфере  произ¬
водства...
 Глава  шестая
 ПОСТОЯННЫЙ  КАПИТАЛИ  ПЕРЕМЕННЫЙ  КАПИТАЛ
 Различные  факторы  процесса  труда  принимают  различное  участие  в  образова¬
нии  стоимости  продукта.
 Рабочий  присоединяет  к  предмету  труда  новую  стоимость,  присоединяя  к  нему
определенное  количество  труда,  каковы  бы  ни  были  конкретное  содержание,  цель
и  технический  характер  этого  труда.  С  другой  стороны,  стоимости  потребленных
средств  производства  мы  вновь  находим  в  виде  составных  частей  стоимости  продук¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 та,  например  стоимость  хлопка  и  веретен  —  в  стоимости  пряжи.  Следовательно,  сто¬
имость  средств  производства  сохраняется,  переносясь  на  продукт.  Это  перенесение
совершается  во  время  превращения  средств  производства  в  продукт,  в  процессе
труда.  Оно  совершается  посредством  труда.  Но  каким  образом?
 Рабочий  не  работает  вдвойне  в  одно  и  то  же  время:  один  раз,  для  того  чтобы
своим  трудом  присоединить  к  хлопку  стоимость,  а  другой  раз,  для  того  чтобы
сохранить  старую  стоимость  хлопка,  или,  что  то  же,  для  того  чтобы  на  продукт,  на
пряжу,  перенести  стоимость  хлопка,  который  он  перерабатывает,  и  веретен,  кото¬
рыми  он  работает.  Старую  стоимость  он  сохраняет  путем  простого  присоединения
новой  стоимости.  Но  так  как  присоединение  новой  стоимости  к  предмету  труда  и
сохранение  старых  стоимостей  в  продукте  суть  два  совершенно  различных  резуль¬
тата,  достигаемых  рабочим  в  одно  и  то  же  время,  хотя  в  это  время  он  работает
не  вдвойне,  то  эта  двойственность  результата,  очевидно,  может  быть  объяснена  лишь
двойственным  характером  самого  его  труда.  В  одно  и  то  же  время  труд,  в  силу  одно¬
го  своего  свойства,  должен  создавать  стоимость,  а  в  силу  другого  свойства  должен
сохранять  или  переносить  стоимость.  (...)
 (...)  ...Та  часть  капитала,  которая  превращается  в  средства  производства,  т.  е.  в
сырой  материал,  вспомогательные  материалы  и  средства  труда,  в  процессе  произ¬
водства  не  изменяет  величины  своей  стоимости.  Поэтому  я  называю  ее  постоянной
частью  капитала,  или,  короче,  постоянным  капиталом.
 Напротив,  та  часть  капитала,  которая  превращена  в  рабочую  силу,  в  процессе
производства  изменяет  свою  стоимость.  Она  воспроизводит  свой  собственный
эквивалент  и  сверх  того  избыток,  прибавочную  стоимость,  которая,  в  свою
очередь,  может  изменяться,  быть  больше  или  меньше.  Из  постоянной  величины
эта  часть  капитала  непрерывно  превращается  в  переменную.  Поэтому  я  называю
ее  переменной  частью  капитала,  или,  короче,  переменным  капиталом.  Те  самые
составные  части  капитала,  которые  с  точки  зрения  процесса  труда  различаются
как  объективные  и  субъективные  факторы,  как  средства  производства  и  рабочая
сила,  с  точки  зрения  процесса  увеличения  стоимости  различаются  как  постоянный
капитал  и  переменный  капитал.
 Понятие  постоянного  капитала  отнюдь  не  исключает  революции  в  стоимости
его  составных  частей...
 Глава  седьмая
НОРМА  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ
 1.  СТЕПЕНЬ  ЭКСПЛУАТАЦИИ  РАБОЧЕЙ  СИЛЫ
 Капитал  К  распадается  на  две  части:  денежную  сумму  с,  израсходованную  на
средства  производства,  и  другую  денежную  сумму  v,  израсходованную  на  рабочую
силу...  В  конце  процесса  производства  получается  товар,  стоимость  которого  =  с  +
v  +  т,  где  т  есть  прибавочная  стоимость...
 (...)  ...Норма  прибавочной  стоимости  т/у>  так
 прибавочный  труд
 как  она  может  быть  превращена  в  т  3,
 г 	необходимый  труд
 точно  показывает  соотношение  между  двумя  составными  частями  рабочего  дня...
 Итак,  метод  исчисления  нормы  прибавочной  стоимости,  коротко  говоря,
таков:  мы  берем  всю  стоимость  продукта  и  приравниваем  нулю  постоянную

Карл  Маркс
 477
 капитальную  стоимость,  которая  лишь  вновь  появляется  в  стоимости  продукта.
Остающаяся  сумма  стоимости  есть  единственная  стоимость,  действительно  вновь
произведенная  в  процессе  образования  товара.  Если  прибавочная  стоимость
дана,  то  мы,  чтобы  найти  переменный  капитал,  вычитаем  ее  из  этой  вновь  произ¬
веденной  стоимости.  Если  же  дан  переменный  капитал  и  мы  ищем  прибавочную
стоимость,  то  мы  поступаем  наоборот.  Если  даны  и  прибавочная  стоимость  и
переменный  капитал,  то  остается  произвести  лишь  заключительную  операцию  —
вычислить  отношение  прибавочной  стоимости  к  переменному  капиталу,  HL  (...)
 V
 Глава  восьмая
РАБОЧИЙ  ДЕНЬ
 1.  ПРЕДЕЛЫ  РАБОЧЕГО  ДНЯ
 Мы  исходили  из  предположения,  что  рабочая  сила  покупается  и  продается  по
своей  стоимости.  Стоимость  ее,  как  и  стоимость  всякого  другого  товара,  опре¬
деляется  рабочим  временем,  необходимым  для  ее  производства.  Следовательно,
если  для  производства  жизненных  средств  рабочего,  потребляемых  им  в  среднем
ежедневно,  требуется  6  часов,  то  в  среднем  он  должен  работать  по  6  часов  в  день,
чтобы  ежедневно  производить  свою  рабочую  силу,  или  чтобы  воспроизводить  сто¬
имость,  получаемую  при  ее  продаже.  Необходимая  часть  его  рабочего  дня  состав¬
ляет  в  таком  случае  6  часов  и  является  поэтому,  при  прочих  неизменных  условиях,
величиной  данной.  Но  этим  еще  не  определяется  величина  самого  рабочего
дня...  (...)
 ...При  капиталистическом  способе  производства  необходимый  труд  всегда  состав¬
ляет  лишь  часть  его  рабочего  дня,  т.е.  рабочий  день  никогда  не  может  сократиться
до  этого  минимума.  Зато  у  рабочего  дня  есть  максимальная  граница...  Эта...  граница
определяется  двояко.  Во-первых,  физическим  пределом  рабочей  силы.  Человек  может
расходовать  в  продолжение  суток,  естественная  продолжительность  которых  равна  24
часам,  лишь  определенное  количество  жизненной  силы...  В  продолжение  одной  части
суток  сила  должна  отдыхать,  спать,  в  продолжение  другой  части  суток  человек  должен
удовлетворять  другие  физические  потребности  —  питаться,  поддерживать  чистоту,
одеваться  и  т.д.  Кроме  этих  чисто  физических  границ  удлинение  рабочего  дня
наталкивается  на  границы  морального  свойства:  рабочему  необходимо  время  для
удовлетворения  интеллектуальных  и  социальных  потребностей,  объем  и  количество
которых  определяется  общим  состоянием  культуры.  Поэтому  изменения  рабочего
дня  совершаются  в  пределах  физических  и  социальных  границ.  Но  как  те,  так  и
другие  границы  весьма  растяжимого  свойства  и  открывают  самые  широкие  возмож¬
ности.  Так,  например,  мы  встречаем  рабочий  день  в  8,10,12,14,16,18  часов,  т.е.
самой  различной  длины.
 Капиталист  купил  рабочую  силу  по  ее  дневной  стоимости.  Ему  принадлежит
ее  потребительная  стоимость  в  течение  одного  рабочего  дня.  Он  приобрел,  таким
образом,  право  заставить  рабочего  работать  на  него  в  продолжение  одного
рабочего  дня.  Но  что  такое  рабочий  день?  Во  всяком  случае  это  нечто  меньшее,  чем
естественный  день  жизни.  На  сколько?  У  капиталиста  свой  собственный  взгляд...  на
необходимую  границу  рабочего  дня.  Как  капиталист,  он  представляет  собой  лишь
персонифицированный  капитал.  Его  душа  —  душа  капитала.  Но  у  капитала  одно¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 единственное  жизненное  стремление  —  стремление  возрастать,  создавать  приба¬
вочную  стоимость,  впитывать  своей  постоянной  частью,  средствами  производства
возможно  большую  массу  прибавочного  труда.  Капитал  —  это  мертвый  труд,
который,  как  вампир,  оживает  лишь  тогда,  когда  всасывает  живой  труд  и  живет  тем
полнее,  чем  больше  живого  труда  он  поглощает...  (...)
 (...)  ...Так  как  масса  прибавочной  стоимости,  производимой  отдельным  рабочим,  при
данной  стоимости  рабочей  силы  определяется  нормой  прибавочной  стоимости,  то  из
этого  вытекает  следующий  первый  закон:  масса  производимой  прибавочной  стоимо¬
сти  равна  величине  авансированного  переменного  капитала,  помноженной  на  норму
прибавочной  стоимости...
 ...Если  массу  прибавочной  стоимости  мы  обозначим  через  М,  прибавочную  стои¬
мость,  доставляемую  отдельным  рабочим  в  среднем  за  день,  через  т,  переменный  капи¬
тал,  ежедневно  авансируемый  на  покупку  одной  рабочей  силы,  через  v,  общую  сумму
переменного  капитала  через  V,  стоимость  средней  рабочей  силы  через  к,  степень  ее
эксплуатации  через  —  Ц-  (прибавочный  труд  /  необходимый  труд)  и  число  применяе¬
мых  рабочих  через  п,  то  мы  получим:
 (...)  ..Абсолютная  граница  среднего  рабочего  дня,  который  по  природе  всегда
меньше  24  часов,  образует  абсолютную  границу  для  компенсации  уменьшения
переменного  капитала  увеличением  нормы  прибавочной  стоимости,  или  уменьше¬
ния  числа  эксплуатируемых  рабочих  повышением  степени  эксплуатации  рабочей
силы.  Этот  до  осязательности  ясный  второй  закон  важен  для  объяснения  многих
явлений,  возникающих  из  тенденции  капитала...  возможно  больше  сокращать  число
занимаемых  им  рабочих,  или  свою  переменную  составную  часть,  превращаемую  в
рабочую  силу,  что  находится  в  противоречии  с  другой  его  тенденцией  —  произ¬
водить  возможно  большую  массу  прибавочной  стоимости.  Наоборот.  Если  масса
применяемых  рабочих  сил,  или  величина  переменного  капитала,  возрастает,  но  не
пропорционально  уменьшению  нормы  прибавочной  стоимости,  то  масса  произво¬
димой  прибавочной  стоимости  понижается.
 Третий  закон  вытекает  из  определения  массы  производимой  прибавочной
стоимости  двумя  факторами  —  нормой  прибавочной  стоимости  и  величиной  аванси¬
рованного  переменного  капитала.  Если  дана  норма  прибавочной  стоимости,  или
степень  эксплуатации  рабочей  силы,  и  стоимость  рабочей  силы,  или  величина
необходимого  рабочего  времени,  то  само  собой  понятно,  что  чем  больше  пере¬
менный  капитал,  тем  больше  масса  производимой  стоимости  и  прибавочной  стои¬
мости.  Если  дана  граница  рабочего  дня,  а  также  граница  его  необходимой  составной
части,  то  масса  стоимости  и  прибавочной  стоимости,  производимой  отдельным
капиталистом,  очевидно,  зависит  исключительно  от  той  массы  труда,  которую
он  приводит  в  движение.  А  масса  приводимого  им  в  движение  труда  при  данных
предположениях  зависит  от  массы  рабочей  силы,  или  числа  рабочих,  которых  он
эксплуатирует,  число  же  это,  в  свою  очередь,  определяется  величиной  авансирован¬
 Глава  девятая
 НОРМА  И  МАССА  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ

Карл  Маркс
 479
 ного  им  переменного  капитала.  Следовательно,  при  данной  норме  прибавочной  и
данной  стоимости  рабочей  силы,  массы  производимой  прибавочной  стоимости  прямо
пропорциональны  величинам  авансированных  переменных  капиталов...  (...)
 Отдел  четвертый
ПРОИЗВОДСТВО  ОТНОСИТЕЛЬНОЙ  ПРИБАВОЧНОЙ
 стоимости
 Глава  десятая
ПОНЯТИЕ  ОТНОСИТЕЛЬНОЙ  ПРИБАВОЧНОЙ
 стоимости
 (...)  ...Под  повышением  производительной  силы  труда  мы  понимаем  здесь  всякое
вообще  изменение  в  процессе  труда,  сокращающее  рабочее  время,  общественно
необходимое  для  производства  данного  товара,  так  что  меньшее  количество  труда
приобретает  способность  произвести  большее  количество  потребительной  стоимости.
Итак,  если  при  исследовании  производства  прибавочной  стоимости  в  той  ее  форме,  в
какой  мы  ее  до  сих  пор  рассматривали,  способ  производства  был  предположен  нами
как  нечто  данное,  то  теперь,  для  понимания  производства  прибавочной  стоимости
путем  превращения  необходимого  труда  в  прибавочный  труд,  совершенно  недо¬
статочно  предположить,  что  капитал  овладевает  процессом  труда  в  его  исторически
унаследованной,  существующей  форме  и  лишь  увеличивает  его  продолжитель¬
ность.  Необходим  переворот  в  технических  и  общественных  условиях  процесса
труда,  а  следовательно,  и  в  самом  способе  производства,  чтобы  повысилась  произ¬
водительная  сила  труда,  чтобы  вследствие  повышения  производительной  силы  труда
понизилась  стоимость  рабочей  силы  и  таким  образом  сократилась  часть  рабочего  дня,
необходимая  для  воспроизводства  этой  стоимости.
 Прибавочную  стоимость,  производимую  путем  удлинения  рабочего  дня,  я  называю
абсолютной  прибавочной  стоимостью.  Напротив,  ту  прибавочную  стоимость,  которая
возникает  вследствие  сокращения  необходимого  рабочего  времени  и  соответствующего
изменения  соотношения  величин  обеих  составных  частей  рабочего  дня,  я  называю
относительной  прибавочной  стоимостью.
 Чтобы  понизилась  стоимость  рабочей  силы,  повышение  производительности  труда
должно  захватить  те  отрасли  прюмышленносга,  продукты  которых  определяют  стои¬
мость  рабочей  силы,  т.е.  или  уже  принадлежат  к  числу  обычных  жизненных  средств,
или  могут  заменить  последние.  Но  стоимость  товара  определяется  не  только  количе¬
ством  того  труда,  который  сообщает  товару  окончательную  форму,  но  также  коли¬
чеством  труда,  содержащегося  в  средствах  производства  этого  товара...  (...)
 Стоимость  товаров  обратно  пропорциональна  производительной  силе  труда.
Это  относится  и  к  стоимости  рабочей  силы,  так  как  она  определяется  товарными
стоимостями.  Напротив,  относительная  прибавочная  стоимость  прямо  пропорци¬
ональна  производительной  силе  труда.  Она  повышается  с  повышением  и  падает
с  понижением  производительной  силы  труда.  Средний  общественный  рабочий
день  в  12  часов,  при  неизменной  стоимости  денег,  производит  всегда  одну  и  ту
же  новую  стоимость  в  6  шилл.,  в  каком  бы  отношении  эта  сумма  стоимости  ни
распадалась  на  эквивалент  стоимости  рабочей  силы  н  прибавочную  стоимость.  Но
если  вследствие  повышения  производительной  силы  труда  стоимость  ежедневных
жизненных  средств,  а  следовательно,  и  дневная  стоимость  рабочей  силы  понижа¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ется  с  5  до  3  шилл.,  то  прибавочная  стоимость  возрастает  с  1  до  3  шиллингов.
Для  того  чтобы  воспроизвести  стоимость  рабочей  силы,  прежде  было  необходимо
10  часов  труда,  а  теперь  требуется  только  6  рабочих  часов.  Четыре  часа  труда
освободились  и  могут  быть  присоединены  к  области  прибавочного  труда.  Отсюда
имманентное  стремление  и  постоянная  тенденция  капитала  повышать  производи¬
тельную  силу  труда  с  целью  удешевить  товары  и  посредством  удешевления  товаров
удешевить  самого  рабочего.
 Для  капиталиста,  производящего  товар,  абсолютная  стоимость  последнего  сама
по  себе  безразлична.  Капиталиста  интересует  лишь  заключающаяся  в  товаре  и
реализуемая  при  его  продаже  прибавочная  стоимость.  Реализация  прибавочной
стоимости  сама  по  себе  предполагает  возмещение  авансированной  стоимости.  Так
как  относительная  прибавочная  стоимость  растет  прямо  пропорционально  раз¬
витию  производительной  силы  труда,  в  то  время  как  стоимость  товаров  падает  в
обратном  отношении  к  этому  развитию,  —  другими  словами,  так  как  один  и  тот
же  процесс  удешевляет  товары  и  увеличивает  заключающуюся  в  них  прибавочную
стоимость,  то  этим  разрешается  загадочность  того  факта,  что  капиталист,  забо¬
тящийся  только  о  производстве  меновой  стоимости,  все  время  старается  понизить
меновую  стоимость  своих  товаров...
 Таким  образом,  при  капиталистическом  производстве  экономия  на  труде,
достигаемая  благодаря  развитию  производительной  силы  труда,  отнюдь  не  имеет
целью  сокращение  рабочего  дня...  (...)
 Глава  одиннадцатая
КООПЕРАЦИЯ
 ...Капиталистическое  производство  начинается  на  деле  с  того  момента,  когда
один  и  тот  же  индивидуальный  капитал  занимает  одновременно  многих  рабочих,
следовательно,  процесс  труда  расширяет  свои  размеры  и  доставляет  продукт  в
большом  количестве.  Действие  многих  рабочих  в  одно  и  то  же  время,  в  одном
и  том  же  месте  (или,  если  хотите,  на  одном  и  том  же  поле  труда)  для  производ¬
ства  одного  и  того  же  вида  товаров,  под  командой  одного  и  того  же  капиталиста
составляет  исторически  и  логически  исходный  пункт  капиталистического  произ¬
водства...  (...)
 (...)  Та  форма  труда,  при  которой  много  лиц  планомерно  работает  рядом  и  во
взаимодействии  друг  с  другом  в  одном  и  том  же  процессе  производства  или  в
разных,  но  связанных  между  собой  процессах  производства,  называется  коопе¬
рацией.
 (...)  По  сравнению  с  равновеликой  суммой  отдельных  индивидуальных  рабо¬
чих  дней  комбинированный  рабочий  день  производит  большие  массы  потре¬
бительных  стоимостей  и  уменьшает  поэтому  рабочее  время,  необходимое  для
достижения  определенного  полезного  эффекта.  В  каждом  отдельном  случае
такое  повышение  производительной  силы  труда  может  достигаться  различными
способами;  или  повышается  механическая  сила  труда,  или  расширяется  про¬
странственно  сфера  ее  воздействия,  или  арена  производства  пространственно
суживается  по  сравнению  с  масштабом  производства,  или  в  критический  момент
приводится  в  движение  большое  количество  труда  в  течение  короткого  промежут¬
ка  времени,  или  пробуждается  соперничество  отдельных  лиц  и  напрягается  их
жизненная  энергия,  или  однородные  операции  многих  людей  получают  печать
непрерывности  и  многосторонности,  или  различные  операции  выполняются

Карл  Маркс
 481
 одновременно,  или  экономятся  средства  производства  благодаря  их  совместно¬
му  употреблению,  или  индивидуальный  труд  приобретает  характер  среднего
общественного  труда.  Но  во  всех  этих  случаях  специфическая  производитель¬
ная  сила  комбинированного  рабочего  дня  есть  общественная  производительная
сила  труда,  или  производительная  сила  общественного  труда.  Она  возникает  из
самой  кооперации.  В  планомерном  сотрудничестве  с  другими  рабочий  преодо¬
левает  индивидуальные  границы  и  развивает  свои  родовые  потенции.
 (...)  Подобно  тому,  как  повысившаяся  благодаря  кооперации  общественная
производительная  сила  труда  представляется  производительной  силой  капита¬
ла,  —  так  и  сама  кооперация  представляется  специфической  формой  капитали¬
стического  процесса  производства,  в  противоположность  процессу  производства
раздробленных  независимых  работников  или  мелких  хозяйчиков.  Это  —  пер¬
вое  изменение,  которое  испытывает  самый  процесс  труда  вследствие  под¬
чинения  его  капиталу.  Изменение  это  совершается  стихийно.  Одновременное
употребление  многих  наемных  рабочих  в  одном  и  том  же  процессе  труда,
будучи  условием  этого  изменения,  образует  исходный  пункт  капиталистического
производства...
 Глава  двенадцатая
РАЗДЕЛЕНИЕ  ТРУДА  И  МАНУФАКТУРА
 1.  ДВОЯКОЕ  ПЮИСХОВДЕНИЕ  МАНУФАКТУРЫ
 Кооперация,  основанная  на  разделении  труда,  приобретает  свою  классическую
форму  в  мануфактуре.  Как  характерная  форма  капиталистического  процесса
производства,  она  господствует  в  течение  мануфактурного  периода  в  собственном
смысле  этого  слова,  т.  е.  приблизительно  с  половины  XVI  столетия  до  последней
трети  XVIII.
 5.  КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ  ХАРАКТЕР  МАНУФАКТУРЫ
 (...)  Мануфактурное  разделение  труда  путем  расчленения  ремесленной  дея¬
тельности,  специализации  орудий  труда,  образования  частичных  рабочих,  их
группировки  и  комбинирования  в  один  совокупный  механизм  создает  каче¬
ственное  расчленение  и  количественную  пропорциональность  общественных
процессов  производства,  т.е.  создает  определенную  организацию  общественного
труда  и  вместе  с  тем  развивает  новую,  общественную  производительную  силу
труда.  Как  специфически  капиталистическая  форма  общественного  процесса
производства  —  а  на  той  исторической  основе,  на  которой  оно  возникает,  оно
может  развиваться  только  в  капиталистической  форме,  —  оно  есть  лишь  осо¬
бый  метод  производить  относительную  прибавочную  стоимость  или  усиливать  за
счет  рабочего  самовозрастание  капитала,  что  обычно  называют  общественным
богатством,  «богатством  народов»  и  т.д.  Оно  не  только  развивает  общественную
производительную  силу  труда  для  капиталиста,  а  не  для  рабочего,  но  и  развивает
ее  путем  уродования  индивидуального  рабочего.  Оно  производит  новые  условия
господства  капитала  над  трудом.  Поэтому,  если,  с  одной  стороны,  оно  является
историческим  прогрессом  и  необходимым  моментом  в  экономическом  развитии
общества,  то,  с  другой  стороны,  оно  есть  орудие  цивилизованной  и  утонченной
эксплуатации.
 31  —5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Глава  тринадцатая
МАШИНЫ  И  КРУПНАЯ  ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
 1.  РАЗВИТИЕ  МАШИН
 В  мануфактуре  исходной  точкой  переворота  в  способе  производства  служит  рабочая
сила,  в  крупной  промышленности  —  средство  труда...  (...)
 (...)Всякое  развитое  машинное  устройство  состоит  из  трех  существенно  раз¬
личных  частей:  машины-двигателя,  передаточного  механизма,  наконец,  машины-
орудия,  или  рабочей  машины.  Машина-двигатель  действует  как  движущая  сила
всего  механизма.  Она  или  сама  порождает  свою  двигательную  силу,  как  паровая
машина,  калорическая  машина,  электромагнитная  машина  и  т.д.,  или  же  получает
импульс  извне,  от  какой-либо  готовой  силы  природы,  как  водяное  колесо  от  пада¬
ющей  воды,  крыло  ветряка  от  ветра  и  т.д.  Передаточный  механизм,  состоящий
из  маховых  колес,  подвижных  валов,  шестерен,  эксцентриков,  стержней,  цере-
даточных  лент,  ремней,  промежуточных  приспособлений  и  принадлежностей
самого  различного  рода,  регулирует  движение,  изменяет,  если  это  необходимо,
его  форму,  например,  превращает  из  перпендикулярного  в  круговое,  распреде¬
ляет  его  и  переносит  на  рабочие  машины.  Обе  эти  части  механизма  существуют
только  затем,  чтобы  сообщить  движение  машине-орудию,  благодаря  чему  она
захватывает  предмет  труда  и  целесообразно  изменяет  его.  Промышленная  рево¬
люция  в  XVIII  веке  исходит  как  раз  от  этой  части  —  от  машины-орудия....  Итак,
рабочая  машина  —  это  такой  механизм,  который,  получив  соответственное  движе¬
ние,  совершает  своими  орудиями  те  самые  операции,  которые  раньше  совершал
рабочий  подобными  же  орудиями.  Исходит  ли  движущая  сила  от  человека  или
же,  в  срою  очередь,  от  машины  —  это  ничего  не  изменяет  в  существе  дела.  После
того  как  собственно  орудие  перешло  от  человека  к  механизму,  машина  заступает
место  простого  орудия.  Различие  между  машиной  и  орудием  с  первого  же  взгляда
бросается  в  глаза,  хотя  бы  первичным  двигателем  все  еще  оставался  сам  человек.
Количество  рабочих  инструментов,  которыми  человек  может  действовать  одновре¬
менно,  ограничено  количеством  его  естественных  производственных  инструмен¬
тов,  количеством  органов  его  тела...  Количество  орудий,  которыми  одновременно
действует  одна  и  та  же  рабочая  машина,  с  самого  начала  освобождается  от  тех
органических  ограничений,  которым  подвержено  ручное  орудие  рабочего.  (...)
 (...)  Увеличение  размеров  рабочей  машины  и  количества  ее  одновременно  дей¬
ствующих  орудий  требует  более  крупного  двигательного  механизма,  а  этот  меха¬
низм  нуждается  в  более  мощной  двигательной  силе,  чем  человеческая...  Великий
гений  Уатта  обнаруживается  в  том,  что  в  патенте,  который  он  получил  в
апреле  1784  г.,  его  паровая  машина  представлена  не  как  изобретение  лишь
для  особых  целей,  но  как  универсальный  двигатель  крупной  промышленности.  Он
упоминает  здесь  о  применениях,  из  которых  некоторые,  как,  например,  паровой
молот,  введены  лишь  более  чем  через  полвека...
 Только  после  того  как  орудия  превратились  из  орудий  человеческого  организма
в  орудия  механического  аппарата,  рабочей  машины,  только  тогда  и  двигатель¬
ная  машина  приобретает  самостоятельную  форму,  совершенно  свободную  от  тех
ограничений,  которые  свойственны  человеческой  силе.  С  этого  времени  отдельная
рабочая  машина,  которую  мы  рассматривали  до  сих  пор,  низводится  до  степени
простого  элемента  машинного  производства.  Одна  машина-двигатель  может

Карл  Маркс
 483
 теперь  приводить  в  движение  много  рабочих  машин  одновременно.  С  увеличени¬
ем  количества  рабочих  машин,  одновременно  приводимых  в  движение,  растет  и
машина-двигатель,  а  вместе  с  тем  передаточный  механизм  разрастается  в  широко
разветвленный  аппарат.  (...)
 (...)  В  качестве  машины  средство  труда  приобретает  такую  материальную  форму
существования,  которая  обусловливает  замену  человеческой  силы  силами  природы
и  эмпирических  рутинных  приемов  —  сознательным  применением  естествознания.  В
мануфактуре  расчленение  общественного  процесса  труда  является  чисто  субъектив¬
ным,  комбинацией  частичных  рабочих;  в  системе  машин  крупная  промышленность
обладает  вполне  объективным  производственным  организмом,  который  рабочий
застает  как  уже  готовое  материальное  условие  производства.  В  простой  кооперации
и  даже  в  кооперации,  специализированной  вследствие  разделения  труда,  вытеснение
обособленного  рабочего  обобществленным  рабочим  все  еще  представляется  более
или  менее  случайным.  Машины  же,  за  некоторыми  исключениями,  о  которых  будет
упомянуто  позже,  функционируют  только  в  руках  непосредственно  обобществлен¬
ного  или  совместного  труда.  Следовательно,  кооперативный  характер  процесса  труда
становится  здесь  технической  необходимостью,  диктуемой  природой  самого  средства
труда.  (...)
 Отдел  пятый
ПРОИЗВОДСТВО  АБСОЛЮТНОЙ
И  ОТНОСИТЕЛЬНОЙ  ПРИБАВОЧНОЙ
СТОИМОСТИ
 Глава  четырнадцатая
 АБСОЛЮТНАЯ  И  ОТНОСИТЕЛЬНАЯ
ПРИБАВОЧНАЯ  СТОИМОСТЬ
 (...)Пока  процесс  труда  является  чисто  индивидуальным,  один  и  тот  же  рабочий
объединяет  все  те  функции,  которые  впоследствии  разделяются.  При  индиви¬
дуальном  присвоении  предметов  природы  для  своих  жизненных  целей  рабочий
сам  себя  контролирует.  Впоследствии  его  контролируют.  Отдельный  человек  не
может  воздействовать  на  природу,  не  приводя  в  движение  своих  собственных
мускулов  под  контролем  своего  собственного  мозга.  Как  в  самой  природе  голова  и
руки  принадлежат  одному  и  тому  же  организму,  так  и  в  процессе  труда  соединяются
умственный  и  физический  труд.  Впоследствии  они  разъединяются  и  доходят  до
враждебной  противоположности.  Продукт  превращается  вообще  из  непосредствен¬
ного  продукта  индивидуального  производителя  в  общественный,  в  общий  про¬
дукт  совокупного  рабочего,  т.е.  комбинированного  рабочего  персонала,  члены
которого  ближе  или  дальше  стоят  от  непосредственного  воздействия  на  предмет
труда.  Поэтому  уже  самый  кооперативный  характер  процесса  труда  неизбежно
расширяет  понятие  производительного  труда  и  его  носителя,  производительного
рабочего.  Теперь  для  того  чтобы  трудиться  производительно,  нет  необходимости
непосредственно  прилагать  свои  руки;  достаточно  быть  органом  совокупного  рабо¬
чего,  выполнять  одну  из  его  подфункций.  Данное  выше  первоначальное  определение
производительного  труда,  выведенное  из  самой  природы  материального  произ¬
водства,  всегда  сохраняет  свое  значение  в  применении  к  совокупному  рабочему,
рассматриваемому  как  одно  целое.  Но  оно  не  подходит  более  к  каждому  из  его
членов,  взятому  в  отдельности.
 31'

Раздел  И.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Однако,  с  другой  стороны,  понятие  производительного  труда  суживается.
Капиталистическое  производство  есть  не  только  производство  товара,  по  самому
своему  существу  оно  есть  производство  прибавочной  стоимости.  Рабочий  произ¬
водит  не  для  себя,  а  для  капитала.  Поэтому  уже  недостаточно  того,  что  он
вообще  производит.  Он  должен  производить  прибавочную  стоимость.  Только  тот
рабочий  производителен,  который  производит  для  капиталиста  прибавочную  стои¬
мость  или  служит  самовозрастанию  капитала.  Так,  школьный  учитель,  —  если  позво¬
лительно  взять  пример  вне  сферы  материального  производства,  —  является  про¬
изводительным  рабочим,  коль  скоро  он  не  только  обрабатывает  детские  головы,
но  и  изнуряет  себя  на  работе  для  обогащения  предпринимателя.  Вложит  ли  этот
последний  свой  капитал  в  фабрику  для  обучения  или  в  колбасную  фабрику,  от
этого  дело  нисколько  не  меняется.  Поэтому  понятие  производительного  рабочего
включает  в  себя  не  только  отношение  между  деятельностью  и  ее  полезным  эффек¬
том,  между  рабочим  и  продуктом  его  труда,  но  также  и  специфически  обществен¬
ное,  исторически  возникшее  производственное  отношение,  делающее  рабочего
непосредственным  орудием  увеличения  капитала.  Следовательно,  быть  произво¬
дительным  рабочим  —  вовсе  не  счастье,  а  проклятие...
 Удлинение  рабочего  дня  за  те  границы,  в  которых  рабочий  был  бы  в  состоянии
произвести  только  эквивалент  стоимости  своей  рабочей  силы,  и  присвоение
этого  прибавочного  труда  капиталом  —  вот  в  чем  состоит  производство  абсолютной
прибавочной  стоимости.  Производство  абсолютной  прибавочной  стоимости  образует
всеобщую  основу  капиталистической  системы  и  исходный  пункт  производства  отно¬
сительной  прибавочной  стоимости.  При  производстве  относительной  прибавочной
стоимости  рабочий  день  уже  с  самого  начала  разделен  на  две  части:  необходимый
труд  и  прибавочный  труд.  С  целью  удлинить  прибавочный  труд  сокращается  необ¬
ходимый  труд  посредством  методов,  позволяющих  произвести  эквивалент  заработной
платы  в  более  короткое  время.  Производство  абсолютной  прибавочной  стоимости
связано  только  с  длиной  рабочего  дня;  производство  относительной  прибавочной
стоимости  революционизирует  в  корне  как  технические  процессы  труда,  так  и
общественные  группировки.
 Следовательно,  производство  относительной  прибавочной  стоимости  предполага¬
ет  специфически  капиталистический  способ  производства,  который  с  его  методами,
средствами  и  условиями  сам  стихийно  возникает  и  развивается  лишь  на  основе
формального  подчинения  труда  капиталу.  Вместе  с  тем  формальное  подчинение
труда  капиталу  уступает  место  реальному.  (...)
 Если,  с  одной  стороны,  для  производства  абсолютной  прибавочной  стоимости
вполне  достаточно  формального  подчинения  труда  капиталу,  достаточно,  например,
чтобы  ремесленник,  работавший  прежде  самостоятельно,  на  себя  самого,  или  в
качестве  подмастерья  у  цехового  мастера,  превратился  в  наемного  рабочего,  нахо¬
дящегося  под  непосредственным  контролем  капиталиста,  —  то,  с  другой  стороны,
методы  производства  относительной  прибавочной  стоимости  являются...  в  то  же
время  методами  производства  абсолютной  прибавочной  стоимости.  Ведь  чрезмер¬
ное  удлинение  рабочего  дня  предстало  перед  нами  как  характернейший  продукт
крупной  промышленности.  Вообще  специфически  капиталистический  способ
производства  перестает  быть  простым  средством  для  производства  относительной
прибавочной  стоимости,  раз  он  овладел  целой  отраслью  производства  или,  более
того,  всеми  решающими  отраслями  производства.  Он  становится  тогда  всеобщей,
общественно  господствующей  формой  производственного  процесса.  Как  особый
метод  производства  относительной  прибавочной  стоимости,  он  действует  теперь

Карл  Маркс
 485
 лишь  постольку,  поскольку,  во-первых,  охватывает  отрасли  промышленности,  до
того  времени  подчиненные  капиталу  лишь  формально,  следовательно,  поскольку
он  все  больше  распространяется.  Во-вторых,  поскольку  отрасли  промышлен¬
ности,  на  которые  он  уже  распространился,  непрерывно  революционизируются
благодаря  изменению  методов  производства.
 С  известной  точки  зрения  разница  между  абсолютной  и  относительной  при¬
бавочной  стоимостью  представляется  вообще  иллюзорной.  Относительная  приба¬
вочная  стоимость  абсолютна,  потому  что  она  предполагает  абсолютное  удлинение
рабочего  дня  за  пределы  рабочего  времени,  необходимого  для  существования  самого
рабочего.  Абсолютная  прибавочная  стоимость  относительна,  так  как  она  предпо¬
лагает  развитие  производительности  труда,  позволяющее  ограничить  необходимое
рабочее  время  частью  рабочего  дня.  Но  если  обратить  внимание  на  движение
прибавочной  стоимости,  то  это  кажущееся  тождество  исчезнет.  Раз  капиталисти¬
ческий  способ  производства  возник  и  стал  всеобщим  способом  производства,
разница  между  абсолютной  и  относительной  прибавочной  стоимостью  дает  себя
знать,  когда  дело  идет  о  повышении  нормы  прибавочной  стоимости  вообще.
Предполагая,  что  рабочая  сила  оплачивается  по  ее  стоимости,  мы  становимся
перед  такой  альтернативой:  если  дана  производительная  сила  труда  и  нормаль¬
ная  степень  его  интенсивности,  то  норма  прибавочной  стоимости  может  быть
повышена  лишь  путем  абсолютного  удлинения  рабочего  дня;  с  другой  стороны,
при  данных  границах  рабочего  дня  норма  прибавочной  стоимости  может  быть
повышена  лишь  путем  изменения  относительной  величины  составных  частей
рабочего  дня,  т.  е.  необходимого  и  прибавочного  труда,  что  в  свою  очередь,
предполагает  изменение  производительности  или  интенсивности  труда...  (...)
 Отдел  шестой
ЗАРАБОТНАЯ  ПЛАТА
 Глава  семнадцатая
ПРЕВРАЩЕНИЕ  СТОИМОСТИ,  СООТВЕТСТВЕННО
И  ЦЕНЫ,  РАБОЧЕЙ  СИЛЫ  В  ЗАРАБОТНУЮ  ПЛАТУ
 На  поверхности  буржуазного  общества  заработная  плата  рабочего  представля¬
ется  в  виде  цены  труда,  в  виде  определенного  количества  денег,  уплачиваемых  за
определенное  количество  труда.  При  этом  говорят  о  стоимости  труда  и  ее  денежное
выражение  называют  необходимой  или  естественной  ценой  труда.  С  другой  стороны,
говорят  о  рыночных  ценах  труда,  т.е.  о  ценах,  колеблющихся  выше  или  ниже  его
необходимой  цены.
 Но  что  такое  стоимость  товара?  Предметная  форма  затраченного  при  его  производ¬
стве  общественного  труда.  А  чем  измеряем  мы  величину  стоимости  товара?  Величиной
содержащегося  в  нем  труда.  Чем  же  могла  бы  определяться  стоимость,  например,  две¬
надцатичасового  рабочего  дня?  Очевидно  лишь  12  часами  труда,  содержащимися  в
двенадцатичасовом  рабочем  дне;  но  это  плоская  тавтология.
 Для  того  чтобы  быть  проданным  на  рынке  в  качестве  товара,  труд  во  всяком
случае  должен  существовать  до  этой  продажи.  Но  если  бы  рабочий  имел  возмож¬
ность  дать  своему  труду  самостоятельное  существование,  он  продавал  бы  создан¬
ный  трудом  товар,  а<не  труд.
 Но  и  независимо  от  этих  противоречий  прямой  обмен  денег,  т.е.  овещест¬
вленного  труда,  на  живой  труд  уничтожил  бы  или  закон  стоимости,  который

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 свободно  развивается  как  раз  на  основе  капиталистического  производства,  или
же  самое  капиталистическое  производство,  которое  основывается  как  раз  на
наемном  труде.  Пусть,  например,  рабочий  день  в  12  часов  выражается  в  денежной
стоимости  в  6  шиллингов.  Если  обмениваются  эквиваленты,  рабочий  получит  за
свой  двенадцатичасовой  труд  6  шиллингов.  Цена  его  труда  будет  равна  цене  про¬
дукта  труда.  В  этом  случае  он  не  произведет  никакой  прибавочной  стоимости  для
покупателя  его  труда,  эти  6  шилл.  не  превратятся  в  капитал,  вместе  с  тем  исчезнет
самая  основа  капиталистического  производства;  но  как  раз  на  этой  основе  рабочий
продает  свой  труд,  как  раз  на  этой  основе  его  труд  является  наемным  трудом.
Или  же  рабочий  получает  за  12  часов  труда  менее  6  шилл.,  т.е.  менее,  чем  12  часов
труда.  12  часов  труда  обмениваются  на  10,  6  и  т.д.  часов  труда.  Это  приравнивание
неравных  величин  не  только  делает  невозможным  определение  стоимости.  Такое
само  себя  уничтожающее  противоречие  не  может  быть  вообще  даже  высказано  или
формулировано  в  качестве  закона.
 Не  поможет  делу  также  попытка  вывести  обмен  большего  количества  труда
на  меньшее  из  различия  формы  —  из  того,  что  в  одном  случае  имеется  ове¬
ществленный,  в  другом  —  живой  труд.  Это  тем  более  нелепо,  так  как  стоимость
товара  определяется  не  количеством  труда,  действительно  овеществленного  в  нем,
а  количеством  необходимого  для  его  производства  живого  труда.  Пусть  товар
представляет  6  рабочих  часов.  Если  будут  сделаны  изобретения,  благодаря
которым  его  можно  будет  произвести  в  течение  3  часов,  то  и  стоимость  уже  про¬
изведенного  товара  понизится  наполовину.  Теперь  товар  этот  представляет  уже
только  3  часа  необходимого  общественного  труда  вместо  прежних  шести.  Таким
образом,  величина  стоимости  товара  определяется  не  предметной  формой  труда,
а  количеством  труда,  которое  необходимо  для  производства  товара.
 Фактически  на  товарном  рынке  владельцу  денег  противостоит  непосредствен¬
но  не  труд,  а  рабочий.  То,  что  продает  последний,  есть  его  рабочая  сила.  Когда  его
труд  действительно  начинается,  он  перестает  принадлежать  ему  и,  следовательно,
не  может  быть  им  продан.  Труд  есть  субстанция  и  имманентная  мера  стоимо¬
стей,  но  сам  он  не  имеет  стоимости.
 В  выражении  «стоимость  труда»  понятие  стоимости  не  только  совершенно
исчезает,  но  и  превращается  в  свою  противоположность.  Это  такое  же  мнимое
выражение,  как,  например,  стоимость  земли.  Но  такие  мнимые  выражения  воз¬
никают  из  самих  производственных  отношений.  Это  —  категории  для  форм
проявления  существенных  отношений.  Что  вещи  в  своем  проявлении  часто
представляются  в  извращенном  виде,  признано  как  будто  во  всех  науках,  за
исключением  политической  экономии.
 Классическая  политическая  экономия  без  всякой  критики  позаимствовала  у
обыденной  жизни  категорию  «цена  труда»,  чтобы  поставить  затем  вопрос:  чем
определяется  эта  цена?  Она  быстро  убедилась,  что  изменение  отношения  между
спросом  и  предложением  ничего  не  может  объяснить  в  цене  труда,  как  и  в  цене
всякого  другого  товара,  кроме  изменения  цены,  т.е.  колебания  рыночных  цен
ниже  или  выше  определенной  величины.  Если  спрос  и  предложение  покры¬
вают  друг  друга,  то  при  прочих  равных  условиях  прекращается  колебание  цен.
Но  тогда  спрос  и  предложение  перестают  и  объяснять  что  бы  то  ни  было.  При
равенстве  спроса  и  предложения  цена  труда  есть  его  цена,  определяемая  неза¬
висимо  от  соотношения  спроса  и  предложения,  его  естественная  цена;  таким-то
образом  и  пришли  к  «естественной»  цене  труда  как  предмету,  который  собственно
и  подлежит  исследованию.  Или  же  рассматривали  колебания  рыночной  цены  за

Карл  Маркс
 487
 более  или  менее  продолжительный  период,  например  за  один  год,  и  находили,
что  отклонения  ее  в  ту  или  другую  сторону  взаимно  уравновешиваются  на  неко¬
торой  средней,  постоянной  величине.  Эта  средняя  величина,  конечно,  должна
определяться  иначе,  чем  определяются  взаимно  компенсирующиеся  отклонения
от  нее.  Эта  цена  труда,  господствующая  над  случайными  рыночными  ценами  и
регулирующая  эти  последние,  так  называемая  «необходимая  цена»  (физиократы)
или  «естественная  цена»  (А.  Смит)  труда,  может  быть,  как  и  у  других  товаров,
лишь  его  стоимостью,  выраженной  в  деньгах.  Таким  путем  политическая  эко¬
номия  рассчитывала  пробиться  сквозь  случайные  цены  труда  и  добраться  до  его
стоимости.  Как  и  у  других  товаров,  стоимость  эта  определялась  затем  издержка¬
ми  производства.  Но  что  такое  издержки  производства  рабочего,  т.  е.  издержки,
затрачиваемые  на  то,  чтобы  произвести  или  воспроизвести  самого  рабочего?
Этим  вопросом  для  политической  экономии  бессознательно  был  подменен
первоначальный  вопрос,  так  как,  оперируя  издержками  производства  труда  как
такового,  она  вращалась  в  порочном  кругу  н  не  двигалась  с  места.  Следовательно,
то,  что  она  называет  стоимостью  труда  (value  of  labour),  есть  в  действительно¬
сти  стоимость  рабочей  силы,  которая  существует  в  личности  рабочего  и  столь
же  отлична  от  своей  функции,  труда,  как  машина  отлична  от  своих  операций.
Занятые  различием  между  рыночными  ценами  труда  и  его  так  называемой  сто¬
имостью,  отношением  этой  стоимости  к  норме  прибыли,  к  товарным  стоимостям,
создаваемым  трудом,  и  т.д.,  экономисты  никогда  не  замечали,  что  ход  анализа  не
только  ведет  от  рыночных  цен  труда  к  его  мнимой  «стоимости»,  но  и  заставляет
самую  эту  стоимость  труда,  в  свою  очередь,  свести  к  стоимости  рабочей  силы.
Не  осознав  этих  результатов  своего  собственного  анализа,  некритически  при¬
меняя  категории  «стоимость  труда»,  «естественная  цена  труда»  и  тд.  как  последнее
адекватное  выражение  рассматриваемого  стоимостного  отношения,  классическая
политическая  экономия  запуталась,  как  мы  увидим  впоследствии,  в  неразрешимых
противоречиях,  дав  в  то  же  время  прочный  операционный  базис  для  пошлостей
вульгарной  политической  экономии,  принципиально  признающей  лишь  одну  внеш¬
нюю  видимость  явлений.
 Посмотрим  прежде  всего,  каким  образом  стоимость  и  цена  рабочей  силы  в  своей
превращенной  форме  выражаются  в  виде  заработной  платы.
 Как  мы  знаем,  дневная  стоимость  рабочей  силы  рассчитывается  сообразно  опреде¬
ленной  продолжительности  жизни  рабочего,  которой  соответствует  определенная
длина  рабочего  дня.  Допустим,  что  обычный  рабочий  день  продолжается  12  часов  и
что  дневная  стоимость  рабочей  силы  равна  3  шилл.,  представляющим  денежное  выра¬
жение  стоимости,  которая  воплощает  в  себе  6  рабочих  часов.  Если  рабочий  получает
3  шилл.,  он  получает  стоимость  своей  рабочей  силы,  функционирующей  в  течение
12  часов.  Выразив  теперь  эту  дневную  стоимость  рабочей  силы  в  виде  стоимости
дневного  труда,  мы  получим  формулу:  двенадцатичасовой  труд  имеет  стоимость  в
3  шиллинга.  Стоимость  рабочей  силы  определяет,  таким  образом,  стоимость  труда,
или  —  в  денежном  выражении  —  его  необходимую  цену.  Если  же  цепа  рабочей  силы
отклоняется  от  ее  стоимости,  то  и  цена  труда  отклоняется  от  его  так  называемой
стоимости.
 Так  как  стоимость  труда  есть  лишь  иррациональное  выражение  для  стоимости
рабочей  силы,  то  само  собой  понятно,  что  стоимость  труда  всегда  должна  быть  мень¬
ше,  чем  вновь  созданная  трудом  стоимость,  потому  что  капиталист  всегда  заставляет
рабочую  силу  функционировать  дольше,  чем  это  необходимо  для  воспроизводства
ее  собственной  стоимости.  В  приведенном  выше  примере  стоимость  рабочей  силы,

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 функционирующей  в  течение  12  часов,  равна  3  шилл.,  —  стоимости,  для  воспро¬
изводства  которой  рабочая  сила  должна  функционировать  6  часов.  Между  тем  вновь
созданная  стоимость  равна  6  шилл.,  так  как  фактически  рабочая  сила  функциони¬
ровала  12  часов,  а  вновь  созданная  ею  стоимость  зависит  не  от  ее  собственной  сто¬
имости,  а  от  продолжительности  ее  функционирования.  Мы  получаем,  таким  образом,
тот  на  первый  взгляд  нелепый  результат,  что  труд,  создающий  стоимость  в  6  шилл.,  сам
обладает  стоимостью  в  3  шиллинга.
 Мы  видим  далее,  что  стоимость  в  3  шилл.,  в  которой  выражается  оплаченная
часть  рабочего  дня,  т.  е.  шестичасовой  труд,  выступает  как  стоимость,  или  цена,
всего  двенадцатичасового  рабочего  дня,  включающего  в  себя  шесть  неоплачен¬
ных  часов  труда.  Итак,  форма  заработной  платы  стирает  всякие  следы  разделения
рабочего  дня  на  необходимый  и  прибавочный,  на  оплаченный  и  неоплаченный
труд.  Весь  труд  выступает  как  оплаченный  труд.  При  барщинном  труде  труд  кре¬
постного  крестьянина  на  самого  себя  и  принудительный  труд  его  на  помещика
различаются  между  собой  самым  осязательным  образом,  в  пространстве  и  вре¬
мени.  При  рабском  труде  даже  та  часть  рабочего  дня,  в  течение  которой  раб  лишь
возмещает  стоимость  своих  собственных  жизненных  средств,  в  течение  которой  он
фактически  работает  лишь  на  самого  себя,  представляется  трудом  на  хозяина.  Весь
его  труд  представляется  неоплаченным  трудом.  Наоборот,  при  системе  наемного
труда  даже  прибавочный,  или  неоплаченный,  труд  выступает  как  оплаченный.  Там
отношение  собственности  скрывает  труд  раба  на  себя  самого,  здесь  денежное  отно¬
шение  скрывает  даровой  труд  наемного  рабочего.
 Понятно  поэтому  то  решающее  значение,  какое  имеет  превращение  стоимости
и  цены  рабочей  силы  в  форму  заработной  платы,  т.е.  в  стоимость  и  цену  самого
труда.  На  этой  форме  проявления,  скрывающей  истинное  отношение  и  создающей
видимость  отношения  прямо  противоположного,  покоятся  все  правовые  пред¬
ставления  как  рабочего,  так  и  капиталиста,  все  мистификации  капиталистиче¬
ского  способа  производства,  все  порождаемые  им  иллюзии  свободы,  все  апологети¬
ческие  увертки  вульгарной  политической  экономии.  (...)
 Отдел  седьмой
ПРОЦЕСС  НАКОПЛЕНИЯ  КАПИТАЛА
 (...)
 Глава  двадцать  первая
ПРОСТОЕ  ВОСПРОИЗВОДСТВО
 Какова  бы  ни  была  общественная  форма  процесса  производства,  он  во  всяком
случае  должен  быть  непрерывным,  т.е.  должен  периодически  все  снова  и  снова  про¬
ходить  одни  и  те  же  стадии.  Так  же,  как  общество  не  может  перестать  потреблять,
так  не  может  оно  и  перестать  производить.  Поэтому  всякий  общественный  процесс
производства,  рассматриваемый  в  постоянной  связи  и  в  непрерывном  потоке  своего
возобновления,  является  в  то  же  время  процессом  воспроизводства.
 Условия  производства  суть  в  то  же  время  условия  воспроизводства.  Ни  одно  обще¬
ство  не  может  непрерывно  производить,  т.е.  воспроизводить,  не  превращая  непре¬
рывно  известной  части  своего  продукта  снова  в  средства  производства,  или  элементы
нового  производства.  При  прочих  равных  условиях  оно  может  воспроизводить
свое  богатство  или  поддерживать  его  на  неизменном  уровне  лишь  в  том  случае,
если  средства  производства,  т.е.  средства  труда,  сырые  и  вспомогательные  материалы

Карл  Маркс
 489
 в  натуральном  выражении,  потребленные  в  течение,  например,  года,  замещаются
равным  количеством  новых  экземпляров  того  же  рода;  это  последнее  отделяется
от  годовой  массы  продуктов  и  снова  входит  в  процесс  производства...
 Если  производство  имеет  капиталистическую  форму,  то  и  воспроизводство
имеет  такую  же  форму.  Подобно  тому  как  процесс  труда  при  капиталистическом
способе  производства  выступает  только  как  средство  для  процесса  возрастания
стоимости,  точно  так  же  воспроизводство  выступает  только  как  средство  вос¬
произвести  авансированную  стоимость  в  качестве  капитала,  т.е.  в  качестве  самовоз¬
растающей  стоимости.  ...Как  периодическое  приращение  капитальной  стоимости,
или  периодический  плод  функционирующего  капитала,  прибавочная  стоимость
приобретает  форму  дохода,  возникающего  из  капитала.
 Если  доход  этот  служит  капиталисту  лишь  фондом  потребления,  если  он  так  же
периодически  потребляется,  как  и  добывается,  то  при  прочих  равных  условиях  мы
имеем  перед  собой  простое  воспроизводство.  И  хотя  оно  есть  простое  повторение
процесса  производства  в  неизменном  масштабе,  тем  не  менее  эта  простая  повторяе¬
мость  или  непрерывность  придает  процессу  новые  черты,  или,  скорее,  устраняет  те,
которые  кажутся  характерными  для  него  только  как  для  единичного  акта.
 Исходным  пунктом  процесса  производства  является  купля  рабочей  силы  на
определенное  время...Однако  рабочий  оплачивается  лишь  после  того,  как  его  рабочая
сила  проявила  свое  действие  и  реализовала  в  товарах  как  свою  стоимость,  так  и  при¬
бавочную  стоимость.  Следовательно,  рабочий  произвел  как  прибавочную  стоимость,
которую  мы  пока  рассматриваем  только  как  потребительный  фонд  капиталиста,  так  и
фонд  для  своей  собственной  оплаты,  т.е.  переменный  капитал,  произвел  раньше,  чем
этот  последний  притекает  к  нему  обратно  в  виде  заработной  платы,  и  он  имеет  работу
лишь  до  тех  пор,  пока  он  непрерывно  воспроизводит  его...  Конечно,  капиталист  выпла¬
чивает  ему  эту  товарную  стоимость  деньгами.  Но  эти  деньги  есть  лишь  превращенная
форма  продукта  труда...Иллюзия,  создаваемая  денежной  формой,  тотчас  же  исчезает,
как  только  мы  вместо  отдельного  капиталиста  и  отдельного  рабочего  станем  рассма¬
тривать  класс  капиталистов  и  класс  рабочих.  В  денежной  форме  класс  капиталистов
постоянно  выдает  рабочему  классу  чеки  на  получение  известной  части  продукта,
произведенного  рабочими  и  присвоенного  капиталистами.  Эти  чеки  рабочий  столь
же  регулярно  отдает  назад  классу  капиталистов,  получая  взамен  причитающуюся  ему
часть  своего  собственного  продукта.  Товарная  форма  продукта  и  денежная  форма
товара  маскируют  истинный  характер  этого  процесса.
 Итак,  переменный  капитал  есть  лишь  особая  историческая  форма  проявления
фонда  жизненных  средств,  или  рабочего  фонда,  который  необходим  работнику
для  поддержания  и  воспроизводства  его  жизни  и  который  при  всех  системах  обще¬
ственного  производства  он  сам  постоянно  должен  производить  и  воспроизво¬
дить.  Рабочий  фонд  постоянно  притекает  к  рабочему  в  форме  средств  платежа  за
его  труд  лишь  потому,  что  собственный  продукт  рабочего  постоянно  удаляется
от  него  в  форме  капитала...
 ...Переменный  капитал  утрачивает  характер  стоимости,  авансированной  из  соб¬
ственного  фонда  капиталиста,  лишь  в  том  случае,  если  мы  рассматриваем  капитали¬
стический  процесс  производства  в  непрерывном  потоке  его  возобновления...  Между
тем  уже  простая  непрерывность  капиталистического  процесса  производства,  или
простое  воспроизводство,  вызывает  и  другие  своеобразные  изменения,  касающиеся
не  только  переменной  части  капитала,  но  и  всего  капитала  в  целом.
 Если  прибавочная  стоимость,  создаваемая  периодически,  например  ежегодно,
капиталом  в  1  ООО  ф.  ст.,  составляет  200  ф.  ст.  и  если  эта  прибавочная  стоимость

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 потребляется  без  остатка  в  течение  года,  то  ясно,  что  после  повторения  этого  про¬
цесса  в  течение  пяти  лет  сумма  потребленной  прибавочной  стоимости  будет  равна
200  х  5,  или  первоначально  авансированной  капитальной  стоимости  в  1  ООО  фунтов
стерлингов.  Если  бы  годовая  прибавочная  стоимость  потреблялась  лишь  частично,
например,  лишь  наполовину,  то  указанный  результат  получился  бы  лишь  после  повто¬
рения  производственного  процесса  в  течение  десяти  лет,  потому  что  100  х  10  =  1  000.
Вообще  авансированная  капитальная  стоимость,  деленная  на  потребляемую  ежегодно
прибавочную  стоимость,  дает  число  лет,  или  число  периодов  воспроизводства,  по  исте¬
чении  которых  первоначально  авансированный  капитал  потребляется  капиталистом...
 Итак,  совершенно  независимо  от  всякого  накопления,  уже  простое  повторение
производственного  процесса,  или  простое  воспроизводство,  неизбежно  превращает
по  истечении  более  или  менее  продолжительного  периода  всякий  капитал  в  нако¬
пленный  капитал,  или  капитализированную  прибавочную  стоимость.  Если  даже
капитал  при  своем  вступлении  в  процесс  производства  был  лично  заработанной
собственностью  лица,  которое  его  применяет,  все  же  рано  или  поздно  он  становится
стоимостью,  присвоенной  без  всякого  эквивалента,  материализацией  —  в  денежной
или  иной  форме  —  чужого  неоплаченного  труда.
 ..Для  того  чтобы  превратить  деньги  в  капитал,  недостаточно  наличия  товарного
производства  и  товарного  обращения.  Для  этого  необходимо  прежде  всего,  чтобы
в  качестве  покупателя  и  продавца  противостояли  друг  другу,  с  одной  стороны,
владелец  стоимости  или  денег,  с  другой  стороны  —  владелец  субстанции,  обра¬
зующей  стоимость,  здесь  —  владелец  средств  производства  и  жизненных  средств,
там  —  владелец  одной  только  рабочей  силы.  Следовательно,  отделение  продукта
труда  от  самого  труда,  отделение  объективных  условий  труда  от  субъективного
фактора  —  рабочей  силы  —  было  фактически  данной  основой,  исходным  пунктом
капиталистического  процесса  производства.
 Но  что  первоначально  было  исходным  пунктом,  то  впоследствии  благодаря  про¬
стой  непрерывности  процесса,  благодаря  простому  воспроизводству,  создается  все
снова  и  снова  и  увековечивается  как  собственный  результат  капиталистического
производства.  С  одной  стороны,  процесс  производства  постоянно  превращает  веще¬
ственное  богатство  в  капитал,  в  средства  увеличения  стоимости  для  капиталиста
и  в  средства  потребления  для  него.  С  другой  стороны,  рабочий  постоянно  выходит
из  этого  процесса  в  том  же  виде,  в  каком  он  вступил  в  него:  как  личный  источник
богатства,  но  лишенный  всяких  средств  для  того,  чтобы  осуществить  это  богатство
для  себя  самого...  (...)
 (...)  Итак,  с  общественной  точки  зрения  класс  рабочих  —  даже  вне  непосредствен¬
ного  процесса  труда  —  является  такой  же  принадлежностью  капитала,  как  и  мертвое
орудие  труда.  Даже  индивидуальное  потребление  рабочих  в  известных  границах  есть
лишь  момент  в  процессе  воспроизводства  капитала...  Индивидуальное  потребление
рабочих,  с  одной  стороны,  обеспечивает  их  сохранение  и  воспроизводство,  с  другой
стороны,  уничтожая  жизненные  средства,  вызывает  необходимость  их  постоянного
появления  на  рынке  труда.  Римский  раб  был  прикован  цепями,  наемный  рабочий
привязан  невидимыми  нитями  к  своему  собственнику.  Иллюзия  его  независимости
поддерживается  тем,  что  индивидуальные  хозяева-наниматели  постоянно  меняются,  а
также  тем,  что  существует  fictio  juris  [юридическая  фикция]  договора.(...)
 (...)  Следовательно,  капиталистический  процесс  производства,  рассматриваемый  в
общей  связи,  или  как  процесс  воспроизводства,  производит  не  только  товары,  не  толь¬
ко  прибавочную  стоимость,  он  производит  и  воспроизводит  само  капиталистическое
отношение,  —  капиталиста  на  одной  стороне,  наемного  рабочего  —  на  другой.

Карл  Маркс
 491
 Глава  двадцать  вторая
ПРЕВРАЩЕНИЕ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ  В  КАПИТАЛ
 1.  КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ  ПРОЦЕСС  ПРОИЗВОДСТВА
В  РАСШИРЕННОМ  МАСШТАБЕ.  ПРЕВРАЩЕНИЕ  ЗАКОНОВ
СОБСТВЕННОСТИ  ТОВАРНОГО  ПРОИЗВОДСТВА  В  ЗАКОНЫ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  ПРИСВОЕНИЯ
 ...Применение  прибавочной  стоимости  в  качестве  капитала,  или  обратное  превра¬
щение  прибавочной  стоимости  в  капитал,  называется  накоплением  капитала.(...)
 (...)  Для  того  чтобы  накоплять,  необходимо  часть  прибавочного  продукта  превра¬
щать  в  капитал.  Но,  не  совершая  чуда,  можно  превращать  в  капитал  лишь  такие  пред¬
меты,  которые  могут  быть  применены  в  процессе  труда,  т.е.  средства  производства,  и,
далее,  такие  предметы,  которые  способны  поддерживать  жизнь  рабочего,  т.е.  жизнен¬
ные  средства...  Одним  словом,  прибавочная  стоимость  лишь  потому  может  быть  пре¬
вращена  в  капитал,  что  прибавочный  продукт,  стоимостью  которого  она  является,  уже
заключает  в  себе  вещественные  составные  части  нового  капитала.
 Но  чтобы  заставить  эти  элементы  фактически  функционировать  в  качестве  капита¬
ла,  класс  капиталистов  нуждается  в  добавочном  количестве  труда.  Если  эксплуатация
уже  занятых  рабочих  не  может  быть  увеличена  экстенсивно  или  интенсивно,  то
должны  быть  применены  добавочные  рабочие  силы.  И  об  этом  также  позаботился
самый  механизм  капиталистического  производства:  он  воспроизводит  рабочий  класс
как  класс,  зависящий  от  заработной  платы,  обычный  уровень  которой  достаточен  не
только  для  его  самосохранения,  но  и  для  его  размножения...  Так  что  остается  толь¬
ко  соединить  их  с  добавочными  средствами  производства,  уже  заключающимися  в
продукте  годового  производства,  и  превращение  прибавочной  стоимости  в  капитал
готово.  Итак,  накопление  капитала,  рассматриваемое  конкретно,  сводится  к  воспроиз¬
водству  его  в  расширяющемся  масштабе...  (...)
 (...)  ...Отношение  обмена  между  капиталистом  и  рабочим  становится,  таким  обра¬
зом,  только  видимостью,  принадлежащей  процессу  обращения,  пустой  формой,  кото¬
рая  чужда  своему  собственному  содержанию  и  лишь  затемняет  его.  Постоянная  купля
и  продажа  рабочей  силы  есть  форма.  Содержание  же  заключается  в  том,  что  капи¬
талист  часть  уже  овеществленного  чужого  труда,  постоянно  присваиваемого  им  без
эквивалента,  снова  и  снова  обменивает  на  большее  количество  живого  чужого  труда.
Первоначально  право  собственности  выступало  перед  нами  как  право,  основанное  на
собственном  труде...  Теперь  же  оказывается,  что  собственность  для  капиталиста  есть
право  присваивать  чужой  неоплаченный  труд  или  его  продукт,  для  рабочего  —  невоз¬
можность  присвоить  себе  свой  собственный  продукт.  Отделение  собственности  от
труда  становится  необходимым  следствием  закона,  исходным  пунктом  которою  было,
по-видимому,  их  тождество.(...)
 (...)  Этот  результат  неизбежен,  поскольку  рабочая  сила  свободно  продается  самим
рабочим  как  товар.  Но  лишь  начиная  с  этого  момента  товарное  производство  прини¬
мает  всеобщий  характер  и  становится  типичной  формой  производства;  лишь  с  этих
пор  каждый  продукт  с  самого  же  начала  производится  для  продажи,  и  все  производи¬
мое  богатство  проходит  через  сферу  обращения...  В  той  самой  мере,  в  какой  товарное
производство  развивается  сообразно  своим  собственным  имманентным  законам  в
производство  капиталистическое,  в  той  же  мере  законы  собственности,  свойственные
товарному  производству,  переходят  в  законы  капиталистического  присвоения.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Мы  видели,  что  даже  при  простом  воспроизводстве  весь  авансированный  капитал,
каково  бы  ни  было  его  первоначальное  происхождение,  превращается  в  накопленный
капитал,  или  капитализированную  прибавочную  стоимость...
 (...)  4.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА,  ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ  РАЗМЕРЫ  НАКОПЛЕНИЯ
НЕЗАВИСИМО  ОТ  ТОЙ  ПРОПОРЦИИ,  В  КОТОРОЙ  ПРИБАВОЧНАЯ  СТОИМОСТЬ
РАСПАДАЕТСЯ  НА  КАПИТАЛ  И  ДОХОД.  СТЕПЕНЬ  ЭКСПЛУАТАЦИИ  РАБОЧЕЙ
СИЛЫ,  ПРОИЗВОДИТЕЛЬНАЯ  СИЛА  ТРУДА  УВЕЛИЧЕНИЕ  РАЗНИЦЫ  МЕЖДУ
ПРИМЕНЯЕМЫМ  КАПИТАЛОМ  И  КАПИТАЛОМ  ПОТРЕБЛЯЕМЫМ.  ВЕЛИЧИНА
АВАНСИРОВАННОГО  КАПИТАЛА
 Если  отношение,  в  котором  прибавочная  стоимость  распадается  на  капитал  и
доход,  дано,  то  величина  накопленного  капитала,  очевидно,  зависит  от  абсолютной
величины  прибавочной  стоимости...
 (...)  ...В  отделах  о  производстве  прибавочной  стоимости  мы  постоянно  предполага¬
ли,  что  заработная  плата,  по  меньшей  мере,  равна  стоимости  рабочей  силы.  Однако  на
практике  насильственное  понижение  заработной  платы  ниже  этой  стоимости  играет
слишком  важную  роль,  чтобы  хоть  вкратце  не  остановиться  на  нем.  В  известных  гра¬
ницах  оно  фактически  превращает  необходимый  фонд  потребления  рабочего  в  фонд
накопления  капитала.
 (...)  ..Даровой  труд  есть  предел  в  математическом  смысле  этого  слова:  к  нему  всегда
можно  приближаться,  никогда,  однако,  не  достигая  его.  Постоянная  тенденция  капита¬
ла  состоит  в  том,  чтобы  низвести  рабочих  до  этого  нигилистического  уровня...  (...)
 (...)  ..Добавочный  труд,  созданный  большим  напряжением  рабочей  силы,  может  уве¬
личить  субстанцию  накопления,  т.  е.  прибавочный  продукт  и  прибавочную  стоимость,
без  соответственного  увеличения  постоянной  части  капитала.
 В  добывающей  промышленности,  например  в  горном  деле,  сырье  не  является
составной  частью  авансируемого  капитала.  Здесь  предмет  труда  —  не  продукт  пред¬
шествовавшего  труда,  а  бесплатный  дар  природы.  (...)
 (...)  Овладевая  двумя  первичными  созидателями  богатства,  рабочей  силой  и  землей,
капитал  приобретает  способность  расширения,  позволяющую  ему  вывести  элементы
своего  накопления  за  границы,  определяемые,  казалось  бы,  его  собственной  величи¬
ной,  т.е.  стоимостью  и  массой  тех  уже  произведенных  средств  производства,  в  виде
которых  капитал  существует.
 Другим  важным  фактором  накопления  капитала  является  уровень  производитель¬
ности  общественного  труда,
 С  ростом  производительной  силы  труда  растет  и  та  масса  продуктов,  в  которой
выражается  определенная  стоимость,  а  следовательно,  и  прибавочная  стоимость  дан¬
ной  величины.  При  неизменной  и  даже  при  падающей  норме  прибавочной  стоимости,
если  только  последняя  падает  медленнее,  чем  увеличивается  производительная  сила
труда,  масса  прибавочного  продукта  растет...  Но  с  ростом  производительности  труда
происходит...  удешевление  рабочего,  а  следовательно,  возрастание  нормы  прибавоч¬
ной  стоимости,  даже  в  том  случае,  если  реальная  заработная  плата  повышается.  Эта
последняя  никогда  не  увеличивается  в  том  же  отношении,  как  производительность
труда.  Итак,  та  же  самая  стоимость  переменного  капитала  приводит  в  движение  боль¬
ше  рабочей  силы,  а  следовательно,  и  больше  труда.  Та  же  самая  стоимость  постоянного
капитала  выражается  в  большем  количестве  средств  производства,  т.е.  в  большем
количестве  средств  труда,  материалов  труда  и  вспомогательных  материалов,  и,  следо¬
вательно,  доставляет  больше  элементов,  образующих  как  продукт,  так  и  стоимость,  или

Карл  Маркс
 493
 элементов,  впитывающих  в  себя  труд.  Поэтому  при  неизменной  и  даже  понижающейся
стоимости  добавочного  капитала  имеет  место  ускоренное  накопление.  Не  только
вещественно  расширяются  размеры  воспроизводства,  но  производство  прибавочной
стоимости  растет  быстрее,  чем  стоимость  добавочного  капитала.
 Развитие  производительной  силы  труда  оказывает  влияние  также...  на  капитал,  уже
находящийся  в  процессе  производства...  Место  старых  машин,  инструментов,  аппара¬
тов  и  т.  д.  заступают  новые,  более  эффективные  и  сравнительно  с  размерами  своей
работы  более  дешевые.  Старый  капитал  воспроизводится  в  более  производительной
форме...  Подобно  тому  как  усиленная  эксплуатация  природного  богатства  достигается
просто  путем  более  высокого  напряжения  рабочей  силы,  точно  так  же  наука  и  техника
сообщают  функционирующему  капиталу  способность  к  расширению,  не  зависящую
от  его  данной  величины.  Они  оказывают  влияние  также  на  ту  часть  первоначального
капитала,  которая  вступила  в  стадию  своего  возобновления.  В  своей  новой  форме
капитал  даром  присваивает  общественный  прогресс...  Правда,  это  развитие  произ¬
водительной  силы  сопровождается  частичным  обесценением  функционирующих
капиталов.  Поскольку  это  обесценение  дает  себя  остро  чувствовать  благодаря  конку¬
ренции,  главная  тяжесть  его  обрушивается  на  рабочего,  повышенной  эксплуатацией
которого  капиталист  старается  возместить  свои  убытки.  (...)
 Т]эуд  переносит  на  продукт  стоимость  потребленных  им  средств  производства.  С
другой  стороны,  стоимость  и  масса  средств  производства,  приводимых  в  движение
данным  количеством  труда,  растут  пропорционально  увеличению  производитель¬
ности  труда.  Следовательно,  если  данное  количество  труда  и  присоединяет  к  своему
продукту  всегда  одну  и  ту  же  сумму  новой  стоимости,  то  с  ростом  производительности
труда  растет  та  старая  капитальная  стоимость,  которая  при  этом  переносится  на  про¬
дукт.  (...)
 (...)  С  ростом  капитала  растет  разница  между  применяемым  капиталом  и  потребля¬
емым  капиталом.  Другими  словами:  растет  стоимостная  и  вещественная  масса  средств
труда,  как-то:  зданий,  машин,  дренажных  труб,  рабочего  скота,  всякого  рода  аппаратов,
которые  в  течение  более  или  менее  продолжительного  периода,  в  постоянно  возоб¬
новляющихся  процессах  производства  функционируют,  т.е.  служат  для  достижения
определенного  полезного  эффекта,  в  полном  своем  объеме,  тогда  как  изнашиваются
постепенно  и,  следовательно,  теряют  свою  стоимость  по  частям,  а  значит  по  частям
также  и  переносят  ее  на  продукт.  Поскольку  эти  средства  труда  служат  как  созидатели
продукта,  не  присоединяя  к  нему  стоимости,  т.е.  поскольку  они  применяются  целиком,
а  потребляются  лишь  частями,  постольку  они...оказывают  даровые  услуги  подобно
силам  природы:  воде,  пару,  воздуху,  электричеству  и  т.д.  Эти  даровые  услуги  прошлого
труда,  охваченного  и  одушевленного  живым  трудом,  накопляются  с  увеличением
масштаба  накопления.  (...)
 Глава  двадцать  третья
ВСЕОБЩИЙ  ЗАКОН  КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  НАКОПЛЕНИЯ
 1. 	УВЕЛИЧЕНИЕ  СПРОСА  НА  РАБОЧУЮ  СИЛУ  ПО  МЕРЕ  НАКОПЛЕНИЯ
ПРИ  НЕИЗМЕНЯЮЩЕМСЯ  СТРОЕНИИ  КАПИТАЛА
 В  этой  главе  мы  рассматриваем  то  влияние,  которое  возрастание  капитала
оказывает  на  положение  рабочего  класса.  Важнейшие  факторы  этого  исследо¬
вания  —  строение  капитала  и  те  изменения,  которые  претерпевает  оно  в  ходе
процесса  накопления.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Строение  капитала  можно  рассматривать  с  двух  точек  зрения.  Рассматриваемое
со  стороны  стоимости,  строение  определяется  тем  отношением,  в  котором  капи¬
тал  делится  на  постоянный  капитал,  или  стоимость  средств  производства,  и  пере¬
менный  капитал,  или  стоимость  рабочей  силы,  т.е.  общую  сумму  заработной  платы.
Рассматриваемый  со  стороны  материала,  функционирующего  в  процессе  произ¬
водства,  всякий  капитал  делится  на  средства  производства  и  живую  рабочую
силу;  в  этом  смысле  строение  капитала  определяется  отношением  между  массой
применяемых  средств  производства,  с  одной  стороны,  и  количеством  труда,  необ¬
ходимым  для  их  применения,  —  с  другой.  Первое  я  называю  стоимостным  строе¬
нием  капитала,  второе  —  техническим  строением  капитала.  Между  тем  и  другим
существует  тесная  взаимозависимость.  Чтобы  выразить  эту  взаимозависимость,  я
называю  стоимостное  строение  капитала,  —  поскольку  оно  определяется  его  тех¬
ническим  строением  и  отражает  в  себе  изменения  технического  строения,  —  орга¬
ническим  строением  капитала.  В  тех  случаях,  где  говорится  просто  о  строении
капитала,  всегда  следует  подразумевать  его  органическое  строение.
 Многочисленные  индивидуальные  капиталы,  вложенные  в  определенную
отрасль  производства,  более  или  менее  отличаются  по  своему  строению  друг  от
друга.  Средняя  из  их  индивидуальных  строений  дает  нам  строение  всего  капитала
данной  отрасли  производства.  Наконец,  общая  средняя  из  этих  средних  строений
всех  отраслей  производства  дает  нам  строение  общественного  капитала  данной
страны  и  только  об  этом,  в  конечном  счете,  будет  речь  в  дальнейшем  изложе¬
нии.
 Возрастание  капитала  включает  в  себя  возрастание  его  переменной,  или  пре¬
вращаемой  в  рабочую  силу,  составной  части.  Часть  прибавочной  стоимости,  пре¬
вращаемой  в  добавочный  капитал,  постоянно  должна  претерпевать  обратное  пре¬
вращение  в  переменный  капитал,  или  в  добавочный  рабочий  фонд.  Предположим,
что  в  числе  прочих  неизменных  условий  остается  без  изменения  и  строение  капи¬
тала,  т.е.  что  по-прежнему  требуется  все  та  же  масса  рабочей  силы  для  того,  чтобы
привести  в  движение  определенную  массу  средств  производства,  или  постоянного
капитала;  в  таком  случае  спрос  на  труд  и  фонд  существования  рабочих,  очевид¬
но,  увеличивается  пропорционально  возрастанию  капитала  и  увеличивается  тем
быстрее,  чем  быстрее  растет  капитал...  Итак,  накопление  капитала  есть  увеличение
пролетариата^...)
 2. 	ОТНОСИТЕЛЬНОЕ  УМЕНЬШЕНИЕ  ПЕРЕМЕННОЙ  ЧАСТИ  КАПИТАЛА
 В  ХОДЕ  НАКОПЛЕНИЯ  И  СОПРОВОЖДАЮЩЕЙ  ЕГО  КОНЦЕНТРАЦИИ
 (...)  ...Общественный  уровень  производительности  труда  находит  себе  выраже¬
ние  в  относительной  величине  средств  производства,  которые  рабочий  превраща¬
ет  в  продукт  в  течение  данного  времени  при  неизменном  напряжении  рабочей  силы.
Масса  средств  производства,  с  помощью  которых  он  функционирует,  возрастает
вместе  с  производительностью  его  труда.  Эти  средства  производства  играют  здесь
двоякую  роль.  Возрастание  одних  есть  следствие,  возрастание  других  —  условие
увеличения  производительности  труда.  Например,  при  мануфактурном  разделении
труда  и  применении  машин  в  один  и  тот  же  промежуток  времени  перерабатыва¬
ется  больше  сырого  материала,  следовательно,  большая  масса  сырого  материала
и  вспомогательных  веществ  вступает  в  процесс  труда.  Это  —  следствие  повыше¬
ния  производительности  труда.  С  другой  стороны,  масса  применяемых  машин,
рабочего  скота,  минеральных  удобрений,  дренажных  труб  и  т.д.  есть  условие
увеличения  производительности  труда.  То  же  следует  сказать  и  о  массе  средств  про¬

Карл  Маркс
 495
 изводства,  сконцентрированных  в  виде  зданий,  доменных  печей,  транспортных
средств  и  тд.  Но  будет  ли  увеличение  размера  средств  производства  по  сравнению
с  присоединяемой  к  ним  рабочей  силой  условием  или  следствием,  —  оно  и  в  том
и  в  другом  случае  является  выражением  увеличения  производительности  труда.
Следовательно,  увеличение  последней  проявляется  в  уменьшении  массы  труда  по
отношению  к  массе  средств  производства,  приводимой  этим  трудом  в  движение,  или
в  уменьшении  величины  субъективного  фактора  процесса  труда  по  сравнению  с  его
объективными  факторами,
 Это  изменение  технического  строения  капитала,  возрастание  массы  средств  про¬
изводства  по  сравнению  с  массой  оживляющей  их  рабочей  силы,  в  свою  очередь,
отражается  в  стоимостном  строении  капитала,  в  увеличении  постоянной  составной
части  капитальной  стоимости  за  счет  ее  переменной  составной  части...
 (...)  Впрочем,  если  прогресс  накопления  уменьшает  относительную  величину
переменной  части  капитала,  то  этим  он  вовсе  не  исключает  увеличения  се  абсо¬
лютной  величины.  Предположим,  что  капитальная  стоимость  сначала  распадалась
на  50%  постоянного  и  50%  переменного  капитала,  впоследствии  —  на  80%  постоян¬
ного  и  20%  переменного.  Если  за  это  время  первоначальный  капитал,  составлявший,
скажем,  6  ООО  ф.  ст.,  повысился  до  18  ООО  ф.  ст.,  то  и  его  переменная  составная  часть
увеличилась  на  75.  Прежде  она  составляла  3  ООО  ф.  ст.,  теперь  составляет  3  600  фун¬
тов  стерлингов.  Но  если  прежде  было  достаточно  увеличения  капитала  на  20%  для
того,  чтобы  повысить  спрос  на  труд  на  20%,  то  теперь  для  этого  требуется  утроение
первоначального  капитала.
 В  четвертом  отделе  было  показано,  что  развитие  общественной  производи¬
тельной  силы  труда  предполагает  кооперацию  в  крупном  масштабе,  что  только
при  этой  предпосылке  могут  быть  организованы  разделение  и  комбинация  труда,
сэкономлены,  благодаря  массовой  концентрации,  средства  производства,  вызваны  к
жизни  такие  средства  труда,  например  система  машин  и  тщ.,  которые  уже  по  своей
вещественной  природе  применимы  только  совместно,  могут  быть  поставлены  на
службу  производства  колоссальные  силы  природы  и  процесс  производства  может
быть  превращен  в  технологическое  приложение  науки...
 (...)  ...С  накоплением  капитала  более  или  менее  возрастает  и  число  капиталистов.
Два  обстоятельства  характеризуют  концентрацию  этого  рода,  непосредственно
покоящуюся  на  накоплении  или  даже  тождественную  с  ним.  Во-первых;  рост
концентрации  общественных  средств  производства  в  руках  индивидуальных
капиталистов,  при  прочих  равных  условиях,  ограничен  степенью  возрастания
общественного  богатства.  Во-вторых:  часть  общественного  капитала,  вложенная  в
каждую  отдельную  сферу  производства,  делится  между  многими  капиталистами,
которые  противостоят  один  другому  как  независимые  и  конкурирующие  друг  с
другом  товаропроизводители.  Следовательно,  накопление  и  сопровождающая  его
концентрация  не  только  раздробляются  по  многочисленным  пунктам,  но  и  воз¬
растание  функционирующих  капиталов  перекрещивается  с  образованием  новых  и
расщеплением  старых  капиталов...
 Этому  дроблению  всего  общественного  капитала  на  многие  индивидуальные
капиталы  или  отталкиванию  его  частей  друг  от  друга  противодействует  их  при¬
тяжение.  Это  уже  не  простая,  тождественная  с  накоплением  концентрация  средств
производства  и  командования  над  трудом.  Это  —  концентрация  уже  образовавшихся
капиталов,  уничтожение  их  индивидуальной  самостоятельности,  экспроприация
капиталиста  капиталистом,  превращение  многих  мелких  в  небольшое  количество
крупных  капиталов.  Этот  процесс  отличается  от  первого  тем,  что  он  предполагает

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 лишь  изменение  распределения  уже  существующих  и  функционирующих  капи¬
талов,  следовательно  арена  его  действия  не  ограничена  абсолютным  возрастанием
общественного  богатства  или  абсолютными  границами  накопления.  Здесь  капитал
сосредоточивается  в  огромных  массах  в  одних  руках  потому,  что  там  он  исчезает  из
многих  других  рук.  Это  —  собственно  централизация  в  отличие  от  накопления  и
концентрации.
 ...Кроме  того,  вместе  с  капиталистическим  производством  развивается  совершен¬
но  новая  сила  —  кредит;  вначале  он  потаенно  прокрадывается  как  скромный  пособ¬
ник  накопления,  посредством  невидимых  нитей  стягивает  в  руки  индивидуальных
или  ассоциированных  капиталистов  денежные  средства,  большими  или  меньшими
массами  рассеянные  по  поверхности  общества;  но  вскоре  он  становится  новым  и
страшным  орудием  в  конкурентной  борьбе  и,  в  конце  концов,  превращается  в  колос¬
сальный  социальный  механизм  для  централизации  капиталов.
 (...)  ...Мир  до  сих  пор  оставался  бы  без  железных  дорог,  если  бы  приходилось
дожидаться,  пока  накопление  не  доведет  некоторые  отдельные  капиталы  до  таких
размеров,  что  они  могли  бы  справиться  с  постройкой  железной  дороги.  Напротив,
централизация  посредством  акционерных  обществ  осуществила  это  в  один  миг.
Усиливая  и  ускоряя  таким  путем  действие  накопления,  централизация  в  то  же  время
расширяет  и  ускоряет  те  перевороты  в  техническом  строении  капитала,  которые
увеличивают  его  постоянную  часть  за  счет  его  переменной  части  и  тем  самым
относительно  уменьшают  спрос  на  труд.(...)
 (...)  Итак,  с  одной  стороны,  добавочный  капитал,  образованный  в  ходе  накопле¬
ния,  притягивает  все  меньше  и  меньше  рабочих  по  сравнению  со  своей  величиной.
С  другой  стороны,  старый  капитал,  периодически  воспроизводимый  в  новом  строении,
отталкивает  все  больше  и  больше  рабочих,  которые  раньше  были  заняты  им.
 3. 	ВОЗРАСТАЮЩЕЕ  ПРОИЗВОДСТВО  ОТНОСИТЕЛЬНОГО  ПЕРЕНАСЕЛЕНИЯ,
 ИЛИ  ПРОМЫШЛЕННОЙ  РЕЗЕРВНОЙ  АРМИИ
 Накопление  капитала,  которое  первоначально  представлялось  лишь  как  его  коли¬
чественное  расширение,  осуществляется,  как  мы  видели,  в  непрерывном  качественном
изменении  его  строения,  в  постоянном  увеличении  его  постоянной  составной  части
за  счет  переменной.
 ...Так  как  спрос  на  труд  определяется  не  размером  всего  капитала,  а  размером
его  переменной  составной  части,  то  он  прогрессивно  уменьшается  по  мере  возрас¬
тания  всего  капитала,  вместо  того  чтобы,  как  мы  предполагали  раньше,  увеличиваться
пропорционально  этому  возрастанию.  Он  понижается  относительно,  по  сравнению  с
величиной  всего  капитала,  понижается  в  прогрессии,  ускоряющейся  с  возрастанием
этой  величины.  Правда,  с  возрастанием  всего  капитала  увеличивается  и  его  пере¬
менная  составная  часть,  т.  е.  присоединяемая  к  нему  рабочая  сила,  но  увеличивается
она  в  постоянно  убывающей  пропорции...  Это  относительное  уменьшение  перемен¬
ной  части  капитала,  ускоряющееся  с  возрастанием  всего  капитала,  и  ускоряющееся
притом  быстрее,  чем  ускоряется  возрастание  всего  капитала,  представляется,  с  дру¬
гой  стороны,  в  таком  виде,  как  будто,  наоборот,  абсолютное  возрастание  рабочего
населения  совершается  быстрее,  чем  возрастание  переменного  капитала,  или
средств  занятости  этого  населения.  Напротив,  капиталистическое  накопление
постоянно  производит,  и  притом  пропорционально  своей  энергии  и  своим  разме¬
рам,  относительно  избыточное,  т.е.  избыточное  по  сравнению  со  средней  потреб¬
ностью  капитала  в  возрастании,  а  потому  излишнее  или  добавочное  рабочее
население.

Карл  Маркс
 497
 Рассматривая  совокупный  общественный  капитал,  мы  видим,  что  то  процесс  его
накопления  вызывает  периодические  изменения,  то  отдельные  моменты  этого  про¬
цесса  одновременно  распределяются  между  различными  сферами  производства.
В  некоторых  сферах  происходит  изменение  в  строении  капитала  без  возрастания
его  абсолютной  величины,  вследствие  одной  лишь  централизации;  в  других  —  абсо¬
лютное  возрастание  капитала  связано  с  абсолютным  уменьшением  его  переменной
составной  части,  или  поглощаемой  им  рабочей  силы;  в  некоторых  же  сферах  то
капитал  возрастает  на  данной  технической  основе  и  пропорционально  своему
возрастанию  привлекает  добавочную  рабочую  силу,  то  происходит  органическое
изменение  капитала  и  сокращается  его  переменная  часть;  во  всех  сферах  возраста¬
ние  переменной  части  капитала,  а  потому  и  числа  занятых  рабочих,  всегда  связано
с  сильными  колебаниями  и  созданием  временного  перенаселения...  Следовательно,
рабочее  население,  производя  накопление  капитала,  тем  самым  в  возрастающих
размерах  производит  средства,  которые  делают  его  относительно  избыточным
населением.  Это  —  свойственный  капиталистическому  способу  производства  закон
народонаселения...
 Но  если  избыточное  рабочее  население  есть  необходимый  продукт  накопления,
или  развития  богатства  на  капиталистической  основе,  то  это  перенаселение,  в  свою
очередь,  становится  рычагом  капиталистического  накопления  и  даже  условием  суще¬
ствования  капиталистического  способа  производства.  Оно  образует  промышленную
резервную  армию,  которой  может  располагать  капитал  и  которая  так  же  абсолютно
принадлежит  ему,  как  если  бы  он  вырастил  ее  на  свой  собственный  счет.  Она  постав¬
ляет  для  его  изменяющихся  потребностей  самовозрастания  постоянно  готовый,
доступный  для  эксплуатации  человеческий  материал,  независимый  от  границ  действи¬
тельного  прироста  населения.
 (...)  ...Чрезмерный  труд  занятой  части  рабочего  класса  увеличивает  ряды  его  резервов,
а  усиленное  давление,  оказываемое  конкуренцией  последних  на  занятых  рабочих,  нао¬
борот,  принуждает  их  к  чрезмерному  труду  и  подчинению  диктату  капитала.  Обречение
одной  части  рабочего  класса  на  вынужденную  праздность  посредством  чрезмерного
труда  другой  его  части,  и  наоборот,  становится  средством  обогащения  отдельных
капиталистов  и  в  то  же  время  ускоряет  производство  промышленной  резервной  армии
в  масштабе,  соответствующем  прогрессу  общественного  накопления...
 В  общем  и  целом  всеобщие  изменения  заработной  платы  регулируются  исключи¬
тельно  расширением  и  сокращением  промышленной  резервной  армии,  соответству¬
ющими  смене  периодов  промышленного  цикла.  Следовательно,  они  определяются
не  движением  абсолютной  численности  рабочего  населения,  а  тем  изменяющимся
отношением,  в  котором  рабочий  класс  распадается  на  активную  армию  и  резервную
армию,  увеличением  и  уменьшением  относительных  размеров  перенаселения,  степе¬
нью,  в  которой  оно  то  поглощается,  то  снова  высвобождается...  (...)
 4. 	РАЗЛИЧНЫЕ  ФОРМЫ  СУЩЕСТВОВАНИЯ
ОТНОСИТЕЛЬНОГО  ПЕРЕНАСЕЛЕНИЯ.  ВСЕОБЩИЙ  ЗАКОН
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  НАКОПЛЕНИЯ
 Относительное  перенаселение  существует  во  всевозможных  оттенках.  К  нему  при¬
надлежит  всякий  рабочий,  когда  он  занят  наполовину  или  вовсе  не  имеет  работы.
Если  оставить  в  стороне  те  крупные  периодически  повторяющиеся  формы,  которые
придает  перенаселению  смена  фаз  промышленного  цикла,  так  что  оно  является  то
острым  —  во  время  кризисов,  —  то  хроническим  —  во  время  вялого  хода  дел...  то  пере¬
население  всегда  имеет  три  формы:  текучую,  скрытую  и  застойную.  (...)
 32  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ...Как  раз  у  рабочих  крупной  промышленности  мы  наталкиваемся  на  самую
короткую  продолжительность  жизни.
 «Д-р  Ли,  медицинский  инспектор  Манчестера,  установил,  что  в  этом  городе  средняя
продолжительность  жизни  для  состоятельного  класса  составляет  38  лет,  для  рабочего
класса  —  всего  17  лет.  В  Ливерпуле  она  составляет  35  лет  для  первого,  15  лет  для  вто¬
рого  класса.  Из  этого  следует,  что  привилегированный  класс  получил  ассигновку  на
жизнь...  вдвое  большую,  чем  класс  их  сограждан,  находящихся  в  менее  благоприятных
условиях».
 При  таких  обстоятельствах  абсолютное  возрастание  этой  части  пролетариата
должно  происходить  в  такой  форме,  при  которой,  несмотря  на  быстрое  изнашива¬
ние  ее  элементов,  численность  ее  увеличивается.  Таким  образом,  требуется  быстрая
смена  поколений  рабочих.  (Этот  закон  не  имеет  силы  в  отношении  остальных
классов  населения.)
 ...Низший  слой  относительного  перенаселения  обитает  в  сфере  пауперизма.  Если
оставить  в  стороне  бродяг,  преступников  и  живущих  проституцией,  —  короче  говоря,
весь  люмпен-пролетариат  в  собственном  смысле  этого  слова,  то  этот  слой  общества
состоит  из  трех  категорий.  Во-первых,  работоспособные.  Стоит  хотя  бы  бегло  посмо¬
треть  статистику  английского  пауперизма,  и  мы  увидим,  что  масса  его  увеличивается
при  каждом  кризисе  и  уменьшается  при  каждом  оживлении  дел.  Во-вторых,  сироты
и  дети  пауперов.  Это  кандидаты  промышленной  резервной  армии;  в  периоды  большого
промышленного  подъема,  как,  например,  в  I860  г.,  они  быстро  и  в  массовом  порядке
вступают  в  ряды  активной  рабочей  армии.  В-третьих,  опустившиеся,  босяки,  нерабо¬
тоспособные.  Это  именно  те  лица,  которые  погибают  от  своей  малой  подвижности,
создаваемой  разделением  труда,  те,  которые  переваливают  за  нормальную  продолжи¬
тельность  жизни  рабочего,  и,  наконец,  жертвы  промышленности,  число  которых  все
увеличивается  с  распространением  опасных  машин,  горного  дела,  химических  фабрик
и  т.  д.,  калеки,  больные,  вдовы  и  т.  д.  Пауперизм  составляет  инвалидный  дом  активной
рабочей  армии  и  мертвый  груз  промышленной  резервной  армии.  Производство
пауперизма  предполагается  производством  относительного  перенаселения,  необходи¬
мость  первого  заключена  в  необходимости  второго;  вместе  с  относительным  перена¬
селением  пауперизм  составляет  условие  существования  капиталистического  произ¬
водства  и  развития  богатства...
 (...)  Чем  больше  общественное  богатство,  функционирующий  капитал,  размеры
и  энергия  его  возрастания,  а  следовательно,  чем  больше  абсолютная  величина
пролетариата  и  производительная  сила  его  труда,  тем  больше  промышлен¬
ная  резервная  армия...Следовательно,  относительная  величина  промышленной
резервной  армии  возрастает  вместе  с  возрастанием  сил  богатства.  Но  чем  больше
эта  резервная  армия  по  сравнению  с  активной  рабочей  армией,  тем  обширнее
постоянное  перенаселение,  нищета  которого  прямо  пропорциональна  мукам
труда  активной  рабочей  армии.  Наконец,  чем  больше  нищенские  слои  рабочего
класса  и  промышленная  резервная  армия,  тем  больше  официальный  пауперизм.
Это  —  абсолютный,  всеобщий  закон  капиталистического  накопления.  Подобно
всем  другим  законам,  в  своем  осуществлении  он  модифицируется  многочисленными
обстоятельствами,  анализ  которых  сюда  не  относится.(...)
 (...)  ...Следовательно,  накопление  богатства  на  одном  полюсе  есть  в  то  же  время
накопление  нищеты,  муки  труда,  рабства,  невежества,  огрубения  и  моральной  дегра¬
дации  на  противоположном  полюсе,  т.  е.  на  стороне  класса,  который  производит
свой  собственный  продукт  как  капитал.(...)

Карл  Маркс
 499
 Глава  двадцать  четвертая
ТАК  НАЗЫВАЕМОЕ  ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ  НАКОПЛЕНИЕ
 1. 	ТАЙНА  ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО  НАКОПЛЕНИЯ
 (...)  ...Методы  первоначального  накопления  —  это  все,  что  угодно,  но  только  не
идиллия.
 Деньги  и  товары,  точно  так  же  как  жизненные  средства  и  средства  производства,
отнюдь  не  являются  капиталом  сами  по  себе.  Они  должны  быть  превращены  в  капитал.
Но  превращение  это  возможно  лишь  при  определенных  обстоятельствах,  которые  сво¬
дятся  к  следующему:  два  очень  различных  вида  товаровладельцев  должны  встретиться
друг  с  другом  и  вступить  в  контакт  —  с  одной  стороны,  собственник  денег,  средств  про¬
изводства  и  жизненных  средств,  которому  требуется  закупить  чужую  рабочую  силу  для
дальнейшего  увеличения  присвоенной  им  суммы  стоимости;  с  другой  стороны,  свобод¬
ные  рабочие,  продавцы  собственной  рабочей  силы  и,  следовательно,  продавцы  труда.
Свободные  рабочие  в  двояком  смысле:  они  сами  не  принадлежат  непосредственно  к
числу  средств  производства,  как  рабы,  крепостные  и  тд,  но  и  средства  производства  не
принадлежат  им,  как  это  имеет  место  у  крестьян,  ведущих  самостоятельное  хозяйство,
и  тд....  Этой  поляризацией  товарного  рынка  создаются  основные  условия  капиталисти¬
ческого  производства.  Капиталистическое  отношение  предполагает,  что  собственность
на  условия  осуществления  труда  отделена  от  рабочих.  И  как  только  капиталистическое
производство  становится  на  собственные  ноги,  оно  не  только  поддерживает  это  раз¬
деление,  но  и  воспроизводит  его  в  постоянно  возрастающем  масштабе.  Таким  образом,
процесс,  создающий  капиталистическое  отношение,  не  может  быть  ничем  иным,  как
процессом  отделения  рабочего  от  собственности  на  условия  его  труда,  —  процессом,
который  превращает,  с  одной  стороны,  общественные  средства  производства  и  жиз¬
ненные  средства  в  капитал,  с  другой  стороны,  —  непосредственных  производителей
в  заемных  рабочих.  Следовательно,  так  называемое  первоначальное  накопление  есть
не  что  иное,  как  исторический  процесс  отделения  производителя  от  средств  произ¬
водства.  Он  представляется  «первоначальным»,  так  как  образует  предысторию  капитала
и  соответствующего  ему  способа  производства.
 Экономическая  структура  капиталистического  общества  выросла  из  экономи¬
ческой  структуры  феодального  общества.  Разложение  последнего  освободило
элементы  первого.
 ...Исторический  процесс,  который  превращает  производителей  в  наемных
рабочих,  выступает,  с  одной  стороны,  как  их  освобождение  от  феодальных  повин¬
ностей  и  цехового  принуждения;  и  только  эта  одна  сторона  существует  для  наших
буржуазных  историков.  Но,  с  другой  стороны,  освобождаемые  лишь  тогда  становят¬
ся  продавцами  самих  себя,  когда  у  них  отняты  все  их  средства  производства  и  все
гарантии  существования,  обеспеченные  старинными  феодальными  учреждениями.  И
история  этой  их  экспроприации  вписана  в  летописи  человечества  пламенеющим
языком  крови  и  огня.  (...)
 Исходным  пунктом  развития,  создавшего  как  наемного  рабочего,  так  и  капи¬
талиста,  было  рабство  рабочего.  Развитие  это  состояло  в  изменении  формы  его
порабощения,  в  превращении  феодальной  эксплуатации  в  капиталистическую...
Хотя  первые  зачатки  капиталистического  производства  спорадически  встречаются  в
отдельных  городах  по  Средиземному  морю  уже  в  XIV  и  XV  столетиях,  тем  не  менее
начало  капиталистической  эры  относится  лишь  к  XVI  столетию...
 32*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  истории  первоначального  накопления  эпоху  составляют  перевороты,  которые
служат  рычагом  для  возникающего  класса  капиталистов,  и  прежде  всего  те  моменты,
когда  значительные  массы  людей  внезапно  и  насильственно  отрываются  от  средств  свое¬
го  существования  и  выбрасываются  на  рынок  труда  в  виде  поставленных  вне  закона  про¬
летариев.  Экспроприация  земли  у  сельскохозяйственного  производителя,  крестьянина,
составляет  основу  всего  процесса...В  классической  форме  совершается  она  только  в
Англии,  которую  мы  поэтому  и  берем  в  качестве  примера.
 7.  ИСТОРИЧЕСКАЯ  ТЕНДЕНЦИЯ  КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  НАКОПЛЕНИЯ
 Итак,  к  чему  сводится  первоначальное  накопление  капитала,  т.е.  его  исторический
генезис?  Поскольку  оно  не  представляет  собой  непосредственного  превращения
рабов  и  крепостных  в  наемных  рабочих  и,  следовательно,  простой  смены  формы,
оно  означает  лишь  экспроприацию  непосредственных  производителей,  т.е.  уничтоже¬
ние  частной  собственности,  покоящейся  на  собственном  труде.
 Частная  собственность,  как  противоположность  общественной,  коллективной
собственности,  существует  лишь  там,  где  средства  труда  и  внешние  условия  труда
принадлежат  частным  лицам.  Но  в  зависимости  от  того,  являются  ли  эти  частные
лица  работниками  или  неработниками,  изменяется  характер  самой  частной  соб¬
ственности.  Бесконечные  оттенки  частной  собственности,  которые  открываются
нашему  взору,  отражают  лишь  промежуточные  состояния,  лежащие  между  обеими
этими  крайностями.
 Частная  собственность  работника  на  его  средства  производства  есть  основа
мелкого  производства,  а  мелкое  производство  составляет  необходимое  условие
для  развития  общественного  производства  и  свободной  индивидуальности  самого
работника.  Правда,  этот  способ  производства  встречается  и  при  рабовладельче¬
ском,  и  при  крепостном  строе,  и  при  других  формах  личной  зависимости.  Однако
он  достигает  расцвета,  проявляет  всю  свою  энергию,  приобретает  адекватную  клас¬
сическую  форму  лишь  там,  где  работник  является  свободным  частным  собственни¬
ком  своих,  им  самим  применяемых  условий  труда,  где  крестьянин  обладает  полем,
которое  он  возделывает,  ремесленник  —  инструментами,  которыми  он  владеет  как
виртуоз.
 Этот  способ  производства  предполагает  раздробление  земли  и  остальных
средств  производства....  Стремление  увековечить  его  равносильно...  стремлению
«декретировать  всеобщую  посредственность».  Но  на  известном  уровне  развития
он  сам  создает  материальные  средства  для  своего  уничтожения.  С  этого  момента
в  недрах  общества  начинают  шевелиться  силы  и  страсти,  которые  чувствуют  себя
скованными  этим  способом  производства.  Последний  должен  быть  уничтожен,  и
он  уничтожается.  Уничтожение  его,  превращение  индивидуальных  и  раздроблен¬
ных  средств  производства  в  общественно  концентрированные,  следовательно,
превращение  карликовой  собственности  многих  в  гигантскую  собственность
немногих,  экспроприация  у  широких  народных  масс  земли,  жизненных  средств,
орудий  труда  —  эта  ужасная  и  тяжелая  экспроприация  народной  массы  образует
пролог  истории  капитала.  Она  включает  в  себя  целый  ряд  насильственных  методов,
из  которых  мы  рассмотрели  выше  лишь  эпохальные  методы,  как  методы  первона¬
чального  накопления.  Экспроприация  непосредственных  производителей  совер¬
шается  с  самым  беспощадным  вандализмом  и  под  давлением  самых  подлых,  самых
грязных,  самых  мелочных  и  самых  бешеных  страстей.  Частная  собственность,

Карл  Маркс
 501
 добытая  трудом  собственника,  основанная,  так  сказать,  на  срастании  отдельного
независимого  работника  с  его  орудиями  и  средствами  труда,  вытесняется  капитали¬
стической  частной  собственностью,  которая  покоится  на  эксплуатации  чужой,  но
формально  свободной  рабочей  силы.
 Когда  этот  процесс  превращения  достаточно  разложил  старое  общество
вглубь  и  вширь,  когда  работники  уже  превращены  в  пролетариев,  а  условия  их
труда  —  в  капитал,  когда  капиталистический  способ  производства  становится  на
собственные  ноги,  тогда  дальнейшее  обобществление  труда,  дальнейшее  превраще¬
ние  земли  и  других  средств  производства  в  общественно  эксплуатируемые  и,  сле¬
довательно,  общие  средства  производства  и  связанная  с  этим  дальнейшая  экспро¬
приация  частных  собственников  приобретает  новую  форму.  Теперь  экспроприации
подлежит  уже  не  работник,  сам  ведущий  самостоятельное  хозяйство,  а  капиталист,
эксплуатирующий  многих  рабочих.
 Эта  экспроприация  совершается  игрой  имманентных  законов  самого  капиталистиче¬
ского  производства,  путем  централизации  капиталов.  Один  капиталист  побивает  многих
капиталистов.  Рука  об  руку  с  этой  централизацией,  или  экспроприацией  многих
капиталистов  немногими,  развивается  кооперативная  форма  процесса  труда  в
постоянно  растущих  размерах,  развивается  сознательное  техническое  примене¬
ние  науки,  планомерная  эксплуатация  земли,  превращение  средств  труда  в  такие
средства  труда,  которые  допускают  лишь  коллективное  употребление,  экономия
всех  средств  производства  путем  применения  их  как  средств  производства  ком¬
бинированного  общественного  труда,  втягивание  всех  народов  в  сеть  мирового
рынка,  а  вместе  с  тем  интернациональный  характер  капиталистического  режима.
Вместе  с  постоянно  уменьшающимся  числом  магнатов  капитала,  которые  узурпи¬
руют  и  монополизируют  все  выгоды  этого  процесса  превращения,  возрастает  масса
нищеты,  угнетения,  рабства,  вырождения,  эксплуатации,  но  вместе  с  тем  растет  и
возмущение  рабочего  класса,  который  постоянно  увеличивается  по  своей  численно¬
сти,  который  обучается,  объединяется  и  организуется  механизмом  самого  процесса
капиталистического  производства.  Монополия  капитала  становится  оковами  того
способа  производства,  который  вырос  при  ней  и  под  ней.  Централизация  средств
производства  и  обобществление  труда  достигают  такого  пункта,  когда  они  ста¬
новятся  несовместимыми  с  их  капиталистической  оболочкой.  Она  взрывается.
Бьет  час  капиталистической  частной  собственности.  Экспроприаторов  экспро¬
приируют.
 Капиталистический  способ  присвоения,  вытекающий  из  капиталистического
способа  производства,  а  следовательно,  и  капиталистическая  частная  собствен¬
ность,  есть  первое  отрицание  индивидуальной  частной  собственности,  основанной
на  собственном  труде.  Но  капиталистическое  производство  порождает  с  необхо¬
димостью  естественного  процесса  свое  собственное  отрицание.  Это  —  отрицание
отрицания.  Оно  восстанавливает  не  частную  собственность,  а  индивидуальную
собственность  на  основе  достижений  капиталистической  эры:  на  основе  коопе¬
рации  и  общего  владения  землей  и  произведенными  самим  трудом  средствами
производства.
 Превращение  основанной  на  собственном  труде  раздробленной  частной  соб¬
ственности  отдельных  личностей  в  капиталистическую,  конечно,  является  процес¬
сом  гораздо  более  долгим,  трудным  и  тяжелым,  чем  превращение  капиталистиче¬
ской  частной  собственности,  фактически  уже  основывающейся  на  общественном

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 процессе  производства,  в  общественную  собственность.  Там  дело  заключалось  в
экспроприации  народной  массы  немногими  узурпаторами,  здесь  народной  массе
предстоит  экспроприировать  немногих  узурпаторов1.
 К  Маркс  не  успел  подготовить  к  печати  второй  том  «Капитала»,  хотя  в  70-х  гг,
когда  им  была  разработана  большая  часть  рукописей  этого  тома,  он  предприни¬
мал  неоднократные  попытки  в  этом  направлении.  Завершению  работы  помешали
болезнь  Маркса,  подготовка  второго  немецкого  и  французского  изданий  первого
тома  «Капитала»,  а  также  присущая  Марксу  исключительная  добросовестность  в
разработке  своей  экономической  теории.  Второй  том  «Капитала»  был  издан  другом
Маркса  и  соавтором  многих  его  произведений  Фридрихом  Энгельсом  в  1885  г.
 1  «Прогресс  промышленности,  невольным  носителем  которого  является  буржуазия,  бессильная
ему  сопротивляться,  ставит  на  место  разъединения  рабочих  конкуренцией  революционное
объединение  их  посредством  ассоциации.  Таким  образом,  с  развитием  крупной  промышлен¬
ности  из-под  ног  буржуазии  вырывается  сама  основа,  на  которой  она  производит  и  присва¬
ивает  продукты.  Она  производит  прежде  всего  своих  собственных  могильщиков.  Ее  гибель  и
победа  пролетариата  одинаково  неизбежны...  Из  всех  классов,  которые  противостоят  теперь
буржуазии,  только  пролетариат  представляет  собой  действительно  революционный  класс.
Все  прочие  классы  приходят  в  упадок  и  уничтожаются  с  развитием  крупной  промышленно¬
сти,  пролетариат  же  есть  ее  собственный  продукт.  Средние  сословия:  мелкий  промышленник,
мелкий  торговец,  ремесленник  и  крестьянин  —  все  они  борются  с  буржуазией  для  того,  чтобы
спасти  свое  существование  от  гибели  как  средних  сословий.  Они,  следовательно,  не  рево¬
люционны,  а  консервативны.  Даже  более,  они  реакционны:  они  стремятся  повернуть  назад
колесо  истории»  {Маркс  К  и  Энгельс  Ф.  «Манифест  Коммунистической  партии».  Соч.  2-е  изд.
14.  С.  435-436,434).
 Текст  подготовлен  В.С  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е
изд.  Т.  23.  С.  5,  6,10.14,17-18,47,50,51,55,
56,112,160-161,163,164,166,171-172,174,
176,177-179,181-185,188-192,195-198,
200-202,  204-206,  210,  220,  223,  230,  242-
244,  267-269,  274-275,  278-281,  287-288,
295,312-313,315,322,325,330-331,333,337,
340-349,  377,  382,  384-385,  387,  389,  393,
396-399,404,406,407,  409,414-416,  420-
421,430,433-434,437-441,516-520,545-
 635-640,  642-646,650,’  655-660,  725-730,
732,734,743-749,759-767,769-773.
 КАПИТАЛ
 КРИТИКА  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Том  второй
 Книга  II:  ПРОЦЕСС  ОБРАЩЕНИЯ  КАПИТАЛА

Карл  Маркс
 503
 Подзаголовок  второго  тома  «Капитала»  —  Процесс  обращения  капитала  —  рас¬
крывает  его  предмет.  Капитал,  как  показал  Маркс,  —  это  определяющее  обще¬
ственно  производственное  отношение  капиталистической  экономики,  находящее¬
ся  в  непрерывном  движении,  постоянной  смене  своих  вещных  форм,  составляющей
содержание  процесса  обращения  капитала.  Второй  том  «Капитала»  —  важная
ступень  в  процессе  восхождения  от  абстрактного  к  конкретному;  от  исследования
общих,  глубинных  закономерностей  капитализма  к  анализу  их  внешних,  конкрет¬
ных  проявлений.  Если  в  первом  томе  Маркс  исследовал  процесс  производства  капи¬
тала,  т.е.  процесс  производства  прибавочной  стоимости  и  ее  превращения  в  новый
капитал,  то  во  втором  томе  —  те  новые  аспекты  капитала,  которые  обнаружива¬
ются  в  процессе  его  обращения.  Во  втором  томе  Маркс,  например,  конкретизирует
свое  учение  о  норме  прибавочной  стоимости,  изложенное  в  первом  томе.  Он  показы¬
вает,  что,  учитывая  обращение  капитала,  необходимо  проводить  различие  между
действительной  нормой  прибавочной  стоимости  (т.е.  нормой,  характерной  для
одного  оборота  капитала)  и  ее  годовой  нормой,  равной  действительной  норме  при¬
бавочной  стоимости  умноженной  на  число  оборотов  капитала  в  год.  Более  быстро
обращающийся  капитал  приносит  в  единицу  времени  большую  массу  прибавочной
стоимости  и,  соответственно,  прибыли.
 Второй  том  «Капитала»  содержит  три  отдела:
 Первый  отдел:  «Метаморфозы  капитала  и  их  кругооборот».
 Здесь  Маркс  исследует  особенности  денежной,  производительной  и  товарной
форм  промышленного  капитала  и  процесс  их  смены  друг  другом.  При  этом  значи¬
тельное  внимание  уделяется  анализу  времени  и  издержек  обращения,  которые  он
подразделяет  на  два  вида:  реальные  и  чистые  издержки,  в  зависимости  от  того,
входят  ли  они  в  стоимость  обращающихся  товаров  или  нет.
 Второй  отдел:  «Оборот  капитала».  Здесь  главное  —  анализ  воздействия  струк¬
туры  производительной  формы  промышленного  капитала  (его  деление  на  основ¬
ной  и  оборотный,  а  также  на  постоянный  и  переменный  капиталы)  на  процесс
формирования  стоимости  производимого  товара.  На  его  основе  Маркс  раскрывает
несостоятельность  положения  классической  школы  Смита  и  Рикардо  о  том,  что
стоимость  общественного  продукта  складывается  из  доходов:  заработной  платы
рабочих,  прибыли  капиталистов  и  земельной  ренты  земельных  собственников.
Он  показывает,  что  доходы  —  это  уже  созданная  трудом  стоимость,  прошедшая
фазу  распределения,  а  потому  стоимость  общественного  продукта  не  может
образоваться  из  сложения  доходов.  К  тому  же,  в  стоимость  общественного  про¬
дукта  входит  стоимость  израсходованных  на  его  производство  средств  про¬
изводства  (постоянного  капитала),  которая  не  является  чьим  бы  то  ни  было
доходом.  По  этим  причинам  созданная  трудом  в  процессе  производства  стоимость
общественного  продукта  распадается  на  следующие  две  части:  1.С  и  2.V  +  М,  где
С  —  стоимость  потребленных  в  процессе  производства  этого  продукта  средств
производства  (постоянный  капитал),  т.е.  старая  стоимость,  существовавшая  до
данного  процесса  производства,  aV+M  —  новая  стоимость,  созданная  трудом  в
данном  Щюцессе  производства  (V  —  стоимость  заработной  платы,  примененного
переменного  капитала,  аМ  —  прибавочная  стоимость).
 Третий  отдел:  «Воспроизводство  и  обращение  всего  общественного  капитала»,  в
котором  исследуются  закономерности  капиталистического  простого  и  расширен¬
ного  воспроизводства,  обусловливающие  как  возможность,  так  и  характер  функ¬
ционирования  и  развития  стихийно-анархической  капиталистической  экономики.
Маркс  обнаружил,  что  все  общественное  производство  распадается  на  два  крупных

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 подразделения,  соответственно  характеру  производимой  ими  продукции:  I  —  про¬
изводство  средств  производства  и  II  —  производство  предметов  потребления,  а
стоимость  их  продукции  —  наС  +  У+М.На  этом  основании  Маркс  установил,  что
нормальный  ход  капиталистической  экономики  возможен  лишь  при  условии  уста¬
новления  определенной  пропорциональности  между  данными  подразделениями:  при
простом  воспроизводстве,  предполагающем  повторение  процесса  производства  на
неизменном  уровне,  выраженном  в  виде  следующего  равенства:  IIc=I(v+m),  а  при
расширенном  воспроизводстве  —  следующего  неравенства:  I(v  +  M)>Iic.  Однако,
как  отмечал  Маркс,  «^равновесие  —  при  стихийном  характере  этого  производ¬
ства  —  само  является  случайностью»1.  Отсюда  проистекает  неизбежность  нару¬
шения  нормального  хода  процесса  воспроизводства  в  условиях  капиталистической
экономики  —  экономические  кризисы,  депрессии,  безработица  при  недогрузке  произ¬
водственных  мощностей  и  т.п.
 С  учетом  важности  рассматриваемой  Марксом  проблемы  в  третьем  отделе
второго  тома  «Капитала»,  приводимый  ниже  материал  целиком  взят  из  этого
отдела.
 В.С.  Афанасьев
 КАПИТАЛ
 КРИТИКА  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Том  второй
 Книга  II:  ПРОЦЕСС  ОБРАЩЕНИЯ  КАПИТАЛА
 Отдел  третий
 ВОСПРОИЗВОДСТВО  И  ОБРАЩЕНИЕ
ВСЕГО  ОБЩЕСТВЕННОГО  КАПИТАЛА
 Глава  восемнадцатая
 ВВВДЕНИЕ
 I. 	ПРЕДМЕТ  ИССЛЕДОВАНИЯ
 Непосредственный  процесс  производства  капитала  есть  процесс  труда  и  процесс
увеличения  стоимости  капитала,  т.е.  процесс,  результатом  которого  является  товарный
продукт,  а  определяющим  мотивом  —  производство  прибавочной  стоимости.
 Процесс  воспроизводства  капитала  охватывает  как  этот  непосредственный  про¬
цесс  производства,  так  и  обе  фазы  собственно  процесса  обращения,  т.е.  процесс
воспроизводства  капитала  охватывает  весь  кругооборот,  который,  как  процесс  пери¬
одический,  —  т.е.  процесс,  все  снова  и  снова  повторяющийся  через  определенные
периоды  времени,  —  образует  оборот  капитала.
 Будем  лй  мы  рассматривать  кругооборот  в  форме  ДЛ  или  форме  /L  П,  непосред¬
ственный  процесс  производства,  П,  всегда  составляет  только  одно  звено  этого  круго¬
 1  Маркс  Кп  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Î.  24.  С.  563.

Карл  Маркс
 505
 оборота.  В  одной  форме  процесс  производства  опосредствует  процесс  обращения,  в
другой  форме  процесс  обращения  опосредствует  процесс  производства.  Постоянное
возобновление  процесса  производства,  постоянно  повторяющееся  появление  капита¬
ла  в  форме  производительного  капитала  в  обоих  случаях  обусловлено  его  превраще¬
ниями  в  процессе  обращения.  С  другой  стороны,  постоянно  возобновляемый  процесс
производства  является  условием  превращений,  которые  капитал  постоянно  снова  и
снова  проделывает  в  сфере  обращения,  т.  е.  является  условием  его  попеременного
появления  то  в  форме  денежного  капитала,  то  в  форме  товарного  капитала.
 Однако  каждый  отдельный  капитал  составляет  лишь  обособившуюся,  так  сказать,
одаренную  индивидуальной  жизнью,  дробную  часть  всего  общественного  капитала,
подобно  тому  как  каждый  отдельный  капиталист  представляет  собой  лишь  индивиду¬
альный  элемент  класса  капиталистов.  Движение  общественного  капитала  состоит  из
всей  совокупности  движений  его  обособившихся  дробных  частей,  из  всей  совокупно¬
сти  оборотов  индивидуальных  капиталов.  Как  метаморфоз  отдельного  товара  является
звеном  в  цепи  метаморфозов  товарного  мира,  т.е.  товарного  обращения,  точно  так  же
метаморфоз  индивидуального  капитала,  его  оборот,  является  звеном  в  кругообороте
общественного  капитала.
 Весь  этот  процесс  в  целом  охватывает  как  производительное  потребление  (непо¬
средственный  процесс  производства)  вместе  с  превращениями  форм  (обменами,
если  рассматривать  дело  с  вещественной  стороны),  которые  опосредствуют  его,  так
и  индивидуальное  потребление  с  опосредствующими  его  превращениями  форм  или
обменами.  Он  охватывает,  с  одной  стороны,  превращение  переменного  капитала  в
рабочую  силу,  а  поэтому  и  включение  рабочей  силы  в  капиталистический  процесс
производства.  Рабочий  выступает  здесь  в  качестве  продавца  своего  товара  —  рабочей
силы,  а  капиталист  —  в  качестве  ее  покупателя.  Но,  с  другой  стороны,  продажа  това¬
ров  включает  куплю  последних  рабочим  классом,  следовательно,  его  индивидуальное
потребление.  Рабочий  класс  выступает  здесь  в  качестве  покупателя,  а  капиталисты  —  в
качестве  продавцов  товаров  рабочим.
 Обращение  товарного  капитала  включает  обращение  и  прибавочной  стоимости,
а  следовательно,  и  те  акты  купли  и  продажи,  при  посредстве  которых  осуществляется
индивидуальное  потребление  капиталистов,  потребление  прибавочной  стоимости.
 Следовательно,  кругооборот  индивидуальных  капиталов  в  их  объединении  в  обще¬
ственный  капитал,  т.  е.  во  всей  его  совокупности,  охватывает  не  только  обращение
капитала,  но  и  общее  товарное  обращение.  Последнее  может  первоначально  состоять
только  из  двух  составных  частей:  1)  из  кругооборота  собственно  капитала  и  2)  из
кругооборота  товаров,  входящих  в  индивидуальное  потребление,  т.  е.  товаров,  на  кото¬
рые  рабочий  расходует  свою  заработную  плату,  а  капиталист  —  свою  прибавочную
стоимость  (или  часть  своей  прибавочной  стоимости).  Во  всяком  случае  кругооборот
капитала  охватывает  также  и  обращение  прибавочной  стоимости,  поскольку  она
составляет  часть  товарного  капитала,  а  также  и  превращение  переменного  капитала
в  рабочую  силу,  выплату  заработной  платы.  Но  расходование  этой  прибавочной
стоимости  и  заработной  платы  на  товары  не  составляет  звена  в  обращении  капитала,
несмотря  на  то,  что  по  меньшей  мере  расходование  заработной  платы  обусловливает
это  обращение.
 ВI  книге  был  подвергнут  анализу  капиталистический  процесс  производства  и  как
отдельный  акт  и  как  процесс  воспроизводства,  было  подвергнуто  анализу  производ¬
ство  прибавочной  стоимости  и  производство  самого  капитала.  Та  смена  форм  и  тот
обмен  веществ,  которые  капитал  претерпевает  в  сфере  обращения,  были  взяты  нами
в  виде  предпосылки,  на  которой  мы  подробно  не  останавливались.  Следовательно,

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 предполагалось,  что,  с  одной  стороны,  капиталист  продает  продукт  по  его  стоимости
и  что,  с  другой  стороны,  он  находит  в  сфере  обращения  материальные  средства  про¬
изводства,  необходимые  для  того,  чтобы  возобновить  процесс  или  чтобы  непрерывно
продолжать  его.  Единственным  актом  в  сфере  обращения,  на  котором  мы  должны
были  там  остановиться,  был  акт  купли  и  продажи  рабочей  силы  как  основное  условие
капиталистического  производства.
 В  первом  отделе  этой  II  книги  мы  рассмотрели  различные  формы,  которые  капитал
принимает  в  своем  кругообороте,  и  различные  формы  самого  этого  кругооборота.
К  рабочему  времени,  рассмотренному  в  I  книге,  теперь  присоединилось  время  обра¬
щения.
 Во  втором  отделе  мы  рассматривали  кругооборот  капитала  как  кругооборот  пери¬
одический,  т.  е.  как  оборот  капитала.  При  этом,  с  одной  стороны,  было  показано,  как
различные  составные  части  капитала  (основной  и  оборотный)  проходят  кругооборот
форм  в  различные  промежутки  времени  и  различным  способом;  с  другой  стороны,
были  исследованы  те  обстоятельства,  которыми  обусловливается  различная  продол¬
жительность  рабочего  периода  и  периода  обращения.  Мы  показали,  какое  влияние
период  кругооборота  и  различное  соотношение  его  составных  частей  оказывают
как  на  размер  самого  процесса  производства,  так  и  на  годовую  норму  прибавочной
стоимости.  Действительно,  если  в  первом  отделе  рассматривались  главным  образом
последовательные  формы,  которые  в  своем  кругообороте  постоянно  принимает  и
сбрасывает  капитал,  то  во  втором  отделе  мы  рассмотрели,  каким  образом  в  этом
движении  и  последовательной  смене  форм  капитал  данной  величины  одновременно,
хотя  и  в  изменяющемся  соотношении,  разделяется  на  различные  формы:  на  произ¬
водительный  капитал,  денежный  капитал  и  товарный  капитал,  причем  эти  формы
не  только  чередуются  друг  с  другом,  но  различные  части  всей  капитальной  стоимо¬
сти  постоянно  пребывают  одна  возле  другой  и  функционируют  в  этих  различных
состояниях.  В  частности,  денежный  капитал  при  этом  проявил  особенность,  которая
не  была  показана  в  книге  I.  Здесь  были  выявлены  те  определенные  законы,  согласно
которым  составные  части  данного  капитала,  различные  по  величине,  —  в  зависимости
от  условий  оборота,  —  постоянно  должны  авансироваться  и  возобновляться  в  форме
денежного  капитала  для  того,  чтобы  производительный  капитал  данного  размера  мог
функционировать  беспрерывно.
 Однако  как  в  первом,  так  и  во  втором  отделе  речь  постоянно  шла  лишь  об  индиви¬
дуальном  капитале,  о  движении  обособившейся  части  общественного  капитала.
 Но  кругообороты  индивидуальных  капиталов  переплетаются  друг  с  другом,  предпо¬
лагают  и  обусловливают  друг  друга  и  как  раз  благодаря  этому-то  сплетению  образуют
движение  всего  общественного  капитала.  Как  при  простом  товарном  обращении  весь
метаморфоз  товара  представлялся  звеном  в  цепи  метаморфозов  товарного  мира,  так
теперь  метаморфоз  индивидуального  капитала  является  звеном  в  цепи  метаморфозов
общественного  капитала.  Но  если  простое  товарное  обращение  отнюдь  не  включало
в  себя  с  необходимостью  обращения  капитала,  так  как  оно  может  совершаться  на
основе  некапиталистического  производства,  то  кругооборот  всего  общественного
капитала,  как  уже  было  отмечено,  включает  в  себя  также  и  товарное  обращение,  совер¬
шающееся  вне  сферы  кругооборота  отдельного  капитала,  т.  е.  включает  в  себя  также  и
обращение  товаров,  которые  не  являются  капиталом.
 Мы  должны  теперь  перейти  к  рассмотрению  процесса  обращения  (который  в  своей
совокупности  есть  форма  процесса  воспроизводства)  индивидуальных  капиталов  как
составных  частей  всего  общественного  капитала,  т.  е.  к  рассмотрению  процесса  обра¬
щения  всего  общественного  капитала.

Карл  Маркс
 507
 II. 	РОЛЬ  ДЕНЕЖНОГО  КАПИТАЛА
 (...)При  рассмотрении  оборота  индивидуального  капитала  были  обнаружены  две
стороны  денежного  капитала.
 Во-первых,  он  образует  ту  форму,  в  которой  каждый  индивидуальный  капитал
выступает  на  сцену,  начинает  свой  процесс  как  капитал.  Он  выступает  поэтому  как
primus  motor,  дающий  толчок  всему  процессу.
 Во-вторых,  в  зависимости  от  различной  продолжительности  периода  оборота  и
различного  отношения  между  обеими  составными  частями  последнего  —  рабочим
периодом  и  периодом  обращения  —  изменяется  и  относительная  величина  той
составной  части  авансированной  капитальной  стоимости,  которая  должна  посто¬
янно  авансироваться  и  возобновляться  в  денежной  форме:  изменяется  ее  величина
по  отношению  к  производительному  капиталу,  приводимому  ею  в  движение,  т.е.  по
отношению  к  неизменному  масштабу  производства.  Но  каково  бы  ни  было  это  отно¬
шение,  при  всех  условиях  та  часть  находящейся  в  движении  капитальной  стоимости,
которая  может  постоянно  функционировать  как  производительный  капитал,  ограни¬
чена  той  частью  авансированной  капитальной  стоимости,  которая  должна  постоянно
существовать  в  денежной  форме  наряду  с  производительным  капиталом.  Речь  идет
здесь  лишь  о  нормальном  обороте,  об  абстрактной  средней  величине.  При  этом  мы
оставляем  в  стороне  добавочный  денежный  капитал,  необходимый  для  того,  чтобы
сглаживать  нарушения  в  процессе  обращения.
 К  первому  пункту.  Товарное  производство  предполагает  товарное  обращение,  а
товарное  обращение  предполагает,  что  товар  находит  себе  выражение  в  качестве
денег,  предполагает  денежное  обращение;  раздвоение  товара  на  товар  и  деньги  есть
закон  выражения  продукта  как  товара.  Точно  так  же  капиталистическое  товарное
производство,  —  безразлично,  будем  ли  мы  его  рассматривать  с  общественной  или  с
индивидуальной  точки  зрения;  —  предполагает  существование  капитала  в  денежной
форме,  или  существование  денежного  капитала  в  качестве  primus  motor  для  каждого
вновь  возникающего  предприятия  и  в  качестве  его  постоянного  двигателя.  Оборотный
капитал  в  особенности  предполагает,  что  через  короткие  промежутки  времени  посто¬
янно  вновь  появляется  денежный  капитал  в  качестве  двигателя.  Всю  авансированную
капитальную  стоимость,  т.  е.  все  составные  части  капитала,  состоящие  из  товаров,  —
рабочую  силу,  средства  труда  и  производственные  материалы,  —  постоянно  прихо¬
дится  снова  и  снова  покупать  на  деньги.  То,  что  говорится  здесь  об  индивидуальном
капитале,  относится  и  к  общественному  капиталу,  который  функционирует  лишь  в
форме  многих  индивидуальных  капиталов.  Но,  как  уже  показано  в  книге  I,  из  этого
отнюдь  не  следует,  что  арена  функционирования  капитала,  масштабы  производства,
даже  на  капиталистическом  базисе,  в  своих  абсолютных  границах  зависят  от  разме¬
ров  функционирующего  денежного  капитала.
 В  производительный  капитал  входят  элементы  производства,  величина  которых,  в
известных  пределах,  не  зависит  от  величины  авансированного  денежного  капитала.
При  одинаковой  оплате  рабочей  силы  ее  можно  подвергать  экстенсивно  или  интен¬
сивно  более  сильной  эксплуатации.  Если  при  такой  более  сильной  эксплуатации
увеличивается  и  денежный  капитал  (т.е.  повышается  заработная  плата),  то  он  увеличи¬
вается  не  пропорционально  усилению  эксплуатации...

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Производительно  эксплуатируемый  материал  природы,  не  составляющий  элемен¬
та  стоимости  капитала,  —  земля,  море,  руды,  леса  и  т.  д.,  при  большем  напряжении
одного  и  того  же  количества  рабочих  сил  может  интенсивно  или  экстенсивно  сильнее
эксплуатироваться  без  увеличения  авансируемого  денежного  капитала.  Таким  образом,
величина  реальных  элементов  производительного  капитала  возрастает,  не  требуя
затрат  добавочного  денежного  капитала.  Если  же  последний  потребуется  на  допол¬
нительные  вспомогательные  материалы,  то  денежный  капитал,  в  форме  которого
авансируется  капитальная  стоимость,  увеличивается  непропорционально  увеличению
эффективности  производительного  капитала...
 Одни  и  те  же  средства  труда,  т.  е.  один  и  тот  же  основной  капитал,  можно  исполь¬
зовать  более  эффективно  как  посредством  удлинения  времени  его  ежегодного  упо¬
требления,  так  и  посредством  увеличения  интенсивности  его  применения,  причем  для
этого  не  требуется  добавочной  затраты  денег  на  основной  капитал.  В  таком  случае
происходит  лишь  более  быстрый  оборот  основного  капитала,  но  зато  и  элементы  его
воспроизводства  доставляются  быстрее.
 Оставляя  в  стороне  материалы  природы,  в  процесс  производства  могут  быть  вклю¬
чены  в  качестве  более  или  менее  эффективно  действующих  агентов  силы  природы,
которые  капиталисту  ничего  не  стоят.  Степень  их  эффективности  зависит  от  методов
их  применения  и  прогресса  науки,  которые  опять-таки  ничего  не  стоят  капиталисту.
 То  же  самое  относится  к  общественному  комбинированию  рабочей  силы  в  процес¬
се  производства  и  к  мастерству,  накопленному  отдельными  рабочими....
 Если  подсчитать  весь  вложенный  в  землю  неоплаченный  труд,  но  превращенный
в  деньги  земельным  собственником  и  капиталистом,  то  весь  их  вложенный  в  землю
капитал  выплачен  им  многократно,  да  еще  с  ростовщическими  процентами;  таким
образом  земельная  собственность  давным-давно  и  уже  много  раз  выкуплена  обще¬
ством.
 Правда,  повышение  производительной  силы  труда,  поскольку  оно  не  предполагает
добавочной  затраты  капитальных  стоимостей,  увеличивает  презвде  всего  лишь  массу
продукта,  а  не  его  стоимость;  исключением  является  тот  случай,  когда  оно  позволяет
посредством  того  же  количества  труда  воспроизводить  больше  постоянного  капитала,
а  следовательно,  и  сохранять  стоимость  большего  капитала.  Но  в  то  же  время  повы¬
шение  производительной  силы  труда  создает  новый  материал  для  капитала,  следова¬
тельно,  создает  базис  для  увеличения  накопления  капитала.
 Поскольку  сама  организация  общественного  труда,  а  потому  и  повышение  обще¬
ственной  производительной  силы  труда  требует,  чтобы  производство  велось  в  круп¬
ном  масштабе  и  чтобы  отдельные  капиталисты  авансировали  крупные  массы  денежно¬
го  капитала,  то  уже  в  книге  I  было  показано,  что  это  совершается  отчасти  посредством
централизации  капиталов  в  немногих  руках,  причем  нет  никакой  необходимости  в
том,  чтобы  при  этом  происходило  абсолютное  увеличение  размера  функционирую¬
щих  капитальных  стоимостей,  а  следовательно,  и  размера  того  денежного  капитала,  в
форме  которого  они  авансируются,  Величина  отдельных  капиталов  может  возрастать
посредством  их  централизации  в  немногих  руках  без  одновременного  возрастания
общественной  суммы  этих  капиталов.  Это  лишь  изменение  распределения  отдельных
капиталов.
 Наконец,  в  предыдущем  отделе  было  показано,  что  уменьшение  продолжитель¬
ности  периода  оборота  позволяет  с  меньшим  денежным  капиталом  приводить  в  дви¬
жение  тот  же  самый  производительный  капитал,  или  с  тем  же  денежным  капиталом
приводить  в  движение  больший  производительный  капитал.(...)

Карл  Маркс
 509
 Глава  двадцатая
ПРОСТОЕ  ВОСПРОИЗВОДСТВО
 I. 	ПОСТАНОВКА  ВОПРОСА
 Если  мы  рассмотрим  результат  годового  функционирования  общественного  капи¬
тала,  т.  е.  всего  совокупного  капитала,  по  отношению  к  которому  индивидуальные
капиталы  являются  лишь  дробными  частями,  причем  движение  этих  частей,  будучи  их
индивидуальным  движением,  в  то  же  время  представляет  собой  необходимое  состав¬
ное  звено  в  движении  всего  капитала,  т.  е.  если  мы  рассмотрим  товарный  продукт,
доставляемый  обществом  в  течение  года,  то  станет  ясно,  каким  образом  совершается
процесс  воспроизводства  общественного  капитала,  какие  характерные  черты  отли¬
чают  этот  процесс  воспроизводства  от  процесса  воспроизводства  индивидуального
капитала  и  какие  черты  являются  для  них  общими.  Годовой  продукт  заключает  в  себе
как  те  части  общественного  продукта,  которые  возмещают  капитал,  т,  е.  идут  на  вос¬
производство  общественного  капитала,  так  и  те  части,  которые  входят  в  фонд  потре¬
бления,  потребляются  рабочими  и  капиталистами,  следовательно,  годовой  продукт
входит  как  в  производительное,  так  и  в  индивидуальное  потребление.  Это  потребле¬
ние  заключает  в  себе  воспроизводство  (т.е.  сохранение)  как  класса  капиталистов,  так
и  рабочего  класса,  а  потому  заключает  в  себе  также  и  воспроизводство  капиталисти¬
ческого  характера  всего  процесса  производства.
 Очевидно,  что  нам  следует  анализировать  фигуру  обращения
 причем  потребление  необходимо  играет  здесь  известную  роль,  так  как  исходный
пункт  Т  =  Т  +/,  т.  е.  товарный  капитал,  содержит  как  постоянную  и  переменную
капитальную  стоимость,  так  и  прибавочную  стоимость.  Поэтому  его  движение  охва¬
тывает  как  индивидуальное,  так  и  производительное  потребление.  В  кругооборотах
Д  —  TJIJT1  —Д  и  ПД  —Д—  TJ1  исходным  и  конечным  пунктом  является  движение
капитала.  Конечно,  тем  самым  это  движение  включает  также  и  потребление,  так  как
товар,  продукт,  должен  быть  продан.  Но  если  предполагается,  что  товар  продан,  то  для
движения  отдельного  капитала  будет  безразлично,  что  дальше  сделается  с  этим  това¬
ром.  Напротив,  в  движении  ТД'  условия  общественного  воспроизводства  дают  о  себе
знать  как  раз  потому,  что  при  этом  необходимо  показать,  что  станет  с  каждой  частью
стоимости  всего  этого  совокупного  продукта  t.  Весь  процесс  воспроизводства  здесь
включает  процесс  потребления,  опосредствованный  обращением  в  такой  же  мере,  как
и  самый  процесс  воспроизводства  капитала.
 Ввиду  стоящей  перед  нами  цели  мы  должны  рассмотреть  процесс  воспроизводства
с  точки  зрения  возмещения  как  стоимости,  так  и  натуральной  формы  отдельных
составных  частей  Т.  Теперь  мы  уже  не  можем  довольствоваться,  как  при  анализе  стои¬
мости  продукта  отдельного  капитала,  тем  предположением,  что  отдельный  капиталист,
продавая  свой  товарный  продукт,  Может  превратить  составные  части  своего  капитала
сначала  в  деньги,  а  потом,  вновь  закупая  на  товарном  рынке  элементы  производства,
превратить  их  снова  в  производительный  капитал.  Поскольку  эти  элементы  произ¬
водства  по  природе  своей  являются  вещами,  они  точно  так  же  образуют  составную
часть  общественного  капитала,  как  и  тот  индивидуальный  готовый  продукт,  который
обменивается  на  них  и  возмещается  ими.  С  другой  стороны,  движение  той  части

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 общественного  товарного  продукта,  которая  потребляется  рабочим  при  условии  рас¬
ходования  заработной  платы  и  потребляется  капиталистом  при  условии  расходования
прибавочной  стоимости,  движение  этой  части  общественного  товарного  продукта  не
только  является  необходимым  составным  звеном  в  движении  всего  совокупного  про¬
дукта,  но  и  переплетается  с  движением  индивидуальных  капиталов,  и  поэтому  этот
процесс  нельзя  объяснить  просто  путем  предположения,  что  он  совершается.
 Вопрос,  который  непосредственно  встает  перед  нами,  заключается  в  следующем:
каким  образом  капитал,  потребленный  в  процессе  производства,  возмещается  по
своей  стоимости  из  годового  продукта,  и  каким  образом  процесс  этого  возмещения
переплетается  с  потреблением  прибавочной  стоимости  капиталистами  и  заработной
платы  рабочими?  Следовательно,  речь  идет  прежде  всего  о  воспроизводстве  в  неиз¬
менном  масштабе.  Далее  предполагается  не  только  то,  что  продукты  обмениваются  по
своей  стоимости,  но  и  то,  что  не  происходит  никаких  революций  в  величине  стоимо¬
сти  составных  частей  производительного  капитала.  Что  касается  отклонения  цен  от
стоимостей,  то  это  обстоятельство,  конечно,  не  может  оказать  какого-либо  влияния
на  движение  общественного  капитала.  В  этом  случае  по-прежнему  обменивалась  бы
в  общем  итоге  одна  и  та  же  масса  продуктов,  хотя  отдельным  капиталистам  при  этом
доставались  бы  доли  стоимости,  уже  не  пропорциональные  их  соответствующим
авансам  капитала  и  тем  массам  прибавочной  стоимости,  которые  были  произведены
каждым  из  них  в  отдельности.  Что  же  касается  революций  в  величине  стоимости,  то,
если  они  имеют  всеобщий  характер  и  равномерно  затрагивают  все  отрасли  производ¬
ства,  они  не  вызывают  никаких  изменений  в  соотношении  между  составными  частями
стоимости  всего  годового  продукта.  Напротив,  если  они  имеют  частичный  характер  и
затрагивают  все  отрасли  производства  не  в  равной  мере,  то  они  представляют  собой
такие  нарушения,  которые,  во-первых;  могут  быть  поняты  в  качестве  нарушений  лишь
при  том  условии,  если  их  рассматривать  как  отклонения  от  неизменных  отношений
стоимости;  но,  во-вторых,  если  доказан  закон,  согласно  которому  одна  часть  стоимо¬
сти  годового  продукта  возмещает  постоянный,  а  другая  часть  —  переменный  капитал,
то  в  этом  законе4  ничего  не  изменила  бы  любая  революция  в  величине  стоимости,
все  равно,  произойдет  ли  она  в  величине  стоимости  постоянного  или  переменного
капитала.  Она  изменила  бы  только  относительную  величину  тех  частей  стоимости,
которые  функционируют  в  качестве  того  или  другого  капитала,  так  как  на  место
первоначальных  стоимостей  выступили  бы  иные  стоимости.
 Пока  мы  рассматривали  производство  стоимости  и  стоимость  продукта  капитала
с  точки  зрения  индивидуального  капитала,  для  нашего  анализа  натуральная  форма
товарного  продукта  была  совершенно  безразлична,  —  безразлично,  состоял  ли  товар¬
ный  продукт,  например,  из  машин,  или  из  хлеба,  или  же  из  зеркал.  В  каждом  случае  мы
брали  эти  натуральные  формы  только  в  качестве  примера,  и  любая  отрасль  производ¬
ства  одинаково  могла  служить  в  качестве  иллюстрации.  Нам  приходилось  иметь  дело
с  самим  непосредственным  процессом  производства,  который  в  каждом  отдельном
случае  представляет  собой  процесс  индивидуального  капитала.  Поскольку  мы  рас¬
сматривали  воспроизводство  капитала,  нам  достаточно  было  лишь  предположить,  что
часть  товарного  продукта,  представляющая  собой  капитальную  стоимость,  находит
в  сфере  обращения  возможность  совершить  обратное  превращение  в  элементы  ее
производства  и,  следовательно,  снова  принять  форму  производительного  капитала;
совершенно  так  же  нам  достаточно  было  предположить,  что  рабочий  и  капиталист
непременно  находят  на  рынке  товары,  на  которые  они  расходуют  заработную  плату  и
прибавочную  стоимость.  Но  этот  чисто  формальный  прием  изложения  уже  недоста¬
точен,  если  мы  рассматриваем  весь  общественный  капитал  и  стоимость  его  продукта.

Карл  Маркс
 511
 Обратное  превращение  одной  части  стоимости  продукта  в  капитал,  вступление  другой
части  в  индивидуальное  потребление  класса  капиталистов  и  класса  рабочих  составля¬
ет  движение  в  пределах  самой  стоимости  продукта,  в  котором  нашел  свое  выражение
результат  функционирования  всего  совокупного  капитала;  и  это  движение  есть  не
только  возмещение  стоимости,  но  и  возмещение  натуральной  формы  продукта,  а
потому  оно  в  одинаковой  мере  обусловлено  как  взаимным  соотношением  составных
частей  стоимости  общественного  продукта,  так  и  их  потребительной  стоимостью,  их
натуральной  формой.
 Простое  воспроизводство,  т.  е.  воспроизводство  в  неизменном  масштабе,  является
абстракцией  лишь  постольку,  поскольку,  с  одной  стороны,  на  базисе  капиталисти¬
ческого  производства  отсутствие  всякого  накопления  или  воспроизводства  в  рас¬
ширенном  масштабе  является  неправдоподобным  предположением,  и  поскольку,  с
другой  стороны,  условия,  при  которых  совершается  производство,  в  различные  годы
не  остаются  абсолютно  неизменными  (а  они  предполагаются  неизменными).  Наше
предположение  таково,  что  общественный  капитал  данной  стоимости  как  в  прошлом,
так  и  в  текущем  году  снова  доставляет  прежнюю  массу  товарных  стоимостей  и  удо¬
влетворяет  прежнюю  массу  потребностей,  хотя  бы  формы  товаров  и  изменились  в
процессе  воспроизводства.  Впрочем,  если  даже  и  совершается  накопление,  то  простое
воспроизводство  всегда  составляет  часть  накопления,  следовательно,  простое  вос¬
производство  можно  рассматривать  само  по  себе,  оно  есть  реальный  фактор  накопле¬
ния.  Стоимость  годового  продукта  может  уменьшиться,  хотя  масса  потребительных
стоимостей  останется  прежней;  стоимость  может  остаться  прежней,  хотя  чмасса
потребительных  стоимостей  уменьшится;  масса  стоимости  и  масса  воспроизведенных
потребительных  стоимостей  могут  уменьшаться  одновременно.  И  все  это  сводится  к
тому,  что  воспроизводство  совершается  или  при  более  благоприятных  условиях,  чем
были  раньше,  или  при  затруднительных  условиях,  причем  результатом  последних
может  явиться  неполное  или  недостаточное  воспроизводство.  Однако  все  это  имеет
отношение  лишь  к  количественной  стороне  различных  элементов  воспроизводства,  а
не  к  той  роли,  которую  они  играют  в  общем  процессе  как  воспроизводимый  капитал
или  как  воспроизведенный  доход.
 II. 	ДВА  ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ  ОБЩЕСТВЕННОГО  ПРОИЗВОДСТВА
 Весь  общественный  продукт,  а  следовательно  и  все  производство  общества,  рас¬
падается  на  два  больших  подразделения:
 I.  Средства  производства,  т.е.  товары,  имеющие  такую  форму,  в  которой  они  долж¬
ны  войти  или,  по  меньшей  мере,  могут  войти  в  производительное  потребление.
 II.  Предметы  потребления,  т.е.  товары,  имеющие  такую  форму,  в  которой  они  вхо¬
дят  в  индивидуальное  потребление  класса  капиталистов  и  рабочего  класса.
 В  каждом  из  этих  подразделений  совокупность  различных  отраслей  производства,
относящихся  к  этому  подразделению,  составляет  одну  единственную  большую  отрасль
производства:  в  одном  случае  —  отрасль  производства  средств  производства,  в  дру¬
гом  случае  —  предметов  потребления.  Весь  капитал,  применяемый  в  каждой  из  этих
двух  отраслей  производства,  образует  особое  крупное  подразделение  общественного
капитала.
 В  каждом  подразделении  капитал  распадается  на  две  составные  части:
 1) 	Переменный  капитал.  Рассматриваемый  со  стороны  стоимости,  этот  капитал
равен  стоимости  общественной  рабочей  силы,  примененной  в  этой  отрасли  произ¬
водства,  следовательно,  он  равен  сумме  заработной  платы,  выплаченной  за  эту  рабо¬
чую  силу.  Рассматриваемый  со  стороны  его  натуральной  формы,  он  состоит  из  самой

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 рабочей  силы,  проявляющей  себя  в  действии,  т.  е.  из  живого  труда,  приведенного  в
движение  этой  капитальной  стоимостью.
 2) 	Постоянный  капитал,  т.е.  стоимость  всех  средств  производства,  примененных
для  производства  в  этой  отрасли.  В  свою  очередь  средства  производства  распадаются
на  основной  капитал:  машины,  орудия  труда,  постройки,  рабочий  скот  и  тд.,  и  на  обо¬
ротный  постоянный  капитал:  производственные  материалы,  как-то  сырые  и  вспомо¬
гательные  материалы,  полуфабрикаты  и  т.д.
 Стоимость  всего  годового  продукта,  произведенного  в  каждом  из  двух  подраз¬
делений  с  помощью  этого  переменного  и  постоянного  капитала,  распадается  на
часть  стоимости,  представляющую  постоянный  капитал  с,  потребленный  в  процес¬
се  производства  и  по  своей  стоимости  лишь  перенесенный  на  продукт,  и  на  часть
стоимости,  присоединенную  к  продукту  всем  трудом  в  течение  года.  Эта  последняя
часть  стоимости  годового  продукта,  в  свою  очередь,  распадается  на  возмещение
авансированного  переменного  капитала  v  и  на  избыток  над  ним,  образующий
прибавочную  стоимость  т.  Следовательно,  подобно  стоимости  всякого  отдельного
товара,  стоимость  всего  годового  продукта  в  каждом  подразделении  тоже  распада¬
ется  на  c+v+m.
 Часть  стоимости,  а  именно  с,  представляющая  постоянный  капитал,  потре¬
бленный  в  процессе  производства,  по  своей  величине  не  совпадает  со  стоимостью
постоянного  капитала,  примененного  в  этом  процессе  производства.  Правда,  про¬
изводственные  материалы  потребляются  при  этом  целиком,  и  потому  их  стои¬
мость  целиком  переносится  на  продукт.  Но  лишь  некоторая  часть  примененного
основного  капитала  потребляется  целиком,  и,  следовательно,  лишь  стоимость  этой
части  переходит  на  продукт.  Другая  часть  основного  капитала,  т.  е.  машины,  здания
и  тд.,  существует  и  продолжает  функционировать  по-прежнему,  хотя  стоимость
этого  основного  капитала  и  уменьшилась  вследствие  годового  износа.  Если  мы
рассматриваем  стоимость  продукта,  то  этой  продолжающей  функционировать
части  основного  капитала  для  нас  не  существует.  Она  составляет  часть  капитальной
стоимости,  независимую  от  этой  вновь  произведенной  товарной  стоимости,  суще¬
ствующую  наряду  с  последней...
 В  основу  нашего  исследования  простого  воспроизводства  мы  положим  нижес¬
ледующую  схему,  в  которой  с  =  постоянному  капиталу,  v  =  переменному  капиталу,
т  =  прибавочной  стоимости,  а  степень  увеличения  стоимости,  m/v,  принята
равной  100%.  Числа  могут  означать  миллионы  марок,  франков  или  фунтов  стер¬
лингов.
 I.  Производство  средств  производства:
 капитал 			4  000с  +  1  000t;  =  5  000,
 товарный  продукт 	4  000с  +  1000t;  +  1000т  =  6  000,
 существующий  в  виде  средств  производства.
 II.  Производство  предметов  потребления:
 капитал 	2 	000с 	4-  500t;  =  2  500,
 товарный  продукт 	2 	000с 	+ 	500t; 	+ 	500т  =  3  000,
 существующий  в  виде  предметов  потребления.
 Если  товарный  продукт  обоих  подразделений  свести  вместе,  то  весь  совокупный
годовой  товарный  продукт  составит:
 I.4  000с  +  1000t;  +  1000m  =  6  000  в  средствах  производства;
 II.  2  000с  +  500t;  +  500m  =  3  000  в  предметах  потребления.

Карл  Маркс
 513
 Стоимость  совокупного  продукта  равна  9  ООО,  причем,  согласно  нашему  предпо¬
ложению,  из  этой  суммы  исключена  стоимость  основного  капитала,  продолжающего
функционировать  в  своей  натуральной  форме.
 Если  мы  исследуем  теперь  обмены,  необходимые  на  основе  простого  воспроизвод¬
ства,  когда  вся  прибавочная  стоимость  потребляется  непроизводительно,  и  при  этом
сначала  оставим  в  стороне  денежное  обращение,  опосредствующее  эти  обмены,  то
прежде  всего  мы  получим  три  существенных  точки  опоры.
 1)  500*;,  заработная  плата  рабочих,  и  500т,  прибавочная  стоимость  капиталистов
подразделения  II,  должны  быть  израсходованы  на  предметы  потребления.  Но  их  сто¬
имость  существует  в  виде  тех  предметов  потребления  стоимостью  в  1  ООО,  которые,
находясь  в  руках  капиталистов  подразделения  II,  возмещают  авансированные  ими
500z;  и  представляют  для  них  500т.  Следовательно,  заработная  плата  рабочих  и  при¬
бавочная  стоимость  капиталистов  подразделения  II  обмениваются  в  пределах  под¬
разделения  И  на  продукт  этого  подразделения.  Вместе  с  тем  из  совокупного  продукта
исчезает  (500t;  +  500m)  II  =  1  000  в  виде  предметов  потребления.
 2)  1  000z;  +  1  000т  подразделения  I  тоже  должны  быть  израсходованы  на  предметы
потребления,  т.  е.  на  продукт  подразделения  II.  Следовательно,  они  должны  быть  обмене¬
ны  на  остальную  часть  продукта  подразделения  II,  по  величине  равную  постоянной  части
капитала  2  000с.  За  это  подразделение  II  получает  равную  сумму  в  виде  средств  произ¬
водства,  получает  продукт  подразделения  I,  воплощающий  стоимость  1  000z;  +  1000m
подразделения  I.  Тем  самым  из  счета  исчезают  2  000  Не  и  (1  000z;  +  1000m)  I.
 3)  Остаются  еще  4  0001с.  Они  заключаются  в  тех  средствах  производства,  которые
могут  быть  использованы  лишь  в  подразделении  I  и  служат  для  возмещения  потре¬
бленного  в  нем  постоянного  капитала;  поэтому  вопрос  о  них  решается  посредством
взаимного  обмена  между  отдельными  капиталистами  подразделения  I  точно  так  же,  как
в  отношении  (500t;  +  500m)  II  он  решен  посредством  обмена  между  рабочими  и  капита¬
листами,  соответственно  —  между  отдельными  капиталистами  подразделения  II...
 III. 	ОБМЕН  МЕЖДУ  ДВУМЯ  ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМИ:
 I  (v  +  т)  на  II  с
 Мы  начинаем  с  крупного  обмена  между  двумя  подразделениями.  (1  000t;  +  1  000т)
I  —  эти  стоимости,  которые  в  руках  своих  производителей  существуют  в  натуральной
форме  средств  производства,  обмениваются  на  2  000  Не  —  на  стоимости,  существу¬
ющие  в  натуральной  форме  предметов  потребления.  Благодаря  этому  обмену  капи¬
талисты  подразделения  И  превратили  свой  постоянный  капитал  =  2  000  из  формы
предметов  потребления  в  форму  средств  производства  предметов  потребления,  в
форму,  в  которой  он  снова  может  функционировать  как  фактор  процесса  труда
и  —  по  отношению  к  процессу  увеличения  стоимости  —  как  постоянная  капитальная
стоимость.  С  другой  стороны,  благодаря  этому  обмену  эквивалент  стоимости  рабочей
силы  подразделения  I  (1  000  Iz;)  и  прибавочная  стоимость  капиталистов  подразде¬
ления  I  (1  000  Im)  реализовались  в  предметах  потребления;  и  то  и  другое  из  своей
натуральной  формы  средств  производства  превратилось  в  такую  натуральную  форму,
в  которой  они  могут  быть  потреблены  как  доход.(...)
 Оказывается,  что  при  простом  воспроизводстве  сумма  стоимостей  v  +  m  товарного
капитала  подразделения  I  (а  следовательно,  и  соответствующая  пропорциональная
часть  всего  товарного  капитала  подразделения  I)  должна  равняться  постоянному  капи¬
талу  Не,  выделенному  в  качестве  соответствующей  части  всего  товарного  продукта
подразделения  II;  или  I(z;  +  m)  =  Ile.  (...)
 33  —  5003

514
 Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Глава  двадцать  первая
НАКОПЛЕНИЕ  И  РАСШИРЕННОЕ  ВОСПРОИЗВОДСТВО
 В  книге  I  было  показано,  как  происходит  накопление  у  отдельного  капиталиста.
Вследствие  превращения  в  деньги  товарного  капитала  превращается  в  деньги  и  при¬
бавочный  продукт,  представляющий  прибавочную  стоимость.  Эту  прибавочную  стои¬
мость,  превращенную  таким  образом  в  деньги,  капиталист  снова  превращает  в  доба¬
вочные  натуральные  элементы  своего  производительного  капитала.  При  следующем
кругообороте  производства  увеличенный  капитал  доставляет  большее  количество
продукта.  Но  то,  что  происходит  с  индивидуальным  капиталом,  должно  проявляться  и
в  совокупном  годовом  производстве,  подобно  тому,  что  мы  видели  при  рассмотрении
простого  воспроизводства,  когда  —  при  воспроизводстве  индивидуального  капита¬
ла  —  последовательное  осаждение  его  потребленных  основных  составных  частей  в
форме  денег,  накопляемых  как  сокровище,  находит  свое  выражение  и  в  годовом  обще¬
ственном  воспроизводстве.  (...)
 III. 	СХЕМАТИЧЕСКОЕ  ИЗОБРАЖЕНИЕ  НАКОПЛЕНИЯ
 ...Воспроизводство  в  расширенном  масштабе  (которое  мы  понимаем  в  данном
случае  только  как  производство,  ведущееся  с  большим  капиталом)  не  находится  ни  в
какой  связи  с  абсолютной  величиной  продукта,...  для  данной  массы  товаров  оно  пред¬
полагает  только  иное  размещение  или  иное  функциональное  назначение  различных
элементов  данного  продукта,  следовательно,  по  величине  стоимости  оно  является
сначала  только  простым  воспроизводством.  Сначала  изменяется  не  количество,  а  каче¬
ственное  назначение  данных  элементов  простого  воспроизводства,  и  такое  изменение
является  материальной  предпосылкой  последующего  воспроизводства  в  расширенном
масштабе.  (...)
 1)  Первый  пример
 A)  Схема  простого  воспроизводства.
 1.4  000с  +  1  000t;  +  1  000m  =  6  ООО 	1г™мо 	=  о  non
 И.  2  000с  +  500t;  +  500m  =  3  000 	J  ^ 	9
 B)  Исходная  схема  для  воспроизводства  в  расширенном  масштабе.
 1.4  000с  +  1  000t;  +  1  000m=  6  000 	1  rvMMQ 	=  Q  nnn
 И.  1  500c  +  750t;  +  750m  =  3  000 	J  W 	9
 Предположив,  что  в  схеме  В)  накопляется  половина  прибавочной  стоимости
подразделения  I,  т.  е.  500,  мы  прежде  всего  получим,  что  (1  000t;  +  500m)  I,  или
1  5001(t;  +  m)  должны  быть  возмещены  посредством  1  500  Ис;  в  таком  случае  в
подразделении  I  остается  4  000с  +  500т,  из  которых  последние  подлежат  нако¬
плению.  Возмещение  (1  000t;  +  500m)  I  посредством  1  500  Не  представляет  собой
процесс  простого  воспроизводства  и  уже  было  объяснено  при  исследовании
последнего.
 Предположим,  что  400  из  500  Im  должны  превратиться  в  постоянный  капитал,
100  —  в  переменный.  Обмен  в  пределах  подразделения  I  этих  400т,  которые,  таким
образом,  подлежат  капитализации,  уже  рассматривался  нами;  следовательно,  эти  400т
без  дальнейших  пояснений  могут  быть  присоединены  к  1с,  и  тогда  мы  для  подразде¬
ления  I  получим:
 4400с  +  1  000t;  +  100m  (100m  должны  быть  обменены  на  100t;).

Карл  Маркс
 515
 В  свою  очередь,  подразделение  II  с  целью  накопления  покупает  у  подразделения
I  эти  100  Iт  (существующие  в  виде  средств  производства),  которые  образуют  теперь
добавочный  постоянный  капитал  подразделения  II,  между  тем  как  100  деньгами,  упла¬
ченные  им  за  эти  средства  производства,  превращаются  в  денежную  форму  добавоч¬
ного  переменного  капитала  подразделения  I.  Тогда  для  подразделения  I  у  нас  имеется
капитал  в  4  400с  +  1  100z;  (последние  в  виде  денег)  =  5  500.
 Подразделение  II  имеет  теперь  для  превращения  в  постоянный  капитал  1  бООс;  для
использования  его  в  процессе  производства  оно  должно  прибавить  еще  50z;  деньгами
на  покупку  новой  рабочей  силы,  так  что  его  переменный  капитал  возрастает  с  750  до
800.  Это  расширение  постоянного  и  переменного  капитала  подразделения  II  в  общей
сложности  на  150  покрывается  из  его  прибавочной  стоимости;  следовательно,  из
750IIт  только  600т  остаются  в  качестве  фонда  потребления  капиталистов  подраз¬
деления  II,  годовой  продукт  которых  делится  теперь  следующим  образом:
 II. 	1  600с  +  800z;  +  600т  (фонд  потребления)  =  3  000.  Произведенные  в  виде  пред¬
метов  потребления  150т,  обмененные  здесь  на  (100с  +  50z;)  II,  в  своей  натуральной
форме  целиком  идут  на  потребление  рабочих:  100  потребляются  рабочими  под¬
разделения  I  (100  Iz;),  а  50  —  рабочими  подразделения  II  (50  IIz;)  как  это  показано
выше.  На  деле  в  подразделении  II,  весь  совокупный  продукт  которого  изготовляется  в
необходимой  для  накопления  форме,  часть  прибавочной  стоимости,  увеличенная  на
100,  должна  быть  воспроизведена  в  виде  необходимых  предметов  потребления.  Если
действительно  начинается  воспроизводство  в  расширенном  масштабе,  то  эти  100
переменного  денежного  капитала  подразделения  I,  пройдя  через  руки  его  рабочих,
возвращаются  в  подразделение  И;  напротив,  подразделение  II  передает  100  т  в  виде
товарного  запаса  подразделению  I  и  в  то  же  время  50  в  виде  товарного  запаса  передает
своим  собственным  рабочим.
 Размещение  совокупного  продукта,  измененное  с  целью  накопления,  представляет¬
ся  теперь  в  следующем  виде:
 1.4  400с  +1  100z;  +  500  фонд  потребления  =  6  000
 II. 	1600с  +  800z;  +  600  фонд  потребления  =  3  000
Сумма  =  9000,  как  и  выше.
 При  этом  капитал  составляют:
 1.4  400с  +1  100z;  (деньгами)  =  5  500 	1 	-  0ЛЛ
 И.  1  600с  +  800z;  (деньгами)  =  2  400  J  '  ^ии’
между  тем  к  началу  производства  было:
 1.4  000с  +  1  000z;  =  5  000  1  =  7 	9гП
 II. 	1  500с  +  750z;  =  2250  J  '
 Если  действительное  накопление  происходит  теперь  на  этой  основе,  т.е.  если  про¬
изводство  действительно  ведется  с  таким  увеличенным  капиталом,  то  в  конце  следую¬
щего  года  мы  получим:
 1.4  400с  +  1  100z;  +  1  100m  =  6  600  1  =  Q
 IL  1  600c  +  800z;  +  800m  =  3  200  J  J  ÔUU‘
 Пусть  накопление  в  подразделении  I  продолжается  в  такой  же  пропорции;  следо¬
вательно,  550т  будут  израсходованы  как  доход,  а  остальные  550т  будут  накоплены.
В  таком  случае  прежде  всего  1100 	Iz;  будут 	возмещены  посредством 	1100 	Ис; 	далее,
 550  Im  должны  быть  реализованы 	в  равной 	сумме 	товаров 	подразделения 	И, 	т.е. 	в
 общем  итоге  должны  быть  реализованы  1  650  I  (z;+m).  Но  подлежащий  возмещению
постоянный  капитал  подразделения  II  составляет  только  1  600,  следовательно,  осталь¬
ные  50  должны  быть  добавлены  из  800  Ilm.  Если  на  время  оставить  в  стороне  деньги,
то  в  результате  такой  сделки  получится  следующее:
 33'

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 1.4  400с  +  550т  (которые  подлежат  капитализации);  кроме  того,  в  фонде  потребле¬
ния  капиталистов  и  рабочих  1  650  (v+m),  реализованные  в  товарах  Не.
 И.  1650  с  (в  том  числе  50,  как  сказано  выше,  добавлены  из  Ilm)  +  800z;  +  750m  (фонд
потребления  капиталистов).
 Но  если  в  подразделении  II  между  г;  и  с  сохраняется  прежняя  пропорция,  то  на  50с
придется  затратить  еще  25z;;  их  можно  взять  из  750т;  таким  образом,  мы  получим:
 И.  1.650с+  8250  +725т.
 В  подразделении  I  капитализации  подлежат  550т;  если  сохраняется  прежняя  про¬
порция  между  г;  и  с,  то  440  из  них  составляют  постоянный  капитал  и  110  —  переменный
капитал.
 Эти  110  могут  быть  взяты  из  725II  т,  т.е.  предметы  потребления  стоимостью  в  110
будут  потреблены  рабочими  подразделения  I  вместо  капиталистов  подразделения  И,
следовательно,  последние  будут  вынуждены  превратить  в  капитал  эти  1  Ют,  которые
они  не  могут  потребить.  Таким  образом,  из  725  Hm  остается  615  Hm.  Но  если  подраз¬
деление  II  таким  образом  превращает  эти  110  в  добавочный  постоянный  капитал,
то  ему  понадобится  еще  55  добавочного  переменного  капитала;  оно  должно  будет
взять  их  опять-таки  из  своей  прибавочной  стоимости;  если  вычесть  эти  55  из  615  Ilm,
то  для  потребления  капиталистов  подразделения  И  останется  560;  совершив  все  эти
действительные  и  потенциальные  перемещения,  мы  получим  такую  капитальную
стоимость:
 I.  (4  400с  +  440с)  +  (1  100t;  +  1  №)  =  4  840с  +  1  210t;  =  6  050.
 И.  (1б00с+50с+1  Юс)  +  (800t;  +  25t;  +  55z;)=l  760с  +  880t;  =  2  640.
 8  690.
 Для  нормального  хода  дела  накопление  в  подразделении  И  должно  совершаться
быстрее,  чем  в  подразделении  I,  так  как  иначе  часть  I  (гн-m),  которая  должна  быть
обменена  на  товары  Пс,  возрастала  бы  быстрее,  чем  Не,  на  которое  она  только  и  может
быть  обменена.
 Если  воспроизводство  на  такой  основе  и  при  прочих  равных  условиях  продолжит¬
ся,  то  в  конце  следующего  года  мы  получим:
 1.4  840с  +  1  210t;  +  1  210m  =  7  260
 И.  1  760с  +  880t;  +  880m  =  3  520
(...)
 Само  собой  разумеется,  что  поскольку  предположено  накопление,  то  I  (v+m)  боль¬
ше  Ис,  а  не  равно  Не,  как  при  простом  воспроизводстве...  (...)
 Текст  подготовлен  В.С.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е
изд.  Т.  24.  С.  т-400,441-449.,  453,556,576,
581-586.

Карл  Маркс
 517
 КАПИТАЛ
 КРИТИКА  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
Том  третий
 Книга  III:  ПРОЦЕСС  КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  ПРОИЗВОДСТВА,
ВЗЯТЫЙ  В  ЦЕЛОМ
 Третий  том  «Капитала»  завершает  теоретическую  часть  главного  тучного
труда  Маркса,  состоящего  из  четырех  томов.  Его  последний  том  —  «Теории  приба¬
вочной  стоимости  (IV  том  «Капитала»)»  образует  историко-литературную  часть,
посвященную  критическому  анализу  концепций  прибавочной  стоимости  как  пред¬
шественников,  так  и  современников  Маркса.
 Третий  том  «Капитала»,  вышедший  в  свет  в  1894  г,  как  и  второй  том,  был
отредактирован  и  подготовлен  к  печати  Ф.  Энгельсом.  В  Предисловии  к  третье¬
му  тому  Энгельс  писал:  «Между  1863  и  1867  гг.  Маркс.»  сделал  две  последних  книги
«Капитала»  вчерне,  а  первую  книгу  в  готовом  для  печати  виде.»»1.  Экономическая
рукопись  Маркса  1863—1865  гг.  содержала  единственный  черновой  вариант  тре¬
тьего  тома  «Капитала»,  наряду  с  восьмью  вариантами  его  второго  тома.
 Подзаголовок  третьего  тома  —  «Процесс  капиталистического  производства,
взятый  в  целом»  —  свидетельствует  о  том,  что  в  этой  работе,  по  выражению
Энгельса,  «все  капиталистическое  производство  рассматривается  в  общей  связи  и
полностью  опровергается  вся  официальная  буржуазная  политическая  экономия»2.
Анализ,  проведенный  в  этом  томе  «Капитала»  Марксом,  представляет  собой  послед¬
нюю  ступень  восхождения  от  абстрактного  к  конкретному  в  рамках  сущностного
подхода  к  экономическим  явлениям  капиталистической  экономики.  Здесь  Маркс
исследует  не  «капитал  вообще»  как  в  первом  и  втором  томах,  а  его  конкретные
формы  —  промышленную,  торговую,  банковскую,  не  прибавочную  стоимость  как
таковую,  а  ее  конкретные  проявления  в  форме  промышленной  и  торговой  прибыли,
ссудного  процента,  различных  видов  земельной  ренты  и  т.п.
 Центральная  проблема  третьего  тома  «Капитала»  —  это  экономический  меха¬
низм  распределения  прибавочной  стоимости  между  различными  слоями  частных
собственников  средств  производства,  каковым  выступает  закон  средней  нормы
прибыли  и  цены  производства.  На  его  основе  происходит,  как  показал  Маркс,  рас¬
пределение  прибавочной  стоимости,  произведенной  наемными  рабочими,  как  между
различными  группами  капиталистов,  функционирующими  в  сфере  производства
(промышленными  капиталистами)  и  в  сфере  обращения  (торговцами  и  банкира¬
ми),  так  и  земельными  собственниками,  не  участвующими  ни  в  той  и  ни  в  другой
форме  хозяйственной  деятельности.
 Третий  том  «Капитала»  (в  двух  частях)  состоит  из  семи  отделов  и  пятидесяти
двух  глав:
 Отдел  первый.  «Превращение  прибавочной  стоимости  в  прибыль  и  нормы  при¬
бавочной  стоимости  в  норму  прибыли».
 Здесь  Маркс  раскрывает  причину  того,  что  на  поверхности  явлений  прибавочная
стоимость  и  норма  прибавочной  стоимости  выступают  в  искаженных,  превра-
 1  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  25.  Ч.  I.  С.  5.
 2  Там  же.  Т.  36.  С.  278.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 щепных  формах:  не  как  порождение  переменной  части  капитала  (наемного  труда),
а  как  результат  функционирования  всего  капитала.
 Отдел  второй.  «Превращение  прибыли  в  среднюю  прибыль».
 Маркс  показывает  как  в  ходе  развития  межотраслевой  конкуренции  различ¬
ные  нормы  прибыли,  сформировавшиеся  на  базе  внутриотраслевой  конкуренции
в  различных  отраслях  экономики,  выравниваются  в  среднюю  норму  прибыли,  в
результате  чего  стоимости  товаров  превращаются  в  их  цены  производства,  обе¬
спечивающие  равную  прибыль  на  равный  капитал.
 Отдел  третий.  «Закон  тенденции  нормы  прибыли  к  понижению».
 Технический  прогресс  при  капитализме,  выражающийся  в  повышении  техниче¬
ской  вооруженности  труда,  следовательно,  в  роете  органического  строения  капи¬
тала,  порождает,  как  доказывает  Маркс,  тенденцию  нормы  прибыли  к  понижению,
а  тем  самым  тенденцию  к  ужесточению  эксплуатации  труда  капиталом.
 Отдел  четвертый.  «Превращение  товарного  капитала  и  денежного  капитала  в
товарно-торговый  и  денежно-  торговый  капитал  (купеческий  капитал)».
 Одна  из  центральных  проблем  этого  отдела,  решаемых  Марксом,  —  проис¬
хождение  прибыли  торгового  капитала,  функционирующего,  как  известно,  в  сфере
обращения,  в  которой  не  создается  новой  стоимости,  а  следовательно,  и  прибавоч¬
ной  стоимости.  Маркс  вскрывает  экономический  механизм,  благодаря  которому
торговый  капитал,  не  участвующий  в  производстве  прибавочной  стоимости,  тем
не  менее  участвует  в  ее  присвоении.
 Отдел  пятый.  «Деление  прибыли  на  процент  и  предпринимательский  доход.
Капитал,  приносящий  проценты».
 Исследуя  ссудный  капитал  и  ссудный  процент,  Маркс  приходит  к  заключению
о  том,  что  ссудный  капитал  —  это  капитал,  приобретающий  форму  товара,
становящийся  капиталом-товаром,  который  продается  банками  и  цена  которого
(ссудный  процент)  определяется  не  стоимостью  этого  специфического  товара,  а
его  потребительной  стоимостью,  а  также  соотношением  спроса  и  предложения
ссудного  капитала.
 Отдел  шестой.  «Превращение  добавочной  прибыли  в  земельную  ренту».
 Изучение  как  дифференциальной,  так  и  абсолютной  земельной  ренты  как  эко¬
номических  форм  реализации  частной  собственности  на  землю  позволило  Марксу
раскрыть  их  экономическую  сущность  в  качестве  специфических  форм  прибавоч¬
ной  стоимости.
 Отдел  седьмой.  Доходы  и  их  источники».
 Этот  отдел  представляет  собой  своего  рода  резюме  теоретической  части
всего  «Капитала»,  в  котором  Маркс,  опираясь  на  проведенный  им  анализ  капитали¬
стической  экономики,  подвергает  критике  основные  постулаты  того  направления
экономической  мысли,  которое  он  именовал  вульгарной  буржуазной  политической
экономией,  —  особенно  пропагандируемую  этим  направлением  теорию  трех  фак¬
торов  производства.
 К  третьему  тому  «Капитала»  Ф.  Энгельс  сделал  два  дополнения:
 I.  Закон  стоимости  и  норма  прибыли.
 II.  Биржа.
 В.С.  Афанасьев

Карл  Маркс
 519
 КАПИТАЛ
 КРИТИКА  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Том  третий
 Книга  III:  ПРОЦЕСС  КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО
ПРОИЗВОДСТВА,  ВЗЯТЫЙ  В  ЦЕЛОМ
 Часть  первая
(главы  I—XXVIII)
Отдел  первый
 ПРЕВРАЩЕНИЕ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ  В  ПРИБЫЛЬ
И  НОРМЫ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ  В  НОРМУ  ПРИБЫЛИ
 Глава  первая
ИЗДЕРЖКИ  ПРОИЗВОДСТВА  И  ПРИБЫЛЬ
 (...)  Видоизменения  капитала,  как  мы  их  развиваем  в  этой  книге,  шаг  за  шагом
приближаются...  к  той  форме,  в  которой  они  выступают  на  поверхности  общества,  в
воздействии  разных  капиталов  друг  на  друга,  в  конкуренции  и  в  обыденном  сознании
самих  агентов  производства.
 Стоимость  всякого  капиталистически  произведенного  товара  (W)  выражается
формулой:  W  =  с  +  V  +  т.  Если  из  этой  стоимости  продукта  вычесть  прибавочную
стоимость  т,  то  останется  только  эквивалент,  или  стоимость,  возмещающая  в  товаре
капитальную  стоимость  с  +  ц  израсходованную  в  виде  элементов  производства.  (...)
 (...)  Эта  часть  стоимости  товара,  возмещающая  цену  потребленных  средств  произ¬
водства  и  цену  примененной  рабочей  силы,  возмещает  лишь  то,  чего  стоит  товар  для
самого  капиталиста,  и  потому  образует  для  него  издержки  производства  товара.
 То,  чего  стоит  товар  капиталисту,  и  то,  чего  стоит  само  производство  товара,  это  во
всяком  случае  —  две  совершенно  различные  величины.  Та  часть  товарной  стоимости,
которая  состоит  из  прибавочной  стоимости,  ничего  не  стоит  капиталисту  именно
потому,  что  рабочему  она  стоит  неоплаченного  труда.  Но  так  как  на  основе  капита¬
листического  производства  рабочий,  вступив  в  процесс  производства,  сам  образует
составную  часть  функционирующего  и  принадлежащего  капиталисту  производитель¬
ного  капитала,  и,  следовательно,  действительным  производителем  товара  является
капиталист,  то  издержки  производства  товара  для  него  неизбежно  представляются
действительной  стоимостью  [Kost]  самого  товара.  Если  мы  издержки  производства
назовем  k,  то  формула:  W=c  +  v  +  m  превращается  в  формулу:  W=k  +  m,  или  товарная
стоимость  =  издержкам  производства  +  прибавочная  стоимость.
 Поэтому  сведение  различных  частей  стоимости  товара,  лишь  возмещающих
затраченную  на  его  производство  капитальную  стоимость,  к  категории  издержек  про¬
изводства,  служит,  с  одной  стороны,  выражением  специфического  характера  капита¬
листического  производства.  То,  чего  стоит  товар  капиталистам,  измеряется  затратой
капитала;  то,  чего  товар  действительно  стоит,  —  затратой  труда.  Поэтому  капитали¬
стические  издержки  производства  товара  количественно  отличны  от  его  стоимости,
или  действительных  издержек  его  производства;  они  меньше,  чем  товарная  стоимость,
так  как  раз  W=  k  +  т,  то  k  =  W  —  т.  (...)

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Напротив,  категория  издержек  производства  не  имеет  никакого  отношения  к
образованию  стоимости  товара  или  к  процессу  возрастания  стоимости  капитала.
(...)Однако...  издержки  производства  в  капиталистическом  хозяйстве  приобретают
ложную  видимость  категории,  относящейся  к  самому  производству  стоимости.
(...)
 Благодаря  целесообразному  характеру  труда...  стоимость  потребленных  средств
производства....  переносится  с  этих  средств  производства  на  продукт.  Поэтому  эта
старая  стоимость  снова  появляется  как  составная  часть  стоимости  продут,  но  она  не
возникает  в.  процессе  производства  этого  товара.  Она  только  потому  существует  как
составная  часть  товарной  стоимости,  что  раньше  существовала  как  составная  часть
авансированного  капитала.  Следовательно,  израсходованный  постоянный  капитал
возмещается  той  частью  товарной  стоимости,  которую  он  сам  присоединяет  к  товар¬
ной  стоимости.  (...)
 Совершенно  обратное  происходит  с  другой  составной  частью  издержек  произ¬
водства.  (...)
 (...)  Авансированный  переменный  капитал  не  присоединяет  к  продукту  своей
собственной  стоимости.  Напротив,  вместо  его  стоимости  в  продукт  вошла  новая
стоимость,  созданная  трудом.  Поэтому  изменение  в  абсолютной  величине  стоимости
переменного  капитала,  поскольку  оно  выражает  лишь  изменение  в  цене  рабочей  силы,
нисколько  не  изменяет  абсолютной  величины  товарной  стоимости,  так  как  ничего
не  изменяет  в  абсолютной  величине  новой  стоимости,  создаваемой  действующей
рабочей  силой.  Напротив,  такое  изменение  оказывает  влияние  лишь  на  отношение
величин  тех  двух  составных  частей  новой  стоимости,  из  которых  одна  составляет
прибавочную  стоимость,  а  другая  возмещает  переменный  капитал  и  потому  входит  в
издержки  производства  товара.
 Общим  для  обеих  частей  издержек  производства...  является  только  одно:  обе  они
суть  части  товарной  стоимости,  которые  возмещают  авансированный  капитал.  (...)
 Но  с  точки  зрения  капиталистического  производства  это  действительное  положе¬
ние  вещей  необходимо  проявляется  в  извращенном  виде.
 Капиталистический  способ  производства  отличается  от  способа  производства,
основанного  на  рабстве,  между  прочим,  тем,  что  стоимость,  соответственно  цена,
рабочей  силы  представляется  как  стоимость,  соответственно  как  цена,  самого  труда,
или  как  заработная  плата  («Капитал»,  кн.  I,  гл.  XVII).
 (...)  До  сих  пор  мы  рассматривали  только  один  элемент  товарной  стоимости  —
издержки  производства.  Мы  должны  теперь  посмотреть  и  на  другую  составную  часть
товарной  стоимости,  на  избыток  над  издержками  производства,  или  на  прибавочную
стоимость.  Итак,  прибавочная  стоимость  представляет  собой  прежде  всего  избыток
стоимости  товара  над  издержками  его  производства.  Но  так  как  издержки  производ¬
ства  равны  стоимости  израсходованного  капитала,  в  вещественные  элементы  которо¬
го  они  постоянно  обратно  превращаются,  то  этот  избыток  стоимости  представляет
собой  прирост  стоимости  капитала,  израсходованного  на  производство  товара  и
возвращающегося  из  обращения  этого  товара.
 Раньше  мы  уже  видели,  что  хотя  т,  прибавочная  стоимость,  возникает  лишь  из
изменения  стоимости  v,  переменного  капитала,  и  потому  по  своему  происхождению
представляет  собой  просто  прирост  переменного  капитала,  однако  по  окончании
процесса  производства  она  в  такой  же  мере  образует  прирост  стоимости  с  +  ц  т.  е.
всего  израсходованного  капитала.  Формула  с  +  (v  +  т),  которая  указывает,  что  т
производится  вследствие  превращения  определенной  капитальной  стоимости  v,  аван¬
сированной  на  рабочую  силу,  в  изменяющуюся  величину,  следовательно,  вследствие

Карл  Маркс
 521
 превращения  постоянной  величины  в  величину  переменную  может  быть  представлена
точно  так  же  в  виде  (с  +  v)  +  т.  (...)
 Теперь  для  капиталиста  ясно,  что  этот  прирост  стоимости  возникает  из  производ¬
ственных  процессов,  предпринятых  с  капиталом,  что,  следовательно,  он  порождается
самим  капиталом;  после  процесса  производства  указанный  прирост  уже  существует,
а  до  этого  процесса  его  не  было.  Что  касается  прежде  всего  капитала,  израсходован¬
ного  в  производстве,  то  кажется,  будто  прибавочная  стоимость  одинаково  возникает
из  различных  элементов  его  стоимости,  состоящих  из  средств  производства  и  труда,
ибо  эти  элементы  одинаково  участвуют  в  образовании  издержек  производства.  Они  в
одинаковой  мере  присоединяют  к  стоимости  продукта  свои  составляющие  авансиро¬
ванный  капитал  стоимости  и  не  различаются  как  постоянная  и  переменная  величины
стоимости.  (...)
 (...)  Но...  авансированная  капитальная  стоимость  не  может  образовать  прибавочной
стоимости  лишь  по  той  причине,  что  она  израсходована  и,  следовательно,  образует
издержки  производства  товара.  Как  раз  в  той  мере,  в  какой  она  образует  издержки
производства  товара,  она  образует  не  прибавочную  стоимость,  а  лишь  эквивалент,
стоимость,  возмещающую  израсходованный  капитал.  Следовательно,  поскольку  она
образует  прибавочную  стоимость,  она  образует  ее  не  в  своем  специфическом  качестве
израсходованного  капитала,  а  вообще  как  авансированный  и  потому  примененный
капитал.  (...)
 Прибавочная  стоимость,  представленная  как  порождение  всего  авансированно¬
го  капитала,  приобретает  превращенную  форму  прибыли.  Следовательно,  известная
сумма  стоимости  является  капиталом  потому,  что  она  затрачена  для  того,  чтобы
произвести  прибыль  или  прибыль  появляется  потому,  что  известная  сумма  стоимо¬
сти  употребляется  как  капитал.  Если  прибыль  мы  обозначим  буквой  р,  то  формула
W=  с  +  v  +  т  =  k  +  т  превращается  в  формулу  W  =  k  +  р,  или  товарная  стои¬
мость  =  издержкам  производства  +  прибыль.
 Следовательно,  прибыль,  как  мы  ее  сначала  здесь  имеем  перед  собой,  есть  то  же
самое,  что  и  прибавочная  стоимость,  но  только  в  мистифицированной  форме,  кото¬
рая,  однако,  необходимо  возникает  из  капиталистического  способа  производства.  Так
как  при  видимом  образовании  издержек  производства  нельзя  обнаружить  никакого
различия  между  постоянным  и  переменным  капиталом,  то  изменение  стоимости,
совершающееся  во  время  процесса  производства,  неизбежно  связывается  не  с  пере¬
менной  частью  капитала,  а  со  всем  капиталом.  Так  как  на  одном  полюсе  цена  рабочей
силы  выступает  в  превращенной  форме  заработной  платы,  то  на  противоположном
полюсе  прибавочная  стоимость  выступает  в  превращенной  форме  прибыли.
 Как  мы  видели,  издержки  производства  товара  меньше,  чем  его  стоимость.  (...)
 Поэтому  если  товар  продается  по  его  стоимости,  то  реализуется  прибыль,  равная
избытку  его  стоимости  над  издержками  его  производства,  следовательно,  равная  всей
прибавочной  стоимости,  заключающейся  в  товарной  стоимости.  Но  капиталист  может
продавать  товар  с  прибылью,  даже  продавая  его  ниже  его  стоимости,  До  тех  пор  пока
продажная  цена  товара  выше  издержек  его  производства,  если  даже  при  этом  она  и
ниже  его  стоимости,  все  время  будет  реализоваться  часть  заключающейся  в  нем  при¬
бавочной  стоимости,  следовательно,  будет  получаться  прибыль.  (...)  Между  стоимостью
товара  и  издержками  его  производства,  очевидно,  возможен  неопределенный  ряд
продажных  цен.  Чем  больше  тот  элемент  товарной  стоимости,  который  состоит  из
прибавочной  стоимости,  тем  больше  на  практике  пределы  этих  промежуточных  цен.
 Этим  объясняются  не  только  повседневные  явления  конкуренции,  как,  например,
известные  случаи  продажи  по  пониженным  ценам  (underselling),  ненормально  низкий

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 уровень  товарных  цен  в  определенных  отраслях  промышленности1  и  т.  д.  Основной
закон  капиталистической  конкуренции,  непонятый  до  сих  пор  политической  эконо¬
мией,  закон,  регулирующий  общую  норму  прибыли  и  определяемые  ею  так  называе¬
мые  цены  производства,  основывается,  как  мы  увидим  позже,  на  этой  разнице  между
стоимостью  товара  и  его  издержками  производства  и  на  вытекающей  из  нее  возмож¬
ности  с  прибылью  продавать  товар  ниже  его  стоимости.
 Низшая  граница  продажной  цены  товара  определяется  издержками  его  произ¬
водства.  Если  товар  продается  ниже  издержек  его  производства,  то  израсходованные
составные  части  производительного  капитала  не  могут  быть  полностью  возмещены
из  продажной  цены.  Если  этот  процесс  продолжается,  то  авансированная  капитальная
стоимость  исчезает.  Уже  с  этой  точки  зрения  капиталист  склонен  считать  издержки
производства  действительной  внутренней  стоимостью  товара,  потому  что  это  —  цена,
необходимая  для  простого  сохранения  его  капитала.  Но  к  этому  присоединяется  еще
то  обстоятельство,  что  издержки  производства  товара  есть  та  покупная  цена,  которую
сам  капиталист  уплатил  для  производства  товара,  следовательно,  покупная  цена,  опре¬
деляемая  самим  процессом  производства  товара.  Поэтому  реализуемый  при  продаже
товара  избыток  стоимости,  или  прибавочная  стоимость,  представляется  капиталисту
избытком  продажной  цены  товара  над  его  стоимостью,  а  не  избытком  его  стоимости
над  издержками  его  производства,  так  что  выходит,  будто  прибавочная  стоимость,
заключающаяся  в  товаре,  не  реализуется  посредством  его  продажи,  а  возникает  из
самой  продажи.  Мы  уже  выяснили  эту  иллюзию  более  подробно  в  «Капитале»,  кн.  I,  гл.
IV,  2  («Противоречия  всеобщей  формулы  капитала»)...  (...)
 Глава  вторая
НОРМА  ПРИБЫЛИ
 (...)  Так  как  капиталист  может  эксплуатировать  труд  лишь  путем  авансирования
постоянного  капитала,  так  как  он  может  увеличить  стоимость  постоянного  капитала
лишь  путем  авансирования  переменного,  то  в  его  представлении  эти  капиталы  слива¬
ются  воедино,  и  это  тем  более,  что  действительный  уровень  его  прибыли  определяется
отношением  ее  не  к  переменному  капиталу,  а  ко  всему  капиталу,  не  нормой  прибавоч¬
ной  стоимости,  а  нормой  прибыли,  которая,  как  мы  увидим,  может  оставаться  одной  и
той  же  и  тем  не  менее  выражать  различные  нормы  прибавочной  стоимости.
 (...)  Прибыль  капиталиста  получается  оттого,  что  он  может  продать  нечто,  чего  он  не
оплатил.  Прибавочная  стоимость,  resp.*  прибыль,  состоит  как  раз  из  избытка  стоимости
товара  над  издержками  его  производства,  т.  е.  из  избытка  всей  суммы  труда,  содержа¬
щейся  в  товаре,  над  содержащейся  в  нем  оплаченной  суммой  труда.  В  соответствии  с
этим  и  прибавочная  стоимость,  каково  бы  ни  было  ее  происхождение,  есть  избыток
над  всем  авансированным  капиталом.  Следовательно,  этот  избыток  стоит  в  таком  отно¬
шении  ко  всему  капиталу,  которое  выражается  дробью  где  К  означает  весь  капитал.
Таким  образом,  мы  получаем  норму  прибыли 	в  отличие  от  нормы  прибавоч¬
 ной  стоимости
 (...)  Хотя  избыток  стоимости  товара  над  издержками  его  производства  возникает
в  непосредственном  процессе  производства,  но  реализуется  он  только  в  процессе
обращения;  и  видимость,  будто  этот  избыток  возник  из  процесса  обращения,  тем  легче
 1  Ср.  «Капитал»,  кн.  I,  гл.  XVIII,  с.  511—512  [см.  Маркс  Кп  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  23.
 С.  559-560].
 *  —  respective  —  соответственно.  Ред.

Карл  Маркс
 523
 создается,  что  в  действительности,  в  условиях  конкуренции,  на  действительном  рынке,
от  отношений  рынка  зависит,  будет  или  не  будет  и  в  какой  степени  он  будет  реали¬
зован.  (...)  Так  что  для  отдельного  капиталиста  реализуемая  им  самим  прибавочная
стоимость  в  такой  же  мере  зависит  от  взаимного  обмана,  как  и  от  непосредственной
эксплуатации  труда.  (...)
 Глава  третья
 ОТНОШЕНИЕ  НОРМЫ  ПРИБЫЛИ  К  НОРМЕ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ
 (...)  Весь  капитал  К  разделяется  на  постоянный  капитал  с  и  переменный  капитал  v
и  производит  прибавочную  стоимость  ш.  Отношение  этой  прибавочной  стоимости
к  авансированному  переменному  капиталу,  следовательно  мы  называем  нормой
прибавочной  стоимости  и  обозначаем  ее  посредством  т\  Следовательно,  ^  =  т'  и
потому  т  =  т'и
 Если  эту  прибавочную  стоимость  относить  не  к  переменному  капиталу,  а  ко  всему
капиталу,  то  она  называется  прибылью  (р),  а  отношение  прибавочной  стоимости  т
ко  всему  капиталу  К,  следовательно,  ^  называется  нормой  прибыли  р\  Мы  получаем
таким  образом:
 P-f-cbn
 если  мы  вместо  т  подставим  его  выше  найденную  величину  m'v,  то  мы  получим:
 P  =  MY=mchr,
 это  уравнение  можно  выразить  также  в  пропорции:
 р'  :m'  =  v  :  К;
 где  норма  прибыли  относится  к  норме  прибавочной  стоимости,  как  переменный
капитал  ко  всему  капиталу.
 Из  этой  пропорции  следует,  что  р\  норма  прибыли,  всегда  меньше  т\  нормы  приба¬
вочной  стоимости,  потому  что  ц  переменный  капитал,  всегда  меньше  К,  суммы  v+c,  пере¬
менного  и  постоянного  капитала;  это  —  за  исключением  единственного,  практически
невозможного  случая,  когда  v=K,  когда,  следовательно,  капиталист  совсем  не  авансирует
постоянного  капитала,  средств  производства,  а  лишь  заработную  плату.  (...)
 (...){...Формула  р'  =  m’j-  строго  верна  только  для  одного  оборота  переменного
капитала,  но...  мы  можем  сделать  ее  правильной  и  для  годового  оборота,  если  вместо
т\  простой  нормы  прибавочной  стоимости,  поставим  т'п,  годовую  норму  прибавоч¬
ной  стоимости,  причем  п  обозначает  число  оборотов  переменного  капитала  в  течение
одного  года...Ф-9.}
 (...)
 Отдел  второй
 ПРЕВРАЩЕНИЕ  ПРИБЫЛИ  В  СРЕДНЮЮ  ПРИБЫЛЬ
 Глава  восьмая
 РАЗЛИЧНОЕ  СТРОЕНИЕ  КАПИТАЛОВ  В  РАЗНЫХ  ОТРАСЛЯХ  ПРОИЗВОДСТВА
И  ВЫТЕКАЮЩИЕ  ОТСЮДА  РАЗЛИЧИЯ  В  НОРМАХ  ПРИБЫЛИ
 (...)  Стоимостное  строение  капитала,  поскольку  оно  определяется  его  техническим
строением  и  отражает  в  себе  изменение  технического  строения,  мы  называем  органи¬
ческим  строением  капитала.  (...)
 (...)  Равновеликие  капиталы  —  производят  при  равном  рабочем  дне  и  равной
степени  эксплуатации  труда  весьма  различные  количества  прибыли,  так  как  они  про¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 изводят  различные  количества  прибавочной  стоимости;  это  вызывается  именно  тем,
что  вследствие  различного  органического  строения  капиталов  в  различных  сферах
производства  различны  их  переменные  части,  следовательно,  различны  количества
приводимого  ими  в  движение  живого  труда,  а  потому  различны  и  количества  при¬
сваиваемого  ими  прибавочного  труда  —  этой  субстанции  прибавочной  стоимости,
а  следовательно  и  прибыли.  Равновеликие  части  совокупного  капитала  в  различных
сферах  производства  заключают  в  себе  неравные  по  величине  источники  прибавоч¬
ной  стоимости,  а  ведь  единственный  источник  прибавочной  стоимости  есть  живой
труд.  (...)  В  разных  отраслях  промышленности  господствуют  различные  нормы  при¬
были,  соответствующие  различию  в  органическом  старении  капиталов  и  в  известных
пределах  —  различием  времени  оборота,  поэтому  даже  при  равной  норме  приба¬
вочной  стоимости  только  по  отношению  к  капиталам  одинакового  органического
строения,  —  если  предположить  равное  время  оборота,  —  сохраняет  силу  закон  (в
общей  тенденции),  согласно  которому  прибыли  относятся  между  собой,  как  величины
капиталов  и,  следовательно,  равновеликие  капиталы  в  равные  промежутки  времени
дают  равновеликие  прибыли.  Развитые  нами  соображения  покоятся  на  той  основе,
которая  до  сих  пор  была  основой  всего  нашего  исследования,  —  что  товары  прода¬
ются  по  их  стоимостям.  С  другой  стороны,  не  подлежит  никакому  сомнению,  что  в
действительности,  если  оставить  в  стороне  несущественные  случайные  и  взаимно  уни¬
чтожающиеся  различия,  в  разных  отраслях  промышленности  не  существует  различия
между  средними  нормами  прибыли,  да  и  не  может  существовать  его,  без  разрушения
всей  системы  капиталистического  производства.  Таким  образом  кажется,  будто  теория
стоимости  не  согласуется  с  действительным  движением,  не  согласуется  с  действи¬
тельными  явлениями  производства,  и  что  поэтому  приходится  вообще  отказаться  от
надежды  понять  эти  последние.  (...)
 Глава  десятая
 ВЫРАВНИВАНИЕ  ОБЩЕЙ  НОРМЫ  ПРИБЫЛИ  ПОСРЕДСТВОМ
КОНКУРЕНЦИИ.  РЫНОЧНЫЕ  ЦЕНЫ  И  РЫНОЧНЫЕ  СТОИМОСТИ.
 ДОБАВОЧНАЯ  ПРИБЫЛЬ
 Часть  сфер  производства  имеет  среднее  строение  капитала,  т.е.  строение  их  капи¬
тала  вполне  или  приблизительно  такое  же,  как  строение  среднего  общественного
капитала.
 Цена  производства  товаров,  производимых  в  этих  сферах,  полностью  или  при¬
близительно  совпадает  с  их  стоимостью,  выраженной  в  деньгах.  Стоимость  составляет
математический  предел  цены  производства.  Конкуренция  так  распределяет  обще¬
ственный  капитал  между  различными  сферами  производства,  что  цены  производства
в  каждой  сфере  складываются  по  образцу  цен  производства  в  сферах  среднего  строе¬
ния,  т.е.  =  k  +  kp'  (издержки  производства  плюс  произведение  издержек  производства
на  среднюю  норму  прибыли).  Но  эта  средняя  норма  прибыли  есть  не  что  иное,  как
выраженная  в  процентах  прибыль  в  указанной  сфере  производства  среднего  строения,
где,  следовательно,  прибыль  совпадает  с  прибавочной  стоимостью.  Следовательно,
норма  прибыли  во  всех  сферах  производства  одна  и  та  же,  а  именно,  равная  норме
прибыли  в  тех  средних  сферах  производства,  где  господствует  среднее  строение
капитала.  Поэтому  сумма  прибыли  всех  различных  сфер  производства  должна  быть
равна  сумме  прибавочной  стоимости,  и  сумма  цен  производства  всего  общественного
продукта  должна  быть  равна  сумме  его  стоимости.  Но,  очевидно,  выравнивание  сфер
производства  с  различным  строением  капитала  всегда  должно  стремиться  уравнять
эти  сферы  с  теми,  где  строение  капитала  среднее,  безразлично,  совпадает  ли  это

Карл  Маркс
 525
 последнее  точно  или  только  приблизительно  со  средним  строением  совокупного
общественного  капитала.  В  отраслях  производства,  в  большей  или  меньшей  степени
приближающихся  к  средней,  опять-таки  наблюдается  тенденция  к  выравниванию,
которая  стремится  к  идеальному,  т.е.  в  действительности  не  существующему,  среднему
уровню,  иными  словами,  наблюдается  тенденция  устанавливать  норму,  находящуюся
около  этого  идеального  уровня.  Итак,  в  этом  отношении  неизбежно  господствует
тенденция  сделать  цены  производства  просто  превращенной  формой  стоимости  или
превратить  прибыли  в  простые  части  прибавочной  стоимости,  которые,  однако,  рас¬
пределяются  не  пропорционально  прибавочной  стоимости,  произведенной  в  каждой
отдельной  сфере  производства,  а  пропорционально  массе  капитала,  применяемого  в
каждой  сфере  производства,  так  что  на  равновеликие  массы  капитала,  каково  бы  ни
было  их  органическое  строение,  приходятся  равновеликие  доли  (части)  совокупной
прибавочной  стоимости,  произведенной  совокупным  общественным  капиталом.  (...)
 Действительно  трудным  вопросом  является  здесь  следующий  —  каким  образом
происходит  это  выравнивание  прибылей  в  общую  норму  прибыли,  раз  оно,  очевидно,
есть  результат  и  не  может  быть  исходным  пунктом.  (...)
 Вся  трудность  происходит  оттого,  что  товары  обмениваются  не  просто  как  товары,
но  как  продукты  капиталов,  которые  претендуют  на  пропорциональное  их  величине
или  —  при  равенстве  их  величин  —  на  равное  участие  в  совокупной  массе  прибавоч¬
ной  стоимости.  И  совокупная  цена  товаров,  произведенных  данным  капиталом  за  дан¬
ный  промежуток  времени,  должна  удовлетворить  этому  требованию.  Но  совокупная
цена  этих  товаров  есть  просто  сумма  цен  отдельных  товаров,  образующих  продукт
капитала.  (...)
 Обмен  товаров  по  их  стоимостям  или  приблизительно  по  их  стоимостям  требует...
гораздо  более  низкой  ступени,  чем  обмен  по  ценам  производства,  для  которого  необ¬
ходима  определенно  высокая  степень  капиталистического  развития.
 Каким  бы  образом  ни  устанавливались  и  ни  регулировались  первоначально  цены
различных  товаров  по  отношению  друг  к  другу,  движение  их  подчиняется  закону
стоимости.  Когда  уменьшается  рабочее  время,  необходимое  для  производства  товара,
падают  и  цены;  когда  оно  увеличивается,  повышаются  при  прочих  равных  условиях
и  цены.
 Таким  образом,  независимо  от  подчинения  цен  и  их  движения  закону  стоимости,
будет  совершенно  правильно  рассматривать  стоимости  товаров  не  только  теоретиче¬
ски,  но  и  исторически  как  prius*  цен  производства.  Это  относится  к  таким  обществен¬
ным  условиям,  когда  работнику  принадлежат  средства  производства;  таково  положе¬
ние,  как  в  старом,  так  и  в  современном  мире,  крестьянина,  живущего  собственным
трудом  и  владеющего  землей,  и  ремесленника.  (...)
 Предположение,  что  товары  различных  сфер  производства  продаются  по  их  сто¬
имостям,  означает,  конечно,  лишь  то,  что  их  стоимость  является  центром  тяготения,
вокруг  которого  вращаются  их  цены  и  по  которому  уравниваются  их  постоянные
колебания  вверх  и  вниз.  Необходимо,  кроме  того,  всегда  отличать  рыночную  стой-
мость,...  от  индивидуальной  стоимости  отдельных  товаров,  произведенных  различ¬
ными  производителями.  Индивидуальная  стоимость  некоторых  из  этих  товаров  будет
стоять  ниже  их  рыночной  стоимости  (т.  е.  для  их  производства  требуется  меньше
рабочего  времени,  чем  выражает  рыночная  стоимость),  индивидуальная  стоимость
других  товаров  —  выше  их  рыночной  стоимости.  Рыночная  стоимость  должна  рас¬
сматриваться,  с  одной  стороны,  как  средняя  стоимость  товаров,  произведенных  в  дан-
 —  предшествующее.  Ред.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ной  сфере  производства,  с  другой  стороны,  как  индивидуальная  стоимость  товаров,
которые  производятся  при  средних  условиях  данной  сферы  и  которые  составляют
значительную  массу  продуктов  последней.  Только  при  исключительных  комбинациях
рыночная  стоимость  регулируется  товарами,  произведенными  при  наихудших  или
наиболее  благоприятных  условиях,  причем  эта  рыночная  стоимость,  в  свою  очередь,
является  центром  колебаний  для  рыночных  цен,  которые,  однако,  всегда  одинаковы
для  товаров  одного  и  того  же  вида.  Если  обычный  спрос  удовлетворяется  предложе¬
нием  товаров  по  средней  стоимости,  т.  е.  по  средней  стоимости  той  массы,  которая
лежит  между  обеими  крайностями,  то  товары,  индивидуальная  стоимость  которых
ниже  рыночной,  реализуют  добавочную  прибавочную  стоимость,  или  добавочную
прибыль,  тогда  как  товары,  индивидуальная  стоимость  которых  выше  рыночной,  не
могут  реализовать  части  заключающейся  в  них  прибавочной  стоимости.  (...)
 При  капиталистическом  производстве  речь  идет  не  только  о  том,  чтобы  за  массу
стоимости,  брошенную  в  обращение  в  форме  товара,  выручить  равную  массу  стоимо¬
сти  в  другой  форме,  —  денежной  или  товарной,  —  речь  идет  о  том,  чтобы  на  капитал,
авансированный  на  производство,  извлечь  такую  же  прибавочную  стоимость,  или
прибыль,  какую  получает  всякий  другой  капитал  такой  же  величины,  или  pro  rata*  его
величине,  независимо  от  того,  в  какой  отрасли  производства  он  применяется;  следо¬
вательно,  речь  идет  о  том,  чтобы  продать  товары  по  меньшей  мере  по  ценам,  достав¬
ляющим  среднюю  прибыль,  т.  е.  по  ценам  производства.  В  этой  форме  капитал  сам
начинает  сознавать  себя  как  общественную  силу,;  в  которой  каждый  капиталист  имеет
свою  долю,  пропорциональную  его  участию  во  всем  общественном  капитале.  (...)
 Но  если  товары  продаются  по  их  стоимостям,  то,  как  было  уже  показано  выше,  в
разных  сферах  производства  возникают  весьма  различные  нормы  прибыли  в  зави¬
симости  от  различия  органического  строения  вложенных  в  них  масс  капитала.  Но
капитал  извлекается  из  отрасли  с  более  низкой  нормой  прибыли  и  устремляется  в
другие,  которые  приносят  более  высокую  прибыль.  Посредством  такой  постоянной
эмиграции  и  иммиграции,  —  словом,  посредством  своего  распределения  между  раз¬
личными  сферами  производства,  в  зависимости  от  понижения  и  повышения  нормы
прибыли,  капитал  обусловливает  такое  соотношение  между  спросом  и  предложением,
что  в  различных  сферах  производства  создается  одна  и  та  же  средняя  прибыль,  и  бла¬
годаря  этому  стоимости  превращаются  в  цены  производства.  Это  выравнивание  капи¬
талу  удается  осуществить  тем  полнее,  чем  выше  капиталистическое  развитие  в  данном
национальном  обществе,  т.  е.  чем  больше  условия  данной  страны  приспособлены  к
капиталистическому  способу  производства.  С  прогрессом  капиталистического  произ¬
водства  развиваются  и  его  условия;  оно  подчиняет  своему  специфическому  характеру,
своим  имманентным  законам  всю  совокупность  общественных  предпосылок,  при
которых  совершается  процесс  производства.
 Постоянное  выравнивание  постоянно  возникающих  неравенств  происходит  тем
быстрее,  чем,  во-первых,  подвижнее  капитал,  т.  е.  чем  легче  он  может  быть  перенесен
из  одной  сферы  и  из  одного  места  в  другие;  во-вторых,  чем  скорее  рабочая  сила
может  быть  переброшена  из  одной  сферы  в  другую,  из  одного  центра  производства
данной  местности  в  другой.  Пункт  первый  предполагает  полную  свободу  торговли
внутри  общества  и  устранение  всех  монополий,  кроме  естественных,  т.  е.  устранение
монополий,  которые  возникают  из  самого  капиталистического  способа  производства.
Далее,  предполагается  развитие  кредитной  системы,  которая  концентрирует  распы¬
ленную  массу  свободного  общественного  капитала,  противопоставляя  ее  отдельному
 —  соответственно.  Ред.

Карл  Маркс
 527
 капиталисту;  наконец,  —  подчинение  различных  сфер  производства  капиталистам.
Последнее  уже  включено  в  принятые  нами  предпосылки,  раз  мы  допустили,  что  речь
идет  о  превращении  стоимостей  в  цены  производства  во  всех  капиталистически  экс¬
плуатируемых  сферах  производства;  однако  само  это  выравнивание  наталкивается  на
более  крупные  препятствия,  если  между  капиталистическими  предприятиями  вкли¬
ниваются  и  с  ними  переплетаются  многочисленные  и  носящие  массовый  характер
сферы  производства,  которые  ведутся  некапиталистически  (например,  земледелие
мелких  крестьян).  Необходима,  наконец,  значительная  плотность  населения.  (...)
 Из  сказанного  следует,  что  каждый  отдельный  капиталист  точно  так  же,  как  и
совокупность  всех  капиталистов  каждой  отдельной  сферы  производства,  участвует  в
эксплуатации  всего  рабочего  класса  всем  капиталом  и  обусловливает  своим  участием
определенную  степень  этой  эксплуатации  —  и  участвует  не  только  в  силу  общей
классовой  симпатии,  но  и  непосредственно  экономически;  потому  что,  —  если  пред¬
положить  данными  все  прочие  условия,  в  том  числе  стоимость  всего  авансированного
постоянного  капитала,  —  средняя  норма  прибыли  зависит  от  степени  эксплуатации
совокупного  труда  совокупным  капиталом.  (...)
 Итак,  мы  имеем  здесь  математически  точное  объяснение  того,  почему  капиталисты,
обнаруживая  столь  мало  братских  чувств  при  взаимной  конкуренции  друг  с  другом,
составляют  в  то  же  время  поистине  масонское  братство  в  борьбе  с  рабочим  классом
как  целым.
 Цена  производства  включает  в  себя  среднюю  прибыль.  Мы  называем  ее  ценой  про¬
изводства  —  фактически  это  то  же  самое,  что  А.  Смит  называет  «естественной  ценой»,
Рикардо—«ценой  производства»,  «стоимостью  производства»,  физиократы  —  «необ¬
ходимой  ценой»,  причем  никто  из  них  не  исследовал  отличия  цены  производства  от
стоимости...  Понятно  также,  почему  те  самые  экономисты,  которые  восстают  против
определения  стоимости  товаров  рабочим  временем,  количеством  заключающегося  в
них  труда,  всегда  говорят  о  ценах  производства  как  о  центрах,  вокруг  которых  коле¬
блются  рыночные  цены.  Они  могут  позволить  себе  это,  так  как  цена  производства
представляет  собой  форму,  ставшую  уже  вполне  внешней,  и  prima  facie*  иррациональ¬
ную  форму  товарной  стоимости,  такую  форму,  которая  выступает  в  процессе  конку¬
ренции,  следовательно,  в  сознании  обыкновенного  капиталиста,  а  значит  и  в  сознании
вульгарных  экономистов.  (...)
 Отдел  третий
 ЗАКОН  ТЕНДЕНЦИИ  НОРМЫ  ПРИБЬШИ  К  ПОНИЖЕНИЮ
 Глава  тринадцатая
ЗАКОН  КАК  ТАКОВОЙ
 При  данной  заработной  плате  и  при  данной  продолжительности  рабочего  дня
переменный  капитал,  например  в  100,  представляет  определенное  число  рабочих,
приводимых  в  движение;  он  является  показателем  этого  числа.  Пусть,  например,
100  ф.  ст.  составляют  заработную  плату  100  рабочих,  скажем,  за  неделю.  Если  эти
100  рабочих  совершают  столько  же  необходимого  труда,  сколько  прибавочного
труда,  если,  следовательно,  они  ежедневно  работают  столько  же  времени  на  самих
себя,  т.  е.  для  воспроизводства  своей  заработной  платы,  сколько  на  капиталистов,  т.
е.  для  производства  прибавочной  стоимости,  то  вся  произведенная  ими  стоимость
 —  на  первый  взгляд.  Ред.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 была  бы  =  200  ф.  ст.,  а  произведенная  ими  прибавочная  стоимость  составила  бы  100
фунтов  стерлингов.  Норма  прибавочной  стоимости  —  была  бы  =  100%.  Однако  эта
норма  прибавочной  стоимости...  выражалась  бы  в  очень  различных  нормах  прибыли
соответственно  различной  величине  постоянного  капитала  с  и  вместе  с  тем  всего
капитала  К,  так  как  норма  прибыли  =  $£.  При  норме  прибавочной  стоимости  100%:
 Если  с=  50,  v  —  100,  то  р'  = 	= 	662/3%;
 «  с  =  100,  v  =  100,  тор'  = 	=  50%;
 «  с  =  200,  V  =  100,  тор'  =  Jjgj  =  ЗЗ'/А
«  с  =  300,  v  =  100,  тор'  =  ijg  =  25%;
 «  с  =  400,  v  =  100,  тор'  =  ijjjj  =20%.
 Таким  образом,  при  неизменяющейся  степени  эксплуатации  труда  одна  и  та  же
норма  прибавочной  стоимости  выражалась  бы  в  понижающейся  норме  прибыли,
потому  что  вместе  с  материальным  объемом  постоянного  капитала  возрастает,  хотя  и
не  в  той  же  пропорции,  и  величина  стоимости  постоянного,  а  следовательно  и  всего,
капитала.
 Если  мы  далее  предположим,  что  это  постепенное  изменение  строения  капитала
происходит  не  только  в  отдельных  сферах  производства,  но  более  или  менее  во  всех
или,  по  крайней  мере,  в  решающих  сферах  производства,  так  что  оно  равносиль¬
но  изменению  среднего  органического  строения  всего  капитала,  принадлежащего
определенному  обществу,  то  такое  постепенное  возрастание  постоянного  капитала  по
сравнению  с  переменным  необходимо  должно  иметь  своим  результатом  постепенное
понижение  общей  нормы  прибыли  при  неизменяющейся  норме  прибавочной  стои¬
мости,  или  при  неизменяющейся  степени  эксплуатации  труда  капиталом.  Но  законом
капиталистического  способа  производства  оказалось,  что  с  его  развитием  соверша¬
ется  относительное  уменьшение  переменного  капитала  по  сравнению  с  постоянным
капиталом  и,  следовательно,  по  сравнению  со  всем  приводимым  в  движение  капита¬
лом.  Это  означает  только  то,  что  одинаковое  число  рабочих,  одинаковое  количество
рабочей  силы,  которым  может  располагать  переменный  капитал  данной  стоимостной
величины,  вследствие  развития  методов  производства,  свойственных  капиталисти¬
ческому  производству,  за  одинаковое  время  приводит  в  движение,  перерабатывает  и
производительно  потребляет  постоянно  возрастающую  массу  средств  труда,  машин  и
других  видов  основного  капитала,  сырья  и  вспомогательных  материалов,  а  потому  —  и
постоянный  капитал,  постоянно  возрастающий  по  своей  стоимостной  величине.  Такое
прогрессирующее  относительное  уменьшение  переменного  капитала  по  сравнению  с
постоянным,  и,  следовательно  со  всем  капиталом  тождественно  с  прогрессирующим
повышением  среднего  органического  строения  общественного  капитала.  Это  является
также  только  иным  выражением  прогрессирующего  развития  общественной  произво¬
дительной  силы  труда,  которое  сказывается  именно  в  том,  что  посредством  возраста¬
ющего  применения  машин  и  вообще  основного  капитала  при  том  же  числе  рабочих  в
такое  же  время,  т.  е.  с  меньшим  трудом,  превращается  в  продукты  большее  количество
сырья  и  вспомогательных  материалов.  (...)  Следовательно,  возрастающая  тенденция
общей  нормы  прибыли  к  понижению  есть  только  выражение  прогрессирующего  раз¬
вития  общественной  производительной  силы  труда,  выражение,  свойственное  капи¬

Карл  Маркс
 529
 талистическому  способу  производства.  Это  не  значит,  что  норма  прибыли  не  может
временно  понижаться  и  по  другим  причинам,  но  таким  образом,  исходя  из  сущности
капиталистического  способа  производства,  доказано,  как  сама  собой  разумеющаяся
необходимость,  что  с  развитием  капиталистического  способа  производства  общая
средняя  норма  прибавочной  стоимости  должна  выражаться  в  понижающейся  общей
норме  прибыли.  (...)
 Закон  прогрессирующего  падения  нормы  прибыли,  или  относительного  уменьше¬
ния  присваиваемого  прибавочного  труда  по  сравнению  с  массой  овеществленного
труда,  приводимой  в  движение  живым  трудом,  отнюдь  не  исключает  возрастания
абсолютной  массы  труда,  приводимого  в  движение  и  эксплуатируемого  обществен¬
ным  капиталом,  а  потому  и  возрастания  абсолютной  массы  присваиваемого  им  при¬
бавочного  труда;  точно  так  же  он  не  исключает  того,  что  капиталы,  находящиеся  под
командой  отдельных  капиталистов,  командуют  возрастающей  массой  труда,  а  следова¬
тельно,  и  прибавочного  труда...  (...)
 (...)  ...С  развитием  процесса  производства  и  накопления  необходимо  должна  воз¬
растать  масса  прибавочного  труда,  который  можно  присваивать  и  который  действи¬
тельно  присваивается,  а  потому  должна  возрастать  и  абсолютная  масса  прибыли,  при¬
сваиваемой  общественным  капиталом.  Но  те  же  законы  производства  и  накопления
вместе  с  увеличением  массы  постоянного  капитала  обусловливают  в  возрастающей
прогрессии  увеличение  его  стоимости  более  быстрое,  чем  увеличение  стоимости
переменной  части  капитала,  обмениваемой  на  живой  труд.  Таким  образом,  в  силу
одних  и  тех  же  законов  абсолютная  масса  прибыли  на  общественный  капитал  возрас¬
тает,  а  норма  прибыли  понижается.  (...)
 Здесь  проявляется  уже  ранее  развитый  закон,  согласно  которому  с  относительным
уменьшением  переменного  капитала,  следовательно  с  развитием  общественной  про¬
изводительной  силы  труда,  требуется  постоянно  возрастающая  масса  всего  капитала
для  того,  чтобы  приводить  в  движение  такое  же  количество  рабочей  силы  и  поглощать
такую  же  массу  прибавочного  труда.  Поэтому  в  той  же  мере,  в  какой  развивается  капи¬
талистическое  производство,  развивается  также  возможность  появления  относительно
избыточного  рабочего  населения,  не  потому,  что  производительная  сила  обществен¬
ного  труда  уменьшается,  а  потому,  что  от  увеличивается,  т.е.  не  вследствие  абсолют¬
ного  несоответствия  между  трудом  и  средствами  существования  или  средствами  для
производства  этих  средств  существования,  а  вследствие  несоответствия,  вытекающего
из  капиталистической  эксплуатации  труда,  —  несоответствия  между  прогрессивным
возрастанием  капитала  и  его  относительно  уменьшающейся  потребностью  в  возрас¬
тании  населения.  (...)
 Закон,  согласно  которому  понижение  нормы  прибыли,  вызываемое  развитием  про¬
изводительной  силы,  сопровождается  увеличением  массы  прибыли,  этот  закон  выра¬
жается  и  в  том,  что  падение  цен  товаров,  производимых  капиталом,  сопровождается
относительным  увеличением  массы  прибыли,  заключающейся  в  них  и  реализуемой
посредством  их  продажи.
 Так  как  развитие  производительной  силы  и  соответствующее  ему  более  высокое
строение  капитала  приводит  в  действие  все  увеличивающееся  количество  средств
производства  при  помощи  все  уменьшающегося  количества  труда,  то  каждая  доля
совокупного  продукта,  каждая  единица  товара  или  каждое  определенное  количество
товара,  служащее  единицей  меры  для  всей  массы  произведенных  товаров,  поглощает
меньше  живого  труда  и,  кроме  того,  содержит  меньше  овеществленного  труда  как  в
виде  изношенной  части  примененного  основного  капитала,  так  и  в  виде  потреблен¬
ного  сырья  и  вспомогательных  материалов.  Следовательно,  каждая  единица  товара
 34  _  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 содержит  меньшую  сумму  труда,  как  овеществленного  в  средствах  производства,  так  и
вновь  присоединенного  во  время  производства.  Поэтому  цена  единицы  товара  пони¬
жается.  Тем  не  менее,  масса  прибыли,  заключающаяся  в  каждой  единице  товара,  может
увеличиться,  если  норма  абсолютной  или  относительной  прибавочной  стоимости
возрастает.  Товар  содержит  меньше  вновь  присоединенного  труда,  но  неоплаченная
часть  последнего  возрастает  сравнительно  с  оплаченной  частью.  Однако  это  про¬
исходит  лишь  в  известных  пределах.  Вместе  с  чрезвычайно  быстро  совершающимся
при  развитии  производства  абсолютным  уменьшением  суммы  живого  труда,  вновь
присоединяемого  к  каждой  единице  товара,  будет  абсолютно  уменьшаться  и  масса
заключающегося  в  ней  неоплаченного  труда,  как  бы  она  ни  возрастала  относитель¬
но,  именно  по  сравнению  с  оплаченной  частью.  Несмотря  на  возрастание  нормы
прибавочной  стоимости,  масса  прибыли,  приходящаяся  на  каждую  единицу  товара,
будет  значительно  уменьшаться  с  развитием  производительной  силы  труда;  а  такое
уменьшение,  совершенно  так  же,  как  понижение  нормы  прибыли,  будет  только  замед¬
ляться  удешевлением  элементов  постоянного  капитала  и  другими  обстоятельствами...,
которые  при  неизменной  и  даже  при  понижающейся  норме  прибавочной  стоимости
повышают  норму  прибыли.  (...)
 То  вытекающее  из  природы  капиталистического  способа  производства  явление,
что  при  возрастающей  производительности  труда  цена  отдельного  товара,  или  дан¬
ного  количества  товара,  понижается,  число  товаров  увеличивается,  масса  прибыли
на  отдельный  товар  и  норма  прибыли  на  данную  сумму  товаров  понижаются,  а  масса
прибыли  на  всю  сумму  товаров  увеличивается,  —  это  явление  выражает  на  поверхно¬
сти  только  понижение  массы  прибыли,  приходящейся  на  отдельный  товар,  понижение
его  цены,  увеличение  массы  прибыли  на  увеличившееся  общее  число  товаров,  произ¬
веденных  всем  капиталом  общества  или  же  отдельным  капиталистом.  (...)
 Глава  четырнадцатая
ПЮТИВОДЕЙСТВУЮЩИЕ  ПРИЧИНЫ
 Если  принять  во  внимание  чрезвычайное,  сравнительно  со  всеми  предыдущими
периодами,  развитие  производительных  сил  общественного  труда  даже  только  за
последние  30  лет,  в  особенности  если  принять  во  внимание,  что  не  только  собственно
машины,  а  вся  огромная  масса  основного  капитала  входит  в  совокупность  обществен¬
ного  процесса  производства,  то  вместо  затруднения,  которое  до  сих  пор  занимало
экономистов,  именно  затруднения,  как  объяснить  понижение  нормы  прибыли,  воз¬
никает  другое,  противоположное  затруднение,  именно,  как  объяснить,  почему  такое
падение  не  было  более  значительным  или  более  быстрым.  Это  заставляет  предпола¬
гать  противодействующие  влияния,  которые  ослабляют  и  парализуют  действие  обще¬
го  закона  и  придают  ему  характер  лишь  тенденции,  почему  мы  и  назвали  понижение
общей  нормы  прибыли  только  тенденцией  к  понижению.  Наиболее  общие  из  этих
причин  следующие.
 I.  Повышение  степени  эксплуатации  труда
 Степень  эксплуатации  труда,  присвоение  прибавочного  труда  и  прибавочной
стоимости,  повышается  в  частности  посредством  удлинения  рабочего  дня  и  интенси¬
фикации  труда.  (...)
 (...)Н.  Понижение  заработной  платы  ниже  стоимости  рабочей  силы
 (...)Ш.  Удешевление  элементов  постоянного  капитала
 (...)IV.  Относительное  перенаселение
 (...)У.  Внешняя  торговля
 (...)VI.  Увеличение  акционерного  капитала

Карл  Маркс
 531
 Отдел  четвертый
 ПРЕВРАЩЕНИЕ  ТОВАРНОГО  КАПИТАЛА  И  ДЕНЕЖНОГО  КАПИТАЛА
В  ТОВАРНО-ТОРГОВЫЙ  КАПИТАЛ  И  ДЕНЕЖНО-ТОРГОВЫЙ  КАПИТАЛ
 (КУПЕЧЕСКИЙ  КАПИТАЛ)
 Глава  шестнадцатая
ТОВАРНО-ТОРГОВЫЙ  КАПИТАЛ
 Купеческий,  или  торговый,  капитал  распадается  на  две  формы  или  два  под¬
вида:  товарно-торговый  капитал  и  денежно-торговый  капитал,  которые  мы  теперь
охарактеризуем  подробнее,  поскольку  это  необходимо  для  анализа  капитала  в  его
основной  структуре.  А  это  тем  более  необходимо,  что  современная  политическая
экономия,  даже  в  лице  своих  лучших  представителей,  смешивает  торговый  капитал
с  промышленным  капиталом  и  фактически  совершенно  не  видит  его  характерных
особенностей.
 (...)  Если  рассматривать  совокупный  общественный  капитал,  то  одна  часть  его,
хотя  и  постоянно  составляющаяся  из  новых  элементов  и  изменяющаяся  даже  по
величине,  постоянно  находится  на  рынке  в  виде  товара,  который  должен  превра¬
титься  в  деньги;  другая  часть  находится  на  рынке  в  виде  денег,  которые  должны
превратиться  в  товар.  Он  постоянно  находится  в  процессе  этого  превращения,  этого
метаморфоза  форм.  Поскольку  такая  функция  капитала,  находящегося  в  процессе
обращения,  вообще  обособляется  как  особая  функция  особого  капитала,  фиксирует¬
ся  как  функция,  вследствие  разделения  труда  принадлежат^  особой  разновидности
капиталистов,  постольку  товарный  капитал  становится  товарно-торговым,  или  ком¬
мерческим  капиталом.
 Мы  уже  выяснили  («Капитал»,  кн.  II,  гл.  VI,  «Издержки  обращения»,  II  и  III),  в  какой
мере  следует  рассматривать  транспортировку,  хранение  и  распределение  товаров  в
пригодной  для  потребления  форме  как  процессы  производства,  продолжающиеся  в
пределах  процесса  обращения.  Эти  моменты  обращения  товарного  капитала  отчасти
смешиваются  со  специфическими  функциями  купеческого,  или  товарно-торгового,
капитала;  они  отчасти  и  на  практике  соединяются  с  его  своеобразными  специфи¬
ческими  функциями,  хотя  с  развитием  общественного  разделения  труда  функция
купеческого  капитала  вполне  обособляется,  т.е.  отделяется  от  указанных  реальных
функций  и  становится  самостоятельной  по  отношению  к  ним.  (...)
 Следовательно,  товарно-торговый  капитал  безусловно  представляет  собой  не  что
иное,  как  товарный  капитал  производителя,  капитал,  который  должен  совершить
процесс  своего  превращения  в  деньги,  выполнить  на  рынке  свою  функцию  товарного
капитала.  Только  эта  функция  вместо  побочной  операции  производителя  является
теперь  исключительной  операцией  особого  рода  капиталистов,  торговцев  товарами,
обособляется  как  сфера  особых  вложений  капитала.  (...)
 Если  купеческий  капитал  не  превышает  своей  необходимой  пропорции,  то  следует
признать:
 1) 	что  вследствие  разделения  труда  капитал,  занятый  исключительно  куплей  и  про¬
дажей  (а  кроме  денег,  употребляемых  на  покупку  товаров,  сюда  относятся  деньги,  рас¬
ходуемые  на  оплату  труда,  необходимого  для  ведения  торгового  дела,  на  постоянный
капитал  купца,  —  здания  для  складов,  транспорт  и  т.д.),  меньше,  чем  он  был  бы  в  том
случае,  если  бы  промышленный  капитал  должен  был  сам  вести  всю  торговую  часть
своего  предприятия;
 34*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 2)  что  так  как  купец  занимается  исключительно  этим  делом,  то  не  только  для  произ¬
водителя  его  товар  раньше  превращается  в  деньги,  но  и  самый  товарный  капитал  совер¬
шает  свой  метаморфоз  быстрее,  чем  он  мог  бы  совершать  его  в  руках  производителя;
 3)  что  если  рассматривать  весь  купеческий  капитал  в  отношении  к  промышлен¬
ному  капиталу,  то  один  оборот  купеческого  капитала  может  представлять  не  только
обороты  многих  капиталов  в  одной  сфере  производства,  но  и  обороты  нескольких
капиталов  в  различных  сферах  производства.  (...)
 (...)  Купеческий  капитал  не  создает  ни  стоимости,  ни  прибавочной  стоимости,  т.е.
непосредственно  он  их  не  создает.  Поскольку  он  содействует  сокращению  времени
обращения,  он  косвенным  образом  может  содействовать  увеличению  прибаючной  сто¬
имости,  производимой  промышленным  капиталистом.  Поскольку  он  содействует  расши¬
рению  рынка  и  опосредствует  разделение  труда  между  капиталами,  следовательно,  дает
капиталу  возможность  работать  в  более  крупном  масштабе,  его  функция  повышает  про¬
изводительность  промышленного  капитала  и  способствует  его  накоплению.  Поскольку
он  сокращает  время  обращения,  он  повышает  отношение  прибаючной  стоимости  к
авансированному  капиталу,  следовательно,  норму  прибыли.  Поскольку  он  уменьшает  ту
часть  капитала,  которая  должна  постоянно  оставаться  в  сфере  обращения  как  денежный
капитал,  он  увеличивает  часть  капитала,  применяемую  непосредственно  в  производстве.
 Глава  семнадцатая
ТОРГОВАЯ  ПРИБЫЛЬ
 (...)  Так  как  сам  купеческий  капитал  не  производит  прибавочной  стоимости,  то  ясно,
что  прибавочная  стоимость,  приходящаяся  на  его  долю  в  форме  средней  прибыли,
составляет  часть  прибавочной  стоимости,  произведенной  всем  производительным
капиталом.  Но  теперь  вопрос  заключается  в  следующем:  каким  образом  купеческий
капитал  притягивает  к  себе  достающуюся  на  его  долю  часть  произведенной  произво¬
дительным  капиталом  прибавочной  стоимости,  или  прибыли?
 Это  только  внешняя  видимость,  будто  торговая  прибыль  есть  простая  надбавка,
номинальное  повышение  цены  товаров  выше  их  стоимости.
 Ясно,  что  купец  может  извлекать  свою  прибыль  только  из  цены  продаваемых  им
товаров,  и  еще  более  ясно,  что  эта  прибыль,  получаемая  им  при  продаже  своих  това¬
ров,  должна  равняться  разнице  между  его  покупной  ценой  и  его  продажной  ценой,
равняться  избытку,  на  который  последняя  превышает  первую.  (...)
 (...)  ...В  купеческом  капитале  мы  имеем  дело  с  таким  капиталом,  который  участвует
в  прибыли,  не  участвуя  в  ее  производстве...
 Предположим,  что  весь  промышленный  капитал,  авансированный  в  продолжение
года,  =  720с  +  180t;  =  900  (например,  миллионам  фунтов  стерлингов),  а  м'  =  100%.
Следовательно,  продукт  =  720с  +  180t;  +  180m.  Если  мы  затем  обозначим  этот  про¬
дукт,  или  произведенный  товарный  капитал,  через  Т,  то  его  стоимость,  или  цена
производства  (так  как  для  всей  совокупности  товаров  они  совпадают),  =  1  080,  а
норма  прибыли  для  всего  капитала  в  900  =  20%.  Согласно  вышеизложенному,  эти  20%
представляют  собой  среднюю  норму  прибыли,  так  как  прибавочная  стоимость  здесь
вычисляется  не  на  тот  или  иной  капитал  особого  строения,  а  на  весь  промышленный
капитал  с  его  средним  строением.  Итак,  Т=  1  080  и  норма  прибыли  =  20%.  Но  теперь
мы  предположим,  что  к  этим  900  ф.  ст.  промышленного  капитала  присоединяется
еще  100  ф.  ст.  купеческого  капитала,  который  pro  rata*  своей  величине  имеет  такую
 —  пропорционально.  Ред.

Карл  Маркс
 533
 же  долю  в  прибыли,  как  и  тот.  Согласно  предположению,  купеческий  капитал  состав¬
ляет  7,0  совокупного  капитала  в  1  ООО.  Следовательно,  из  совокупной  прибавочной
стоимости  в  180  на  его  долю  приходится  7ю,  и,  таким  образом,  он  получает  прибыль
по  норме  18%.  Значит,  прибыль,  подлежащая  распределению  между  остальными  9/10
всего  совокупного  капитала,  фактически  равняется  уже  только  162,  или  на  капитал
в  900  она  тоже  =  18%.  Таким  образом,  цена,  по  которой  владельцы  промышленно¬
го  капитала  в  900  продают  Т  торговцам  товарами,  =  720с  +  180t>  +  1б2т  =1  062.
Следовательно,  если  купец  надбавит  на  свой  капитал  в  100  среднюю  прибыль  в  18,  то
он  продает  товары  за  1  062  +  18  =  1  080,  т.  е.  по  их  цене  производства,  или  —  если
рассматривать  весь  товарный  капитал  —  по  их  стоимости,  хотя  он  добывает  свою
прибыль  только  в  обращении  и  через  обращение  и  только  таким  путем,  что  цена,  по
которой  он  продает,  превышает  цену,  по  которой  он  покупает.  Но  все  же  он  продает
товары  не  выше  их  стоимости,  или  не  выше  их  цен  производства,  как  раз  потому,  что
он  купил  их  у  промышленного  капиталиста  ниже  их  стоимости,  или  ниже  их  цены
производства.
 Итак,  купеческий  капитал  определяющим  образом  участвует  в  образовании  общей
нормы  прибыли  pro  rata  той  доле,  какую  он  составляет  от  совокупного  капитала...Вместе
с  тем  появляется  более  точное,  ограничительное  определение  цены  производства.  Под
ценой  производства,  как  и  выше,  следует  понимать  цену  товара  =  его  издержкам  (стои¬
мости  содержащегося  в  нем  постоянного  и  переменного  капитала)  +  средняя  прибыль
на  них.  Но  эта  средняя  прибыль  определяется  теперь  иначе.  Она  определяется  всей
прибылью,  которую  производит  весь  производительный  капитал;  но  она  исчисляется
не  только  на  весь  этот  производительный  капитал...,  а  на  весь  производительный  капи¬
тал  +  торговый  капитал...(...)
 Отдел  пятый
ДЕЛЕНИЕ  ПРИБЫЛИ
НА  ПРОЦЕНТ  Н  ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ  ДОХОД.
КАПИТАЛ,  ПРИНОСЯЩИЙ  ПРОЦЕНТЫ
 Глава  двадцать  первая
КАПИТАЛ,  ПРИНОСЯЩИЙ  ПРОЦЕНТЫ
 (...)  Рассмотрим  сначала  своеобразие  обращения  капитала,  приносящего  проценты.
Затем,  во  вторую  очередь,  следует  рассмотреть  тот  своеобразный  способ,  при  котором
он  продается  как  товар,  именно  ссужается,  а  не  уступается  раз  навсегда.
 Исходным  пунктом  являются  деньги,  которые  А  ссужает  В.  Ссуда  может  быть
предоставлена  под  залог  или  без  залога;  однако  первая  форма  является  более  древней,
за  исключением  ссуды  под  товары  или  под  долговые  обязательства,  как-то:,  векселя,
акции  и  тд.  (...)
 В  руках  В  деньги  действительно  превращаются  в  капитал,  проделывают  движение
Д—  Т  —Д  и  затем  снова  возвращаются  к  А  кжД,  как  Д+ДД,  где  ДД  представляет  про¬
цент.  (...)
 Итак,  движение  таково:
 д  ~д  ~  т  ~д  -Д.
 Дважды  здесь  появляются  1)  расходование  денег  как  капитала,  2)  обратный  приток
их  как  реализованного  капитала,  как  Д,  или  Д  +  Д  Д.
 При  движении  торгового  капитала  Д  —  Т—Д  один  и  тот  же  товар  дважды,  а  в  тех
случаях,  когда  купец  продает  купцу,  и  многократно,  переходит  из  одних  рук  в  другие;

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 но  каждое  такое  перемещение  одного  и  того  же  товара  означает  метаморфоз,  куплю
или  продажу  товара,  сколько  бы  раз  ни  повторялся  этот  процесс,  до  тех  пор,  пока
товар  не  войдет  окончательно  в  потребление.
 С  другой  стороны,  в  Т  —  Д  —  Т  совершается  двукратное  перемещение  одних  и  тех
же  денег,  но  это  двукратное  перемещение  указывает  на  полный  метаморфоз  товара,
который  сначала  превращается  в  деньги,  а  затем  из  денег  опять  в  другой  товар.
 Напротив,  для  капитала,  приносящего  проценты,  первое  перемещение  Д  отнюдь
не  является  моментом  ни  метаморфоза  товара,  ни  воспроизводства  капитала.  Таким
моментом  перемещение  Д  становится  лишь  при  вторичной  затрате,  в  руках  функцио¬
нирующего  капиталиста,  который  ведет  с  этими  деньгами  торговлю,  или  превращает
их  в  производительный  капитал.  Первое  перемещение  Д  выражает  здесь  не  что  иное,
как  переуступку,  или  передачу,  лицом  А  лицу  В  —  переуступку,  обыкновенно  соверша¬
ющуюся  при  соблюдении  известных  юридических  форм  и  условий.  (...)
 (...)...То,  что  действительно  отчуждается  от  продавца,  а  потому  переходит  в  сферу
индивидуального  или  производительного  потребления  покупателя,  —  это  потреби¬
тельная  стоимость  товара,  товар  как  потребительная  стоимость.
 Что  же  это  за  потребительная  стоимость,  которую  денежный  капиталист  отчуждает
на  время  ссуды  и  передает  промышленному  капиталисту,  заемщику?  Это  —  потре¬
бительная  стоимость,  которую  деньги  имеют  благодаря  тому,  что  они  могут  быть
превращены  в  капитал,  могут  функционировать  как  капитал  и  что  поэтому  они  сверх
того,  что  сохраняют  свою  первоначальную  величину  стоимости,  производят  в  своем
движении  определенную  прибавочную  стоимость,  среднюю  прибыль  (то,  что  превы¬
шает  или  стоит  ниже  ее,  представляется  здесь  случайностью).  У  остальных  же  товаров
потребительная  стоимость  в  конце  концов  потребляется,  при  этом  исчезает  субстан¬
ция  товара,  а  с  ней  и  его  стоимость.  Товар-капитал,  напротив,  обладает  той  особен¬
ностью,  что  благодаря  потреблению  его  потребительной  стоимости  его  стоимость  и
потребительная  стоимость  не  только  сохраняются,  но  еще  и  увеличиваются.
 Эту-то  потребительную  стоимость  денег  как  капитала  —  способность  производить
среднюю  прибыль  —  и  отчуждает  денежный  капиталист  промышленному  капиталисту
на  то  время,  на  которое  он  передает  этому  последнему  право  распоряжаться  ссудным
капиталом.  (...)
 Денежный  капиталист  в  действительности  отчуждает  потребительную  стоимость,
и  вследствие  этого  то,  что  он  отдает,  отдается  им  как  товар.  И  в  этом  отношении  ана¬
логия  с  товаром  как  таковым  полная.  Во-первых,  это  стоимость,  которая  переходит  из
одних  рук  в  другие.  Когда  мы  имеем  дело  с  простым  товаром,  товаром  как  таковым,  в
руках  покупателя  и  продавца  остается  одна  и  та  же  стоимость,  но  в  различной  форме;
как  до  торговой  сделки,  так  и  после  нее  в  их  руках  находится  та  же  стоимость,  которую
они  отчуждали,  но  только  у  одного  она  в  товарной  форме,  у  другого  —  в  денежной
форме.  В  случае  же  ссуды  денежный  капиталист  является  единственным  лицом,  кото¬
рое  при  этой  сделке  отдает  стоимость;  но  он  и  сохраняет  ее  благодаря  происходящему
впоследствии  обратному  ее  возвращению.  При  ссуде  только  одна  сторона  получает
стоимость,  так  как  только  одна  сторона  ее  отдает.  Во-вторых,  одна  сторона  отчуждает
действительную  потребительную  стоимость,  другая  же  сторона  получает  и  потре¬
бляет  ее.  Но  в  отличие  от  обыкновенного  товара  эта  потребительная  стоимость  сама
есть  стоимость,  именно  превышение  стоимости  в  сравнении  с  ее  первоначальной
величиной,  превышение,  получающееся  вследствие  употребления  денег  как  капитала.
Прибыль  есть  эта  потребительная  стоимость.  (...)
 Что  же  платит  промышленный  капиталист  и  что,  следовательно,  является  ценой
ссудного  капитала?  (...)

Карл  Маркс
 535
 Покупатель  обыкновенного  товара  покупает  потребительную  стоимость  этого
товара,  а  оплачивает  его  стоимость.  Заемщик  денег  также  покупает  их  потребительную
стоимость  как  капитала;  но  что  он  оплачивает?  Конечно,  не  их  цену,  или  стоимость,
как  при  покупке  других  товаров.  Между  кредитором  и  заемщиком  не  происходит,  как
между  покупателем  и  продавцом,  смены  формы  стоимости,  при  которой  эта  стоимость
один  раз  существует  в  форме  денег,  в  другой  раз  —  в  форме  товара.  Тождественность
отдаваемой  и  обратно  получаемой  стоимости  проявляется  здесь  совершенно  иным
образом.  Сумма  стоимости,  деньги,  отдается  без  эквивалента  и  возвращается  по
истечении  известного  времени.  Кредитор  все  время  остается  собственником  данной
стоимости  даже  после  того,  как  она  из  его  рук  перешла  в  руки  заемщика.  При  простом
обмене  товаров  деньги  всегда  находятся  на  стороне  покупателя;  при  ссуде  же  деньги
находятся  на  стороне  продавца.  Он  является  тем  лицом,  которое  отдает  деньги  на
известное  время,  а  покупатель  капитала  является  тем  лицом,  которое  получает  их  как
товар.  Но  это  возможно  лишь  постольку,  поскольку  деньги  функционируют  как  капитал
и  поэтому  авансируются.  Заемщик  берет  взаймы  деньги  как  капитал,  как  самовозраста¬
ющую  стоимость.  Но  сначала  это  капитал  лишь  в  себе,  —  подобно  всякому  капиталу
в  его  исходной  точке  в  момент  его  авансирования.  Только  посредством  потребления
он  увеличивает  свою  стоимость,  реализуется  как  капитал.  Но  заемщик  должен  возвра¬
тить  его  как  реализованный  капитал,  т.  е.  как  стоимость  плюс  прибавочная  стоимость
(процент);  а  процент  может  быть  только  частью  реализованной  заемщиком  прибыли.
Частью,  а  не  всей  прибылью,  так  как  для  заемщика  потребительная  стоимость  взятого
взаймы  капитала  заключается  в  том,  что  он  производит  ему  прибыль.  В  противном
случае  не  происходило  бы  отчуждения  потребительной  стоимости  со  стороны  кре¬
дитора.  С  другой  стороны,  и  заемщику  не  может  доставаться  вся  прибыль,  ибо  это
означало  бы,  что  он  ничего  не  заплатил  за  отчуждение  потребительной  стоимости
и  возвращает  кредитору  авансированные  деньги  только  как  простые  деньги,  а  не  как
капитал,  не  как  реализованный  капитал,  потому  что  реализованным  капиталом  они
являются  только  какД  +Д  Д.  (...)
 Никогда  не  следует  забывать,  что  здесь  капитал  как  капитал  есть  товар,  или  что
товар,  о  котором  здесь  идет  речь,  есть  капитал.  (...)  Давать  в  ссуду  и  брать  взаймы
вместо  того,  чтобы  продавать  и  покупать  —  вот  в  чем  заключается  здесь  вытекающее
из  специфической  природы  товара-капитала  различие.  Точно  так  же  то,  что  здесь
уплачивается,  есть  процент,  а  не  цена  товара.  Если  процент  назвать  ценой  денежного
капитала,  то  это  будет  иррациональной  формой  цены,  совершенно  противоречащей
понятию  цены  товара.  Цена  сведена  здесь  к  своей  чисто  абстрактной  и  бессодер¬
жательной  форме,  к  такой  форме,  что  это  есть  определенная  сумма  денег,  которая
уплачивается  за  нечто  фигурирующее  так  или  иначе  в  качестве  потребительной  стои¬
мости,  тогда  как  цена  по  своему  понятию  равна  выраженной  в  деньгах  стоимости  этой
потребительной  стоимости.  (...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Сон.
 2-е  изд.  Т.  25.  Ч.  I.  С.  29-30.  33-35,  41-45,
 49-51,57-58,158,162,  166-167,  189-195,

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 КАПИТАЛ
 КРИТИКА  ПОЛИТИЧЕСКОЙ  экономии
 Том  третий
 Книга  III:  ПРОЦЕСС  КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  ПРОИЗВОДСТВА,
ВЗЯТЫЙ  В  ЦЕЛОМ
 Часть  вторая
(главы  XXIX—Ш)
 Отдел  шестой
 ПРЕВРАЩЕНИЕ  ДОБАВОЧНОЙ  ПРИБЫЛИ  В  ЗЕМЕЛЬНУЮ  РЕНТУ
 (...)
 Глава  сорок  пятая
АБСОЛЮТНАЯ  ЗЕМЕЛЬНАЯ  РЕНТА
 При  анализе  дифференциальной  ренты  мы  исходили  из  предположения,  что  наи¬
худшая  земля  не  приносит  земельной  ренты  или,  выражаясь  в  более  общей  форме,
что  земельную  ренту  приносит  только  такая  земля,  на  которой  индивидуальная  цена
производства  ниже  цены  производства,  регулирующей  рынок,  благодаря  чему  воз¬
никает  добаючная  прибыль,  которая  превращается  в  ренту.  Необходимо  прежде  всего
заметить,  что  закон  дифференциальной  ренты,  как  дифференциальной  ренты,  совер¬
шенно  не  зависит  от  правильности  или  неправильности  этого  предположения.
 Если  общую,  регулирующую  рынок  цену  производства  мы  обозначим  буквой  Р,  то
Р  для  продукта  наихудшей  земли  А  совпадает  с  индивидуальной  ценой  производства
на  этой  земле;  то  есть  цена  оплачивает  потребленный  в  производстве  постоянный  и
переменный  капитал  плюс  средняя  прибыль  (=  предпринимательскому  доходу  плюс
процент).  (...)
 Рента  в  этом  случае  равна  нулю.  Индивидуальная  цена  производства  на  ближайшей
по  качеству  земле  категории  В=Р,и  P>F;  то  есть  Р  оплачивает  более  чем  действитель¬
ную  цену  производства  продукта  земли  категории  В.  Пусть  теперь  P—F  =  й;  поэтому  â,
избыток  Р  над  F,  есть  та  добавочная  прибыль,  которую  извлекает  арендатор  земли
категории  В.  Это  ä  превращается  в  ренту,  которую  приходится  уплачивать  собствен¬
нику  земли.  Пусть  для  земли  третьей  категории  С  действительной  ценой  производства
будет  F',  и  пусть  Р  —  F'  =  2d;  следовательно,  эти  2d  превращаются  в  ренту;  точно  так
же  для  земли  четвертой  категории  D  индивидуальная  цена  производства  пусть  будет
F",  a  P—F"  =  34  которые  превращаются  в  земельную  ренту,  и  т.  д.  Будем  считать  теперь
ошибочным  предположение,  что  для  земли  категории  А  рента  =  0,  а  потому  цена  ее
продукта  =  Р  +  0.  (...)
 Итак,  закон  дифференциальной  ренты  не  зависит  от  результата  дальнейшего
исследования.
 Теперь,  если  спросить  далее,  на  чем  основывается  предположение,  что  продукт
земли  наихудшей  категории  А  не  дает  ренты,  то  ответ  необходимо  будет  таков:  Если
рыночная  цена  продукта  земли,  скажем  хлеба,  достигает  такого  уровня,  что  допол¬
нительно  авансированный  капитал,  вложенный  в  землю  А,  оплачивает  обычную  цену

Карл  Маркс
 537
 производства,  то  есть  дает  на  капитал  обычную  среднюю  прибыль,  то  этого  условия
достаточно  для  того,  чтобы  в  землю  А  вкладывался  дополнительный  капитал.  То  есть
для  капиталиста  достаточно  этого  условия,  чтобы  использовать  нормальным  спосо¬
бом  новый  капитал,  получать  обычную  прибыль.
 Здесь  следует  заметить,  что  и  в  этом  случае  рыночная  цена  должна  стоять  выше,  чем
цена  производства  на  земле  А  Ибо  как  только  возникнет  дополнительное  предложе¬
ние,  то  изменится  явно  и  соотношение  спроса  и  предложения.  Прежде  предложение
было  недостаточно,  теперь  оно  достаточно.  Следовательно,  цена  должна  понизиться.
Но  чтобы  она  могла  понизиться,  для  этого  требуется,  чтобы  она  раньше  стояла  на
более  высоком  уровне,  чем  цена  производства  на  земле  А  Но  более  низкое  плодородие
вновь  обрабатываемой  земли  А  приводит  к  тому,  что  цена  не  упадет  снова  до  такого
низкого  уровня,  как  в  то  время,  когда  рынок  регулировала  цена  производства  продукта
земли  категории  В.  Цена  производства  на  земле  Л  образует  границу  не  для  временно¬
го,  а  для  относительно  постоянного  повышения  рыночной  цены.  —  Напротив,  если
вновь  возделываемая  земля  плодороднее,  чем  земля  Л,  которая  была  до  того  времени
регулирующей,  и,  однако,  ее  достаточно  лишь  для  покрытия  дополнительного  спроса,
то  рыночная  цена  остается  без  изменений.  Исследование  вопроса,  приносит  ли  ренту
низшая  категория  земли,  и  в  этом  случае  совпадает  с  тем,  которым  мы  заняты  теперь:
и  здесь  предположение,  что  земля  Л  не  приносит  ренты,  объяснялось  бы  достаточ¬
ностью  рыночной  цены  как  раз  только  для  того,  чтобы  капиталистический  фермер
мог  покрыть  ею  примененный  капитал  плюс  средняя  прибыль;  короче  говоря,  такое
предположение  объяснялось  бы  тем,  что  рыночная  цена  дает  ему  цену  производства
его  товара.
 Во  всяком  случае  капиталистический  фермер,  поскольку  он  должен  действовать
как  капиталист,  может  при  этих  условиях  возделывать  землю  А  Итак,  условие  для
нормального  использования  капитала  на  земле  Л  налицо.  Но  из  той  предпосылки,
что  капитал  мог  бы  быть  вложен  фермером  в  землю  Л  в  соответствии  со  средними
условиями  увеличения  стоимости  капитала,  хотя  он  не  мог  бы  платить  ренту,  отнюдь
не  следует  вывод,  что  эта  относящаяся  к  категории  Л  земля  будет  немедленно  предо¬
ставлена  в  распоряжение  арендатора.  То  обстоятельство,  что  арендатор  использует
свой  капитал  с  обычной  прибылью,  если  ему  не  придется  платить  ренту,  для  земель¬
ного  собственника  вовсе  не  основание  даром  предоставлять  свою  землю  арендатору
и  быть  настолько  филантропом  по  отношению  к  этому  своему  партнеру,  чтобы
предоставлять  ему  crédit  gratuit*.  Подобное  предположение  означает  абстрагирование
от  земельной  собственности,  уничтожение  земельной  собственности,  существование
которой  как  раз  и  образует  границу  для  затраты  капитала  и  для  свободного  приме¬
нения  его  к  земле,  —  границу,  которая  отнюдь  не  рушится  от  одного  простого  сооб¬
ражения  арендатора,  что,  если  бы  ему  не  пришлось  уплачивать  ренту,  то  есть  если
бы  он  мог  на  практике  считать  земельную  собственность  несуществующей,  уровень
хлебных  цен  позволил  бы  ему  извлечь  из  своего  капитала  посредством  эксплуатации
земли  А  обычную  прибыль.  Но  монополия  земельной  собственности,  земельная  соб¬
ственность  как  граница  для  капитала,  предполагается  уже  дифференциальной  рен¬
той,  так  как  без  этого  добавочная  прибыль  не  превратилась  бы  в  земельную  ренту  и
не  досталась  бы  земельному  собственнику  вместо  арендатора.  И  земельная  собствен¬
ность  как  граница  продолжает  существовать  и  там,  где  рента  как  дифференциальная
рента  не  существует,  то  есть  на  земле  А  Если  мы  рассмотрим  случаи,  когда  в  стране
капиталистического  производства  капитал  может  вкладываться  в  землю  без  платежа
 —  даровой  кредит.  Ред.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ренты,  то  мы  найдем,  что  все  они  предполагают,  если  не  юридическое,  то  фактиче¬
ское  уничтожение  земельной  собственности,  уничтожение,  которое,  однако,  может
произойти  лишь  при  совершенно  определенных  и  случайных  по  своему  характеру
обстоятельствах.
 Во-первых,  когда  сам  земельный  собственник  —  капиталист,  или  сам  капиталист  —
земельный  собственник.  Если  рыночная  цена  поднялась  достаточно  для  того,  чтобы  на
той  земле,  которая  является  теперь  землей  А,  можно  было  извлечь  цену  производства,
то  есть  возместить  капитал  плюс  среднюю  прибыль,  то  он  может  в  этом  случае  сам
вести  хозяйство  на  своем  участке  земли.  Но  почему?  Потому  что  по  отношению  к
нему  земельная  собственность  не  создает  какой-либо  границы  для  приложения  его
капитала.  Он  может  распоряжаться  землей  просто  как  элементом  природы  и  потому
может  руководствоваться  исключительно  соображениями  об  использовании  своего
капитала,  капиталистическими  соображениями.  Такие  случаи  встречаются  на  прак¬
тике,  но  только  как  исключения.  Так  же,  как  капиталистическое  возделывание  земли
предполагает  разделение  функционирующего  капитала  и  земельной  собственности,
совершенно  так  же  оно  исключает,  как  правило,  ведение  хозяйства  самим  земельным
собственником.  Последний  сам  ведет  хозяйство  лишь  в  редких  случаях.  Если  увели¬
чившийся  спрос  на  хлеб  требует  возделывания  большего  количества  земли  А,  чем  ее
имеется  у  собственников,  которые  сами  ведут  хозяйство,  то  есть,  если  часть  земли  А
должна  быть  заарендована  для  того,  чтобы  она  вообще  могла  обрабатываться,  тогда
тотчас  же  отпадает  гипотетическое  отсутствие*  той  границы,  которую  земельная  соб¬
ственность  создает  для  приложения  капитала.  Получается  абсурдное  противоречие,
когда  исходят  из  соответствующего  капиталистическому  способу  производства  обо¬
собления  капитала  и  земли,  арендатора  и  земельного  собственника,  а  потом,  наобо¬
рот,  предполагают,  что,  как  правило,  земельные  собственники  сами  ведут  хозяйство
всюду  там,  где  капитал,  при  отсутствии  независимой  от  него  и  противостоящей  ему
земельной  собственности,  не  извлекал  бы  из  обработки  земли  никакой  ренты.  (...)  Это
уничтожение  земельной  собственности  имеет  случайный  характер.  Оно  может  про¬
изойти  и  не  произойти.
 Во-вторых:  среди  арендуемых  земель  могут  быть  такие  отдельные  участки  земли,
которые  при  данном  уровне  рыночных  цен  не  приносят  ренты,  следовательно,  факти¬
чески  сдаются  даром,  но  которые  земельный  собственник  не  считает  такими,  потому
что  для  него  существует  общая  сумма  ренты  с  земли,  сдаваемой  в  аренду,  а  не  особые
ренты  составляющих  ее  отдельных  участков.  В  этом  случае  для  фермера,  поскольку
принимаются  во  внимание  те  арендуемые  участки  земли,  которые  не  приносят  ренты,
земельная  собственность  как  граница  приложения  капитала  отпадает  и  притом  отпа¬
дает  в  силу  самого  договора  с  земельным  собственником.  Но  он  не  платит  ренты  за
эти  участки  только  потому,  что  он  платит  ренту  за  землю,  к.  которой  они  составляют
придаток.  В  этом  случае  предполагается  как  раз  такая  комбинация,  когда  приходится
прибегать  к  земле  худшей  категории  А  не  как  к  самостоятельному,  новому  полю  про¬
изводства,  с  целью  ликвидировать  недостаток  предложения,  а  как  такому,  которое
вклинивается  в  лучшую  землю.  Подлежащий  исследованию  случай  как  раз  тот,  когда
приходится  самостоятельно  вести  хозяйство  на  участках  земли  А,  следовательно,  когда
они  при  наличии  общих  предпосылок  капиталистического  способа  производства
самостоятельно  сдаются  в  аренду.
 В-третьих:  арендатор  может  затратить  дополнительный  капитал  на  свою  преж¬
нюю  аренду,  хотя  при  существующих  рыночных  ценах  получаемый  таким  образом
 *  В  оригинале  сказано:  «представление»;  исправлено  на  основе  рукописи  Маркса.  Ред.

Карл  Маркс
 539
 дополнительный  продукт  доставляет  ему  лишь  цену  производства,  приносит  обычную
прибыль,  но  не  дает  возможности  платить  дополнительную  ренту.  Таким  образом,  с
одной  части  капитала,  вложенного  в  землю,  он  уплачивает  земельную  ренту,  с  дру¬
гой  —  нет.  Но  насколько  мало  это  предположение  разрешает  проблему,  видно  из
следующего:  если  рыночная  цена  (а  также  плодородие  земли)  дает  ему  возможность
получать  на  дополнительный  капитал  добавочный  продукт,  который,  подобно  старо¬
му  капиталу,  приносит  ему  кроме  цены  производства  известную  добавочную  прибыль,
то  до  истечения  срока  договора  об  аренде  он  берет  эту  добавочную  прибыль  себе.  Но
почему?  Потому  что  пока  продолжается  срок  арендного  договора,  отпадает  образуе¬
мая  земельной  собственностью  граница  для  приложения  его  капитала  к  земле.  Однако
то  простое  обстоятельство,  что  для  обеспечения  ему  этой  добавочной  прибыли  необ¬
ходимо,  чтобы  дополнительная  земля  худшего  качества  самостоятельно  подверглась
возделыванию  и  была  самостоятельно  сдана  в  аренду,  неопровержимо  доказывает,
что  затраты  дополнительного  капитала  на  старой  земле  недостаточны  для  обеспе¬
чения  требующегося  повышенного  предложения.  Одно  предположение  исключает
другое.  Правда,  теперь  можно  было  бы  сказать:  сама  рента  с  наихудшей  земли  А  есть
дифференциальная  рента  по  сравнению  либо  с  землей,  которая  возделывается  самим
собственником  (однако  это  бывает  лишь  как  случайное  исключение),  либо  с  допол¬
нительной  затратой  капитала  на  тех  старых  арендных  участках,  которые  не  приносят
ренты.  Но  это,  во-первых,  была  бы  такая  дифференциальная  рента,  которая  возникала
бы  не  из  различия  плодородия  различных  земель  и  которая  поэтому  не  предполагала
бы,  что  земля  А  не  приносит  ренты  и  что  продукт  ее  продается  по  цене  производства.
А,  во-вторых,  приносят  ли  или  не  приносят  ренту  дополнительные  затраты  капитала
на  том  же  арендуемом  участке,  так  же  совершенно  безразлично  для  того  обстоятель¬
ства,  что  вновь  возделываемая  земля  категории  А  приносит  или  не  приносит  ренту,
как,  например,  для  учреждения  нового  самостоятельного  промышленного  предпри¬
ятия  безразлично,  вкладывает  ли  другой  фабрикант  той  же  отрасли  производства  в
процентные  бумаги  часть  своего  капитала,  которую  он  не  может  целиком  использо¬
вать  в  своем  предприятии,  или  же  он  предпринимает  некоторое  расширение  своего
предприятия,  хотя  это  расширение  не  приносит  ему  полной  прибыли,  но  все  же  дает
больше,  чем  процент.  (...)
 (...)  Дифференциальная  рента  имеет  ту  особенность,  что  земельная  собственность
здесь  лишь  просто  улавливает  ту  добавочную  прибыль,  которую  иначе  захватил  бы
и,  при  известных  обстоятельствах,  пока  не  истечет  срок  его  арендного  договора,
действительно  захватывает  арендатор.  Земельная  собственность  является  здесь  лишь
причиной  перенесения  возникшей  без  содействия  этой  собственности  (а  скорее
вследствие  того,  что  цена  производства,  регулирующая  рыночную  цену,  определяется
конкуренцией)  известной  части  цены  товара,  которая  сводится  к  добавочной  при¬
были,  —  причиной  перенесения  этой  части  цены  от  одного  лица  к  другому,  от  капи¬
талиста  к  земельному  собственнику.  Но  земельная  собственность  здесь  не  причина,
которой  создается  эта  составная  часть  цены  или  то  повышение  цены,  которое  явля¬
ется  предпосылкой  этой  части  цены.  Напротив,  если  наихудшая  земля  категории  Л  не
может  возделываться,  —  хотя  возделывание  ее  принесло  бы  цену  производства,  —  пока
она  не  приносит  известного  избытка  над  этой  ценой  производства,  известной  ренты,
то  земельная  собственность  является  причиной,  создающей  это  повышение  цены.
Собственность  на  землю  сама  создала  ренту.  Дело  нисколько  не  изменяется  от  того,
что,  как  во  втором  разобранном  случае,  рента,  уплачиваемая  теперь  с  земли  А,  обра¬
зует  дифференциальную  ренту,  по  сравнению  с  теми  последними  дополнительными
затратами  капитала  на  старых  арендах,  которые  выручают  лишь  цену  производства.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Ибо  только  то  обстоятельство,  что  земля  А  не  может  быть  возделана,  пока  регулирую¬
щая  рыночная  цена  не  поднимется  настолько  высоко,  что  земля  А  будет  в  состоянии
приносить  ренту,  —  только  это  обстоятельство  и  является  здесь  причиной  повышения
рыночной  цены  до  пункта,  на  котором  последние  затраты  капитала  на  старых  арендах
выручают,  правда,  лишь  свою  цену  производства,  но  такую  цену  производства,  которая
в  то  же  время  приносит  ренту  для  земли  А  То  обстоятельство,  что  с  последней  вообще
должна  уплачиваться  рента,  является  здесь  причиной  образования  дифференциаль¬
ной  ренты  между  землей  А  и  последними  затратами  капитала  на  прежних  арендах.
 Если  мы  вообще  говорим,  что,  —  предполагая  регулирование  цены  хлеба  ценой
производства,  —  земля  категории  А  не  приносит  ренты,  то  мы  имеем  в  виду  ренту
в  том  значении  этого  слова,  которое  выражает  сущность  категории.  Если  фермер
уплачивает  арендную  плату,  составляющую  вычет  то  ли  из  нормальной  заработной
платы  его  рабочих,  то  ли  из  его  собственной  нормальной  средней  прибыли,  то  он  не
уплачивает  никакой  ренты,  никакой  самостоятельной  составной  части  цены  товара,
отличной  от  заработной  платы  и  прибыли.  Уже  раньше  мы  отмечали,  что  на  практике
это  встречается  постоянно.  Если  заработная  плата  сельскохозяйственных  рабочих  в
данной  стране  вообще  ниже  в  сравнении  с  нормальным  средним  уровнем  заработной
платы  и  потому  вычет  из  заработной  платы,  определенная  часть  заработной  платы
входит,  как  общее  правило,  в  состав  ренты,  то  в  этом  отношении  не  будет  исключени¬
ем  и  арендатор  наихудшей  земли.  В  той  самой  цене  производства,  которая  допускает
возделывание  наихудшей  земли,  эта  низкая  заработная  плата  уже  является  одной  из
составных  статей,  и  потому  продажа  продукта  по  цене  производства  не  дает  возмож¬
ности  арендатору  этой  земли  уплачивать  ренту.  Земельный  собственник  может  также
сдать  свою  землю  в  аренду  какому-нибудь  рабочему,  который  готов  будет  все  или  боль¬
шую  часть  того,  что  доставляет  ему  продажная  цена  сверх  заработной  платы,  уплатить
в  форме  ренты.  Однако  во  всех  этих  случаях  отнюдь  не  уплачивается  действительная
рента,  хотя  уплачивается  арендная  плата.  Но  при  существовании  отношений,  соответ¬
ствующих  капиталистическому  способу  производства,  рента  и  арендная  плата  должны
совпадать.  А  здесь  мы  и  должны  исследовать  как  раз  это  нормальное  отношение.
 Если  даже  рассмотренные  выше  случаи,  когда  в  пределах  капиталистического  спо¬
соба  производства  могут  действительно  иметь  место  капиталовложения  в  земли,  не
приносящие  ренты,—  если  даже  эти  случаи  ничего  не  дают  для  решения  нашей  про¬
блемы,  то  еще  меньше  даст  ссылка  на  колониальные  отношения.  Что  делает  колонию
колонией,  —  мы  говорим  здесь  лишь  о  собственно  земледельческих  колониях,  —  так
это  не  только  масса  девственных  плодородных  земель.  Колониями  делает  их  скорее  то
обстоятельство,  что  эти  земли  не  присвоены,  не  подчинены  земельной  собственности.
Вот  этим-то  и  определяется  такое  колоссальное  различие  между  старыми  землями  и
колониями,  поскольку  речь  идет  о  земле:  а  именно,  юридическим  или  фактическим
отсутствием  земельной  собственности,  как  справедливо  отметил  Уэйкфилд1,  и  уже
задолго  до  него  открыли  Мирабо-отец,  физиократ,  и  другие  старые  экономисты.  (...)
 Отношение  цены  производства  известного  товара  к  его  стоимости  определяется
исключительно  тем  отношением,  в  котором  переменная  часть  капитала,  произведше¬
го  товар,  находится  к  его  постоянной  части,  или  органическим  строением  капитала,
которым  произведен  товар.  Если  строение  капитала  в  известной  сфере  производства
ниже,  чем  строение  среднего  общественного  капитала,  то  есть  если  отношение  его
переменной  составной  части,  затраченной  на  заработную  плату,  к  его  постоянной
составной  части,  затраченной  на  вещественные  условия  труда,  выше,  чем  для  обще¬
 1  Waksfield.  «England  and  America».  London,  1833,  Ср.  также  «Капитал»,  кн.  I,  гл.  XXV.

Карл  Маркс
 541
 ственного  среднего  капитала,  то  стоимость  его  продукта  должна  стоять  выше  его  цены
производства.  То  есть  такой  капитал,  применяя  относительно  больше  живого  труда,
производит  при  одинаковой  эксплуатации  труда  больше  прибавочной  стоимости,  а
потому  больше  прибыли,  чем  равновеликая  соответственная  часть  среднего  обще¬
ственного  капитала.  Поэтому  стоимость  его  продукта  будет  выше  цены  его  производ¬
ства,  так  как  эта  цена  производства  равна  издержкам  капитала  плюс  средняя  прибыль,
а  средняя  прибыль  ниже,  чем  прибыль,  произведенная  в  этом  товаре.  Прибавочная
стоимость,  производимая  средним  общественным  капиталом,  меньше  прибавочной
стоимости,  производимой  капиталом  этого  низкого  строения.  Обратное  получается
в  том  случае,  когда  капитал,  вложенный  в  определенную  сферу  производства,  более
высокого  строения,  чем  средний  общественный  капитал.  Стоимость  произведенных
им  товаров  ниже  их  цены  производства,  что  обычно  характерно  для  продуктов  наи¬
более  развитых  отраслей  промышленности.
 Если  капитал  в  определенной  сфере  производства  имеет  более  низкое  строение,
чем  средний  общественный  капитал,  то  это  прежде  всего  является  лишь  иным  выра¬
жением  того  факта,  что  производительная  сила  общественного  труда  в  этой  особой
сфере  производства  ниже  среднего  уровня,  потому  что  достигнутая  ступень  произ¬
водительной  силы  выражается  в  относительном  преобладании  постоянной  части
капитала  над  переменной,  или  в  постоянном  уменьшении  той  составной  части  дан¬
ного  капитала,  которая  затрачивается  на  заработную  плату.  Если,  наоборот,  капитал  в
определенной  сфере  производства  имеет  более  высокое  строение,  то  это  означает,  что
развитие  производительной  силы  превышает  средний  уровень.
 Оставляя  в  стороне  собственно  художественные  работы,  рассмотрение  которых  по
самому  существу  дела  не  относится  к  нашей  теме,  само  собой,  конечно,  разумеется,
что  различные  сферы  производства  требуют  соответственно  их  техническим  особен¬
ностям  различного  отношения  между  постоянным  и  переменным  капиталом  и  что
живой  труд  должен  занимать  в  одних  сферах  большее  место,  в  других  —  меньшее.
Например,  в  добывающей  промышленности,  которую  следует  четко  отличать  от  зем¬
леделия,  совершенно  отпадает  сырой  материал  как  элемент  постоянного  капитала,  да
и  вспомогательный  материал  играет  значительную  роль  лишь  изредка.  В  горной  про¬
мышленности,  однако,  значительную  роль  играет  другая  часть  постоянного  капита¬
ла  —  капитал  основной.  Но  и  здесь  прогресс  производства  измеряется  относительным
ростом  постоянного  капитала  по  сравнению  с  переменным.
 Если  строение  капитала  в  собственно  земледелии  ниже,  чем  строение  среднего
общественного  капитала,  то  это  prima  facie*  служит  выражением  того,  что  в  странах
развитого  производства  земледелие  не  продвинулось  вперед  в  такой  мере,  как  обра¬
батывающая  промышленность.  Такой  факт,  оставляя  в  стороне  все  другие  и  отчасти
решающие  экономические  обстоятельства,  объясняется  уже  более  ранним  и  быстрым
развитием  механики  и  в  особенности  ее  применением  по  сравнению  с  более  поздним
и  отчасти  совсем  недавним  развитием  химии,  геологии  и  физиологии  и  в  особенности
опять-таки  по  сравнению  с  их  применением  к  земледелию.  Впрочем  несомненный  и
давно  известный  факт  заключается  в  том,  что  прогресс  самого  земледелия  постоян¬
но  выражается  в  относительном  росте  постоянной  части  капитала  по  сравнению  с
переменной.  Ниже  ли  строение  земледельческого  капитала  в  определенной  стране
капиталистического  производства,  например,  в  Англии,  по  сравнению  со  средним
общественным  капиталом,  —  это  вопрос,  который  можно  решить  лишь  статистически
и  которым  детально  заниматься  было  бы  излишне  для  нашей  цели.  Как  бы  то  ни  было,
 —  прежде  всего.  Ред.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 теоретически  установлено,  что  только  при  этом  предположении  стоимость  земледель¬
ческих  продуктов  может  быть  выше  их  цены  производства,  то  есть,  что  прибавочная
стоимость,  производимая  в  земледелии  капиталом  определенной  величины,  или,  что
сводится  к  тому  же,  прибавочный  труд  (а  следовательно,  и  прилагаемый  живой  труд
вообще),  приводимый  им  в  движение  и  подчиненный  ему,  больше,  чем  при  равнове¬
ликом  капитале  среднего  общественного  строения.
 Итак,  для  той  формы  ренты,  которую  мы  исследуем  здесь  и  которая  может  полу¬
читься  только  при  этом  предположении,  достаточно,  если  мы  это  предположение
сделаем.  Где  оно  отпадает,  там  отпадает  и  соответствующая  ему  форма  ренты.
 Однако  один  простой  факт,  что  стоимость  земледельческих  продуктов  выше  их
цены  производства,  сам  по  себе  ни  в  какой  мере  недостаточен  для  того,  чтобы  объ¬
яснить  существование  земельной  ренты,  независимой  от  различия  в  плодородии
различных  категорий  земли  или  последовательных  затрат  капитала  на  одной  и  той
же  земле,  короче,  такой  ренты,  которая  в  сущности  отлична  от  дифференциальной
ренты  и  которую  мы  можем  назвать  поэтому  абсолютной  рентой.  Целый  ряд  про¬
мышленных  продуктов  обладает  тем  свойством,  что  их  стоимость  выше  их  цены
производства,  и  несмотря  на  это  они  не  приносят  такого  избытка  над  средней
прибылью  или  такой  добавочной  прибыли,  которая  могла  бы  превратиться  в  ренту.
Наоборот.  Существование  и  понятие  цены  производства  и  предполагаемой  последнею
общей  нормы  прибыли  покоятся  на  том,  что  отдельные  товары  продаются  не  по  их
стоимостям.  Цены  производства  возникают  из  выравнивания  товарных  стоимостей,
которое  по  возмещении  соответственных  капитальных  стоимостей,  потребленных
в  различных  сферах  производства,  распределяет  всю  прибавочную  стоимость  про¬
порционально  не  тому,  сколько  ее  произведено  в  отдельных  сферах  производства
и  сколько  ее  поэтому  заключается  в  их  продуктах,  а  пропорционально  величине
авансированных  капиталов.  Только  таким  образом  возникает  средняя  прибыль  и  цена
производства  товаров,  характерным  элементом  которой  является  средняя  прибыль.
Постоянная  тенденция  капиталов  —  производить  посредством  конкуренции  это
выравнивание  в  распределении  прибавочной  стоимости,  созданной  всем  капиталом,
и  преодолевать  все  помехи  этому  выравниванию.  Отсюда  и  тенденция  их  допускать
только  такие  добавочные  прибыли,  которые  при  всяких  обстоятельствах  возникают
не  из  различия  между  стоимостями  и  ценами  производства  товаров,  а,  напротив,  из
различия  между  общей,  регулирующей  рынок  ценой  производства  и  отличными  от
нее  индивидуальными  ценами  производства;  такие  добавочные  прибыли,  которые
получаются  поэтому  не  из  различия  между  двумя  различными  сферами  производства,
а  в  пределах  каждой  сферы  производства;  которые,  следовательно,  не  затрагивают
общих  цен  производства,  складывающихся  в  различных  сферах,  то  есть  общей  нормы
прибыли,  а,  напротив,  предполагают  превращение  стоимостей  в  цены  производства
и  предполагают  общую  норму  прибыли.  Однако,  как  показано  раньше,  это  предпо¬
ложение  основывается  на  постоянном  изменении  пропорций  распределения  всего
общественного  капитала  между  различными  сферами  производства,  на  постоянной
иммиграции  и  эмиграции  капиталов,  на  возможности  перелива  их  из  одной  сферы
в  другую,  короче,  на  свободе  передвижения  их  между  этими  различными  сферами
производства,  как  между  соответствующими  свободными  областями  для  приложения
самостоятельных  частей  совокупного  общественного  капитала.  При  этом  предпола¬
гается,  что  никакие  барьеры,  за  исключением  случайных  или  временных,  не  мешают
конкуренции  капиталов  сводить  стоимость  к  цене  производства  в  такой,  например,
сфере  производства,  в  которой  стоимость  товаров  выше  их  цены  производства  или  в
которой  производится  прибавочная  стоимость  большая,  чем  средняя  прибыль,  и  вме¬

Карл  Маркс
 543
 сте  с  тем  распределять  избыточную  прибавочную  стоимость  этой  сферы  производства
пропорционально  между  всеми  сферами,  которые  эксплуатируются  капиталом.  Но
если  встречается  обратное,  если  капитал  наталкивается  на  чуждую  силу,  которую  он
может  преодолеть  лишь  отчасти  или  совсем  не  может  преодолеть  и  которая  ограничи¬
вает  его  приложение  в  особых  сферах  производства,  допускает  его  лишь  на  условиях,
вполне  или  отчасти  исключающих  упомянутое  общее  выравнивание  прибавочной
стоимости  в  среднюю  прибыль,  то,  очевидно,  в  таких  сферах  производства  благодаря
превышению  товарной  стоимостью  цены  производства  товаров  возникает  добавочная
прибыль,  которая  может  превратиться  в  ренту  и  как  таковая  обособиться  от  прибыли.
И  вот  в  качестве  такой  чуждой  силы  и  преграды  капиталу  при  его  приложении  к  земле
противостоит  земельная  собственность  или  капиталисту  —  земельный  собственник.
 Земельная  собственность  служит  здесь  барьером,  который,  если  не  уплачивается
пошлина,  то  есть  не  взимается  рента,  не  допускает  никакой  новой  затраты  капитала
на  невозделанной  до  того  времени  или  не  сданной  в  аренду  земле,  хотя  земля,  вновь
привлекаемая  к  обработке,  принадлежит  к  той  категории  земли,  которая  не  приносит
дифференциальной  ренты  и  которая,  если  бы  не  существовало  земельной  собствен¬
ности,  могла  бы  возделываться  уже  при  некотором  незначительном  повышении
рыночной  цены,  когда  регулирующая  рыночная  цена  доставляла  бы  возделывателю
этой  наихудшей  земли  лишь  его  цену  производства.  Между  тем  вследствие  границы,
которая  ставится  земельной  собственностью,  рыночная  цена  должна  повыситься  до
такого  пункта,  когда  земля  может  приносить  избыток  над  ценой  производства,  то
есть  ренту.  Но  так  как,  согласно  предположению,  стоимость  товаров,  производимых
земледельческим  капиталом,  выше  их  цены  производства,  то  эта  рента  (за  исключе¬
нием  того  случая,  который  будет  сейчас  исследован)  образует  избыток  стоимости  над
ценой  производства  или  часть  этого  избытка.  Равна  ли  рента  всей  разности  между
стоимостью  и  ценой  производства  или  только  большей  или  меньшей  части  этой
разности,  это  всецело  зависело  бы  от  соотношения  между  спросом  и  предложением
и  от  размера  площади,  вновь  привлеченной  к  возделыванию.  До  тех  пор,  пока  рента
не  была  бы  равна  избытку  стоимости  земледельческих  продуктов  над  их  ценой  про¬
изводства,  часть  этого  избытка  во  всяком  случае  принимала  бы  участие  в  общем
выравнивании  и  пропорциональном  распределении  всей  прибавочной  стоимости
между  различными  индивидуальными  капиталами.  Если  бы  рента  была  равна  избытку
стоимости  над  ценой  производства,  то  вся  эта  часть,  весь  этот  избыток  прибавочной
стоимости  над  средней  прибылью  не  участвовал  бы  в  этом  выравнивании.  Но  равна  ли
эта  абсолютная  рента  всему  избытку  стоимости  над  ценой  производства  или  же  равна
лишь  части  его,  и  в  том  и  в  другом  случае  земледельческие  продукты  продавались  бы
по  монопольной  цене  не  потому,  что  их  цена  выше  их  стоимости,  а  потому,  что  она
равна  их  стоимости,  или  потому,  что  она  ниже  их  стоимости,  но  выше  их  цены  про¬
изводства.  Их  монопольное  положение  заключалось  бы  в  том,  что  они,  в  отличие  от
промышленных  продуктов,  стоимость  которых  выше  общей  цены  производства,  не
продавались  бы  по  цене  производства.  Так  как  одна  часть  и  стоимости  и  цены  про¬
изводства  фактически  является  данной  постоянной  величиной,  —  именно,  издержки
производства,  потребленный  в  производстве  капитал,  =  k,  —  то  различие  между  ними
заключается  в  другой,  переменной  части,  в  прибавочной  стоимости,  которая  в  цене
производства  =  р,  прибыли,  то  есть  равна  совокупной  прибавочной  стоимости,  кото¬
рая  в  данном  случае  исчисляется  на  общественный  капитал  и  на  каждый  отдельный
капитал,  как  на  его  соответственную  часть,  но  которая  в  стоимости  товара  равна  дей¬
ствительной  прибавочной  стоимости,  созданной  этим  отдельным  капиталом,  и  обра¬
зует  составную  часть  произведенных  им  товарных  стоимостей.  Если  стоимость  товара

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 выше  его  цены  производства,  то  цена  производства  =  k+p,  стоимость  =  k+p  +  â,  так
что  р  +  d  =  содержащейся  в  нем  прибавочной  стоимости.  Следовательно,  разность
между  стоимостью  и  ценой  производства  =  d,  избытку  прибавочной  стоимости,  про¬
изведенной  этим  капиталом,  над  той  прибавочной  стоимостью,  которая  выпадает  на
его  долю  в  соответствии  с  общей  нормой  прибыли.  Из  этого  следует,  что  цена  земле¬
дельческих  продуктов  может  быть  выше  их  цены  производства,  не  достигая  размеров
их  стоимости.  Из  этого  следует  дальше,  что  до  известного  пункта  может  происходить
длительное  повышение  цены  земледельческих  продуктов,  прежде  чем  их  цена  достиг¬
нет  уровня  их  стоимости.  Из  этого  следует  также,  что  только  вследствие  монополии
земельной  собственности  избыток  стоимости  земледельческих  продуктов  над  их
ценой  производства  может  стать  моментом,  определяющим  их  общую  рыночную
цену.  Из  этого  следует,  наконец,  что  в  этом  случае  не  вздорожание  продукта  является
причиной  ренты,  а  рента  является  причиной  вздорожания  продукта.  Если  цена  про¬
дукта  с  единицы  площади  наихудшей  земли  =  Р  +  г,  то  все  дифференциальные  ренты
увеличиваются  соответствующими  слагаемыми  г,  так  как,  согласно  предположению,
регулирующей  рыночной  ценой  становится  Р  +  г.
 Если  бы  среднее  строение  неземледельческого  общественного  капитала
было  =  85с  +  \5v  и  норма  прибавочной  стоимости  =  100%,  то  цена  производства  была
бы  =  115  единицам.  Если  бы  строение  земледельческого  капитала  было  =  75с  +  25^,
то  стоимость  продукта,  при  той  же  норме  прибавочной  стоимости,  и  регулирую¬
щая  рыночная  цена  были  бы  =  125  единицам.  Если  бы  земледельческий  продукт
выровнялся  с  неземледельческим  по  средней  цене  (для  краткости  мы  предполагаем,
что  совокупные  капиталы  в  той  и  другой  отрасли  производства  равны),  то  вся  при¬
бавочная  стоимость  была  бы  =  40,  то  есть  20%  на  капитал  в  200  единиц.  Продукт  как
первого  капитала,  так  и  второго  продавался  бы  за  120  единиц.  Следовательно,  при
выравнивании  по  ценам  производства  средние  рыночные  цены  неземледельческого
продукта  стояли  бы  выше,  а  земледельческого  продукта  ниже  их  стоимости.  Если  бы
земледельческие  продукты  продавались  по  их  стоимости,  они  были  бы  на  5  единиц
дороже,  а  промышленные  продукты  на  5  единиц  дешевле,  чем  после  выравнивания.
Если  рыночные  условия  не  позволяют  продавать  земледельческие  продукты  по  их
стоимости,  выручать  весь  избыток  над  ценой  производства,  то  результат  будет  зани¬
мать  среднее  место  между  двумя  крайними  пунктами;  промышленные  продукты  будут
продаваться  несколько  выше  их  стоимости,  а  земледельческие  продукты  несколько
выше  их  цени  производства.
 Хотя  земельная  собственность  может  взвинтить  цену  земледельческих  продуктов
выше  их  цены  производства,  однако  не  от  нее,  а  от  общего  состояния  рынка  зависит,
насколько  рыночная  цена,  поднявшись  над  ценой  производства,  приближается  к
стоимости  и,  следовательно,  в  какой  мере  прибавочная  стоимость,  произведенная
в  земледелии  сверх  данной  средней  прибыли,  либо  превратится  в  ренту,  либо  же
примет  участие  в  общем  выравнивании  прибавочной  стоимости  в  среднюю  при¬
быль.  Во  всяком  случае  эта  абсолютная,  возникающая  из  избытка  стоимости  над
ценой  производства  рента  есть  просто  часть  земледельческой  прибавочной  сто¬
имости,  превращение  этой  прибавочной  стоимости  в  ренту,  захват  ее  земельным
собственником;  совершенно  так  же,  как  дифференциальная  рента  возникает  из  пре¬
вращения  добавочной  прибыли  в  ренту,  из  захвата  добавочной  прибыли  земельной
собственностью  при  общей  регулирующей  цене  производства.  Эти  две  формы  ренты
суть  единственно  нормальные.  Рента,  кроме  этих  форм,  может  покоиться  лишь  на
собственно  монопольной  цене,  которая  определяется  не  ценой  производства  и  не
стоимостью  товаров,  а  спросом  и  платежеспособностью  покупателей,  и  рассмотре¬

Карл  Маркс
 545
 ние  которой  относится  к  учению  о  конкуренции,  где  исследуется  действительное
движение  рыночных  цен.
 Если  бы  вся  земля  известной  страны,  пригодная  для  земледелия,  была  уже  сдана
в  аренду,  —  причем  предполагается,  как  общее  явление,  капиталистический  способ
производства  и  нормальные  отношения,  —  то  не  было  бы  такой  земли,  которая  не
приносит  ренты,  но  могли  бы  существовать  такие  затраты  капитала,  отдельные  части
капитала,  вложенного  в  землю,  которые  не  приносят  ренты;  потому  что,  раз  земля
сдана  в  аренду,  земельная  собственность,  как  абсолютная  граница  для  необходимого
приложения  капитала,  перестает  действовать.  Как  относительная  граница,  она  про¬
должает  еще  действовать  и  после  этого  постольку,  поскольку  переход  к  земельному
собственнику  того  капитала,  который  присоединен  к  земле,  ставит  здесь  перед  аренда¬
тором  очень  определенные  границы.  Только  в  этом  случае  вся  рента  превратилась  бы  в
дифференциальную  ренту,  в  дифференциальную  ренту,  определяемую  не  различиями
в  качестве  земли,  а  различиями  между  добавочными  прибылями,  получающимися  от
последних  затрат  капитала  на  определенной  земле,  и  рентой,  которая  уплачивалась  бы
за  аренду  земли  наихудшего  класса.  Как  абсолютная  граница,  земельная  собственность
действует  лишь  постольку,  поскольку  допущение  к  земле  вообще  как  к  сфере  прило¬
жения  капитала  обусловливается  данью  земельному  собственнику.  Раз  это  допущение
состоялось,  последний  уже  не  может  поставить  каких  бы  то  ни  было  абсолютных
границ  размерам  затраты  капитала  на  данном  участке  земли.  Строительству  домов
вообще  ставится  граница  земельной  собственностью  третьего  лица  на  тот  участок,  на
котором  должен  быть  построен  дом.  Но  раз  эта  земля  арендована  под  строительство
домов,  от  арендатора  уже  зависит,  построит  он  на  ней  высокий  или  низкий  дом.
 Если  бы  среднее  строение  земледельческого  капитала  было  таково,  каково  строе¬
ние  среднего  общественного  капитала  или  выше,  то  абсолютная  рента  —  опять-таки
в  только  что  исследованном  значении  —  отпала  бы;  то  есть  отпала  бы  рента,  которая
отличается  как  от  дифференциальной  ренты,  так  и  от  ренты,  покоящейся  на  соб¬
ственно  монопольной  цене.  Тогда  стоимость  земледельческого  продукта  не  была  бы
выше  его  цены  производства  и  земледельческий  капитал  не  приводил  бы  в  движение
больше  труда,  а  следовательно,  не  реализовал  бы  больше  прибавочного  труда,  чем
неземледельческий  капитал.  То  же  самое  произошло  бы  в  том  случае,  если  бы  строение
земледельческого  капитала  стало  одинаковым  со  строением  среднего  общественного
капитала  в  результате  прогресса  земледелия.
 На  первый  взгляд  кажется  противоречием  предполагать,  что,  с  одной  стороны,
строение  земледельческого  капитала  повышается,  следовательно,  повышается  его
постоянная  часть  по  сравнению  с  переменной,  а,  с  другой  стороны,  цена  земледельче¬
ского  продукта  должна  подняться  настолько  высоко,  чтобы  новая  и  более  плохая,  чем
прежняя,  земля  могла  приносить  ренту,  которая  в  этом  случае  может  возникнуть  лишь
из  избытка  рыночной  цены  над  стоимостью  и  ценой  производства,  короче,  лишь  из
монопольной  цены  продукта.
 Здесь  необходимо  проводить  следующее  различие.
 Рассматривая  образование  нормы  прибыли,  мы  прежде  всего  видели,  что  капиталы,
техническое  строение  которых  одинаково,  то  есть  одинаковое  количество  машин  и
сырья  приводится  в  движение  одинаковым  количеством  труда,  могут  тем  не  менее
иметь  различное  строение  вследствие  того,  что  постоянные  части  этих  капиталов
имеют  неодинаковую  стоимость.  Сырье  или  машины  могут  быть  в  одном  случае  доро¬
же,  чем  в  другом.  Чтобы  привести  в  движение  одинаковую  массу  труда  (а  это,  согласно
предположению,  было  бы  необходимо  для  переработки  одинаковой  массы  сырого
материала),  в  одном  случае  пришлось  бы  авансировать  больший  капитал,  чем  в  дру¬
 35  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 гом,  потому  что,  например,  с  капиталом  в  100  единиц  я  не  могу  привести  в  движение
одинакового  количества  труда,  если  сырой  материал,  который  приходится  оплачивать
из  этих  же  100,  в  одном  случае  стоит  40,  в  другом  20  единиц.
 Отдел  седьмой
ДОХОДЫ  и  их  источники
 Глава  сорок  восьмая
ТРИЕДИНАЯ  ФОРМУЛА
 I
 Капитал  —  прибыль  (предпринимательский  доход  плюс  процент),  земля  —  земель¬
ная  рента,  труд  —  заработная  плата:  вот  триединая  формула,  которая  охватывает  все
тайны  общественного  процесса  производства.
 Далее,  поскольку  процент,  как  это  показано  раньше,  выступает  как  специфический,
характерный  продукт  капитала,  а  предпринимательский  доход  в  противоположность
проценту  —  как  независимая  от  капитала  заработная  плата,  то  указанная  триединая
формула  точнее  сводится  к  следующей:
 Капитал  —  процент,  земля  —  земельная  рента,  труд  —  заработная  плата;  в  этой
формуле  прибыль,  форма  прибавочной  стоимости,  специфически  характеризующая
капиталистический  способ  производства,  благополучно  устраняется.
 При  ближайшем  рассмотрении  этого  экономического  триединства  мы  находим
следующее.
 Во-первых,  мнимые  источники  богатства,  которым  можно  располагать  каждый  год,
относятся  к  совершенно  различным  сферам  и  не  имеют  ни  малейшего  сходства  между
собой.  Они  относятся  друг  к  другу  примерно  так  же,  как  нотариальные  пошлины,
свекла  и  музыка.
 Капитал,  земля,  труд!  Но  капитал  —  это  не  вещь,  а  определенное,  общественное,
принадлежащее  определенной  исторической  формации  общества  производственное
отношение,  которое  представлено  в  вещи  и  придает  этой  вещи  специфический  обще¬
ственный  характер.  Капитал  —  это  не  просто  сумма  материальных  и  произведенных
средств  производства.  Капитал  —  это  превращенные  в  капитал  средства  производства,
которые  сами  по  себе  столь  же  мало  являются  капиталом,  как  золото  или  серебро
сами  по  себе  —  деньгами.  Монополизированные  определенной  частью  общества
средства  производства,  обособившиеся  по  отношению  к  живой  рабочей  силе  продук¬
ты  и  условия  приведения  в  действие  самой  этой  рабочей  силы,  —  вот  что  в  силу  этой
противоположности  персонифицируется  в  капитале...Следовательно,  мы  имеем  здесь
определенную,  на  первый  взгляд  весьма  мистическую,  общественную  форму  одного  из
факторов  исторически  сложившегося  общественного  процесса  производства.
 А  теперь  рядом  с  этим  земля,  неорганическая  природа  как  таковая,  ...во  всей  ее
первозданное™  Стоимость  —  это  труд.  Поэтому  земля  не  может  создать  прибавоч¬
ной  стоимости.  Абсолютное  плодородие  почвы  не  приводит  к  чему-либо  другому,
кроме  как  к  тому,  что  известное  количество  труда  дает  известный,  обусловливаемый
естественным  плодородием  почвы,  продукт.  Различие  в  плодородии  почвы  приводит
к  тому,  что  одни  и  те  же  количества  труда  и  капитала,  следовательно,  одна  и  та  же
стоимость,  выражаются  в  различных  количествах  земледельческих  продуктов;  следо¬
вательно,  эти  продукты  имеют  различные  индивидуальные  стоимости.  Выравнивание
этих  индивидуальных  стоимостей  в  рыночные  стоимоста  приводит  к  тому,  что  «пре¬

Карл  Маркс
 547
 имущества  более  плодородных  земель  по  сравнению  с  менее  плодородными...  перехо¬
дят  от  земледельца  или  потребителя  к  земельному  собственнику»  (D.  Ricardo.  «On  the
Principles  of  Political  Economy,  and  Taxation».  [London,  1821,  p.  62]).
 И,  наконец,  в  качестве  «третьего  в  союзе»  фигурирует  простой  призрак  —  труд
[«die»  Arbeit],  который  есть  не  что  иное,  как  абстракция,  и  как  таковой  вообще  не  суще¬
ствует,...производительная  деятельность  человека  вообще,  посредством  которой  он
осуществляет  обмен  веществ  с  природой,  не  только  лишенная  всякой  общественной
формы  и  определенного  характера,  но  выступающая  просто  в  ее  естественном  бытии,
независимо  от  общества  отрешенно  от  каких  бы  то  ни  было  обществ  и,  как  выражение
жизни  и  утверждение  жизни,  общая  еще  для  необщественного  человека  и  человека,
получившего  какое-либо  общественное  определение.
 II
 Капитал  —  процент;  земельная  собственность,  частная  собственность  на  землю,
и  именно  современная,  соответствующая  капиталистическому  способу  производ¬
ства,  —  рента;  наемный  труд  —  заработная  плата.  Итак,  в  этой  форме  должна  заклю¬
чаться  связь  между  источниками  дохода.  Как  капитал,  так,  и  наемный  труд  и  земельная
собственность  есть  исторически  определенные  общественные  формы,  одна  —  труда,
другая  —  монополизированной  земли,  и  к  тому  же  обе  есть  формы,  соответствующие
капиталу  и  принадлежащие  одной  и  той  же  экономической  общественной  форма¬
ции.
 Первое,  что  бросается  в  глаза  в  этой  формуле,  заключается  в  том,  что  рядом  с
капиталом,  рядом  с  этой  формой  одного  элемента  производства,  принадлежащей
определенному  способу  производства,  определенной  исторической  структуре  обще¬
ственного  процесса  производства,  рядом  с  элементом  производства,  слившимся  с
определенной  общественной  формой  и  представляемым  в  ней,  непосредственно
ставятся:  земля  —  с  одной  стороны,  труд  —  с  другой,  два  элемента  реального  процесса
труда,  которые  в  этой  вещественной  форме  являются  общими  для  всех  способов  про¬
изводства,  являются  вещественными  элементами  всякого  процесса  производства  и  не
имеют  никакого  отношения  к  его  общественной  форме.
 Во-вторых.  В  формуле:  «капитал  —  процент,  земля  —  земельная  рента,  труд  —  зара¬
ботная  плата»  капитал,  земля,  труд  соответственно  выступают  как  источники  процента
(вместо  прибыли),  земельной  ренты  и  заработной  платы,  являющихся  их  продуктами,
плодами;  первые  —  основание,  вторые  —  следствие,  первые  —  причина,  вторые  —
результат;  причем  каждый  отдельный  источник  относится  к  своему  продукту,  как  к
чему-то  выделенному  и  произведенному  им.  Все  три  вида  доходов,  процент  (вместо
прибыли),  рента,  заработная  плата,  есть  три  части  стоимости  продукта,  следовательно,
вообще  части  стоимости,  или,  в  денежном  выражении,  известные  денежные  части,
части  цены.  Хотя  формула:  капитал  —  процент  есть  самая  бессодержательная  формула
капитала,  но  тем  не  менее  это  —  его  формула.  Но  каким  образом  земля  может  создать
стоимость,  то  есть  общественно  определенное  количество  труда  да  еще  именно  ту
особую  часть  стоимости  ее  собственных  продуктов,  которая  образует  ренту?  Земля
служит  фактором  производства  известной  потребительной  стоимости,  известного
материального  продукта,  например  пшеницы.  Но  она  не  имеет  никакого  отношения
к  производству  стоимости  пшеницы.  Поскольку  в  пшенице  представлена  стоимость,
пшеница  рассматривается  лишь  как  определенное  количество  овеществленного  обще¬
ственного  труда,  совершенно  независимо  от  особого  вещества,  в  котором  представлен
этот  труд,  или  от  особой  потребительной  стоимости  этого  вещества.  Это  не  противо¬
речит  тому,  что  1)  при  прочих  равных  условиях  дешевизна  или  дороговизна  пшеницы
 35-

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 зависит  от  производительности  земли.  Производительность  земледельческого  труда
связана  с  природными  условиями,  и  в  зависимости  от  производительности  послед¬
них  одно  и  то  же  количество  труда  бывает  представлено  в  большем  или  меньшем
количестве  продуктов,  потребительных  стоимостей.  Как  велико  количество  труда,
представленное  в  одном  шеффеле,  это  зависит  от  того,  какое  количество  шеффелей
доставляется  данным  количеством  труда.  От  производительности  земли  здесь  зависит,
в  каких  количествах  продукта  представлена  стоимость;  но  эта  стоимость  дана  незави¬
симо  от  такого  распределения.  Стоимость  представлена  в  потребительной  стоимости;
а  потребительная  стоимость  есть  условие  созидания  стоимости;  но  глупо  делать  про¬
тивопоставление  там,  где  на  одной  стороне  стоит  потребительная  стоимость,  земля,  а
на  другой  стороне  —  стоимость,  и  притом  еще  особая  часть  стоимости.  (...)
 III
 Вульгарная  политическая  экономия  в  действительности  не  делает  ничего  иного,
как  только  доктринерски  истолковывает,  систематизирует  и  оправдывает  представ¬
ления  агентов  буржуазного  производства,  захваченных  отношениями  этого  произ¬
водства.  Поэтому  нас  не  может  удивлять  то  обстоятельство,  что  как  раз  имея  дело  с
отчужденной  формой  проявления  экономических  отношений,  в  которой  они  prima
facie*  принимают  нелепый  характер  и  полны  противоречий,  —  а  если  бы  форма  прояв¬
ления  и  сущность  вещей  непосредственно  совпадали,  то  всякая  наука  была  бы  излиш¬
ня,  —  что  именно  здесь  вульгарная  политическая  экономия  чувствует  себя  совсем  как
дома  и  что  эти  отношения  представляются  ей  тем  более  само  собой  разумеющимися,
чем  более  скрыта  в  них  внутренняя  связь,  хотя  для  обыденного  представления  они
кажутся  привычными.  Поэтому  она  нисколько  не  понимает,  что  триединство  из  кото¬
рого  она  исходит:  земля  —  рента,  капитал  —  процент,  труд  —  заработная  плата  или
цена  труда,  есть  prima  facie  три  невозможных  компонента.  Прежде  всего  перед  нами
потребительная  стоимость,  земля,  которая  не  имеет  стоимости,  и  меновая  стоимость,
рента:  таким  образом  общественное  отношение,  взятое  как  вещь,  поставлено  в  отно¬
шение  пропорциональности  к  природе;  то  есть  выходит,  что  в  известное  отношение
друг  к  другу  ставятся  две  несоизмеримые  величины.  Затем  капитал  —  процент.  Если
под  капиталом  понимается  определенная  сумма  стоимости,  самостоятельно  представ¬
ленная  в  деньгах,  то  prima  facie  является  бессмыслицей  то,  что  стоимость  есть  большая
стоимость,  чем  она  стоит.  Как  раз  в  формуле  «капитал  —процент»  отпадает  всякое
опосредствованно,  и  капитал  сводится  к  своей  самой  общей,  но  потому  и  не  объяс¬
нимой  из  себя  самой  и  абсурдной  формуле.  Именно  потому  вульгарный  экономист  и
предпочитает  формулу  «капитал  —  процент»,  с  таинственным  свойством  стоимости
быть  неравной  себе  самой,  формуле  «капитал—прибыль»,  что  последняя  уже  ближе
подходит  к  действительному  капиталистическому  отношению.  А  потом,  сознавая,  что
4  не  есть  5  и  потому  100  талеров  не  могут  быть  110  талерами,  вульгарный  экономист
ищет  спасения  от  капитала  как  стоимости  в  вещественной  субстанции  капитала,  в  его
потребительной  стоимости  как  условии  производства,  в  машинах,  сыром  материале
и  т.  д.  Таким  образом,  вместо  непонятного  первого  отношения,  при  котором  4  =  5,
опять  выводят  совершенно  несообразное  отношение  между  потребительной  стои¬
мостью,  вещью,  с  одной  стороны,  и  определенным  общественным  производственным
отношением,  прибавочной  стоимостью,  с  другой  стороны,  как  и  в  случае  с  земельной
собственностью.  Как  только  вульгарный  экономист  доходит  до  этих  несообразностей,
 *  —  прежде  всего,  Ред.

Карл  Маркс
 549
 ему  все  становится  ясным,  он  уже  не  чувствует  потребности  раздумывать  дальше.  Ибо
он  дошел  как  раз  до  «рационального»  в  буржуазном  представлении.  Наконец,  труд  —
заработная  плата,  цена  труда,  как  показано  в  «Капитале»,  кн.  I,  есть  выражение,  кото¬
рое  prima  facie  противоречит  понятию  стоимости,  равно  как  и  понятию  цены,  которая
вообще  сама  есть  лишь  определенное  выражение  стоимости;  «цена  труда»  столь  же
иррациональна,  как  и  «желтый  логарифм».  Но  как  раз  этим-то  больше  всего  и  удовлет¬
воряется  вульгарный  экономист,  потому  что  он  тут  дошел  до  глубокого  воззрения  бур¬
жуа,  который  находит,  что  он  платит  деньги  за  труд,  и  так  как  именно  противоречие
формулы  понятию  стоимости  снимает  с  него  обязанность  понять  последнюю.
 Мы  видели,  что  капиталистический  процесс  производства  есть  исторически  опре¬
деленная  форма  общественного  процесса  производства  вообще.  Этот  последний  есть
одновременно  и  процесс  производства  материальных  условий  существования  челове¬
ческой  жизни,  и  протекающий  в  специфических  историко-экономических  отношени¬
ях  производства  процесс  производства  и  воспроизводства  самих  производственных
отношений,  а  тем  самым,  и  носителей  этого  процесса,  материальных  условий  их
существования  и  взаимных  их  отношений,  то  есть  определенной  общественно-эконо¬
мической  формы  последних.  Ибо  совокупность  этих  отношений,  в  которых  носители
этого  производства  находятся  к  природе  и  друг  к  другу  и  при  которых  они  произво¬
дят,  —  эта  совокупность  как  раз  и  есть  общество,  рассматриваемое  с  точки  зрения  его
экономической  структуры.  Капиталистический  процесс  производства,  подобно  всем
его  предшественникам,  протекает  в  определенных  материальных  условиях,  являю¬
щихся,  однако,  в  то  же  время  носителями  определенных  общественных  отношений,
в  которые  вступают  индивидуумы  в  процессе  воспроизводства  своей  жизни.  Как  те
условия,  так  и  эти  отношения  являются,  с  одной  стороны,  предпосылками,  с  другой
стороны  —  результатами  и  продуктами  капиталистического  процесса  производства;
они  производятся  и  воспроизводятся  последним.  Далее  мы  видели:  капитал,  —  а  капи¬
талист  есть  лишь  персонифицированный  капитал  и  функционирует  в  процессе  про¬
изводства  лишь  как  носитель  капитала  —  итак,  капитал  выкачивает  в  соответствующем
ему  общественном  процессе  производства  из  непосредственных  производителей,  или
рабочих,  определенное  количество  прибавочного  труда,  который  он  получает  без
эквивалента  и  который  по  своей  сущности  всегда  остается  принудительным  трудом,
хотя  бы  он  и  казался  результатом  свободного  договорного  соглашения.  Этот  при¬
бавочный  труд  выражается  в  прибавочной  стоимости,  и  эта  прибавочная  стоимость
существует  в  прибавочном  продукте.  Прибавочный  труд  вообще,  как  труд  сверх  меры
данных  потребностей,  всегда  должен  существовать.  Но  при  капиталистической,  как  и
при  рабовладельческой  системе  и  т.  д.,  он  имеет  только  антагонистическую  форму  и
дополняется  полной  праздностью  известной  части  общества.  Определенное  количе¬
ство  прибавочного  труда  требуется  для  страхового  фонда  от  разного  рода  случай¬
ностей  для  обеспечения  необходимого,  соответствующего  развитию  потребностей
и  росту  населения  прогрессивного  расширения  процесса  воспроизводства,  что  с
капиталистической  точки  зрения  называется  накоплением.  Одна  из  цивилизаторских
сторон  капитала  заключается  в  том,  что  он  принуждает  к  этому  прибавочному  труду
таким  способом  и  при  таких  условиях,  которые  для  развития  производительных  сил,
общественных  отношений  и  для  создания  элементов  высшей  новой  формы  [höhere
Neubildung]  выгоднее,  чем  при  прежних  формах  рабства,  крепостничества  и  т.  д.  Он
приводит  таким  образом,  с  одной  стороны,  к  ступени,  на  которой  отпадают  принуж¬
дение  и  монополизация  общественного  развития  (включая  сюда  его  материальные  и
интеллектуальные  выгоды)  одной  частью  общества  за  счет  другой;  с  другой  стороны,
эта  ступень  создает  материальные  средства  и  зародыш  для  отношений,  которые  при

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 более  высокой  форме  общества  дадут  возможность  соединить  этот  прибавочный  труд
с  более  значительным  ограничением  времени,  посвященного  материальному  труду
вообще.  Потому  что  в  зависимости  от  развития  производительной  силы  труда  при¬
бавочный  труд  может  быть  велик  при  общей  небольшой  продолжительности  рабочего
дня  и  относительно  мал  при  общей  большой  продолжительности  рабочего  дня.  Если
необходимое  рабочее  время  =  3  часам  и  прибавочный  труд  =  3  часам,  то  весь  рабочий
день  =  6  часам  и  норма  прибавочного  труда  =  100%.  Если  необходимый  труд  =  9  часам
и  прибавочный  труд  =  3  часам,  то  весь  рабочий  день  =12  часам,  а  норма  прибавоч¬
ного  труда  =  только  3373%.  Таким  образом,  от  производительности  труда  зависит,
сколько  потребительной  стоимости  производится  в  течение  определенного  времени,
а  следовательно,  также  и  в  течение  определенного  прибавочного  рабочего  времени.
Следовательно,  действительное  богатство  общества  и  возможность  постоянного  рас¬
ширения  процесса  его  воспроизводства  зависит  не  от  продолжительности  прибавоч¬
ного  труда,  а  от  его  производительности  и  от  большей  или  меньшей  обеспеченности
тех  условий  производства,  при  которых  он  совершается.  Царство  свободы  начинается
в  действительности  лишь  там,  где  прекращается  работа,  диктуемая  нуждой  и  внешней
целесообразностью,  следовательно,  по  природе  вещей  оно  лежит  по  ту  сторону  сферы
собственно  материального  производства.  Как  первобытный  человек,  чтобы  удовлет¬
ворять  свои  потребности,  чтобы  сохранять  и  воспроизводить  свою  жизнь,  должен
бороться  с  природой,  так  должен  бороться  и  цивилизованный  человек,  должен  во  всех
общественных  формах  и  при  всех  возможных  способах  производства.  С  развитием
человека  расширяется  это  царство  естественной  необходимости,  потому  что  расширя¬
ются  его  потребности;  но  в  то  же  время  расширяются  и  производительные  силы,  кото¬
рые  служат  для  их  удовлетворения.  Свобода  в  этой  области  может  заключаться  лишь
в  том,  что  коллективный  человек,  ассоциированные  производители  рационально
регулируют  этот  свой  обмен  веществ  с  природой,  ставят  его  под  свой  общий  контроль,
вместо  того  чтобы  он  господствовал  над  ними  как  слепая  сила;  совершают  его  с  наи¬
меньшей  затратой  сил  и  при  условиях,  наиболее  достойных  их  человеческой  природы
и  адекватных  ей.  Но  тем  не  менее  это  все  же  остается  царством  необходимости.  По
ту  сторону  его  начинается  развитие  человеческих  сил,  которое  является  самоцелью,
истинное  царство  свободы,  которое,  однако,  может  расцвести  лишь  на  этом  царстве
необходимости,  как  на  своем  базисе.  Сокращение  рабочего  дня  —  основное  условие.
 Эта  прибавочная  стоимость  или  этот  прибавочный  продукт  распределяется  в
капиталистическом  обществе  между  капиталистами,  —  если  мы  оставим  в  стороне
случайные  колебания  распределения  и  будем  рассматривать  его  регулирующий  закон,
его  нормирующие  границы,  —  как  дивиденд  пропорционально  той  доле,  которая
принадлежит  каждому  в  общественном  капитале.  В  этом  виде  прибавочная  стоимость
выступает  как  средняя  прибыль,  достающаяся  капиталу,  средняя  прибыль,  которая,  в
свою  очередь,  делится  на  предпринимательский  доход  и  процент  и  которая  в  форме
этих  двух  категорий  может  достаться  различного  рода  капиталистам.  Это  присвоение
и  распределение  прибавочной  стоимости,  соответственно  прибавочного  продукта,
капиталом  имеет,  однако,  свою  границу  в  земельной  собственности.  Как  функциони¬
рующий  капиталист  выкачивает  из  рабочего  прибавочный  труд,  а  тем  самым  в  форме
прибыли  прибавочную  стоимость  и  прибавочный  продукт,  так  земельный  собствен¬
ник,  согласно  ранее  изложенным  законам,  в  свою  очередь,  выкачивает  у  капиталиста
часть  этой  прибавочной  стоимости  или  прибавочного  продукта  в  форме  ренты.
 Итак,  когда  мы  говорим  здесь  о  прибыли  как  о  достающейся  капиталу  доле  приба¬
вочной  стоимости,  то  мы  имеем  в  виду  среднюю  прибыль  (равную  предприниматель¬
скому  доходу  плюс  процент),  которая  уже  ограничена  в  своем  размере  вычетом  ренты

Карл  Маркс
 551
 из  всей  прибыли  (по  своей  массе  тождественной  со  всей  прибаючной  стоимостью);
то  есть  предполагается  вычет  ренты.  Следовательно,  прибыль  на  капитал  (предпри¬
нимательский  доход  плюс  процент)  и  земельная  рента  есть  не  что  иное,  как  особые
составные  части  прибавочной  стоимости,  категории,  в  которых  последняя  становится
различной  в  зависимости  от  того,  достается  ли  она  капиталу  или  земельной  собствен¬
ности,  что  однако,  ничего  не  изменяет  в  ее  сущности.  Сложенные  вместе,  прибыль  на
капитал  и  земельная  рента  образуют  сумму  общественной  прибавочной  стоимости.
Капитал  выкачивает  прибавочный  труд,  представленный  в  прибавочной  стоимости  и
прибавочном  продукте,  непосредственно  из  рабочих.  Следовательно,  в  этом  смысле
он  может  рассматриваться  как  производитель  прибаючной  стоимости.  Земельная
собственность  не  имеет  никакого  отношения  к  действительному  процессу  производ¬
ства.  Ее  роль  ограничивается  тем,  что  она  перемещает  часть  произведенной  приба¬
вочной  стоимости  из  кармана  капитала  в  свой  собственный.  Тем  не  менее,  земельный
собственник  играет  роль  в  капиталистическом  процессе  производства  не  только
благодаря  тому  давлению,  которое  он  оказывает  на  капитал,  и  также  не  просто  потому,
что  крупная  земельная  собственность  является  предпосылкой  и  условием  капитали¬
стического  производства,  так  как  она  является  предпосылкой  и  условием  экспропри¬
ации  условий  труда  у  работников,  но  особенно  потому,  что  земельный  собственник
выступает  как  персонификация  одного  из  существеннейших  условий  производства.
 Наконец,  рабочий,  как  собственник  и  продавец  своей  личной  рабочей  силы,  под
названием  заработной  платы  получает  часть  продукта,  где  представлена  часть  его
труда,  которую  мы  называем  необходимым  трудом,  то  есть  трудом,  необходимым
для  сохранения  и  воспроизводства  этой  рабочей  силы,  каковы  бы  ни  были  условия
этого  сохранения  и  воспроизводства:  беднее  или  богаче,  благоприятнее  или  небла¬
гоприятнее.
 Какими  бы  несравнимыми  вообще  ни  казались  эти  отношения,  в  них  есть  одно
общее:  капитал  из  года  в  год  приносит  капиталисту  прибыль,  земля  земельному  соб¬
ственнику  —  земельную  ренту,  и  рабочая  сила,  —  при  нормальных  условиях  и  пока
она  применяется,  —  приносит  заработную  плату  рабочему.  Эти  три  части  ежегодно
производимой  совокупной  стоимости  и  соответствующие  им  части  ежегодно  про¬
изводимого  совокупного  продукта  могут,  —  накопление  мы  оставляем  здесь  пока  в
стороне,  —  ежегодно  потребляться  их  соответствующими  владельцами  без  того,  чтобы
иссяк  источник  их  воспроизводства.  Они  выступают  как  предназначенные  для  ежегод¬
ного  потребления  плоды  многолетнего  дерева  или,  вернее,  трех  деревьев;  они  обра¬
зуют  годовой  доход  трех  классов:  капиталиста,  земельного  собственника  и  рабочего,
доходы,  которые  распределяются  функционирующим  капиталистом,  так  как  он  непо¬
средственно  выкачивает  прибавочный  труд  и  применяет  труд  вообще.  Таким  образом,
капиталисту  его  капитал,  земельному  собственнику  его  земля  и  рабочему  его  рабочая
сила  или,  скорее,  самый  его  труд  (так  как  он  действительно  продает  рабочую  силу
только  как  себя  проявляющую  и  цена  рабочей  силы,  как  показано  раньше,  на  базисе
капиталистического  способа  производства  необходимо  представляется  ему  ценой
труда)  представляются  тремя  различными  источниками  их  специфических  доходов:
прибыли,  земельной  ренты  и  заработной  платы.  Они  и  действительно  являются  тако¬
выми  в  том  смысле,  что  капитал  для  капиталиста  —  постоянно  действующий  насос  для
выкачивания  прибавочного  труда,  земля  для  земельного  собственника  —  постоянно
действующий  магнит  для  притяжения  части  той  прибавочной  стоимости,  которую
выкачал  капитал,  и,  наконец,  труд  —  постоянно  возобновляющееся  условие  и  посто¬
янно  возобновляющееся  средство  для  того,  чтобы  в  форме  заработной  платы  приоб¬
ретать  часть  созданной  рабочим  стоимости,  а  следовательно,  измеряемую  этой  частью

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 стоимости  часть  общественного  продукта  —  необходимые  жизненные  средства.  Они
являются,  далее,  таковыми  в  том  смысле,  что  капитал  фиксирует  часть  стоимости,  а
потому  и  продукта  годового  труда,  в  форме  прибыли,  земельная  собственность  —  дру¬
гую  часть  в  форме  ренты  и  наемный  труд  —  третью  часть  в  форме  заработной  платы,
и  как  раз  благодаря  этому  превращению  эти  части  делаются  доходами  капиталиста,
земельного  собственника  и  рабочего,  не  создавая,  однако,  самой  субстанции,  превра¬
щающейся  в  эти  различные  категории.  Напротив,  распределение  предполагает  нали¬
чие  этой  субстанции,  то  есть  совокупной  стоимости  годового  продукта,  которая  есть
не  что  иное,  как  овеществленный  общественный  труд.  Однако  агентам  производства,
носителям  различных  функций  процесса  производства  дело  представляется  не  в  этой,
а,  напротив,  в  извращенной  форме.  Почему  это  происходит,  мы  увидим  из  дальнейше¬
го  хода  исследования.  Этим  агентам  производства  капитал,  земельная  собственность
и  труд  предъявляются  тремя  различными,  независимыми  источниками,  из  которых,
как  таковых,  происходят  три  различные  составные  части  ежегодно  производимой
стоимости,  а  следовательно,  и  продукта,  в  котором  она  существует,  из  которых,  сле¬
довательно,  происходят  не  только  различные  формы  этой  стоимости,  достающиеся  в
виде  доходов  отдельным  факторам  общественного  процесса  производства,  но  и  сама
эта  стоимость,  а  тем  самым  и  субстанция  этих  форм  дохода.
 ..Дифференциальная  рента  связана  с  относительным  плодородием  земель,  следо¬
вательно,  со  свойствами,  которые  возникают  из  почвы  как  таковой.  Но  поскольку  она,
во-первых  покоится  на  различии  индивидуальных  стоимостей  продуктов  различных
категорий  земли,  это  есть  лишь  то  определение,  которое  мы  только  что  упомянули;
поскольку  она,  во-вторых,  покоится  на  отличной  от  этих  индивидуальных  стоимостей
регулирующей  общей  рыночной  стоимости,  это  будет  общественный,  осуществляю¬
щийся  при  посредстве  конкуренции  закон,  который  не  имеет  никакого  отношения  ни
к  земле,  ни  к  различным  степеням  ее  плодородия.
 Может  показаться,  что  по  крайней  мере  в  формуле  «труд  —  заработная  плата»  выра¬
жено  рациональное  отношение.  Но  этого  здесь  нет  так  же,  как  в  формуле  «земля  —
земельная  рента».  Поскольку  труд  образует  стоимость  и  представлен  в  стоимости
товаров,  он  не  имеет  никакого  отношения  к  распределению  этой  стоимости  между
различными  категориями.  Поскольку  же  он  имеет  специфически  общественный
характер  наемного  труда,  он  не  образует  стоимости.  Вообще  уже  раньше  было  показа¬
но,  что  заработная  плата,  или  цена  труда,  есть  лишь  иррациональное  выражение  сто¬
имости  или  цены  рабочей  силы;  и  определенные  общественные  условия,  при  которых
продаётся  эта  рабочая  сила,  не  имеют  никакого  отношения  к  труду,  как  к  всеобщему
фактору  производства.  Труд  овеществляется  и  в  той  составной  части  стоимости  товара,
которая  в  качестве  заработной  платы  образует  цену  рабочей  силы;  он  создает  эту  часть
точно  так  же,  как  другие  части  продукта;  но  он  овеществляется  в  этой  части  не  более  и
не  иначе,  чем  в  частях,  которые  образуют  ренту  или  прибыль.  И  вообще  раз  труд  нами
фиксируется,  как  созидатель  стоимости,  мы  рассматриваем  его  не  в  его  конкретной
форме,  как  условие  производства,  а  в  его  общественной  определенности,  которая
отлична  от  общественной  определенности  наемного  труда.
 Даже  выражение  «капитал  —  прибыль»  здесь  неправильно.  Если  капитал  берется
в  том  единственном  отношении,  в  котором  он  производит  прибавочную  стоимость,
именно  в  том  его  отношении  к  рабочему,  в  котором  он  выжимает  прибавочный  труд
принуждением,  оказываемым  на  рабочую  силу,  то  есть  на  наемного  рабочего,  то  ведь
эта  прибавочная  стоимость  заключает  в  себе  кроме  прибыли  (предпринимательский
доход  плюс  процент)  и  ренту,  короче,  всю  неразделенную  прибавочную  стоимость.
Здесь,  напротив,  капитал  как  источник  дохода  ставится  в  отношение  только  к  той

Карл  Маркс
 553
 части,  которая  достается  капиталисту.  А  это  не  прибавочная  стоимость,  которую  он
вообще  извлекает,  а  лишь  та  ее  часть,  которую  он  извлекает  для  капиталиста.  Всякая
связь  отпадает  еще  более,  если  эта  формула  превращается  в  такую:  «капитал  —  про¬
цент».
 Если  сначала  мы  рассматривали  различие  трех  источников,  то  теперь  мы  видим,
что  их  продукты,  их  порождения,  доходы,  напротив,  все  принадлежат  к  одной  и  той
же  сфере,  к  сфере  стоимости.  Однако  это  различие  выравнивается  тем  (это  отношение
между  не  только  несоизмеримыми  величинами,  но  и  между  совершенно  различными,
никакого  отношения  друг  к  другу  не  имеющими  и  не  сравнимыми  вещами),  что  капи¬
тал,  подобно  земле  и  труду,  берется  в  действительности  просто  в  его  вещественной
субстанции,  следовательно,  просто  как  произведенное  средство  производства,  причем
абстрагируются  от  него  как  от  отношения  к  рабочему  и  как  стоимости.
 ...В  этом  смысле,  следовательно,  формула:  «капитал  —  процент  (прибыль),  земля  —
рента,  труд  —  заработная  плата»  представляет  одинаковое  симметрическое  несовпаде¬
ние  своих  частей.  В  действительности,  раз  наемный  труд  представляется  не  как  обще¬
ственно  определенная  форма  труда,  но  всякий  труд  по  своей  природе  представляется
наемным  трудом  (так  представляет  себе  дело  тот,  кто  опутан  капиталистическими
производственными  отношениями),  то  и  определенные,  специфические  обществен¬
ные  формы,  которые  принимают  вещественные  условия  труда  —  произведенные
средства  производства  и  земля  —  по  отношению  к  наемному  труду  (как  и,  наоборот,  со
своей  стороны  они  предполагают  наемный  труд),  —  прямо  совпадают  с  вещественным
бытием  этих  условий  труда,  или  с  тем  видом,  который  они  вообще  имеют  в  действи¬
тельном  процессе  труда,  независимо  от  каждой  его  конкретной,  исторически  опреде¬
ленной  общественной  формы  и  даже  независимо  от  любой  общественной  формы.
Отчужденная  от  труда,  ставшая  самостоятельной  по  отношению  к  нему  и  тем  самым
превращенной  формой  условий  труда,  в  которой  таким  образом  произведенные
средства  производства  превращаются  в  капитал,  а  земля  —  в  монополизированную
землю,  земельную  собственность,  эта  принадлежащая  определенному  историческому
периоду  форма  совпадает  поэтому  с  бытием  и  функцией  произведенных  средств
производства  и  земли  в  процессе  производства  вообще.  Эти  средства  производства
оказываются  капиталом  сами  по  себе  от  природы;  капитал  оказывается  просто  «эко¬
номическим  наименованием»  этих  средств  производства;  и  земля  оказывается  сама  по
себе,  от  природы,  землей,  монополизированной  известным  количеством  земельных
собственников.  Как  при  капитале  и  капиталисте,  —  который  в  действительности  есть
не  что  иное,  как  персонифицированный  капитал,  —  продукты  становятся  самостоя¬
тельной  силой  по  отношению  к  производителям,  так  и  в  лице  земельного  собственни¬
ка  персонифицируется  земля,  которая  тоже  становится  на  дыбы  и  как  самостоятельная
сила  требует  своей  доли  в  произведенном  с  ее  помощью  продукте;  так  что  не  земля
получает  принадлежащую  ей  часть  продукта  для  восстановления  и  повышения  ее  про¬
изводительности,  а  вместо  нее  земельный  собственник  получает  долю  этого  продукта
ее  для  расточения  и  мотовства.  Ясно,  что  капитал  предполагает  труд  как  наемный  труд.
Но  не  менее  ясно,  что  если  исходить  из  труда  как  наемного  труда,  так  что  совпадение
труда  вообще  с  наемным  трудом  кажется  само  собой  разумеющимся,  то  капитал  и
монополизированная  земля  должны  также  представляться  естественной  формой
условий  труда  по  отношению  к  труду  вообще.  Капитал  представляется  теперь  есте¬
ственной  формой  средств  труда,  а  потому  чисто  вещным  свойством,  возникающим
из  их  функций  в  процессе  труда  вообще.  Таким  образом  капитал  и  произведенное
средство  производства  становятся  тождественными  выражениями.  Точно  так  же  тож¬
дественными  выражениями  становятся  земля  вообще  и  земля,  монополизированная

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 частной  собственностью.  Поэтому  средства  труда  как  таковые,  средства  труда,  которые
являются  капиталом  от  природы,  становятся  источником  прибыли,  а  земля  как  тако¬
вая  —  источником  ренты.
 фуд  как  таковой  в  его  простой  определенности  как  целесообразная  производи¬
тельная  деятельность  ставится  в  отношение  к  средствам  производства  не  в  их  обще¬
ственной  определенности  формы,  а  в  их  вещественной  субстанции,  к  средствам  про¬
изводства  как  к  материалу  и  средству  труда,  различающимся  между  собой  тоже  лишь
вещественно  как  потребительные  стоимости:  земля  —  как  непроизведенное  средство
труда,  остальные  —  как  произведенные  средства  труда.  Следовательно,  если  труд  совпа¬
дает  с  наемным  трудом,  то  та  определенная  общественная  форма,  в  которой  условия
труда  противостоят  теперь  труду,  в  свою  очередь,  совпадает  с  их  вещественным  быти¬
ем.  В  таком  случае  средства  труда  как  таковые  суть  капитал,  и  земля  как  таковая  есть
земельная  собственность.  Тогда  формальная  самостоятельность  этих  условий  труда  по
отношению  к  труду,  та  особая  форма  этой  самостоятельности,  которой  они  обладают
по  отношению  к  наемному  труду,  оказывается  свойством,  неотделимым  от  них  как  от
вещей,  как  от  материальных  условий  производства,  оказывается  характером,  необхо¬
димо  принадлежащим  им,  имманентно  присущим  им  просто  как  элементам  производ¬
ства.  Их  обусловленный  определенной  исторической  эпохой  общественный  характер
в  капиталистическом  процессе  производства  оказывается  их  вещным,  естественным  и,
так  сказать,  исконно  врожденным  характером  их,  как  элементов  процесса  производ¬
ства.  В  таком  случае  должно  казаться,  что  соответственное  участие,  которое  земля  как
первоначальное  поле  приложения  для  труда,  как  царство  сил  природы,  как  найденный
готовым  арсенал  всех  предметов  труда,  и  другое  соответственное  участие,  которое
произведенные  средства  производства  (орудия,  сырые  материалы  и  т.  д.)  принимают
в  процессе  производства  вообще,  находят  себе  выражение  в  соответственных  долях,
которые  достаются  им  как  капиталу  и  земельной  собственности,  —  то  есть  их  соци¬
альным  представителям,  —  в  форме  прибыли  (процента)  и  ренты,  подобно  тому,  как
для  рабочего  то  участие,  которое  его  труд  принимает  в  процессе  производства,  выра¬
жается  в  заработной  плате.  Таким  образом  кажется,  будто  рента,  прибыль,  заработная
плата  порождаются  той  ролью,  которую  земля,  произведенные  средства  производства
и  труд  играют  в  простом  процессе  труда,  даже  если  бы  мы  рассматривали  этот  процесс
труда  как  процесс,  происходящий  просто  между  человеком  и  природой,  и  абстраги¬
ровались  от  всякой  исторической  определенности.  Это  опять  то  же  самое,  только  в
иной  форме,  когда  говорят:  продукт,  в  котором  представлен  труд  наемного  рабочего
на  себя  самого,  представлена  его  выручка,  его  доход,  —  это  только  заработная  плата,
та  часть  стоимости  (а  потому  и  общественного  продукта,  измеряемого  этой  стоимос¬
тью),  которая  представляет  его  заработную  плату.  Следовательно,  если  наемный  труд
совпадает  с  трудом  вообще,  то  и  заработная  плата  совпадает  с  продуктом  труда,  и  та
часть  стоимости,  которая  представлена  заработной  платой,  совпадает  со  стоимостью,
вообще  созданной  трудом.  Но  благодаря  этому  и  другие  части  стоимости,  прибыль
и  рента,  столь  же  самостоятельно  противопоставляются  заработной  плате  и,  в  свою
очередь,  должны  возникать  из  собственных  источников,  специфически  отличных  и
независимых  от  труда;  они  должны  возникать  из  соучаствующих  элементов  произ¬
водства,  владельцам  которых  они  достаются,  следовательно,  прибыль  -  из  средств
производства,  вещественных  элементов  капитала,  а  рента  из  земли  или  природы,  пред¬
ставляемой  земельным  собственником...
 Поэтому  из  источников  дохода  в  том  смысле,  что  капитал  притягивает  в  форме
прибыли  к  капиталисту  часть  той  прибавочной  стоимости,  которую  он  извлекает  из
труда,  монополия  на  землю  притягивает  к  земельному  собственнику  другую  часть  в

Карл  Маркс
 555
 форме  ренты,  а  труд  доставляет  в  форме  заработной  платы  последнюю  еще  остающу¬
юся  часть  стоимости  рабочему,  —  из  источников,  при  посредстве  которых  одна  часть
стоимости  превращается  в  форму  прибыли,  другая  в  форму  ренты  и  третья  в  форму
заработной  платы,  —  земельная  собственность,  капитал  и  наемный  труд  превращают¬
ся  в  действительные  источники,  из  которых  возникают  сами  эти  части  стоимости  и
те  соответственные  части  продукта,  в  которых  существуют  или  на  которые  могут  быть
обменены  эти  части  стоимости,  в  источники,  из  которых  в  конечном  счете  возникает
сама  стоимость  продукта.
 Уже  при  рассмотрении  простейших  категорий  капиталистического  способа
производства,  и  даже  товарного  производства,  товара  и  денег,  мы  указали  на  мисти¬
фицирующий  характер,  превращающий  общественные  отношения,  для  которых
вещественные  элементы  богатства  при  производстве  служат  носителями,  в  свойства
самих  этих  вещей  (товар),  и,  что  еще  ярче,  превращающий  само  производственное
отношение  в  вещь  (деньги).  Все  общественные  формы,  поскольку  дело  доходит  до
товарного  производства  и  денежного  обращения,  принимают  участие  в  этом  извра¬
щении.  Но  при  капиталистическом  способе  производства  и  при  капитале,  который
образует  его  господствующую  категорию,  его  определяющее  производственное
отношение,  этот  заколдованный  и  извращенный  мир  получает  несравненно  боль¬
шее  развитие.  Если  мы  будем  рассматривать  капитал  прежде  всего  в  непосредствен¬
ном  процессе  производства  —  как  силу,  выкачивающую  прибавочный  труд,  —  то
это  отношение  еще  очень  просто;  и  действительная  связь  еще  прямо  навязывается
носителям  этого  процесса,  самим  капиталистам,  и  еще  сознается  ими.  Это  убеди¬
тельно  доказывается  упорной  борьбой  из-за  границ  рабочего  дня.  Но  даже  в  этой
неопосредствованной  сфере  —  сфере  непосредственного  процесса  между  трудом
и  капиталом  —  дело  не  является  столь  простым.  С  развитием  относительной  при¬
бавочной  стоимости  при  собственно  специфически  капиталистическом  способе
производства,  развивающем  общественные  производительные  силы  труда,  эти  про¬
изводительные  силы  и  общественные  связи  труда  в  непосредственном  процессе
труда  кажутся  перенесенными  с  труда  на  капитал.  Благодаря  этому  капитал  уже
становится  весьма  таинственным  существом,  так  как  все  общественные  производи¬
тельные  силы  труда  представляются  принадлежащими  ему,  а  не  труду  как  таковому,  и
возникающими  из  его  собственных  недр.  А  затем  вмешивается  процесс  обращения,
в  обмен  веществ  и  в  изменение  форм  которого  втягиваются  все  части  капитала,
даже  земледельческого  капитала,  в  той  самой  мере,  как  развивается  специфический
капиталистический  способ  производства.  Это  —  сфера,  в  которой  отношения  перво¬
начального  производства  стоимости  отступают  совершенно  на  задний  план.  Уже  в
непосредственном  процессе  производства  капиталист  в  то  же  время  действует  как
товаропроизводитель,  как  руководитель  товарного  производства.  Этот  процесс  про¬
изводства  поэтому  отнюдь  не  представляется  ему  просто  процессом  производства
прибавочной  стоимости.  Но  какова  бы  ни  была  та  прибавочная  стоимость,  которую
капитал  в  непосредственном  процессе  производства  выкачивает  и  воплощает  в
товарах,  стоимость  и  прибавочная  стоимость,  заключающиеся  в  товарах,  должны
реализоваться  лишь  в  процессе  обращения.  И  дело  представляется  таким  образом,
будто  стоимость,  возмещающая  стоимости,  авансированные  на  производство,  и  в
особенности  прибавочная  стоимость,  заключающаяся  в  товарах,  не  просто  реали¬
зуются  в  обращении,  но  возникают  из  него;  эту  иллюзию  в  особенности  укрепляют
два  обстоятельства:  во-первых,  прибыль  при  отчуждении,  которая  зависит  от  обмана,
хитрости,  знания  дела,  ловкости  и  тысячи  рыночных  конъюнктур;  затем  то  обсто¬
ятельство,  что  здесь  наряду  с  рабочим  временем  выступает  второй  определяющий

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 элемент,  время  обращения.  Хотя  оно  функционирует  только  как  отрицательная  гра¬
ница  образования  стоимости  и  прибавочной  стоимости,  но  получается  такая  внеш¬
няя  видимость,  будто  оно  —  столь  же  положительная  причина  их  образования,  как
сам  труд,  и  будто  оно  привносит  определение,  происходящее  из  природы  капитала,
независимое  от  труда.  В  «Капитале»,  кн.  II,  нам,  естественно,  пришлось  изображать
эту  сферу  обращения  лишь  в  ее  отношении  к  определенным  формам,  которые  она
порождает,  указывать  на  дальнейшее  развитие  форм  капитала,  которое  совершается
в  этой  сфере.  Но  в  действительности  эта  сфера  есть  сфера  конкуренции,  в  которой,
если  рассматривать  каждый  отдельный  случай,  господствует  случайность,  в  которой,
следовательно,  внутренний  закон,  прокладывающий  себе  дорогу  через  эти  случай¬
ности  и  регулирующий  их,  становится  видимым  лишь  тогда,  когда  они  охватываются
в  больших  массах,  и  в  которой  он  остается  поэтому  невидимым  и  непонятным  для
самих  отдельных  агентов  производства.  Но,  далее:  действительный  процесс  произ¬
водства,  как  единство  непосредственного  процесса  производства  и  процесса  обра¬
щения,  порождает  все  новые  формы,  в  которых  все  более  теряется  нить  внутренней
связи,  отношения  производства  все  более  приобретают  самостоятельное  существо¬
вание  по  отношению  друг  к  другу,  а  составные  части  стоимости  закостеневают  в
самостоятельные  одна  по  отношению  к  другой  формы.
 Как  мы  видели,  превращение  прибавочной  стоимости  в  прибыль  определяется
как  процессом  обращения,  так  и  процессом  производства.  Прибавочная  стоимость  в
форме  прибыли  относится  уже  не  к  затраченной  на  труд  части  капитала,  из  которой
она  происходит,  а  ко  всему  капиталу.  Норма  прибыли  регулируется  собственными
законами,  которые  допускают  и  даже  обусловливают  ее  изменение,  при  неизменной
норме  прибавочной  стоимости.  Это  все  больше  и  больше  скрывает  истинную  при¬
роду  прибавочной  стоимости,  а  потому  и  действительный  механизм  капитала.  В
еще  большей  мере  совершается  это  вследствие  превращения  прибыли  в  среднюю
прибыль  и  стоимостей  в  цены  производства,  в  регулирующие  средние  рыночных
цен.  Здесь  вторгается  сложный  общественный  процесс  —  процесс  выравнивания
капиталов,  который  отрывает  относительные  средние  цены  товаров  от  их  стоимо¬
стей,  и  средние  прибыли  в  различных  сферах  производства  (совершенно  не  говоря
уже  об  индивидуальных  затратах  капитала  в  каждой  особой  сфере  производства)
от  действительной  эксплуатации  труда  отдельными  капиталами.  Здесь  не  только
так  кажется,  но  и  действительно  средняя  цена  товаров  отлична  от  их  стоимости,
следовательно,  от  реализованного  в  них  труда,  и  средняя  прибыль  отдельного  капи¬
тала  отлична  от  прибавочной  стоимости,  которую  этот  капитал  извлек  из  занятых
им  рабочих.  Стоимость  товаров  проявляется  непосредственно  лишь  в  том  влиянии,
которое  изменения  производительной  силы  труда  оказывают  на  понижение  и  повы¬
шение  цен  производства,  на  их  движение,  а  не  на  их  конечные  пределы.  Кажется,
что  прибыль  определяется  непосредственной  эксплуатацией  труда  лишь  побочно,
постольку  именно,  поскольку  последняя  позволяет  капиталисту  при  наличии  регули¬
рующих  рыночных  цен,  кажущихся  независимыми  от  этой  эксплуатации,  реализо¬
вывать  прибыль,  отклоняющуюся  от  средней  прибыли.  Что  же  касается  нормальных
средних  прибылей,  они  кажутся  имманентными  капиталу,  независимыми  от  эксплу¬
атации;  кажется,  что  ненормальная  эксплуатация,  а  также  средняя  эксплуатация  при
исключительно  благоприятных  условиях  обусловливают  лишь  отклонения  от  сред¬
ней  прибыли,  а  не  самую  среднюю  прибыль.  Деление  прибыли  на  предприниматель¬
ский  доход  и  процент  (не  говоря  уже  о  вмешательстве  торговой  и  денежно-торговой
прибыли,  которые  основаны  на  обращении  и  кажутся  возникающими  целиком  из
обращения,  а  не  из  процесса  самого  производства)  завершает  обособление  формы

Карл  Маркс
 557
 прибавочной  стоимости,  закостенение  ее  формы  по  отношению  к  ее  субстанции,  ее
сущности.  Одна  часть  прибыли,  в  противоположность  другой,  совершенно  отрыва¬
ется  от  капиталистического  отношения  как  такового  и  представляется  возникающей
не  из  функции  эксплуатации  наемного  труда,  а  из  наемного  труда  самого  капитали¬
ста.  В  противоположность  этому,  процент  представляется  возникающим  независимо
от  наемного  труда  рабочего  и  от  собственного  труда  капиталиста,  а  из  капитала
как  своего  собственного  независимого  источника.  Если  первоначально,  на  поверх¬
ности  обращения,  капитал  казался  капиталом-фетишем,  стоимостью,  порождающей
стоимость,  то  теперь,  в  виде  капитала,  приносящего  проценты,  он  представляется  в
наиболее  отчужденной  и  наиболее  своеобразной  форме.  А  потому  формула:  «капи¬
тал  —  процент»,  как  третье  звено  в  формулах  «земля  —  рента»  и  «труд  —  заработная
плата»,  гораздо  последовательнее,  чем  формула  «капитал  —  прибыль»,  потому  что  в
прибыли  все  еще  сохраняется  воспоминание  о  ее  происхождении,  которое  в  про¬
центе  не  только  исчезло,  но  фиксировано  в  форме,  противоположной  этому  про¬
исхождению.
 Наконец,  наряду  с  капиталом  как  самостоятельным  источником  прибавочной  стои¬
мости  выступает  земельная  собственность,  как  предел  средней  прибыли  и  как  фактор,
передающий  часть  прибавочной  стоимости  такому  классу,  который  сам  не  работает,
не  эксплуатирует  рабочих  непосредственно  и  не  может  предаваться,  по  примеру  капи¬
тала,  приносящего  проценты,  морально  назидательным  соображениям,  например,  о
риске  жертвах  при  ссуде  капитала.  Так  как  здесь  часть  прибавочной  стоимости  кажет¬
ся  связанной  непосредственно  не  с  общественными  отношениями,  а  с  элементом  при¬
роды,  землей,  то  форма  обособления  и  закостенения  различных  частей  прибавочной
стоимости  одна  по  отношению  к  другой  завершается,  внутренняя  связь  окончательно
разрывается,  и  ее  источники  совершенно  маскируются  именно  взаимным  обособле¬
нием  отношений  производства,  которые  связываются  с  различными  вещественными
элементами  процесса  производства.
 В  формуле:  «капитал—прибыль»  или,  еще  лучше,  «капитал  —  процент,  земля  —
земельная  рента,  труд  —  заработная  плата»,  в  этом  экономическом  триединстве,  изо¬
бражающем  связь  составных  частей  стоимости  и  богатства  вообще  с  его  источниками,
оказывается  завершенной  мистификация  капиталистического  способа  производства,
овеществление  общественных  отношений,  непосредственное  сращивание  веществен¬
ных  отношений  производства  с  их  исторически-общественной  определенностью:
получился  заколдованный,  извращенный  и  на  голову  поставленный  мир,  в  котором
monsieur  le  Capital*  и  madame  la  Terre**  как  социальные  характеры  в  то  же  время  непо¬
средственно,  как  просто  вещи,  справляют  свой  шабаш.  Великая  заслуга  классической
политической  экономии  заключается  в  том,  что  она  разрушила  эту  ложную  внешнюю
видимость  и  иллюзию,  это  обособление  и  закостенение  различных  общественных
элементов  богатства  по  отношению  друг  к  другу,  эту  персонификацию  вещей  и  ове¬
ществление  производственных  отношений,  эту  религию  повседневной  жизни,  —  тем,
что  она  свела  процент  к  части  прибыли  и  ренту  к  избытку  над  средней  прибылью,  так
что  обе  сливаются  воедино  в  прибавочной  стоимости;  тем,  что  она  представила  про¬
цесс  обращения  как  простой  метаморфоз  форм  и,  наконец,  свела  в  непосредственном
процессе  производства  стоимость  и  прибавочную  стоимость  товаров  к  труду.  Однако
даже  лучшие  из  ее  представителей,  —  да  иначе  оно  и  быть  не  может  при  буржуазной
точке  зрения,  —  в  большей  или  меньшей  мере  остаются  захваченными  тем  миром
 —  господин  капитал.  Ред.
 —  госпожа  земля.  Ред.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 видимости,  который  они  критически  разрушили,  и  потому  в  большей  или  меньшей
мере  впадают  в  непоследовательность,  половинчатость  и  неразрешимые  противоре¬
чия.  Столь  же  естественно,  с  другой  стороны,  что  действительные  агенты  производства
чувствуют  себя  совершенно  как  дома  среди  этих  отчужденных  и  иррациональных
форм:  капитал  —  процент,  земля  —  рента,  труд  —  заработная  плата,  ибо  они  дви¬
жутся  в  этих  формах  внешней  видимости  и  постоянно  имеют  дело  с  ними.  Не  менее
естественно  поэтому,  что  вульгарная  политическая  экономия,  которая  представляет
не  что  иное,  как  дидактическое,  более  или  менее  доктринерское  истолкование  обы¬
денных  представлений  действительных  агентов  производства,  и  которая  лишь  вносит
известный  рациональный  порядок  в  эти  представления,  что  она  именно  в  этом  три¬
единстве,  в  котором  стерта  всякая  внутренняя  связь,  находит  естественный,  стоящий
выше  всяких  сомнений  базис  для  своего  пустого  самодовольства.  В  то  же  время  эта
формула  соответствует  интересам  господствующих  классов,  так  как  она  прокламирует
и  возводит  в  догму  естественную  необходимость  и  вечное  оправдание  источников  их
дохода.  (...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  2-е  изд.
 Соч.  Т.  25.  Ч.  II.  С.  306,  309-311,  314-315,
 318-319,320-325,380-399.
 ТЕОРИИ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ
 (  IV  том  «Капитала»)
 Четвертый  том  «Капитала»  —  его  полное  название  —  «Теории  прибавочной
стоимости  (IV  том  «Капитала»)»  —  рассматривался  К.  Марксом  как  историко¬
критическая  или  историко-литературная  часть  его  главного  экономического
труда,  центральным  моментом  которого,  как  известно,  является  Марксово  уче¬
ние  о  прибавочной  стоимости.  Естественным  продолжением  и  завершением  всего
исследования  явились  «Теории  прибавочной  стоимости»,  посвященные  критическо¬
му  анализу  буржуазных  истолкований  проблемы  прибавочной  стоимости.  Маркс
написал  четвертый  том  «Капитала»  примерно  за  полтора  года  (с  января  1862
г.  по  июль  1863  г.)  в  рамках  экономической  рукописи  1861—1863  гг.  «К  критике
политической  экономии».  В  эти  годы  теоретическая  часть  «Капитала»  далека
еще  была  от  завершения.  Из  ее  трех  томов  в  основном  был  написан  только  первый
том,  а  второй  и  третий  тома  были  представлены  черновыми  фрагментарными
набросками.  По  этой  причине  Маркс  в  процессе  критического  анализа  буржуазных
концепций  прибавочной  стоимости  постоянно  сталкивался  с  необходимостью
разрабатывать  свою  собственную  теоретическую  позицию  по  рассматриваемым
проблемам.  Ведь  задачу  критики  той  или  иной  концепции  Маркс  видел  отнюдь  не  в
ее  отрицании,  опровержении  и  т.щ  а  в  выявлении  действительного  положения  дел
по  проблеме,  поднятой  данной  концепцией,  т.е.  в  научном  объективном  исследо¬
вании  проблемы.  В  силу  этого  обстоятельства  «Теории  прибавочной  стоимости»
Маркса  содержат  его  собственный  огромный  теоретический  материал,  кото¬
рый  во  многом  не  повторяется  в  предшествующих  трех  томах  «Капитала»,  а  в
некоторых  случаях  обстоятельно  разработан  только  в  «Теориях»,  как,  например,
учение  о  производительном  труде  (el  части  «Теорий  прибавочной  стоимости»
главным  образом  в  главе  4  и  приложении  12).

Карл  Маркс
 559
 Ф.  Энгельс,  после  смерти  Маркса  подготовивший  к  печати  и  опубликовавший  вто¬
рой  и  третий  тот  «Капитала»,  не  успел  провести  подобную  работу  над  «Теориями
прибавочной  стоимости».  Впервые  они  были  опубликованы  за  период  1905—1910  гг.
в  редакции  немецкого  социал-демократа  Карла  Каутского,  не  рассматривавшего,
вопреки  ясно  выраженной  позиции  Маркса,  «Теории  прибавочной  стоимости»  в
качестве  червертого  тома  «Капитала»  и  в  ряде  важных  вопросов  отступившего
от  оригинала  Марксовой  рукописи.  В  таком  виде  «Теории  прибавочной  стоимости»
в  1906—1907  гг.  были  опубликованы  на  русском  языке  и  неоднократно  переиздава¬
лись  в  СССР.  Впервые  научное  издание  этого  труда  Маркса,  в  полном  соответствии
с  планом  и  текстом  рукописи  ее  автора,  было  осуществлено  в  1954—1961  гг.
Институтом  марксизма-ленинизма  при  ЦК  КПСС.  Труд  Маркса  «Теории  прибавочной
стоимости  (IV  том  «Капитала»)  вошел  во  второе  издание  сочинений  К  Маркса  и
Ф.  Энгельса  в  виде  26  тома  (в  трех  частях).
 Три  части  работы  К.  Маркса  «Теории  прибавочной  стоимости  (IV  том
«Капитала»)»  содержат  24  главы  и  обширные  приложения:  к  I  части  их  13,  ко  II
части  —  6,  кIII  части  —7  приложений  под  общим  названием  «Доход  и  его  источники.
Вульгарная  политическая  экономия».
 Семь  глав  первой  части  четвертого  тома  «Капитала»  посвящены  истории  и  кри¬
тическому  анализу  теорий  прибавочной  стоимостимеркантилистов,  физиократов
и  Адама  Смита  (1723—1790);  вся  его  вторая  часть  (11  глав)  отведена  тщательно¬
му  разбору  концепций  самого  выдающегося  теоретика  классической  школы  —Давида
Рикардо  (1772—1823);  в  6  главах  третьей  части  «Теорий  прибавочной  стоимости
(IV  том  «Капитала»)»  критически  анализируются  воззрения  теоретиков,  представ¬
лявших  процесс  разложения  классической  школы  Смита  —  Рикардо  —  ТР.  Мальтуса,
Р.  Торренса,  Джеймса  Милля,  Мак-Куллоха,  а  также  социалистов  утопистов-рикар-
дианцев,  по  выражению  Маркса,  «пролетарских  противников  политико-экономов,
исходивших  из  рикардовской  теории»  —  Годскина,  Брея  и  теоретиков,  по  отдельным
проблемам  продвинувшим  вперед  учение  Д.  Рикардо  (Рамсея,  Шербюлье,  Ричарда
Джонса).
 В  «Теориях  прибавочной  стоимости  (IV  том  «Капитала»)»  историко-критиче¬
ская  часть  «Капитала»  резюмируется  сходным  образом,  как  и  его  теоретическая
часть  в  третьем  томе  —  в  виде  специального  очерка  по  теории  дохода  и  его  источ¬
ников  —  «Доход  и  его  источники.  Вульгарная  политическая  экономия»,  в  котором
раскрывается  теоретическая  и  методологическая  несостоятельность  «триединой
формулы»,  концепции  факторов  производства  оппонентов  классической  школы.
 Главная  заслуга  Маркса  в  анализе  проблемы  происхождения  доходов  различных
классов  буржуазного  общества  заключается  в  открытии  им  прибавочной  сто-
uMoçmu  в  ее  чистом  виде  как  общего  выражения  неоплаченного  труда  наемных
рабочих  и  объяснений  происхождения  прибавочной  стоимости  на  основе  закона
стоимости.  Таким  образом,  Маркс  показал,  что  в  условиях,  когда  рабочая  сила  явля¬
ется  товаром  и  средства  производства  принадлежат  капиталистам  и  земельным
собственникам,  все  доходы  от  собственности  есть  не  что  иное,  как  различные
формы  проявления  прибавочной  стоимости,  неоплаченного  труда  наемных  рабо¬
чих.  Предшественники  же  Маркса,  не  раскрыв  прибавочной  стоимости  как  общей
основы  прибыли  и  ренты,  исследовали  лишь  эти  ее  конкретные  формы,  а  потому  и
не  могли  раскрыть  глубинные  закономерности,  определяющие  как  сущность,  так  и
во  многих  случаях  количественные  характеристики  этих  доходов.
 В.С.  Афанасьев

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ТЕОРИИ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ
 (  IV  том  «Капитала»)
 Часть  первая
(главы  I—VII)
 (...)
 [ОБЩЕЕ  ЗАМЕЧАНИЕ]
 ...Все  политико-экономы  делают  ту  ошибку,  что  рассматривают  прибавочную  сто¬
имость  не  в  чистом  виде,  не  как  таковую,  а  в  особых  формах  прибыли  и  ренты.  Какие
теоретические  заблуждения  с  необходимостью  должны  были  отсюда  возникнуть,  это
раскроется  полнее  в  третьей  главе,  где  анализируется  та  весьма  превращенная  форма,
которую  принимает  прибавочная  стоимость,  выступая  в  виде  прибыли.
 (...)
 [Глава  третья]
 АДАМ  СМИТ
(...)
 [2) 	ОБЩАЯ  КОНЦЕПЦИЯ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ  У  СМИТА  ВЗГЛЯД
НА  ПРИБЫЛЬ,  ЗЕМЕЛЬНУЮ  РЕНТУ  И  ПЮЦЕНТ  КАК  НА  ВЫЧЕТЫ
ИЗ  ПРОД  УКТА  ТРУДА  РАБОЧЕГО]
 (...)  Возникает  ли...  «некоторая  сумма,  составляющая  прибыль  предпринимателя  при
обмене  готового  изделия»,  из  продажи  товара  выше  его  стоимости,  является  ли  она...
«прибылью  от  отчуждения»?
 ...Непосредственно  вслед  за  этим  продолжает  Адам,  —  «та  стоимость,  которую
рабочие  присоединяют  к  материалу;  распадается  теперь»  (с  тех  пор  как  возникло
капиталистическое  производство)  «на  две  части,  из  которых  одна  оплачивает  их
заработную  плату,  а  другая  оплачивает  прибыль  предпринимателя  на  всю  сумму
капитала,  авансированного  в  виде  заработной  платы  и  материала,  идущего  в
обработку»«
 Итак,  Смит  заявляет  здесь  вполне  определенно:  прибыль,  получаемая  при  продаже
«готового  изделия»,  возникает  не  из  самой  продажи,  не  из  того,  что  товар  продается
выше  его  стоимости,  —  она  не  есть  «прибыль  от  отчуждения».  Дело  обстоит  как  раз
наоборот.  Стоимость,  т.  е.  количество  труда,  прибавляемое  рабочими  к  материалу,
распадается  на  две  части.  Одна  часть  оплачивает  заработную  плату  рабочих  или  уже
оплачена  полученной  рабочими  заработной  платой.  Рабочие  отдают  в  виде  этой
части  только  такое  количество  труда,  какое  они  получили  в  форме  заработной  платы.
Другая  часть  образует  прибыль  капиталиста,  т.  е.  она  представляет  собой  определенное
количество  труда,  которое  капиталист  продает,  хотя  и  не  оплатил  его.  Следовательно,
если  капиталист  продает  товар  по  его  стоимости,  т.  е.  по  количеству  содержащегося
в  нем  рабочего  времени,  иными  словами,  если  обмен  этого  товара  на  другие  товары
происходит  согласно  закону  стоимости,  то  прибыль  капиталиста  проистекает  из  того,
что  он,  не  оплатив  часть  содержащегося  в  товаре  труда,  тем  не  менее  продает  ее.  Тем
самым  А  Смит  сам  опроверг  ту  свою  мысль,  что  если  рабочему  уже  не  принадлежит

Карл  Маркс
 561
 весь  продукт  его  труда  и  он  принужден  делить  этот  продукт  —  или  его  стоимость  —  с
собственником  капитала,  то  этим  устраняется  закон,  по  которому  соотношение,  в
каком  обмениваются  друг  на  друга  товары,  —  или  их  меновая  стоимость,  —  определя¬
ется  количеством  овеществленного  в  них  рабочего  времени.  Более  того,  он  выводит
прибыль  капиталиста  именно  из  того,  что  последний  не  оплатил  часть  присоединен¬
ного  к  товару  труда,  откуда  и  возникает  прибыль,  получаемая  им  при  продаже  товара.
...Смит  в...  буквальном  смысле  выводит  прибыль  из  труда,  выполняемого  рабочим
сверх  того  количества  труда,  которым  рабочий  отачивает  —  т.  е.  возмещает  эквива¬
лентом  —  свою  заработную  плату.  Тем  самым  Смит  уловил  истинное  происхождение
прибавочной  стоимости.  Вместе  с  тем  он  со  всей  определенностью  отметил,  что  она
возникает  не  из...  авансированного  фонда,  стоимость  которого,  —  как  бы  полезен  он
ни  был  в  реальном  процессе  труда,  —  просто-напросто  только  вновь  появляется  в  про¬
дукте,  а  возникает  исключительно  из  нового  труда,  который  «рабочие  присоединяют
к  материалам»  в  новом  процессе  производства,  где  этот  фонд  фигурирует  в  качестве
средств  труда  или  орудий  труда.(...)
 (...)  Таким  образом,  прибыль  есть  не  что  иное,  как  вычет  из  той  стоимости,  которую
рабочие  присоединили  к  материалу  труда.  Но  присоединяют  они  к  материалу  не  что
иное,  как  новое  количество  труда.  Поэтому  рабочее  время  рабочего  распадается  на  две
части:  одна  из  них  есть  та,  за  которую  он  получает  от  капиталиста  эквивалент,  свою
заработную  плату;  другая  —  это  та,  которую  он  безвозмездно  отдает  капиталисту  и
которая  образует  прибыль.  А.  Смит  правильно  подчеркивает,  что  распадается  на  зара¬
ботную  плату  и  прибыль  только  та  часть  труда  (стоимости),  которую  рабочий  вновь
присоединяет  к  материалу;  следовательно,  вновь  созданная  прибавочная  стоимость
сама  по  себе  не  имеет  ничего  общего  с  той  частью  капитала,  которая  затрачена  на
материалы  и  инструменты.
 После  того  как  А.  Смит  свел  таким  образом  прибыль  к  присвоению  неоплаченного
чужого  труда,  он  непосредственно  вслед  за  этим  говорит:
 «Но,  может  быть,  скажут,  что  прибыль  на  капитал  представляет  собой  лишь  другое
обозначение  для  заработной  платы  за  особый  вид  труда,  а  именно,  за  труд  по  надзору
и  управлению».
 И  он  опровергает  этот  ложный  взгляд  относительно  «труда  по  надзору  и  управ¬
лению»...  Здесь  важно  лишь  отметить,  что  А.  Смит  отчетливо  видит  и  решительно
подчеркивает  противоположность  своего  взгляда  на  происхождение  прибыли  этому
апологетическому  взгляду.(...)
 (...)После  того  как  прибаючная  стоимость  в  одной  из  ее  форм,  в  форме  прибыли,
была  представлена  Смитом  как  часть  труда,  выполняемая  рабочим  сверх  той  части  труда,
которая  идет  на  возмещение  его  заработной  платы,  Смит  поступает  точно  так  же  и  с
другой  формой  прибавочной  стоимости  —  с  земельной  рентой.  Одним  из  веществен¬
ных  условий  труда,  отнятых  у  труда  и  потому  противостоящих  ему  в  качестве  чужой
собственности,  является  капитал;  другим  является  сама  земля,  земля  как  земельная
собственность.  Поэтому,  покончив  с  «собственником  капитала»,  А  Смит  продолжает:
 «С  тех  пор  как  вся  земля  в  той  или  иной  стране  превратилась  в  частную  собствен¬
ность,  земельные  собственники,  подобно  всем  другим  людям,  хотят  пожинать  там,  где
они  не  сеяли,  и  начинают  требовать  ренту  даже  за  естественные  плоды  земли...»  Он
(работник)  «должен  уступать  собственнику  земли  часть  того,  что  он  собирает,  или
производит  своим  трудом.  Эта  часть,  или,  что  то  же  самое,  цена  этой  части,  составляет
земельную  рентуl»
 Таким  образом,  подобно  промышленной  прибыли  в  собственном  смысле,
земельная  рента  представляет  собой  лишь  часть  труда,  присоединяемого  рабочим
 36  —  5003

Раздел  И.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 к  материалам,  ту  часть,  которую  «он  уступает»,  предоставляет  без  оплаты  соб¬
ственнику  земли;  следовательно,  она  есть  только  часть  прибавочного  труда,  превы¬
шающего  ту  часть  рабочего  времени,  в  течение  которой  рабочий  возмещает  свою
заработную  плату,  или  доставляет  эквивалент  содержащегося  в  этой  заработной
плате  рабочего  времени.
 Итак,  прибавочную  стоимость,  т.  е.  прибавочный  труд,  —  избыток  выполненного
и  овеществленного  в  товаре  труда  над  оплаченным  трудом,  следовательно  над  трудом,
получившим  свой  эквивалент  в  заработной  плате,  —  А.  Смит  понимает  как  всеоб¬
щую  категорию  ...по  отношению  к  которой  прибыль  в  собственном  смысле  слова  и
земельная  рента  составляют  только  ее  ответвления.  При  этом,  однако,  он  прибавочную
стоимость  как  таковую  не  отделил,  в  виде  особой  категории,  от  тех  особенных  форм,
которые  она  принимает  в  прибыли  и  земельной  ренте.  Отсюда  у  него  —  а  еще  больше
у  Рикардо  —  много  ошибок  и  недостатков  в  исследовании^...)
 Такова  общая  теория  прибавочной  стоимости  у  А.  Смита.(...)
 А  Смит  еще  раз  резюмирует  свою  концепцию  в  целом.(...)
 «Как  только  земля  становится  частной  собственностью,  земельный  собственник
требует  определенную  долю  почти  со  всякого  продукта,  который  работник  может
взрастить  на  этой  земле  или  собрать  с  нее.  Его  рента  составляет  первый  вычет
из  продукта  того  труда,  который  затрачен  на  обработку  земли.  Только  в  редких
случаях  лицо,  обрабатывающее  землю,  имеет  средства  для  содержания  себя  до  сбора
урожая.  Его  содержание  обычно  авансируется  ему  из  капитала  его  хозяина,  фермера,
который  нанимает  его  и  у  которого  не  было  бы  никакого  интереса  нанимать  его,  если
бы  он,  фермер,  не  получал  долю  продукта  труда  работника,  или  если  бы  его  капитал  не
возмещался  ему  с  некоторой  прибылью.  Эта  прибыль  составляет  второй  вычет..из
продукта  того  труда,  который  затрачен  на  обработку  земли.  Такой  же  вычет  для
оплаты  прибыли  делается  из  продукта  почти  всякого  другого  труда.  Во  всех  ремеслах
и  мануфактурах  большинство  работников  нуждается  в  хозяине,  который  авансировал
бы  им  материалы  для  их  работы,  а  также  заработную  плату  и  средства  существования
до  времени  окончания  работы.  Этот  хозяин  получает  долю  продукта  их  труда,
или  долю  той  стоимости,  которую  их  труд  присоединяет  к  обрабатываемому  ими
материалу:  эта  доля  и  составляет  прибыль  хозяина....
 Итак,  А.  Смит  прямо,  без  обиняков,  называет  здесь  земельную  ренту  и  прибыль  на
капитал  всего  лишь  вычетами  из  продукта  рабочего  или  из  стоимости  его  продукта,
равной  количеству  труда,  присоединенному  им  к  сырью.  (...)
 [Глава  четвертая]
 ТЕОРИИ  О  ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОМ
И  НЕПРОИЗВОДИТЕЛЬНОМ  ТРУДЕ
 с..)
 [3) 	ДВОЙСТВЕННОСТЬ  СМИТОВСКОЙ  КОНЦЕПЦИИ
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОГО  ТРУДА.  ПЕРВАЯ  ТРАКТОВКА  ВОПРОСА:
 ВЗГЛЯД  НА  ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЙ  ТРУД  КАК  НА  ТРУД
ОБМЕНИВАЕМЫЙ  НА  КАПИТАЛ]
 Второй,  неправильный  взгляд  на  производительный  труд,  развиваемый  Смитом,  до
такой  степени  переплетается  с  правильным,  что  оба  эти  взгляда  шаг  за  шагом  следуют
друг  за  другом  на  протяжении  одного  и  того  же  отрывка.  Поэтому  для  иллюстрации
первого  взгляда  нам  придется  кое-где  разрывать  цитаты  на  части.

Карл  Маркс
 563
 «Один  вид  труда  увеличивает  стоимость  предмета,  к  которому  он  прилагается,
другой  вид  труда  не  производит  такого  действия.  Первый,  так  как  он  производит
стоимость,  может  быть  назван  производительным  трудом,  второй  —  непроизво¬
дительным.  Так,  труд  мануфактурного  рабочего  обычно  присоединяет  к  стоимости
материала,  который  он  подвергает  обработке,  стоимость  своего  собственного  содер¬
жания  и  прибыль  своего  хозяина.  Труд  домашнего  слуги,  напротив,  не  дает  никакого
увеличения  стоимости.  Хотя  хозяин  и  авансирует  мануфактурному  рабочему  его
заработную  плату,  последний  в  действительности  не  стоит  ему  никаких  издержек,
так  как  стоимость  этой  заработной  платы  обычно  возвращается  к  хозяину  вместе  с
прибылью  в  увеличенной  стоимости  того  предмета,  к  которому  был  приложен  труд
рабочего.  Напротив,  расход  на  содержание  домашнего  слуги  никогда  не  возвращается.
Человек  богатеет,  нанимая  много  мануфактурных  рабочих;  он  беднеет,  если  содер¬
жит  много  домашних  слуг»...
 В  этом  месте,  —  а  в  его  продолжении,  которое  мы  процитируем  ниже,  противо¬
речащие  друг  другу  определения  еще  больше  переплетаются  друг  с  другом,  —  под
производительным  трудом  понимается  главным  образом  такой  труд,  который  произ¬
водит  прибавочную  стоимость  —  «прибыль  своего  хозяина»  —  сверх  воспроизводства
стоимости  «своего  собственного»  (т.е.  наемного  рабочего)  «содержания».  Ведь  про¬
мышленник  не  мог  бы  обогащаться,  «нанимая  много  мануфактурных  рабочих»,  если
бы  последние,  сверх  стоимости  своего  собственного  содержания,  не  создавали  еще  и
прибавочной  стоимости.
 Но,  во-вторых,  А.  Смит  понимает  здесь  под  производительным  трудом  такой  труд,
который  вообще  «производит  стоимость».  Оставляя  пока  в  стороне  эту..последнюю
трактовку,  процитируем  сначала  другие  места,  где  первый  взгляд  Смита  отчасти
повторяется,  отчасти  резче  формулируется,  главным  же  образом  получает  вместе  с
тем  дальнейшее  развитие.
 «Если  бы  то  количество  пищи  и  одежды,  которое...  потреблено  непроизводитель¬
ными  работниками,  было  распределено  между  производительными  работниками,
последние  воспроизвели  бы  с  той  или  иной  прибылью  полную  стоимость  того,  что
ими  было  потреблено»...
 Здесь  производительным  совершенно  определенно  назван  такой  работник,  кото¬
рый  не  только  воспроизводит  капиталисту  полную  стоимость  содержащихся  в  зара¬
ботной  плате  жизненных  средств,  но  и  воспроизводит  ему  эту  стоимость  «с  той  или
иной  прибылью».
 Только  труд,  производящий  капитал,  есть  производительный  труд.  Но  капиталом
товары  или  деньги  становятся  благодаря  тому,  что  они  непосредственно  обменивают¬
ся  на  рабочую  силу,  и  притом  обмениваются  только  для  того,  чтобы  быть  возмещен¬
ными  большим  количеством  труда,  чем  содержится  в  них  самих.  Ибо  потребительная
стоимость  рабочей  силы  для  капиталиста  как  такового  состоит  не  в  ее  действитель¬
ной  потребительной  стоимости,  не  в  полезности  данного  вида  конкретного  труда,  не
в  том,  что  это  труд  прядильщика,  ткача  и  т.  д.,  —  совершенно  так  же,  как  не  интересует
капиталиста  потребительная  стоимость  продукта  этого  труда  как  таковая,  так  как
продукт  для  него  является  товаром  (и  притом,  до  первого  своего  метаморфоза),  а
не  предметом  потребления.  Капиталиста  интересует  в  товаре  только  то,  что  товар
обладает  большей  меновой  стоимостью,  чем  капиталист  за  него  заплатил,  и  таким
образом  потребительная  стоимость  труда  для  него  состоит  в  том,  что  он  получает
обратно  большее  количество  рабочего  времени,  чем  то,  которое  он  оплатила  форме
заработной  платы.  К  числу  этих  производительных  работников  принадлежат,  разуме¬
ется,  все  те,  кто  так  или  иначе  участвует  в  производстве  товара,  начиная  с  рабочего  в
 361

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 собственном  смысле  слова  и  кончая  директором,  инженером  (в  отличие  от  капита¬
листа).  Поэтому-то  и  последний  английский  официальный  фабричный  отчет  «совер¬
шенно  определенно»  зачисляет  в  категорию  наемных  работников  всех  лиц,  занятых  на
фабриках  и  в  фабричных  конторах,  за  исключением  самих  фабрикантов...
 Производительный  труд  определяется  здесь  с  точки  зрения  капиталистического
производства,  и  А.  Смит  в  данном  случае  проник  в  самую  суть  дела,  попал  прямо  в
точку.  Одна  из  его  крупнейших  научных  заслуг  (как  правильно  отметил  Мальтус,  это
смитовское  различение  между  производительным  и  непроизводительным  трудом
остается  основой  всей  политической  экономии  буржуазного  общества)  состоит  в  том,
что  он  определяет  производительный  труд  как  такой  труд,  который  обменивается
непосредственно  на  капитал,  т.  е.  определяет  его  тем  обменом,  посредством  которого
производственные  условия  труда  и  стоимость  вообще,  деньги  или  товары,  впервые
только  и  превращаются  в  капитал  (а  труд  —  в  наемный  труд  в  научном  смысле  этого
слова).
 Этим  самым  абсолютно  установлено  также,  что  такое  непроизводительный  труд.
Это  —  такой  труд,  который  обменивается  не  на  капитал,  а  непосредственно  на  доход,
т.  е.  на  заработную  плату  или  прибыль  (а  также,  конечно,  и  на  те  различные  рубрики,
которые  существуют  за  счет  прибыли  капиталиста,  каковы  процент  и  рента).  ...Эти
определения  взяты,  стало  быть,  не  из  вещественной  характеристики  труда  (не  из
природы  его  продукта  и  не  из  тех  определенных  свойств,  которые  присущи  труду  как
конкретному  труду),  а  из  определенной  общественной  формы,  из  тех  общественных
производственных  отношений,  в  которых  этот  труд  осуществляется.  Актер,  например,
и  даже  клоун,  является,  в  соответствии  с  этим,  производительным  работником,  если
он  работает  по  найму  у  капиталиста  (антрепренера),  которому  он  возвращает  больше
труда,  чем  получает  от  него  в  форме  заработной  платы;  между  тем  мелкий  портной,
который  приходит  к  капиталисту  на  дом  и  чинит  ему  брюки,  создавая  для  него  только
потребительную  стоимость,  является  непроизводительным  работником.  Т^уд  первого
обменивается  на  капитал,  труд  второго  —  на  доход.  Первый  род  труда  создает  приба¬
вочную  стоимость;  при  втором  потребляется  доход.
 Производительный  и  непроизводительный  труд  здесь  различаются  всегда  со  сто¬
роны  владельца  денег,  капиталиста,  а  не  со  стороны  работника,...
 ...Писатель  является  производительным  работником  не  потому,  что  он  производит
идеи,  а  потому,  что  он  обогащает  книгопродавца,  издающего  его  сочинения,  т.  е.  он
производителен  постольку,  поскольку  является  наемным  работником  какого-нибудь
капиталиста.
 Потребительная  стоимость  товара,  в  котором  воплощается  труд  производительного
рабочего,  может  быть  совершенно  ничтожной.  Эта  характеристика  труда  с  его  веще¬
ственной  стороны  нисколько  не  связана  с  его  свойством  быть  производительным  тру¬
дом,  которое,  напротив,  выражает  только  определенное  общественное  производствен¬
ное  отношение.  Здесь  мы  имеем  такую  характеристику  труда,  которая  проистекает  не
из  его  содержания  или  его  результата,  а  из  его  определенной  общественной  формы.  (...)
 (...)  Вещественный  характер  того  или  другого  труда,  а  следовательно,  и  его  продук¬
та,  сам  по  себе  не  имеет  ничего  общего  с  этим  различением  между  производительным
и  непроизводительным  трудом.  Например,  повара  и  официанты  в  ресторане  являются
производительными  работниками,  поскольку  их  труд  превращается  в  капитал  для
владельца  ресторана.  Эти  же  лица  являются  непроизводительными  работниками  в
качестве  домашней  прислуги,  поскольку  я  не  создаю  себе  капитала  из  их  услуг,  а  трачу
на  них  свой  доход.  Но  фактически  те  же  самые  лица  и  в  ресторане  являются  для  меня,
как  потребителя,  непроизводительными  работниками.

Карл  Маркс
 565
 «фуд  некоторых  наиболее  уважаемых  сословий  общества,  подобно  труду  домаш¬
них  слуг,  не  производит  никакой  стоимости...  Например,  государь  со  всеми  своими
судебными  чиновниками  и  офицерами,  вся  армия  и  флот  являются  непроизводи¬
тельными  работниками.  Они  —  слуги  общества  и  содержатся  на  часть  годового  про¬
дукта  труда  других  людей...  К  этому  же  классу  должны  быть  отнесены...  священники,
юристы,  врачи,  всякого  рода  писатели;  актеры,  паяцы,  музыканты,  оперные  певцы,
танцовщики  и  т.  д.»...
 Само  по  себе  это  различение  между  производительным  и  непроизводительным
трудом,  как  уже  сказано,  не  имеет  ничего  общего  ни  с  той  или  иной  особой  специаль¬
ностью  труда,  ни  с  особой  потребительной  стоимостью,  в  которой  этот  специальный
вид  труда  воплощается.  В  одном  случае  труд  обменивается  на  капитал,  в  другом  —  на
доход.  В  одном  случае  труд  превращается  в  капитал  и  создает  капиталисту  прибыль;
в  другом  случае  он  является  расходом,  одним  из  тех  объектов,  на  которые  тратится
доход.  Например,  рабочий  фортепианного  фабриканта  является  производительным
работником.  Его  труд  не  только  возмещает  потребленную  им  заработную  плату,  но
в  его  продукте,  в  фортепиано,  в  товаре,  продаваемом  фабрикантом,  сверх  стоимости
заработной  платы  содержится  еще  прибавочная  стоимость.  Предположим,  наоборот,
что  я  покупаю  весь  материал,  необходимый  для  изготовления  фортепиано  (или  пусть
даже  сам  рабочий  имеет  этот  материал),  и,  вместо  того  чтобы  купить  фортепиано  в
магазине,  поручаю  сделать  его  у  меня  на  дому.  В  этом  случае  фортепианный  мастер
является  непроизводительным  работником,  так  как  его  труд  обменивается  непосред¬
ственно  на  мой  доход.
 [4) 	ВТОРАЯ  ТРАКТОВКА  ВОПРОСА  У  СМИТА:
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЙ  ТРУД  КАК  ТРУД,  ОВЕЩЕСТВЛЯЮЩИЙСЯ  В  ТОВАРЕ]
 Ясно,  однако,  что  в  той  же  мере,  в  какой  капитал  подчиняет  себе  все  производ¬
ство,  —  так  что  все  товары  производятся  для  продажи,  а  не  для  непосредственного
потребления,  и  соответственно  этому  растет  производительность  труда,  —  появляется,
и  все  более  усиливается  также  и  вещественное  различие  между  производительными
и  непроизводительными  работниками,  так  как  первые,  за  незначительными  исклю¬
чениями,  будут  производить  только  товары,  а  вторые,  тоже  за  незначительными
исключениями,  будут  выполнять  только  личные  услуги.  Класс  первых  будет  поэтому
производить  непосредственное,  материальное,  из  товаров  состоящее  богатство,  все
товары,  поскольку  они  состоят  не  из  самбй  рабочей  силы.  И  в  этом  заключается  одно
из  соображений,  побудивших  А.  Смита  к  первой  differentia  specifica*,  являющейся
основным  определением,  присоединить  еще  и  другие.
 Так,  в  результате  сплетения  различных  рядов  мыслей  у  Смита  получается  следующее:
«фуд  домашнего  слуги»  (в  отличие  от  труда  мануфактурного  рабочего)  «~яе  дает
никакого  увеличения  стоимости-  Расход  на  содержание  домашнего  слуги  никогда
не  возвращается.  Человек  богатеет,  нанимая  много  мануфактурных  рабочих;  он
беднеет,  если  содержит  много  домашних  слуг.  Тем  не  менее  труд  последних  имеет
свою  стоимость  и  заслуживает  вознаграждения  так  же,  как  и  труд  первых.  Но  труд
мануфактурного  рабочего  фиксируется  и  овеществляется  в  каком-либо  отдельном
предмете,  или  товаре,  который  можно  продать  и  который  существует,  по  крайней,
мере,  некоторое  время  после  того,  как  сам  этот  труд  уже  прекратился.  Это  есть,  так
сказать,  определенное  количество  труда,  скопленное  в  процессе  его  овеществления
 —  специфическая  отличительная  черта,  специфическое  различие.  Ред.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 и  хранящееся  в  резерве,  чтобы  быть  использованным,  если  понадобится,  при  каком-
либо  другом  случае.  Этот  предмет,  или,  что  то  же  самое,  цена  этого  предмета,  может
впоследствии,  если  понадобится,  привести  в  движение  количество  труда,  равное  тому,
какое  первоначально  было  затрачено  на  его  производство.  Цэуд  домашнего...слуги,
напротив,  не  фиксируется  или  не  овеществляется  в  каком-либо  отдельном  пред¬
мете,  или  пригодном  для  продажи  товаре.  Его  услуги  обычно  исчезают  в  самый
момент  их  выполнения  и  редко  оставляют  после  себя  какой-либо  след  или  какую-
нибудь  стоимость,  за  которую  можно  было  бы  впоследствии  получить  равное
количество  услуг.  Т^уд  некоторых  наиболее  уважаемых  сословий  общества,  подобно
труду  домашних  слуг,  не  производит  никакой  стоимости  и  не  фиксируется  или  не
овеществляется  ни  в  каком  длительно  существующем  предмете,  или  пригодном  для
продажи  товаре»....
 Для  характеристики  непроизводительного  работника  мы  здесь  имеем  следующие
определения,  в  которых  вместе  с  тем  обнаруживаются  звенья  внутреннего  хода  мыс¬
лей  А.  Смита.
 7]эуд  непроизводительного  работника  «не  производит  никакой  стоимости»,  «не
дает  никакого  увеличения  стоимости»,  «расход  на  содержание»  (непроизводительного
работника)  «никогда  не  возвращается»,  «он  не  фиксируется  или  не  овеществляется
в  каком-либо  отдельном  предмете,  или  пригодном  для  продажи  товаре».  Напротив,
«его  услуги  обычно  исчезают  в  самый  момент  их  выполнения  и  редко  оставляют  после
себя  какой-либо  след  или  какую-нибудь  стоимость,  за  которую  можно  было  бы  впо¬
следствии  получить  равное  количество  услуг».  Наконец,  «он  не  фиксируется  или  не
овеществляется  ни  в  каком  длительно  существуют^  предмете,  или  пригодном  для
продажи  товаре».
 Здесь  термины  «производительный»  и  «непроизводительный»  берутся  в  другом
смысле,  чем  тот,  какой  они  имели  первоначально.  Речь  идет  уже  не  о  производстве
прибавочной  стоимости,  которое  само  по  себе  подразумевает  воспроизводство  экви¬
валента  потребленной  стоимости.  Т}эуд  работника  считается  здесь  производительным
постольку,  поскольку  работник  вместо  потребленной  стоимости  дает  эквивалент,  при¬
соединяя  своим  трудом  к  какому-нибудь  материалу  такое  же  количество  стоимости,
какое  содержалось  в  его  заработной  плате.  Здесь  мы  выходим  за  пределы  того  опреде¬
ления,  которое  относится  к  общественной  форме,  за  пределы  определения  произво¬
дительных  и  непроизводительных  работников  их  отношением  к  капиталистическому
производству.
 (...)  ...Один  и  тот  же  труд  может  быть  производительным,  когда  я  покупаю  его  как
капиталист,  как  производитель,  для  того  чтобы  применение  его  принесло  мне  увели¬
ченную  стоимость,  и  непроизводительным,  когда  я  покупаю  его  как  потребитель,  когда
я  трачу  свой  доход  с  целью  потребления  его  (труда)  потребительной  стоимости,  неза¬
висимо  от  того,  исчезает  ли  эта  потребительная  стоимость  вместе  с  прекращением
самого  функционирования  рабочей  силы  или  же  она  материализуется,  фиксируется
в  какой-нибудь  вещи.
 Для  того,  кто  в  качестве  капиталиста  купил  труд  кухарки,  для  владельца  ресторана,
кухарка  производит  в  ресторане  товар.  Потребитель  бараньих  котлет  должен  оплатить
ее  труд,  и  этот  труд  возмещает  владельцу  ресторана  (помимо  прибыли)  тот  фонд,  из
которого  он  продолжает  платить  кухарке.  Напротив,  если  труд  кухарки,  которая  варит
мне  мясо  и  пр.,  покупается  мной  не  для  того,  чтобы  применять  этот  труд  в  качестве
труда  вообще  ради  получения  прибавочной  стоимости,  а  для  пользования  им  в  каче¬
стве  именно  этого  определенного  конкретного  труда,  то  в  этом  случае  ее  труд  непро¬
изводителен,  хотя  он  и  фиксируется  в  материальном  продукте...  (...)

Карл  Маркс
 567
 ПРИЛОЖЕНИЯ
 [12)]  ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ  КАПИТАЛА.
 ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЙ  И  НЕПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЙ  ТРУД
 [а)  Производительность  капитала  как  капиталистическое  выражение
производительной  силы  общественного  труда]
 QПроизводительность  капитала,  —  даже  если  рассматривать  одно  только  фор¬
мальное  подчинение  труда  капиталу,  —  состоит  прежде  всего  в  принуждении  к  при¬
бавочному  труду,;  к  большему  количеству  труда,  чем  то,  которое  необходимо  для
удовлетворения  непосредственных  потребностей.  Капиталистический  способ  произ¬
водства  разделяет  это  принуждение  с  предшествующим  способом  производства,  но
осуществляет,  применяет  его  в  такой  форме,  которая  в  большей  степени  благопри¬
ятствует  производству.  (...)
 (...)В  этом  процессе,  в  котором  общественные  черты  труда  рабочих  противостоят
им  как  нечто,  в  известном  смысле,  капитализированное  (так,  например,  в  машин¬
ном  производстве  осязаемые  продукты  труда  выступают  как  властители  труда),  то
же  самое,  естественно,  происходит  с  силами  природы  и  с  наукой,  этим  продуктом
всеобщего  исторического  процесса  развития,  абстрактно  выражающим  его  квинтэс¬
сенцию:  силы  природы  и  наука  противостоят  рабочим  как  силы  капитала.  Наука  и  ее
применения  действительно  отделяются  от  искусства  отдельного  рабочего  и  его  зна¬
ния  дела,  и  хотя  они,  —  если  их  проследить  до  самого  их  источника,  —  представляют
собой  опять-таки  продукты  труда,  всё  же  они  всюду,  где  они  входят  в  процесс  труда,
выступают  как  включенные  в  состав  капитала,„  Но  в  машине  сама  реализованная
наука  противостоит  рабочим  в  качестве  капитала.  И  в  самом  деле,  все  эти  осно¬
ванные  на  общественном  труде  применения  науки,  сил  природы  и  огромных  масс
продуктов  труда  выступают  только  как  средства  эксплуатации  труда,  как  средства
присвоения  прибавочного  труда,  а  следовательно  как  силы,  принадлежащие  капиталу
и  противостоящие  труду...
 (...)  Сам  капитал  имеет  двойственный  характер,  так  как  он  состоит  из  товаров:
 1)  Меновая  стоимость  (деньги);  но  это  —  самовозрастающая  стоимость,  такая
стоимость,  которая  —  благодаря  тому,  что  она  есть  стоимость,  —  создает  стоимость,
возрастает  как  стоимость,  получает  приращение.  Это  возрастание  стоимости  сво¬
дится  к  обмену  данного  количества  овеществленного  труда  на  большее  количество
живого  труда.
 2)  Потребительная  стоимость.  Здесь  капитал  проявляется  со  стороны  тех  опреде¬
ленных  отношений,  которые  присущи  ему  в  процессе  труда.  Но  именно  здесь  капитал
не  остается  таким  материалом  труда  и  таким  средством  труда,  которым  принадлежит
просто  лишь  труд,  включенный  ими  в  свой  состав:  вместе  с  трудом  капитал  включил
в  свой  состав  также  и  общественные  сочетания  труда  и  ту  ступень  развития  средств
труда,  которая  соответствует  этим  его  общественным  сочетаниям.  Капиталистическое
производство  впервые  в  крупном  масштабе  развивает  как  вещные,  так  и  субъективные
условия  процесса  труда,  отрывая  их  от  отдельного  самостоятельного  работника,  но
развивает  их  как  такие  силы,  которые  господствуют  над  отдельным  рабочим  и  явля¬
ются  чуждыми  для  него.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Все  это  делает  капитал  каким-то  весьма  мистическим  существом...
 Капитал,  таким  образом,  производителен:  1)  как  сила,  принуждающая  к  прибавоч¬
ному  труду,  2)  как  сила,  поглощающая  и  присваивающая  себе  (в  качестве  их  персони¬
фикации)  производительные  силы  общественного  труда  и  всеобщие  общественные
производительные  силы,  например  науку.(...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К.,  Энгельс  Ф.  Соч.
 2-е  изд.  Т.  26.  Ч.  I.  С.  6,12-14,53-59,136-
 147,305-306,345-346,396-400.
 ТЕОРИИ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ
 (  IV  том  «Капитала»)
 Часть  вторая
(главы  VIII—XVIII)
 (...)
 [Глава  девятая]
 ЗАМЕЧАНИЯ  ОБ  ИСТОРИИ  ОТКРЫТИЯ  ТАК  НАЗЫВАЕМОГО
РИКАРДОВСКОГО  ЗАКОНА  ЗЕМЕЛЬНОЙ  РЕНТЫ...
 (...)
 [2)  ТРЕБОВАНИЕ  РАЗВИТИЯ  ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ  СИЛ  КАК  ОСНОВНОЙ
 ПРИНЦИП  РИКАРДО  В  ОЦЕНКЕ  ЭКОНОМИЧЕСКИХ  ЯВЛЕНИЙ.  АПОЛОГЕТИКА
НАИБОЛЕЕ  РЕАКЦИОННЫХ  ЭЛЕМЕНТОВ  ГОСПОДСТВУЮЩИХ  КЛАССОВ
У  МАЛЬТУСА.  ФАКТИЧЕСКОЕ  ОПРОВЕРЖЕНИЕ  МАЛЬТУСОВСКОЙ  ТЕОРИИ
НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ  ДАРВИНОМ]
 (...)Прямолинеиность  Рикардо  была...  не  только  научно  честной,  но  и  научно  обяза¬
тельной  для  его  позиции.  Но  поэтому  для  Рикардо  и  совершенно  безразлично,  пора¬
жает  ли  насмерть  дальнейшее  развитие  производительных  сил  земельную  собствен¬
ность  или  рабочих.  Когда  этот  прогресс  обесценивает  капитал  промышленной  буржу¬
азии,  то  Рикардо  это  тоже  приветствует.  Если  развитие  производительной  силы  труда
обесценивает  наполовину  наличный  основной  капитал,  то  что  из  этого?  —  говорит
Рикардо,  —  зато  ведь  производительность  человеческого  труда  удвоилась.  Здесь,  таким
образом,  —  научная  честность.  Если  точка  зрения  Рикардо  и  соответствует  в  целом
интересам  промышленной  буржуазии,  то  это  лишьпотому,  что  ее  интересы  совпа¬
дают  —  и  лишь  в  той  мере,  в  какой  они  совпадают,  —  с  интересами  производства,  или
с  интересами  развития  производительности  человеческого  труда.  Там,  где  буржуазия
вступает  в  противоречие  с  этим  развитием,  Рикардо  столь  же  беспощадно  выступает
против  буржуазии,  как  в  других  случаях  —  против  пролетариата  и  аристократии.
 Но  Мальтус!  Этот  негодяй  извлекает  из  добытых  уже  наукой  (и  всякий  раз  им  укра¬
денных)  предпосылок  только  такие  выводы,  которые  «приятны»  (полезны)  аристокра¬
тии  против  буржуазии  и  им  обеим  —  против  пролетариата.  Он  поэтому  хочет  не  произ¬
водства  ради  производства,  а  лишь  производства  в  той  мере,  в  какой  оно  поддерживает
или  укрепляет  существующий  строй  и  служит  выгоде  господствующих  классов.  (...)

Карл  Маркс
 569
 (...)  ...Человека,  стремящегося  приспособить  науку  к  такой  точке  зрения,  которая
почерпнута  не  из  самой  науки  (как  бы  последняя  ни  ошибалась),  а  извне,  к  такой  точке
зрения,  которая  продиктована  чуждыми  науке,  внешними  для  нее  интересами,  —  тако¬
го  человека  и  называю  «низким».  (...)
 (...)
 [Глава  десятая]
 ТЕОРИЯ  ЦЕНЫ  ИЗДЕРЖЕК  У  РИКАРДО  И  АДАМА  СМИТА
(ОПРОВЕРЖЕНИЕ)
 [А.  Теория  цены  издержек  Рикардо]
 (...)
 [2)  ОПРЩЩЕНИЕ  СТОИМОСТИ  РАБОЧИМ  ВРЕМЕНЕМ,  КАК  ОСНОВНОЕ
ПОЛОЖЕНИЕ  ТЕОРИИ  РИКАРДО.  РИКАРДОВСКИЙ  МЕТОД  ИССЛЕДОВАНИЯ,
 КАК  НЕОБХОДИМАЯ  СТУПЕНЬ  В  РАЗВИТИИ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ  НАУКИ,  И  ЕГО
НЕДОСТАТКИ.  НЕПРАВИЛЬНАЯ  АРХИТЕКТОНИКА  КНИГИ  РИКАРДО]
 Рикардо  исходит  из  положения  о  том,  что  относительные  стоимости  (или  меновые
стоимости)  товаров  определяются  «количеством  труда».  (...)  Характер  «труда»,  опреде¬
ляющего  стоимость,  не  подвергается  у  Рикардо  дальнейшему  исследованию.  Если  два
товара  являются  эквивалентами,  или  эквивалентами  в  определенной  пропорции,  или,
что  то  же  самое,  если  они  неодинаковы  по  своей  величине,  смотря  по  тому...  количе¬
ству  труда»,  которое  в  них  содержится,  то  ясно,  вместе  с  тем,  что  по  своей  субстан¬
ции  —  поскольку  они  меновые  стоимости  —  они  одинаковы.  Их  субстанция  есть  труд.
Поэтому  они  суть  «стоимости».  Их  величина  различна  в  зависимости  от  того,  содер¬
жат  ли  они  больше  или  меньше  этой  субстанции.  Форма  же  —  особое  определение
труда,  как  создающего  меновую  стоимость,  или  выражающегося  в  меновых  стоимо¬
стях,  —  характер  этого  труда,  у  Рикардо  не  исследуется.  Рикардо  поэтому  не  пони¬
мает  связи  этого  труда  с  деньгами,  т.  е.  не  понимает  того,  что  этот  труд  непременно
должен  получить  свое  выражение  в  виде  денег.  Поэтому  он  совершенно  не  понимает,
что  с  определением  меновой  стоимости  товара  рабочим  временем  связано  то,  что
товары  в  своем  развитии  неизбежно  должны  дойти  до  образования  денег.  Отсюда  его
ошибочная  теория  денег.  У  него  с  самого  начала  речь  идет  только  о  величине  стоимо¬
сти,  т.  е.  о  том,  что  величины  товарных  стоимостей  относятся  друг  к  другу  как  коли¬
чества  труда,  необходимые  для  производства  этих  товаров.  Из  этого  исходит  Рикардо.
Он  определенно  указывает  на  А.  Смита  как  на  свой  исходный  пункт...
 Метод  Рикардо  состоит  в  следующем:  Рикардо  исходит  из  определения  величины
стоимости  товара  рабочим  временем  и  затем  исследует,  противоречат  ли  прочие
экономические  отношения  (прочие  экономические  категории)  этому  определению
стоимости,  или  в  какой  мере  они  модифицируют  его.  С  первого  же  взгляда  очевидна
как  историческая  правомерность  такого  метода,  его  научная  необходимость  в  истории
политической  экономии,  так  и,  вместе  с  тем,  его  научная  недостаточность,—  недоста¬
точность,  которая  не  только  проявляется  в  способе  изложения  (со  стороны  формы),
но  и  ведет  к  ошибочным  выводам,  так  как  этот  метод  перепрыгивает  через  необходи¬
мые  посредствующие  звенья  и  пытается  непосредственным  образом  доказать  совпа¬
дение  экономических  категорий  друг  с  другом.
 Исторически  этот  способ  исследования  был  правомерен  и  необходим.  У  А.  Смита
политическая  экономия  развилась  в  некоторую  целостность,  охватываемая  ею  область

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 получила  до  известной  степени  законченные  очертания,  так  что  Сэй  мог  изложить  ее
плоско-систематически  в  школьном  учебнике.  В  период  между  Смитом  и  Рикардо  появ¬
ляются  лишь  исследования  по  отдельным  вопросам  —  о  производительном  и  непроиз¬
водительном  труде,  о  деньгах,  о  теории  народонаселения,  о  земельной  собственности
и  о  налогах.  Сам  Смит  с  большой  наивностью  движется  в  постоянном  противоречии.
С  одной  стороны,  он  прослеживает  внутреннюю  связь  экономических  категорий,  или
скрытую  структуру  буржуазной  экономической  системы.  С  другой  стороны,  он  ставит
рядом  с  этим  связь,  как  она  дана  видимым  образом  в  явлениях  конкуренции  и  как  она,
стало  быть,  представляется  чуждому  науке  наблюдателю,  а  равно  и  человеку,  который
практически  захвачен  процессом  буржуазного  производства  и  практически  заинтере¬
сован  в  нем.  Оба  эти  способа  понимания,  из  которых  один  проникает  во  внутреннюю
связь  буржуазной  системы,  так  сказать  в  ее  физиологию,  а  другой  только  описывает,
каталогизирует,  рассказывает  и  подводит  под  схематизирующие  определения  понятий
то,  что  внешне  проявляется  в  жизненном  процессе,  в  том  виде,  в  каком  оно  проявляется
и  выступает  наружу,  —  оба  эти  способа  понимания  у  Смита  не  только  преспокойно
уживаются  один  подле  другого,  но  и  переплетаются  друг  с  другом  и  постоянно  друг
другу  противоречат.  У  Смита  это  имеет  свое  оправдание  (за  исключением  отдельных
специальных  исследований  —  о  деньгах),  так  как  его  задача  была  в  действительности
дюякой.  С  одной  стороны,  это  была  попытка  проникнуть  во  внутреннюю  физиологию
буржуазного  общества;  с  другой  же  стороны,  Смит  стремился:  отчасти  —  впервые  опи¬
сать  проявляющиеся  внешним  образом  жизненные  формы  этого  общества,  изобразить
его  внешне  проявляющуюся  связь,  а  отчасти  —  найти  еще  для  этих  явлений  номенкла¬
туру  и  соответствующие  рассудочные  понятия,  т.  е.  отчасти  —  впервые  воспроизвести
их  в  языке  и  в  процессе  мышления.  Одна  работа  интересует  его  в  такой  же  степени,  как
и  другая,  и  так  как  обе  они  протекают  независимо  друг  от  друга,  то  здесь  получается
совершенно  противоречивый  способ  представления:  один  взгляд  более  или  менее  пра¬
вильно  выражает  внутреннюю  связь,  другой  же,  —  выступающий  как  столь  же  право¬
мерный  и  без  всякого  внутреннего  взаимоотношения  с  первым  способом  понимания,
без  всякой  внутренней  связи  с  ним,  —  выражает  внешне  проявляющуюся  связь.
 Преемники  Смита,  в  той  мере,  в  какой  их  взгляды  не  являются  реакцией  против
него  с  позиций  более  старых,  уже  преодоленных  способов  понимания,  могут  беспре¬
пятственно  продвигаться  вперед  в  своих  специальных  исследованиях  и  рассуждениях
и  всякий  раз  рассматривать  А.  Смита  как  свою  основу,  независимо  от  того,  примыкают
ли  они  к  эзотерической  или  к  экзотерической  части  его  произведения  или  же,  как  это
имеет  место  почти  всегда,  смешивают  ту  и  другую.  Но  вот,  наконец,  среди  них  появ¬
ляется  Рикардо  и  кричит  науке:  «Стой!».  Основа,  исходный  пункт  или  физиологии  бур¬
жуазной  системы  —  для  понимания  ее  внутренней  органической  связи  и  ее  жизнен¬
ного  процесса  —  есть  определение  стоимости  рабочим  временем.  Из  этого  Рикардо
исходит  и  заставляет  затем  науку  оставить  прежнюю  рутину  и  дать  себе  отчет  в  том,
насколько  остальные  категории,  развиваемые  и  выдвигаемые  ею,  —  отношения  произ¬
водства  и  обмена,  —  соответствуют  или  противоречат  этой  основе,  этому  исходному
пункту,  вообще,  насколько  наука,  отражающая,  воспроизводящая  внешнюю  форму
проявления  процесса,  а,  стало  быть,  также  и  сами  эти  проявления  —  соответствуют
той  основе,  на  которой  покоится  внутренняя  связь,  действительная  физиология  бур¬
жуазного  общества,  и  которая  образует  исходный  пункт  науки;  дать  себе  отчет  в  том,
как  вообще  обстоит  дело  с  этим  противоречием  между  видимым  движением  системы
и  ее  действительным  движением.  В  этом  именно  и  состоит  великое...  историческое
значение  Рикардо  для  науки,  и  вот  почему  пошлый  Сэй,  у  которого  он  выбил  из-под
ног  почву,  излил  свое  раздраженно  в  фразе:

Карл  Маркс
 571
 «Под  предлогом  расширения  ее»  (науки)  «пределов,  ее  столкнули  в  пустоту».
 С  этой  научной  заслугой  тесно  связано  то,  что  Рикардо  вскрывает  и  форму¬
лирует  экономическую  противоположность  классов  —  так,  как  ее  показывает  вну¬
тренняя  связь,  —  и  что  в  результате  этого  в  политической  экономии  ухватывается
и  вскрывается  самый  корень  исторической  борьбы  и  исторического  процесса
развития.  (...)
 Если,  таким  образом,  с  одной  стороны,  налицо  научная  правомерность  и  великая
историческая  ценность  рикардовского  способа  исследования,  то,  с  другой  стороны,
ясна  и  его  научная  недостаточность...
 Отсюда  и  чрезвычайно  странная  и  по  необходимости  превратная  архитектоника
его  произведения.  Все  произведение  состоит  (в  третьем  издании)  из  32  глав.  Из  них
14  глав  трактуют  о  налогах,  стало  быть,  содержат  лишь  применение  теоретических
принципов.  Глава  20-я  —  «Стоимость  и  богатство,  их  отличительные  свойства»  —  есть
не  что  иное,  как  исследование  различия  между  потребительной  стоимостью  и  меновой
стоимостью;  она,  стало  быть,  является  дополнением  к  главе  1  -й  —  «О  стоимости».  Глава
 24-я  —  «Учение  А.  Смита  о  земельной  ренте»,  а  также  глава  28-я  —  «О  сравнительной
стоимости  золота,  хлеба  и  труда»  и  т.  д.,  и  глава  32-я  —  «Взгляды  г-на  Мальтуса  на
ренту»  —  представляют  собой  лишь  дополнение  к  рикардовской  теории  земельной
ренты  и  отчасти  защиту  этой  теории,  т.  е.  всего  лишь  приложение  к  главам  2  и  3-й,
трактующим  о  ренте.  Глава  30-я  —  «О  влиянии  спроса  и  предложения  на  цены»  —  явля¬
ется  только  приложением  к  главе  4-й  —  «О  естественной  и  рыночной  цене».  Второе
приложение  к  этой  же  главе  составляет  глава  19-я  —  «О  внезапных  переменах  в  ходе
торговли».  Глава  31-я  —  «О  машинах»  —  есть  просто  приложение  к  главам  5  и  6-й:
«О  заработной  плате»  и  «О  прибыли».  Глава  7-я  —  «О  внешней  торговле»  —  и  глава
 25-я  —  «О  колониальной  торговле»  —  представляют  собой,  как  и  главы  о  налогах,
всего  лишь  применение  принципов,  выдвинутых  в  предшествующих  главах.  Глава
21-я  —  «Влияние  накопления  на  прибыль  и  процент»  —  является  приложением  к
главам  о  земельной  ренте,  прибыли  и  заработной  плате.  Глава  26-я  —  «О  валовом  и
чистом  доходе»  —  является  приложением  к  главам  о  заработной  плате,  прибыли  и
ренте.  Наконец,  глава  27-я  —  «О  денежном  обращении  и  банках»  —  стоит  в  книге
совершенно  изолированно  и  представляет  собой  всего  лишь  дальнейшее  развитие,
а  отчасти  модификацию  тех  взглядов  Рикардо,  которые  были  высказаны  в  его  более
ранних  сочинениях  о  деньгах.
 Таким  образом,  теория  Рикардо  содержится  исключительно  в  первых  шести  главах
его  книги.  Говоря  о  неправильной  архитектонике  последней,  я  имею  в  виду  именно
эту  часть.  Другая  часть  (за  исключением  раздела  о  деньгах)  состоит  из  практических
применений,  разъяснений  и  дополнений,  которые  по  самому  характеру  своего  содер¬
жания  разбросаны  беспорядочным  образом  и  отнюдь  не  претендуют  на  какую-либо
архитектонику.  Что  же  касается  неправильной  архитектоники  теоретической  части
(первых  шести  глав),  то  она  не  случайна,  а  обусловлена  самим  способом  исследова¬
ния  Рикардо  и  той  определенной  задачей,  которую  он  поставил  перед  собой  в  своем
исследовании.  Эта  архитектоника  выражает  научную  недостаточность  самого  этого
способа  исследования.  (...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.
 2-е  изд.  Т.  26,  ч.  II.  М:  Госполитиздат,  1963.
 С.  123-125,173,176-180.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ТЕОРИИ  ПРИБАВОЧНОЙ  СТОИМОСТИ
 (  IV  том  «Капитала»)
 Часть  третья
(главы  XIX—XXIV)
 ПРИЛОЖЕНИЕ
ДОХОД  И  ЕГО  ИСТОЧНИКИ.
 ВУЛЬГАРНАЯ  ПОЛИТИЧЕСКАЯ  ЭКОНОМИЯ
 [1)]РАЗВИТИЕ  КАПИТАЛА,  ПРИНОСЯЩЕГО  ПРОЦЕНТЫ,  НА  ОСНОВЕ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  ПРОИЗВОДСТВА  [ФЕТИШИЗАЦИЯ  ОТНОШЕНИЙ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  СПОСОБА  ПРОИЗВОДСТВА  КАПИТАЛ,  ПРИНОСЯЩИЙ
ПРОЦЕНТЫ,  КАК  НАИБОЛЕЕ  ПОЛНОЕ  ВЫРАЖЕНИЕ  ЭТОГО  ФЕТИШИЗМА
ВУЛЬГАРНЫЕ  ЭКОНОМИСТЫ  И  ВУЛЬГАРНЫЕ  СОЦИАЛИСТЫ  О  ПРОЦЕНТЕ
 НА  КАПИТАЛ]
 Форма  дохода  и  источники  дохода  выражают  отношения  капиталистического  про¬
изводства  в  наиболее  фетишистской  форме.  Это  —  их  бытие  в  том  виде,  в  каком  оно
проявляется  на  поверхности,  оторванное  от  скрытой  под  ней  связи  и  посредствующих
промежуточных  звеньев.  Так  земля  становится  источником  земельной  ренты,  капи¬
тал  —  источником  прибыли,  а  труд  —  источником  заработной  платы.  Та  извращен¬
ная  форма,  в  которой  выражается  действительно  существующее  извращение,  естествен¬
ным  образом  воспроизводится  в  представлениях  агентов  этого  способа  производства.
Это  —  особого  рода  фикция  без  фантазии,  религия  вульгарного  обывателя.  Вульгарные
экономисты  —  их  надо  строго  отличать  от  экономистов-исследователей,  являвшихся
предметом  нашей  критики,  —  фактически  переводят  [на  язык  политической  экономии]
представления,  мотивы  и  т.  д.  находящихся  в  плену  у  капиталистического  производства
носителей  его,  представления  и  мотивы,  в  которых  капиталистическое  производство
отражается  лишь  в  своей  поверхностной  видимости.  Они  переводят  их  на  доктри¬
нерский  язык,  но  с  точки  зрения  господствующей  части  [общества],  капиталистов,  и
поэтому  не  наивно  и  объективно,  а  апологетически.  Скудоумное  и  педантичное  выска¬
зывание  вульгарных  представлений,  с  необходимостью  возникающих  у  носителей
этого  способа  производства,  весьма  и  весьма  отличается  от  стремления  таких  полити-
ко-экономов,  как  физиократы,  А.  Смит,  Рикардо,  понять  внутреннюю  связь  явлений.
 Однако  из  всех  этих  форм  наиболее  завершенным  фетишем  является  капитал,
приносящий  проценты.  Здесь  перед  нами  первоначальный  исходный  пункт  капита¬
ла,  деньги,  и  формула  Д—Т-Д,  сведенная  к  ее  двум  крайним  членам,  Д—Д'.  Деньги,
создающие  большее  количество  денег.  Это  —  первоначальная  и  всеобщая  формула
капитала,  сокращенная  до  бессмысленного  резюме.  Земля,  или  природа,  как  источник
земельной  ренты,  т.  е.  земельной  собственности,  —  это  достаточно  фетишистично.
Но  в  результате  милого  смешения  потребительной  стоимости  и  меновой  стоимости
здесь  у  обыденного  представления  еще  имеется  возможность  прибегать  [для  объ¬
яснения  ренты]  к  производительной  силе  самой  природы,  которая  посредством
какого-то  фокуса  персонифицируется  в  земельном  собственнике.
 Труд  как  источник  заработной  платы,  т.  е.  той  доли  рабочего  в  его  продукте,  кото¬
рая  определяется  специфической  общественной  формой  труда;  труд  как  источник

Карл  Маркс
 573
 того,  что  рабочий  за  свой  труд  покупает  себе  у  продукта  (у  капитала,  рассматрива¬
емого  вещественно)  разрешение  производить  и  обладает  в  труде  таким  источ¬
ником,  благодаря  которому  к  нему  возвращается  часть  его  продукта  в  виде  платы
от  этого  продукта  как  работодателя,  —  это  тоже  достаточно  недурно.  Но  обыденное
представление  здесь  все  же  в  той  мере  согласуется  с  действительным  положением  дела,
что  хотя  оно  и  смешивает  труд  с  наемным  трудом,  а  потому  и  продукт  наемного  труда,
заработную  плату,  с  продуктом  труда,  тем  не  менее  здравому  человеческому  рассудку
остается  ясным  одно,  а  именно  —  что  труд  сам  создает  свою  заработную  плату.
 Что  касается  капитала,  то,  поскольку  он  рассматривается  в  процессе  произ¬
водства,  о  нем  всегда  в  большей  или  меньшей  степени  сохраняется  представление,
что  это  есть  орудие  для  ловли  чужого  труда.  Считается  ли  это  «справедливым»  или
«несправедливым»,  обоснованным  или  необоснованным,  —  здесь  всегда  предполагается
и  подразумевается  отношение  капиталиста  к  рабочему.
 Поскольку  капитал  выступает  в  процессе  обращения,  что  представителям  обы¬
денного  воззрения  особенно  бросается  в  глаза  в  купеческом  капитале,  как  такой
разновидности  капитала,  которая  занята  только  этой  операцией,  то  здесь  прибыль
толкуется  отчасти  при  помощи  неопределенного  представления  о  всеобщем  надува¬
тельстве,  отчасти  же  при  помощи  более  определенного  представления  о  том,  что  купец
надувает  промышленного  капиталиста  так,  как  промышленный  капиталист  надувает
рабочего,  или  же  что  купец  надувает  потребителя  так,  как  производители  надувают
друг  друга.  Как  бы  то  ни  было,  прибыль  объясняется  здесь  из  обмена,  стало  быть  из
общественного  отношения,  а  не  из  вещи.
 Напротив,  в  капитале,  приносящем  проценты,  фетиш  получает  свое  завершение.
Здесь  перед  нами  капитал  в  его  готовом  виде,  —  следовательно,  единство  процесса
производства  и  процесса  обращения,  —  и  потому  в  определенный  период  времени  он
приносит  определенную  прибыль.  В  форме  капитала,  приносящего  проценты,  остается
только  это  последнее  определение,  без  опосредствования  процессом  производства  и
процессом  обращения.  В  капитале  и  прибыли  существует  еще  воспоминание  о  том,  что
было  до  этого,  хотя  из-за  различия  между  прибылью  и  прибавочной  стоимостью,  из-
за  единообразной  прибыли  всех  капиталов  —  общей  нормы  прибыли  —  капитал  уже
очень  затемняется,  становится  чем-то  темным  и  мистическим.
 В  капитале,  приносящем  проценты,  получает  свое  завершение  этот  автоматиче¬
ский  фетиш,  самовозрастающая  стоимость,  деньги,  создающие  деньги,  и  в  этой  форме  он
уже  не  несет  на  себе  никаких  следов  своего  происхоэдения.  Превращение  обществен¬
ного  отношения  в  отношение  вещи  (денег,  товара)  к  себе  самой  здесь  завершено.
 ..Ясно  одно,  а  именно:  что  в  капитале  и  проценте  получает  свое  завершение
капитал  как  таинственный  и  самосозидающай  источник  процента,  т.  е.  источник  сво¬
его  собственного  увеличения.  Вот  почему  для  [обыденного]  представления  капитал  и
существует  преимущественно  в  этой  форме.  Это  —  капитал  par  excellence!\
 Так  как  на  основе  капиталистического  производства  определенная  сумма  стоимо¬
сти,  представленная  в  деньгах  или  товарах,  —  собственно  говоря,  в  деньгах,  в  превра¬
щенной  форме  товара,  —  дает  возможность  извлекать  даром  из  рабочих  определенное
количество  труда,  присваивать  определенную  прибавочную  стоимость,  прибавочный
труд,  прибавочный  продукт,  то  ясно,  что  сами  деньги  могут  продаваться  как  капитал,
как  товар..,или  что  капитал  можно  покупать  в  форме  товара  или  денег.
 Капитал  может  продаваться  как  источник  прибыли.  Посредством  денег  и  т.  д.
я  даю  другому  человеку  возможность  присваивать  себе  прибавочную  стоимость.
 —  по  преимуществу,  в  истинном  значении  слова.  Ред.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Естественно  поэтому,  что  я  получаю  часть  этой  прибавочной  стоимости.  Подобно  тому
как  земля  имеет  стоимость  в  силу  того,  что  она  дает  мне  возможность  перехватывать
часть  прибавочной  стоимости,  и  я  поэтому  оплачиваю  в  земле  лишь  эту  перехватывае¬
мую  при  ее  помощи  прибавочную  стоимость,  —  так  и  в  капитале  я  оплачиваю  создава¬
емую  при  его  помощи  прибавочную  стоимость.  Так  как  в  процессе  капиталистическо¬
го  производства,  помимо  реализации  прибавочной  стоимости,  стоимость  капитала
увековечивается,  воспроизводится,  то  естественно,  что  деньги  или  товары,  когда  они
продаются  в  качестве  капитала,  возвращаются  после  определенного  периода  к  продав¬
цу  и  что  продавец  денег  никогда  не  отчуждает  их,  как  отчуждают  продаваемый  товар,
а  сохраняет  за  собой  собственность  на  них.  Деньги  или  товары  продаются  в  этом
случае  не  как  деньги  или  товары,  а  как  возведенные  во  вторую  степень,  как  капитал,
как  самовозрастающие  деньги  или  товарные  стоимости.  Они  не  только  увеличивают
себя,  но  и  сохраняют  себя  в  совокупном  процессе  производства.  Поэтому  они  остают¬
ся  капиталом  для  продавца,  возвращаются  к  нему  обратно.  Продажа  состоит  здесь  в
том,  что  третье  лицо,  которое  применяет  их  как  производительный  капитал,  обязано
определенную  часть  своей  прибыли,  которую  оно  получает  лишь  благодаря  этому
капиталу,  уплатить  владельцу  капитала.  Подобно  земле,  деньги  сдаются  в  аренду
как  такая  создающая  стоимость  вещь,  которая  сохраняется  в  этом  процессе  созидания
стоимости,  постоянно  все  снова  и  снова  возвращается,  а  поэтому  и  может  быть  возвра¬
щена  первоначальному  продавцу.  Только  благодаря  возвращению  к  первоначальному
продавцу  деньги  являются  капиталом.  Не  будь  этого  возвращения  денег,  он  продавал
бы  их  как  товар,  или  покупал  бы  на  них  как  на  деньги.
 Но  во  всяком  случае  форма,  рассматриваемая  сама  по  себе  (в  действительности
деньги  периодически  отчуждаются  как  средство  для  эксплуатации  труда,  для  получе¬
ния  прибавочной  стоимости),  здесь  такова,  что  вещь  выступает  теперь  как  капитал,  а
капитал  как  всего  лишь  вещь,  весь  же  результат  капиталистического  процесса  про¬
изводства  и  обращения  —  как  некое  присущее  самой  вещи  свойство;  и  от  владельца
денег,  т.  е.  товара  в  той  его  форме,  которая  всегда  способна  к  обмену,  зависит,  израс¬
ходует  ли  он  их  в  качестве  денег  или  отдаст  взаймы  в  качестве  капитала.
 Здесь  перед  нами  отношение  капитала  как  основной  суммы  к  самому  себе  как  к
плоду,  и  его  собственной  стоимостью  определяется  размер  той  прибыли,  которую
он  приносит,  причем  сам  он  в  результате  этого  процесса  не  исчезает  (как  это  и  соот¬
ветствует  природе  капитала).
 Понятно  поэтому,  почему  поверхностная  критика,  подобно  тому  как  она  хочет
сохранить  товар  и  борется  против  денег,  обращается  теперь  со  своей  реформатор¬
ской  мудростью  против  капитала,  приносящего  проценты,  не  затрагивая  при  этом
действительного  капиталистического  производства,  и  нападает  только  на  один  из
результатов  последнего.  Эта  ведущаяся  с  позиций  капиталистического  производ¬
ства  полемика  против  капитала,  приносящего  проценты,  которая  ныне  величает
себя  «социализмом»,  встречается  к  тому  же  как  момент  развития  самого  капитала,
например,  в  XVII  столетии,  когда  промышленному  капиталисту  приходилось  еще
отвоевывать  себе  положение  в  борьбе  со  старомодным  ростовщиком,  который
тогда  еще  был  сильнее  его.
 (...)  Характерным  движением  капитала  —  как  в  процессе  производства,  так  и  в
процессе  обращения  —  является  возвращение  денег  или  товаров  к  их  исходно¬
му  пункту,  к  капиталисту.  Это  выражает,  с  одной  стороны,  реальный  метаморфоз,
состоящий  в  том,  что  товар  превращается  в  условия  своего  производства,  а  усло¬
вия  производства  снова  превращаются  в  форму  товара:  воспроизводство;  с  другой
стороны  —  формальный  метаморфоз,  состоящий  в  том,  что  товар  превращается

Карл  Маркс
 575
 в  деньги,  а  деньги  снова  превращаются  в  товар.  Наконец,  это  же  возвращение  к
исходному  пункту  выражает  здесь  возрастание  стоимости,  Д—Т-Д.  Первоначальная
стоимость,  но  увеличивающаяся  в  ходе  процесса,  всегда  остается  в  руках  того  же
капиталиста.  Изменяются  только  те  формы,  в  каких  он  владеет  ею,  —  владеет  ли  он
ею  в  форме  денег,  в  форме  товара  или  в  форме  самого  процесса  производства.
 В  капитале,  приносящем  проценты,  это  возвращение  капитала  к  своему  исходному  пун¬
кту  получает  совершенно  внешний  облик,  отделенный  от  того  действительного  движения,
формой  которого  оно  является.  Л  затрачивает  свои  деньги  не  как  деньги,  а  как  капитал.
Здесь  не  происходит  никакого  превращения  денег.  Они  лишь  переходят  из  одних  рук  в
другие.  Их  действительное  превращение  в  капитал  происходит  лишь  в  руках  В.  Но  для
А  они  стали  капиталом  благодаря  своему  переходу  из  рук  Л  в  руки  В.  Действительное
возвращение  капитала  из  процесса  производства  и  обращения  имеет  место  для  Я  А  для
А  возвращение  денег  осуществляется  таким  же  образом,  как  и  их  отчуждение.  Из  рук  В
деньги  обратно  переходят  в  руки  А  Последний  ссужает  деньги,  а  не  расходует  их.
 Всякое  перемещение  денег  в  действительном  процессе  производства  капитала
выражает  какой-нибудь  момент  воспроизводства:  либо  превращение  денег  в  труд,
либо  превращение  готового  товара  в  деньги  (завершение  акта  производства),  либо
обратное  превращение  денег  в  товар  (возобновление  процесса  производства,  повто¬
рение  воспроизводства).  Перемещение  денег,  когда  они  ссужаются  как  капитал,  т.  е.
когда  они  не  превращаются  в  капитал,  а  вступают  как  капитал  в  обращение,  выражает
всего  лишь  передачу  тех  же  самых  денег  из  одних  рук  в  другие.  Титул  собственности
остается  в  руках  ссудодателя,  а  владение  деньгами  переходит  в  руки  промышленного
капиталиста.  Но  для  ссудодателя  превращение  денег  в  капитал  начинается  с  того
момента,  когда  он  затрачивает  их  не  как  деньги,  а  как  капитал,  т.  е.  когда  он  передает
их  в  руки  промышленного  капиталиста.  (Деньги  остаются  для  него  капиталом  и  в
том  случае,  когда  он  ссужает  их  не  промышленнику,  а  расточителю,  или  когда  он
ссужает  их  рабочему,  не  могущему  внести  плату  за  квартиру.  На  этом  основывается  все
ломбардное  дело).  Правда,  другое  лицо  действительно  превращает  их  в  капитал,  но
эта  операция  совершается  за  пределами  той,  какая  происходит  между  ссудодателем
и  ссудополучателем.  В  последней  это  опосредствование  погашено,  не  видимо,  непосред¬
ственно  не  заключено.  Вместо  действительного  превращения  денег  в  капитал  здесь
имеется  лишь  бессодержательная  форма  этого  превращения  денег  в  капитал.  Как  это
имеет  место  с  рабочей  силой,  потребительной  стоимостью  денег  становится  здесь
то,  что  они  создают  меновую  стоимость,  большую  меновую  стоимость,  чем  та,  кото¬
рая  содержится  в  них  самих.  Они  ссужаются  как  самовозрастающая  стоимость,  как
товар,  но  такой  товар,  который  именно  этим  своим  свойством  отличается  от  товара
как  такового,  а  потому  и  обладает  особой  формой  отчуждения.
 Исходным  пунктом  капитала  является  товаровладелец,  владелец  денег,  одним  сло¬
вом  —  капиталист.  Так  как  у  капитала  исходный  и  конечный  пункт  совпадают,  то  капи¬
тал  возвращается  к  капиталисту.  Но  здесь  капиталист  существует  двояким  образом:  как
собственник  капитала  и  как  промышленный  капиталист,  действительно  превращающий
деньги  в  капитал.  Фактически  капитал  исходит  от  второго  капиталиста  и  возвращается
обратно  к  нему,  но  только  как  к  временному  владельцу.  Капиталист  существует  здесь
двояким  образом:  юридически  и  экономически.  Как  собственность,  капитал  и  возвраща¬
ется  поэтому  к  юридическому  капиталисту,  к  побочному  супругу.  Однако  возвращение
капитала,  которое  включает  сохранение  его  стоимости  и  делает  его  сохраняющейся  и
увековечивающейся  стоимостью,  опосредствовано  для  капиталиста  №  2,  но  отнюдь  не  для
капиталиста  №  1.  Поэтому  и  возвращение  капитала  выступает  здесь  не  как  следствие  и
результат  ряда  экономических  процессов,  а  как  следствие  особой  юридической  сделки

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 между  покупателем  и  продавцом,  как  следствие  того,  что  капитал  в  данном  случае
отдан  взаймы,  а  не  продан,  т.  е.  что  он  отчужден  лишь  на  время.  В  действительности
продается  лишь  его  потребительная  стоимость,  которая  здесь  состоит  в  том,  чтобы
иротющхъменовую  стоимость,  приносить  прибыль,  производить  большую  стоимость,
чем  та,  которую  содержит  он  сам.  Как  деньги,  капитал  не  изменяется  от  употребления.
Но  как  деньги  он  отдается  другому  лицу  и  как  деньги  он  притекает  обратно.
 Та  форма,  в  которой  капитал  притекает  обратно,  зависит  от  способа  воспроизвод¬
ства  данного  капитала.  Если  капитал  ссужается  как  деньги,  то  он  возвращается  в  форме
оборотного  капитала,  —  возвращается  вся  его  стоимость  плюс  прибавочная  стоимость,
в  данном  случае  та  часть  прибавочной  стоимости  или  прибыли,  которая  сводится  к  про¬
центу;  отданная  в  ссуду  сумма  денег  плюс  приращение,  возникшее  из  нее.
 Если  капитал  ссужается  в  форме  машин,  зданий  и  тд.,  одним  словом,  в  той  веще¬
ственной  форме,  в  которой  он  в  процессе  производства  должен  функционировать  в
качестве  основного  капитала,  то  он  возвращается  обратно  в  форме  основного  капита¬
ла,  в  качестве  аннуитета,  т.е.,  например,  ежегодного  платежа,  равного  юзмещению  за
изнашивание,  соответствующему  той  части  стоимости  основного  капитала,  которая
вошла  в  обращение,  —  плюс  та  часть  прибавочной  стоимости,  которая  начисляется  как
прибыль  (здесь:  как  часть  прибыли,  как  процент)  на  основной  капитал  (не  поскольку
это  —  основной  капитал,  а  поскольку  это  вообще  капитал  определенной  величины).
 Уже  в  прибыли  как  таковой  прибавочная  стоимость  —  а  потому  и  ее,  прибыли,
действительный  источник—  затемнена  и  мистифицирована:
 1)  тем,  что  рассматриваемая  формально,  прибыль  есть  прибавочная  стоимость,
исчисляемая  на  весь  авансированный  капитал,  так  что  каждая  часть  капитала,  как
основного  так  и  оборотного,  затраченная  на  сырье,  машины  или  труд,  приносит  оди¬
наковую  прибыль;
 2)  тем,  что,  подобно  тому  как  у  отдельного  данного  капитала,  например  в  500,  если
прибавочная  стоимость  составляет  50,  то  и  каждая  часть  капитала,  например  каждая
пятая  часть,  приносит  10%,  —  так  теперь  вследствие  установления  общей  нормы  при¬
были  всякий  капитал  в  500  или  в  100,  в  какой  бы  сфере  он  ни  был  занят,  каково  бы  ни
было  в  нем  соотношение  переменного  и  постоянного  капитала,  каким  бы  различным
ни  было  время  его  оборота  и  тд.,  приносит  в  один  и  тот  же  период  времени  такую  же
среднюю  прибыль,  например  в  10%,  как  и  всякий  другой  капитал,  действующий  при
совершенно  иных  органических  условиях.  Тем,  следовательно,  что  прибыль  отдель¬
ных  капиталов,  рассматриваемых  порознь,  и  прибавочная  стоимость,  созданная
ими  самими  в  их  собственных  сферах  производства,  становятся  реально  различными
величинами.
 Во  втором  пункте,  впрочем,  получает  лишь  дальнейшее  развитие  то,  что  заключалось
уже  в  первом.
 Но  процент  как  раз  и  покоится  на  этой  уже  совершенно  внешней  форме  приба¬
вочной  стоимости,  форме,  отличной  от  того  ее  первого  простого  облика,  в  котором
она  еще  носит  на  себе  следы  своего  происхождения,  и  отнюдь  не  распознаваемой  с
первого  же  взгляда,  —  на  ее  бытии  как  прибыли.  Процент  непосредственно  предпо¬
лагает  не  прибавочную  стоимость,  а  прибыль,  частью  которой,  отнесенной  в  особую
категорию,  особую  рубрику,  он  всего  лишь  и  является.  Таким  образом,  в  проценте
прибавочную  стоимость  еще  гораздо  труднее  узнать,  чем  в  прибыли,  так  как  он  имеет
непосредственное  отношение  к  прибавочной  стоимости  лишь  постольку,  поскольку
последняя  выступает  в  форме  прибыли.
 Время  возвращения  капитала  зависит  от  действительного  процесса  производства;  у
капитала,  приносящего  проценты,  его  возвращение  как  капитала  кажется  зависящим

Карл  Маркс
 577
 всего  лишь  от  соглашения  между  ссудодателем  и  ссудополучателем.  Поэтому  с  точки
зрения  этой  сделки  возвращение  капитала  выступает  уже  не  как  такой  результат,
который  определяется  процессом  производства,  а  так,  как  будто  капитал  ни  на  один
момент  не  утрачивал  форму  денег.  Конечно,  фактически  эти  сделки  определяются
действительными  возвращениями  капитала,  но  в  самой  сделке  это  не  проявляется.
 Процент,  в  его  отличии  от  прибыли,  представляет  силу  голой  собственности  на
капитал,  т.  е.  он  превращает  собственность  на  деньги  (на  сумму  стоимости,  на  товар
в  любой  форме)  потенциально  в  собственность  на  капитал,  а  потому  превращает
товары  или  деньги,  взятые  сами  по  себе,  в  самовозрастающую  стоимость.  Конечно,
условия  труда  являются  капиталом  лишь  постольку,  поскольку  они  по  отношению  к
рабочему  функционируют  как  его  не-собственностьг  а  потому  как  чужая  собствен¬
ность.  Но  как  чужая  для  рабочего  собственность  они  функционируют  только  в  антаго¬
нистическом  отношении  к  труду.  Антагонистическое  бытие  этих  условий  труда  по
отношению  к  труду  делает  их  собственника  капиталистом,  а  эти  принадлежащие
ему  условия  труда  —  капиталом.  Однако  в  руках  денежного  капиталиста  А  капитал
не  обладает  этим  антагонистическим  характером,  делающим  его  капиталом  и,  стало
быть,  приводящим  также  к  тому,  что  собственность  на  деньги  выступает  как  капи¬
талистическая  собственность.  Та  реальная  определенность  формы,  в  силу  которой
деньги  или  товар  становятся  капиталом,  здесь  погашена.  Денежный  капиталист  Л
никак  не  противостоит  рабочему,  он  противостоит  лишь  другому  капиталисту  В.  Он
ему  продает  в  действительности  лишь  «употребление»  денег,  те  результаты,  какие  они
вызовут,  когда  будут  превращены  в  производительный  капитал.  Но  на  самом  деле  упо¬
требление,  потребление  —  это  не  то,  что  он  здесь  продает  непосредственно.  Когда  я
продаю  товар,  я  продаю  определенную  потребительную  стоимость.  Когда  я  на  товар
покупаю  деньги,  я  покупаю  ту  функциональную  потребительную  стоимость,  которою
обладают  деньги  как  превращенная  форма  товара.  Потребительную  стоимость  това¬
ра  я  не  продаю  наряду  с  его  меновой  стоимостью,  равно  как  и  не  покупаю  особую
потребительную  стоимость  денег  наряду  с  самими  деньгами.  Но  до  своего  превра¬
щения  в  капитал  и  функционирования  в  качестве  капитала,  чего  деньги  не  делают  в
руках  ссудодателя,  —  деньги  как  деньги  не  имеют  другой  потребительной  стоимости,
кроме  той,  какою  они  обладают  как  товар  (золото,  серебро  —  их,  денег,  вещественная
субстанция)  или  как  деньги,  как  превращенная  форма  товара.  На  самом  деле  то,  что
ссудодатель  продает  промышленному  капиталисту,  то,  что  происходит  в  этой  сделке,
состоит  лишь  в  следующем:  ссудодатель  предоставляет  промышленному  капиталисту
на  определенное  время  собственность  на  деньги.  Он  отчуждает  свой  титул  собствен¬
ности  на  известный  срок,  и  тем  самым  промышленный  капиталист  на  известный  срок
покупает  себе  эту  собственность.  Поэтому  деньги  ссудодателя  выступают  как  капитал
еще  до  того,  как  они  отчуждены:  голая  собственность  на  деньги  или  на  товар,  отделен¬
ная  от  процесса  капиталистического  производства,  выступает  как  капитал.
 Дело  ничуть  не  меняется  от  того,  что  деньги  проявляют  себя  как  капитал  только
после  их  отчуждения,  подобно  тому  как  потребительная  стоимость  хлопка  ничуть  не
меняется  от  того,  что  она  проявляет  себя  на  деле  лишь  после  его  отчуждения  прядиль¬
щику,  или  потребительная  стоимость  мяса  ничуть  не  меняется  от  того,  что  она  прояв¬
ляет  себя  на  деле  только  после  того,  как  мясо  из  лавки  мясника  перешло  на  стол  потре¬
бителя.  Деньги,  коль  скоро  они  не  расходуются  на  потребление,  товар,  коль  скоро  он  не
служит  опять-таки  для  потребления  собственника  этого  товара,  делают  поэтому  своего
собственника  капиталистом  и  сами  по  себе  —  отдельно  от  процесса  капиталистиче¬
ского  производства  и  до  превращения  их  в  «производительный»  капитал  —  выступают
как  капитал,  т.е.  как  самовозрастающая,  самосохраняющаяся  и  самоувеличивающая
 37  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 самое  себя  стоимость.  Создавать  стоимость,  приносить  проценты  является  их  имма¬
нентным  свойством  совершенно  так  же,  как  свойством  грушевого  дерева  является  при¬
носить  груши.  И  именно  как  такую  приносящую  проценты  вещь  продает  свои  деньги
промышленному  капиталисту  ссудодатель.  Так  как  деньги  эти  сохраняются,  являются
самосохраняющейся  стоимостью,  то  промышленный  капиталист  может  вернуть  их  в
любой  условленный  срок.  Так  как  они  ежегодно  создают  определенную  прибавочную
стоимость,  определенный  процент,  точнее,  так  как  в  каждый  промежуток  времени  на
них  нарастает  стоимость,  то  ссудополучатель  может  уплачивать  ссудодателю  эту  при¬
бавочную  стоимость  ежегодно  или  в  другие,  определенные  в  договоре  сроки.  Ведь  в
качестве  капитала  деньги  ежедневно  приносят  прибавочную  стоимость  совершенно
так  же,  как  это  делает  наемный  труд.  Хотя  процент  есть  лишь  фиксированная  под
особым  названием  часть  прибыли,  он  здесь  выступает  как  такое  созидание  при¬
бавочной  стоимости,  которое  присуще  капиталу  как  таковому,  в  отрыве  от  процесса
производства,  и  потому  свойственно  голой  собственности  на  капитал,  собственности
на  деньги  и  товары,  в  отрыве  от  отношений,  порождающих  антагонизм  между  этой
собственностью  и  трудом  и  потому  придающих  этой  собственности  характер  капита¬
листической  собственности,  —  свойственно  голой  собственности  на  капитал  и  потому
капиталу  в  собственном  смысле  слова.  Напротив,  промышленная  прибыль  выступает
здесь  как  всего  лишь  надбавка  к  проценту,  которую  ссудополучатель  зарабатывает  себе
путем  производительного  применения  полученнего  в  ссуду  капитала,  т.е.  путем  экс¬
плуатации  рабочих  при  помощи  этого  капитала  (иначе  это  выражают  еще  и  таю  путем
приложения  своего  труда  как  труда  капиталиста,  так  что  функции  капиталиста  здесь
приравниваются  к  труду,  больше  того  —  отождествляются  с  наемным  трудом,  поскольку
промышленный  капиталист,  действительно  функционирующий  в  процессе  производ¬
ства,  на  самом  деле  выступает  как  деятельный  агент  производства,  как  работник,  в  отли¬
чие  от  ленивого,  бездеятельного  ссудодателя,  выполняющего  функции  собственника  в
отрыве  от  процесса  производства  и  вне  этого  процесса).
 Таким  образом,  не  прибыль,  а  процент  выступает  как  созидание  стоимости  капита¬
лом,  проистекающее  из  капитала  как  такового,  а  потому  —  из  голой  собственности  на
капитал;  процент  выступает  поэтому  как  такой  доход,  созидание  которого  свойственно
капиталу.  В  такой  форме  его  поэтому  и  берут  вульгарные  экономисты.  В  этой  форме
стерто  всякое  опосредствование  и  завершен  фетишистский  облик  капитала,  равно
как  завершено  и  представление  о  капитале-фетише.  Этот  облик  с  необходимостью
возникает  в  результате  того,  что  юридическая  собственность  на  капитал  отделяется  от
экономической  собственности  на  него  и  присвоение  части  прибыли,  под  названием
процента,  осуществляется  таким  потенциальным  капиталом  —  или  таким  собствен¬
ником  капитала,  —  который  совершенно  отделен  от  процесса  производства.
 Для  вульгарного  экономиста,  который  хочет  изобразить  капитал  как  самостоя¬
тельный  источник  стоимости,  самостоятельный  источник  созидания  стоимости,  эта
форма,  естественно,  является  настоящей  находкой,  такой  формой,  в  которой  уже
нельзя  распознать  источник  прибыли  и  при  которой  результат  капиталистического
процесса,  отделенный  от  самого  процесса,  получает  некое  самостоятельное  бытие.
В  Д—  Т  —  Д  еще  содержится  опосредствование.  В  Д—Д  мы  имеем  иррациональную
форму  капитала,  извращение  и  овеществление...  производственного  отношения  в  наи¬
высшей  степени.
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е
 изд.  Т.  26.  Ч.  III.  С.  471-472,475-483.

Карл  Маркс
 579
 КРИТИКА  ГОТСКОЙ  ПРОГРАММЫ
 Небольшая  по  объему  работа  Маркса  «Критика  Готской  программы»  (всего  20
страниц  в  19-м  томе  второго  издания  сочинений  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса)  зани¬
мает  тем  не  менее  весьма  видное  место  в  теоретическом  наследии  марксизма
прежде  всего  из-за  того,  что  в  ней  поставлены  и  освещены  важнейшие  эконо¬
мические  и  политические  проблемы  становления  и  развития  коммунистиче¬
ского  общества.  Работа  написана  в  форме  «Замечаний  к  Программе  Германской
рабочей  партии»,  подготовленной  для  объединительного  съезда  двух  герман¬
ских  рабочих  партий:  Социал-демократической  рабочей  партии  Германии  и
Всеобщего  германского  рабочего  союза  в  г.  Готе  в  1875  г.  Однако  ее  значение
выходит  далеко  за  пределы  узко  партийных  задач.  В  «Критике  Готской  програм¬
мы»  К.  Маркс  поставил  проблемы  социалистической  революции,  необходимости
переходного  периода  от  капитализма  к  коммунизму,  диктатуры  пролетариа¬
та  как  специфической  формы  политической  власти,  характерной  для  этого
периода  и  подготавливающей  условия  для  отмирания  государства  на  ступени
зрелого  коммунизма,  основных  особенностей  двух  фаз  коммунистической  форма¬
ции  —  социализма  и  собственно  коммунизма,  судеб  товарного  производства  при
социализме  и  ряд  других  проблем.
 Важное  место  в  работе  занимает  вопрос  о  распределения  общественного
продукта  при  коммунизме:  по  труду  —  в  социалистическом  обществе,  когда  еще
сохраняется  имущественное  неравенство  между  членами  общества  и  «родимые
пятна»  капитализма,  и  по  потребностям  —  на  ступени  зрелого  коммунизма.
При  этом  Маркс,  критикуя  концепцию  «неурезанного  трудового  дохода»  немец¬
кого  мелкобуржуазного  социалиста  Ф.  Лассаля  (1825—1864),  отмечал,  что
«всякое  распределение  предметов  потребления  есть  всегда  лишь  следствие  рас¬
пределения  самих  условий  производства.  Распределение  же  последних  выражает
характер  самого  способа  производства»'.  При  капитализме,  пояснял  К.  Маркс,
собственность  на  капитал  и  землю  находится  в  руках  нерабочих,  в  то  время
как  наемные  работники  обладают  собственностью  лишь  на  свою  рабочую  силу.
Отсюда  проистекает  присущая  капитализму  система  распределения  пред¬
метов  личного  потребления.  Изменение  отношений  собственности  на  условия
производства  вызовет  соответствующее  изменение  в  механизме  распределения.
Однако  ни  при  каких  изменениях  в  распределении  средств  производства,  писал
К.  Маркс,  работник  не  может  получить  «неурезанный  трудовой  доход»,  поскольку
из  него  обязательно  должны  быть  сделаны  вычеты  на  нужды  удовлетворения
общественных  потребностей  самих  работников  (на  расширение  производства,
страховые,  резервные  фонды,  на  нужды  просвещения  и  здравоохранения,  фонды
для  нетрудоспособных,  на  нужды  управления  и  т.п.  и  т.д.).  «Критика  Готской
программы»  свидетельствует  о  том,  сколь  высокие  требования  Маркс  предъ¬
являл  к  научному  уровню  партийных  программ,  отметая  ложные  популистские
лозунги.
 В.  С.  Афанасьев
 1  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  19.  С.  20.
 37*

580
 Раздел  li.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 КРИТИКА  ГОТСКОЙ  ПРОГРАММЫ
ЗАМЕЧАНИЯ  К  ПРОГРАММЕ  ГЕРМАНСКОЙ  РАБОЧЕЙ  ПАРТИИ
 I
 1.  «фуд  есть  источник  всякого  богатства  и  всякой  культуры,
а  так  как  приносящий  пользу  труд  возможен  лишь  в  обществе
и  при  посредстве  общества,  то  доход  от  труда  принадлежит  в
неурезанном  виде  и  на  равных  правах  всем  членам  общества».
 Первая  часть  параграфа:  «фуд  есть  источник  всякого  богатства  и  всякой  куль¬
туры».
 Труд  не  есть  источник  всякого  богатства.  Природа  в  такой  же  мере  источник
потребительных  стоимостей  (а  из  них-то  ведь  и  состоит  вещественное  богатство!),
как  и  труд,  который  сам  есть  лишь  проявление  одной  из  сил  природы,  человеческой
рабочей  силы.  Приведенную  выше  фразу  вы  встретите  во  всяком  детском  букваре,  и
она  правильна  постольку,  поскольку  в  ней  подразумевается,  что  труд  совершается  при
наличии  соответствующих  предметов  и  орудий.  Но  в  социалистической  программе  не
должны  допускаться  подобные  буржуазные  фразы,  обходящие  молчанием  тt  условия,
которые  одни  только  и  придают  им  смысл.  Поскольку  человек  заранее  относится  к
природе,  этому  первоисточнику  всех  средств  и  предметов  труда,  как  собственник,
обращается  с  ней  как  с  принадлежащей  ему  вещью,  постольку  его  труд  становится
источником  потребительных  стоимостей,  а  следовательно,  и  богатства.  У  буржуа  есть
очень  серьезные  основания  приписывать  труду  сверхъестественную  творческую
силу,  так  как  именно  из  естественной  обусловленности  труда  вытекает,  что  человек,  не
обладающий  никакой  другой  собственностью,  кроме  своей  рабочей  силы,  во  всяком
общественном  и  культурном  состоянии  вынужден  быть  рабом  других  людей,  завла¬
девших  материальными  условиями  труда.  Только  с  их  разрешения  может  он  работать,
стало  быть,  только  с  их  разрешения  —  жить.  (...)
 Если  выражение  «трудовой  доход»  мы  возьмем  сначала  в  смысле  продукта  труда,  то
коллективный  трудовой  доход  окажется  совокупным  общественным  продуктом.
 Из  него  надо  теперь  вычесть:
 Во-первых,  то,  что  требуется  для  возмещения  потребленных  средств  производства.
 Во-вторых,  добавочную  часть  для  расширения  производства.
 В-третьих,  резервный  или  страховой  фонд  для  страхования  от  несчастных  случа¬
ев,  стихийных  бедствий  и  так  далее.
 Эти  вычеты  из  «неурезанного  трудового  дохода»  —  экономическая  необходимость,
и  их  размеры  должны  быть  определены  на  основе  наличных  средств  и  сил,  отчасти
на  основе  теории  вероятности,  но  они  никоим  образом  не  поддаются  вычислению  на
основе  справедливости.
 Остается  другая  часть  совокупного  продукта,  предназначенная  служить  в  качестве
предметов  потребления.
 Прежде  чем  дело  дойдет  до  индивидуального  дележа  этой  оставшейся  части,  из  нее
вновь  вычитаются:
 Во-первых,  общие,  не  относящиеся  непосредственно  к  производству  издержки
управления.

Карл  Маркс
 581
 Эта  доля  сразу  же  весьма  значительно  сократится  по  сравнению  с  тем,  какова  она
в  современном  обществе,  и  будет  все  более  уменьшаться  по  мере  развития  нового
общества.
 Во-вторых,  то,  что  предназначается  для  совместного  удовлетворения  потребно¬
стей,  как-то:  школы,  учреждения  здравоохранения  и  так  далее.
 Эта  доля  сразу  же  значительно  возрастет  по  сравнению  с  тем,  какова  она  в  совре¬
менном  обществе,  и  будет  все  более  возрастать  по  мере  развития  нового  общества.
 В-третьих,  фонды  для  нетрудоспособных  и  пр.,  короче  —  то,  что  теперь  относится
к  так  называемому  официальному  призрению  бедных.  (...)
 «Неурезанный  трудовой  доход»  незаметно  превратился  уже  в  «урезанный»,  хотя  все
удерживаемое  с  производителя  как  частного  лица  прямо  или  косвенно  идет  на  пользу
ему  же  как  члену  общества.  (...)
 В  обществе,  основанном  на  началах  коллективизма,  на  общем  владении  средства¬
ми  производства,  производители  не  обменивают  своих  продуктов;  столь  же  мало
труд,  затраченный  на  производство  продуктов,  проявляется  здесь  как  стоимость
этих  продуктов,  как  некое  присущее  им  вещественное  свойство,  потому  что  теперь,
в  противоположность  капиталистическому  обществу,  индивидуальный  труд  уже  не
окольным  путем,  а  непосредственно  существует  как  составная  часть  совокупного
труда.  Выражение  «трудовой  доход»,  неприемлемое  и  в  настоящее  время  из-за  своей
двусмысленности,  теряет  таким  образом  всякий  смысл.
 Мы  имеем  здесь  дело  не  с  таким  коммунистическим  обществом,  которое  разви¬
лось  на  своей  собственной  основе,  а,  напротив,  с  таким,  которое  только  что  выходит
как  раз  из  капиталистического  общества  и  которое  поэтому  во  всех  отношениях,  в
экономическом,  нравственном  и  умственном,  сохраняет  еще  родимые  пятна  старого
общества,  из  недр  которого  оно  вышло.  Соответственно  этому  каждый  отдельный  про¬
изводитель  получает  обратно  от  общества  за  всеми  вычетами  ровно  столько,  сколько
сам  дает  ему.  То,  что  он  дал  обществу,  составляет  его  индивидуальный  трудовой  пай.
Например,  общественный  рабочий  день  представляет  собой  сумму  индивидуальных
рабочих  часов;  индивидуальное  рабочее  время  каждого  отдельного  производите¬
ля  —  это  доставленная  им  часть  общественного  рабочего  дня,  его  доля  в  нем.  Он
получает  от  общества  квитанцию  в  том,  что  им  доставлено  такое-то  количество  труда
(за  вычетом  его  труда  в  пользу  общественных  фондов),  и  по  этой  квитанции  он  полу¬
чает  из  общественных  запасов  такое  количество  предметов  потребления,  на  которое
затрачено  столько  же  труда.  То  же  самое  количество  труда,  которое  он  дал  обществу  в
одной  форме,  он  получает  обратно  в  другой  форме.
 Здесь,  очевидно,  господствует  тот  же  принцип,  который  регулирует  обмен  товаров,
поскольку  последний  есть  обмен  равных  стоимостей.  Содержание  и  форма  здесь
изменились,  потому  что  при  изменившихся  обстоятельствах  никто  не  может  дать
ничего,  кроме  своего  труда,  и  потому  что,  с  другой  стороны,  в  собственность  отдель¬
ных  лиц  не  может  перейти  ничто,  кроме  индивидуальных  предметов  потребления.  Но
что  касается  распределения  последних  между  отдельными  производителями,  то  здесь
господствует  тот  же  принцип,  что  и  при  обмене  товарными  эквивалентами:  известное
количество  труда  в  одной  форме  обменивается  на  равное  количество  труда  в  другой.
 Поэтому  равное  право  здесь  по  принципу  все  еще  является  правом  буржуаз¬
ным,  хотя  принцип  и  практика  здесь  уже  не  противоречат  друг  другу,  тогда  как
при  товарообмене  обмен  эквивалентами  существует  лишь  в  среднем,  а  не  в  каждом
отдельном  случае.
 Несмотря  на  этот  прогресс,  это  равное  право  в  одном  отношении  все  еще  огра¬
ничено  буржуазными  рамками.  Право  производителей  пропорционально  достав¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ляемому  ими  труду;  равенство  состоит  в  том,  что  измерение  производится  равной
мерой  —  трудом.
 Но  один  человек  физически  или  умственно  превосходит  другого  и,  стало  быть,
доставляет  за  то  же  время  большее  количество  труда  или  же  способен  работать  доль¬
ше;  а  труд,  для  того  чтобы  он  мог  служить  мерой,  должен  быть  определен  по  длитель¬
ности  или  по  интенсивности,  иначе  он  перестал  бы  быть  мерой.  Это  равное  право  есть
неравное  право  для  неравного  труда.  Оно  не  признает  никаких  классовых  различий,
потому  что  каждый  является  только  рабочим,  как  и  все  другие;  но  оно  молчаливо  при¬
знает  неравную  индивидуальную  одаренность,  а  следовательно,  и  неравную  работо¬
способность  естественными  привилегиями.  Поэтому  оно  по  своему  содержанию  есть
право  неравенства,  как  всякое  право.  По  своей  природе  право  может  состоять  лишь
в  применении  равной  меры;  но  неравные  индивиды  (а  они  не  были  бы  различными
индивидами,  если  бы  не  были  неравными)  могут  быть  измеряемы  одной  и  той  же
мерой  лишь  постольку,  поскольку  их  рассматривают  под  одним  углом  зрения,  берут
только  с  одной  определенной  стороны,  как  в  данном,  например,  случае,  где  их  рас¬
сматривают  только  как  рабочих  и  ничего  более  в  них  не  видят,  отвлекаются  от  всего
остального.  Далее:  один  рабочий  женат,  другой  нет,  у  одного  больше  детей,  у  другого
меньше,  и  так  далее.  При  равном  труде  и,  следовательно,  при  равном  участии  в  обще¬
ственном  потребительном  фонде  один  получит  на  самом  деле  больше,  чем  другой,
окажется  богаче  другого  и  тому  подобное.  Чтобы  избежать  всего  этого,  право,  вместо
того  чтобы  быть  равным,  должно  бы  быть  неравным.
 Но  эти  недостатки  неизбежны  в  первой  фазе  коммунистического  общества,  в  том
его  виде,  как  оно  выходит  после  долгих  мук  родов  из  капиталистического  общества.
Право  никогда  не  может  быть  выше,  чем  экономический  строй  и  обусловленное  им
культурное  развитие  общества.
 На  высшей  фазе  коммунистического  общества,  после  того  как  исчезнет  порабо¬
щающее  человека  подчинение  его  разделению  труда;  когда  исчезнет  вместе  с  этим
противоположность  умственного  и  физического  труда;  когда  труд  перестанет  быть
только  средством  для  жизни,  а  станет  сам  первой  потребностью  жизни;  когда  вме¬
сте  с  всесторонним  развитием  индивидов  вырастут  и  производительные  силы  и  все
источники  общественного  богатства  польются  полным  потоком,  лишь  тогда  можно
будет  совершенно  преодолеть  узкий  горизонт  буржуазного  права,  и  общество  сможет
написать  на  своем  знамени:  Каждый  по  способностям,  каждому  по  потребностям!  (...)
 Помимо  всего  вышеизложенного,  было  вообще  ошибкой  видеть  существо  дела  в  так
называемом  распределении  и  делать  на  нем  главное  ударение.
 Всякое  распределение  предметов  потребления  есть  всегда  лишь  следствие  распре¬
деления  самих  условий  производства.  Распределение  же  последних  выражает  характер
самого  способа  производства.  Например,  капиталистический  способ  производства
покоится  на  том,  что  вещественные  условия  производства  в  форме  собственности
на  капитал  и  собственности  на  землю  находятся  в  руках  нерабочих,  в  то  время  как
масса  обладает  только  личным  условием  производства  —  рабочей  силой.  Раз  элементы
производства  распределены  таким  образом,  то  отсюда  само  собой  вытекает  и  совре¬
менное  распределение  предметов  потребления.  Если  же  вещественные  условия  произ¬
водства  будут  составлять  коллективную  собственность  самих  рабочих,  то  в  результате
получится  также  и  распределение  предметов  потребления,  отличное  от  современного.
Вульгарный  социализм  (а  от  него  и  некоторая  часть  демократии)  перенял  от  бур¬
жуазных  экономистов  манеру  рассматривать  и  трактовать  распределение  как  нечто
независимое  от  способа  производства,  а  отсюда  изображать  дело  так,  будто  социализм
вращается  преимущественно  вокруг  вопросов  распределения.  (...)

Фридрих  Энгельс
 583
 IV
 Возникает  вопрос:  какому  превращению  подвергнется  государственность  в  ком¬
мунистическом  обществе?  Другими  словами:  какие  общественные  функции  останутся
тогда,  аналогичные  теперешним  государственным  функциям?  На  этот  вопрос  можно
ответить  только  научно;  и  сколько  бы  тысяч  раз  ни  сочетать  слово  «народ»  со  словом
«государство»,  это  ни  капельки  не  подвинет  его  разрешения.
 Между  капиталистическим  и  коммунистическим  обществом  лежит  период  револю¬
ционного  превращения  первого  во  второе.  Этому  периоду  соответствует  и  политиче¬
ский  переходный  период,  и  государство  этого  периода  не  может  быть  ничем  иным,
кроме  как  революционной  диктатурой  пролетариата.
 Но  программа  не  занимается  ни  этой  последней,  ни  будущей  государственностью
коммунистического  общества.  (...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е
изд.  Т.  19.  С.  13,17-20,27.
 Фридрих  Энгельс
 1820-1895
 АНТИ-ДЮРИНГ
 Работа  «Анти-Дюринг»,  в  которой  Энгельс  подверг  обстоятельной  критике  воз¬
зрения  немецкого  философа  и  экономиста  Евгения  Дюринга  (1833—1921),  впервые
была  опубликована  в  виде  серии  статей  в  газете  немецких  социал-демократов
«Vorwärts»  в  1877—1878  гг.  Целиком  в  книжном  издании  труд  Энгельса  увидел  свет
в  1878  г.  под  названием  «Переворот  в  науке,  произведенный  господином  Евгением
Дюрингом.  Философия.  Политическая  экономия.  Социализм>  (Лейпциг.  8  июля  1878).
В  России  «.Анти-Дюринг»  с  цензорскими  купюрами  был  впервые  опубликован  в  1904  г,
а  без  цензурных  изъятий  —  в  1907  г.  В  1880  г.  отдельным  изданием  были  опублико¬
ваны  переработанные  автором  три  главы  «Анти-Дюринга»  (первая  глава  введения
и  первая  и  вторая  главы  третьего  отдела)  под  названием  «Утопический  социа¬
лизм  и  научный  социализм»  (впоследствии  —  «Развитие  социализма  от  утопии  к
науке»).  Маркс  принял  деятельное  участие  в  подготовке  работы  против  Дюринга.
Достаточно  сказать,  что  глава  десятая  второго  отдела  «Анти-Дюринга»  —
Политическая  экономия  —  «Из  критической  истории»,  посвященная  критике  пред¬
ставлений  Дюринга  по  истории  политической  экономии,  принадлежит  Марксу.
 Для  написания  «Анти-Дюринга»,  работу  над  которым  Энгельс  считал  скучной  и
неблагодарной,  ему  пришлось  прервать  философские  исследования,  проводимые  им  в
процессе  создания  рукописи  «Диалектика  природы».  Однако  научный  долг  оказался
превыше  всего.  Необходимость  критики  дюрингианства  обусловливалась  рядом
важных  обстоятельств.  Германия  в  70-х  гг.  XIX  в.  после  падения  Парижской  Коммуны
и  образования  единого  германского  государства  стала  центром  европейского  рабо¬
чего  движения.  Именно  в  Германии  в  результате  объединительного  съезда  «эйзенах-
цев»  и  «лассальянцев»  в  1875  z.  в  г.  Готе  возникла  первая  массовая  рабочая  партия.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  этих  условиях,  как  считал  Энгельс,  распространение  мелкобуржуазных  идей
дюрингианства  представляло  значительную  опасность  для  рабочего  движения.  В
работах  «Критическая  история  национальной  политической  экономии  и  социализ¬
ма»  (1871),  «Курс  национальной  и  социальной  экономии»  (1873)  и  «Курс  философии»
(1875)  приват-доцент  Берлинского  университета  Е.  Дюринг  выступил  с  претензией
на  создание  всеобъемлющей  системы  экономических,  философских  и  социалисти¬
ческих  учений,  противостоящих  марксизму.  Между  тем  его  воззрения  были  весьма
далеки  от  науки.Достаточно  сказать,  что  по  центральному  вопросу  политической
экономии  —  чем  обусловливается  экономическая  (а  тем  самым  —  классовая)  струк¬
тура  общества,  т.е.  система  общественно  производственных  отношений,  отноше¬
ний  собственности,  —Дюринг  придерживался  идеалистических,  волюнтаристских
позиций.  Он  пытался  объяснить  эти  явления  с  позиций  своей  теории  насилия,
отрицая  тем  самым  действие  объективных  экономических  закономерностей,  обу¬
словливающих  характер  и  направление  общественного  развития.  Вовсе  не  случайно,
что  критике  этой  теории  Энгельс  отвел  целых  три  главы  (из  десяти  глав  второго
отдела,  посвященного  рассмотрению  политико-экономических  проблем)  сразу  же
после  рассмотрения  вопросов  предмета  и  метода  политической  экономии.
 Работа  Ф.  Энгельса  носит  энциклопедический  характер.  Она  дает  обстоятельное
изложение  всех  составных  частей  марксистского  учения  —  диалектического  и  исто¬
рического  материализма,  политической  экономии  и  социалистического  учения.
 В.С.  Афанасьев
 АНТИ-ДЮРИНГ
 ПЕРЕВОРОТ  В  НАУКЕ,  ПРОИЗВЕДЕННЫЙ  ГОСПОДИНОМ
ЕВГЕНИЕМ  ДЮРИНГОМ
 Отдел  второй
ПОЛИТИЧЕСКАЯ  ЭКОНОМИЯ
 I. 	ПРЕДМЕТ  И  МЕТОД
 Политическая  экономия,  в  самом  широком  смысле,  есть  наука  о  законах,  управ¬
ляющих  производством  и  обменом  материальных  жизненных  благ  в  человеческом
обществе.  Производство  и  обмен  представляют  собой  две  различные  функции.
Производство  может  совершаться  без  обмена,  обмен  же  —  именно  потому,  что  он,  как
само  собой  разумеется,  есть  обмен  продуктов,  —  не  может  существовать  без  произ¬
водства.  Каждая  из  этих  двух  общественных  функций  находится  под  влиянием  в  зна¬
чительной  мере  особых  внешних  воздействий  и  поэтому  имеет  также  в  значительной
мере  свои  собственные,  особые  законы.  Но,  с  другой  стороны,  эти  функции  в  каждый
данный  момент  обусловливают  друг  друга  и  в  такой  степени  друг  на  друга  воздейству¬
ют,  что  их  можно  было  бы  назвать  абсциссой  и  ординатой  экономической  кривой.
 Условия,  при  которых  люди  производят  продукты  и  обмениваются  ими,  изменяют¬
ся  от  страны  к  стране,  а  в  каждой  стране,  в  свою  очередь,  —  от  поколения  к  поколению.

Фридрих  Энгельс
 585
 Политическая  экономия  не  может  быть  поэтому  одной  и  той  же  для  всех  стран  и  всех
исторических  эпох.  Огромное  расстояние  отделяет  лук  и  стрелы,  каменный  нож  и
встречающиеся  только  в  виде  исключения  меновые  отношения  дикарей  от  паровой
машины  в  тысячу  лошадиных  сил,  механического  ткацкого  станка,  железных  дорог
и  Английского  банка.  Жители  Огненной  Земли  не  дошли  до  массового  производства
и  мировой  торговли,  как  и  до  спекуляции  векселями  или  до  биржевых  крахов.  Кто
пожелал  бы  подвести  под  одни  и  те  же  законы  политическую  экономию  Огненной
Земли  и  политическую  экономию  современной  Англии,  —  тот,  очевидно,  не  дал  бы
ничего,  кроме  самых  банальных  общих  мест.  Таким  образом,  политическая  экономия
по  своему  существу  —  историческая  наука.  Она  имеет  дело  с  историческим,  т.  е.  посто¬
янно  изменяющимся  материалом;  она  исследует  прежде  всего  особые  законы  каждой
отдельной  ступени  развития  производства  и  обмена,  и  лишь  в  конце  этого  исследо¬
вания  она  может  установить  немногие,  совершенно  общие  законы,  применимые  к
производству  и  обмену  вообще.  При  этом,  однако,  само  собой  разумеется,  что  законы,
имеющие  силу  для  определенных  способов  производства  и  форм  обмена,  имеют
также  силу  для  всех  исторических  периодов,  которым  общи  эти  способы  производства
и  формы  обмена.  Так,  например,  вместе  с  введением  металлических  денег  вступает  в
действие  ряд  законов,  имеющих  силу  во  все  соответствующие  исторические  периоды
и  для  всех  стран,  в  которых  обмен  совершается  посредством  металлических  денег.
 От  способа  производства  и  обмена  исторически  определенного  общества  и  от
исторических  предпосылок  этого  общества  зависит  и  способ  распределения  про¬
дуктов.  В  родовой  или  сельской  общине,  с  общей  собственностью  на  землю,  т.  е.  в  той
общине,  с  которой  —  или  с  весьма  заметными  остатками  которой  —  вступают  в  исто¬
рию  все  культурные  народы,  довольно  равномерное  распределение  продуктов  являет¬
ся  чем-то  само  собой  разумеющимся;  там  же,  где  между  членами  общины  возникает
более  или  менее  значительное  неравенство  в  распределении,  это  служит  уже  призна¬
ком  начинающегося  разложения  общины.  —  Как  крупное,  так  и  мелкое  земледелие,  в
зависимости  от  тех  исторических  предпосылок,  из  которых  оно  развилось,  допускает
весьма  различные  формы  распределения.  Но  совершенно  очевидно,  что  крупное  зем¬
леделие  всегда  обусловливает  совсем  иное  распределение,  чем  мелкое;  что  крупное
предполагает  или  создает  противоположность  классов  —  рабовладельцев  и  рабов,
помещиков  и  барщинно-обязанных  крестьян,  капиталистов  и  наемных  рабочих,  тогда
как  при  мелком  классовые  различия  между  занятыми  в  земледельческом  производ¬
стве  индивидами  отнюдь  не  необходимы;  напротив,  уже  самый  факт  существования
этих  различий  свидетельствует  о  начинающемся  упадке  парцеллярного  хозяйства.
—  Введение  и  распространение  металлических  денег  в  такой  стране,  в  которой  до
тех  пор  существовало  исключительно  или  преимущественно  натуральное  хозяйство,
всегда  связано  с  медленным  или  быстрым  переворотом  в  прежнем  распределении,
и  притом  так,  что  неравенство  в  распределении  между  отдельными  лицами,  —  сле¬
довательно,  противоположность  между  богатыми  и  бедными,  —  все  более  и  более
возрастает.  —  Насколько  местное,  цеховое  ремесленное  производство  средних  веков
делало  невозможным  существование  крупных  капиталистов  и  пожизненных  наемных
рабочих,  настолько  же  эти  классы  неизбежно  порождаются  современной  крупной
промышленностью,  современным  развитым  кредитом  и  соответствующей  развитию
их  обоих  формой  обмена,  свободной  конкуренцией.
 Но  вместе  с  различиями  в  распределении  возникают  и  классовые  различия.
Общество  разделяется  на  классы  —  привилегированные  и  обездоленные,  эксплуати¬
рующие  и  эксплуатируемые,  господствующие  и  угнетенные,  а  государство,  к  которому
стихийно  сложившиеся  группы  одноплеменных  общин  в  результате  своего  развития

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 пришли  сначала  только  в  целях  удовлетворения  своих  общих  интересов  (например,
на  Востоке  —  орошение)  и  для  защиты  от  внешних  врагов,  отныне  получает  в  такой
же  мере  и  назначение  —  посредством  насилия  охранять  условия  существования  и
господства  правящего  класса  против  класса  угнетенного.
 Однако  распределение  не  является  всего  лишь  пассивным  результатом  произ¬
водства  и  обмена;  оно,  в  свою  очередь,  оказывает  обратное  влияние  на  производство
и  обмен.  Каждый  новый  способ  производства  или  новая  форма  обмена  тормозится
вначале  не  только  старыми  формами  производства  и  обмена  и  соответствующими  им
политическими  учреждениями,  но  и  старым  способом  распределения.  Новому  способу
производства  и  новой  форме  обмена  приходится  путем  долгой  борьбы  завоевывать
себе  соответствующее  распределение.  Но  чем  подвижнее  данный  способ  производства
и  обмена,  чем  больше  он  способен  к  совершенствованию  и  развитию,  тем  скорее  и
распределение  достигает  такой  ступени,  на  которой  оно  перерастает  породивший  его
способ  производства  и  обмена  и  вступает  с  ним  в  столкновение.  Древние  первобытные
общины,  о  которых  уже  шла  речь,  могут  существовать  на  протяжении  тысячелетий,  как
это  наблюдается  еще  и  теперь  у  индусов  и  славян,  пока  общение  с  внешним  миром  не
породит  внутри  этих  общин  имущественные  различия,  вследствие  которых  наступает
их  разложение.  Напротив,  современное  капиталистическое  производство,  существую¬
щее  едва  триста  лет  и  ставшее  господствующим  только  со  времени  появления  крупной
промышленности,  т.  е.  всего  лишь  сто  лет  тому  назад,  успело  породить  в  течение  этого
короткого  срока  такие  противоположности  в  распределении  —  с  одной  стороны,
концентрацию  капиталов  в  немногих  руках,  а  с  другой,  концентрацию  неимущих  масс
в  больших  городах,  —  такие  противоположности  в  распределении,  от  которых  оно
неизбежно  погибнет.
 Связь  между  исторически  данным  распределением  и  исторически  данными  мате¬
риальными  условиями  существования  того  или  иного  общества  настолько  коренится
в  природе  вещей,  что  она  постоянно  находит  свое  отражение  в  народном  инстинкте.
Пока  тот  или  иной  способ  производства  находится  на  восходящей  линии  своего
развития,  до  тех  пор  ему  воздают  хвалу  даже  те,  кто  остается  в  убытке  от  соответ¬
ствующего  ему  способа  распределения.  Так  было  с  английскими  рабочими  в  период
возникновения  крупной  промышленности.  Более  того:  пока  этот  способ  производства
остается  еще  общественно-нормальным,  до  тех  пор  господствует,  в  общем,  довольство
распределением,  и  если  протесты  и  раздаются  в  это  время,  то  они  исходят  из  среды
самого  господствующего  класса  (Сен-Симон,  Фурье,  Оуэн)  и  как  раз  в  эксплуатируе¬
мых  массах  не  встречают  никакого  отклика.  Лишь  когда  данный  способ  производства
прошел  уже  немалую  часть  своей  нисходящей  линии,  когда  он  наполовину  изжил  себя,
когда  условия  его  существования  в  значительной  мере  исчезли  и  его  преемник  уже
стучится  в  дверь,  —  лишь  тогда  все  более  возрастающее  неравенство  распределения
начинает  представляться  несправедливым,  лишь  тогда  люди  начинают  апеллировать
от  изживших  себя  фактов  к  так  называемой  вечной  справедливости.  Эта  апелляция
к  морали  и  праву  в  научном  отношении  нисколько  не  подвигает  нас  вперед;  в  нрав¬
ственном  негодовании,  как  бы  оно  ни  было  справедливо,  экономическая  наука  может
усматривать  не  доказательство,  а  только  симптом.  Ее  задача  состоит,  напротив,  в  том,
чтобы  установить,  что  начинающие  обнаруживаться  пороки  общественного  строя
представляют  собой  необходимое  следствие  существующего  способа  производства,
но  в  то  же  время  также  и  признак  наступающего  разложения  его,  и  чтобы  внутри
разлагающейся  экономической  формы  движения  открыть  элементы  будущей,  новой
организации  производства  и  обмена,  устраняющей  эти  пороки.  Шев,  создающий
поэтов,  вполне  уместен  как  при  изображении  этих  пороков,  так  и  в  борьбе  против

Фридрих  Энгельс
 587
 проповедников  гармонии,  которые  в  своем  прислужничестве  господствующему  классу
отрицают  или  прикрашивают  эти  пороки;  но  как  мало  этот  гнев  может  иметь  значения
в  качестве  доказательства  для  каждого  данного  случая,  это  ясно  уже  из  того,  что  для
гнева  было  достаточно  материала  в  каждую  эпоху  всей  предшествующей  истории.
 Однако  политическая  экономия  как  наука  об  условиях  и  формах,  при  которых
происходит  производство  и  обмен  в  различных  человеческих  обществах  и  при  кото¬
рых,  соответственно  этому,  в  каждом  данном  обществе  совершается  распределение
продуктов,  —  политическая  экономия  в  этом  широком  смысле  еще  только  должна
быть  создана.  То,  что  дает  нам  до  сих  пор  экономическая  наука,  ограничивается  почти
исключительно  генезисом  и  развитием  капиталистического  способа  производства:
она  начинает  с  критики  пережитков  феодальных  форм  производства  и  обмена,  дока¬
зывает  необходимость  их  замены  капиталистическими  формами,  развивает  затем
законы  капиталистического  способа  производства  и  соответствующих  ему  форм
обмена  с  положительной  стороны,  т.  е.  поскольку  они  идут  на  пользу  общим  целям
общества,  и  заканчивает  социалистической  критикой  капиталистического  способа
производства,  т.е.  изображением  его  законов  с  отрицательной  стороны,  доказатель¬
ством  того,  что  этот  способ  производства,  в  силу  своего  собственного  развития,
быстро  приближается  к  той  точке,  где  он  сам  себя  делает  невозможным.  Эта  критика
доказывает,  что  капиталистические  формы  производства  и  обмена  все  более  и  более
становятся  невыносимыми  оковами  для  самого  производства,  что  способ  распреде¬
ления,  с  необходимостью  обусловленный  этими  формами,  создал  такое  положение
классов,  которое  становится  с  каждым  днем  все  более  невыносимым,  создал  обостря¬
ющийся  с  каждым  днем  антагонизм  между  все  более  уменьшающимися  в  своей  чис¬
ленности,  но  все  более  богатеющими  капиталистами  и  все  более  многочисленными
неимущими  наемными  рабочими,  положение  которых  становится,  в  общем,  все  хуже  и
хуже.  Наконец,  эта  критика  доказывает,  что  созданные  в  пределах  капиталистического
способа  производства  массовые  производительные  силы,  которые  он  уже  не  в  состоя¬
нии  обуздать,  только  и  ждут  того,  что  их  возьмет  в  свое  владение  организованное  для
совместной  планомерной  работы  общество,  чтобы  обеспечить  всем  членам  общества
средства  к  существованию  и  свободному  развитию  их  способностей,  притом  во  все
возрастающей  мере.
 Чтобы  всесторонне  провести  эту  критику  буржуазной  экономики,  недостаточно
было  знакомства  с  капиталистической  формой  производства,  обмена  и  распределе¬
ния.  Нужно  было  также,  хотя  бы  в  общих  чертах,  исследовать  и  привлечь  к  сравнению
формы,  которые  ей  предшествовали,  или  те,  которые  существуют  еще  рядом  с  ней
в  менее  развитых  странах.  Такое  исследование  и  сравнение  было  в  общем  и  целом
предпринято  пока  только  Марксом,  и  почти  исключительно  его  работам  мы  обязаны
поэтому  всем  тем,  что  установлено  до  сих  пор  в  области  теоретического  исследования
добуржуазной  экономики.
 Политическая  экономия  в  более  узком  смысле,  хотя  и  возникла  в  головах  гениаль¬
ных  людей  в  конце  XVII  века,  однако  в  своей  положительной  формулировке,  которую
ей  дали  физиократы  и  Адам  Смит,  по  существу  представляет  собой  детище  XVIII  века  и
стоит  в  одном  ряду  с  достижениями  современных  ей  великих  французских  просвети¬
телей,  разделяя  с  ними  все  достоинства  и  недостатки  того  времени.  То,  что  было  сказа¬
но  нами  о  просветителях,  применимо  и  к  тогдашним  экономистам.  Новая  наука  была
для  них  не  выражением  отношений  и  потребностей  их  эпохи,  а  выражением  вечного
разума;  открытые  ею  законы  производства  и  обмена  были  не  законами  исторически
определенной  формы  экономической  деятельности,  а  вечными  законами  природы:  их
выводили  из  природы  человека.  Но  при  внимательном  рассмотрении  оказывается,  что

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 этот  человек  был  просто  средним  бюргером  того  времени,  находившимся  в  процессе
своего  превращения  в  буржуа,  а  его  природа  заключалась  в  том,  что  он  занимался
производством  и  торговлей  на  почве  тогдашних,  исторически  определенных  отно¬
шений.
 После  того  как  мы  достаточно  познакомились  с  нашим  «критическим  основопо¬
ложником»,  г-ном  Дюрингом,  и  его  методом  в  области  философии,  мы  легко  можем
предсказать,  каково  будет  его  понимание  политической  экономии.  В  философской
области,  там,  где  он  не  городил  просто  вздора  (как  в  натурфилософии),  его  способ
понимания  был  карикатурой  на  способ  понимания  XVIII  века.  Для  него  дело  шло  не
об  исторических  законах  развития,  а  о  естественных  законах,  о  вечных  истинах.  Такие
общественные  отношения,  как  мораль  и  право,  определялись  не  согласно  исторически
данным  в  каждом  случае  условиям,  а  с  помощью  пресловутых  двух  мужей,  из  которых
один  либо  угнетает  другого,  либо  не  угнетает,  причем  последнее,  к  сожалению,  доселе
никогда  не  встречалось.  Поэтому  мы  едва  ли  ошибемся,  если  наперед  скажем,  что  г-н
Дюринг  и  политическую  экономию  сведет  в  конце  концов  к  окончательным  истинам
в  последней  инстанции,  к  вечным  естественным  законам,  к  тавтологическим,  абсолют¬
но  бессодержательным  аксиомам,  —  и  в  то  же  время  все  положительное  содержание
политической  экономии,  в  той  мере,  в  какой  оно  ему  знакомо,  он  протащит  опять
контрабандой  с  черного  хода.  Можно  заранее  сказать,  что  распределение  как  обще¬
ственное  явление  он  будет  выводить  не  из  производства  и  обмена,  а  передаст  его  на
окончательное  разрешение  своим  знаменитым  двум  мужам.  (...)
 VII. 	КАПИТАЛ  И  ПРИБАВОЧНАЯ  СТОИМОСТЬ
 «Капитал  означает  у  г-на  Маркса,  прежде  всего,  не  общепринятое  экономическое
понятие,  согласно  которому  капитал  есть  произведенное  средство  производства.
Маркс  пытается  создать  более  специальную,  диалектически-историческую  идею,
которая  переходит  у  него  в  игру  метаморфозами  понятий  и  исторических  явлений.
Капитал,  по  Марксу,  рождается  из  денег;  он  образует  историческую  фазу,  начинающу¬
юся  с  XVI  века,  а  именно  —  с  предполагаемых  зачатков  мирового  рынка,  относимых
к  этому  времени.  Ясно,  что  при  подобном  толковании  понятия  капитала  утрачивается
острота  экономического  анализа.  В  подобных  диких  концепциях,  которые  должны
быть  наполовину  историческими,  наполовину  логическими,  а  в  действительности
являются  только  ублюдками  исторической  и  логической  фантастики,  —  гибнет  спо¬
собность  рассудка  к  различению,  как  и  всякое  добросовестное  применение  понятий»...
и  в  таком  же  духе  идет  трескотня  на  протяжении  целой  страницы...
 «Марксова  характеристика  понятия  капитала  может  породить  в  строгой  науке  о
народном  хозяйстве  лишь  путаницу...  плоды  легкомыслия,  выдаваемые  за  глубокие
логические  истины...  шаткость  оснований»  и  тд.
 Итак,  по  Марксу,  капитал  будто  бы  родился  в  начале  XVI  века  из  денег.  Это  то  же
самое,  как  если  бы  кто-нибудь  сказал,  что  металлические  деньги  образовались  три
тысячи  с  лишком  лет  тому  назад  из  скота,  так  как  раньше,  в  числе  других  предметов,
функции  денег  выполнял  и  скот.  К  такому  грубому  и  превратному  способу  выражения
способен  только  г-н  Дюринг.  У  Маркса  при  анализе  экономических  форм,  в  которых
совершается  процесс  обращения  товаров,  последней  формой  оказываются  деньги.
«Этот  последний  продукт  товарного  обращения  есть  первая  форт  проявления*  капи¬
тала.  Исторически  капитал  везде  противостоит  земельной  собственности  сначала  в
 *  Подчеркнуто  Энгельсом.  Ред.

Фридрих  Энгельс
 589
 форме  денег,  как  денежное  имущество,  как  купеческий  и  ростовщический  капитал...
История  эта  ежедневно  разыгрывается  на  наших  глазах.  Каждый  новый  капитал  при
своем  первом  появлении  на  сцене,  т.  е.  на  товарном  рынке,  рынке  труда  или  денежном
рынке,  неизменно  является  в  виде  денег,  —  денег,  которые  путем  определенных  про¬
цессов  должны  превратиться  в  капитал».  Таким  образом,  Маркс  опять-таки  только  кон¬
статирует  факт.  Не  будучи  в  состоянии  оспорить  этот  факт,  г-н  Дюринг  его  извращает:
будто,  по  Марксу,  капитал  рождается  из  денег!
 Затем  Маркс  подвергает  исследованию  процессы,  посредством  которых  деньги
превращаются  в  капитал,  и  находит,  прежде  всего,  что  форма,  в  которой  деньги  цир¬
кулируют  как  капитал,  представляет  собой  форму,  противоположную  той,  в  которой
они  циркулируют  как  всеобщий  эквивалент  товаров.  Простой  товаровладелец  продает,
чтобы  купить;  он  продает  то,  в  чем  не  нуждается,  и  покупает  на  вырученные  деньги
то,  что  ему  нужно.  Между  тем  капиталист,  приступая  к  делу,  покупает  с  самого  начала
то,  в  чем  сам  он  не  нуждается;  он  покупает,  чтобы  продать,  и  притом  продать  дороже,
чтобы  получить  обратно  затраченную  первоначально  на  покупку  денежную  сумму
увеличенной  на  некоторый  денежный  прирост.  Этот  прирост  Маркс  называет  при¬
бавочной  стоимостью.
 Откуда  происходит  эта  прибавочная  стоимость?  Она  не  может  происходить  ни
из  того,  что  покупатель  купил  товары  ниже  их  стоимости,  ни  из  того,  что  продавец
продал  их  выше  их  стоимости.  Ибо  в  обоих  случаях  прибыли  и  убытки  каждого  лица
взаимно  уравновешиваются,  так  как  каждый  попеременно  является  покупателем  и  про¬
давцом.  Прибавочная  стоимость  не  может  также  явиться  результатом  обмана,  так  как
обман,  хотя  и  может  обогатить  одного  человека  за  счет  другого,  но  не  может  увеличить
общую  сумму  стоимостей,  которой  располагают  они  оба,  следовательно,  не  может  уве¬
личить  всю  вообще  сумму  находящихся  в  обращении  стоимостей.  «Весь  класс  капита¬
листов  данной  страны  в  целом  не  может  наживаться  за  счет  самого  себя».
 И  тем  не  менее  мы  видим,  что  класс  капиталистов  каждой  страны,  взятый  в  целом,
беспрерывно  обогащается  на  наших  глазах,  продавая  дороже,  чем  купил,  присваивая
себе  прибавочную  стоимость.  Таким  образом,  мы  ни  на  шаг  не  подвинулись  вперед  в
решении  вопроса:  откуда  происходит  эта  прибавочная  стоимость?  Вопрос  этот  необ¬
ходимо  разрешить,  и  притом  чисто  экономическим  путем,  исключив  всякий  обман,
всякое  вмешательство  какого-либо  насилия,  формулируя  вопрос  следующим  образом:
каким  образом  можно  постоянно  продавать  дороже,  чем  было  куплено,  даже  при  усло¬
вии,  что  равные  стоимости  постоянно  обмениваются  на  равные?
 Разрешение  этого  вопроса  составляет  величайшую  историческую  заслугу  труда
Маркса.  Оно  проливает  яркий  свет  на  такие  экономические  области,  где  социалисты,
не  менее,  чем  буржуазные  экономисты,  бродили  до  этого  в  глубочайшей  тьме.  От
решения  этого  вопроса  берет  свое  начало  научный  социализм,  и  это  решение  является
центральным  пунктом  научного  социализма.
 Решение  это  состоит  в  следующем.  Увеличение  стоимости  денег,  которые  должны
превратиться  в  капитал,  не  может  ни  совершиться  в  самих  деньгах,  ни  возникнуть  из
купли,  так  как  эти  деньги  только  реализуют  здесь  цену  товара,  а  эта  цена,  —  ибо  мы
предполагаем,  что  обмениваются  равные  стоимости,  —  не  отличается  от  стоимости
товара.  Но  по  той  же  причине  увеличение  стоимости  не  может  возникнуть  и  из  про¬
дажи  товара.  Значит,  данное  изменение  должно  произойти  в  том  товаре,  который
покупается,  но  изменению  подвергается  при  этом  не  его  стоимость,  —  так  как  товар
покупается  и  продается  по  своей  стоимости,  —  а  его  потребительная  стоимость  как
таковая;  другими  словами,  изменение  стоимости  должно  проистекать  из  потребления
этого  товара.  «Но  извлечь  стоимость  из  потребления  товара  нашему  владельцу  денег

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 удастся  лишь  в  том  случае,  если  ему  посчастливится  открыть...  на  рынке  такой  товар,
потребительная  стоимость  которого  обладала  бы  оригинальным  свойством  быть
источником  стоимости,  —  такой  товар,  действительное  потребление  которого  было
бы  овеществлением  труда,  а  следовательно,  созиданием  стоимости.  И  владелец  денег
находит  на  рынке  такой  специфический  товар;  это  —  способность  к  труду,  или  рабо¬
чая  сила.  Если,  как  мы  видели,  труд  как  таковой  не  может  иметь  стоимости,  то  этого
отнюдь  нельзя  сказать  о  рабочей  силе.  Последняя  приобретает  стоимость,  лишь  только
она,  как  это  фактически  имеет  место  ныне,  становится  товаром,  и  стоимость  эта  опре-
деляегся,  «как  и  стоимость  всякого  другого  товара,  рабочим  временем,  необходимым
для  производства,  а  следовательно,  и  воспроизводства  этого  специфического  предмета
торговли»,  т.е.  тем  рабочим  временем,  которое  требуется  для  производства  жизненных
средств,  необходимых  рабочему  для  поддержания  себя  в  состоянии  трудоспособности
и  для  продолжения  своего  рода.  Допустим,  что  эти  жизненные  средства  представляют,
изо  дня  в  день,  рабочее  время  в  6  часов.  Таким  образом,  наш  приступающий  к  делу
капиталист,  который  закупает  для  своего  предприятия  рабочую  силу,  т.е.  нанимает
рабочего,  уплачивает  последнему  полную  однодневную  стоимость  его  рабочей  силы,
если  платит  ему  сумму  денег,  представляющую  тоже  6  часов  труда.  Следовательно,
рабочий,  отработав  6  часов  у  данного  капиталиста,  возмещает  ему  полностью  его  рас¬
ход,  т.е.  оплаченную  им.однодневную  стоимость  рабочей  силы.  Но  от  этого  деньги  еще
не  превратятся  в  капитал,  не  произведут  никакой  прибавочной  стоимости.  Поэтому
покупатель  рабочей  силы  совершенно  иначе  понимает  характер  заключенной  им
сделки.  Тот  факт,  что  для  поддержания  жизни  рабочего  в  течение  24  часов  требует¬
ся  только  6  часов  труда,  нисколько  не  мешает  рабочему  работать  12  часов  из  этих
24.  Стоимость  рабочей  силы  и  стоимость,  создаваемая  рабочей  силой  в  процессе
труда,  —  две  различные  величины.  Владелец  денег  оплатил  однодневную  стоимость
рабочей  силы,  и  ему  поэтому  принадлежит  и  потребление  ее  в  течение  всего  дня,  труд
рабочего  в  течение  целого  дня.  То  обстоятельство,  что  стоимость,  которую  создает
потребление  рабочей  силы  в  течение  дня,  вдвое  больше  ее  собственной  однодневной
стоимости,  составляет  особую  удачу  для  покупателя,  но  по  законам  товарного  обме¬
на  тут  нет  никакого  нарушения  права  по  отношению  к  продавцу.  Итак,  стоимость,  в
которую  рабочий  ежедневно  обходится  капиталисту,  согласно  нашему  допущению,
представляет  собой  продукт  6  часов  труда,  а  стоимость,  которую  рабочий  ежедневно
доставляет  капиталисту,  —  продукт  12  часов  труда.  Разность  в  пользу  владельца  денег
составляет  6  часов  неоплаченного  прибавочного  труда,  неоплаченный  прибавочный
продукт,  в  котором  воплощен  6-часовой  труд.  Фокус  проделан.  Прибавочная  стои¬
мость  произведена,  деньги  превращены  в  капитал.
 Показав  таким  образом,  как  возникает  прибавочная  стоимость  и  как  она  только
и  может  возникнуть  при  господстве  законов,  регулирующих  товарный  обмен,  Маркс
обнажил  механизм  современного  капиталистического  способа  производства  и  осно¬
ванного  на  нем  способа  присвоения,  открыл  то  кристаллизационное  ядро,  вокруг
которого  сложился  весь  современный  общественный  строй.
 Такое  образование  капитала  имеет,  однако,  одну  существенную  предпосылку:
«Владелец  денег  лишь  в  том  случае  может  превратить  свои  деньги  в  капитал,  если
найдет  на  товарном  рынке  свободного  рабочего,  свободного  в  двояком  смысле:  в  том
смысле,  что  рабочий  —  свободная  личность  и  располагает  своей  рабочей  силой  как
товаром  и  что,  с  другой  стороны,  он  не  имеет  для  продажи  никакого  другого  товара,
гол  как  сокол,  свободен  от  всех  предметов,  необходимых  для  осуществления  своей
рабочей  силы».  Но  это  отношение  между  владельцами  денег  или  товаров,  с  одной
стороны,  и  людьми,  не  имеющими  ничего,  кроме  собственной  рабочей  силы,  с  дру¬

Фридрих  Энгельс
 591
 гой,  —  не  создано  самой  природой  и  не  является  общим  для  всех  исторических  пери¬
одов:  «оно,  очевидно,  само  есть  результат  предшествующего  исторического  развития,
продукт...  гибели  целого  ряда  более  старых  формаций  общественного  производства».  В
массовом  масштабе  этот  свободный  рабочий  появляется  впервые  в  конце  XV  и  начале
XVI  века  вследствие  разложения  феодального  способа  производства.  Но  этим  обстоя¬
тельством,  вместе  с  начавшимся  в  ту  же  эпоху  созданием  мировой  торговли  и  мирово¬
го  рынка,  была  дана  основа,  на  которой  масса  наличного  движимого  богатства  должна
все  в  больших  и  больших  масштабах  превращаться  в  капитал,  а  капиталистический
способ  производства,  направленный  на  созидание  прибавочной  стоимости,  должен
становиться  все  более  и  более  исключительно  господствующим.
 Таковы  «дикие  концепции»  Маркса,  эти  «ублюдки  исторической  и  логической
фантастики»,  в  которых  «гибнет  способность  рассудка  к  различению,  как  и  всякое
добросовестное  применение  понятий».  Противопоставим  теперь  этим  «плодам  легко¬
мыслия»  те  «глубокие  логические  истины»  и  ту  «предельную  и  строжайшую  научность
в  смысле  точных  дисциплин»,  которые  нам  предлагает  г-н  Дюринг.
 Итак,  капитал  означает  у  Маркса  «не  общепринятое  экономическое  понятие,
согласно  которому  капитал  есть  произведенное  средство  производства»;  напротив,
Маркс  утверждает,  что  известная  сумма  стоимостей  лишь  тогда  превращается  в  капи¬
тал,  когда  она  увеличивается  в  своей  стоимости,  образуя  прибавочную  стоимость.  А
что  говорит  г-н  Дюринг?
 «Капитал  есть  основа  средств  экономического  могущества,  служащая  для  даль¬
нейшего  ведения  производства  и  для  образования  долей  участия  в  плодах  всеобщей
рабочей  силы».
 При  всей  оракулоподобной  туманности  и  неряшливости,  с  которыми  опять-таки
выражено  это  положение  г-на  Дюринга,  несомненно  одно:  основа  средств  экономи¬
ческого  могущества  может  служить  для  дальнейшего  ведения  производства  целую  веч¬
ность,  —  и  все  же,  по  собственным  словам  г-на  Дюринга,  она  не  станет  капиталом  до  тех
пор,  пока  не  образует  «долей  участия  в  плодах  всеобщей  рабочей  силы»,  т.е.  прибавочной
стоимости  или,  по  крайней  мере,  прибавочного  продукта.  Следовательно,  г-н  Дюринг
не  только  сам  совершает  тот  грех,  который  он  ставит  в  упрек  Марксу,  не  разделяющему
общепринятого  экономического  понимания  капитала;  он,  сверх  того,  совершает  еще
«плохо  прикрытый»  высокопарными  фразами  неуклюжий  плагиат  у  Маркса.  (...)
 (...)  Но  не  довольствуясь  тем,  что  он  признаёт  историческое  начало  у  той  социаль¬
ной  функции,  благодаря  которой  известная  сумма  стоимости  только  и  становится
капиталом,  г-н  Дюринг  пророчит  ей  также  и  исторический  конец:  «именно  эта-то
функция  и  должна  будет  исчезнуть».  Однако  такое  явление,  которое  исторически
возникло  и  исторически  опять  исчезает,  принято  называть  на  обычном  языке  «исто¬
рической  фазой».  Таким  образом,  капитал  является  исторической  фазой  не  только  у
Маркса,  но  и  у  г-на  Дюринга,  и  мы  вынуждены  прийти  к  заключению,  что  г-н  Дюринг
следует  здесь  иезуитскому  правилу:  когда  два  человека  делают  одно  и  то  же,  то  это
еще  вовсе  не  одно  и  то  же1.  Когда  Маркс  говорит,  что  капитал  представляет  собой
историческую  фазу,  то  это  —  дикая  концепция,  ублюдок  исторической  и  логической
фантастики,  в  которой  гибнет  способность  различения,  как  и  всякое  добросовестное
применение  понятий.  Но  когда  г-н  Дюринг  тоже  изображает  капитал  как  историче¬
скую  фазу,  то  это  есть  доказательство  остроты  экономического  анализа  и  предельной
и  строжайшей  научности  в  смысле  точных  дисциплин.
 1  Перефразированное  выражение  из  комедии  римского  драматурга  Теренция  «Адельфы»,  акт  V
сцена  третья.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Чем  же  отличается  дюринговекое  представление  о  капитале  от  марксовского?
 «Капитал,  —  говорит  Маркс,  —  не  изобрел  прибавочного  труда.  Всюду,  где  часть
общества  обладает  монополией  на  средства  производства,  работник,  свободный  или
несвободный,  должен  присоединять  к  рабочему  времени,  необходимому  для  содержа¬
ния  его  самого,  излишнее  рабочее  время,  чтобы  произвести  жизненные  средства  для
собственника  средств  производства».  Прибавочный  труд,  труд,  выходящий  за  пределы
времени,  необходимого  для  поддержания  жизни  работника,  и  присвоение  продук¬
та  этого  прибавочного  труда  другими,  т.  е.  эксплуатация  труда,  составляют,  таким
образом,  общую  черту  всех  существовавших  до  сих  пор  форм  общества,  поскольку
последние  двигались  в  классовых  противоположностях.  Но  только  в  том  случае,  когда
продукт  этого  прибавочного  труда  принимает  форму  прибавочной  стоимости,  когда
собственник  средств  производства  находит  перед  собой,  в  качестве  объекта  для  экс¬
плуатации,  свободного  рабочего  —  свободного  от  социальных  оков  и  свободного  от
собственности  —  и  эксплуатирует  его  в  целях  производства  товаров,  —  только  тогда
средство  производства  принимает,  по  Марксу,  специфический  характер  капитала.
А  это  произошло  в  значительных  размерах  лишь  с  конца  XV  и  начала  XVI  века.  (...)
 VIII. 	КАПИТАЛ  И  ПРИБАВОЧНАЯ  СТОИМОСТЬ
 (окончание)
 (...)  На  странице  587  мы  читаем:  «Капиталист,  производящий  прибавочную  стои¬
мость,  т.е.  высасывающий  неоплаченный  труд  непосредственно  из  рабочих  и  фикси¬
рующий  его  в  товарах,  первый  присваивает  себе  прибавочную  стоимость,  но  отнюдь
не  является  ее  окончательным  собственником.  Он  должен  затем  поделиться  ею  с  дру¬
гими  капиталистами,  выполняющими  иные  функции  в  общественном  производстве  в
его  целом,  с  земельным  собственником  и  тд.  Таким  образом,  прибавочная  стоимость
расщепляется  на  различные  части.  Различные  ее  доли  попадают  в  руки  лиц  различных
категорий  и  приобретают  различные,  самостоятельные  по  отношению  друг  к  другу
формы,  каковы:  прибыль,  процент,  торговая  прибыль,  земельная  рента  и  т.  д.  Эти  пре¬
вращенные  формы  прибавочной  стоимости  могут  быть  рассмотрены  лишь  в  третьей
книге».  То  же  и  во  многих  других  местах.
 Яснее  выразить  мысль  невозможно.  При  каждом  соответствующем  случае  Маркс
обращает  внимание  на  то,  что  его  прибавочную  стоимость  никоим  образом  нельзя
смешивать  с  прибылью  на  капитал,  что  эта  последняя  является,  напротив,  подчинен¬
ной  формой,  а  весьма  часто  даже  только  долей  прибавочной  стоимости.  Если  г-н
Дюринг  тем  не  менее  утверждает,  что  Марксова  прибавочная  стоимость  есть,  «говоря
общепринятым  языком,  прибыль  на  капитал»,  и  если  несомненным  фактом  является
то,  что  вся  книга  Маркса  вращается  вокруг  прибавочной  стоимости,  то  возможно  толь¬
ко  одно  из  двух:  либо  г-н  Дюринг  ничего  не  понимает,  и  тогда  требуется  беспримерное
бесстыдство,  чтобы  разносить  книгу,  главного  содержания  которой  он  не  знает,  либо
он  понимает,  в  чем  дело,  и  тогда  он  совершает  намеренный  подлог.
 Далее:
 «Ядовитая  ненависть,  с  которой  г-н  Маркс  применяет  этот  способ  понимания  экс¬
плуататорства,  вполне  понятна.  Но  возможны  и  еще  более  мощный  гнев  и  еще  более
полное  признание  эксплуататорского  характера  хозяйственной  формы,  основанной
на  наемном  труде,  —  без  принятия  того  теоретического  подхода,  который  выражен  в
учении  Маркса  о  прибавочной  стоимости».
 Итак,  употребленный  с  благим  намерением,  но  ошибочный  теоретический  под¬
ход  порождает  у  Маркса  ядовитую  ненависть  против  эксплуататорства;  нравственная
сама  по  себе  страсть  получает  благодаря  ложному  «теоретическому  подходу»  безнрав¬

Фридрих  Энгельс
 593
 ственное  выражение,  она  проявляется  в  виде  неблагородной  ненависти  и  низменной
ядовитости.  (...)
 IX. 	ЕСТЕСТВЕННЫЕ  ЗАКОНЫ  ХОЗЯЙСТВА.
 ЗЕМЕЛЬНАЯ  РЕНТА
 (...)  Теория  земельной  ренты  есть  специфически  английский  отдел  политической
экономии,  и  это  понятно,  так  как  только  в  Англии  существовал  такой  способ  произ¬
водства,  при  котором  рента  также  и  фактически  отделилась  от  прибыли  и  процента.
В  Англии,  как  известно,  господствует  крупное  землевладение  и  крупное  земледелие.
Земельные  собственники  сдают  свои  земли  в  виде  крупных,  часто  очень  крупных,
имений  арендаторам,  которые  обладают  достаточным  капиталом  для  их  эксплуатации
и,  в  отличие  от  наших  крестьян,  не  работают  сами,  а,  как  настоящие  капиталистиче¬
ские  предприниматели,  применяют  труд  батраков  и  поденщиков.  Здесь,  следовательно,
мы  имеем  все  три  класса  буржуазного  общества  и  свойственный  каждому  из  них  вид
дохода:  земельного  собственника,  получающего  земельную  ренту,  капиталиста,  полу¬
чающего  прибыль,  и  рабочего,  получающего  заработную  плату.  Никогда  ни  одному
английскому  экономисту  не  приходило  в  голову  видеть  в  прибыли  арендатора  своего
рода  заработную  плату,  как  это  кажется  г-ну  Дюрингу;  еще  меньше  английским  эконо¬
мистам  могло  представляться  рискованным  принимать  прибыль  арендатора  за  то,  чем
она  бесспорно,  со  всей  очевидностью  и  осязательностью  является,  а  именно  —  при¬
знавать  ее  прибылью  на  капитал.  Прямо  смешным  является  утверждение  г-на  Дюринга,
будто  вопрос  о  том,  что  собственно  представляет  собой  прибыль  арендатора,  даже  не
ставился  в  такой  определенной  форме.  В  Англии  этот  вопрос  не  приходится  и  ставить,
ибо  вопрос  и  ответ  уже  давно  даны  в  самих  фактах,  и  со  времени  Адама  Смита  никогда
по  этому  поводу  не  возникало  сомнений.  (...)
 Отдел  третий
СОЦИАЛИЗМ
 II. 	ОЧЕРК  ТЕОРИИ
 Материалистическое  понимание  истории  исходит  из  того  положения,  что  произ¬
водство,  а  вслед  за  производством  обмен  его  продуктов,  составляет  основу  всякого
общественного  строя;  что  в  каждом  выступающем  в  истории  обществе  распределение
продуктов,  а  вместе  с  ним  и  разделение  общества  на  классы  или  сословия,  определяет¬
ся  тем,  что  и  как  производится,  и  как  эти  продукты  производства  обмениваются.  Таким
образом,  конечных  причин  всех  общественных  изменений  и  политических  переворо¬
тов  надо  искать  не  в  головах  людей,  не  в  возрастающем  понимании  ими  вечной  исти¬
ны  и  справедливости,  а  в  изменениях  способа  производства  и  обмена;  их  надо  искать
не  в  философии,  а  в  экономике  соответствующей  эпохи.  Пробуждающееся  понимание
того,  что  существующие  общественные  установления  неразумны  и  несправедливы,
что  «разумное  стало  бессмысленным,  благо  стало  мучением»1,  —  является  лишь  сим¬
птомом  того,  что  в  методах  производства  и  в  формах  обмена  незаметно  произошли
такие  изменения,  которым  уже  не  соответствует  общественный  строй,  скроенный  по
старым  экономическим  условиям.  Отсюда  вытекает  также  и  то,  что  средства  для  устра¬
нения  обнаруженных  зол  должны  быть  тоже  налицо  —  в  более  или  менее  развитом
 1  Гете.  «Фауст»,  часть  I,  сцена  четвертая  («Кабинет  Фауста»).
 38  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 виде  —  в  самих  изменившихся  производственных  отношениях.  Надо  не  изобретать
эти  средства  из  головы,  а  открывать  их  при  помощи  головы  в  наличных  материаль¬
ных  фактах  производства.
 Итак,  как  же,  в  связи  с  этим,  обстоит  дело  с  современным  социализмом?
 Всеми  уже,  пожалуй,  признано,  что  существующий  общественный  строй  создан
господствующим  теперь  классом  —  буржуазией.  Свойственный  буржуазии  способ
производства,  называемый  со  времени  Маркса  капиталистическим  способом  произ¬
водства,  был  несовместим  с  местными  и  сословными  привилегиями,  равно  как  и  с  вза¬
имными  личными  узами  феодального  строя;  буржуазия  разрушила  феодальный  строй
и  воздвигла  на  его  развалинах  буржуазный  общественный  строй,  царство  свободной
конкуренции,  свободы  передвижения,  равноправия  товаровладельцев,  —  словом,  всех
буржуазных  прелестей.  Капиталистический  способ  производства  мог  теперь  раз¬
виваться  свободно.  С  тех  пор  как  пар  и  новые  рабочие  машины  превратили  старую
мануфактуру  в  крупную  промышленность,  созданные  под  управлением  буржуазии
производительные  силы  стали  развиваться  с  неслыханной  прежде  быстротой  и  в
небывалых  размерах.  Но  точно  так  же,  как  в  свое  время  мануфактура  и  усовершен¬
ствовавшиеся  под  ее  влиянием  ремесла  пришли  в  конфликт  с  феодальными  оковами
цехов,  так  и  крупная  промышленность  в  своем  более  полном  развитии  приходит  в
конфликт  с  теми  узкими  рамками,  в  которые  ее  втискивает  капиталистический  способ
производства.  Новые  производительные  силы  уже  переросли  буржуазную  форму  их
использования.  И  этот  конфликт  между  производительными  силами  и  способом  про¬
изводства  вовсе  не  такой  конфликт,  который  возник  только  в  головах  людей  —  подоб¬
но  конфликту  между  человеческим  первородным  грехом  и  божественной  справед¬
ливостью,  —  а  существует  в  действительности,  объективно,  вне  нас,  независимо  от
воли  или  поведения  даже  тех  людей,  деятельностью  которых  он  создан.  Современный
социализм  есть  не  что  иное,  как  отражение  в  мышлении  этого  фактического  конфлик¬
та,  идеальное  отражение  его  в  головах  прежде  всего  того  класса,  который  страдает  от
него  непосредственно,  —  рабочего  класса.
 В  чем  же  состоит  этот  конфликт?
 До  появления  капиталистического  производства,  т.е.  в  средние  века,  всюду  суще¬
ствовало  мелкое  производство,  основой  которого  была  частная  собственность  работ¬
ников  на  их  средства  производства:  в  деревне  —  земледелие  мелких  крестьян,  свобод¬
ных  или  крепостных,  в  городе  —  ремесло.  Средства  труда  —  земля,  земледельческие
орудия,  мастерские,  ремесленные  инструменты  —  были  средствами  труда  отдельных
лиц,  рассчитанными  лишь  на  единоличное  употребление,  и,  следовательно,  по  необ¬
ходимости  оставались  мелкими,  карликовыми,  ограниченными.  Но  потому-то  они,  как
правило,  и  принадлежали  самому  производителю.  Сконцентрировать,  укрупнить  эти
раздробленные,  мелкие  средства  производства,  превратить  их  в  современные  могучие
рычаги  производства  —  такова  как  раз  и  была  историческая  роль  капиталистического
способа  производства  и  его  носительницы  —  буржуазии.  Как  она  исторически  выпол¬
нила  эту  роль,  начиная  с  XV  века,  на  трех  различных  ступенях  производства:  простой
кооперации,  мануфактуры  и  крупной  промышленности,  —  подробно  изображено
Марксом  в  IV  отделе  «Капитала».  Но  буржуазия,  как  установил  Маркс  там  же,  не  могла
превратить  эти  ограниченные  средства  производства  в  мощные  производительные
силы,  не  превращая  их  из  средств  производства,  применяемых  отдельными  лицами,  в
общественные  средства  производства,  применяемые  лишь  совместно  массой  людей.
Вместо  самопрялки,  ручного  ткацкого  станка,  кузнечного  молота  появились  прядиль¬
ная  машина,  механический  ткацкий  станок,  паровой  молот;  вместо  отдельной  мастер¬

Фридрих  Энгельс
 595
 ской  —  фабрика,  требующая  совместного  труда  сотен  и  тысяч  рабочих.  Подобно
средствам  производства,  и  само  производство  превратилось  из  ряда  разрозненных
действий  в  ряд  общественных  действий,  а  продукты  —  из  продуктов  отдельных  лиц
в  продукты  общественные.  Пряжа,  ткани,  металлические  товары,  выходящие  теперь
из  фабрик  и  заводов,  представляют  собой  продукт  совместного  труда  множества
рабочих,  через  руки  которых  они  должны  были  последовательно  пройти,  прежде  чем
стали  готовыми.  Никто  в  отдельности  не  может  сказать  о  них:  «Это  сделал  я,  это  мой
продукт».
 Но  там,  где  основной  формой  производства  является  стихийно  сложившееся
разделение  труда  в  обществе,  там  это  разделение  труда  неизбежно  придает  продук¬
там  форму  товаров,  взаимный  обмен  которых,  купля  и  продажа,  дает  возможность
отдельным  производителям  удовлетворять  свои  разнообразные  потребности.  Так  и
было  в  средние  века.  Крестьянин,  например,  продавал  ремесленнику  земледельческие
продукты  и  покупал  у  него  ремесленные  изделия.  В  это  общество  отдельных  произ¬
водителей,  товаропроизводителей  и  вклинился  новый  способ  производства.  Среди
стихийно  сложившегося,  беспланового  разделения  труда,  господствующего  во  всем
обществе,  он  установил  планомерное  разделение  труда,  организованное  на  каждой
отдельной  фабрике;  рядом  ,  с  производством  отдельных  производителей  появилось
общественное  производство.  Продукты  того  и  другого  продавались  на  одном  и  том
же  рынке,  а  следовательно,  по  ценам,  по  крайней  мере,  приблизительно  одинаковым.
Но  планомерная  организация  оказалась  могущественнее  стихийно  сложившегося  раз¬
деления  труда;  на  фабриках,  применявших  общественный  труд,  изготовление  продук¬
тов  обходилось  дешевле,  чем  у  разрозненных  мелких  производителей.  Производство
отдельных  производителей  побивалось  в  одной  области  за  другой,  общественное
производство  революционизировало  весь  старый  способ  производства.  Однако  этот
революционный  характер  общественного  производства  так  мало  сознавался,  что  оно
напротив,  вводилось  именно  ради  усиления  и  расширения  товарного  производства.
Оно  возникло  в  непосредственной  связи  с  определенными,  уже  до  него  существовав¬
шими  рычагами  производства  и  обмена  товаров:  купеческим  капиталом,  ремеслом  и
наемным  трудом.  Ввиду  того  что  оно  само  выступало  как  новая  форма  товарного  про¬
изводства,  свойственные  товарному  производству  формы  присвоения  сохраняли  свою
полную  силу  также  и  для  него.
 При  той  форме  товарного  производства,  которая  развивалась  в  средние  века,
вопрос  о  том,  кому  должен  принадлежать  продукт  труда,  не  мог  даже  и  возникнуть.  Он
изготовлялся  отдельным  производителем  обыкновенно  из  собственного  сырья,  часто
им  же  самим  произведенного,  при  помощи  собственных  средств  труда  и  собствен¬
ными  руками  или  руками  семьи.  Такому  производителю  незачем  было  присваивать
себе  этот  продукт,  он  принадлежал  ему  по  самому  существу  дела.  Следовательно,
право  собственности  на  продукты  покоилось  на  собственном  труде.  Даже  там,  где
пользовались  посторонней  помощью,  она,  как  правило,  играла  лишь  побочную  роль
и  зачастую  вознаграждалась  помимо  заработной  платы  еще  и  иным  путем:  цеховой
ученик  и  подмастерье  работали  не  столько  ради  содержания  и  платы,  сколько  ради
собственного  обучения  и  подготовки  к  званию  самостоятельного  мастера.  Но  вот
началась  концентрация  средств  производства  в  больших  мастерских  и  мануфактурах,
превращение  их  по  сути  дела  в  общественные  средства  производства.  С  этими  обще¬
ственными  средствами  производства  и  продуктами  продолжали,  однако,  поступать
так,  как  будто  они  по-прежнему  оставались  средствами  производства  и  продуктами
отдельных  лиц.  Если  до  сих  пор  собственник  средств  труда  присваивал  продукт  пото¬
 38-

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 му,  что  это  был,  как  правило,  его  собственный  продукт,  а  чужой  вспомогательный  труд
был  исключением,  то  теперь  собственник  средств  труда  продолжал  присваивать  себе
продукт,  хотя  последний  являлся  уже  не  его  продуктом,  а  исключительно  продуктом
чужого  труда.  Таким  образом,  продукты  общественного  труда  стали  присваиваться  не
теми,  кто  действительно  приводил  в  движение  средства  производства  и  действитель¬
но  был  производителем  этих  продуктов,  а  капиталистом.  Средства  производства  и
производство  по  существу  стали  общественными.  Но  они  остаются  подчиненными
той  форме  присвоения,  которая  своей  предпосылкой  имеет  частное  производство
отдельных  производителей,  когда  каждый,  следовательно,  является  владельцем  своего
продукта  и  выносит  его  на  рынок.  Способ  производства  подчиняется  этой  форме  при¬
своения,  несмотря  на  то,  что  он  уничтожает  ее  предпосылку*.  В  этом  противоречии,
которое  придает  новому  способу  производства  его  капиталистический  характер,  уже
содержатся  в  зародыше  все  коллизии  современности.  И  чем  полнее  становилось
господство  нового  способа  производства  во  всех  решающих  отраслях  производства
и  во  всех  экономически  господствующих  странах,  сводя  тем  самым  производство
отдельных  производителей  к  незначительным  остаткам,  тем  резне  должна  была
выступать  и  несовместимость  общественного  производства  с  капиталистическим
присвоением.
 Первые  капиталисты  застали,  как  мы  видели,  форму  наемного  труда  уже  существу¬
ющей.  Но  наемный  труд  существовал  лишь  в  виде  исключения,  побочного  занятия,
подсобного  промысла,  переходного  положения.  Земледелец,  нанимавшийся  время
от  времени  на  поденную  работу,  имел  свой  собственный  клочок  земли,  который  на
худой  конец  и  один  мог  его  прокормить.  Цеховые  уставы  заботились  о  том,  чтобы
сегодняшний  подмастерье  завтра  становился  мастером.  Но  все  изменилось,  как  только
средства  производства  превратились  в  общественные  и  сконцентрировались  в  руках
капиталистов.  Средства  производства  и  продукты  мелкого  отдельного  производителя
все  более  и  более  обесценивались,  и  ему  не  оставалось  ничего  иного,  как  наниматься
к  капиталисту.  Наемный  труд,  существовавший  раньше  в  виде  исключения  и  подсоб¬
ного  промысла,  стал  правилом  и  основной  формой  всего  производства;  из  побочного
занятия,  каким  он  был  прежде,  он  превратился  теперь  в  единственную  деятельность
работника.  Работник,  нанимающийся  время  от  времени,  превратился  в  пожизненного
наемного  рабочего.  Масса  пожизненных  наемных  рабочих  к  тому  же  чрезвычайно
увеличилась  благодаря  одновременному  крушению  феодального  строя,  роспуску  свит
феодалов,  изгнанию  крестьян  из  их  усадеб  и  т.  д.  Произошел  полный  разрыв  между
средствами  производства,  сконцентрированными  в  руках  капиталистов,  с  одной
стороны,  и  производителями,  лишенными  всего,  кроме  своей  рабочей  силы,  с  другой
стороны.  Противоречие  между  общественным  производством  и  капиталистиче¬
ским  присвоением  выступает  наружу  как  антагонизм  между  пролетариатом  и
буржуазией.
 *  Нет  надобности  разъяснять  здесь,  что  если  форма  присвоения  и  остается  прежней,  то  харак¬
тер  присвоения  претерпевает  вследствие  вышеописанного  процесса  не  меньшую  револю¬
цию,  чем  характер  производства.  Присваиваю  ли  я  продукт  своего  собственного  или  продукт
чужого  труда  —  это,  конечно,  два  весьма  различных  вида  присвоения.  Заметим  мимоходом,
что  наемный  труд,  в  котором  уже  содержится  в  зародыше  весь  капиталистический  способ
производства,  существует  с  давних  времен;  в  единичной,  случайной  форме  он  существовал
в  течение  столетий  рядом  с  рабством.  Но  этот  зародыш  мог  развиться  в  капиталистический
способ  производства  только  тогда,  когда  были  созданы  необходимые  для  этого  исторические
предпосылки.

Фридрих  Энгельс
 597
 Мы  видели,  что  капиталистический  способ  производства  вклинился  в  общество,
состоявшее  из  товаропроизводителей,  отдельных  производителей,  общественная
связь  между  которыми  осуществлялась  посредством  обмена  их  продуктов.  Но  особен¬
ность  каждого  общества,  основанного  на  товарном  производстве,  заключается  в  том,
что  в  нем  производители  теряют  власть  над  своими  собственными  общественными
отношениями.  Каждый  производит  сам  по  себе,  случайно  имеющимися  у  него  сред¬
ствами  производства  и  для  своей  индивидуальной  потребности  в  обмене.  Никто  не
знает,  сколько  появится  на  рынке  того  продукта,  который  он  производит,  и  в  каком
количестве  этот  продукт  вообще  может  найти  потребителей;  никто  не  знает,  суще¬
ствует  ли  действительная  потребность  в  производимом  им  продукте,  окупятся  ли  его
издержки  производства,  да  и  вообще  будет  ли  его  продукт  продан.  В  общественном
производстве  господствует  анархия.  Но  товарное  производство,  как  и  всякая  другая
форма  производства,  имеет  свои  особые,  внутренне  присущие  ему  и  неотделимые  от
него  законы;  и  эти  законы  прокладывают  себе  путь  вопреки  анархии,  в  самой  этой
анархии,  через  нее.  Эти  законы  проявляются  в  единственно  сохранившейся  форме
общественной  связи  —  в  обмене  —  и  действуют  на  отдельных  производителей  как
принудительные  законы  конкуренции.  Они,  следовательно,  сначала  неизвестны  даже
самим  производителям  и  могут  быть  открыты  ими  лишь  постепенно,  путем  долгого
опыта.  Следовательно,  они  прокладывают  себе  путь  помимо  производителей  и  против
производителей,  как  слепо  действующие  естественные  законы  их  формы  производ¬
ства.  Продукт  господствует  над  производителями.
 В  средневековом  обществе,  в  особенности  в  первые  столетия,  производство  было
направлено,  главным  образом,  на  собственное  потребление.  Оно  удовлетворяло  по
преимуществу  только  потребности  самого  производителя  и  его  семьи.  Там  же,  где,
как  в  деревне,  существовали  отношения  личной  зависимости,  производство  удовлет¬
воряло  также  потребности  феодала.  Следовательно,  здесь  не  существовало  никакого
обмена,  и  продукты  не  принимали  характера  товаров.  Крестьянская  семья  произво¬
дила  почти  все,  в  чем  она  нуждалась:  орудия  и  одежду,  так  же  как  и  предметы  питания.
Производить  на  продажу  она  начала  только  тогда,  когда  стала  производить  излишек
сверх  собственного  потребления  и  уплаты  натуральных  повинностей  феодалу;  этот
излишек,  пущенный  в  общественный  обмен,  предназначенный  для  продажи,  стано¬
вился  товаром.  Городские  ремесленники  должны  были,  конечно,  уже  с  самого  начала
производить  для  обмена.  Но  и  они  добывали  большую  часть  нужных  для  собственного
потребления  предметов  своим  личным  трудом:  они  имели  огороды  и  небольшие  поля,
пасли  свой  скот  в  общинном  лесу,  который,  кроме  того,  доставлял  им  строительный
материал  и  топливо;  женщины  пряли  лен,  шерсть  и  тд.  Производство  с  целью  обмена,
товарное  производство  еще  только  возникало.  Отсюда  —  ограниченность  обмена,
ограниченность  рынка,  стабильность  способа  производства,  местная  замкнутость  по
отношению  к  внешнему  миру,  местное  объединение  внутри  марка1  в  деревне,  цех  в
городе.
 С  расширением  же  товарного  производства  и  в  особенности  с  появлением  капита¬
листического  способа  производства  дремавшие  раньше  законы  товарного  производ¬
ства  стали  действовать  более  открыто  и  властно.  Старые  связи  были  расшатаны,  былые
перегородки  разрушены,  и  производители  все  более  и  более  превращались  в  незави¬
 1  К  этому  месту  Энгельс  в  «Развитии  социализма  от  утопии  к  науке»  дает  примечание,  отсыла¬
ющее  к  его  работе  «Марка».

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 симых,  разрозненных  товаропроизводителей.  Анархия  общественного  производства
выступила  наружу  и  принимала  все  более  и  более  острый  характер.  А  между  тем
главное  орудие,  с  помощью  которого  капиталистический  способ  производства  уси¬
ливал  анархию  в  общественном  производстве,  представляло  собой  прямую  противо¬
положность  анархии:  это  была  растущая  организация  производства  как  производства
общественного  на  каждом  отдельном  производственном  предприятии.  С  помощью
этого  рычага  капиталистический  способ  производства  покончил  со  старой  мирной
стабильностью.  Проникая  в  ту  или  иную  отрасль  промышленности,  он  изгонял  из  нее
старые  методы  производства.  Овладевая  ремеслом,  он  уничтожал  старое  ремесло.  Поле
труда  стало  полем  битвы.  Великие  географические  открытия  и  последовавшая  за  ними
колонизация  увеличили  во  много  раз  область  сбыта  и  ускорили  превращение  ремесла
в  мануфактуру.  Борьба  разгоралась  уже  не  только  мевду  местными  отдельными  произ¬
водителями;  местные  схватки  разрослись,  в  свою  очередь,  до  размеров  борьбы  между
нациями,  до  торговых  войн  XVII  и  XVIII  веков1.  Наконец,  крупная  промышленность  и
возникновение  мирового  рынка  сделали  эту  борьбу  всеобщей  и  в  то  же  время  придали
ей  неслыханную  ожесточенность.  В  отношениях  между  отдельными  капиталистами,
как  и  между  целыми  отраслями  производства  и  между  целыми  странами,  вопрос
о  существовании  решается  тем,  обладают  ли  они  выгодными,  естественными  или
искусственно  созданными,  условиями  производства.  Побежденные  безжалостно  устра¬
няются.  Это  —  дарвиновская  борьба  за  отдельное  существование,  перенесенная  —  с
удесятеренной  яростью  —  из  природы  в  общество.  Естественное  состояние  животных
выступает  как  венец  человеческого  развития.  Противоречие  между  общественным
производством  и  капиталистическим  присвоением  воспроизводится  как  противопо¬
ложность  между  организацией  производства  на  отдельных  фабриках  и  анархией
производства  во  всем  обществе.
 В  этих  обеих  формах  проявления  противоречия,  присущего  капиталистическому
способу  производства  в  силу  его  происхождения,  безвыходно  движется  этот  способ
производства,  описывая  «порочный  круг»,  который  открыл  в  нем  уже  Фурье.  Но  Фурье
в  свое  время  еще  не  мог,  конечно,  видеть,  что  этот  круг  постепенно  суживается,  что
движение  производства  идет  скорее  по  спирали  и,  подобно  движению  планет,  должно
закончиться  столкновением  с  центром.  Движущая  сила  общественной  анархии  произ¬
водства  все  более  и  более  превращает  большинство  человечества  в  пролетариев,  а  про¬
летарские  массы,  в  свою  очередь,  уничтожат  в  конце  концов  анархию  производства.
Та  же  движущая  сила  социальной  анархии  производства  превращает  возможность
бесконечного  усовершенствования  машин,  применяемых  в  крупной  промышленно¬
сти,  в  принудительный  закон  для  каждого  отдельного  промышленного  капиталиста,  в
закон,  повелевающий  ему  беспрерывно  совершенствовать  свои  машины  под  страхом
гибели.  Но  усовершенствование  машин  делает  излишним  определенное  количество
человеческого  труда.  Если  введение  и  распространение  машин  означало  вытеснение
миллионов  работников  ручного  труда  немногими  рабочими  при  машинах,  то  усовер¬
шенствование  машин  означает  вытеснение  все  большего  и  большего  количества  самих
рабочих  машинного  труда  и,  в  конечном  счете,  образование  усиленного  предложения
рабочих  рук,  превышающего  средний  спрос  на  них  со  стороны  капитала.  Масса  неза¬
 1  Имеется  в  виду  ряд  войн  XVII  и  XVIII  веков  между  крупнейшими  европейскими  государ¬
ствами  за  гегемонию  в  торговле  с  Индией  и  Америкой  и  за  захват  колониальных  рынков.
Первоначально  основными  торговыми  войнами  были  англо-голландские  войны  (1652—1654,
1664—1667  и  1672—1674  гг.),  позднее  решающая  борьба  развернулась  между  Англией  и
Францией.  Победительницей  из  всех  этих  войн  вышла  Англия,  в  руках  которой  к  концу  XVIII
века  сосредоточилась  почти  вся  мировая  торговля.

Фридрих  Энгельс
 599
 нятых  рабочих  образует  настоящую  промышленную  резервную  армию,  как  я  назвал
ее  еще  в  1845  г.*,  поступающую  в  распоряжение  производства,  когда  оно  работает  на
всех  парах,  и  выбрасываемую  на  мостовую  в  результате  неизбежно  следующего  за
этим  краха;  эта  армия,  постоянно  висящая  свинцовой  гирей  на  ногах  рабочего  класса
в  борьбе  за  существование  между  ним  и  капиталом,  служит  регулятором  заработной
платы,  удерживая  ее  на  низком  уровне,  соответственно  потребности  капитала.  Таким
образом,  выходит,  что  машина,  говоря  словами  Маркса,  становится  самым  мощным
боевым  средством  капитала  против  рабочего  класса,  что  средство  труда  постоянно
вырывает  из  рук  рабочего  жизненные  средства  и  собственный  продукт  рабочего
превращается  в  орудие  его  порабощения1.  Это  приводит  к  тому,  что  экономия  на
средствах  труда  с  самого  начала  является,  вместе  с  тем,  беспощаднейшим  расточением
рабочей  силы  и  хищничеством  по  отношению  к  нормальным  условиям  функциони¬
рования  труда;  что  машина,  это  сильнейшее  средство  сокращения  рабочего  времени,
превращается  в  самое  верное  средство  для  того,  чтобы  обратить  всю  жизнь  рабочего
и  его  семьи  в  потенциальное  рабочее  время  для  увеличения  стоимости  капитала.  Вот
почему  чрезмерный  труд  одной  части  рабочего  класса  обусловливает  полную  безра¬
ботицу  другой  его  части,  а  крупная  промышленность,  по  всему  свету  гоняющаяся  за
потребителями,  ограничивает  у  себя  дома  потребление  рабочих  масс  голодным  мини¬
мумом  и  таким  образом  подрывает  свой  собственный  внутренний  рынок.  «Закон,  под¬
держивающий  относительное  перенаселение,  или  промышленную  резервную  армию,
в  равновесии  с  размерами  и  энергией  накопления  капитала,  приковывает  рабочего
к  капиталу  крепче,  чем  молот  Гефеста  приковал  Прометея  к  скале.  Он  обусловливает
накопление  нищеты,  соответственное  накоплению  капитала.  Следовательно,  нако¬
пление  богатства  на  одном  полюсе  есть  в  то  же  время  накопление  нищеты,  муки
труда,  рабства,  невежества,  огрубения  и  моральной  деградации  на  противоположном
полюсе,  т.  е.  на  стороне  класса,  который  производит  свой  собственный  продукт  как
капитал»  (Маркс,  «Капитал»,  стр.  671)2.  Ждать  от  капиталистического  способа  про¬
изводства  иного  распределения  продуктов  имело  бы  такой  же  смысл,  как  требовать,
чтобы  электроды  батареи,  оставаясь  соединенными  с  ней,  перестали  разлагать  воду  и
собирать  на  положительном  полюсе  кислород,  а  на  отрицательном  —  водород.
 Мы  видели,  как  способность  современных  машин  к  усовершенствованию,  доведен¬
ная  до  высочайшей  степени,  превращается,  вследствие  анархии  производства  в  обще¬
стве,  в  принудительный  закон,  заставляющий  отдельных  промышленных  капиталистов
постоянно  улучшать  свои  машины,  постоянно  увеличивать  их  производительную  силу.
В  такой  же  принудительный  закон  превращается  для  них  и  простая  фактическая  воз¬
можность  расширять  размеры  своего  производства.  Огромная  способность  крупной
промышленности  к  расширению,  перед  которой  расширяемость  газов  оказывается
настоящей  детской  забавой,  проявляется  теперь  в  виде  потребности  расширять  эту
промышленность  и  качественно,  и  количественно,  —  потребности,  не  считающейся  ни
с  каким  противодействием.  Это  противодействие  образуется  потреблением,  сбытом,
рынками  для  продуктов  крупной  промышленности.  Способность  же  рынков  как  к  экс¬
тенсивному,  так  и  к  интенсивному  расширению  определяется  совсем  иными  законами,
действующими  с  гораздо  меньшей  энергией.  Расширение  рынков  не  может  поспевать
за  расширением  производства.  Коллизия  становится  неизбежной,  и  так  как  она  не  в
состоянии  разрешить  конфликт  до  тех  пор,  пока  не  взорвет  самый  капиталистический
 «Положение  рабочего  класса  в  Англии»,  стр.  109  (Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  2.  С.  320).
 1  Энгельс  цитирует  здесь  I  том  «Капитала»  (см.  там  же.  Т.  23.  С.  445  и  498).
 2  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  23.  С.  660.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 способ  производства,  то  она  становится  периодической.  Капиталистическое  произ¬
водство  порождает  новый  «порочный  круг».
 И  действительно,  начиная  с  1825  г.,  когда  разразился  первый  общий  кризис,
весь  промышленный  и  торговый  мир,  производство  и  обмен  всех  цивилизованных
народов  вместе  с  их  более  или  менее  варварскими  придатками  приблизительно  раз
в  десять  лет  сходят  с  рельсов.  В  торговле  наступает  застой,  рынки  переполняются  мас¬
сой  не  находящих  сбыта  продуктов,  наличные  деньги  исчезают  из  обращения,  кредит
прекращается,  фабрики  останавливаются,  рабочие  лишаются  жизненных  средств,  ибо
они  произвели  эти  средства  в  слишком  большом  количестве;  банкротства  следуют  за
банкротствами,  аукционы  сменяются  аукционами.  Застой  длится  годами,  массы  про¬
изводительных  сил  и  продуктов  расточаются  и  уничтожаются,  пока  накопившиеся
массы  товаров  по  более  или  менее  сниженным  ценам  не  разойдутся,  наконец,  и  не
возобновится  постепенно  движение  производства  и  обмена.  Мало-помалу  движение
это  ускоряется,  шаг  сменяется  рысью,  промышленная  рысь  переходит  в  галоп,  уступа¬
ющий  свое  место  бешеному  карьеру,  настоящей  скачке  с  препятствиями,  охватываю¬
щей  промышленность,  торговлю,  кредит  и  спекуляцию,  чтобы  в  конце  концов  после
самых  отчаянных  скачков  снова  свалиться  в  бездну  краха.  И  так  постоянно  сызнова.
С  1825  г.  мы  уже  пять  раз  пережили  этот  круговорот  и  теперь  (в  1877  г.)  переживаем
его  в  шестой  раз.  Характер  этих  кризисов  выражен  до  такой  степени  ярко,  что  Фурье
уловил  суть  всех  этих  кризисов,  назвав  первый  из  них  crise  pléthorique,  кризисом  от
изобилия1.
 В  кризисах  с  неудержимой  силой  прорывается  наружу  противоречие  между  обще¬
ственным  производством  и  капиталистическим  присвоением.  Обращение  товаров
на  время  прекращается;  средство  обращения  —  деньги  —  становится  тормозом
обращения;  все  законы  производства  и  обращения  товаров  действуют  навыворот.
Экономическая  коллизия  достигает  своей  высшей  точки:  способ  производства  вос¬
стает  против  способа  обмена,  производительные  силы  восстают  против  способа
производства,  который  они  переросли.
 Тот  факт,  что  общественная  организация  производства  внутри  фабрик  достигла
такой  степени  развития,  что  стала  несовместимой  с  существующей  рядом  с  ней  и
над  ней  анархией  производства  в  обществе,  —  этот  факт  становится  осязательным
для  самих  капиталистов  благодаря  насильственной  концентрации  капиталов,
совершающейся  во  время  кризисов  посредством  разорения  многих  крупных  и
еще  большего  числа  мелких  капиталистов.  Весь  механизм  капиталистического
способа  производства  отказывается  служить  под  тяжестью  им  же  самим  созданных
производительных  сил.  Он  не  может  уже  превращать  в  капитал  всю  массу  средств
производства;  они  остаются  без  употребления,  а  потому  вынуждена  бездействовать
и  промышленная  резервная  армия.  Средства  производства,  жизненные  средства,
рабочие,  находящиеся  в  распоряжении  капитала,  —  все  элементы  производства  и
общего  благосостояния  имеются  в  изобилии.  Но  «изобилие  становится  источни¬
ком  нужды  и  лишений»  (Фурье),  потому  что  именно  оно-то  и  препятствует  пре¬
вращению  средств  производства  и  жизненных  средств  в  капитал.  Ибо  в  капитали¬
стическом  обществе  средства  производства  не  могут  вступать  в  действие  иначе,  как
превратившись  сначала  в  капитал,  в  средство  эксплуатации  человеческой  рабочей
силы.  Как  призрак,  стоит  между  рабочими,  с  одной  стороны,  и  средствами  произ¬
водства  и  жизненными  средствами,  с  другой,  необходимость  превращения  этих
 1  Fourier  Ch.  Oeuvres  complètes,  t.  VI,  Paris,  1845m  p.  393—394  (Фурье  Ш.  Полное  собрание  сочи¬
нений.  T.  VI.  Париж,  1845,  стр.  393—394).

Фридрих  Энгельс
 601
 средств  в  капитал.  Она  одна  препятствует  соединению  вещественных  и  личных
рычагов  производства;  она  одна  мешает  средствам  производства  действовать,  а
рабочим  —  трудиться  и  жить.  Следовательно,  с  одной  стороны,  капиталистиче¬
ский  способ  производства  изобличается  в  своей  собственной  неспособности  к
дальнейшему  управлению  производительными  силами.  С  другой  стороны,  сами
производительные  силы  с  возрастающей  мощью  стремятся  к  уничтожению  этого
противоречия,  к  освобождению  себя  от  всего  того,  что  свойственно  им  в  качестве
капитала,  к  фактическому  признанию  их  характера  как  общественных  произво¬
дительных  сил.
 Это  противодействие  мощно  возрастающих  производительных  сил  их  капитали¬
стическому  характеру,  эта  возрастающая  необходимость  признания  их  общественной
природы  принуждает  класс  самих  капиталистов  все  чаще  и  чаще  обращаться  с  ними,
насколько  это  вообще  возможно  при  капиталистических  отношениях,  как  с  обще¬
ственными  производительными  силами.  Как  периоды  промышленной  горячки  с  их
безгранично  раздутым  кредитом,  так  и  самые  крахи,  разрушающие  крупные  капита¬
листические  предприятия,  приводят  к  такой  форме  обобществления  больших  масс
средств  производства,  какую  мы  встречаем  в  различного  рода  акционерных  обще¬
ствах.  Некоторые  из  этих  средств  производства  и  сообщения,  как,  например,  желез¬
ные  дороги,  сами  по  себе  до  того  колоссальны,  что  они  исключают  всякую  другую
форму  капиталистической  эксплуатации.  На  известной  ступени  развития  становится
недостаточной  и  эта  форма:  государство  как  официальный  представитель  капитали¬
стического  общества  вынуждено*  взять  на  себя  руководство  указанными  средствами
производства  и  сообщения.  Эта  необходимость  превращения  в  государственную  соб¬
ственность  наступает  прежде  всего  для  крупных  средств  сообщения:  почты,  телеграфа
и  железных  дорог.
 Я  говорю  «вынуждено»,  так  как  лишь  в  том  случае,  когда  средства  производства  или  сооб¬
щения  действительно  перерастут  управление  акционерных  обществ,  когда  их  огосударст¬
вление  станет  экономически  неизбежным,  только  тогда  —  даже  если  его  совершит  совре¬
менное  государство  —  оно  будет  экономическим  прогрессом,  новым  шагом  по  пути  к  тому,
чтобы  само  общество  взяло  в  свое  владение  все  производительные  силы.  Но  в  последнее
время,  с  тех  пор  как  Бисмарк  бросился  на  путь  огосударствления,  появился  особого  рода
фальшивый  социализм,  выродившийся  местами  в  своеобразный  вид  добровольного  лакей¬
ства,  объявляющий  без  околичностей  социалистическим  всякое  огосударствление,  даже
бисмарковское.  Если  государственная  табачная  монополия  есть  социализм,  то  Наполеон
и  Меттерних  несомненно  должны  быть  занесены  в  число  основателей  социализма.  Когда
бельгийское  государство,  из  самых  обыденных  политических  и  финансовых  соображений,
само  взялось  за  постройку  главных  железных  дорог;  когда  Бисмарк  без  малейшей  экономи¬
ческой  необходимости  превратил  в  государственную  собственность  главнейшие  прусские
железнодорожные  линии  просто  ради  удобства  приспособления  и  использования  их  в
случае  войны,  для  того  чтобы  вышколить  железнодорожных  чиновников  и  сделать  из  них
послушно  вотирующее  за  правительство  стадо,  а  главным  образом  для  того,  чтобы  иметь
новый,  независимый  от  парламента  источник  дохода,  —  то  все  это  ни  в  коем  случае  не
было  шагом  к  социализму,  ни  прямым,  ни  косвенным,  ни  сознательным,  ни  бессозна¬
тельным.  Иначе  должны  быть  признаны  социалистическими  учреждениями  королевская
Seehandlung,  —  ((Морская  торговля)  —  торгово-кредитное  общество,  основанное  в  1772  г.
в  Пруссии;  это  общество,  пользовавшееся  рядом  важных  государственных  привилегий,
предоставляло  крупные  ссуды  правительству,  фактически  выполняя  роль  его  банкира  и
маклера  по  финансовой  части.  В  1904  г.  оно  было  официально  превращено  в  прусский
государственный  банк)  —  королевская  фарфоровая  мануфактура  и  даже  ротные  швальни  в
армии.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Если  кризисы  выявили  неспособность  буржуазии  к  дальнейшему  управлению
современными  производительными  силами,  то  переход  крупных  производственных
предприятий  и  средств  сообщения  в  руки  акционерных  обществ  и  в  государственную
собственность  доказывает  ненужность  буржуазии  для  этой  цели.  Все  общественные
функции  капиталиста  выполняются  теперь  наемными  служащими.  Для  капиталиста
не  осталось  другой  общественной  деятельности,  кроме  загребания  доходов,  стрижки
купонов  и  игры  на  бирже,  где  различные  капиталисты  отнимают  друг  у  друга  капи¬
талы.  Если  раньше  капиталистический  способ  производства  вытеснял  рабочих,  то
теперь  он  вытесняет  и  капиталистов,  правда,  пока  еще  не  в  промышленную  резервную
армию,  а  только  в  разряд  излишнего  населения.
 Но  ни  переход  в  руки  акционерных  обществ,  ни  превращение  в  государственную
собственность  не  уничтожают  капиталистического  характера  производительных  сил.
Относительно  акционерных  обществ  это  совершенно  очевидно.  А  современное  госу¬
дарство  опять-таки  есть  лишь  организация,  которую  создает  себе  буржуазное  общество
для  охраны  общих  внешних  условий  капиталистического  способа  производства  от  пося¬
гательств  как  рабочих,  так  и  отдельных  капиталистов.  Современное  государство,  какова
бы  ни  была  его  форма,  есть  по  самой  своей  сути  капиталистическая  машина,  государство
капиталистов,  идеальный  совокупный  капиталист.  Чем  больше  производительных  сил
возьмет  оно  в  свою  собственность,  тем  полнее  будет  его  превращение  в  совокупного
капиталиста  и  тем  большее  число  граждан  будет  оно  эксплуатировать.  Рабочие  останутся
наемными  рабочими,  пролетариями.  Капиталистические  отношения  не  уничтожаются,
а,  наоборот,  доводятся  до  крайности,  до  высшей  точки.  Но  на  высшей  точке  происходит
переворот.  Государственная  собственность  на  производительные  силы  не  разрешает  кон¬
фликта,  но  она  содержит  в  себе  формальное  средство,  возможность  его  разрешения.
 Это  разрешение  может  состоять  лишь  в  том,  что  общественная  природа  современ¬
ных  производительных  сил  будет  признана  на  деле  и  что,  следовательно,  способ  про¬
изводства,  присвоения  и  обмена  будет  приведен  в  соответствие  с  общественным  харак¬
тером  средств  производства.  А  это  может  произойти  только  таким  путем,  что  общество
открыто  и  не  прибегая  ни  к  каким  окольным  путям  возьмет  в  свое  владение  произво¬
дительные  силы,  переросшие  всякий  другой  способ  управления  ими,  кроме  обществен¬
ного.  Тем  самым  общественный  характер  средств  производства  и  продуктов,  который
теперь  оборачивается  против  самих  производителей  и  периодически  потрясает  способ
производства  и  обмена,  прокладывая  себе  путь  только  как  слепо  действующий  закон
природы,  насильственно  и  разрушительно,  —  этот  общественный  характер  будет  тогда
использован  производителями  с  полной  сознательностью  и  превратится  из  причины
расстройств  и  периодических  крахов  в  сильнейший  рычаг  самого  производства.
 Общественные  силы,  подобно  силам  природы,  действуют  слепо,  насильственно,
разрушительно,  пока  мы  не  познали  их  и  не  считаемся  с  ними.  Но  раз  мы  познали  их,
поняли  их  действие,  направление  и  влияние,  то  только  от  нас  самих  зависит  подчинять
их  все  более  и  более  нашей  воле  и  с  их  помощью  достигать  наших  целей.  Это  в  особен¬
ности  относится  к  современным  могучим  производительным  силам.  Пока  мы  упорно
отказываемся  понимать  их  природу  и  характер,  —  а  этому  пониманию  противятся  капи¬
талистический  способ  производства  и  его  защитники,  —  до  тех  пор  производительные
силы  действуют  вопреки  нам,  против  нас,  до  тех  пор  они  властвуют  над  нами,  как  это
подробно  показано  выше.  Но  раз  понята  их  природа,  они  могут  превратиться  в  руках
ассоциированных  производителей  из  демонических  повелителей  в  покорных  слуг.  Здесь
та  же  разница,  что  между  разрушительной  силой  электричества  в  грозовой  молнии  и
укрощенным  электричеством  в  телеграфном  аппарате  и  дуговой  лампе,  та  же  разница,
что  между  пожаром  и  огнем,  действующим  на  службе  человека.  Когда  с  современными

Фридрих  Энгельс
 603
 производительными  силами  станут  обращаться  сообразно  с  их  познанной,  наконец,
природой,  общественная  анархия  в  производстве  заменится  общественно-планомер¬
ным  регулированием  производства  сообразно  потребностям  как  общества  в  целом,
так  и  каждого  его  члена  в  отдельности.  Тогда  капиталистический  способ  присвоения,
при  котором  продукт  порабощает  сперва  производителя,  а  затем  и  присвоителя,  будет
заменен  новым  способом  присвоения  продуктов,  основанным  на  самой  природе  совре¬
менных  средств  производства:  с  одной  стороны,  прямым  общественным  присвоением
продуктов  в  качестве  средств  для  поддержания  и  расширения  производства,  а  с  другой  —
прямым  индивидуальным  присвоением  их  в  качестве  средств  к  жизни  и  наслаждению.
 Все  более  и  более  превращая  громадное  большинство  населения  в  пролетариев,
капиталистический  способ  производства  создает  силу,  которая  под  угрозой  гибели
вынуждена  совершить  этот  переворот.  Заставляя  все  более  и  более  превращать  в
государственную  собственность  крупные  обобществленные  средства  производства,
капиталистический  способ  производства  сам  указывает  путь  к  совершению  этого
переворота.  Пролетариат  берет  государственную  власть  и  превращает  средства
производства  прежде  всего  в  государственную  собственность.  Но  тем  самым  он
уничтожает  самого  себя  как  пролетариат,  тем  самым  он  уничтожает  все  классовые
различия  и  классовые  противоположности,  а  вместе  с  тем  и  государство  как  государ¬
ство.  Существовавшему  и  существующему  до  сих  пор  обществу,  которое  движется  в
классовых  противоположностях,  было  необходимо  государство,  т.  е.  организация  экс¬
плуататорского  класса  для  поддержания  его  внешних  условий  производства,  значит,
в  особенности  для  насильственного  удержания  эксплуатируемого  класса  в  определя¬
емых  данным  способом  производства  условиях  подавления  (рабство,  крепостниче¬
ство  или  феодальная  зависимость,  наемный  труд).  Государство  было  официальным
представителем  всего  общества,  его  сосредоточением  в  видимой  корпорации,  но  оно
было  таковым  лишь  постольку,  поскольку  оно  было  государством  того  класса,  который
для  своей  эпохи  один  представлял  все  общество:  в  древности  оно  было  государством
рабовладельцев  —  граждан  государства,  в  средние  века  —  феодального  дворянства,  в
наше  время  —  буржуазии.  Когда  государство  наконец-то  становится  действительно
представителем  всего  общества,  тогда  оно  само  себя  делает  излишним.  С  того  време¬
ни,  когда  не  будет  ни  одного  общественного  класса,  который  надо  бы  было  держать  в
подавлении,  с  того  времени,  когда  исчезнут  вместе  с  классовым  господством,  вместе
с  борьбой  за  отдельное  существование,  порождаемой  теперешней  анархией  в  произ¬
водстве,  те  столкновения  и  эксцессы,  которые  проистекают  из  этой  борьбы,  —  с  этого
времени  нечего  будет  подавлять,  не  будет  и  надобности  в  особой  силе  для  подавления,
в  государстве.  Первый  акт,  в  котором  государство  выступает  действительно  как  пред¬
ставитель  всего  общества  —  взятие  во  владение  средств  производства  от  имени  обще¬
ства,  —  является  в  то  же  время  последним  самостоятельным  актом  его  как  государства.
Вмешательство  государственной  власти  в  общественные  отношения  становится  тогда
в  одной  области  за  другой  излишним  и  само  собой  засыпает.  На  место  управления
лицами  становится  управление  вещами  и  руководство  производственными  процес¬
сами.  Государство  не  «отменяется»,  оно  отмирает.  На  основании  этого  следует  оце¬
нивать  фразу  про  «свободное  народное  государство»1,  фразу,  имевшую  до  известной
 1  «Свободное  народное  государство»  было  в  70-х  годах  программным  требованием  и  ходячим
лозунгом  немецких  социал-демократов.  Марксистскую  критику  этого  лозунга  см.  в  IV  разделе
работы  Маркса  «Критика  Готской  программы»  и  в  письме  Энгельса  Бебелю  от  18—28  мар¬
та  1875  г.  (Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  19.  С.  26—31  и  5).  См.  также  работу  Ленина
«Государство  и  революция»,  гл.  I,  §  4,  и  гл.  IV,  §  3  (Соч.  4-е  изд.  Т.  25.  С.  367—373  и  411—413).

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 поры  право  на  существование  в  качестве  агитационного  средства,  но  в  конечном  счете
научно  несостоятельную.  На  основании  этого  следует  оценивать  также  требование  так
называемых  анархистов,  чтобы  государство  было  отменено  с  сегодня  на  завтра.
 С  тех  пор  как  на  историческую  сцену  выступил  капиталистический  способ  произ¬
водства,  взятие  обществом  всех  средств  производства  в  свое  владение  часто  представ¬
лялось  в  виде  более  или  менее  туманного  идеала  будущего  как  отдельным  личностям,
так  и  целым  сектам.  Но  оно  стало  возможным,  стало  исторической  необходимостью
лишь  тогда,  когда  материальные  условия  его  проведения  в  жизнь  оказались  налицо.
Как  и  всякий  другой  общественный  прогресс,  оно  становится  осуществимым  не
вследствие  осознания  того,  что  существование  классов  противоречит  справедливости,
равенству  и  т.  д.,  не  вследствие  простого  желания  отменить  классы,  а  в  силу  известных
новых  экономических  условий.  Разделение  общества  на  классы  —  эксплуатирующий
и  эксплуатируемый,  господствующий  и  угнетенный  —  было  неизбежным  следствием
прежнего  незначительного  развития  производства.  Пока  совокупный  общественный
труд  далее  продукцию,  едва  превышающую  самые  необходимые  средства  существо¬
вания  всех,  пока,  следовательно,  труд  отнимает  все  или  почти  все  время  огромного
большинства  членов  общества,  до  тех  пор  это  общество  неизбежно  делится  на  клас¬
сы.  Рядом  с  этим  огромным  большинством,  исключительно  занятым  подневольным
трудом,  образуется  класс,  освобожденный  от  непосредственно  производительного
труда  и  ведающий  такими  общими  делами  общества,  как  управление  трудом,  государ¬
ственные  дела,  правосудие,  науки,  искусства  и  т.  д.  Следовательно,  в  основе  деления  на
классы  лежит  закон  разделения  труда.  Это,  однако,  отнюдь  не  исключало  применения
насилия,  хищничества,  хитрости  и  обмана  при  образовании  классов  и  не  мешало
господствующему  классу,  захватившему  власть,  упрочивать  свое  положение  за  счет
трудящихся  классов  и  превращать  руководство  обществом  в  эксплуатацию  масс.
 Но  если  разделение  на  классы  имеет,  таким  образом,  известное  историческое
оправдание,  то  оно  имеет  его  лишь  для  известного  периода  и  при  известных  обще¬
ственных  условиях.  Оно  обусловливалось  недостаточностью  производства  и  будет
уничтожено  полным  развитием  современных  производительных  сил.  И  действи¬
тельно,  упразднение  общественных  классов  предполагает  достижение  такой  ступени
исторического  развития,  на  которой  является  анахронизмом,  выступает  как  отжившее
не  только  существование  того  или  другого  определенного  господствующего  класса,
но  и  какого  бы  то  ни  было  господствующего  класса  вообще,  а  следовательно,  и  самое
деление  на  классы.  Следовательно,  упразднение  классов  предполагает  такую  высо¬
кую  ступень  развития  производства,  на  которой  присвоение  особым  общественным
классом  средств  производства  и  продуктов,  —  а  с  ними  и  политического  господства,
монополии  образования  и  духовного  руководства,  —  не  только  становится  излишним,
но  и  является  препятствием  для  экономического,  политического  и  интеллектуального
развития.  Эта  ступень  теперь  достигнута.  Политическое  и  интеллектуальное  банкрот¬
ство  буржуазии  едва  ли  составляет  тайну  даже  для  нее  самой,  а  ее  экономическое
банкротство  повторяется  регулярно  каждые  десять  лет.  При  каждом  кризисе  общество
задыхается  под  тяжестью  своих  собственных  производительных  сил  и  продуктов,
которые  оно  не  может  использовать,  и  остается  беспомощным  перед  абсурдным
противоречием,  когда  производители  не  могут  потреблять  потому,  что  недостает
потребителей.  Свойственная  современным  средствам  производства  сила  расши¬
рения  разрывает  оковы,  наложенные  капиталистическим  способом  производства.
Освобождение  средств  производства  от  этих  оков  есть  единственное  предваритель¬
ное  условие  беспрерывного,  постоянно  ускоряющегося  развития  производительных
сил,  а  благодаря  этому  —  и  практически  безграничного  роста  самого  производства.

Фридрих  Энгельс
 605
 Но  этого  недостаточно.  Обращение  средств  производства  в  общественную  собствен¬
ность  устраняет  не  только  существующее  теперь  искусственное  торможение  произ¬
водства,  но  также  и  то  прямое  расточение  и  уничтожение  производительных  сил  и
продуктов,  которое  в  настоящее  время  является  неизбежным  спутником  производства
и  достигает  своих  высших  размеров  в  кризисах.  Сверх  того,  оно  сберегает  для  обще¬
ства  массу  средств  производства  и  продуктов  путем  устранения  безумной  роскоши
и  мотовства  господствующих  теперь  классов  и  их  политических  представителей.
Возможность  обеспечить  всем  членам  общества  путем  общественного  производства
не  только  вполне  достаточные  и  с  каждым  днем  улучшающиеся  материальные  условия
существования,  но  также  полное  свободное  развитие  и  применение  их  физических  и
духовных  способностей,  —  эта  возможность  достигнута  теперь  впервые,  но  теперь  она
действительно  достигнута*.
 Раз  общество  возьмет  во  владение  средства  производства,  то  будет  устранено
товарное  производство,  а  вместе  с  тем  и  господство  продукта  над  производителями.
Анархия  внутри  общественного  производства  заменяется  планомерной,  сознательной
организацией.  Прекращается  борьба  за  отдельное  существование.  Тем  самым  человек
теперь  —  в  известном  смысле  окончательно  —  выделяется  из  царства  животных  и  из
звериных  условий  существования  переходит  в  условия  действительно  человеческие.
Условия  жизни,  окружающие  людей  и  до  сих  пор  над  ними  господствовавшие,  теперь
подпадают  под  власть  и  контроль  людей,  которые  впервые  становятся  действительны¬
ми  и  сознательными  повелителями  природы,  потому  что  они  становятся  господами
своего  собственного  объединения  в  общество.  Законы  их  собственных  общественных
действий,  противостоявшие  людям  до  сих  пор  как  чуждые,  господствующие  над  ними
законы  природы,  будут  применяться  людьми  с  полным  знанием  дела  и  тем  самым
будут  подчинены  их  господству.  То  объединение  людей  в  общество,  которое  противо¬
стояло  им  до  сих  пор  как  навязанное  свыше  природой  и  историей,  становится  теперь
их  собственным  свободным  делом.  Объективные,  чувдые  силы,  господствовавшие  до
сих  пор  над  историей,  поступают  под  контроль  самих  людей.  И  только  с  этого  момен¬
та  люди  начнут  вполне  сознательно  сами  творить  свою  историю,  только  тогда  приво¬
димые  ими  в  движение  общественные  причины  будут  иметь  в  преобладающей  и  все
возрастающей  мере  и  те  следствия,  которых  они  желают.  Это  есть  скачок  человечества
из  царства  необходимости  в  царство  свободы.
 Совершить  этот  освобождающий  мир  подвиг  —  таково  историческое  призвание
современного  пролетариата.  Исследовать  исторические  условия,  а  вместе  с  тем  и
 Несколько  цифр  могут  дать  приблизительное  представление  об  огромной  способности
современных  средств  производства  к  расширению  даже  под  капиталистическим  гнетом.  По
новейшим  вычислениям  Джиффена  (Приводимые  здесь  данные  относительно  общей  суммы
всех  богатств  Великобритании  и  Ирландии  взяты  из  доклада  Р.  Джиффена  «Накопление
капитала  в  Соединенном  королевстве  за  последнее  время»,  который  был  прочитан  в
Статистическом  обществе  15  января  1878  г.  и  напечатан  в  лондонском  «Journal  of  the  Statistical
Society»  («Журнале  Статистического  общества»)  за  март  1878  года.),  общая  сумма  всех  богатств
Великобритании  и  Ирландии  составляла  круглым  числом:
в  1814  г.  —  2  200  млн.  ф.  ст.  =  44  млрд.  марок
в  1865  г.  —  6  100»»  »  =122»  »
в  1875  г.  —  8  500»  »»  =170  »  »
 Что  же  касается  уничтожения  средств  производства  и  продуктов  во  время  кризисов,  то  на  вто¬
ром  конгрессе  немецких  промышленников  (в  Берлине,  21  февраля  1878  г.)  было  установлено,
что  общие  убытки  одной  только  германской  Железоделательной  промышленности  достигли
во  время  последнего  кризиса  455  млн.  марок

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 самое  природу  этого  переворота  и  таким  образом  выяснить  ныне  угнетенному  классу,
призванному  совершить  этот  подвиг,  условия  и  природу  его  собственного  дела  —  тако¬
ва  задача  научного  социализма,  являющегося  теоретическим  выражением  пролетар¬
ского  движения.
 III. 	ПРОИЗВОДСТВО
 (...)  Во  всяком  обществе  со  стихийно  сложившимся  развитием  производства,  —  а
современное  общество  является  именно  таким  —  не  производители  господствуют  над
средствами  производства,  а  средства  производства  господствуют  над  производителя¬
ми.  В  таком  обществе  каждый  новый  рычаг  производства  необходимо  превращается
в  новое  средство  порабощения  производителей  средствами  производства.  Сказанное
относится  прежде  всего  к  тому  рычагу  производства,  который  вплоть  до  возникновения
крупной  промышленности  был  наиболее  могущественным,  —  к  разделению  труда.  Уже
первое  крупное  разделение  труда  —  отделение  города  от  деревни  —  обрекло  сельское
население  на  тысячелетия  отупения,  а  горожан  —  на  порабощение  каждого  его  специ¬
альным  ремеслом.  Оно  уничтожило  основу  духовного  развития  одних  и  физического
развития  других.  Если  крестьянин  овладевает  землей,  а  горожанин  —  своим  ремеслом,
то  в  такой  же  степени  земля  овладевает  крестьянином,  а  ремесло  —  ремесленником.
Вместе  с  разделением  труда  разделяется  и  сам  человек.  Развитию  одной-единственной
деятельности  приносятся  в  жертву  все  прочие  физические  и  духовные  способности.
Это  калечение  человека  возрастает  в  той  же  мере,  в  какой  растет  разделение  труда,
достигающее  своего  высшего  развития  в  мануфактуре.  Мануфактура  разлагает  ремесло
на  его  отдельные  частичные  операции,  отводит  каждую  из  них  отдельному  рабочему
как  его  пожизненную  профессию  и  приковывает  его  таким  образом  на  всю  жизнь  к
определенной  частичной  функции  и  к  определенному  орудию  труда.  «Мануфактура
уродует  рабочего,  искусственно  культивируя  в  нем  одну  только  одностороннюю  сно¬
ровку  и  подавляя  мир  его  производственных  наклонностей  и  дарований...  Сам  индиви¬
дуум  разделяется,  превращается  в  автоматическое  орудие  данной  частичной  работы»
(Маркс),  —  в  автоматическое  орудие,  которое  во  многих  случаях  достигает  своего
совершенства  лишь  путем  буквального  физического  и  духовного  уродования  рабочего.
Машины,  применяемые  в  крупной  промышленности,  низводят  рабочего  от  положения
машины  до  роли  простого  придатка  к  ней.  «Пожизненная  специальность  —  управлять
частичным  орудием,  превращается  в  пожизненную  специальность  —  служить  частич¬
ной  машине.  Машиной  злоупотребляют  для  того,  чтобы  самого  рабочего  превратить  с
детского  возраста  в  часть  частичной  машины»  (Маркс).  И  не  одни  только  рабочие,  но
и  классы,  прямо  или  косвенно  эксплуатирующие  их,  также  оказываются,  вследствие
разделения  труда,  рабами  орудии  своей  деятельности:  духовно  опустошенный  буржуа
порабощен  своим  собственным  капиталом  и  своей  собственной  страстью  к  прибыли;
юрист  порабощен  своими  окостенелыми  правовыми  воззрениями,  которые  как  некая
самостоятельная  сила  владеют  им;  «образованные  классы»  вообще  порабощены  разно¬
образными  формами  местной  ограниченности  и  односторонности,  своей  собствен¬
ной  физической  и  духовной  близорукостью,  своей  изуродованностью  воспитанием,
выкроенным  по  мерке  одной  определенной  специальности,  своей  прикованностью
на  всю  жизнь  к  этой  самой  специальности  —  даже  и  тогда,  когда  этой  специальностью
является  просто  ничегонеделание.
 Уже  утописты  вполне  понимали  последствия  разделения  труда,  видели  калечение,
с  одной  стороны,  рабочего,  а  с  другой  стороны  —  самой  трудовой  деятельности,  сво¬
дящейся  к  тому,  что  рабочий  в  течение  всей  своей  жизни  однообразно,  механически
повторяет  одну  и  ту  же  операцию.  И  Фурье,  и  Оуэн  требовали  уничтожения  противо-

Фридрих  Энгельс
 607
 положности  между  городом  и  деревней  как  первого  и  основного  условия  для  уничто¬
жения  старого  разделения  труда  вообще.  Согласно  взгляду  обоих,  население  должно
распределяться  по  стране  группами  в  1  600—3  ООО  человек;  каждая  группа  занимает
в  центре  своей  территории  громадный  дворец  и  ведет  общее  домашнее  хозяйство.
И  хотя  Фурье  говорит  местами  о  городах,  однако  сами  эти  города  состоят  только  из
четырех  или  пяти  таких  дворцов,  расположенных  по  соседству  друг  с  другом.  Согласно
взгляду  обоих,  каждый  член  общества  занимается  и  земледелием,  и  промышленнос¬
тью.  У  Фурье  главную  роль  в  промышленности  играют  ремесло  и  мануфактура,  у
Оуэна,  напротив,  —  уже  крупная  промышленность,  и  он  требует  уже  применения  силы
пара  и  машин  к  работам  домашнего  хозяйства.  Но  оба  они  выдвигают  требование,
чтобы  и  в  земледелии,  и  в  промышленности  существовало  возможно  большее  чере¬
дование  занятий  для  каждого  отдельного  лица  и  чтобы,  сообразно  с  этим,  юношество
подготовлялось  воспитанием  к  возможно  более  всесторонней  технической  деятель¬
ности.  Согласно  взгляду  обоих,  человек  должен  всесторонне  развивать  свои  способ¬
ности  путем  всесторонней  практической  деятельности,  и  труд  должен  вновь  вернуть
себе  утраченную  вследствие  его  разделения  привлекательность  —  прежде  всего
посредством  указанного  чередования  занятий  и  соответствующей  этому  небольшой
продолжительности  «сеанса»  (употребляя  выражение  Фурье)1,  посвящаемого  каждой
отдельной  работе.  Оба  названные  утописта  стоят  неизмеримо  выше  унаследованного
г-ном  Дюрингом  способа  мышления  эксплуататорских  классов,  согласно  которому
противоположность  между  городом  и  деревней  неустранима  по  самой  природе  вещей.
Согласно  этому  ограниченному  способу  мышления,  известное  количество  «существ»
должно  остаться  при  всех  условиях  обреченным  на  то,  чтобы  производить  один  вид
продуктов:  таким  путем  хотят  увековечить  существование  «экономических  разновид¬
ностей»  людей,  различающихся  по  своему  образу  жизни,  —  людей,  испытывающих
удовольствие  от  того,  что  они  занимаются  именно  этим,  и  никаким  иным,  делом,  и,
следовательно,  так  глубоко  опустившихся,  что  они  радуются  своему  собственному
порабощению,  своему  превращению  в  однобокое  существо.  При  сопоставлении  с
основными  мыслями,  содержащимися  даже  в  самых  безумно  смелых  фантазиях  «иди¬
ота»  Фурье,  при  сопоставлении  даже  с  самыми  скудными  идеями  «грубого,  тусклого
и  скудного»  Оуэна,  г-н  Дюринг,  который  сам  еще  всецело  остается  рабом  разделения
труда,  выглядит  как  самодовольный  карлик.
 Овладев  всеми  средствами  производства  в  целях  их  общественно-планомерно¬
го  применения,  общество  уничтожит  существующее  ныне  порабощение  людей  их
собственными  средствами  производства.  Само  собой  разумеется,  что  общество  не
может  освободить  себя,  не  освободив  каждого  отдельного  человека.  Старый  способ
производства  должен  быть,  следовательно,  коренным  образом  перевернут,  и  в  особен¬
ности  должно  исчезнуть  старое  разделение  труда.  На  его  место  должна  вступить  такая
организация  производства,  где,  с  одной  стороны,  никто  не  мог  бы  сваливать  на  других
свою  долю  участия  в  производительном  труде,  этом  естественном  условии  человече¬
ского  существования,  и  где,  с  другой  стороны,  производительный  труд,  вместо  того
чтобы  быть  средством  порабощения  людей,  стал  бы  средством  их  освобождения,
предоставляя  каждому  возможность  развивать  во  всех  направлениях  и  действенно
проявлять  все  свои  способности,  как  физические,  так  и  духовные,  —  где,  следователь¬
но,  производительный  труд  из  тяжелого  бремени  превратится  в  наслаждение.
 Все  это  в  настоящее  время  уже  отнюдь  не  фантазия  и  не  благочестивое  пожелание.
При  современном  развитии  производительных  сил  достаточно  уже  того  увеличения
 1  См.:  Фурье  Ш.  «Новый  хозяйственный  и  социетарный  мир»,  гл.  II,  V  и  VI.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 производства,  которое  будет  вызвано  самим  фактом  обобществления  производи¬
тельных  сил,  достаточно  одного  устранения  проистекающих  из  капиталистического
способа  производства  затруднений  и  помех,  расточения  продуктов  и  средств  произ¬
водства,  чтобы,  при  всеобщем  участии  в  труде,  рабочее  время  каждого  было  доведено
до  незначительных,  по  нынешним  представлениям,  размеров.
 Точно  так  же  уничтожение  старого  разделения  труда  отнюдь  на  является  таким
требованием,  которое  может  быть  осуществлено  лишь  в  ущерб  производительности
труда.  Напротив,  благодаря  крупной  промышленности  оно  стало  условием  самого
производства.  «Машинное  производство  уничтожает  необходимость  мануфактурно
закреплять  распределение  групп  рабочих  между  различными  машинами,  прикре¬
плять  одних  и  тех  же  рабочих  навсегда  к  одним  и  тем  же  функциям.  Так  как  движение
фабрики  в  целом  исходит  не  от  рабочего,  а  от  машины,  то  здесь  может  совершаться
постоянная  смена  персонала,  не  вызывая  перерывов  процесса  труда...  Наконец,  та
быстрота,  с  которой  человек  в  юношеском  возрасте  научается  работать  при  машине,
в  свою  очередь  устраняет  необходимость  воспитывать  особую  категорию  исключи¬
тельно  машинных  рабочих».  Но  в  то  время  как  капиталистический  способ  примене¬
ния  машин  вынужден  сохранять  и  дальше  старое  разделение  труда  с  его  окостенелы¬
ми  частичными  функциями,  несмотря  на  то,  что  оно  стало  технически  излишним,
 —  сами  машины  восстают  против  этого  анахронизма.  Технический  базис  крупной
промышленности  революционен.  «Посредством  внедрения  машин,  химических
процессов  и  других  методов  она  постоянно  производит  перевороты  в  техническом
базисе  производства,  а  вместе  с  тем  и  в  функциях  рабочих  и  в  общественных  ком¬
бинациях  процесса  труда.  Тем  самым  она  столь  же  постоянно  революционизирует
разделение  труда  внутри  общества  и  непрерывно  бросает  массы  капитала  и  массы
рабочих  из  одной  отрасли  производства  в  другую.  Поэтому  природа  крупной  про¬
мышленности  обусловливает  перемену  труда,  движение  функций,  всестороннюю
подвижность  рабочего...  Мы  видели,  как  это  абсолютное  противоречие...  жестоко
проявляется  в  непрерывном  приношении  в  жертву  рабочего  класса,  непомерном
расточении  рабочих  сил  и  опустошениях,  связанных  с  общественной  анархией.  Это
 —  отрицательная  сторона.  Но  если  перемена  труда  теперь  прокладывает  себе  путь
только  как  непреодолимый  естественный  закон  и  со  слепой  разрушительной  силой
естественного  закона,  который  повсюду  наталкивается  на  препятствия,  то,  с  другой
стороны,  сама  крупная  промышленность  своими  катастрофами  делает  вопросом
жизни  и  смерти  признание  перемены  труда,  а  потому  и  возможно  большей  многосто¬
ронности  рабочих,  всеобщим  законом  общественного  производства,  к  нормальному
осуществлению  которого  должны  быть  приспособлены  отношения.  Она,  как  вопрос
жизни  и  смерти,  ставит  задачу:  чудовищность  несчастного  резервного  рабочего
населения,  которое  держится  про  запас  для  изменяющихся  потребностей  капитала
в  эксплуатации,  заменить  абсолютной  пригодностью  человека  для  изменяющихся
потребностей  в  труде;  частичного  рабочего,  простого  носителя  известной  частич¬
ной  общественной  функции,  заменить  всесторонне  развитым  индивидуумом,  для
которого  различные  общественные  функции  суть  сменяющие  друг  друга  способы
жизнедеятельности»  (Маркс,  «Капитал»).
 Научив  нас  превращать,  в  технических  целях,  молекулярное  движение,  осуществи¬
мое  более  или  менее  везде,  в  движение  масс,  крупная  промышленность  в  значительной
степени  освободила  промышленное  производство  от  местных  рамок.  Сила  воды  была
связана  с  данным  местом,  сила  пара  —  свободна.  Если  сила  воды  связана  по  необходи¬
мости  с  деревней,  то  сила  пара  отнюдь  не  обязательно  связана  с  городом.  Только  капи¬
талистическое  применение  последней  сосредоточивает  ее  преимущественно  в  городах

Фридрих  Энгельс
 609
 и  превращает  фабричные  села  в  фабричные  города.  Но  этим  самым  оно  в  то  же  время
подрывает  условия  нормального  хода  производства.  Первая  потребность  паровой
машины  и  главная  потребность  почти  всех  отраслей  крупной  промышленности  —  это
наличие  сравнительно  чистой  воды.  Между  тем  фабричный  город  превращает  всякую
воду  в  вонючую  жижу.  Поэтому  в  той  же  мере,  в  какой  концентрация  в  городах  являет¬
ся  основным  условием  капиталистического  производства,  в  той  же  мере  каждый  про¬
мышленный  капиталист  в  отдельности  постоянно  стремится  перенести  свое  предпри¬
ятие  из  больших  городов,  неизбежно  создаваемых  капиталистическим  производством,
в  сельскую  местность.  Этот  процесс  можно  детально  изучить  в  текстильных  округах
Ланкашира  и  Йоркшира;  капиталистическая  крупная  промышленность  непрерывно
создает  там  новые  большие  города  тем,  что  она  постоянно  устремляется  из  города  в
деревню.  То  же  самое  происходит  в  округах  металлообрабатывающей  промышленно¬
сти,  где  те  же  результаты  порождаются  отчасти  другими  причинами.
 Уничтожить  этот  новый  порочный  круг,  это  постоянно  возобновляющееся  проти¬
воречие  современной  промышленности,  возможно  опять-таки  лишь  с  уничтожением
ее  капиталистического  характера.  Только  общество,  способное  установить  гармониче¬
ское  сочетание  своих  производительных  сил  по  единому  общему  плану,  может  позво¬
лить  промышленности  разместиться  по  всей  стране  так,  как  это  наиболее  удобно  для
ее  развития  и  сохранения,  а  также  и  для  развития  прочих  элементов  производства.
 Таким  образом,  уничтожение  противоположности  между  городом  и  деревней  не
только  возможно,  —  оно  стало  прямой  необходимостью  для  самого  промышленного
производства,  как  и  для  производства  сельскохозяйственного,  и,  сверх  того,  оно  необ¬
ходимо  в  интересах  общественной  гигиены.  Только  путем  слияния  города  и  деревни
можно  устранить  нынешнее  отравление  воздуха,  воды  и  почвы,  и  только  при  этом
условии  массы  городского  населения,  ныне  чахнущие,  сумеют  добиться  такого  поло¬
жения,  при  котором  их  экскременты  будут  использованы  в  качестве  удобрения  для
выращивания  растений,  вместо  того  чтобы  порождать  болезни.
 Капиталистическая  промышленность  уже  стала  относительно  независимой  от
узких  рамок  местного  производства  необходимых  ей  сырых  материалов.  Текстильная
промышленность  перерабатывает  преимущественно  привозное  сырье.  Испанская
железная  руда  перерабатывается  в  Англии  и  Германии,  испанская  и  южноамериканская
медная  руда  —  в  Англии.  Каждый  каменноугольный  бассейн  снабжает  промышлен¬
ность  топливом  далеко  за  своими  пределами,  охватывая  все  более  расширяющуюся
с  каждым  годом  область.  На  всем  европейском  побережье  паровые  машины  приво¬
дятся  в  движение  английским  каменным  углем,  местами  —  немецким  и  бельгийским.
Общество,  освобожденное  от  пут  капиталистического  производства,  может  пойти  в
этом  направлении  еще  гораздо  дальше.  Вырастив  новое  поколение  всесторонне  раз¬
витых  производителей,  которые  понимают  научные  основы  всего  промышленного
производства  и  каждый  из  которых  изучил  на  практике  целый  ряд  отраслей  произ¬
водства  от  начала  до  конца,  общество  тем  самым  создаст  новую  производительную
силу,  которая  с  избытком  перевесит  труд  по  перевозке  сырья  и  топлива  из  более  отда¬
ленных  пунктов.
 Следовательно,  уничтожение  разрыва  между  городом  и  деревней  не  представляет
собой  утопию  также  и  с  той  стороны,  с  которой  условием  его  является  возможно
более  равномерное  распределение  крупной  промышленности  по  всей  стране.  Правда,
в  лице  крупных  городов  цивилизация  оставила  нам  такое  наследие,  избавиться  от
которого  будет  стоить  много  времени  и  усилий.  Но  они  должны  быть  устранены  —  и
будут  устранены,  хотя  бы  это  был  очень  продолжительный  процесс.  Какая  бы  участь
ни  была  суждена  германской  империи  прусской  нации,  Бисмарк  может  лечь  в  могилу
 39  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 с  гордым  сознанием,  что  его  заветное  желание,  гибель  больших  городов,  непременно
осуществится1.
 Теперь,  после  всего  сказанного,  можно  оценить  по  достоинству  ребяческое  пред¬
ставление  г-на  Дюринга,  будто  общество  может  взять  во  владение  всю  совокупность
средств  производства,  не  производя  коренного  переворота  в  старом  способе  про¬
изводства  и  не  устраняя  прежде  всего  старого  разделения  труда;  будто  задача  может
считаться  решенной,  раз  только  «будут  приниматься  во  внимание  природные  условия
и  личные  способности».  (...)
 IV. 	РАСПРВДЕЛЕНИЕ
 (...)  Единственная  стоимость,  которую  знает  политическая  экономия,  есть  стои¬
мость  товаров.  Что  такое  товары?  Это  —  продукты,  произведенные  в  обществе  более
или  менее  обособленных  частных  производителей,  т.  е.  прежде  всего  частные  про¬
дукты.  Но  эти  частные  продукты  только  тогда  становятся  товарами,  когда  они  произ¬
водятся  не  для  собственного  потребления,  а  для  потребления  другими  людьми,  стало
быть,  для  общественного  потребления;  они  вступают  в  общественное  потребление
путем  обмена.  Частные  производители  находятся,  таким  образом,  в  общественной
связи  между  собой,  образуют  общество.  Поэтому  их  продукты,  хотя  и  являются  част¬
ными  продуктами  каждого  в  отдельности,  являются  в  то  же  время,  но  не  намеренно  и
как  бы  против  воли  производителей,  также  и  общественными  продуктами.  В  чем  же
состоит  общественный  характер  этих  частных  продуктов?  Очевидно,  в  двух  свойствах:
во-первых,  в  том,  что  все  они  удовлетворяют  какую-нибудь  человеческую  потребность,
имеют  потребительную  стоимость  не  только  для  производителя,  но  и  для  других
людей;  и,  во-вторых,  в  том,  что  они,  хотя  и  являются  продуктами  самых  разнообраз¬
ных  видов  частного  труда,  являются  одновременно  и  продуктами  человеческого
труда  вообще,  общечеловеческого  труда.  Поскольку  они  обладают  потребительной
стоимостью  также  и  для  других  людей,  постольку  они  могут  вообще  вступать  в  обмен;
поскольку  же  в  них  заключен  общечеловеческий  труд,  простая  затрата  человеческой
рабочей  силы,  постольку  они  в  процессе  обмена  могут  быть  сравниваемы  друг  с  дру¬
гом,  признаваемы  равными  или  неравными,  сообразно  заключающемуся  в  каждом  из
них  количеству  этого  труда.  В  двух  одинаковых  частных  продуктах,  при  одинаковых
общественных  условиях,  может  заключаться  неодинаковое  количество  частного  труда,
но  всегда  лишь  одинаковое  количество  общечеловеческого  труда.  Неискусный  кузнец
может  сделать  только  пять  подков  в  то  время,  в  которое  искусный  сделает  десять.  Но
общество  не  превращает  в  стоимость  случайную  неискусность  отдельной  личности;
общечеловеческим  трудом  оно  признаёт  только  труд,  обладающий  нормальной  для
данного  времени  средней  степенью  искусности.  Одна  из  пяти  подков  первого  кузнеца
представляет  поэтому  в  обмене  не  большую  стоимость,  чем  одна  из  произведенных.за
то  же  рабочее  время  десяти  подков  второго.  Частный  труд  содержит  в  себе  общечело|
веческий  труд  лишь  постольку,  поскольку  этот  частный  труд  оказывается  общественно
необходимым. 	,,,
 Таким  образом,  когда  я  говорю,  что  какой-нибудь  товар  имеет  определенную  сто¬
имость,  то  я  этим  утверждаю:  1)  что  он  представляет  собой  общественно-полезный
 1  Энгельс  имеет  в  виду  выступление  Бисмарка  во  второй  палате  прусского  ландтага  20  марта
1852  г.  (Бисмарк  был  депутатом  этой  палаты  с  1849  г.).  Выражая  ненависть  прусского  юнкер¬
ства  к  большим  городам  как  центрам  революционного  движения,  Бисмарк  призывал,  в  случае
нового  революционного  подъема,  стереть  их  с  лица  земли.

Фридрих  Энгельс
 611
 продукт;  2)  что  он  произведен  частным  лицом  за  частный  счет;  3)  что,  будучи  про¬
дуктом  частного  труда,  он  является  одновременно,  как  бы  без  ведома  производителя
и  независимо  от  его  воли,  продуктом  общественного  труда,  притом  определенного
количества  этого  труда,  устанавливаемого  общественным  путем,  посредством  обмена;
4)  это  количество  я  выражаю  не  в  самом  труде,  не  в  таком-то  числе  рабочих  часов,
а  в  каком-нибудь  другом  товаре.  Следовательно,  если  я  говорю,  что  эти  часы  стоят
столько  же,  сколько  этот  кусок  сукна,  и  что  стоимость  каждого  из  обоих  предметов
равна  50  маркам,  то  тем  самым  я  говорю,  что  в  часах,  в  сукне  и  в  данной  сумме  денег
заключено  одинаковое  количество  общественного  труда.  Я  констатирую,  таким  обра¬
зом,  что  представленное  в  них  общественное  рабочее  время  общественно  измерено  и
признано  равным.  Но  измерено  не  прямо,  не  абсолютно,  как  измеряют  рабочее  время
в  других  случаях,  выражая  его  в  рабочих  часах  или  днях  и  т.  д.,  а  окольным  путем,  при
помощи  обмена,  относительно.  Поэтому-то  я  и  не  могу  выразить  это  определенное
количество  рабочего  времени  в  рабочих  часах,  число  которых  остается  мне  неизвест¬
ным,  а  могу  это  сделать  тоже  только  окольным  путем,  относительно,  —  в  каком-нибудь
другом  товаре,  представляющем  одинаковое  количество  общественного  рабочего
времени.  Часы  имеют  ту  же  стоимость,  что  и  кусок  сукна.
 Но  товарное  производство  и  товарный  обмен,  вынуждая  покоящееся  на  них  обще¬
ство  прибегать  к  такому  окольному  пути,  заставляют  его  вместе  с  тем  возможно
больше  сокращать  этот  путь.  Они  выделяют  из  общей  плебейской  массы  товаров  один
царственный  товар,  в  котором  раз  навсегда  может  выражаться  стоимость  всех  других
товаров,  —  товар,  который  признаётся  непосредственным  воплощением  обществен¬
ного  труда  и  потому  может  непосредственно  и  безусловно  обмениваться  на  все  другие
товары:  этот  товар  —  деньги.  Деньги  в  зародыше  уже  содержатся  в  понятии  стоимости,
они  представляют  собой  лишь  развившуюся  стоимость.  Но  когда  стоимость  товаров,
в  отличие  от  самих  товаров,  получает  самостоятельное  бытие  в  деньгах,  тогда  в  обще¬
ство,  производящее  и  обменивающее  товары,  вступает  новый  фактор,  —  фактор  с
новыми  общественными  функциями  и  последствиями.  Нам  нужно  пока  лишь  конста¬
тировать  этот  факт,  не  вдаваясь  в  подробное  его  рассмотрение.
 Политическая  экономия  товарного  производства  отнюдь  не  является  единственной
наукой,  имеющей  дело  с  такими  факторами,  которые  нам  известны  лишь  относитель¬
но.  В  физике  мы  тоже  не  знаем,  сколько  отдельных  молекул  газа  находится  в  данном
объеме  его,  при  данном  давлении  и  температуре.  Но  мы  знаем,  что,  в  той  мере,  в  какой
закон  Бойля  является  правильным,  данный  объем  какого-нибудь  газа  содержит  ровно
столько  же  молекул,  сколько  и  равный  ему  объем  любого  другого  газа,  при  одинаковом
давлении  и  одинаковой  температуре.  Мы  можем  поэтому  сравнивать  между  собой,  по
их  молекулярному  содержанию,  самые  различные  объемы  самых  различных  газов,
при  самых  различных  условиях  давления  и  температуры;  и  если  мы  примем  за  едини¬
цу  1  литр  газа,  при  0°  С  и  760  миллиметрах  давления,  то  этой  единицей  мы  и  можем
измерять  указанное  молекулярное  содержание.  —  В  химии,  равным  образом,  нам  неиз¬
вестны  абсолютные  атомные  веса  отдельных  элементов.  Но  мы  знаем  их  относитель¬
ные  веса,  так  как  знаем  их  взаимные  отношения.  Поэтому,  подобно  тому  как  товарное
производство  и  изучающая  его  политическая  экономия  получают  относительное
выражение  для  неизвестных  им  количеств  труда,  заключающихся  в  отдельных  товарах,
путем  сравнения  этих  товаров  по  их  относительному  трудовому  содержанию,  —  так
и  химия  находит  относительное  выражение  для  величины  неизвестных  ей  атомных
весов,  сравнивая  отдельные  элементы  по  их  атомному  весу  и  выражая  атомный  вес
одного  элемента  в  кратном  или  дробном  числе  другого  (серы,  кислорода,  водорода).
И  подобно  тому  как  товарное  производство  возводит  золото  в  ранг  абсолютного
 39*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 товара,  всеобщего  эквивалента  остальных  товаров,  меры  всех  стоимостей,  точно  так
же  химия  возводит  водород  в  химический  денежный  товар,  принимая  его  атомный  вес
равным  единице  и  сводя  атомные  веса  всех  остальных  элементов  к  водороду,  выражая
их  кратным  числом  его  атомного  веса.
 Однако  товарное  производство  —  вовсе  не  единственная  форма  общественного
производства.  В  древнеиндийской  общине  и  в  южнославянской  задруге  продукты
не  превращаются  в  товары.  Члены  общины  объединены  для  производства  непосред¬
ственно  общественной  связью,  труд  распределяется  согласно  обычаю  и  потребностям,
и  таким  же  образом  распределяются  продукты,  поскольку  они  идут  на  потребление.
Непосредственно  общественное  производство,  как  и  прямое  распределение,  исклю¬
чает  всякий  товарный  обмен,  следовательно,  и  превращение  продуктов  в  товары  (по
крайней  мере  внутри  общины),  а  значит  и  превращение  их  в  стоимости.
 Когда  общество  вступает  во  владение  средствами  производства  и  применяет  их  для
производства  в  непосредственно  обобществленной  форме,  труд  каждого  отдельного
лица,  как  бы  различен  ни  был  его  специфически  полезный  характер,  становится  с  самого
начала  и  непосредственно  общественным  трудом.  Чтобы  определить  при  этих  условиях
количество  общественного  труда,  заключающееся  в  продукте,  нет  надобности  прибегать
к  окольному  пути;  повседневный  опыт  непосредственно  указывает,  какое  количество
этого  труда  необходимо  в  среднем.  Общество  может  просто  подсчитать,  сколько  часов
труда  заключено  в  паровой  машине,  в  гектолитре  пшеницы  последнего  урожая,  в  ста
квадратных  метрах  сукна  определенного  качества.  И  так  как  количества  труда,  заключаю¬
щиеся  в  продуктах,  в  данном  случае  известны  людям  прямо  и  абсолютно,  то  обществу  не
может  прийти  в  голову  также  и  впредь  выражать  их  посредством  всего  лишь  относитель¬
ной,  шаткой  и  недостаточной  меры,  хотя  и  бывшей  раньше  неизбежной  за  неимением
лучшего  средства,  —  т.е.  выражать  их  в  третьем  продукте,  а  не  в  их  естественной,  адекват¬
ной,  абсолютной  мере,  какой  является  время.  Точно  так  же  и  химия  не  стала  бы  выражать
атомные  веса  разных  элементов  окольным  путем,  в  их  отношении  к  атому  водорода,  в
том  случае,  если  бы  она  умела  выражать  атомные  веса  абсолютно,  в  их  адекватной  мере,
а  именно  —  в  действительном  весе,  в  биллионных  или  квадрильонных  частях  грамма.
Следовательно,  при  указанных  выше  условиях,  общество  также  не  станет  приписывать
продуктам  какие-либо  стоимости.  Тот  простой  факт,  что  сто  квадратных  метров  сукна
потребовали  для  своего  производства,  скажем,  тысячу  часов  труда,  оно  не  будет  выражать
нелепым  и  бессмысленным  образом,  говоря,  что  это  сукно  обладает  стоимостью  в  тыся¬
чу  рабочих  часов.  Разумеется,  и  в  этом  случае  общество  должно  будет  знать,  сколько  труда
требуется  для  производства  каждого  предмета  потребления.  Оно  должно  будет  сообразо¬
вать  сюй  производственный  план  со  средствами  производства,  к  которым  в  особенности
принадлежат  также  и  рабочие  силы.  Этот  план  будет  определяться  в  конечном  счете
взвешиванием  и  сопоставлением  полезных  эффектов  различных  предметов  потребления
друг  с  другом  и  с  необходимыми  для  их  производства  количествами  труда.  Люди  сделают
тогда  все  это  очень  просто,  не  прибегая  к  услугам  прославленной  «стоимости»*.
 *  Что  вышеупомянутое  взвешивание  полезного  эффекта  и  трудовой  затраты  при  решении
вопроса  о  производстве  представляет  собой  все,  что  остается  в  коммунистическом  обществе  от
такого  понятия  политической  экономии,  как  стоимость,  это  я  высказал  уже  в  1844  г.  («Deutsch-
Französische  Jahrbtlcher»,  стр.  95)  —  (Энгельс  ссылается  на  свою  статью  «Наброски  к  критике
политической  экономии»,  опубликованную  в  журнале  «Deutsch-Französische  Jahrb  cher».
 «Deutsch-Französische  Jahrbüchen  («Немецко-французский  ежегодник»)  издавался  в  Париже
под  редакцией  К.  Маркса  и  А.  Руге  на  немецком  языке.  Вышел  в  свет  только  первый,  двой¬
ной  выпуск  в  феврале  1844  года.  В  нем  были  опубликованы  произведения  К  Маркса:
«К  еврейскому  вопросу»  и  «К  критике  гегелевской  философии  права.  Введение»,  а  также  произ¬

Фридрих  Энгельс
 613
 Понятие  стоимости  является  наиболее  общим  и  потому  всеобъемлющим  выра¬
жением  экономических  условий  товарного  производства.  В  понятии  стоимости
содержатся  поэтому  в  зародыше  не  только  деньги,  но  и  все  более  развитые  формы
товарного  производства  и  товарного  обмена.  То  обстоятельство,  что  стоимость  есть
выражение  общественного  труда,  заключающегося  в  частных  продуктах,  уже  содер¬
жит  в  себе  возможность  количественного  различия  между  общественным  трудом
и  заключающимся  в  том  же  продукте  частным  трудом.  Поэтому  если  какой-нибудь
частный  производитель  продолжает  производить  старым  способом,  в  то  время  как
общественный  способ  производства  ушел  вперед,  то  указанное  различие  становится
для  него  весьма  чувствительным.  То  же  происходит,  когда  совокупность  частных  про¬
изводителей  какого-нибудь  рода  товаров  производит  его  в  количестве,  превосходя¬
щем  общественную  потребность.  В  том  обстоятельстве,  что  стоимость  товара  может
быть  выражена  только  в  каком-нибудь  другом  товаре  и  может  быть  реализована  только
в  обмене  на  него,  содержится  возможность  того,  что  обмен  вообще  не  состоится,  или
же,  что  в  обмене  не  будет  реализована  действительная  стоимость.  Наконец,  когда  на
рынке  выступает  специфический  товар  —  рабочая  сила,  то  ее  стоимость  определяется,
как  и  стоимость  всякого  другого  товара,  общественно  необходимым  для  ее  произ¬
водства  рабочим  временем.  Поэтому  в  форме  стоимости  продуктов  уже  содержится
в  зародыше  вся  капиталистическая  форма  производства,  противоположность  между
капиталистами  и  наемными  рабочими,  промышленная  резервная  армия,  кризисы.
Желать  уничтожения  капиталистической  формы  производства  при  помощи  уста¬
новления  «истинной  стоимости»  —  это  то  же  самое,  что  стремиться  к  уничтожению
католицизма  путем  избрания  «истинного»  папы  или  пытаться  создать  такое  общество,
где  производители  будут,  наконец,  господствовать  над  своим  продуктом  путем  после¬
довательного  проведения  в  жизнь  экономической  категории,  являющейся  наиболее
широко  охватывающим  выражением  того  факта,  что  производители  порабощены
своим  собственным  продуктом.
 Раз  товаропроизводящее  общество  развило  форму  стоимости,  присущую  товарам
как  таковым,  в  форму  денег,  то  многое  из  того,  что  в  стоимости  еще  скрыто  в  виде
зародышей,  прорывается  наружу.  Ближайшим  и  наиболее  существенным  результатом
является  то,  что  товарная  форма  приобретает  всеобъемлющий  характер.  Даже  тем
предметам,  которые  раньше  производились  непосредственно  для  собственного  потре¬
бления,  деньги  навязывают  товарную  форму  и  вовлекают  их  в  обмен.  (...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.
 2-е  изд.  Т.  20.  С.  150-155,208-214,219,  231,
 278-295,303-308,318-322.
 ведения  Ф.  Энгельса:  «Наброски  к  критике  политической,  экономии»  и  «Положение  Англии.
Томас  Карлейль.  «Прошлое  и  настоящее»»...  Эти  работы  знаменуют  окончательный  переход
Маркса  и  Энгельса  к  материализму  и  коммунизму.  Главной  причиной  прекращения  выхода
журнала  были  принципиальные  разногласия  Маркса  с  буржуазным  радикалом  Руге.).  Но
очевидно,  что  научное  обоснование  этого  положения  стало  возможным  лишь  благодаря
«Капиталу»  Маркса.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ПРОИСХОЖДЕНИЕ  СЕМЬИ,  ЧАСТНОЙ  СОБСТВЕННОСТИ
И  ГОСУДАРСТВА
 Работа  Ф.  Энгельса  «Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государ¬
ства  —  в  связи  с  исследованиями  Льюиса  Г.  Моргана»  была  написана  в  марте—мае
1884  г.  и  в  октябре  этого  же  года  вышла  в  свет.  При  ее  подготовке  Ф.  Энгельс  опи¬
рался  на  огромный  фактический  материал  работы  американского  археолога,  этно¬
графа  и  историка  первобытного  общества  Льюиса  Генри  Моргана  (1818—1881)
«Древнее  общество,  или  исследование  линий  человеческого  прогресса  от  дикости
через  варварство  к  цивилизации>  (1877)\  а  также  на  результаты  своих  прежних
исторических  исследований,  на  обстоятельный  конспект  книги  Моргана,  сделанный
К  Марксом,  и  на  другие  источники.  Произведение  Энгельса  вызвало  большой  интерес
в  научных  кругах.  Оно  выдержало  четыре  прижизненных  издания:  в  1884>  1886,1889
и  1991  гг.  Ф.  Энгельс  обращает  внимание  на  то,  что  исследование  Моргана  является
важным  свидетельством  правильности  как  философии,  так  и  политической  эконо¬
мии  марксизма.  «Морган  в  Америке  по-своему  вновь  открыл  материалистическое
понимание  истории,  открытое  Марксом  сорок  лет  тому  назад,  —  писал  Ф.  Энгельс  в
1884  г,  —  и,  руководствуясь  им,  пришел,  при  сопоставлении  варварства  и  цивилиза¬
ции,  в  главных  пунктах  к  тем  же  результатам,  что  и  Маркс»2.
 К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  уделяли  особое  внимание  разработке  политической  эконо¬
мии  капиталистического  способа  производства  (здесь  достаточно  лишь  упомянуть
главное  экономическое  произведение  марксизма  «Капитал»),  поскольку  именно  она
давала  ответы  на  наиболее  острые  социально-экономические  проблемы  современ¬
ного  им  общества.  Однако  они  ясно  понимали,  что  в  данном  случае  они  ограничи¬
ваются  разработкой  политической  экономии  «в  узком  смысле»,  т.е.  экономической
теории  лишь  одной  —  капиталистической  —  общественно-экономической  фор¬
мации.  Между  тем  исследования  К.  Марксом  и  Ф.  Энгельсом  огромного  материала,
накопленного  исторической  наукой,  показывали,  что  этой  формации  предшество¬
вал  длительный  исторический  процесс  смены  различных  способов  производства
друг  другом.  В  Предисловии  к  работе  «К  критике  политической  экономии»  (1859)
К.  Маркс,  например,  писал  об  «азиатском,  античном,  феодальном  и  современном,  бур¬
жуазном,  способах  производства»*.  Поэтому  перед  Марксом  и  Энгельсом  вставала
проблема  разработки  политической  экономии  «в  широком  смысле  слова»,  имеющей
своим  предметом  все  исторически  значимые  способы  производства.  Наряду  с  много¬
численными  экскурсами  в  проблематику  докапиталистических  формаций,  осу¬
ществленными  Марксом  и  Энгельсом  в  процессе  исследования  капитализма,  важным
вкладом  в  решение  этой  проблемы  и  явилась  работа  Ф.  Энгельса  «Происхождение
семьи,  частной  собственности  и  государства»,  тем  более  значимым,  что  изучаемый
в  ней  первобытно-общинный  строй  —  первая  ступень  в  истории  человеческого
общества  —  существенно  отличался  от  всех  последующих  способов  производства:{
 В  своем  труде  Ф.  Энгельс  показывает,  что  для  первобытного  общества  были
характерны  родовой  строй,  отсутствие  классов,  коллективная  собственность  на
 1  Морган  Льюис  Г.  Древнее  общество,  или  исследование  линий  человеческого  прогресса  от  дико¬
сти  через  варварство  к  цивилизации.  Со  статьей  Ф.  Энгельса  «К  доистории  семьи  (Бахофен,
Мак  Леннан,  Морган)».  Л.:  Издательство  Института  народов  севера  ЦИК  СССР,  1934.
 2  Маркс  А*,  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е  изд.  Т.  21.  С.  25.
 3  Там  же.  Т.  13.  С.  7.

Фридрих  Энгельс
 615
 средства  производства  и  его  результаты.  Все  эти  особенности  данного  общества
определялись  крайне  низким  уровнем  развития  производства.  Энгельс  раскрывает
причины,  в  силу  которых  коллективная  собственность  первобытного  общества
со  временем  сменяется  частной  собственностью.  Ключевую  роль  здесь  играет  раз¬
витие  производительности  труда,  приведшее  к  появлению  прибавочного  продукта,
т.е.  продукта,  производимого  работником  сверх  того  объема,  который  абсолютно
необходим  для  воспроизводства  самого  работника.  Появление  прибавочного  про¬
дукта  создает  возможность  его  безвозмездного  присвоения  собственником  средств
производства,  т.  е.  эксплуатации  человека  человеком.  В  итоге  общество  разделяется
на  классы  —  собственников  средств  производства  и  эксплуатируемых  ими  работ¬
ников  —  рабов,  крепостных  крестьян,  наемных  рабочих  и  т.п.  Анализ  Ф.  Энгельса
показывает,  что  собственность  на  средства  производства  —  это  явление  исто¬
рического  порядка,  определяемое  в  конечном  счете  уровнем  развития  производи¬
тельных  сил  общества.  В  свою  очередь  развитие  отношений  собственности  играет
определяющую  роль  в  возникновении  и  изменении  таких  важных  общественных
институтов,  как  семья  и  государство.  Государство,  как  отмечал  Ф.  Энгельс,  образу¬
ется  с  расколом  общества  на  классы  эксплуататоров  и  эксплуатируемых,  является
выражением  непримиримости  их  классовых  противоречий.
 В.С.  Афанасьев
 ПРОИСХОЖДЕНИЕ  семьи,  частной  собственности
И  ГОСУДАРСТВА
 ПРВДИСЛОВИЕ  К  ПЕРВОМУ  ИЗДАНИЮ
 Нижеследующие  главы  представляют  собой  в  известной  мере  выполнение  заве¬
щания.  Не  кто  иной,  как  Карл  Маркс  собирался  изложить  результаты  исследований
Моргана  в  связи  с  данными  своего  —  в  известных  пределах  я  могу  сказать  наше¬
го  —  материалистического  изучения  истории  и  только  таким  образом  выяснить  все
их  значение.  Ведь  Морган  в  Америке  по-своему  вновь  открыл  материалистическое
понимание  истории,  открытое  Марксом  сорок  лет  тому  назад,  и,  руководствуясь  им,
пришел,  при  сопоставлении  варварства  и  цивилизации,  в  главных  пунктах  к  тем  же
результатам,  что  и  Маркс.  И  подобно  тому  как  присяжные  экономисты  Германии  года¬
ми  столь  же  усердно  списывали  «Капитал»,  сколь  упорно  замалчивали  его,  точно  так  же
и  представители  «доисторической»  науки  в  Англии  поступали  с  «Древним  обществом»
Моргана1.  Моя  работа  может  лишь  в  слабой  степени  заменить  то,  что  уж  не  суждено
было  выполнить  моему  покойному  другу.  Но  в  моем  распоряжении  имеются  среди
его  подробных  выписок  из  Моргана  критические  замечания,  которые  я,  в  той  мере,  в
какой  это  относится  к  теме,  воспроизвожу  здесь.
 Согласно  материалистическому  пониманию,  определяющим  моментом  в  истории
является  в  конечном  счете  производство  и  воспроизводство  непосредственной  жизни.
Но  само  оно,  опять-таки,  бывает  двоякого  рода.  С  одной  стороны  —  производство
 1  «Ancient  Society,  or  Researches  in  the  Lines  of  Human  Progress  from  Savagery  through  Barbarism
to  Civilization».  By  Lewis  H.  Morgan.  London,  Macmillan  and  Co.,  1877  [Льюис  Г.  Морган.  «Древнее
общество,  или  исследование  линий  человеческого  прогресса  от  дикости  через  варварство  к
цивилизации».  Лондон,  Макмиллан  и  К,  1877].

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 средств  к  жизни:  предметов  питания,  одежды,  жилища  и  необходимых  для  этого
орудий;  с  другой  —  производство  самого  человека,  продолжение  рода.  Общественные
порядки,  при  которых  живут  люди  определенной  исторической  эпохи  и  определен¬
ной  страны,  обусловливаются  обоими  видами  производства:  ступенью  развития,  с
одной  стороны  —  труда,  с  другой  —  семьи.  Чем  меньше  развит  труд,  чем  более  огра¬
ничено  количество  его  продуктов,  а  следовательно,  и  богатство  общества,  тем  сильнее
проявляется  зависимость  общественного  строя  от  родовых  связей.  Между  тем  в  рамках
этой,  основанной  на  родовых  связях  структуры  общества  все  больше  и  больше  раз¬
вивается  производительность  труда,  а  вместе  с  ней  —  частная  собственность  и  обмен,
имущественные  различия,  возможность  пользоваться  чужой  рабочей  силой  и  тем
самым  основа  классовых  противоречий:  новые  социальные  элементы,  которые  в  тече¬
ние  поколений  стараются  приспособить  старый  общественный  строй  к  новым  услови¬
ям,  пока,  наконец,  несовместимость  того  и  другого  не  приводит  к  полному  перевороту.
Старое  общество,  покоящееся  на  родовых  объединениях,  взрывается  в  результате
столкновения  новообразовавшихся  общественных  классов;  его  место  заступает  новое
общество,  организованное  в  государство,  низшими  звеньями  которого  являются  уже
не  родовые,  а  территориальные  объединения,  —  общество,  в  котором  семейный  строй
полностью  подчинен  отношениям  собственности  и  в  котором  отныне  свободно  раз¬
вертываются  классовые  противоречия  и  классовая  борьба,  составляющие  содержание
всей  писаной  истории  вплоть  до  нашего  времени.
 Великая  заслуга  Моргана  состоит  в  том,  что  он  открыл  и  восстановил  в  главных  чер¬
тах  эту  доисторическую  основу  нашей  писаной  истории  и  в  родовых  связях  североаме¬
риканских  индейцев  нашел  ключ  к  важнейшим,  доселе  неразрешимым  загадкам  древней
греческой,  римской  и  германской  истории.  Его  сочинение  —  труд  не  одного  дня.  Около
сорока  лет  работал  он  над  своим  материалом,  пока  не  овладел  им  вполне.  Но  зато  и
книга  его  —  одно  из  немногих  произведений  нашего  времени,  составляющих  эпоху.  (...)
 I. 	ДОИСТОРИЧЕСКИЕ  СТУПЕНИ  КУЛЬТУРЫ
 Морган  был  первый,  кто  со  знанием  дела  попытался  внести  в  предысторию  чело¬
вечества  определенную  систему,  и  до  тех  пор,  пока  значительное  расширение  мате¬
риала  не  заставит  внести  изменения,  предложенная  им  периодизация  несомненно
останется  в  силе.
 Из  трех  главных  эпох  —дикости,  варварства,  цивилизации  —  его,  само  собой  раз¬
умеется,  занимают  только  две  первые  и  переход  к  третьей.  Каждую  из  этих  двух  эпох
он  подразделяет  на  низшую,  среднюю  и  высшую  ступень  сообразно  с  прогрессом  в
производстве  средств  к  жизни,  потому  что,  говорит  он,  «искусность  в  этом  производ¬
стве  имеет  решающее  значение  для  степени  человеческого  превосходства  и  господ¬
ства  над  природой;  из  всех  живых  существ  только  человеку  удалось  добиться  почти
неограниченного  господства  над  производством  продуктов  питания.  Все  великие
эпохи  человеческого  прогресса  более  или  менее  прямо  совпадают  с  эпохами  расши¬
рения  источников  существования».
 Наряду  с  этим  происходит  развитие  семьи,  но  оно  не  дает  таких  характерных  при¬
знаков  для  разграничения  периодов.
 1. 	ДИКОСТЬ
 1. 	Низшая  ступень.  Детство  человеческого  рода.  Люди  находились  еще  в  местах
своего  первоначального  пребывания,  в  тропических  или  субтропических  лесах.  Они
жили,  по  крайней  мере  частью,  на  деревьях;  только  этим  и  можно  объяснить  их  суще¬

Фридрих  Энгельс
 617
 ствование  среди  крупных  хищных  зверей.  Пищей  служили  им  плоды,  орехи,  коренья;
главное  достижение  этого  периода  —  возникновение  членораздельной  речи.  Из  всех
народов,  ставших  известными  в  исторический  период,  уже  ни  один  не  находился  в
этом  первобытном  состоянии.  И  хотя  оно  длилось,  вероятно,  много  тысячелетий,
доказать  его  существование  на  основании  прямых  свидетельств  мы  не  можем;  но,
признав  происхождение  человека  из  царства  животных,  необходимо  допустить  такое
переходное  состояние.
 2.  Средняя  ступень.  Начинается  с  введения  рыбной  пищи  (куда  мы  относим  также
раков,  моллюсков  и  других  водяных  животных)  и  с  применения  огня.  То  и  другое  взаимно
связано,  так  как  рыбная  пища  делается  вполне  пригодной  к  употреблению  лишь  благо¬
даря  огню.  Но  с  этой  новой  пищей  люди  стали  независимыми  от  климата  и  местности;
следуя  по  течению  рек  и  по  морским  берегам,  они  могли  даже  в  диком  состоянии  рас¬
селиться  на  большей  части  земной  поверхности.  Грубо  сделанные,  неотшлифованные
каменные  орудия  раннего  каменного  века,  так  называемые  палеолитические,  целиком
или  большей  частью  относящиеся  к  этому  периоду,  распространены  на  всех  континен¬
тах  и  являются  наглядным  доказательством  этих  переселений.  Заселение  новых  мест  и
постоянное  деятельное  стремление  к  поискам,  в  соединении  с  обладанием  огнем,  добы¬
вавшимся  трением,  доставили  новые  средства  питания:  содержащие  крахмал  корни  и
клубни,  испеченные  в  горячей  золе  или  пекарных  ямах  (земляных  печах),  дичь,  которая
с  изобретением  первого  оружия,  дубины  и  копья  стала  добываемой  от  случая  к  случаю.
Исключительно  охотничьих  народов,  как  они  описываются  в  книгах,  то  есть  таких,  кото¬
рые  живут  только  охотой,  никогда  не  существовало;  для  этого  добыча  от  охоты  слишком
ненадежна.  Вследствие  постоянной  необеспеченности  источниками  питания  на  этой
ступени,  по-видимому,  возникло  людоедство,  которое  с  этих  пор  сохраняется  надолго...
 3.  Высшая  ступень.  Начинается  с  изобретения  лука  и  стрелы,  благодаря  которым
дичь  стала  постоянной  пищей,  а  охота  —  одной  из  обычных  отраслей  труда.  Лук,  тети¬
ва  и  стрела  составляют  уже  очень  сложное  орудие,  изобретение  которого  предполагает
долго  накапливаемый  опыт  и  более  развитые  умственные  способности,  следовательно,
и  одновременное  знакомство  со  множеством  других  изобретений.  Сравнивая  друг
с  другом  народы,  которые  знают  уже  лук  и  стрелу,  но  еще  не  знакомы  с  гончарным
искусством  (его  Морган  считает  началом  перехода  к  варварству),  мы  действительно
находим  уже  некоторые  зачатки  поселения  деревнями,  известную  степень  овладения
производством  средств  существования:  деревянные  сосуды  и  утварь,  ручное  ткачество
(без  ткацкого  станка)  из  древесного  волокна,  плетеные  корзины  из  лыка  или  камыша,
шлифованные  (неолитические)  каменные  орудия.  Огонь  и  каменный  топор  обычно
дают  также  возможность  уже  делать  лодки  из  цельного  дерева,  а  местами  изготовлять
бревна  и  доски  для  постройки  жилища.  Все  эти  достижения  мы  встречаем,  например,
у  индейцев  северо-запада  Америки,  которые  хотя  и  знают  лук  и  стрелу,  но  не  знают
гбнчарного  дела.  Для  эпохи  дикости  лук  и  стрела  были  тем  же,  чем  стал  железный  меч
для  варварства  и  огнестрельное  оружие  для  цивилизации,  —  решающим  оружием.
 I
 2. 	ВАРВАРСТВО
 1. 	Низшая  ступень.  Начинается  с  введения  гончарного  искусства.  Можно  доказать,
что  во  многих  случаях  и,  вероятно,  повсюду  оно  было  обязано  своим  возникновением
обмазыванию  плетеных  или  деревянных  сосудов  глиной  с  целью  сделать  их  огнеу¬
порными.  При  этом  скоро  нашли,  что  формованная  глина  служит  этой  цели  и  без
внутреннего  сосуда.
 До  сих  пор  мы  могли  рассматривать  ход  развития  как  вполне  всеобщий,  имеющий  в
определенный  период  силу  для  всех  народов,  независимо  от  их  местопребывания.  Но

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 с  наступлением  варварства  мы  достигли  такой  ступени,  когда  приобретает  значение
различие  в  природных  условиях  обоих  великих  материков.  Характерным  моментом
периода  варварства  является  приручение  и  разведение  животных  и  возделывание
растений.  Восточный  материк,  так  называемый  Старый  свет,  обладал  почти  всеми
поддающимися  приручению  животными  и  всеми  пригодными  для  разведения  видами
злаков,  кроме  одного;  западный  же  материк,  Америка,  из  всех  поддающихся  приру¬
чению  млекопитающих  —  только  ламой,  да  и  то  лишь  в  одной  части  юга,  а  из  всех
культурных  злаков  только  одним,  но  зато  наилучшим,  —  маисом.  Вследствие  этого
различия  в  природных  условиях  население  каждого  полушария  развивается  с  этих
пор  своим  особым  путем,  и  межевые  знаки  на  границах  отдельных  ступеней  развития
становятся  разными  для  каждого  из  обоих  полушарий.
 2.  Средняя  ступень.  На  востоке  начинается  с  приручения  домашних  животных,  на
западе  —  с  возделывания  съедобных  растений  при  помощи  орошения  и  с  употребле¬
ния  для  построек  адобов  (высушенного  на  солнце  кирпича-сырца)  и  камня.  (...)
 3.  Высшая  ступень.  Начинается  с  плавки  железной  руды  и  переходит  в  цивилиза¬
цию  в  результате  изобретения  буквенного  письма  и  применения  его  для  записывания
словесного  творчества.  Эта  ступень,  самостоятельно  пройденная,  как  уже  сказано,
лишь  в  восточном  полушарии,  более  богата  успехами  в  области  производства,  чем
все  предыдущие  ступени,  вместе  взятые.  К  ней  принадлежат  греки  героической  эпохи,
италийские  племена  незадолго  до  основания  Рима,  германцы  Тацита,  норманны  вре¬
мен  викингов.
 Прежде  всего  мы  впервые  встречаем  здесь  плуг  с  железным  лемехом,  с  домашним
скотом  в  качестве  тягловой  силы;  благодаря  ему  стало  возможно  земледелие  в  крупном
размере,  полеводство,  а  вместе  с  тем  и  практически  неограниченное  для  тогдашних
условий  увеличение  жизненных  припасов;  затем  —  корчевка  леса  и  превращение  его
в  пашню  и  луг,  что  опять-таки  в  широких  масштабах  невозможно  было  производить
без  железного  топора  и  железной  лопаты.  А  вместе  с  тем  начался  также  быстрый  рост
населения...
 Полный  расцвет  высшей  ступени  варварства  выступает  перед  нами  в  поэмах  Гомера,
особенно  в  «Илиаде».  Усовершенствованные  железные  орудия,  кузнечный  мех,  ручная
мельница,  гончарный  круг,  изготовление  растительного  масла  и  виноделие,  развитая
обработка  металлов,  переходящая  в  художественное  ремесло,  повозка  и  боевая  колес¬
ница,  постройка  судов  из  бревен  и  досок,  зачатки  архитектуры  как  искусства,  города,
окруженные  зубчатыми  стенами  с  башнями,  гомеровский  эпос  и  вся  мифология  —  вот
главное  наследство,  которое  греки  перенесли  из  варварства  в  цивилизацию.
 ...Мы  можем  обобщить  моргановскую  периодизацию  таким  образом:  дикость  —
период  преимущественно  присвоения  готовых  продуктов  природы;  искусственно
созданные  человеком  продукты  служат,  главным  образом,  вспомогательными  оруди¬
ями  такого  присвоения.  Варварство  —  период  введения  скотоводства  и  земледелия,
период  овладения  методами  увеличения  производства  продуктов  природы  с  помощью
человеческой  деятельности.  Цивилизация  —  период  овладения  дальнейшей  обработ¬
кой  продуктов  природы,  период  промышленности  в  собственном  смысле  этого  слова
и  искусства.
 II. 	СЕМЬЯ
 Морган,  проведший  большую  часть  своей  жизни  среди  ирокезов...  и  усыновленный
одним  из  их  племен  (племенем  сенека),  обнаружил,  что  у  них  существовала  система
родства,  которая  находилась  в  противоречии  с  их  действительными  семейными  отно¬
шениями.  У  них  господствовало  то  легко  расторжимое  обеими  сторонами  единобра¬

Фридрих  Энгельс
 619
 чие,  которое  Морган  обозначает  как  «парную  семью».  Потомство  такой  супружеской
пары  было  поэтому  всем  известно  и  общепризнанно:  не  могло  быть  сомнения  относи¬
тельно  того,  к  кому  следует  применять  обозначения  отец,  мать,  сын,  дочь,  брат,  сестра.
Но  фактическое  употребление  этих  выражений  противоречит  этому.  Ирокез  называет
своими  сыновьями  и  дочерьми  не  только  своих  собственных  детей,  но  и  детей  своих
братьев,  а  они  называют  его  отцом.  Детей  же  своих  сестер  он  называет  своими  племян¬
никами  и  племянницами,  а  они  его  —  дядей.  Наоборот,  ирокезка  называет  детей  своих
сестер,  как  и  своих  собственных  детей,  своими  сыновьями  и  дочерьми,  а  те  называют
ее  матерью.  Детей  же  своих  братьев  она  называет  своими  племянниками  и  племян¬
ницами,  а  сама  является  для  них  теткой.  Точно  так  же  дети  братьев,  как  и  дети  сестер,
называют  друг  друга  братьями  и  сестрами.  Напротив,  дети  женщины  и  дети  ее  брата
называют  друг  друга  двоюродными  братьями  и  двоюродными  сестрами.  И  это  —  не
просто  не  имеющие  значения  названия,  а  выражения  фактически  существующих
взглядов  на  близость  и  дальность,  одинаковость  и  неодинаковость  кровного  родства,  и
эти  взгляды  служат  основой  вполне  разработанной  системы  родства,  которая  в  состо¬
янии  выразить  несколько  сот  различных  родственных  отношений  отдельного  инди¬
вида.  Более  того:  эта  система  действует  в  полную  силу  не  только  у  всех  американских
индейцев  (до  сих  пор  не  обнаружено  ни  одного  исключения),  но  применяется  также
почти  в  неизмененном  виде  у  древнейших  обитателей  Индии,  дравидских  племен
Декана  и  племен  гаура  в  Индостане...
 Как  же  это  объяснить?  При  той  решающей  роли,  какую  родство  играет  в  обществен¬
ном  строе  у  всех  диких  и  варварских  народов,  нельзя  одними  фразами  сбросить  со
счетов  значение  этой  так  широко  распространенной  системы.  Система,  общераспро¬
страненная  в  Америке,  существующая  также  в  Азии  у  народов  совершенно  другой  расы,
часто  встречающаяся  в  более  или  менее  видоизмененных  формах  повсюду  в  Африке  и
Австралии,  —  такая  система  требует  исторического  объяснения...  Обозначения:  отец,
ребенок,  брат,  сестра  —  не  какие-то  лишь  почетные  звания,  они  влекут  за  собой  впол¬
не  определенные,  весьма  серьезные  взаимные  обязательства,  совокупность  которых
составляет  существенную  часть  общественного  строя  этих  народов.  И  объяснение
нашлось.  На  Сандвичевых  (Гавайских)  островах  еще  в  первой  половине  настоящего
века  существовала  форма  семьи,  в  которой  были  точно  такие  отцы  и  матери,  братья
и  сестры,  сыновья  и  дочери,  дяди  и  тетки,  племянники  и  племянницы,  каких  требуют
американская  и  древнеиндийская  системы  родства.  Но  удивительно!  Система  род¬
ства,  действовавшая  на  Гавайских  островах,  опять-таки  не  совпадала  с  фактически
существовавшей  там  формой  семьи.  А  именно,  там  все  без  исключения  дети  братьев
и  сестер  считаются  братьями  и  сестрами  и  общими  детьми  не  только  своей  матери  и
ее  сестер  или  своего  отца  и  его  братьев,  а  всех  братьев  и  сестер  своих  родителей  без
различия.  Если,  следовательно,  американская  система  родства  предполагает  уже  не
существующую  в  Америке  примитивную  форму  семьи,  которую  мы  действительно  еще
находим  на  Гавайских  островах,  то,  с  другой  стороны,  гавайская  система  родства  ука¬
зывает  на  еще  более  раннюю  форму  семьи,  существования  которой  в  настоящее  время
мы,  правда,  уже  нигде  не  можем  обнаружить,  но  которая  должна  была  существовать,
так  как  иначе  не  могла  бы  возникнуть  соответствующая  система  родства.
 «Семья»  —  говорит  Морган,  —  «активное  начало;  она  никогда  не  остается  неизмен¬
ной,  а  переходит  от  низшей  формы  к  высшей,  по  мере  того  как  общество  развивается
от  низшей  ступени  к  высшей.  Напротив,  системы  родства  пассивны;  лишь  через  долгие
промежутки  времени  они  регистрируют  прогресс,  проделанный  за  это  время  семьей
и  претерпевают  радикальные  изменения  лишь  тогда,  когда  семья  уже  радикально
изменилась».

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 «И  точно  так  же,  —  прибавляет  Маркс,  —  обстоит  дело  с  политическими,  юриди¬
ческими,  религиозными,  философскими  системами  вообще».  В  то  время  как  семья
продолжает  развиваться,  система  родства  окостеневает,  и  пока  последняя  продолжает
существовать  в  силу  привычки,  семья  перерастает  ее  рамки.  Но  с  такой  же  достовер¬
ностью,  с  какой  Кювье  по  найденной  около  Парижа  сумчатой  кости  скелета  живот¬
ного  мог  заключить,  что  этот  скелет  принадлежал  сумчатому  животному  и  что  там
когда-то  жили  вымершие  сумчатые  животные,  —  с  такой  же  достоверностью  можем
мы  по  исторически  дошедшей  до  нас  системе  родства  заключить,  что  существовала
соответствующая  ей  вымершая  форма  семьи.
 Упомянутые  выше  системы  родства  и  формы  семьи  отличаются  от  господствующих
ныне  тем,  что  у  каждого  ребенка  несколько  отцов  и  матерей...
 Воссоздавая  таким  образом  историю  семьи  в  обратном  порядке,  Морган,  в  согла¬
сии  с  большинством  своих  коллег,  приходит  к  выводу,  что  существовало  первобытное
состояние,  когда  внутри  племени  господствовали  неограниченные  половые  связи,  так
что  каждая  женщина  принадлежала  каждому  мужчине  и  равным  образом  каждый  муж¬
чина  —  каждой  женщине.  О  таком  первобытном  состоянии  говорили,  еще  начиная  с
прошлого  века,  но  ограничивались  общими  фразами;  лишь  Бахофен,  —  и  в  этом  одна
из  его  крупных  заслуг,  —  отнесся  серьезно  к  этому  вопросу  и  стал  искать  следы  этого
состояния  в  исторических  и  религиозных  преданиях.  Мы  знаем  теперь,  что  эти  най¬
денные  им  следы  возвращают  нас  вовсе  не  к  общественной  ступени  неупорядоченных
половых  отношений,  а  к  гораздо  более  поздней  форме,  к  групповому  браку.  Названная
примитивная  общественная  ступень,  —  если  она  действительно  существовала,  —  отно¬
сится  к  столь  отдаленной  эпохе,  что  едва  ли  можно  рассчитывать  найти  среди  соци¬
альных  ископаемых,  у  отставших  в  своем  развитии  дикарей,  прямые  доказательства  ее
существования  в  прошлом.  Заслуга  Бахофена  в  том  и  заключается,  что  он  выдвинул  на
первый  план  исследование  этого  вопроса.  (...)
 Согласно  Моргану,  из  этого  первобытного  состояния  неупорядоченных  отноше¬
ний,  вероятно,  весьма  рано  развилась:
 1.  Кровнородственная  семья  —  первая  ступень  семьи.  Здесь  брачные  группы  раз¬
делены  по  поколениям:  все  деды  и  бабки  в  пределах  семьи  являются  друг  для  друга
мужьями  и  женами,  равно  как  и  их  дети,  то  есть  отцы  и  матери;  равным  образом  дети
последних  образуют  третий  круг  общих  супругов,  а  их  дети,  правнуки  первых,  —  чет¬
вертый  круг.  Таким  образом,  в  этой  форме  семьи  взаимные  супружеские  права  и
обязанности  (говоря  современным  языком)  исключаются  только  между  предками  и
потомками,  между  родителями  и  детьми.  Братья  и  сестры  —  родные,  двоюродные,  тро¬
юродные  и  более  далеких  степеней  родства  —  все  считаются  между  собой  братьями  и
сестрами  и  уже  в  силу  этого  мужьями  и  женами  друг  друга...
 Кровнородственная  семья  вымерла.  Даже  у  наиболее  диких  народов,  о  которых  рас¬
сказывает  история,  нельзя  найти  ни  одного  бесспорного  примера  ее.  Но  то,  что  такая
семья  должна  была  существовать,  нас  заставляет  признать  гавайская  система  родства,
остающаяся  в  силе  еще  и  поныне  во  всей  Полинезии  и  выражающая  такие  степени
кровного  родства,  какие  могут  возникнуть  лишь  при  этой  форме  семьи;  признать  это
заставляет  нас  все  дальнейшее  развитие  семьи,  предполагающее  существование  этой
формы  как  необходимой  первоначальной  ступени.
 2.  Пуналуальная  семья.  Если  первый  шаг  вперед  в  организации  семьи  состоял  в
том,  чтобы  исключить  половую  связь  между  родителями  и  детьми,  то  второй  состоял  в
исключении  ее  для  сестер  и  братьев.  Этот  шаг,  ввиду  большего  возрастного  равенства
участников,  был  бесконечно  важнее,  но  и  труднее,  чем  первый.  Он  совершался  не
сразу,  начавшись,  вероятно,  с  исключения  половой  связи  между  единоутробными  бра¬

Фридрих  Энгельс
 621
 тьями  и  сестрами  (то  есть  с  материнской  стороны),  сперва  в  отдельных  случаях,  потом
постепенно  становясь  правилом  (на  Гавайских  островах  бывали  отступления  еще  в
настоящем  столетии)  и  закончившись  запрещением  брака  даже  в  боковых  линиях,  то
есть,  по  нашему  обозначению,  для  детей,  внуков  и  правнуков  родных  братьев  и  сестер.
Это  служит,  по  мнению  Моргана,  «прекрасной  иллюстрацией  того,  как  действует  прин¬
цип  естественного  отбора».
 Не  подлежит  сомнению,  что  племена,  у  которых  кровосмешение  было  благодаря
этому  шагу  ограничено,  должны  были  развиваться  быстрее  и  полнее,  чем  те,  у  которых
брак  между  братьями  и  сестрами  оставался  правилом  и  обязанностью.  А  как  сильно
сказалось  влияние  этого  шага,  доказывает  непосредственно  им  вызванное  и  выходя¬
щее  далеко  за  рамки  первоначальной  цели  учреждение  рода,  который  образует  основу
общественного  порядка  большинства,  если  не  всех,  варварских  народов  земли  и  от
которого  мы  в  Греции  и  Риме  переходим  непосредственно  в  эпоху  цивилизации.  (...)
 3. 	Парная  семья.  Известное  соединение  отдельных  пар  на  более  или  менее  продол¬
жительный  срок  имело  место  в  условиях  группового  брака  или  еще  раньше;  мужчина
имел  главную  жену  (едва  ли  еще  можно  сказать  —  любимую  жену)  среди  многих  жен,
и  он  был  для  нее  главным  мужем  среди  других  мужей.  Это  обстоятельство  немало
способствовало  созданию  путаницы  в  головах  миссионеров,  которые  усматривают
в  групповом  браке  то  беспорядочную  общность  жен,  то  самовольное  нарушение
супружеской  верности.  Но  такое  вошедшее  в  привычку  соединение  отдельных  пар
должно  было  все  более  и  более  упрочиваться,  чем  больше  развивался  род  и  чем  много¬
численнее  становились  группы  «братьев»  и  «сестер»,  между  которыми  брак  был  теперь
невозможен...  (...)
 (...)  ...По  обычаю  тогдашнего  общества  муж  был...  также  собственником  нового
источника  пищи  —  скота,  а  впоследствии  и  нового  орудия  труда  —  рабов.  Но  по  обы¬
чаю  того  же  общества  его  дети  не  могли  ему  наследовать,  так  как  с  наследованием  дело
обстояло  следующим  образом.
 Согласно  материнскому  праву,  следовательно,  до  тех  пор,  пока  происхождение
считалось  только  по  женской  линии,  а  также  в  соответствии  с  первоначальным  поряд¬
ком  наследования  в  роде,  умершему  члену  рода  наследовали  его  сородичи.  Имущество
должно  было  оставаться  внутри  рода.  Ввиду  того,  что  составлявшие  его  предметы  были
незначительны,  оно  на  практике,  вероятно,  искони  переходило  к  ближайшим  сороди¬
чам,  следовательно  —  к  кровным  родственникам  со  стороны  матери.  Но  дети  умер¬
шего  мужчины  принадлежали  не  к  его  роду,  а  к  роду  своей  матери;  они  наследовали
матери  первоначально  вместе  с  остальными  ее  кровными  родственниками,  позднее,
возможно,  —  в  первую  очередь;  но  своему  отцу  они  не  могли  наследовать,  так  как  не
принадлежали  к  его  роду,  имущество  же  отца  должно  было  оставаться  в  этом  послед¬
нем.  Следовательно,  после  смерти  владельца  стад  его  стада  должны  были  переходить
прежде  всего  к  его  братьям,  и  сестрам  и  к  детям  его  сестер  или  же  к  потомкам  сестер
его  матери.  Его  же  собственные  дети  оказывались  лишенными  наследства.
 Таким  образом,  по  мере  того  как  богатства  росли,  они,  с  одной  стороны,  давали
мужу  более  влиятельное  положение  в  семье,  чем  жене,  и,  с  другой  стороны,  порождали
стремление  использовать  это  упрочившееся  положение  для  того,  чтобы  изменить  тра¬
диционный  порядок  наследования  в  пользу  детей.  Но  это  не  могло  иметь  места,  пока
происхождение  велось  в  соответствии  с  материнским  правом.  Поэтому  последнее
должно  было  быть  отменено,  и  оно  было  отменено.  Это  было  совсем  не  так  трудно,
как  нам  теперь  представляется.  Ведь  этой  революции  —  одной  из  самых  радикальных,
пережитых  человечеством,  —  не  было  надобности  затрагивать  ни  одного  из  живущих
членов  рода.  Все  они  могли  оставаться  и  далее  тем,  чем  были  раньше.  Достаточно  было

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 простого  решения,  что  на  будущее  время  потомство  членов  рода  мужчин  должно  оста¬
ваться  внутри  него,  тогда  как  потомство  женщин  должно  исключаться  из  него  и  пере¬
ходить  в  род  своего  отца.  Этим  отменялось  определение  происхождения  по  женской  и
право  наследования  по  материнской  линии  и  вводилось  определение  происхождения
по  мужской  и  право  наследования  по  отцовской  линии.  Мы  ничего  не  знаем  о  том,
как  и  когда  эта  революция  произошла  у  культурных  народов.  Она  целиком  относится
к  доисторической  эпохе.  Но  что  такая  революция  произошла,  более  чем  достаточно
доказано  сведениями  о  многочисленных  следах  материнского  права,  в  особенности
собранными  Бахофеном;  как  легко  она  совершается,  мы  видим  на  примере  целого
ряда  индейских  племен,  где  она  произошла  только  недавно  и  еще  происходит  отчасти
под  влиянием  растущего  богатства  и  изменившегося  образа  жизни  (переселение  из
лесов  в  прерии),  отчасти  под  моральным  воздействием  цивилизации  и  миссионеров.
Из  восьми  племен  бассейна  Миссури  шесть  ведут  происхождение  и  признают  насле¬
дование  по  мужской  линии,  а  два  еще  по  женской  линии...
 Ниспровержение  материнского  права  было  всемирно-историческим  поражением
женского  пола.  Муж  захватил  бразды  правления  и  в  доме,  а  жена  была  лишена  своего
почетного  положения,  закабалена,  превращена  в  рабу  его  желаний,  в  простое  орудие
деторождения.  Это  приниженное  положение  женщины,  особенно  неприкрыто  про¬
явившееся  у  греков  героической  и  —  еще  более  —классической  эпохи,  постепенно
было  лицемерно  прикрашено,  местами  также  облечено  в  более  мягкую  форму,  но
отнюдь  не  устранено.
 Первый  результат  установившегося  таким  образом  единовластия  мужчин  в  воз¬
никающей  теперь  промежуточной  форме  —  патриархальной  семье...  Существенными
признаками  такой  семьи  являются  включение  в  ее  состав  несвободных  и  отцовская
власть...  (...)
 4. 	Моногамная  семья.  Она  возникает  из  парной  семьи...  на  рубеже  между  средней
и  высшей  ступенью  варварства;  ее  окончательная  победа  —  один  из  признаков  насту¬
пления  эпохи  цивилизации.  Она  основана  на  господстве  мужа  с  определенно  выра¬
женной  целью  рождения  детей,  происхождение  которых  от  определенного  отца  не
подлежит  сомнению,  а  эта  бесспорность  происхождения  необходима  потому,  что  дети
со  временем  в  качестве  прямых  наследников  должны  вступить  во  владение  отцовским
имуществом.  Она  отличается  от  парного  брака  гораздо  большей  прочностью  брачных
уз,  которые  теперь  уже  не  расторгаются  по  желанию  любой  из  сторон.  Теперь  уже,  как
правило,  только  муж  может  их  расторгнуть  и  отвергнуть  свою  жену.  Право  на  супру¬
жескую  неверность  остается  обеспеченным  за  ним  и.  теперь,  во  всяком  случае,  в  силу
обычая...  (...)
 Итак,  мы  имеем  три  главные  формы  брака,  в  общем  и  целом  соответствующие'трем
главным  стадиям  развития  человечества.  Дикости  соответствует  групповой  брак,  вар¬
варству  —  парный  брак,  цивилизации  —  моногамия,  дополняемая  нарушением  супру¬
жеской  верности  и  проституцией.  Между  парным  браком  и  моногамией  на  высшей
ступени  варварства  вклинивается  господство  мужчин  над  рабынями  и  многоженство.
 Как  показало  все  наше  изложение,  своеобразие  прогресса,  который  проявляется  в
этой  последовательной  смене  форм,  заключается  в  том,  что  половой  свободы,  прису¬
щей  групповому  браку,  все  более  и  более  лишаются  женщины,  но  не  мужчины.  И,  дей¬
ствительно,  групповой  брак  фактически  существует  для  мужчин  и  по  настоящее  время.
То,  что  со  стороны  женщины  считается  преступлением  и  влечет  за  собой  тяжелые
правовые  и  общественные  последствия,  для  мужчины  считается  чем-то  почетным  или,
в  худшем  случае,  незначительным  моральным  пятном,  которое  носят  с  удовольствием.
Но  чем  больше  старинный  гетеризм  изменяется  в  наше  время  под  воздействием  капи¬

Фридрих  Энгельс
 623
 талистического  товарного  производства  и  приспособляется  к  последнему,  чем  больше
он  превращается  в  неприкрытую  проституцию,  тем  сильнее  его  деморализующее
воздействие.  При  этом  мужчин  он  деморализует  гораздо  больше,  чем  женщин.  Среди
женщин  проституция  развращает  только  тех  несчастных,  которые  становятся  ее  жерт¬
вами,  да  и  их  далеко  не  в  той  степени,  как  это  обычно  полагают.  Зато  всей  мужской
половине  человеческого  рода  она  придает  низменный  характер.  Так,  например,  долгое
пребывание  в  положении  жениха  в  девяти  случаях  из  десяти  является  настоящей  под¬
готовительной  школой  супружеской  неверности.
 Но  мы  идем  навстречу  общественному  перевороту,  когда  существовавшие  до  сих
пор  экономические  основы  моногамии  столь  же  неминуемо  исчезнут,  как  и  основы  ее
дополнения  —  проституции.  Моногамия  возникла  вследствие  сосредоточения  боль¬
ших  богатств  в  одних  руках,  —  притом  в  руках  мужчины,  —  и  из  потребности  передать
эти  богатства  по  наследству  детям  именно  этого  мужчины,  а  не  кого-либо  другого.  Для
этого  была  нужна  моногамия  жены,  а  не  мужа,  так  что  эта  моногамия  жены  отнюдь  не
препятствовала  явной  или  тайной  полигамии  мужа.  Но  предстоящий  общественный
переворот,  который  превратит  в  общественную  собственность,  по  меньшей  мере,
неизмеримо  большую  часть  прочных,  передаваемых  по  наследству  богатств  —  сред¬
ства  производства,  —  сведет  к  минимуму  всю  эту  заботу  о  том,  кому  передать  наслед¬
ство.  Так  как,  однако,  моногамия  обязана  своим  происхождением  экономическим
причинам,  то  не  исчезнет  ли  она,  когда  исчезнут  эти  причины?
 Можно  было  бы  не  без  основания  ответить,  что  она  не  только  не  исчезнет,  но,
напротив,  только  тогда  полностью  осуществится.  Потому  что  вместе  с  превращени¬
ем  средств  производства  в  общественную  собственность  исчезнет  также  и  наемный
труд,  пролетариат,  а  следовательно,  и  необходимость  для  известного,  поддающегося
статистическому  подсчету  числа  женщин  отдаваться  за  деньги.  Проституция  исчезнет,
а  моногамия,  вместо  того  чтобы  прекратить  свое  существование,  станет,  наконец,  дей¬
ствительностью  также  и  для  мужчин.
 Положение  мужчин,  таким  образом,  во  всяком  случае  сильно  изменится.  Но  и  в
положении  женщин,  всех  женщин,  произойдет  значительная  перемена.  С  переходом
средств  производства  в  общественную  собственность  индивидуальная  семья  переста¬
нет  быть  хозяйственной  единицей  общества.  Частное  домашнее  хозяйство  превратится
в  общественную  отрасль  труда.  Уход  за  детьми  и  их  воспитание  станут  общественным
делом;  общество  будет  одинаково  заботиться  обо  всех  детях,  будут  ли  они  брачными
или  внебрачными.  Благодаря  этому  отпадет  беспокойство  о  «последствиях»,  которое  в
настоящее  время  составляет  самый  существенный  общественный  момент,  —  мораль¬
ный  и  экономический,  —  мешающий  девушке,  не  задумываясь,  отдаться  любимому
мужчине.  Не  будет  ли  это  достаточной  причиной  для  постепенного  возникновения
более  свободных  половых  отношений,  а  вместе  с  тем  и  более  снисходительного  под¬
хода  общественного  мнения  к  девичьей  чести  и  к  женской  стыдливости?  И,  наконец,
разве  мы  не  видели,  что  в  современном  мире  моногамия  и  проституция  хотя  и  состав¬
ляют  противоположности,  но  противоположности  неразделимые,  полюсы  одного  и
того  же  общественного  порядка?  Может  ли  исчезнуть  проституция,  не  увлекая  за  собой
в  пропасть  и  моногамию?
 Здесь  вступает  в  действие  новый  момент,  который  ко  времени  развития  моногамии
существовал  самое  большее  лишь  в  зародыше,  —  индивидуальная  половая  любовь.
 До  средних  веков  не  могло  быть  и  речи  об  индивидуальной  половой  любви.  Само
собой  разумеется,  что  физическая  красота,  дружеские  отношения,  одинаковые  склон¬
ности  и  т.п.  пробуждали  у  людей  различного  пола  стремление  к  половой  связи,  что  как
для  мужчин,  так  и  для  женщин  не  было  совершенно  безразлично,  с  кем  они  вступали

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 в  эти  интимнейшие  отношения.  Но  от  этого  до  современной  половой  любви  еще
бесконечно  далеко.  На  протяжении  всей  древности  браки  заключались  родителями
вступающих  в  брак  сторон,  которые  спокойно  мирились  с  этим.  Та  скромная  доля
супружеской  любви,  которую  знает  древность,  —  не  субъективная  склонность,  а  объ¬
ективная  обязанность,  не  основа  брака,  а  дополнение  к  нему.  Любовные  отношения  в
современном  смысле  имеют  место  в  древности  лишь  вне  официального  общества...
 Современная  половая  любовь  существенно  отличается  от  простого  полового  вле¬
чения,  от  эроса  древних...  Она  предполагает  у  любимого  существа  взаимную  любовь;  в
этом  отношении  женщина  находится  в  равном  положений  с  мужчиной,  тогда  как  для
античного  эроса  отнюдь  не  всегда  требовалось  ее  согласие...  (...)
 Текст  подготовлен  B.C.  Афанасьевым
 Публикуется  по:  Маркс  Кп  Энгельс  Ф.  Соч.  2-е
изд.  Т.  21.  С.  25-26,  28-30,  32-37,  41-43,
50-51,59-61,65,77-80.

Экономическая  теория  социал-демократии
 в  Западной  Европе
 625
 Часть
 2
 Эволюция
и  раскол
марксизма
 Экономическая  теория  социал-демократии  в
Западной  Европе
 После  смерти  К.  Маркса  (1883)  и  Ф.  Энгельса  (1895),  на  рубеже  XIX  и
XX  вв.  марксизм  испытал  глубокий  раскол  на  различные  и  даже  враждебные
друг  другу  идейно-политические  течения.
 1.  Наиболее  радикальное  (левое)  течение  в  марксизме.  Его  представи¬
тели  боролись  за  скорейшее  осуществление  социалистической  революции
и  установление  диктатуры  пролетариата.  Сюда  входили:  В.И.Ленин  и  боль¬
шевики  в  России;  левое  крыло  германской  социал-демократии  во  главе  с  Р.
Люксембург  и  К.  Либкнехтом;  левые  социал-демократы  Сербии  (Д.  Туцович
и  др.),  польский  социалист  Ю.  Мархлевский.
 2.  Правое  течение  в  марксизме,  или  ревизионизм.  Его  лидеры  выступили
за  замену  курса  на  социалистическую  революцию  курсом  социально-эконо¬
мических  реформ,  за  постепенное  улучшение  положения  рабочего  класса
внутри  капитализма.  Наиболее  видным  представителем  данного  течения
стал  немецкий  социал-демократ  Э.  Бернштейн.  К  числу  его  сторонников  в
рядах  германской  социал-демократии  относились  К.  Шмидт,  Ф.  Герц,  Э.
Давид.  Бернштейнианцы  имели  единомышленников  и  в  других  социал-
демократических  партиях,  например  в  группе  так  называемых  «экономи¬
стов»  в  России1.
 3.  Центристское  течение  (центризм),  занимавшее  промежуточное
положение  между  левыми  и  правыми.  Его  представителями  были:  лидер
немецкой  социал-демократии  К.  Каутский,  австрийский  социал-демократ
Р.  Гильфердинг,  один  из  основателей  РСДРП  Г.В.  Плеханов  и  др.
 Причины  раскола  внутри  марксизма  многообразны.  Многие  полагают,
что  в  самих  положениях  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  имеются  противоречия,
которые  дают  пищу  для  различных  толкований.  Так,  Маркс  и  Энгельс  много
писали  о  полезности  социальных  реформ,  их  благотворном  влиянии  на
положение  рабочего  класса;  но,  провозглашая  их  недостаточными,  они  же
утверждали,  что  сторонники  реформ  без  революции  хотят  сделать  наемного
 1  Течение  «экономизма»  в  России  на  рубеже  XIX  и  XX  вв.  было  представлено  ВЛАкимовым,
ЕДКусковой,  А.С.Мартыновым,  СНЛрокоповичем.  Выступало  за  замену  политической  борьбы
рабочего  класса  борьбой  экономической,  за  улучшение  материального  положения  рабочих  в
рамках  политического  status  quo.  После  II  съезда  РСДРП  (1903)  «экономисты»,  покинув  ряды
социал-демократии,  приступили  к  созданию  либеральной  партии  конституционных  демокра¬
тов  (кадетов).
 40  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 раба  «довольным  наемным  рабом»,  что,  конечно  же,  принижало  самостоя¬
тельное  значение  социального  реформаторства.
 Известно  также,  что  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  выступали  против  грубоурав¬
нительного  казарменного  коммунизма.  Но  они  же  писали,  что  в  будущем
обществе  будет  полностью  уничтожена  частная  собственность,  на  стадии
социализма  будет  господствовать  собственность  государства,  кроме  того,
в  работах  Ф.  Энгельса  встречается  тезис  о  том  что,  более  сложный  труд  в
будущем  не  сможет  претендовать  на  повышенную  оплату,  так  как  расходы  по
росту  квалификации  работников  (бесплатные  образование,  переквалифи¬
кация)  возьмет  на  себя  общество  в  целом.  Но  такое  положение,  безусловно,
способствует  развитию  грубой  уравнительности.
 Следующей  причиной  раскола  явилось  само  развитие  марксизма  вширь,
сопровождаемое  массовым  образованием  социал-демократических  партий.
В  результате  усилий  основоположников  марксизма  (здесь  особенно  велика
роль  К.  Маркса)  их  учение  превратилось  в  высокосложную  теоретическую
систему.  Но  само  усвоение,  а  тем  более  развитие  данной  системы  сплошь
и  рядом  оказывалось  не  по  плечу  лидерам  новых  поколений  марксистов.
Отсюда  проистекали  многочисленные  упрощения,  огрубления,  догматизация
изначальных  марксистских  положений,  что  также  обостряло  дискуссии.
 Но  главная  причина  трудностей,  с  которыми  столкнулась  марксистская
теория,  состояла  все  же  в  ином.
 Марксизм  возник  и  сформировался  в  основном,  опираясь  на  историче¬
ский  опыт  первой  половины  XIX  в.,  когда  положение  рабочего  класса  даже  в
ведущих  странах  мира,  например  в  Великобритании,  было  весьма  трудным.
Из  этого  исторического  материала  исходил  не  только  Ф.  Энгельс  при  написа¬
нии  известного  труда  «Положение  рабочего  класса  в  Англии»  (1844-1845),
но  в  значительной  степени  и  К.  Маркс  при  создании  «Капитала»,  первый  том
которого  вышел  в  1867  г.
 Последователи  К.  Маркса  и  Ф.  Энгельса  на  исходе  Х1Х-го  столетия  имели
дело  уже  с  капитализмом,  во  многом  изменившим  свое  лицо.
 Так,  огромные  колониальные  империи  Британии  и  Франции  обогащали  в
первую  очередь  высшие,  элитные  слои  метрополии.  Но  наличие  обширных
колоний  подготавливало  почву  для  обогащения  господствовавших  наций
в  целом  (городское  строительство,  украшение  столиц,  бурное  развитие
железнодорожного  транспорта,  средств  связи  и  т.д.).  Формировавшиеся
монополии  (картели,  синдикаты,  тресты)  способствовали  образованию
предпринимательской  сверхприбыли  и  одновременно  делали  возможным
рост  доходов  наемного  персонала,  включай  наиболее  благополучные  слои
рабочих.  Развитие  акционерных  обществ  предоставляло  новые  возможно¬
сти  для  приумножения  благосостояния  средних  слоев  (научно-технической
и  гуманитарной  интеллигенции,  чиновничества,  офицерства,  зажиточного
фермерства).
 Многим  крупным  странам,  таким,  как  США,  .Канада,  Австралия  вообще
удалось  миновать  «стадию  обнищания»:  их  рабочий  класс  с  самого  начала

Экономическая  теория  социал-демократии
 в  Запаоной  Европе
 en
 формировался  в  условиях  довольно  высокой  материальной  обеспеченности.
Не  случайно  немецкий  экономист  В.  Зомбарт,  отвечая  на  вопрос,  «почему  в
Америке  нет  социализма?»  указывал  на  фактор  «эпл-пай»,  т.е.  на  яблочный
пирог,  традиционно  украшавший  воскресный  стол  американских  рабочих
семей.
 Именно  в  последней  трети  XIX  в.  Великобритания,  США  и  некоторые
другие  благополучные  сообщества  начали  движение  к  социальной  модели,
которая  окончательно  установилась  в  большинстве  стран  «золотого  милли¬
арда»  после  Второй  мировой  войны.  Имеется  в  виду  модель  с  абсолютным
преобладанием  благополучных  средних  слоев,  включающих  и  значительную
часть  рабочего  класса,  для  которой  антагонистическое  противостояние  бур¬
жуа  и  пролетариев  относится  к  далекому  прошлому.
 Однако  в  рамках  интересующего  нас  периода  существовали  страны,  где
социальная  обстановка  складывалась  принципиально  иначе.  Скажем,  в
России  и  отчасти  в  Германии,  Австро-Венгрии,  Японии  бурное  развитие
капитализма  сопровождалось  консервацией  феодальных  пережитков  (поме¬
щичье  землевладение,  политическое  засилье  монархии),  а  также  дофео¬
дальных  отношений  (патриархальщина,  часто  -  гнет  общины  и  т.д.).  В  этих
странах,  особенно  в  России,  положение  рабочего  класса  оставалось  весьма
тяжелым  (удлиненный  рабочий  день,  низкие  заработки).  Рабочая  аристокра¬
тия  и  рабочая  бюрократия  формировались  здесь  с  большими  трудностями.
Высшие  слои,  внутри  которых  значительную  роль  играла  наследственная
аристократия,  упорно  не  желали  расставаться  с  социальными  привилегиями.
В  условиях  монархического  режима,  когда  многое  зависело  от  индивиду¬
альных  качеств  первого  лица,  весьма  часто  неблагоприятную  роль  играл
субъективный  фактор1.
 Таким  образом,  в  развитии  мирового  капитализма  на  рубеже  XIX-XX  вв.
наметились  две  противоположные  тенденции.  Первая  вела  к  смягчению
социальных  конфликтов,  обусловливала  практику  взаимных  уступок  проти¬
воборствующих  классов  и  слоев,  улучшение  положения  значительных  отря¬
дов  рабочего  класса,  общественных  низов  на  базе  разнообразных  реформ.
Эта  тенденция  абсолютно  преобладала  в  США,  Великобритании,  Канаде,
Австралии,  где  рабочее  движение  либо  развивалось  в  основном  и  главном
по  реформистскому  пути,  либо  было  слабым  и  вообще  не  имело  самостоя¬
тельного  значения..
 Вторая  тенденция  была  особенно  характерна  для  стран  среднего  и  средне¬
слабого  развития  капитализма,  где  в  конце  XIX  -  начале.  XX  вв.  противо¬
речия  раннекапиталистического  развития  накладывались  на  конфликты,
 1  В  этом  смысле  весьма  характерна  фигура  последнего  русского  императора  Николая  II.
Человек  самых  средних  способностей,  он,  как  показывают  данные  опроса  первой  русской
переписи  1897  г.,  мнил  себя  «хозяином  земли  русской»  (именно  так  наш  последний  царь
сформулировал  суть  своих  профессиональных  занятий).  Как  свидетельствовали  современ¬
ники,  русское  самодержавие  представлялось  Николаю  II  чем-то  вроде  семейного  достояния,
которое  он,  как  ему  казалось,  должен  был  без  ущерба  и  изъяна  передать  по  наследству.
 40*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 характерные  для  более  высокой  монополистической  стадии  капитализма
(например,  на  проблему  монополизации,  крайне  неравномерного  разви¬
тия  регионов).  Капитализму  в  целом  здесь  никак  не  удавалось  переварить
остатки  крепостничества  и  патриархальщины,  выйти  на  уровень  технически
и  социально  передовых  стран  и  потому  капитализм  решал  свои  проблемы  за
счет  возможно  большего  ограничения  потребностей  рабочего  класса,  при¬
способления  к  политическому  гнету  монархизма  и  т.д.  Эта  тенденция  была
особенно  свойственна  России,  где  «узел  противоречий»  еще  более  запуты¬
вался  аграрно-крестьянским  и  национальным  вопросами.
 Не  случайно  поэтому  в  нашей  стране  откровенные  реформисты
(В.П.  Акимов,  С.Н.  Прокопович  и  др.)  с  самого  начала  были  отлучены  от
рабочего  движения.  Не  случайно  также,  что  даже  будущие  российские  мень¬
шевики  Ю.О.  Мартов,  Г.В.  Плеханов  голосовали  за  партийную  программу
РСДРП,  включавшую  пункты  о  грядущей  социалистической  революции  и  дик¬
татуре  пролетариата.  Закономерно  и  то,  что  Россия  стала  родиной  больше¬
визма  -  радикально  левого  идейно-политического  марксистского  течения,
идейной  основой  которого  стал  ленинизм.
 Если  история  Великобритании  или  США  в  наиболее  чистом  виде  явила
нам  тенденцию  к  смягчению  внутренних  социальных  конфликтов,  то  Россия
в  исследуемый  период,  напротив,  все  больше  превращалась  в  поле  для  затя¬
гивания  «узла  противоречий».
 Промежуточное  положение  занимали  такие  страны  как  Франция,  Австро-
Венгрия,  Германия,  где  противоречивые  тенденции  в  развитии  капитализма
соседствовали  и  переплетались  друг  с  другом.  Соответственно  и  в  рабочем
движении,  и  в  движении  марксистской  мысли  в  указанных  странах  также
сформировался  целый  набор  разнообразных  течений  и  их  оттенков.  В  этом
смысле  характерен  пример  Германии  -  родины  марксизма,  где  сам  марк¬
сизм  в  силу  социальных  и  общекультурных  факторов  получил  широкое  рас¬
пространение  и  где  вместе  с  тем  в  наиболее  рельефной  форме  давало  о  себе
знать  противоборство  правого  ревизионизма,  центризма  и  левого  марксист¬
ского  революционаризма.
 Г.  Г.  Фетисов
 Карл  Каутскии
 1854
 Карл  Каутский  —  общественный
деятель,  крупный  теоретик  герман¬
ской  социал-демократии  и  II  Интер¬
национала.
 С  1870-х  гг.  участвовал  в  рабочем
движении;  в  1881  г.  познакомился  с
 1938
 Марксом  и  Энгельсом  и  воспринял  их
идеи.  С  1883  г.  —  редактор  теоретиче¬
ского  журнала  социал-демократической
партии  Германии  «Die  Neue  Zeit».
 Около  трех  десятилетий  (пример¬
но  до  начала  Первой  мировой  войны)

Карл  Каутский
 629
 длится  ортодоксально  марксистский
этап  в  теоретической  деятельности
Каутского,  когда  он  защищал  и  разви¬
вал  далее  марксистское  философское,
экономическое  и  политическое  учение.
Так,  в  1886  г.  К  Каутский  опублико¬
вал  работу  «Экономическое  учение
Карла  Маркса»,  в  которой  в  популярной
форме  излагались  идеи  первого  тома
«Капитала».  Следует  отметить  также
разработку  Каутским  теоретических
вопросов  Эрфуртской  программы  гер¬
манской  социал-демократии  (1891).
Развитию  аграрной  теории  марксизма
было  посвящено  наиболее  значитель¬
ное  сочинение  К.  Каутского  по  данной
теме  —  «Аграрный  вопрос»  (1899).
 Несмотря  на  известные  колебания,  К.
Каутский  был  одним  из  первых  теоре¬
тиков  международной  социал-демокра¬
тии,  отмежевавшихся  от  ревизионизма
 Э. 	Бернштейна  —  в  книге  «Бернштейн
и  социал-демократическая  программа.
Антикритика»  (1899).  Наконец,  поли¬
тическим  и  социально-экономическим
задачам  рабочего  класса  в  пролетар¬
ской  революции  посвящены  важнейшие
сочинения  К.  Каутского  начала  XX  в.—
«Социальная  революция»  (1902)  и  «Путь
к  власти»  (1909).
 В  предвоенные  годы  и  особенно  с  нача¬
лом  Первой  мировой  войны  К.  Каутский
как  теоретик  эволюционирует  в  сто¬
рону  центризма.  Осудив  начавшуюся
войну,  он  тем  не  менее  выступает  с
заявлением,  что  все  имеют  право  защи¬
щать  свое  отечество  и  что  истинный
интернационализм  состоит  в  предо¬
ставлении  этого  права  социалистам
всех  наций.  В  этот  период  акценты  в
его  выступлениях  все  чаще  перемеща¬
ются  с  критики  ревизионизма  на  поле¬
мику  с  левыми  социал-демократами
 (Р.  Люксембург,  К.  Либкнехт)1.  С  1917  г.
главным  объектам  критики  Каутского
становится  теория  и  практика  боль¬
шевизма,  ленинизм.
 В  статье  «Империализм»  (сентяб¬
рь,  1914)  Каутский  определял  этот
исторический  феномен  как  «продукт
высокоразвитого  промышленного  капи¬
тализма».  По  его  мнению,  империализм
«состоит  в  стремлении  каждой  про¬
мышленной  капиталистической  нации
присоединить  к  себе  или  подчинять  все
большие  аграрные...  области,  без  отно¬
шения  к  тому,  какими  нациями  они
населены»2.  Сущность  империализма
сводилась,  таким  образом,  к  аннекси¬
онистской  политике  и  более  того  —  к
предпочитаемой  политике,  которая,
по-видимому,  может  быть  изменена.
 В  более  поздней  работе  «Наци¬
ональное  государство,  империалисти¬
ческое  государство  и  союз  государств»
(1915)  К.  Каутский  проектировал
наступление  фазы  «ультраимпериализ¬
ма»,  на  которой  международный  союз
ведущих  империалистических  держав
устранит  соперничество  национально
обособленных  финансовых  капиталов,
создаст  перспективу  развития  без  войн
и  гонки  вооружений.  Каутский  писал,
что,  пройдя  эту  фазу,  капитализм
достигнет  «своей  последней  высшей
степени  развития,  когда  пролетариат
осуществит  свою  конечную  цель»2.
 Таким  образом,  мысли  о  социальной
революции  оказывались  для  Каутского
несвоевременными.  Не  удивительно,  что
в  интерпретации  Октябрьской  рево¬
люции  в  России  он  разделял  воззрения
меньшевиков,  объявив  невозможным  в
принципе  создание  нового  общества  в
стране,  где  не  созрели  материальные
предпосылки  социализма.
 1  См.  подробнее:  История  экономических  учений.  Ч.  I  /  Под  ред.  В.А.  Жалина,  Е.Г.  Василевского.
М.:  Изд-во  Моск.  ун-та,  1989.  С.  350-351.
 2  Цит.  по:  Ленин  ВИ.  Поли.  собр.  соч.  Т.  27.  С.  388.
 3  Каутский  К.  Национальное  государство,  империалистическое  государство  и  союз  государств.
М,  1917.  С.  87.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  последние  годы  жизни  Каутский,
оставаясь  видным  теоретиком  СДПГ,
защищал  идейную  платформу  соци¬
ал-реформизма.  В  период  фашистской
диктатуры  он  эмигрировал  в  Прагу,
а  после  оккупации  гитлеровцами
Чехословакии  —  в  Амстердам,  где  и  умер
(17  октября  1938  г.).
 *  *  *
 Работа  К.  Каутского  «Аграрный
вопрос.  Обзор  тенденций  современно¬
го  хозяйства  и  аграрная  политика  и
т.д.»  (1899)  по  праву  считается  его
основным  экономическим  сочинением
в  ортодоксально  марксистский  пери¬
од  деятельности.  Книга  структурно
состоит  из  двух  отделов:  теоретиче¬
ского  («Развитие  сельского  хозяйства
в  капиталистическом  обществе»)  и
практически  политического  («Социал-
демократическая  аграрная  политика»).
 Уже  в  Предисловии  К.  Каутский  ука¬
зывает  на  отличие  своей  исходной
позиции  от  точки  зрения  К.  Маркса,
изложенной  в  «Капитале»:  «Согласно
плану  своего  труда,  Маркс  занимает¬
ся  в  нем  только  капиталистическим
сельским  хозяйством,  мы  же  как  раз
интересуемся  теперь  главным  образом
ролью  докапиталистических  и  некапи¬
талистических  форм  сельского  хозяй¬
ства  в  капиталистическом  обществе»'.
И  действительно,  отмечая,  что  капи¬
талистический  способ  производства
развивается  прежде  всего  в  городах,  в
промышленности,  К.  Каутский  рисует
картину  постепенного,  со  многими  осо¬
бенностями  идущего  процесса  подчине¬
ния  капиталу  сельского  хозяйства.
 В  начальном  пункте  у  Каутского
фигурирует  сельское  хозяйство  фео¬
дального  времени.  Он  описывает,  в  част¬
ности,  трехпольное  хозяйство  герман¬
ской  деревни.  Основанный  на  натураль-
нохозяйсвтенных  отношениях  этот
 уклад  жизни  отличался  «замечатель¬
ной  мощью  и  устойчивостью».  Первый
удар  по  нему  нанесли  крупные  помес¬
тья  германских  помещиков  —  юнкеров,
которые  уже  в  XVIII  в.  представляли
«странную  смесь  капитализма  с  фео¬
дализмом».  Дворянство,  в  частности,
начало  само  производить  товары  на
продажу  и  в  первую  очередь  —  лес.
Лесные  угодья  объявлялись  при  этом
частной  собственностью  юнкерства.
Кроме  того,  в  некоторых  местностях
Северной  Германии  помещики  перевели
в  свою  частную  собственность  общин¬
ные  выгоны  в  целях  развития  товар¬
ного  овцеводства.  Немалые  стеснения
терпело  германское  крестьянство  и  от
такой  забавы  дворянства,  как  полевая
и  лесная  охота.
 Но  окончательно  уничтожить  ком¬
промисс  между  общинной  и  частной
собственностью  на  землю  сумели  лишь
революции  и  земельные  реформы  XVII—
XIX  вв.  В  Англии  основы  феодального
сельского  хозяйства  «были  разрушены
рядом  революций,  начиная  с  реформа¬
ции  Генриха  VIII  и  кончая  «славной  рево¬
люцией»  1688  г.;  во  Франции  —  рево¬
люцией  1789—1794  гг.  «Пруссия  была
принуждена  к  такому  преобразованию
поражением  при  Йене»,  а  Россия  —  неу¬
дачами  в  Крымской  войне.  В  последних
двух  случаях  процесс  преобразований,
согласно  Каутскому,  оказался  особен¬
но  мучительным  для  крестьянства;  в
частности,  в  Пруссии  он  продолжался
вплоть  до  1848  г.  В  результате  «крес¬
тьяне  дорого  заплатили  юнкерам  за
этот  мирный,  законный  путь  —  налич¬
ными  деньгами,  частью  своей  земли  ù
новыми  налогами»2.
 Далее  в  центре  внимания  Каутского
оказывается  современное  ему  сельское
хозяйство.  Опираясь  на  данные  ста¬
тистики,  он  показывает,  что  в  XIX  в.
 1  Каутский  К.  Аграрный  вопрос  /  Пер.  под  ред.  Н.А.  Рожкова.  М.,  1906.  С.  3.
 2  Там  же.  С.  17,19,20-22,27-29.

Карл  Каутский
 631
 произошло  многократное  умноже¬
ние  сельскохозяйственной  продукции
в  ведущих  странах  Западной  Европы.
Согласно  Каутскому,  прогресс  в  земле¬
делии  и  животноводстве  был  порожден
целым  рядом  факторов:  применением
правильных  севооборотов,  мелиораци¬
ей  почв,  применением  наряду  с  орга¬
ническими  минеральных  удобрений
и  особенно  —  использованием  машин.
Вместе  с  тем  Каутский  отмечает,  что
в  последнем  отношении  аграрная  сфера
серьезно  отстает  от  индустриальной:
«Чем  ниже  плата,  тем  затруднитель¬
нее  введение  машин.  Но  по  общему  пра¬
вилу  заработная  плата  в  деревне  по
многим  причинам  значительно  ниже,
чем  в  городе,  следовательно,  побуждение
заменять  человеческую  рабочую  силу
машиной  там  значительно  слабее»K
 В  главе  о  капиталистическом  харак¬
тере  современного  сельского  хозяйства
Каутский  дает  подробнейшее  изложе¬
ние  Марксовой  теории  стоимости,  при¬
бавочной  стоимости,  прибыли  и,  нако¬
нец,  земельной  ренты  (дифференциаль¬
ной  и  абсолютной),  разбирает  вопрос
и  о  цене  земли  как  результате  капита¬
лизации  ренты,  подробно  анализирует
такие  формы  проникновения  капитала
в  сельское  хозяйство,  как  аренда  и  ипо¬
течный  кредит.
 Но  Подлинно  новый,  оригинальный
материал  начинается  в  книге  тогда,
когда  Каутский  принимается  за  анализ
взаимоотношений  крупного  и  мелкого
производства  (как  известно,  бернштей-
нианцы  —  Э.  Давид,  Ф.  Герц,  С.  Булгаков  —
превратили  эту  тему  в  центральный
пункт  критики  учения  К.  Маркса  —  о
капиталистической  эволюции  аграрно¬
го  сектора.  Сторонники  ревизии  марк¬
сизма  исходили  из  устойчивости  мелко¬
го  трудового  крестьянского  хозяйства,
из  его  преимущества  перед  хозяйством
крупным,  капиталистическим).
 К.  Каутский  подчеркивает  прежде
всего,  что  крупное  хозяйство  превос¬
ходит  мелкое  в  сбережении  рабочей
силы  и  материалов:  «Сравнивая  крупное
имение,  которое  занимает  столько  же
земли  сколько  50  мелких  крестьянских
хозяйств,  мы  здесь  находим  одну  кухню
с  одним  очагом,  там  50  кухонь  и  50
очагов.  Здесь,  пожалуй,  нужно  5  кухарок,
там  50.  Здесь  зимой  отапливается  5
жилых  помещений,  горит  5  ламп,  там
50.  Здесь  керосин,  цикорий,  маргарин
получается  оптом,  там  в  розницу  и
т.д.».
 Далее  Каутский  пишет:  «Если  мы  из
дома  перейдем  во  двор,  то  в  крупном
хозяйстве  находим  один  хлев  на  50—
100  коров,  а  в  мелком  50  хлевов,  каждый
для  одной—двух  коров;  в  первом  находим
один  амбар,  один  колодезь  вместо  50.
Дальше  мы  находим  соответственно
меньше  дорог  к  полям...  меньше  плетней
и  заборов,  меньше  меж»2.
 Но  особенно  ярко  преимущества
крупного  хозяйства  сказываются  в
сфере  применения  машин.  Крупные  име¬
ния  более  экономно  используют  обыч¬
ный  инвентарь  имолотилки,  т.  е.  орудия
труда,  которые  применяются  также  в
мелких  хозяйствах.  Но  имеются  также
сельскохозяйственные  машины  (паро¬
вые  плуги,  рядовые  сеялки,  жатвенные
устройства  и  др.),  которые  с  успехом
могут  применяться  только  в  крупном
производстве.  Кроме  того,  как  указыва¬
ет  Каутский,  крупные  хозяйства  лучше
используют  рабочий  скот:  уход  за  ним.
часто  более  качественный,  так  как
основан  на  специализации  этого  вида
труда;  на  единицу  площади  в  крупном
хозяйстве  требуется  меньшее  количе¬
ство  тягловой  силы  и  т.д.
 Следующим  преимуществом  крупного
хозяйства,  выделенным  Каутским,  явля¬
ется  применение  сельскохозяйственной
науки:  «...Только  научно  образованный
 1  Там  же.  С.  37.
 2  Там  же.  С.  85.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 сельский  хозяин  при  рациональной  и
точной  бухгалтерии  всегда  найдет
тот  севооборот,  удобрение,  машины,
породу  скота,  род  корма,  которые  в  дан¬
ный  момент  будут  соответствовать
непрерывно  меняющимся  требованиям
науки  и  рынка»'.
 Но  высшее  образование,  отмечает
Каутский,  трудно  совместимо  с  услови¬
ями  крестьянского  существования.  Это
справедливо  по  отношению  как  мелких,
так  и  средних  по  размеру  ферм.
 И  наконец,  крупные  хозяйства  обла¬
дают  преимуществами  над  мелкими
в  области  кредита  и  торговли:  мелким
крестьянам  гораздо  труднее  восполь¬
зоваться  цивилизованным  ипотечным
кредитом,  и  они  часто  попадают  в
кабалу  к  местным  ростовщикам;  круп¬
ные  фермы  имеют  преимущества  при
транспортировке  больших  партий
товаров  и  при  оптовых  закупках;  круп¬
ные  экономии  меньше  страдают  от
диктата  торговых  посредников  и  т.д.
 Подытоживая  преимущества  круп¬
ного  производства  в  сельском  хозяй¬
стве,  Каутский  сводит  их  к  следующим
позициям:  меньшие  потери  на  возде¬
лываемой  площади,  экономия  на  живом
и  мертвом  инвентаре,  более  полное
использование  его,  возможность  при¬
менения  машин,  недоступная  мелкому
хозяйству,  разделение  труда,  научное
руководство  хозяйством,  коммерче¬
ское  превосходство,  более  легкий  способ
получения  кредита2.
 Каутский  учитывает,  что  пре¬
имущества  крупного  производства
не  приводят  тем  не  менее  к  полному
вытеснению  из  аграрной  сферы  мелких
крестьянских  хозяйств.  «Что  может
противопоставить  преимуществам
 1  Там  же.  С.  89.
 2  См.  там  же.  С.  86-89,91-95.
 3  Там  же.  С.  96.
 4  Там  же.  С.  99.
 5  Там  же.  С.  97.
 крупного  хозяйства  мелкое?  Большое
трудолюбие  и  старательность  работ¬
ника,  который  в  противоположность
батраку  работает  на  самого  себя,  и
низкий  уровень  потребностей  мелкого
сельского  хозяина,  еще  более  низкий,  чем
у  батрака»3.
 «Сверхчеловеческое  трудолюбие»,
«терпение  и  неутомимость  наподобие
вьючным  животным»,  «кабальное  изну¬
рение»  на  работе  собственных  жен  и
детей  —  такими  словами  описывают
условия  ведения  мелкого  производства
на  селе  цитируемые  Каутским  источ¬
ники.  Исследователь  начала  1880-х  гг.
указывает,  что  дома  французских  крес¬
тьян  «напоминали  свиные  хлевы».  Далее
при  описании  жизни  тех  же  крестьян
утверждалось,  что  «нельзя  себе  предста¬
вить  жизнь,  лишенную  всякого  движения
вперед  и  каких  бы  то  ни  было  радостей.
По  поводу  каждой  грошовой  издержки  на
самые  необходимые  предметы  начина¬
ется  брань.  В  результате  скряжническое,
жалкое,  отвратительное  существо¬
вание,  которое  не  знает  иного  идеала,
кроме  стремления  запрятать  побольше
грошей  в  старый  чулок»4.
 Как  отмечает  Каутский,  в  мелких
сельских  хозяйствах  Англии  (за  исключе¬
нием  тех  местностей,  где  преобладают
садоводство  и  огородничество  и  есть
возможность  получить  побочный  зара¬
боток)  дела  обстоят  не  лучше.  Один
мелкий  крестьянин  из  Линкольна  свиде¬
тельствует:  «Я  воспитал  семью,  а  затем
лишился  ее.  Мои  дети  сказали:  отец,  мы
не  хотим  здесь  оставаться  и  измучить¬
ся  до  смерти,  и  ушли  на  фабрики,  оста¬
вив  меня  с  женой  на  произвол  судьбы»5.  :  [
 Подобное  же,  пишет  Каутский,
имеет  место  во  многих  местностях

Карл  Каутский
 633
 Германии.  Приводится  сообщение  из
Гессена,  согласно  которому  к,мелкий
крестьянин  влачит  самое  жалкое  суще¬
ствование.  Положение  сельских  батра¬
ков  гораздо  лучше,  ибо  они  живут  на
хозяйских  хлебах.  Их  доходы  не  так
уж  зависят  от  состояния  погоды,  не
считая  разве  того,  что  в  плохие  годы
питание  ухудшается1.
 И  таким  примерам  не  счесть  числа.
К.  Каутский  в  целом  верно  подмечает,
что  мелкое  крестьянское  хозяйство  —
это  что  угодно,  только  не  идиллия,  что
человеческое  существование  в  таком
хозяйстве  больше  похоже  на  добро¬
вольную  каторгу,  чем  на  пасторальную
жизнь  на  лоне  природы.  Этот  раздел,
как  представляется,  особенно  полез¬
но  прочитать  тем  певцам  <разукруп¬
ненных  трудовых  хозяйств»,  которые
видят  в  «старательном»  ручном  труде
«на  себя»  перспективу  аграрного  секто¬
ра  России.
 И  если,  какуказываетКаутский,  «коли¬
чество  жалких  карликовых  хозяйств
огромно»}  одно  лишь  это  является  сви¬
детельством  торможения  эффектив¬
ности  и  социально-экономического  про¬
гресса  в  аграрной  сфере.  Ближайшим
ориентиром  Каутский  считает  приме¬
нение  такой  хозяйственной  формы,  как
товарищества  (кредитные,  торговые,
мелиоративные  и  др.).  Однако  и  из  этой
формы  больше  пользы  всегда  извлекали
и  извлекают  прежде  всего  крупные  сель¬
ские  экономии.
 Особый  научный  интерес  пред¬
ставляет  та  глава  первого  отдела,  где
Kàymcmü  ставит  вопрос  о  границах
капиталистического  сельского  хозяй¬
ства.  Здесь  отмечается  прежде  всего,
что  в  континентальной  Западной
Европе  «не  произошло  того  быстрого
 исчезновения  мелкого  сельскохозяй¬
ственного  производства  в  борьбе  с  круп¬
ным,по  образцу  Англии,  как  ожидали
или  опасались>3.  Статистические  дан¬
ные  показывают,  что  в  1880—1890-х  гг.
во  Франции  увеличивалась  совокупная
площадь  самых  мелких  (до  1  га)  и  самых
крупных  (свыше  40  га)  хозяйств,  тогда
как  общая  площадь  хозяйств,  средних
по  размеру,  уменьшалась.  В  Германии
площадь  мельчайших  хозяйств  (до  2  га)
уменьшалась,  крупных  (свыше  100  га)  —
увеличивалась,  а  средних  —  в  отличие
от  Франции  —  также  росла.  В  указан¬
ный  период  в  Англии  совокупные  площа¬
ди  мельчайших  хозяйств  (до  2  га)  умень¬
шались,  средних  —  росли,  а  самых  круп¬
ных  (свыше  120  га)  снова  уменьшались.
Картина  в  целом  оказывалась  пестрой,
неоднозначной.  Статистические  дан¬
ные  доказывали,  что  процесс  эволюции
в  сельском  хозяйстве  совершается,  по-
видимому,  «сложнее,  чем  в  индустрии»4.
 Первым  препятствием  для  концен¬
трации  производства  в  крупных  эко¬
номиях  является,  согласно  Каутскому,
«недостаточность  земли».  Частная
собственность  на  основное  средство
производства  в  сельском  хозяйстве,
т.  е.  частная  собственность  на  землю  в
условиях  формального  равенства  това¬
ропроизводителей  не  дает  возможно¬
сти  «выкурить»  мелкого  хозяина  с  его
участка,  в  том  случае,  когда  его  пло¬
щадь  требуется  для  более  рациональ¬
ного  крупного  производства.  К  тому
же  о  размерах  сельского  предприятия
нельзя  судить  только  по  размеру  зани¬
маемой  им  площади.  По  этому  поводу
К.  Каутский  формулирует  даже  свое¬
образный  «закон»,  согласно  которому
«чем  интенсивнее  ведется  хозяйство  в
имении,  тем  меньше  при  данной  вели-
 1  Там  же.  С.  97—98.
 2  Там  же.  С.  103.
 3  Там  же.  С.  118.
 4  Там  же.  С.  124.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 чине  вложенного  в  него  капитала  долж¬
на  быть  занимаемая  им  поверхность>1.
Далее  Каутский  совершенно  справедли¬
во  замечает:  «Мелкое  имение  с  интен¬
сивным  хозяйством  может  представ¬
лять  собою  более  крупное  предприятие,
чем  обширное  имение  с  экстенсивным
хозяйством.  Статистика,  дающая  све¬
дения  лишь  о  величине  площади,  зани¬
маемой  хозяйством,  оставляет  нас  в
совершенном  неведении  о  том,  покоится
ли  случайное  уменьшение  его  поверх¬
ности  на  действительном  изменении
размеров  хозяйства  или  на  увеличении
интенсивности  его»2.
 Эти  и  другие  аргументы  К.  Каутского
в  полемике  против  ревизионизма  в
аграрном  вопросе  были  позднее  усвоены
и  развиты  ВИ.  Лениным.  Ленин  также
исходил  из  того,  что  при  решении
вопроса  о  крупном  и  мелком  производ¬
стве  совершенно  недостаточно  сравни¬
вать  хозяйства  только  по  количеству
занимаемой  ими  земли.  Группировка  по
земле  не  учитывает  процесса  интен¬
сификации  хозяйств  и  потому  долж¬
на  быть  дополнена  группировкой  их  по
стоимости  производства,  использова¬
нию  капитала,  наемного  труда,  т.е.  по
признакам,  которые  прямо  и  непосред¬
ственно  свидетельствуют  о  размерах
производства  и  степени  проникновения
в  него  капиталистических  отношений.
 Другим  научным  принципом  срав¬
нения  мелкого  и  крупного  хозяйства,
который  также  сформулировал  Ленин
и  который  в  самой  общей  форме  имелся
также  в  книге  Каутского3,  является
принцип  равных  возможностей.  Чтобы
доказать  свой  тезис  о  превосходстве
мелкого  производства  над  крупным,
 критики  Маркса  обычно  сравнивали
доходность  мелких  и  крупных  хозяйств,
приходя  к  выводу  о  превосходстве  пер¬
вых  над  вторыми.
 Вопрос  о  затратах  труда  и  уров¬
не  потребления  мелкого  крестьянина  и
наемного  работника  (в  крупном  хозяй¬
стве)  при  этом  не  принимался  во  вни¬
мание.
 Однако,  как  показалЛенин  (а  до  него  в
книге  «Аграрный  вопрос»  это  убедитель¬
но  продемонстрировал  К.  Каутский),
мелкий  крестьянин  и  питался,  и  жил
хуже,  чем  наемный  батрак,  надрыва¬
ясь  на  работе  больше,  чем  последний.
Стоило  только  поставить  мелкое  и
крупное  хозяйство  в  одинаковые  условия
по  затратам  труда  и  уровню  потре¬
бления  работников,  как  картина  ради¬
кально  менялась  и  более  доходным  ока¬
зывалось  крупное  хозяйство4
 Особенностью  книги  Каутского,
которой,  насколько  нам  известно,  нет
ниу  кого  из  его  последователей,  является
учение  о  циклическом  характере  уровня
концентрации  производства  в  сель¬
ском  хозяйстве.  Каутский  пишет,  что  в
отличие  от  городской  фабрики  Крупная
экономия  на  селе  не  создает  условий
для  нормального  воспроизводства  наем¬
ной  рабочей  силы:  «Батраки  в  большин¬
стве  случаев  не  имеют  возможности
вступить  в  брак  и  обзавестись  своим
домом.  Воспитание  потомства  являет¬
ся  для  них  чересчур  затруднительным
и  хлопотливым„  Незаконнорожденные
дети  воспитываются  в  самых  неблаго¬
приятных  условиях.  Большая  часть  их
погибает  в  раннем  возрасте,  другая,
не  меньшая,  часть  наполняет  впослед¬
ствии  тюрьмы»5.
 1  Там  же.  С.  131.
 2  Там  же.
 3  См.  там  же.  С.  95.
 4  См.  подробнее:  Василевский  ЕГ.  Развитие  В.И.  Лениным  аграрной  теории  марксизма  //
История  экономической  мысли.  Ч.  III  /  Под  ред.  ФЯ.  Полянского.  М.:  Изд-во  МГУ,  1970.  С.  125.
 5  Каутский  К.  Указ.  соч.  С.  143.

Карл  Каутский
 635
 Поэтому  источником  рабочих  рук
для  крупных  хозяйств  сплошь  и  рядом
выступают  все  те  же  хозяйства  мелких
и  средних  крестьян.  Каутский  цитирует
одного  из  немецких  авторов,  который
пишет:  «Крупный  землевладелец  получа¬
ет  наивысший  валовой  и  чистый  доход,
когда  рядом  с  ним  и  около  него  живут
в  большом  количестве  мелкие  и  средние
землевладельцы,  которые  доставляют
ему  рабочую  силу  и  являются  надеж¬
ными  потребителями  в  изобилии  про¬
изводимых  им  продуктов»\Постоянная
нехватка  рабочих  рук  в  крупных  эко¬
номиях  порождает  циклическую  форму
взаимоотношений  крупного  и  мелкого
производства:  всюду,  где  крупное  хозяй¬
ство  стремительно  вытесняет  мелкое,
через  некоторое  время  может  появить¬
ся  обратное  движение,  так  как  даль¬
новидные  консервативные  политики  и
крупные  помещики  стремятся  государ¬
ственными  и  частными  мероприятия¬
ми  увеличивать  число  средних  и  мелких
хозяйств.
 Каутский  напоминает  по  этому
поводу  о  статье  К.  Маркса  в  «Новой
Рейнской  газете»  (№  4,1850),  где  Маркс
указывает,  что  «земледелие  должно
постоянно  совершать  круговой  цикл  от
концентрации  к  раздроблению  земли
до  тех  пор,  пока  вообще  господствуют
буржуазные  социальные  отношения»1.
Следовательно,  само  Марксово  учение  о
концентрации  производства  и  капита¬
ла  оказывается  сложнее,  чем  представ¬
лялось  раньше.
 Каутский  пишет,  что  это  круговое
вращение  не  проявляется  так  стре¬
мительно  и  резко,  как  представлялось
Марксу  в  1850  г,  «но  тенденция,  на
которую  Маркс  указывает,  существует
 и  имеет  силу  там,  где  процессы  кон¬
центрации  и  раздробления  перешагнули
за  известные  пределы»3.  Таким  образом,
при  господстве  частной  собственно¬
сти  и  конкуренции  идеальным  является
сочетание  крупных,  средних  и  мелких
имений,  причем  крупные  должны  быть
верхушкой  пирамиды,  а  мелкие  —  ее
основанием.  Каутский  утверждает  это,
ссылаясь  на  мнение  крупнейших  спе¬
циалистов  по  сельскому  хозяйству.  Но
в  данном  сочетании  мелкие  и  средние
хозяйства  выступают  уже  не  конкурен¬
тами  крупных  хозяйств,  а  массовыми
покупателями  производимых  ими  про¬
дуктов  и,  что  особенно  важно,  постав¬
щиками  рабочей  силы.
 Последний  вопрос  подробно  разби¬
рается  Каутским  в  главе  о  так  назы¬
ваемой  «пролетаризации  крестьянина».
Уже  в  предыдущих  разделах  Каутский
разбирает  множество  промежуточных
форм  превращения  самостоятельного
мелкого  крестьянина  в  батрака  (депу-
танты,  инстманны,  хейерманы  и  др.).
Теперь  он  показывает,  что  эти  проме¬
жуточные  формы  порождаются  самим
процессом  эволюции  сельского  хозяй¬
ства:  в  этой  сфере  «тенденция  к  цен¬
трализации  производства  не  ведет  к
уничтожению  мелкого  производства...
там,  где  она  заходит  слишком  далеко,
возникает  обратная  тенденция,  и  обе
они  —  и  тенденция  к  централизации  и
тенденция  к  парцелляризации  —  сменя¬
ют  друг  друга»4.
 Однако,  как  замечает  Каутский,  «обе
эти  тенденции  могут  также  существо¬
вать  одновременно»5.  Именно  эта  ситу¬
ация  длительное  время  имела  место  в
ряде  областей  Германии,  где  крупные  и
мелкие  хозяйства  росли  за  счет  средних.
 1  Там  же.  С.  146.
 2  Цит.  по:  там  же.  С.  145.
 3  Там  же.
 4  Там  же.  С.  158.
 5  Там  же.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Данная  ситуация,  по  мнению
Каутского,  как  раз  и  способствует  разно¬
образию  форм  пролетаризации  мелкого
крестьянства.  Ближе  всего  к  положению
пролетария  бывший  крестьянин,  кото¬
рый  вовсе  забросил  землю,  выступает
на  рынке  исключительно  как  продавец
рабочей  силы,  а  собственное  хозяйство
сохраняет  лишь  как  хозяйство  домашнее.
Пролетаризации  способствуют  также
различные  побочные  крестьянские  заня¬
тия:  домашняя  промышленность,  работа
на  капиталистических  предприятиях  в
зимнее  время,  сочетание  дневной  рабо¬
ты  в  горнозаводской  промышленности  с
утренней  и  вечерней  занятостью  в  соб¬
ственном  крестьянском  хозяйстве,разно¬
образные  отхожие  промыслы  крестьян.
 ВИ.  Ленин  в  работе  «Развитие  капи¬
тализма  в  России»  (1889)  показал,  что
для  капиталистических  отношений
в  деревне  типичным  является  фор¬
мирование  не  чистого  пролетария,  а
так  называемого  «рабочего  с  наделом».
Подобная  же  точка  зрения  характерна
и  для  Каутского.  Этот  автор,  в  част¬
ности,  указывает,  что  промежуточные
формы  полукрестьянина-полубатрака
по  внешней  видимости  «укрепляют  мел¬
кую  собственность,  этот,  по-видимому,
 консервативный  элемент,  но  в  то  же
время  они  производят  полный  перево¬
рот  в  условиях  существования  мелких
собственников,  —  они  вызывают  в  них
потребности  и  взгляды  совсем  не  кон¬
сервативного  оттенка»K
 В  заключительных  главах  теорети¬
ческой  части  Каутский  исследует  те
препятствия,  которые  выдвигает  на
пути  сельского  хозяйства  капитализм.
К  ним  он,  в  частности,  относит:  вред¬
ное  воздействие  земельной  ренты  как
предпосылки  роста  цены  сельскохозяй¬
ственных  производств,  арендной  платы
и  самой  земли;  право  наследования,  веду¬
щее  к  дроблению  или  увеличению  задол¬
женности  имений;  эксплуатация  дерев¬
ни  городом  (через  налоговую  систему,
исход  наиболее  производительного  сель¬
ского  населения  в  города)  и  т.д.
 Тяжелое  положение  германской  дерев¬
ни  усугубляется  заокеанской  конкурен¬
цией  в  производстве  средств  продоволь¬
ствия,  что,  как  указывает  Каутский,
еще  более  усиливает  аграрный  кризис.
 Выход  из  создавшегося  положения
ККаутский  видел  в  движении  к  круп¬
ному  общественному  производству  и
к  социализму2.  Однако  много  лет  спу¬
стя  тот  же  автор,  вспоминая  рабо-
 1  Там  же.  С.  175.
 2  В  заключительных  строках  теоретической  части  «Аграрного  вопроса»»  читаем:  «Победа
пролетариата  обозначает  уничтожение  милитаризма  и  централизации  больших  городов.
Обобществление  крупных  имений  освобождает  их  от  бремени  наследственного  права  и
абсентеизма.  Замена  наемного  рабства  работой  свободных  участников  предприятий  при¬
несет  сельскому  крупному  производству  тот  элемент,  который  является  самым  важным  для
него  и  от  отсутствия  которого  его  развитие  больше  всего  страдает:  достаточное  количество
интеллигентных,  добровольных  и  старательных  рабочих  рук».
 И  далее:  «Когда  бок  о  бок  с  крестьянами  всюду  возникнут  социалистические  латифундии,
которые  будут  обрабатываться  не  жалкими  наемными  рабами,  а  благоденствующими  това¬
риществами  свободных,  веселых  людей,  тогда  вместо  бегства  с  собственного  клочка  земли  в
город  возникнет  еще  более  ускоренное  бегство  с  этого  клочка  в  товарищеские  крупные  пред¬
приятия...».  И  еще:  «Социалистическое  крупное  производство  создает  для  мелких  крестьян  не
экспроприацию,  а  освобождение  из  ада,  к  которому  они  привязаны  теперь  своей  частной
собственностью.  Общественное  развитие  идет  в  сельском  хозяйстве  в  том  же  направлении,
как  и  в  промышленности.  Общественные  нужды,  как  и  общественные  условия,  толкают  и  там,
и  здесь  к  общественному  крупному  производству,  высшая  форма  которого  соединяет  сельское
хозяйство  и  индустрию  крепкими  узами»  (Каутский  К.  Аграрный  вопрос.  С.  274—275). 	;

Карл  Каутский
 637
 ту  «Аграрный  вопрос»,  писал:  «Главный
результат,  к  которому  я  приьиел  в  1899
г,  состоял  в  том,  что  в  некоторых  пун¬
ктах  мне  пришлось  признать  Давида
правым  и  отказаться  от  взглядов
Маркса-Энгельса...  Я  должен  был  при¬
знать,  что  наблюдавшееся  Марксом  и
Энгельсом  победоносное  внедрение  круп¬
ного  производства  приостанавливалось,
да  и  вообще  никогда  не  было  особенно
сильным»\
 Это  заявление  Каутского  не  соот¬
ветствует  реальному  содержанию
книги  «Аграрный  вопрос»,  где  говорится
о  сложной  и  неоднозначной,  проявляю¬
щейся  лишь  в  конечном  счете,  но  все  же
реальной  тенденции  к  концентрации
сельскохозяйственного  производства.
Данное  высказывание  является  итогом
идейной  эволюции  Каутского  от  орто¬
доксального  марксизма  к  ревизионизму
В  действительности,  в  период  написа¬
ния  «Аграрного  вопроса»  Каутский  твер¬
до  придерживался  марксистской  орто¬
доксии,  о  чем  свидетельствует  также
заключительная  часть  его  книги  (отдел
второй),  целиком  посвященная  аграрной
политике  социал-демократических  пар¬
тий.  Социал-демократическая  програм¬
ма,  по  Каутскому,  включала  требования:
национализации  земли  и  ипотеки  (супла¬
той  процентов  крестьянами  государ¬
ству),  а  также  требование  национализа¬
ции  торговли  хлебом.  Предусматривалась
также  национализация  лесов  и  вод.
 Своеобразной  программой-минимум
выступали  также  требования  по  обе¬
спечению  профсоюзных  свобод  сельских
батраков,  запрета  детского  труда  до
14  лет  и  введение  сокращенного  рабо¬
чего  дня  для  подростков,  гарантий  обя¬
зательного  школьного  обучения,  охраны
труда  женщин,  введения  нормального
рабочего  дня  (6  часов  зимой  и  10  часов
летом),  обязательного  воскресного
отдыха  и  др.
 Данная  программа  была  приспо¬
соблена  в  основном  для  экономически
развитых  стран,  в  число  которых  на
рубеже  XIX—XX  вв.  вошла  и  кайзеровская
Германия.
 Подытоживая,  следует  подчеркнуть,
что  сочинение  К  Каутского  «Аграрный
вопрос»  было  выдающимся  феноменом
марксистской  экономической  науки
своего  времени.  Интересно  и  живо
написанная,  изобилующая  множеством
ярких  примеров,  красноречивых  стати¬
стических  данных,  эта  книга  явилась
значительным  вкладом  автора  в  дело
развития  аграрной  теории  марксиз¬
ма.  Аргументы,  выдвинутые  Каутским
в  защиту  Марксова  аграрного  учения,
были  подхвачены  и  развиты  маркси¬
стами  в  других  странах.  Не  случайно
поэтому  «.Аграрный  вопрос»  Каутского
был  охарактеризован  в  свое  время  как
«самое  замечательное  —  после  3-го
тома  «Капитала»  —  явление  новейшей
экономической  литературы»2.
 А.Г.  Худокормов
 Приведенные  отрывки  должны  научить  создателей  экономических  учений  особой  осторож¬
ности  в  формулировке  всяческих  отдаленных  прогнозов.  Разрыв  идеала  и  реально  имевшей
место  «социалистической  сельской  яви»  здесь  поразителен.  Футурологические  пассажи
Каутского  еще  раз  напоминают  о  необходимости  строго  различать  то,  что  мы  можем  пред-
.  сказать,  от  того,  что  мы  предсказать  не  в  силах.
 1  Цит.  по:  История  экономической  мысли.  Ч.  III.  С.  472.
 2  См.:  Ленин  ВИ.  Поли.  собр.  соч.  Т.  4.  С.  88.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 АГРАРНЫЙ  ВОПРОС
 VI
 КРУПНОЕ  И  МЕЛКОЕ  ПРОИЗВОДСТВО
 а)  Техническое  превосходство  крупного  хозяйства
 Разница  между  крупным  и  мелким  производством  прежде  всего  должна  была  обна¬
ружиться  в  доме,  дворе,  в  домашнем  хозяйстве,  которое  для.  крупного  производства
приобрело  особенное  значение  с  тех  пор,  как  оно  стало  производить  собственным
скотом,  собственными  орудиями  производства  и  собственными  наемными  рабочими.
Одно  из  важнейших  различий  между  индустрией  и  сельским  хозяйством  заключаем
в  том,  что  в  сельском  хозяйстве  всегда  собственное  производство  и  домашнее  хозяй¬
ство  тесно  связаны  между  собой,  составляют  нераздельное  целое,  в  то  время  как  в
индустрии,  за  исключением  некоторых  пережитков,  они  совершенно  независимы  друг
от  друга.  Нет  ни  одного  сельскохозяйственного  предприятия  без  связанного  с  ним
домашнего  хозяйства.  Можно  сказать  и  обратное:  в  деревне  не  бывает  самостоятельно¬
го  домашнего  хозяйства,  которое  не  занималось  бы  сельским  хозяйством.
 Едва  ли  требует  доказательств  положение,  что  крупное  домашнее  хозяйство  пре¬
восходит  мелкое  в  сбережении  рабочей  силы  и  материала.  Сравнивая  крупное  имение,
которое  занимает  столько  же  земли,  сколько  50  мелких  крестьянских  хозяйств,  мы  здесь
находим  одну  кухню  с  одним  очагом,  там  50  кухонь  и  50  очагов.  Здесь,  пожалуй,  нужно
5  кухарок,  там  50.  Здесь  зимой  отапливается  5  жилых  помещений,  горит  пять  ламп,  там
50.  Здесь  керосин,  цикорий  и  маргарин  покупается  оптом,  там  в  розницу  и  т.  д.
 Если  мы  из  дома  перейдем  во  двор,  то  в  крупном  хозяйстве  находим  один  хлев  на
50—100  коров,  в  мелком  50  хлевов  каждый  для  одной—двух  коров;  в  первом  находим
один  амбар,  один  колодезь  вместо  50.  Дальше  мы  находим  соответственно  меньше
дорог  от  дворов  к  полям  —  полевые  железные  дороги  вообще  недоступны  для  крес¬
тьян,  —  меньше  плетней  и  заборов,  меньше  меж.
 Чем  меньше  участок  земли,  тем  больше  длина  его  границ  по  отношению  к  его
поверхности.  При  квадратной  форме  участка  длина  границ  на  1  ар  будет  при  величине
площади
 в  10  гект. 	5  гект. 	1 	гект. 	50  ар. 	25  ар. 	10  ар. 	5  ар. 	1  ар.
 1,26  метр. 	1,79  м. 	4 	м. 	5,66  м. 	8  м. 	12,65  м. 	17,89  м. 	40  м.
 Чтобы  огородить  50  участков  по  20  аров  каждый,  требуется  в  7  раз  больше  матери¬
ала  и  труда,  чем  одного  участка  в  10  гектаров.
 Если  принять  ширину  пограничной  межи  в  20  сантиметров,  то  при  квадратной
форме  участка  пропадает  непроизводительно  земли  при  площади  в:
 в  10  гект. 	5  гект. 	1 	гект. 	50  ар. 	25  ар. 	10  ар. 	5  ар. 	1  ар. 	>
 кв.  м.  0,25 	0,36 	0,80 	1,113 	1,60 	2,53 	3,58 	8,00., 	;
 На  отмежевание  участка  в  10  гектаров  тратится  лишь  272ара,  на  отмежевание  же  50
участков  каждый  в  20  аров  пропадает  18  аров.
 Чем  длиннее  границы  участка,  тем  больше  потеря  семян,  которые  при  ручном
посеве  неизбежно  попадают  на  межу,  тем  больше  затраты  труда  при  обработке  участка.
«Обработка  земли»  говорит  Кремер  в  Handbuch  der  Landwirtschaft  Гольца  (стр.  198):
«плугом,  экстирпатором,  бороной,  валом,  конной  мотыгой  и  бороздильником  и  обре¬
менение  его  машиной  требует  для  одинаковой  площади  тем  больше  затрат,  чем  мень¬
ше  участок.  Это  повышение  расходов  на  маленьких  участках  основывается  на  большей

Карл  Каутский
 639
 потере  во  времени  при  обработке  подобных  участков.  Время  теряется  регулярно
при  каждом  повороте  плуга  в  конце  поля,  при  поперечной  обработке:  остающейся  с
узкой  стороны  участка  краевой  полосы  разной  ширины,  смотря  по  длине  упряжки,  и
при  ручном  способе  обработки  недоступных  для  плуга  концов.  Но  50  крестьянских
дворов  нуждаются  также  в  50  плугах,  50  боронах,  50  телегах  и  тд.,  в  то  время,  как  для
крупного  хозяйства  требуется  в  10  раз  меньшее  количество.  При  одинаковом  способе
производства  крупное  хозяйство  значительно  сберегает  поэтому  в  инвентаре.  Это
подтверждается  также  статистикой  сельскохозяйственных  машин.  Одной  из  немногих
машин,  которые  почти  в  одинаковой  степени  доступны  как  мелкому,  так  и  крупному
производству,  является  молотилка.  В  1883  г.  на  каждые  1  000  гектаров  возделываемой
земли  считалось  в  хозяйствах  с  площадью:
 от  2—100  гект. 	2,84  паровых  молот. 	12,44  других  молот,
 выше  100  » 	1,08  » 	1,93  ».
 Никто  из  этого  не  сделает,  конечно,  вывода,  что  в  мелких  хозяйствах  паровая  моло¬
тилка  более  распространена,  чем  в  крупных.
 Несмотря  на  экономию  в  инвентаре  при  одинаковом  способе  производства,  затра¬
ты  на  инвентарь  в  крупном  производстве  могут  быть  не  только  абсолютно,  но  и  отно¬
сительно  выше,  так  как  способ  производства  в  нем  остается  неизменным.  Целый  ряд
орудий  производства,  в  особенности  машины,  могут  применяться  с  успехом  только  в
крупном  производстве.  Крестьянин  их  надлежащим  образом  использовать  не  может.
По  учению  Краффта  о  сельскохозяйственном  производстве,  полное  использование
машин  находит  себе  место  лишь  при  применении:
 Конного  плуга  на 	  30 	гектар 	пашни.
 Рядовой  сеялки,  жнеи,  молотилки  на 	70 	» 	»
 Паровой  молотилки 	;. 	   250 	» 	»
 Парового  плуга   	1000 	» 	».
 Электрическая  сила  может  также  с  успехом  быть  применена  только  в  крупных
хозяйствах.  «Пока  невозможно  признать,  что  применение  электрической  энергии
является  средством  повысить  доходность  всех  сельскохозяйственных  предприятий,
в  особенности  мелких.  Даже  по  отношению  к  имениям  величиной  в  1000  моргенов
пахотной  земли  успех  еще  сомнителен.  Лишь  в  более  крупных  хозяйствах  обнаружи¬
ваются  более  благоприятные  условия»  (Кетгген,  Ist  die  Elektrotechnik?...  in  Thiels  Landw.
Iahrb.  XXVI,  S.  672).  Числа  эти  получат  правильное  освещение,  если  вспомнить,  что  в
Германии  в  1885  г.  из  5558  317  сельскохозяйственных  предприятий  только  306828
занимали  больше  20  гект.  и  только  25  061  больше  100  гект.
 Огромное  большинство  сельских  хозяйств  так  малы,  что  они  не  в  состоянии  цели¬
ком  использовать  даже  конный  плуг,  не  говоря  уже  о  машинах.
 В  1884  году  правительство  Соединенных  Штатов  потребовало  от  своих  консулов
сведений  относительно  видов  на  сбыт  американских  сельскохозяйственных  машин
за  границу.  Из  всех  стран  с  мелким  землевладением  поступили  единогласные  заявле¬
ния,  что  хозяйства  слишком  малы,  чтобы  быть  в  состоянии  применять  машины  или
даже  улучшенные  орудия.  Такие  сообщения  были  получены  из  Вюртемберга,  Гессена,
Бельгии,  Франций  и  т.  д.  Консул  Кифер  из  Штетина  сообщает,  как  забавно  для  амери¬
канца  видеть  рубку  дров,  производимую  топорами,  напоминающими  томагавки  индей¬
цев.  Консул  Мозер  из  Зоннеберга  сообщает:  «Земледельческие  орудия  в  Тюрингене
совершенно  первобытны.  Я  недавно  рассматривал  старинную  резьбу,  которая  изобра¬
жает  сцены  из  земледельческого  быта  этой  местности  в  XV  стол,,  и  был  поражен  тем,
до,  чего  изображенные  там  орудия  походят  на  современные.  Новейшие  орудия  можно
Bçfpîermb  почти  исключительно  в  образцовых  хозяйствах».  Аналогичные  сведения  о

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 южной  Франции  дает  консул  в  Ницце  Вильсон:  «Внутри  страны  старый  плуг  времен
римлян,  который  только  царапает  почву,  не  проводя  борозды,  представляет  еще  пред¬
мет,  если  не  постоянного,  то  частого  применения».  (Reports  from  the  consuls  of  the
United  States  on  agricultural  machinery,  S.  510,524,621).
 На  каждые  100  сельскохозяйственных  предприятий,  принадлежащих  по  своим  раз¬
мерам  к  одному  разряду,  приходилось  в  1895  году  в  Германии:
 Предприятия.  Машин  Паровые  Рядовые  Жатвенные  Молотилки:
 вообще
 плуги
 сеялки
 машины
 паров.
 проч.
 Меньше  2  гект.
 2.03
 0.00
 0.46
 0.1
 1.08
 0.49
 От  2  до  5  гект.
 13.81
 0.00
 1.29
 0.6
 5.20
 6.56
 От  5  до  20  гект.
 45.80
 0.01
 4.88
 0.68
 10.95
 31.89
 От  20  до  100  »
 78.79
 0.10
 17.69
 6.93
 16.60
 64.69
 От  100  и  более
 94.16
 5.29
 57.32
 31.75
 61.22
 60.53
 Повсюду  крупное  производство  ушло  далеко  вперед  в  применении  машин.  Кроме
молотилок,  в  мелком  производстве,  едва  заметно  применение  машин.
 Точно  так  же,  как  с  орудиями,  инструментами  и  машинами  обстоит  дело  и  с  челове¬
ческой,  животной  и  другими  силами,  дающими  первым  движение  и  направление.
 Для  получения  одного  и  того  же  результата  мелкому  хозяйству  нужно  применить
эти  силы  в  большем  количестве,  чем  хозяйству  крупному,  при  невозможности  для
первого  такого  же  полного  использования  и  усиления  их  производительности.  50  плу¬
гов  и  50  телег  мелких  крестьян  в  нашем  примере  требуют  50  упряжек,  50  погонщиков,
в  то  время  как  5  плугов  и  телег  в  крупном  производстве  требуют  только  5  упряжек  и
5  погонщиков.  Без  сомнения,  эти  50  мелких  крестьян  впрягли  каждый  только  по  одной
корове,  в  то  время  как  плуг  в  крупном  хозяйстве  запрягается  4  лошадьми,  но  от  этого
дело  не  меняется.  Двухлемешный  плуг  с  одним  пахарем  и  тремя  лошадьми  выполняет
такую  же  работу,  как  два  простых  плуга  с  двумя  лошадьми  каждый.  Трехлемешный  плуг
с  одним  работником  и  четырьмя  лошадьми  совершает  такую  же  работу,  как  три  про¬
стых  плуга  с  двумя  рабочими  и  шестью  лошадьми.
 По  словам  Рейнинга  (цитировано  по  Рошеру:  Nationaloekonomie  des  Ackerbaus,
S.  164),  в  I860  г.  в  королевстве  Саксонии  на  каждые  100  акров  крестьянской  земли
приходилось  3,3  лошади,  а  на  100  гектаров  помещичьей  только  1,5.
 По  переписи  1883  г.  в  Германии  на  1000  гектаров  возделываемой  площади  при¬
ходилось:
 Лошадей,  Волов,  Коров.
 В  хозяйствах  от  2  до  100  гект.... 	111 	101 	451
 выше  100  гект.... 	65 	60 	137
 У  крестьян,  как  известно,  коровы  часто  служат  не  только  для  молочного  хозяйства
и  приплода,  но  также  в  качестве  рабочего  скота.  Большое  число  коров  в  мелком  хозяй¬
стве  следует  в  значительной  степени  приписать  тому  обстоятельству,  что  крестьянин
больше  занимается  скотоводством  и  меньше  землепашеством,  чем  крупные  хозяева;
напротив,  разница  в  количестве  лошадей  не  может  быть  этим  объяснена.
 В  Великобритании,  по  статистике  производства  1880  г.,  на  каждые  1000  акров  земли
приходилось  в  предприятиях  с  числом  акров:
 1-5 	5-20  20-50  50-100  100-300  300-500  500-1000  1000  и  бол.
 Лошадей. 	72 	58 	54 	49 	43 	37 	32 	24
 Рог.  скота 	395 	336  284 	142 	146 	153 	113 	81
 Наряду  с  животной  силой,  как  ясно  показывают  вышеприведенные  примеры,
крупное  производство  сберегает  и  человеческую  силу,  причем,  при  прочих  равных
условиях,  требует  меньше  скота,  меньше  орудий,  применяет  больше  сберегающих

Карл  Каутский
 641
 силы  машин,  придает  пригодным  для  обработки  участкам  наиболее  рациональную
форму  и  размеры  и  т.  д.
 Но  если  отдельные  крупные  хозяйства  при  одинаковом  способе  обработки  требуют
относительно  (к  величине  площади)  меньше  живого  и  мертвого  инвентаря  и  меньше
рабочей  силы,  то  абсолютно  они  всегда  применяют  их  в  большем  количестве,  чем
отдельные  мелкие  хозяйства.  Это  значит,  что  они  сумели  использовать  преимущества
разделения  труда  в  гораздо  больших  размерах,  чем  последние.  Они  одни  только
имеют  возможность  провести  в  полной  мере  ту  специализацию  и  то  приспособление
орудий  и  инструментов  к  отдельным  операциям,  которыми  современное  хозяйство
так  превосходит  докапиталистическое.  То  же  самое  применимо  к  породам  живот¬
ных.  Карликовый  крестьянин  употребляет  свою  корову  для  удоя,  упряжи  и  приплода.
О  естественном  подборе  и  приспособлении  породы  и  корма  к  специальным  условиям
нет  и  речи.  Так  же  мало  может  он  распределять  разнородные  операции  своего  хозяй¬
ства  между  разными  лицами.  Зато  это  вполне  доступно  крупному  производству,  и  оно
извлекает  из  этого  различные  выгоды.  Оно  делит  работы  на  такие,  при  которых  нужна
особенная  ловкость  и  тщательность,  и  такие,  которые  требуют  только  механической
силы.  Первые  он  распределяет  между  теми  из  его  рабочих,  которые  проявляют  особое
умение  и  старательность,  и  ловкость,  и  опытность  которых  возрастает,  благодаря  тому,
что  они  исключительно  или  преимущественно  посвятили  себя  данному  виду  работы.
Вследствие  разделения  труда  и  больших  размеров  производства  каждый  остается
дольше  при  своей  работе,  не  меняет  ее  так  часто  и  этим  уменьшает  трату  времени  и
силы,  связанную  с  каждой  переменой  рода  и  места  работы.  Наконец,  ему  доступны
выгоды  кооперации,  планомерного  сотрудничества  многих  для  достижения  опреде¬
ленного  результата.
 На  это  преимущество  обратил  внимание  еще  в  1773  г.  один  английский  сельский
хозяин.  Он  указал  на  то,  что  один  фермер  при  применении  на  трехстах  акрах  земли
того  же  количества  рабочих,  какое  употребляют  10  фермеров,  располагающих  каж¬
дый  30-ю  акрами,  «получает  в  использовании  силы  батраков  выгоду,  которую  поймет
лишь  практик;  если  ясно,  что  отношение  единицы  к  четырем  равно  отношению  трех
к  двенадцати,  то  практика  нам  говорит  другое;  ибо  при  жатве  и  других  операциях,
требующих  такой  же  быстроты,  при  одновременном  применении  многих  рук  работа
совершается  лучше  и  быстрее.  Так,  напр.,  при  жатве  двое  возчиков,  двое  разгрузчиков,
двое  нагрузчиков,  двое  сгребающих  хлеб  и  другие,  работающие  у  скирд  и  на  гумне,
работая  вместе,  успеют  вдвое  больше,  чем  такое  же  количество  рабочих,  разбросанных
по  многим  хозяйствам».  (Цитировано  по  Марксу,  «Капитал»,  I,  2  изд.,  стр.  334).
 Расширение  хозяйства  дает  также  специалистам  возможность  хорошего  и  быстрого
выполнения  отдельных  работ,  которые  крестьянин  сам  исполняет  плохо  и  медленно,
и  для  выполнения  которых  он  часто  после  долгих  проволочек  при  самых  неотложных
обстоятельствах  обращается  к  далеко  живущему  специалисту;  крупные  хозяйства
имеют,  между  тем,  собственные  кузницы,  шорные  и  каретные  мастерские  для  выполне¬
ния  починок  и  изготовления  простой  утвари,  орудий  и  вспомогательных  средств.
 Но  важнейшее  преимущество,  которое  крупное  производство  получает  от  при¬
менения  большего  количества  рабочих,  это  разделение  труда  на  физический  и  интел¬
лектуальный.  Мы  видели,  как  важно  для  сельского  хозяйства  научное  руководство,
как  только  оно  делает  возможным  планомерное  ведение  хозяйства,  при  котором
избегается  всякое  истощение,  всякое  урезывание  почвы;  и  достигаются  наилучшие
результаты,  что  только  научно  образованный  сельский  хозяин  при  рациональной  и
точной  бухгалтерии  всегда  найдет  тот  севооборот,  удобрение,  машины,  породу  скота,
род  корма,  которые  в  данный  момент  будут  соответствовать  непрерывно  меняющимся
 41  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 требованиям  науки  и  рынка.  Но  в  современном  обществе  физический  труд  и  научное
образование  строго  отделены  друг  от  друга.  Только  то  хозяйство  может  пользоваться
услугами  вполне  научно  образованного  агронома,  которое  достаточно  велико,  чтоб
занять  его  рабочую  силу  исключительно  управлением  и  надзором  за  хозяйством.
 При  определенных  условиях  эта  величина  имения  дана  заранее.  Она  меняется  в
соответствии  со  способом  производства.  При  очень  интенсивном  хозяйстве,  напр,
виноделии,  она  может  понизиться  до  3  гектаров,  при  экстенсивном  хозяйстве,  напр,
выгонном,  подняться  до  500  гектаров.  Для  Средней  Европы  можно  принять  в  среднем,
что  при  более  интенсивном  хозяйстве  уже  имение  в  80—100  гект.,  а  при  более  экс¬
тенсивном  в  100—125  гект.,  может  иметь  специалиста,  занятого  исключительно  его
ведением.(...)
 При  прочих  равных  условиях  более  крупное  крестьянское  хозяйство  выше  мелкого;
то  же  и  в  крупном  капиталистическом  производстве  до  известных  пределов,  о  чем  речь
впереди.  Наоборот,  на  границе  крестьянского  и  крупного  производства  происходит,
выражаясь  по  Гегелю,  превращение  количества  в  качество,  вследствие  чего  на  этой
границе  крестьянское  хозяйство,  если  не  в  техническом,  то  в  экономическом  отноше¬
нии  может  стоять  несколько  выше  более  крупного,  управляемого  ученым  агрономом.
Издержки  на  ведение  хозяйства  научным  способом  обременяют  небольшое  помещичье
имение  свыше  его  доходности.  С  этим  фактом,  естественно,  чаще  встречаемся  там,  где
знания  для  управления  хозяйством  приобретались  не  научно,  а  просто  по-юнкерски.
Чем  меньше  в  последнем  случае  продуктивности,  тем  больше  претензий.
 Наоборот,  крупный  крестьянин  превосходит  мелкого,  крупное  помещичье  имение
выше  мелкого  —  само  собой  понятно  при  прочих  равных  условиях.
 К  техническим  преимуществам  крупного  производства  над  мелким  относятся  еще
преимущества,  обнаруживающиеся  при  крупных  операциях,  которые  только  тогда
могут  применяться  с  успехом,  когда  они  охватывают  большие  площади,  именно  —  опе¬
рации  орошения  и  дренажа.  Орошать  небольшую  поверхность  часто  совершенно
невозможно  и  чаще  всего  не  имеет  большого  смысла.  Обыкновенно  дренируют  лишь
более  значительный  поверхности.  По  Мейцену,  в  Пруссии  в  1855  году  было  осушено
в  более  крупных  имениях  178.012,  в  более  мелких  всего  20.877.  Полевые  железные
дороги  также  применимы  лишь  к  большой  непрерывной  площади.
 Ко  всем  этим  преимуществам  крупного  хозяйства  в  области  производства  присо¬
единяются  еще  преимущества  в  области  кредита  и  торговли.
 Ни  в  одной  области  превосходство  крупного  производства  над  мелким  не  оказыва¬
ется  большим,  чем  в  торговле.  «Счет  крупных  чисел  занимает  не  больше  времени,  чем
счет  мелких.  10  покупок  по  100  фунтов  стерлингов  требуют  в  10  раз  больше  времени,
чем  одна  покупка  в  1000  ф.  ст....  В  торговле  гораздо  чаще,  чем  в  промышленности,  одна
и  та  же  функция,  исполнена  ли  она  в  малых  или  в  больших  размерах,  требует  одина¬
ковой  затраты  рабочего  времени».  (Marx,  Das  Kapital.  III.  1.  S.  279).
 Издержки  транспорта,  в  особенности  по  железной  дороге,  также  уменьшаются  для
больших  масс  товара.  Кто  закупает  оптом,  приобретает  товар  дешевле  и  лучшего  каче¬
ства,  чем  при  покупке  в  розницу;  кто  оптом  продает,  может  при  одинаковой  и  даже
большей  пользе  продавать  дешевле,  выдерживать  конкуренцию.  Но  крупный  купец
не  только  имеет  гораздо  меньше  расходов,  чем  мелкий,  сравнительно  с  размерами
своего  оборота,  но  имеет  больше  власти  над  рынком,  имеет  более  широкий  коммер¬
ческий  кругозор  и  лучше  ориентируется  в  условиях  рынка.  Это  относится  прежде
всего  к  купцу,  но  также  к  промышленному  предпринимателю  и  сельскому  хозяину,
поскольку  им,  как  покупателям  и  продавцам  товаров,  приходится  исполнять  функции
купца.  Вышеуказанное  меньшее  господство  над  рынком  и  меньшее  знание  его  имеет

Карл  Каутский
 643
 для  мелкого  ремесленника,  который  не  может  содержать  торгового  персонала  и  лишь
между  прочим  фигурирует  как  купец,  гораздо  большее  значение,  чем  для  мелкого
купца;  но  особенно  большое  значение  оно  имеет  для  крестьянина  в  его  деревенской
обособленности.  Между  всеми  покупателями  и  продавцами  на  товарном  рынке  его
положение  самое  неблагоприятное,  его  коммерческие  познания  самые  незначитель¬
ные;  он  меньше  всех  в  состоянии  быстро  использовать  благоприятные  обстоятельства
или  предвидеть  и  предотвратить  неблагоприятные.  Притом  его  хозяйство  гораздо
сложнее,  чем  у  городского  ремесленника,  обнимает  больше  отраслей  производства
и  потому  вынуждает  его  к  более  разнообразным  покупкам  и  продажам.  Сапожнику,
кроме  инструментов,  нужно  покупать  только  кожу,  нитки  и  гвозди;  продает  же  он
только  сапоги.  Крестьянин,  кроме  орудий,  покупает  скот,  семена,  корм,  искусственное
удобрение,  а  продает  скот,  хлеб,  молоко,  масло,  яйца  и  др.  Никто  не  находится  в  такой
зависимости  от  торговых  посредников,  как  он.
 Самой  грозной  и  гибельной  является  эта  зависимость  тогда,  когда  посредник  в  то
же  время  и  ростовщик,  когда  настоятельная  нужда  в  деньгах  для  уплаты  податей  и
долгов  заставляет  крестьян  сбывать  свои  товары  по  какой  угодно  цене  или  продавать
их  прежде,  чем  они  бывают  готовы  для  рынка.
 Тут  мы  наталкиваемся  на  еще  один  пункт,  в  котором  крупное  хозяйство  выше  мел¬
кого,  —  это  кредит.
 В  предыдущей  главе  мы  видели,  что  новейшее  сельское  хозяйство  не  может  вестись
без  капитала.  Мы  также  видели,  что  там,  где  не  господствует  арендная  система,  ипотека
является  для  сельского  хозяина  главным  источником  добывания  денег.  Кроме  этого,  он
может  еще  воспользоваться  личным  кредитом  или  же  продать  часть  своего  имения,
чтобы  получить  деньги  для  ведения  хозяйства  в  остальной  части.  Но  последний  способ
не  всегда  доступен  и  очень  часто  нежелателен,  ибо  с  уменьшением  имения  владелец
теряет  преимущества  крупного  хозяйства.  Кроме  того,  он  теряет  виды  на  повышение
цены  отрезанной  части,  которое  может  произойти  вследствие  повышения  земельной
ренты  и  падения  процентной  нормы,  Итак,  личный  кредит  и  ипотека  остаются  для
него  главными  источниками  добывания  денег.
 К  ипотечному  кредиту  прибегают,  когда  дело  идет  о  приобретении  основного
капитала  (мелиорации,  постройки  —  здесь  мы  не  касаемся  перемены  собственников
как  причины  ипотечной  задолженности);  к  личному  кредиту,  —  когда  дело  идет  о  при¬
обретении  оборотного  капитала,  удобрения,  семян,  заработной  платы  и  т.  п.
 Раньше  причиной  задолженности  землевладельца  являлась  нужда;  задолженность
эта  была  явлением  ненормальным.  При  капиталистическом  способе  производства  там,
где  помещик  и  сельский  хозяин  представляют  одно  юридическое  лицо,  она  является
необходимостью,  вытекающей  из  самого  процесса  производства.  Задолженность  зем¬
левладения  тут  явление  неизбежное.  Вместе  с  тем,  она  становится  важным  фактором
сельскохозяйственного  производства.
 Это  относится  как  к  мелкому,  так  и  к  крупному  хозяйству.  Но  при  пользовании  кре¬
дитом  последнее  имеет  разные  преимущества.  Совершение  ипотеки  в  200.000  марок
не  требует  соответственно  больших  труда  и  издержек,  чем  совершение  ипотеки  в
2000  марок;  для  выдачи  200.000  м.  в  100  местах  требуется  в  100  раз  больше  труда,  чем
в  одном  месте.
 Яркий  пример  этого  дает  Лафарг  в  своей  замечательной  статье  «О  мелком  землев¬
ладении  во  Франции»  в  Neue  Zeit  (I,  S.  348):  «При  ипотечном  займе  издержки  сравни¬
тельно  тем  значительнее,  чем  меньше  заем  и  чем  короче  срок,  на  который  он  взят;
например,  пошлины  и  обыкновенные  расходы  при  ипотечном  займе  в  300  франков
таковы:
 4V

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Нотариальные  пошлины 	5 	фр.  —  сант.
 Изготовление  контракта  в  двух  экземплярах 	3 	» 	—  »
 Запись 	3 	» 	—  »
 Гербовый  сбор 	1 	» 	95  »
 Пошлина  1  фр.  10  сант.  с  кавдых  100  фр 	3 	» 	30  »
 Запись  в  ипотечном  бюро 	3 	» 	—  »
 Минимальные  проценты  (по  5%) 	15 	»  —  »
 Издержки  при  возврате  долга 	14 	»  25  »
 Итого 	48 	фр.  50  сант.
 Таким  образом,  должник  при  ипотечном  займе  вместо  номинальных  300  фр.  в
действительности  получает  лишь  251  фр.  50  сант.».
 В  Германии  дело  обстоит  не  иначе.  В  годовом  отчете  Прусского  центрального
акционерного  общества  поземельного  кредита  за  1894  год,  опубликованном  в  апреле
1895  года,  мы  читаем:  «В  последние  годы  мы  особенно  старались  облегчить  ссуду
мелким  и  средним  владельцам.  Если  последние  пока  еще  обременены  высокопроцент¬
ными  ипотеками  у  частных  лиц,  учреждений  и  сберегательных  касс,  то  причина  этого
кроется  в  том,  что  учреждения  для  поземельного  кредита  не  могут  по  большей  части
обойтись  без  оценок  даже  при  выдаче  ссуд  под  небольшие  имения  и  что  оценочные
издержки,  подлежащие  покрытию  со  стороны  сделавшего  заем,  даже  при  небольшом
займе  не  соответствуют  величине  ссуды.  Чтоб  устранить  это  зло,  мы  два  года  тому
назад  ввели  особую  таксу.  По  этой  таксе  лицо,  получающее  ссуду,  не  считаясь  с  высо¬
той  действительно  производящихся  издержек  по  оценке,  платит  два  на  тысячу  занятой
ссуды,  не  менее,  однако,  30  и  не  более  300  марок.  При  займе  от  1500  м.,  наименьшей
ссуде,  допускаемой  по  нашему  уставу,  до  15,000  подлежит  уплате  за  оценку  и  комиссии
лишь  незначительная  сумма  в  30  марок».  Эта  «социальная  реформа»  состоит  в  том,
что  при  ссуде  в  1500  марок  отсчитывается  столько  же  на  оценочные  расходы,  сколько
при  займе  в  15.000  м.!  Ссуды  меньше  1500  марок  вообще  не  выдаются.  Очень  мелким
землевладельцам  вообще  не  открывается  ипотечный  кредит.  Они,  следовательно,  так
счастливы,  что  свободны  от  долгов!
 В  Пруссии,  по  исследованию  Мейцена  в  1884  г.,  крупное  землевладение  больше
обременено  ипотеками,  чем  мелкое.  Долги  в  процентном  отношении  к  ценности  вла¬
дений  составляли  для  имений  с  подлежащим  налогу  чистым  доходом:
 В  500  талеров  и  больше. 	100—500  тал.  30—100  тал.
 53,8  » 	» 	27,9 	» 	24,1
 Это  свидетельствует  вовсе  не  о  большей  нужде  крупного  землевладения,  а  о  боль¬
шей  затруднительности  ипотечного  кредита  для  крестьянина.  Тем  более  он  нуждается
в  личном  кредите.
 С  личным  кредитом  дело  обстоит  еще  хуже,  чем  с  ипотечным.  Крупный  сельский
хозяин  продает  свои  продукты  прямо  на  большом  рынке,  с  которым  он  находится  в
постоянной  связи,  и  поэтому  он  находит  кредит  в  экономических  центрах,  в  которых
большими  массами  скопляется  ссужаемый  капитал,  ищущий  приложения,  также  легко,
как  купец  или  промышленник,  если  он  только  исправный  хозяин.
 Крестьянину  при  его  изолированности  с  его  небольшим  количеством  продуктов
для  продажи  большой  рынок  недоступен.  Свои  дела  он  обделывает  с  посредником,
живущим  в  ближайшем  городке  или  навещающим  его.  Городскому  крупному  ссудному
капиталу  совершенно  неизвестны  сделки  крестьянина,  не  имеющего  в  городе  банкира,
которому  он  вносил  бы  свои  вклады  и  который  открывал  бы  ему  кредит.  Является  у
него  нужда  в  деньгах,  —  ему  приходится  обращаться  к  ближайшему  сельскому  капитал

Карл  Каутский
 645
 листу,  и  здесь  у  него  нет  большого  выбора,  так  как  в  деревне  их  немного.  Чаще  всего
это  сам  посредник,  сельский  хозяин  или  деревенский  кулак  —  люди  знакомые  с  его
делами  и  не  брезгающие  небольшими  займами,  но  стремящиеся  и  могущие  извлечь
большие  барыши,  потому  что  спрос  на  капитал  далеко  превосходит  предложение,
нужда  крестьян  часто  настоятельная,  и  экономическое  превосходство  капиталиста
огромно.  В  то  время  как  для  крупного  землевладельца,  по  крайней  мере,  если  он
разумный  и  дельный  хозяин,  ростовщичество  в  ходе  капиталистического  развития
принимает  форму  современного  продуктивного  кредита,  при  котором  процент  при¬
норовлен  к  существующей  норме,  крестьянин  предоставлен  средневековым  формам
хищнического  ростовщичества,  которое  выжимает,  что  только  может  выжать,  берет
проценты,  не  считаясь  совершенно  с  процентной  нормой,  и  вместо  поощрения  про¬
изводства  совершенно  подрывает  существование  должника.  Капиталистическое  разви¬
тие  гонит  как  крестьян,  так  и  крупных  землевладельцев  к  задолженности,  но  благодаря
мелкому  хозяйству  не  избавляет  первых  в  такой  мере,  как  вторых,  от  несовместимых  с
нуждами  крупного  производства  форм  средневекового  ростовщичества.
 Если  взвесить  все  эти  преимущества  крупного  производства  в  сельском  хозяйстве:
меньшие  потери  на  возделываемой  площади,  экономию  на  живом  и  мертвом  инвента¬
ре,  более  полное  использование  его,  возможность  применения  машин,  недоступную
мелкому  хозяйству,  разделение  труда,  научное  руководство  хозяйством,  коммерческое
превосходство,  более  легкий  способ  добывания  денег,  —  тогда  трудно  будет  постиг¬
нуть  следующее  решительное  утверждение  профессора  Зеринга:  «Не  подлежит  ни
малейшему  сомнению,  что  решительно  каждая  отрасль  земледелия  может  одинаково
рационально  вестись  в  средних  и  мелких  производствах,  как  и  в  крупных,  и  даже  в
противовес  промышленному  развитию  увеличивающаяся  интенсивность  земледе¬
лия  дает  мелкому  хозяйству  весьма  значительный  перевес  над  крупным».  (Die  innere
Kolonisation  im  östlichen  Deutschland,  S.  91).  (...)
 Что  может  противопоставить  преимуществам  крупного  хозяйства  мелкое?  Большее
трудолюбие  и  старательность  рабочего,  который  в  противоположность  батраку  рабо¬
тает  на  самого  себя,  и  низкий  уровень  потребностей  мелкого  сельского  хозяина,  еще
более  низкий,  чем  у  батрака.
 Дж.  Ст.  Милль,  один  из  усерднейших  поборников  мелкой  культуры,  выставляет  как
самую  важную  ее  характерную  черту,  неутомимое  трудолюбие  ее  рабочих.  В  своих
«Основаниях  политической  экономии»  он  цитирует,  между  прочим,  слова  одного
английского  автора  о  Пфальцских  крестьянах:  «Они  усердно  работают  с  раннего  утра
до  поздней  ночи,  потому  что  они  сознают,  что  работают  на  самих  себя.  Они  томятся
изо  дня  в  день,  из  года  в  год,  они  более  терпеливы,  неутомимы  и  стойки,  чем  вьючные
животные.  Английское  простонародье  было  бы  поражено,  если  бы  оно  могло  видеть
с  каким  трудом  немцы  добывают  себе  дрова».  И  он  говорит  далее  о  «почти  сверхче¬
ловеческом  трудолюбии»  мелких  крестьян,  которое  производит  на  всех  наблюдателей
сильное  впечатление.  Было  ли  впечатление  от  наблюдения  над  людьми,  «самыми  тер¬
пеливыми  и  неутомимыми  из  всех  вьючных  животных»,  возвышенно  —  в  этом  можно
сильно  усомниться.
 Но  не  только  себя  самого  подгоняет  мелкий  крестьянин  к  работе,  а  также  свое
семейство.  Ведь  в  сельском  производстве  домашнее  хозяйство  тесно  связано  с  произ¬
водством,  и  самые  беззащитные  из  всех  рабочих  —  дети,  постоянно  под  рукой!  Как  в
домашней  промышленности,  так  и  в  мелком  крестьянском  хозяйстве,  работа  детей  в
семье  еще  гибельнее  для  них,  чем  наемная  работа  у  чужих.  «Наемный  женский  и  дет¬
ский  труд,  —  говорит  один  корреспондент  из  Вестфалии,  —  очень  редко  встречается
и  не  влечет  за  собой  никакого  вреда,  и  даже  имеет  благотворное  влияние».  «Сами  же

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 родители  иногда  до  того  изнуряют  своих  детей,  что  корреспондент  констатирует
вредные  последствия,  сказывающиеся  при  рекрутском  наборе.  Другой  успокоительно
пишет:  «Применение  детского  труда  в  возбуждающих  опасение  размерах  встречается
больше  всего  со  стороны  родителей  и  со  стороны  тех,  которые  нанимают  детей  за
стол  и  одежду».  («Verhältnisse  der  Landarbeiter  in  Nordwestdeutschland».  Erhebung  des
Vereins  fur  Sozialpolitik,  I.  S.  83,122.).
 Действительно,  весьма  успокоительно!
 Надо  быть  очень  ревностным  поклонником  мелкого  землевладения,  чтоб  видеть
преимущество  в  этой  принудительной  работе,  которую  оно  налагает  на  своих  рабо¬
чих,  превращая  их  в  вьючный  скот,  вся  жизнь  которого,  за  исключением  времени  сна
и  еды,  проходит  в  труде.
 Мания  работы  ведь  не  качество,  свойственное  искони  природе  крестьянина.
Против  этого  говорят  уже  многочисленные  праздники  средних  веков,  сохранившиеся
в  некоторых  католических  странах  до  сих  пор.  Рошер  приводить  в  пример  одну  мест¬
ность  в  Нижней  Баварии,  где  насчитывается  204  праздничных  дня  ежегодно  (между
прочим,  40  престольных  и  после  престольных,  12  стрелковых),  и  где  работа  накануне
праздника  прекращалась  уже  в  4  ч.  пополудни!  Как  скромно  в  сравнении  с  этим  требо¬
вание  восьмичасового  рабочего  дня  при  300  рабочих  днях  в  году!
 Лишь  в  той  мере,  в  какой  работа  для  удовлетворения  собственных  потребностей
сменяется  работой  для  рынка,  развивается  чрезмерное  напряжение  рабочей  силы.
К  этому  приводит  влияние  конкуренции.  Но  конкуренция  посредством  увеличения
рабочего  временя  всегда  идет  рука  об  руку  с  технической  отсталостью  производства,
последнее  порождает  первое  —  и  наоборот.  Производство,  которое  не  в  состоя¬
нии  противопоставить  конкуренции  технические  усовершенствования,  вынуждено
бороться  посредством  наибольшего  напряжения  рабочих  сил.  С  другой  стороны,  про¬
изводство,  в  котором  напряжение  рабочих  сил  может  быть  доведено  до  крайности,
меньше  вынуждается  к  введению  технических  усовершенствований,  чем  то,  в  котором
рабочие  ставят  предел  своему  истощению.
 Возможность  удлинять  рабочее  время  служит  важным  препятствием  техническому
прогрессу.
 В  этом  же  направлении  действует  возможность  более  полного  использования
детского  труда.  Выше  мы  видели,  что  невозможно  рациональное  ведение  сельского
хозяйства  без  значительной  научной  подготовки.  Сельскохозяйственные  средняя  и
дополнительные  школы,  конечно,  не  в  состоянии  заменить  высшее  основательное
образование  по  естественным  и  экономическим  наукам,  но  все-таки  они  дают
возможность  обученным  в  них  крестьянам  вести  хозяйство  если  не  безукориз¬
ненно,  то  все  же  более  рационально,  чем  то  делают  невежественные  крестьяне.  Но
потребность  в  возможно  более  ранней  и  полной  эксплуатации  членов  семейства
в  хозяйстве  победоносно  сталкивается  с  потребностью  в  больших  знаниях.  Есть
области  в  Баварии  и  Австрии,  где  крестьянам  до  14  л.  обязательное  школьное
обучение  кажется  чрезмерным,  и  где  они  крепко  держатся  за  понижение  возраста
обязательного  обучения  до  12-ти  или  максимум  13  л.  или  энергичнейшим  образом
это  отстаивают.
 По  мере  того,  как  сельское  хозяйство  становится  наукой  и  усиливается  конкурен¬
ция  между  рациональным  и  рутинным  сельским  хозяйством,  растет  нужда  последнего
в  усиленной  эксплуатации  детского  труда  и  в  ограничении  детского  обучения.
 Таким  образом,  большую  напряженность  труда  мелкого  самостоятельного  сельско¬
го  хозяина  и  его  семейства  нельзя  считать  преимуществом  мелкого  производства  с
точки  зрения  не  только  этической,  но  и  с  чисто  экономической.

Карл  Каутский
 647
 С  низким  уровнем  потребностей  мелких  крестьян  дело  обстоит  не  лучше,  чем  с  их
большим  трудолюбием.
 Мы  уже  видели,  что  крупное  производство  в  сравнении  с  мелким  находится  в
невыгодном  положении  в  том  отношении,  что  рядом  с  мускульной  рабочей  силой
оно  должно  оплачивать  умственную,  которая  предъявляет  более  высокие  требования,
чем  первая.  Но  и  мускульной  рабочей  силе  оно  также  должно  предоставить  лучшие
жизненные  условия,  чем  те,  до  которых  опускается  мелкий  крестьянин.  Собственность,
заставляющая  крестьянина  изнуряться  больше  неимущего  батрака,  заставляет  его
также  свои  жизненные  требования  свести  ниже  уровня  требований  батрака,  умень¬
шить  их  до  минимума.
 Но  это  явление  также  мало,  как  и  первое,  представляет  собой  следствие  крестьян¬
ского  хозяйства  при  всех  обстоятельствах.  Те  же  средние  века,  знавшие  столько  празд¬
ников,  видели  также  привольную,  веселую  жизнь  крестьян,  которые  не  отказывали
себе,  как  в  настоящее  время,  в  пище  и  питье.  А  где  сохранились  средневековые  условия
или,  по  крайней  мере,  традиции  до  настоящего  времени,  там  и  теперь  еще  крестьянин
не  скряга.
 Но  он  становится  таковым  там,  где  его  хозяйство  подпадает  под  давление  конку¬
ренции.
 Французский  крестьянин,  который  дольше  других  как  свободный  частный  соб¬
ственник  подвергался  действиям  свободной  конкуренции,  служит  нам  примером
этого.
 Английский  исследователь  начала  80-х  годов  говорит,  что  более  жалкое  существо¬
вание,  чем  у  французских  крестьян,  трудно  себе  представить.  Их  дома  напоминали
свиные  хлевы.  Одна  французская  изба  описывается  следующим  образом:  «окон  вовсе
не  было,  только  две  форточки,  открывать  которые  мешали  ворота  и  не  было  ни  света,
ни  воздуха,  когда  ворота  были  закрыты.  Не  видно  было  ни  скамьи,  ни  стола,  ни  шкафа;
на  полу  лежали  лук,  грязные  платья,  хлеб,  мешки  и  невообразимая  куча  мусора...
 Почти  всегда  спят  вместе  женщины,  мужчины,  дети  и  скот.  И  этот  недостаток  удобств
не  всегда  является  следствием  бедности;  эти  люди  вообще  потеряли  всякое  представле¬
ние  о  приличии,  они  больше  ни  о  чем  не  думали,  как  о  сбережении  топлива.
 Их  скупость  переходит  в  пошлость,  говорит  автор  в  другом  месте,  они  как  бы  поте¬
ряли  способность  к  наслаждению,  и  там,  где  они  могут  сберечь  какой-нибудь  грош,
они  отказывают  себе  во  всяком  удовольствии  и  наслаждении  жизнью.  Не  видно  было
ни  книг  или  газет,  ни  картин  или  резьбы  на  стене,  ни  куска  фарфора,  ни  одного  укра¬
шения,  ни  хорошей  мебели,  ни  стенных  часов,  гордости  английского  фермера.  Нельзя
себе  представить  жизнь  настолько  лишенную  всякого  движения  вперед  и  каких  бы
то  ни  было  радостей.  По  поводу  каждой  грошовой  издержки  на  самые  необходимые
предметы  начинается  брань.  В  результате  скряжническое,  жалкое,  отвратительное
существование,  которое  не  знает  иного  идеала  кроме  стремления  запрятать  побольше
грошей  в  старый  чулок».
 В  мелких  сельских  хозяйствах  Англии  дело  обстоит  не  лучше.  Как  работают  и  живут
их  собственники  и  арендаторы  показывает  нам  последний  отчет  британской  парла¬
ментской  аграрной  комиссии  (1897  г.).  Здесь  говорится:  «Во  всей  области  (Кумберланд)
сыновья  и  дочери  фермеров  работают  даром.  Я  не  знаю  ни  одного  случая,  где  бы  отец
платил  своему  сыну  или  дочери  жалованье.  Они  дают  сыновьям  1—2  шиллинга  на
табак».  Один  мелкий  крестьянин  из  Линкольна  говорит:  «Я  воспитал  семью,  а  затем
лишился  ее.  Мои  дети  сказали:  «отец,  мы  не  хотим  здесь  оставаться  и  измучиться  до
смерти,  и  ушли  на  фабрики,  оставив  меня  с  женой  на  произвол  судьбы».  Другой  сказал:
«мы  с  детьми  работаем  иногда  18  часов  в  день,  в  среднем  10—12  часов.  Живу  здесь  20

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 лет.  Перебиваюсь  только  с  трудом.  В  прошлом  году  мы  потеряли  деньги.  Мы  едим  очень
мало  свежего  мяса».  Т]эетий:  «мы  работаем  больше  батраков,  как  рабы.  Единственное
преимущество  состоит  в  том,  что  мы  свободны.  Живем  мы  очень  скудно»  и  т.  д.
 Рид  заявил  комиссии  о  положении  мелких  фермеров  в  земледельческих  областях:
«Единственный  способ  себя  поддержать  для  них  состоять  в  том,  чтобы  работать  за
двоих  и  расходовать  не  больше,  чем  на  одного.  Дети  их  более  истощены  и  хуже  воспи¬
таны,  чем  дети  батраков».  (Royal  Commission  on  Agrikulture  final  report,  (стр.  34,357).
 Только  из  тех  местностей,  где  преобладает  плодоводство,  огородничество  или  име¬
ется  возможность  получать  побочный  заработок,  отчеты  звучат  менее  мрачно.
 Подобное  же  имеет  место  во  многих  местностях  Германии.  Из  Гессена  сообщает
один  исследователь  в  «Neue  Zeit»  (XIII,  I.  S  4.):  «Мелкий  крестьянин  влачит  самое  жал¬
кое  существование.  Положение  сельских  батраков  гораздо  лучше,  ибо  они  живут  на
хозяйских  хлебах.  Их  доходы  не  так  уж  зависят  от  состояния  погоды,  не  считая  разве
того,  что  в  плохие  годы  питание  ухудшается».  (...)
 VII
 ГРАНИЦЫ  КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  СЕЛЬСКОГО  ХОЗЯЙСТВА
 а)  Статистические  данные
 (...)
 Статистика  показывает,  что  не  произошло  того  быстрого  исчезновения  мелкого
сельскохозяйственного  производства  в  борьбе  с  крупным,  которого,  по  образцу
Англии,  ожидали  или  опасались  и  на  континенте  с  тех  пор,  как  капиталистическое
производство  началось  там  в  обширных  размерах,  приблизительно  с  пятидесятых
годов.  В  некоторых  местах  даже  замечается  скорее  тенденция  к  расширению  терри¬
ториальных  площадей,  занимаемых  мелким  производством.  Так  нашли,  напр.,  при
статистике  производства  в  Германии:
 Сельские
 хозяйства
 Число  хозяйств
 Увеличение
 или
 уменьшение
 Площадь
сельскохозяйственного
производства  в  гекг.
 Увеличение
 или
 уменьшение
 1882  г.
 1895  г.
 1882  г.
 1895  г.
 Менее  2  г.
 3061831
 3236367
 +  174536
 1825938
 1808444
 -  17494
 2-5
 981407
 1016318
 +  34911
 3190203
 3285984
 +  95781
 5-20
 926605
 998704
 +  72119
 9158398
 9721875
 +  563477
 20-100
 281510
 281767
 +  257
 9908170
 9869837
 -  38333
 свыше  100
 24991
 25061
 +  70
 778Ö263
 7831801
 +  45538
 Не  совсем  в  том  же  направлении  шло  развитие  во  Франции.
Там  сталось:
 Сельские
 хозяйства
 Число  хозяйств
 Увеличение
 или
 уменьшение
 Площадь
сельскохозяйственного
производства  в  гекг.
 Увеличение
 или
 уменьшение
 1882  г.
 1895  г.
 1882  г.
 1895  г.
 Ниже  2  г.
 2167667
 2235405
 +  67738
 1083833
 1327253
 +  243420
 1-5
 1865878
 1829259
 -  36619
 5597634
 5484200
 -  108434
 5-10
 769152
 788299
 +  19147
 5768640
 5755600
 -  13140
 10-40
 727222
 711118
 -  16104
 14845650
 14313417
 -  532243
 свыше  40
 142088
 138671
 -  3417
 22296105
 22493393
 +197288

Карл  Каутский
 649
 В  то  время  как  в  Германии  средние  (по  занимаемой  ими  площади)  хозяйства  в  боль¬
шинстве  случаев  разрастались,  во  Франции  увеличивалась  площадь  самых  крупных  и
самых  мелких  хозяйств.  Средние  же  уменьшались  по  количеству  и  по  площади.  Но
уменьшение  это  незначительно,  за  исключением,  конечно,  собственно  крестьянских
хозяйств  (10—40  гект.).  Во  всяком  случае  эволюция  шла  не  быстро.
 В  Великобритании  мы  находим:
 Сельские  хозяйства
 Число  хозяйств
 Увеличение
 или
 уменьшение
 Площадь  сельско¬
хозяйственного
производства  в  гект.
 Увеличение
 или
 уменьшение
 1882  г.
 1895  г.
 1882  г.
 1895  г.
 1-5  акр.  (0,40-2
гект.)
 135736
 117968
 -  17768
 389677
 366792
 -  22885
 5-20  «  (2-8)  «
 148806
 149818
 +  1012
 15656827
 1667647
 +10880
 20-50  «  (8—20)  «
 84149
 85662
 +  1514
 2824527
 2864976
 +  40449
 50-100  «  (20-40)  «
 64715
 66625
 +  1910
 4746520
 48852203
 +138683
 100-300«  (40-120)  «
 79573
 81245
 +  1672
 13658495
 13875914
 +  217429
 300-500  «  (120-200)  «
 13875
 13568
 -307
 52411^8
 5113945
 -  127223
 свыше  500  (свыше  200)
 5489
 5219
 -270
 4029843
 3803036
 -  226807
 Подобно  Германии,  мы  также  и  в  Англии  находим  увеличение  хозяйств  средне¬
го  размера.  Впрочем,  в  Германии  наиболее  увеличились  по  занимаемой  площади
хозяйства  от  5  до  20  гект.,  а  в  Англии  хозяйства  от  40  до  120  гект.,  которых  никто,
конечно,  к  мелким  хозяйствам  не  причислит.  Уменьшились  в  размерах  наиболее
мелкие  хозяйства,  в  противоположность  Германии,  а  также  наиболее  крупные,
свыше  120  гект.
 Из  данных,  относящихся  к  американскому  сельскому  хозяйству,  различные  эко¬
номисты,  как  Шеффле,  д-р  Р.  Мейер  и  др.,  желали  сделать  тот  вывод,  что  там  крупное
хозяйство  вытесняется  мелким.  Мы  хотим  ближе  рассмотреть  относящиеся  сюда
цифры.  Верно,  что  средний  размер  ферм  с  1850  г.  понизился.  Он  равняется:
 1850  г. 	203 	акра
 1860  г. 	199 	«
 1870  г. 	153 	«
 1880  г. 	134 	«
 Но  в  1890  г.  он  снова  повысился  и  равнялся  187  акрам.
 Это  временное  понижение  средних  размеров  хозяйств  надо  приписать,  главным
образом,  раздроблению  крупных  плантаций  юга,  которое  явилось  следствием  осво¬
бождения  негров.  Так,  напр.,  уменьшилась  средняя  величина  ферм  во  Флориде  —  с
445  акр.  до  107,  в  Южной  Каролине  —  с  488  до  115,  в  Алабаме  —  с  347  до  126,  в
Миссисипи  —  с  370  до  122,  в  Луизиане  —  с  537  до  138,  в  Техасе  —  с  591  до  225.  В  общем
средние  размеры  ферм  в  приатлантических  штатах  понизились  за  то  же  время  с  353
до  134  акров,  а  в  штатах  южно-центральной  полосы  с  321  до  144.  Ни  один  знающий
дело  человек  не  усмотрит  в  этих  цифрах  победы  мелкого  производства  над  современ¬
ным  крупным.  С  другой  стороны,  мы  также  находим  заметное  уменьшение  размеров
ферм  в  стране  с  относительно  старой  культурой  —  в  северных  приатлантических
штатах.  Там  за  последнее  десятилетие  средние  размеры  ферм  постоянно  уменьшаются.
Но  это  понижение  следует  приписать,  главным  образом,  уменьшению  невозделанной
земли,  занятой  фермой,  а  не  сокращению  размеров  хозяйства.  Вот  цифры,  относящи¬
еся  к  области  северных  приатлантических  штатов:

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Общие  размеры  ферм
 В  том  числе  необработанной  земли
 1850  г.
 113  акров
 43  акра  =  38,44  процента
 I860  г.
 108  н
 39  "  =  36,18  "
 1870  г.
 104  "
 36  "  =  34,47  -
 1880  г.
 98  "
 31  "  =  31,77  "
 1890  г.
 95  "
 31  "  =  32,52  "
 Процентное  увеличение  невозделанной  земли  в  последнее  десятилетие  совпадает
с  упадком  сельского  хозяйства,  что  выражается  в  уменьшении  общей  площади  ферм.
Последняя  уменьшилась  в  названной  области  с  67.985.640  акров  (1880  г.)  до  60.743.525
(1890  г.),  следовательно,  более  чем  на  пять  миллионов.
 В  штатах  центральной  северной  полосы  —  это  именно  штаты,  производящие
пшеницу,  —  наоборот,  возросли  средние  размеры  ферм  между  1880  г.  и  1890  г.  с  122
до  133  акров;  на  эволюцию  в  том  же  направлении,  которое  обнаруживают  изменения
в  средних  размерах  ферм,  указывает  и  движение  количества  крупных  хозяйств.  Это
количество,  конечно,  во  всем  союзе  относительно  несколько  понижается.  К  сожале¬
нию,  цифры  1870  г.  несравнимы  с  позднейшими,  ибо  тогда  классифицировали  фермы
по  площади  обрабатываемой  в  них  земли,  а  в  1880  и  1890  гг.  по  всей  площади  зани¬
маемой  ими  земли.
 Считалось:
 Ферм 	Из  них  от  500  —  Свыше 	1000
 1000  акров 	акров
 1880  г. 	4.008.907 	75.972 	28.578
 1890  г. 	4.564.641 	84.395 	31.546
 Увеличение  на  13,8  процента  11,0  проц. 	10,3  проц.
 Рост  крупных  хозяйств  отстает,  как  видно,  от  роста  всех  других,  но  и  это  явление
есть  лишь  следствие  эволюции  прежних  рабовладельческих  штатов,  где  ведение  старо¬
го  отсталого  плантаторского  хозяйства  стало  невозможным,  а  также  следствие  упадка
сельского  хозяйства  на  истощенном  северо-востоке.
 В  северных  приатлантических  штатах  считалось  ферм:
 Общее  число 	Из  них  в  500  — 	Свыше 	1000
 1000  акров 	акров
 1880  г. 	696.139 	4.156 	964
 1890  г. 	658.569 	3.287 	733
 Уменьшение  5,4% 	20,9% 	23,9  °/о
 Здесь  количество  крупных  хозяйств  уменьшается  гораздо  быстрее,  чем  количе¬
ство  мелких.  Последние  более  стойко  выдерживают  свое  безнадежное  положение.
Составляет  ли  это  преимущество  мелкого  хозяйства,  можно  сильно  сомневаться.
В  южных  приатлантических  штатах  было  ферм:
 Общее 	Из  них  от  500  — 	Свыше 	1000
 число 	1000  акров 	акров
 1880  г. 	644.429 	25.037 	9.718

Карл  Каутский
 651
 1890  г. 	749.600 	21.736 	8.030
 SSSS-} 	+16-3% 	-17,2% 	-17,4%
 В  южных  центральных  штатах:
 1880  г. 	886.618 	25.872 	11.659
 1890  г. 	1.086.772 	26.666 	12.295
 Увеличение 	22,5% 	3,0% 	4,6%
 С  другой  стороны,  на  западе:
 1880  г. 	83.723 	5.299 	3.247
 1890  г. 	145.878 	9.269 	6.020
 Увеличение 	74,2% 	74,9% 	85,3%
 Наконец,  в  центральных  северных  штатах,  производящих  пшеницу:
1880  г. 	1.697,968 	15,608 	2,990
 1890  г. 	1.923,822 	23,437 	4,668
 Увеличение 	13,3% 	50,2% 	49,4%
 Эти  последние  цифры  как  раз  совершенно  не  указывают  на  упадок  крупного  про¬
изводства.  Там,  где  в  Америке  современное  сельское  хозяйство  прогрессирует,  площадь
крупных  хозяйств  быстро  увеличивается.  Лишь  там  мелкое  производство  сохраняет
преобладание,  где  сельское  хозяйство  падает  или  где  докапиталистическое  крупное
хозяйство  вступает  в  конкуренцию  с  крестьянским.
 Но  все  же,  если  в  Америке  до  сих  пор  сельскохозяйственное  развитие  шло  быстрее,
чем  в  Европе,  и  больше,  чем  обыкновенно  думают,  благоприятствовало  крупному  про¬
изводству,  то  и  здесь  речи  не  может  быть  о  вытеснении  мелких  владений  крупными.
 Было  бы,  однако,  слишком  опрометчиво  делать  из  этих  или  им  подобных  цифр
вывод,  будто  в  сельском  хозяйства  экономическое  развитие  идет  по  совершено  иному
направленно,  чем  в  индустрии.  (...)
 с) 	Недостаточность  земли
 (...)  Количество  земли,  которое  в  старых  культурных  странах  может  еще  быть  взято
под  обработку,  величина  весьма  малая,  которую  можно  едва  принять  в  соображение  в
сравнении  с  суммами,  накопляемыми  из  года  в  год  капиталистами.  Крупный  землевла¬
делец  может  увеличить  свои  владения  лишь  путем  централизации,  соединения  многих
хозяйств  в  одно.
 В  промышленности  процесс  накопления  может  протекать  независимо  от  процесса
централизации,  первый  обыкновенно  даже  предшествует  второму.  Образование  круп¬
ного  капитала,  основание  крупного  промышленного  предприятия  не  должно  обяза¬
тельно  сопровождаться  вытеснением  мелких  капиталов,  лишением  самостоятельности
мелких  производств.  Последнее  является  всегда  следствием,  а  не  предпосылкой  обра¬
зования  крупного  промышленного  предприятия.  Чтобы  основать  где-либо  сапожную
фабрику,  нет  необходимости  в  экспроприации  местных  сапожников.  Лишь  когда
сапожная  фабрика  существует  и  процветает,  она  вызывает  разорение  мелкого  сапож¬
ного  производства  и  экспроприацию  его  крупным.  Именно  процесс  накопления,

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 нарастания  из  непотребленной  прибыли  нового  капитала  и  создает  крупный  капитал
для  основания  сапожной  фабрики.
 Наоборот,  там,  где  вся  земля  перешла  в  частную  собственность  и  где  всецело
господствует  мелкое  землевладение,  там  самое  важное  для  сельского  хозяина  орудие,
земля,  может  перейти  к  крупному  способу  производства  лишь  путем  централизации
многих  мелких  землевладельцев.  Шбель  многих  мелких  хозяйств  здесь  необходимая
предпосылка  появления  крупного  хозяйства.  Но,  кроме  того,  для  образования  круп¬
ного  хозяйства  путем  централизации  необходимо  соединение  экспроприируемых
мелких  владений  в  одну  общую  площадь.  В  ипотечном  банке  может  за  год  накопиться
несколько  сот  проданных  с  аукциона  крестьянских  владений;  но  он  не  может  создать
из  них  крупного  владения,  потому  что  они  рассеяны  по  разным  местам.  И  банку  оста¬
ется  лишь  продавать  их  порознь  и  даже,  если  легче  найти  покупателей  для  меньших
участков,  раздроблять  их,  создавать  из  них  еще  меньшие  владения.
 Пока  все  зависало  от  произвола  землевладельцев,  им  очень  легко  было  доставать
землю  для  основания  крупного  хозяйства.  Они  просто  с  помощью  более  или  менее
замаскированного  насилия  прогоняли  тех  крестьян,  которые  стояли  у  них  на  пути.
 Но  капиталистическому  способу  производства  необходима  гарантия  собственно¬
сти.  С  тех  пор  как  он  вышел  из  своего  революционного  периода  и  прочно  утвердил
свое  господство,  он  признает  одно  лишь  основание  для  экспроприации,  —  неспособ¬
ность  к  уплате  долгов.  Пока  крестьянин  в  состоянии  уплачивать  свои  долги  капита¬
листам  и  государству,  его  собственность  священна,  частная  собственность  на  землю
твердо  упрочена.  Мы  увидим  дальше,  какую  недостаточную  защиту  она  дает  крестья¬
нам;  но  она  служит  в  высшей  степени  важным  препятствием  к  образованию  крупного
землевладения  как  предварительного  условия  крупного  сельскохозяйственного  про¬
изводства.
 Там,  где  теперь  господствует  исключительно  мелкое  землевладение,  крупное  может
образоваться  лишь  с  большим  трудом,  в  каком  бы  упадке  ни  находилось  мелкое  хозяй¬
ство,  в  какой  бы  степени  его  ни  превосходило  крупное.  Но  и  там,  где  крупное  владение
граничит  с  мелким,  первое  не  всегда  может  легко  увеличиваться  за  счет  второго,  пото¬
му  что  участки  мелких  хозяйств,  которые  продаются  из  нужды  или  иных  соображений,
не  всегда  те,  которые  необходимы  для  «округления»  и  расширения  имения.
 Сельский  хозяин,  для  которого  его  имение  стало  слишком  малым,  и  который
приобрел  средства  для  большего,  обыкновенно  предпочитает  продолжительному,
зависящему  от  случайностей  процессу  закупки  участков  своих  соседей  гораздо  более
простой  и  краткий  путь  —  продажу  своего  имения  и  покупку  большего.  В  такой  форме,
главным  образом,  происходит  расширение  хозяйства  отдельных  сельских  предпри¬
нимателей,  и  в  этом  кроется  одна  из  причин  сильной  мобилизации  землевладения,
множество  покупок  и  продаж  сельских  владений  в  век  капитализма.  Что  желающие
купить  всегда  находят  желающих  продать,  этому  содействуют  наследственное  право  и
задолженность,  о  которых  речь  впереди.
 Здесь  мы  хотим  лишь  установить,  что  своеобразные  свойства  земли  при  господстве
частной  собственности  являются  во  всех  странах  с  мелким  землевладением  могучим
препятствием  к  развитию  сельскохозяйственного  крупного  производства,  как  бы  оно
ни  превосходило  мелкое,  препятствием,  которого  не  знает  индустрия.
 d) 	Крупное  производство  —  не  безусловно  наилучшее
 (...)  ...В  сельском  хозяйстве  каждое  увеличение  размеров  производства  при  прочих
равных  условиях,  именно  при  одинаковом  способе  обработки,  равносильно  расши¬
рению  площади  предприятия,  следовательно,  увеличению  потери  материала,  траты

Карл  Каутский
 653
 рабочей  силы,  средств,  времени  на  перевозку  рабочей  силы  и  материала.  Эти  условия
имеют  в  сельском  хозяйстве  тем  больше  значения,  что  здесь  идет  речь  о  перевозке
материалов  очень  малоценных  сравнительно  с  их  весом  и  объемом  —  удобрения,  сена,
соломы,  ржи,  картофеля,  а  способы  транспорта  в  сравнении  с  индустрией  здесь  весьма
примитивны.  Чем  шире  владение,  тем  труднее  также  надзор  за  отдельными  рабочими,
что  должно  быть  принято  в  соображение  при  системе  наемного  труда.
 Насколько  вместе  с  ростом  имения  возрастают  эти  потери,  это  иллюстрирует
таблица,  составленная  Пшеном,  которую  мы  здесь  приводим,  выразив  ее  в  метриче¬
ских  мерах  и  округлив  числа.  Тюнен  вычислил  поземельную  ренту  различных  участ¬
ков,  которые  лежат  на  различном  расстоянии  от  двора,  с  гектара  при  урожае  в:
 Отдал,  участ.
 25  гект.
 23  гект.
 20  гект.
 18  гект.
 15  гек
 от  двора  в  метрах
 Мар.
 Мар.
 Мар.
 Мар.
 Мар.
 0
 23
 19
 15
 11
 7
 1000
 17
 15
 И
 7
 4
 2000
 14
 11
 7
 4
 0
 3000
 10
 7
 3
 0
 4000
 5
 2
 0
 4500
 0,5
 0
 5000
 0
 Отсюда,  конечно,  возможен  вывод,  что  сельское  хозяйство  тем  доходнее,  чем  мень¬
ше  имение.  Но  это,  понятно,  не  так.  Выгоды  крупного  производства  так  велики,  что
они  больше  чем  покрывают  потери  от  большей  отдаленности,  но  лишь  для  площади
определенной  величины.  В  производствах  шире  известных  границ  преимущества
крупного  производства  возрастают  в  меньшей  мере,  чем  потери  вследствие  отдален¬
ности,  так  что,  начиная  с  этого  пункта,  всякое  дальнейшее  расширение  площади  име¬
ния  уменьшает  его  доходность.  (...)
 Во  всяком  случае  сокращение  размера  площади  означало  бы  не  победу  мелкого
предприятия  над  крупным,  а  только  большую  концентрацию  производства  на  мень¬
шей  площади,  —  концентрацию,  которая  сопровождается  и  должна  сопровождаться
увеличением  вложенного  в  предприятие  капитала,  часто  увеличением  также  числа
занятых  в  нем  людей,  следовательно,  фактическим  увеличением  размеров  производ¬
ства.
 Как  переход  от  простого  хищнического  производства  к  планомерному  хлебопа¬
шеству,  рассчитанному  на  продолжительное  сохранение  плодородия  почвы,  так  и
вытеснение  земледелием  экстенсивного  выгонного  хозяйства  развивает  тенденцию
к  уменьшению  средних  размеров  имений,  при  сохранении  или  даже  возрастании
величины  предприятия.  В  этом  же  направлении  действует  и  вытеснение  хлебопаше¬
ства  интенсивным  скотоводством,  которое  в  старых  Культурных  странах  значительно
продвинулось  вперед.  (...)
 j)  Недостаток  рабочих  сил
 (...)
 Эти  условия  оказываются  весьма  неблагоприятными  для  размножения  деревен¬
ского  пролетариата.  Батраки  в  большинстве  случаев  не  имеют  возможности  вступить
в  брак  и  обзавестись  своим  домом.  Воспитание  потомства  является  для  них  чересчур
затруднительным  и  хлопотливым.  Неудовлетворенное  половое  чувство  заставляет  при¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 бегать  к  противоестественным  средствам,  чтобы  предупредить  появление  потомства.
В  тех  же  случаях,  когда  природа  оказывается  сильнее  искусственных  предохранений,
несчастная  мать  часто  решается  на  преступление,  чтобы  освободиться  от  своего  плода.
Она  слишком  хорошо  знает  причину  своего  поступка,  она  знает,  что  перед  нею  и  ее
ребенком  открываются  далеко  не  радостные  перспективы.  Незаконнорожденные  дети
воспитываются  при  самых  неблагоприятных  условиях.  Большая  часть  их  погибает  в
раннем  возрасте,  другая,  не  меньшая,  часть  наполняет  впоследствии  тюрьмы.  (...)
 Там,  где  мелкое  производство  сильно  падает,  крупное  дает  меньшую  прибыль  и
начинает  регрессировать.  Подобное  явление  часто  теперь  обращает  на  себя  внима¬
ние.  Оно  побуждает  целый  ряд  замечательных  сельскохозяйственных  теоретиков
предвещать  «близкую  гибель  крупного  сельскохозяйственного  производства».  Но
это  значит  выплеснуть  из  ванны  вместе  с  грязной  водой  и  ребенка.  При  некоторых
обстоятельствах  недостаток  в  рабочих  может  действительно  привести  к  упадку  круп¬
ного  производства  и  к  увеличению  числа  мелких  предприятий.  Крупному  владельцу
приходится  либо  раздробить  часть  своего  имения  для  продажи  или  сдачи  в  аренду
отдельных  участков  мелким  сельским  хозяевам,  либо  превратить  все  свое  имение  в
мелкие  владения  путем  добровольной  или  аукционной  продажи.  Но  как  вытиснете
мелкого  предприятия  крупным,  точно  так  же  и  обратный  процесс  имеет  свои  границы.
В  той  мере,  в  какой  число  мелких  предпринимателей  возрастает  сравнительно  с  круп¬
ными,  увеличивается  также  число  рабочих,  занятых  в  крупном  производстве.  Вместе
с  тем  растет  жизнеспособность  последнего,  и  увеличиваются  его  преимущества  над
мелким  производством.  Где  наряду  с  крупным  предприятием  возникает  много  мелких,
там  снова  должна  обнаружиться  тенденция  к  господству  крупного  производства,  если
только  не  окажется,  конечно,  противодействующего  тормоза  как,  например,  возник¬
новения  в  деревне  крупного  промышленного  предприятия.  При  капиталистическом
способе  производства  так  же  мало  можно  ожидать  крушения  крупного  сельского
хозяйства,  как  и  мелкого.
 Это  вовсе  не  противоречит  Марксовой  догме.  На  это  явление  Маркс  давно  обратил
внимание.  В  №  4  «Новой  Рейнской  газеты»  (1850  г.),  он  разбирает  сочинение  Эмиля  де
Жирардена,  «Le  Socialisme  et  l'impol»,  в  котором  автор  предлагал  обложить  капиталы  с
целью  отвлечения  их  от  малодоходных  имений  и  применения  к  более  доходным  про¬
мышленным  предприятиям.  Это,  по  его  мнению,  приведет  к  падению  цен  на  землю,  к
концентрации  землевладения,  насаждению  развитой  английской  культуры,  а  вместе
с  тем  к  перенесению  во  Францию  крупной  английской  индустрии.  Маркс,  напротив,
доказывает,  что  концентрация  английского  земледелия  возникла  не  благодаря  отвле¬
чению  капитала  от  земледельческого  хозяйства,  а,  наоборот,  благодаря  вторжению
промышленного  капитала  в  деревню.  Концентрация  крупной  земельной  собствен¬
ности  в  Англии,  продолжает  он,  уничтожила  совершенно  целые  поколения.  Та  же
концентрация,  которой  налог  на  капитал  мог  бы  способствовать  вследствие  разорения
крестьянства,  стянула  бы  во  Франции  огромные  массы  крестьян  в  города  и  сделала
бы  еще  более  неотвратимой  революцию.  И,  наконец,  если  во  Франции  переход  от
раздробления  к  концентрации  уже  начался,  то  в  Англии  крупная  земельная  собствен¬
ность  идет  быстрыми  шагами  навстречу  своей  прежней  раздробленности.  Это  служит
лучшим  доказательством  того,  что  земледелие  должно  постоянно  совершать  круговой
цикл  от  концентрации  к  раздроблению  земли  до  тех  пор,  пока  вообще  господству¬
ют  буржуазные  социальные  отношения.
 Это  круговое  вращение,  впрочем,  не  проявляется  так  стремительно  и  резко,  как
Маркс  себе  представлял  в  1850  г.,  когда  ему  приходилось  считаться  с  энергичным  и
быстрым  темпом  революционного  периода.  Развитие  научной  техники  замедлило

Карл  Каутский
 655
 более,  чем  Маркс  ожидал,  тенденцию  к  увеличению  английского  производства.  Только
недавно  оно  достигло  своего  кульминационного  пункта.  С  другой  стороны,  развились
и  противоположные  тенденции,  тормозящие  концентрацию  мелких  имений.  На  них
мы  остановимся  ниже.  Но  тенденция,  на  которую  Маркс  указывает,  существует  и  имеет
силу  там,  где  процессы  концентрации  и  раздробления  перешагнули  за  известные
пределы.
 Поэтому  большинство  буржуазных  экономистов  считает  вполне  желательным
такое  сочетание  крупных  и  мелких  сельскохозяйственных  предприятий.  О  полном
вытеснении  крупного  производства  мелким  мечтают  только  мелкобуржуазные  демо¬
краты  и  социалисты.  «Уже  Фридрих  Лист,  а  за  ним  фон  Шитц,  фон  Румор,  Бернгарди,
Гансен,  Рошер  и  многие  другие  высказывались,  что  идеальнейшим  распределением
земельной  собственности  при  данных  условиях  —  господстве  частной  собственности
и  свободной  конкуренции  —  было  бы  смешение  крупных,  средних  и  мелких  имений.
Крупные  имения  должны  быть  верхушкой  пирамиды,  а  мелкие  —  ее  основанием.
(А.  Ф.  Мясковский.  Наследственное  право  и  распределение  земельной  собственности
в  Германской  Империи,  стр.  108.  В  том  же  смысле  высказался  недавно  Бухенбсргер
в  своем  новейшем  сочинении  «Основы  аграрной  политики»).  Крупное  землевладе¬
ние  —  утверждают  в  один  голос  все  эти  экономисты  —  незаменимо,  как  образец
технического  прогресса  и  рациональной  земледельческой  культуры.  Существование
зажиточного  крестьянства  желательно  и  по  политическим  соображениям:  оно,  а  не
мелкое  крестьянство,  является  твердой  опорой  частной  собственности;  при  этом
его  хозяйство  качественно  превосходит  мелкое.  Но  малосостоятельный  крестьянин
нужен  как  продавец  своей  рабочей  силы.  Всюду,  где  крупное  хозяйство  стремительно
вытесняет  мелкое,  дальновидные  консервативные  политики  и  крупные  помещики
стремятся  государственными  и  частными  мероприятиями  увеличивать  число  мелких
предприятий.
 «Во  всех  странах,  —  пишет  Зеринг  в  Handwörterbuch  der  Staatswissenscnaften
(I  доп.  том),  —  где  развивается  крупное  землевладение  под  влиянием  промышленных
переворотов,  чрезмерного  отлива  сельскохозяйственных  рабочих  в  промышленные
округа,  земледельческого  кризиса  и  задолженности,  недавно  обнаружилось  сильное
движение  в  пользу  насаждения  среднего  сельского  хозяйства  путем  планомерного  соз¬
дания  новых  и  расширения  прежних  мелких  крестьянских  участков.  Таким  образом,
сельские  рабочие,  получив  земельный  надел,  становятся  оседлыми.  Почти  одновре¬
менно  в  Германии,  Англии,  России  изданы  были  соответствующие  законы,  а  в  Италии
и  Австро-Венгрии  этот  вопрос  стоит  на  очереди».
 В  Пруссии  в  1861  г.  издан  был  закон  о  поощрении  немецкой  колонизации,  а  в  1890
и  1891  г.  —  об  устройстве  так  называемых  рентных  имений  при  помощи  государствен¬
ного  кредита  и  государственной  власти.  «Можно  признать,  —  говорит  Зеринг,  подводя
итоги  этой  законодательной  политики,  —  что  благодаря  созданию  рентных  имений
крестьянство  получило  обратно  такую  же  площадь  земли,  какая  в  продолжение  столетия
перешла  от  него  к  крупному  землевладению  путем  свободного  обращения.  (В  шести  вос¬
точных  провинциях  около  100  ООО  гектаров)».  Это  искусственное  насаждение  мелкого
производства  совершалось  не  против  воли  крупных  землевладельцев.  Нет,  оно  является
действием  правительства  и  парламента,  которым  ближе  всего  интересы  юнкерства.
 «Крупный  землевладелец,  —  говорит  фон-дер  Гольц,  —  получает  наивысший  вало¬
вой  и  чистый  доход,  когда  рядом  с  ним  и  около  него  живут  в  большом  количестве
мелкие  и  средние  землевладельцы,  которые  доставляют  ему  рабочую  силу  и  являются
надежными  потребителями  в  изобилии  производимых  им  продуктов»  (Handbuch  der
Landwirtschaf,  1.  S.  649).

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Из  всего  этого  следует,  что  нельзя  и  думать  об  исчезновении  мелкого  землевладе¬
ния  и  полном  вытеснении  его  крупным  в  современном  обществе.  Мы  видели,  что  там,
где  концентрация  землевладения  достигла  высших  пределов,  появляется  обратная
тенденция  к  раздроблению,  и  что  государство  и  сами  землевладельцы  оказывают
содействие  ей,  если  она  встречает  слишком  большое  препятствие.
 Но  именно  эти  стремления  крупного  землевладения  показывают  нам,  что  нет
ничего  более  ошибочного,  как  думать,  что  сохранение  мелкого  производства  является
якобы  результатом  его  способности  конкурировать  с  крупным.  Сохранение  мелкого
производства  в  значительной  степени  является  результатом  того,  что  оно  перестает
быть  конкурентом  крупного,  что  оно  перестает  фигурировать  в  качестве  продавца  тех
сельскохозяйственных  продуктов,  которые  наряду  с  ним  производит  крупное  произ¬
водство.
 Эту  роль  продавца  сельскохозяйственных  продуктов  мелкое  производство  переста¬
ет  играть  там,  где  рядом  с  ним  развивается  крупное  капиталистическое  производство.
 Здесь  оно  превращается  из  продавца  в  покупателя  продуктов,  в  «изобилии  произ¬
водимых»  крупным  производством;  товар,  в  изобилии  производимый  им  самим,  есть
как  раз  то  средство  производства,  в  котором  испытывает  крайнюю  нужду  крупное
производство.  Товар  этот  —  рабочая  сила.
 Где  обстоятельства  складываются  таким  образом,  там  крупное  и  мелкое  сельскохо¬
зяйственное  производство  не  исключают  друг  друга,  там  они  взаимно  обусловливают¬
ся  как  капиталист  и  пролетарий,  но  там  и  мелкий  сельский  хозяин  все  более  и  более
принимает  пролетарский  характер.  (...)
 Текст  подготовлен  АТ.  Худокормовым
 Публикуется  по:  Каутский  К.  Аграрный  вопрос
 /Пер.  под  ред.  приват-доцента  НА  Рожкова.
 М,  1906.  С  85-90,91-95,96-100,118-122,
 128-129,133,143,144-147.
 Рудольф  Гильфердинг
 1877-1941
 Рудольф  Гильфердинг  родился  в  Вене
в  семье  торговца.  Еще  будучи  студен¬
том,  он  вступил  в  партию  австрийских
социал-демократов.  По  окончании  уни¬
верситета  в  Берлине  (1906)  поселился
в  Германии.  Сотрудничал  в  централь¬
ном  органе  немецкой  социал-демокра¬
тии  —  газете  «Форвертс»  и  журнале
«Нойе  цайт»,  редактором  которого  был
К.  Каутский.
 В  ранних  работах  выступал  с  пози¬
ций  защиты  экономической  теории
марксизма,  о  чем  свидетельствует,  в
частности,  содержание  его  брошю¬
 ры  «Бём-Баверк  как  критик  Маркса»
0904),  направленной  против  австрий¬
ской  школы.
 Широкую  известность  Р.Гильфер-
дингу  принес  его  основной  теорети¬
ческий  труд  «Финансовый  капитал»
(1910),  заслуживший  восторжен¬
ные  отклики  К.  Каутского,  О.  Бауэра
и  других  лидеров  II  Интернационала.
К  Каутский  утверждал,  в  частности,
что  сочинение  Гильфердинга  о  финан¬
совом  капитале  представляет  собой
«лучшее  дополнение...  действитель¬
ное  продолжение  второго  и  третьего

Рудольф  Шльфердинг
 657
 томов  «Капитала1».  В  целом  положи¬
тельно,  хотя  и  с  весьма  существен¬
ными  оговорками,  оценивал  книгу
Р.  Шльфердинга  ВИ.  Ленин2.
 Структурно  «Финансовый  капитал»
распадается  на  пять  отделов:  1.  Деньги
и  кредит;  2.  Мобилизация  капитала.
Фиктивный  капитал;  3.  Финансовый
капитал  и  ограничение  свободной  кон¬
куренции;  4.  Финансовый  капитал  и
кризисы;  5.  Экономическая  политика
финансового  капитала.
 Такая  структура  не  является  слу¬
чайной.  Уже  в  первых  главах  книги,  изла¬
гая  основы  теории  стоимости  и  денег,
Шльфердинг  склонялся  к  трактовке
отношений  капитализма  в  первую  оче¬
редь  как  отношений  товарно-денеж¬
ного  обращения  и  обмена.  Выражая
надежду,  что  ему  «удастся  напасть  на
след  загадки,  как  из  самих  актов  обра¬
щения  возникает  та  сила,  которая  в
виде  капиталистического  кредита
в  конце  концов  получает  господство
над  экономическими  отношениями»г,
Р.  Шльфердинг  начинает  свой  анализ
финансового  капитала  с  исследования
проблемы  денег  и  кредита,  переходя
затем  к  изучению  роли  банков,  акци¬
онерных  обществ,  биржи,  связей  бан¬
ковского  капитала  с  промышленным  и,
наконец,  самого  финансового  капита¬
ла.  Финансовый  капитал  определялся
при  этом  как  «капитал,  находящийся
в  распоряжении  банков  и  применяемый
промышленниками»,  или  как  «банков¬
ский  капитал,  следовательно,  капитал
в  денежной  форме,  который  таким  спо¬
собом  в  действительности  превращен  в
промышленный  капитал...»*.
 Ортодоксальная  марксистская  кри¬
тика  традиционно  подчеркивала  склон¬
ность  Шльфердинга  к  небезызвестной
меновой  концепции.  Отмечалось,  что,
хотя  в  его  книге  по  разным  поводам
и  подчеркивалась  роль  концентрации
производства  и  вырастающих  из  нее
капиталистических  монополий,  в  самом
определении  финансового  капитала,
которое  давал  Шльфердинг,  отсут¬
ствовали  указания  на  эти  важнейшие
процессы5.
 Вместе  с  тем  именно  Шльфердингу
принадлежит  заслуга  научного  анализа
многих  явлений  капитализма  начала
ХХв.
 Книга  «Финансовый  капитал»  имеет
многозначительный  подзаголовок:
«Исследование  новейшей  фазы  в  раз¬
витии  капитализма».  Эту  новую  капи¬
талистическую  фазу  Шльфердинг  свя¬
зывает  прежде  всего  с  новыми  формами
мобилизации  капитала  и  в  первую  оче¬
редь  с  массовым  развитием  акционер¬
ных  обществ.  Шльфердинг  дает  суммар¬
ную  характеристику  тех  преимуществ,
которые  имеет  акционерное  общество
перед  индивидуальным  капиталисти¬
ческим  предприятием:  в  практике  при¬
влечения  дополнительного  капитала,  в
большей  устойчивости  при  колебаниях
конъюнктуры,  в  возможностях  нако¬
пления  прибыли  и  т.д.  Согласно  выводам
Шльфердинга,  с  развитием  акционерных
обществ  рост  капитала  освобождает¬
ся  от  индивидуальных  случайностей,
а  концентрация  предприятий  может
происходить  интенсивнее,  чем  концен¬
трация  индивидуальной  или  семейной
собственности.
 1  См.:  Каутский  К.  Финансовый  капитал  и  кризисы:  О  книге  Шльфердинга  //  Соч.  T.  II.  М.;  Л.,
1930.  С.  53,96.
 2  См.:  Ленин  ВИ.  Поли.  собр.  соч.  Т.  27.  С.  309.
 3  Шльфердинг  Р.  Финансовый  капитал.  М.,  1959.  С.  96.
 4  Там  же.  С.  301.
 5  См.,  например:  Всемирная  история  экономической  мысли:  В  6  т.  Т.  3  /  Ред.  кол.  В.Н.  Черковец
и  др.  М.:  Мысль,  1989.  С.  366.
 42  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  связи  с  анализом  акционерных
обществ  Тилъфердинг  вводит  в  науч¬
ный  оборот  категорию  учредительной
прибыли,  демонстрируя  ее  роль  в  обога¬
щении  банков-учредителей  или  банков¬
ских  консорциумов.  Одним  из  первых  в
марксистской  литературе  Шльфердинг
исследует  методы  контроля  финансо¬
вой  аристократии  над  чужим  капита¬
лом.  Особую  роль,  по  его  мнению,  здесь
играет  система  участия:  в  условиях
разводнения  капитала  финансовые
магнаты  создают  целую  цепь  дочер¬
них  и  внучатых  обществ,  зависящих  от
основного.  Опираясь  на  силу  не  только
собственного,  но  и  подконтрольного  им
чужого  капитала,  крупнейшие  финан¬
систы  начинают  господствовать  в
целом  ряде  банков,  промышленных  и
других  предприятий.  Этот  процесс,  как
показывает  Шльфердинг,  облегчается
личной  унией  капиталистических  кла¬
нов,  еще  более  усиливающей  процессы
концентрации  капитала.
 Несмотря  на  известную  дань  мено¬
вой  концепции,  Шльфердинг  в  своей  книге
о  финансовом  капитале  неоднократно
возвращается  к  исследованию  процессов
концентрации  производства  и  перехо¬
ду  от  режима  свободной  конкуренции
к  системе  господства  монополий.  При
изучении  форм  монополистических  объ¬
единений  Шльфердинг  выделяет  две  сту¬
пени:  1)  соглашение  об  общности  инте¬
ресов  —  в  форме  «картеля,  построенного
на  кондициях»  или  более  целостного  объ¬
единения  —  синдиката;  2)  слияние,  или
«фузия»,  когда  объединенные  предпри¬
ятия  окончательно  теряют  самостоя¬
тельность,  —  в  форме  треста.
 Шльфердинг  показывает  также,
каким  образом  концентрация  произ¬
водства  и  капитала  обусловливает
конкурентные  преимущества  капита¬
листических  монополий.  Этот  анализ
сопряжен  в  «Финансовом  капитале»  с
исследованием  процессов  комбинирова¬
ния  (преимущественно  в  металлургиче¬
ской  промышленности).
 По  мнению  Шльфердинга,  комбина¬
ция  угольных  шахт,  доменного  производ¬
ства  и  прокатного  завода  выравнивает
конъюнктурные  различия,  характерные
для  объединяющихся  отраслей,  а  пото¬
му  обеспечивает  большую  устойчивость
нормы  прибыли.  Комбинирование,  кроме
того,  устраняет  торговые  издержки
(наценки)  при  поставке  сырья  домен¬
ному  и  прокатному  производству.
Комбинация  облегчает  технические
усовершенствования,  так  как  действу¬
ет  в  более  широком  экономическом  про¬
странстве.  И  наконец,  комбинирован¬
ное  производство  получает  преимуще¬
ство  в  период  сильной  депрессии,  когда
на  разделенных  предприятиях  цены  на
сырье  падают  медленнее,  чем  цены  на
готовую  продукцию.
 В  произведении  Шльфердинга  неодно¬
кратно  затрагивается  и  такая  особен¬
ность  «новейшей  фазы»  капитализма,
как  вывоз  капитала.  Так,  например,  при
анализе  поэтапного  развития  банков¬
ского  кредитования  промышленности
автором  проводится  параллель  с  эво¬
люцией  международных  экономических
отношений:  Великобритания,  которая
сначала  использовала  кредит  другим
странам  для  продвижения  на  их  рынки
своих  товаров,  впоследствии  преврати¬
ла  кредит  в  средство  вывоза  капита¬
ла  и  подчинения  экономики  зависимых
государств.  В  другом  месте  Шльфердинг
отмечает  влияние  экспорта  капитала
на  развитие  колоний,  захват  новых  рын¬
ков,  на  применение  характера  насиль¬
ственной  колониальной  политики.
 В  этой  связи  Шльфердинг  указыва¬
ет  на  связь  господства  финансового
капитала  с  милитаризмом  и  «мари¬
низмом»,  поскольку  финансовым  магна¬
там  необходимо  сильное  государство,
способное  вести  политику  экспансии,
захвата  новых  колоний  и  т.д.  В  итоге
Шльфердинг  приходит  к  выводу,  соглас¬
но  которому  финансовый  капитал
хочет  господства,  а  не  свободы.  В  духе
социал-демократической  идеологии  тех

Рудольф  Птьфердинг
 659
 лет  Рильфердинг  формулирует  и  окон¬
чательный  вывод  своего  исследования:
«Финансовый  капитал  в  его  заверше¬
нии  —  это  высшая  ступень  полноты
экономической  и  политической  власти,
сосредоточенной  в  руках  капиталисти¬
ческой  олигархии...  В  мощном  столкно¬
вении  враждебных  интересов  диктату¬
ра  магнатов  капитала  превращается,
наконец,  в  диктатуру  пролетариата»1.
 Последующая  политическая  и  теоре¬
тическая  деятельность  Р.  Гильфердинга
прошла  под  знаком  эволюции  в  сто¬
рону  социал-реформизма.  Ближайший
сподвижник  К.  Каутского  и  лидер  цен¬
тризма  в  период  Первой  мировой  войны,
Р.  Рильфердинг  вмежвоенные  годы  стано¬
 вится  крупнейшим  идеологом  немецкой
социал-демократии.  В  выступлении  на
съезде  СДПГ  в  г.  Киле  (май  1927)  им  была
выдвинута  концепция  мирного  вхожде¬
ния  в  социализм  через  промежуточную
стадию  «организованного  капитализ¬
ма»2.  Подобные  заявления,  сделанные
незадолго  до  начала  Великой  депрессии,
окончательно  развели  Гильфердинга  с
марксистской  ортодоксией.
 В  связи  с  приходом  к  власти  фашистов
Р.  Рильфердинг  вынужден  был  эмигриро¬
вать  во  Францию,  однако  вскоре  после
ее  военного  краха  был  выдан  вишийским
правительством  в  руки  немецких  окку¬
пационных  властей  и  умер  (1941  г)  в
гестаповской  тюрьме.
 А.Г.  Худокормов
 ФИНАНСОВЫЙ  КАПИТАЛ
 ИССЛЕДОВАНИЕ  НОВЕЙШЕЙ  ФАЗЫ
В  РАЗВИТИИ  КАПИТАЛИЗМА
 ПРЕДИСЛОВИЕ  АВТОРА
 В  этой  работе  дана  попытка  научного  объяснения  экономических  явлений  раз¬
вития  новейшего  капитализма.  Но  научно  познать  их  —  значит  включить  в  теорети¬
ческую  систему  классической  политической  экономии,  которая  начинается  с  В.  Петги
и  находит  свое  высшее  выражение  в  Марксе.  Характерной  особенностью  «современ¬
ного»  капитализма  являются  те  процессы  концентрации,  которые  обнаруживаются,  с
одной  стороны,  в  «уничтожении  свободной  конкуренции»  посредством  образования
картелей  и  трестов,  а  с  другой  —  во  все  более  тесной  связи  между  банковым  и  промыш¬
ленным  капиталом.  Благодаря  этой  связи  капитал,  как  обстоятельнее  будет  показано
ниже,  принимает  форму  финансового  капитала,  представляющего  наивысшую  и  наи¬
более  абстрактную  форму  проявления  капитала.
 1  Рильфердинг  Р.  Указ.  соч.  С.  478.
 2  «...Мы  находимся  в  настоящее  время  в  периоде  капитализма,  в  главном  преодолевшем  эру
 свободной  конкуренции  и  владычества  слепых  законов  рынка...  переходим  от  свободной
игры  экономических  сил  к  организованному  хозяйству.,  организованный  капитализм  озна¬
чает  в  действительности  принципиальную  замену  капиталистического  принципа  свободной
конкуренции  социалистическим  принципом  планомерного  производства»  (См.  подробнее:
Капитализм,  социализм  и  социал-демократия.  Сб.  статей  и  речей  Р.  Шльфердинга.  М.;  Л.,  1928.
С.  120-127).
 42*

660
 Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Отдел  второй
МОБИЛИЗАЦИЯ  КАПИТАЛА.
 ФИКТИВНЫЙ  КАПИТАЛ
 Глава  седьмая
АКЦИОНЕРНОЕ  ОБЩЕСТВО
 1. 	ДИВИДЕНД  И  УЧРЕДИТЕЛЬСКАЯ  ПРИБЫЛЬ
 Политическая  экономия  до  сих  пор  искала  различия  между  индивидуальным  пред¬
приятием  и  акционерным  обществом  преимущественно  в  различии  организационных
форм  и  непосредственно  вытекающих  отсюда  последствиях.  Она  указывала  на  «хоро¬
шую»  и  «дурную»  стороны  обеих  форм  предприятия  и  при  этом  в  качестве  отличи¬
тельных  признаков  выдвигала  частью  субъективные  моменты  (большая  или  меньшая
непосредственная  заинтересованность  и  ответственность  руководителей,  увеличиваю¬
щаяся  или  уменьшающаяся  возможность  подчинить  предприятие  контролю),  частью
объективные  моменты  (легкость  привлечения  капиталов,  большая  или  меньшая  спо¬
собность  к  накоплению).  Однако  она  пренебрегла  тем,  чтобы  вникнуть  в  коренные
экономические  различия  обеих  форм  предприятия,  хотя  они  имеют  решающее  значе¬
ние  для  понимания  современного  капиталистического  развития,  которое  невозможно
понять,  не  уяснив,  как  и  почему  акционерное  общество  одерживает  победу.
 Промышленное  акционерное  общество,  которое  мы  рассмотрим,  сначала  означает
в  первую  очередь  изменение  функции  промышленного  капиталиста.  В  самом  деле,
оно  приносит  с  собой  в  качестве  своего  принципа  то,  что  для  индивидуального  пред¬
приятия  является  только  случайностью:  освобождение  промышленного  капиталиста
от  функции  промышленного  предпринимателя.  Капитал,  вложенный  в  акционер¬
ное  общество,  благодаря  этому  изменению  функции  приобретает  для  капиталиста
характер  чисто  денежного  капитала.  Денежный  капиталист,  как  кредитор,  не  имеет
никакого  касательства  к  применению  своего  капитала  в  процессе  производства,  хотя
в  действительности  это  применение  и  является  необходимым  условием  кредитного
отношения.  Поскольку  он  просто  отдает  свой  денежный  капитал  и  затем  по  исте¬
чении  определенного  времени  получает  его  обратно  с  процентами,  его  функция
исчерпывается  юридической  сделкой.  Точно  так  же  и  акционер  функционирует
исключительно  как  денежный  капиталист.  Он  отдает  деньги,  чтобы  получить  на  них
доход,  —  употребим  для  начала  это  совершенно  общее  выражение.  Он  может  при  этом
по  желанию  определить  величину  денежной  суммы  и  отвечает  только  этой  суммой,
точно  так  же,  как  и  денежный  капиталист  ставит  на  карту  только  определенную  сумму,
уровень  которой  им  же  и  определяется.  Однако  уже  и  здесь  имеется  различие.  Уровень
процента  на  денежный  капитал,  предоставляемый  в  акционерной  форме,  не  опреде¬
ляется  как  таковой  заранее,  а  существует  лишь  как  притязание  на  доход  (прибыль)
определенного  предприятия.  Второе  отличие  от  ссудного  капитала  заключается  в  том,
что  возврат  капитала  к  денежному  капиталисту  не  определяется  непосредственно,  не
оговаривается  при  самом  вступлении  в  данное  отношение,  не  вытекает  из  самой  при¬
роды  последнего,  как  при  собственно  кредитовании.
 Сначала  мы  рассмотрим  первый  момент.  Прежде  всего  следует  указать,  что  доход  на
денежный  капитал,  предоставляемый  в  акционерной  форме,  не  является  совершенно
неопределенным.  Капиталистическое  предприятие  основывается  для  того,  чтобы  при¬
носить  прибыль.  Извлечение  прибыли,  и  притом,  при  нормальных  условиях,  обычной

Рудольф  Тильфердинг
 661
 средней  прибыли  —  необходимая  предпосылка  при  учреждении  предприятия.  Во
всяком  случае,  акционер  здесь  находится  в  таком  же  положении,  как  денежный  капита¬
лист,  который  тоже  рассчитывает  на  производительное  использование  своего  капита¬
ла,  если  только  должник  не  станет  неплатежеспособным.  В  целом,  несколько  большая
неуверенность  по  сравнению  с  денежным  капиталистом  поведет,  быть  может,  к  тому,
что  акционер  получит  известную  премию  за  риск.  Не  следует  только  представлять  себе
дело  так,  что  эта  премия  как-либо  фиксирована  и  проявляется  в  виде  сознательного
и  прежде  всего  количественно  определенного  притязания  акционера.  Напротив,  пре¬
мия  возникает  благодаря  тому,  что,  при  прочих  равных  условиях,  предложение  денеж¬
ных  капиталов  —  а  как  раз  к  свободным  денежным  капиталам  и  обращаются  учреди¬
тели  —  для  вложений  в  акции  будет  меньше,  чем  для  вложений,  приносящих  твердый
процент  и  по  возможности  особенно  надежных.  Вообще  эти  различия  в  размерах
предложения  и  объясняют  различия  в  уровне  процента  или,  соответственно,  различия
в  курсе  процентных  бумаг.  Большая  надежность  или  ненадежность  действует  как  мотив
большего  или  меньшего  предложения.  Но  различия  дохода  от  процента  вытекают
только  из  различий  в  этом  соотношении  спроса  и  предложения.  Следовательно,  веро¬
ятный  размер  дохода  от  акции  определяется  промышленной  прибылью,  а  последняя,
при  прочих  равных  условиях,  средней  нормой  прибыли.
 Акционер  не  является  промышленным  предпринимателем-капиталистом.  Он  в  пер¬
вую  очередь  денежный  капиталист.  Но  к  существенным  признакам  отличия  ссудного
капиталиста  от  промышленного  капиталиста  принадлежит  то  обстоятельство,  что  пер¬
вый  с  совершенно  иной  свободой  может  располагать  своим  капиталом  —  денежным
капиталом.  Промышленный  капиталист,  как  таковой,  весь  свой  капитал  вкладывает
в  определенное  предприятие.  Конечно,  при  этом  предполагается,  что  его  капитал
достаточен  для  того,  чтобы  самостоятельно  функционировать  в  данной  отрасли  про¬
мышленности.  Напротив,  акционеру  достаточно  располагать  лишь  небольшим  капита¬
лом.  Промышленный  предприниматель  закрепил  свой  капитал  в  своем  предприятии,
капитал  производительно  функционирует  только  в  этом  предприятии  и  прочно  с  ним
сросся.  Предприниматель  не  может  извлечь  свой  капитал,  разве  что  путем  продажи
всего  предприятия,  что  означает  лишь  смену  личности  капиталиста,  один  промышлен¬
ный  капиталист  заместился  другим.  Он  —  не  денежный,  а  промышленный  (производи¬
тельный,  функционирующий)  капиталист.  Ему  достается  доход  от  предприятия  —  про¬
мышленная  прибыль.  Но  если  мы  рассматриваем  акционера  как  обычного  денежного
капиталиста,  то  ему  достаточно  было  бы  получать  процент  на  свой  капитал,  чтобы  он
предоставил  распоряжаться  своим  денежным  капиталом.
 Однако  чтобы  акционер  оставался  денежным  капиталистом,  необходимо,  чтобы  у
него  во  всякое  время  имелась  возможность  получить  обратно  свой  капитал  как  денеж¬
ный  капитал.  Между  тем  его  капитал,  как  и  капитал  индивидуального  капиталиста,
кажется  закрепленным  в  предприятии.  И  так  это  в  действительности  и  есть.  Деньги
отданы  и  служат  для  покупки  машин,  сырого  материала,  для  оплаты  рабочих  и  т.  д.,
короче,  из  денежного  капитала  превратились  в  производительный  капитал  Д<  Р/Сп,
чтобы  вступить  в  кругооборот  промышленного  капитала.  Этот  уже  отданный  капитал
акционер  не  может  получить  обратно.  Он  не  имеет  на  него  никаких  притязаний  —  он
имеет  притязание  на  соответствующую  долю  дохода.  Но  в  капиталистическом  обще¬
стве  всякая  денежная  сумма  приобретает  способность  приносить  процент,  и,  наоборот,
всякий  регулярно  повторяющийся  доход,  который  можно  передавать  (а  доход  вообще
можно  передавать,  если  он  не  связан  с  чисто  субъективными,  а  потому  преходящими,
неопределимыми  условиями,  как  связана  заработная  плата  и  т.  п.),  рассматривается
как  процент  на  капитал  и  приобретает  цену,  равную  доходу,  капитализированному  из

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 обычного  уровня  процента.  Это  легко  объясняется  тем,  что  всегда  имеются  крупные
денежные  суммы,  свободные  для  использования,  и  что  они  находят  использование  в
расчете  на  соответствующий  доход.  Следовательно,  акционер  во  всякое  время  может
извлечь  обратно  свой  капитал,  продав  свои  акции,  свои  притязания  на  прибыль,  и
постольку  он  находится  в  таком  же  положении,  как  денежный  капиталист.  Эта  возмож¬
ность  продажи  акций  создается  особым  рынком,  фондовой  биржей.  Только  развитие
этого  рынка  и  придает  характер  чисто  денежного  капитала  акционерному  капиталу,
который  теперь  можно  «реализовать»  во  всякое  время.  Наоборот,  денежный  капита¬
лист  остается  теперь  таковым  и  после  того,  как  он  вложил  свой  капитал  в  акционер¬
ную  форму.  Следовательно,  свободный  денежный  капитал,  как  таковой,  т.е.  как  капитал,
приносящий  проценты,  конкурирует  из-за  вложения  в  акции  совершенно  так  же,  как,
функционируя  в  качестве  собственно  ссудного  капитала,  конкурирует  из-за  вложения
взаймы  с  твердым  процентом.  Конкуренция  из-за  этих  различных  способов  вложения
приближает  цену  акции  к  цене  вложений,  приносящих  твердый  процент,  и  доход  от
промышленной  прибыли  сводит  для  акционера  к  проценту.
 Следовательно,  сведение  промышленной  прибыли  к  проценту  —  исторический
процесс,  развивающийся  с  развитием  акционерного  дела  и  фондовой  биржи.  Пока
акционерное  общество  не  является  господствующей  формой  и  торговля  акциями  не
развита,  в  дивиденде  будет  заключаться  не  только  процент,  но  и  предпринимательская
прибыль.
 Следовательно,  поскольку  распространяется  акционерное  предприятие,  промыш¬
ленность  ведется  теперь  денежным  капиталом,  который,  превращаясь  в  промыш¬
ленный  капитал,  должен  приносить  капиталистам  не  среднюю  прибыль,  а  средний
процент.
 Но  здесь  на  первый  взгляд  возникает  явное  противоречие.  Ведь  тот  денежный
капитал,  который  предоставляется  в  распоряжение  в  качестве  акционерного  капи¬
тала,  превращается  в  промышленный  капитал.  То  обстоятельство,  что  для  своего
владельца  —  следовательно,  субъективно  —  он  функционирует  совершенно  так  же,
как  ссудный  капитал,  очевидно,  не  может  оказать  никакого  влияния  на  прибыль  про¬
мышленного  предприятия.  Последнее  при  нормальных  условиях  будет,  как  и  раньше,
приносить  среднюю  прибыль.  Но  невозможно  предположить,  что  акционерное  обще¬
ство  продает  свой  товар  за  прибыль  ниже  средней,  добровольно  отказывается  от  части
прибыли  только  для  того,  чтобы  распределить  между  акционерами  такой  доход,  кото¬
рый  дает  акционерам  лишь  обычный  процент.  Ведь  всякое  капиталистическое  пред¬
приятие  стремится  получать  максимально  возможную  прибыль,  и  именно  это  стрем¬
ление  приводит  к  продаже  по  ценам  производства,  т.е.  по  ценам,  равным  издержкам
производства  плюс  средняя  прибыль.  Кажется  поэтому,  будто  бы  указанные  моменты,
придающие  денежному  капиталу,  вложенному  в  акционерную  форму,  субъективный
характер  ссудного  капитала,  т.е.  капитала,  приносящего  проценты,  недостаточны  для
того,  чтобы  объяснить  сведение  дохода  от  акции  к  проценту.  Ведь  так  осталось  бы
необъясненным,  куда  же  девается  остальная  часть  прибыли,  именно  средняя  прибыль
минус  процент,  т.е.  та  часть,  которая  как  раз  и  составляет  собственно  предпринима¬
тельскую  прибыль.  Рассмотрим  это  подробнее.
 Вследствие  превращения  частного  предприятия  в  акционерное  общество  проис¬
ходит  как  бы  удвоение  капитала.  Однако  первоначальный  выданный  акционерами
капитал  окончательно  превращается  в  промышленный  капитал,  продолжает  суще¬
ствовать  в  действительности  только  как  таковой.  Деньги  выполнили  свою  функцию
покупательного  средства  по  отношению  к  средствам  производства,  затрачены  на
последние  и  таким  образом  окончательно  исчезли  из  кругооборота  капитала,  перво¬

Рудольф  Птьфердинг
 663
 начально  выданного  акционерами.  Только  превращение  средств  производства  в  това¬
ры,  осуществляемое  производством,  и  продажа  этих  товаров  приведет  к  тому,  что  день¬
ги  —  но  уже  совершенно  другие  деньги  —  возвратятся  из  обращения.  Следовательно,
деньги,  которые  уплачиваются  при  последующих  оборотах  акций,  это  отнюдь  не  те
деньги,  которые  первоначально  были  выданы  акционерами  и  уже  нашли  применение;
это  отнюдь  не  какая-либо  составная  часть  капитала  акционерного  общества,  капитала
предприятия.  Это  —  дополнительные  деньги,  необходимые  для  обращения  акций,
свидетельств  на  капитализированный  доход.  Точно  так  же  и  цена  акций  ни  в  коем
случае  не  определяется  тем,  что  это  —  известная  часть  капитала  предприятия;  напро¬
тив,  цена  —  это  капитализированная  часть  дохода.  Как  таковая,  она  не  определяется
как  соответствующая  часть  всего  капитала,  закрепленного  в  предприятии,  и  следова¬
тельно,  как  относительно  устойчивая  величина;  это  —  только  доход,  капитализиро¬
ванный  из  обычного  уровня  процента.  Поэтому  цена  акции  зависит  не  от  стоимости
(соответственно  цены)  действительно  функционирующего  промышленного  капитала.
Ибо  акция  —  не  свидетельство  на  часть  капитала,  фактически  функционирующего  в
предприятии,  а  свидетельство  на  часть  дохода  и  потому  цена  ее  зависит,  во-первых,  от
величины  прибыли  (следовательно,  величины,  несравненно  более  изменчивой,  чем
была  бы  цена  производственных  элементов  самого  промышленного  капитала),  и,  во-
вторых,  от  обычного  уровня  процента1.
 Итак,  акция  —  это  титул  на  доход,  долговое  притязание  на  будущее  производство,
свидетельство  на  выручку.  Так  как  этот  доход  капитализируется  и  этим  определяется
цена  акции,  то  кажется,  как  будто  в  форме  цены  акций  существует  второй  капитал.  Но
последний  —  чисто  фиктивный.  Действительно,  существует  только  промышленный
капитал  и  приносимая  им  прибыль.  Однако  это  не  препятствует  тому,  что  такой  фик¬
тивный  «капитал»  существует  как  объект  подсчетов  и  указывается  как  «акционерный
капитал».  В  действительности  это  —  не  капитал,  а  просто  цена  дохода;  цена,  самая
возможность  которой  обусловливается  тем,  что  в  капиталистическом  обществе  всякая
денежная  сумма  приносит  доход,  и  потому,  наоборот,  всякий  доход  представляется
плодом  денежной  суммы.  Если  в  промышленной  акции  подобной  иллюзии  способ¬
ствует  то,  что  здесь  существует  действительно  функционирующий  в  промышленном
предприятии  капитал,  то  в  иного  рода  свидетельствах  на  доход  фиктивный,  чисто
счетный  характер  такого  бумажного  капитала  становится  несомненным  с  первого
взгляда.  Так,  свидетельства  государственных  займов  могут  не  представлять  ника¬
кого  действительного  капитала.  Возможно,  что  деньги,  в  свое  время  ссуженные
государственными  кредиторами,  давным-давно  превратились  в  пороховой  дым.  Это
свидетельство  суть  не  что  иное,  как  цена  известного  пая  из  государственных  налогов,
являющихся  продуктом  совершенно  иного  капитала,  чем  тот,  который  в  свое  время
был  израсходован  тем  или  иным  непроизводительным  способом.
 Оборот  акций  —  это  не  оборот  капитала,  а  купля-продажа  титулов  на  ренту.
Колебание  их  цен  нисколько  не  затрагивает  непосредственно  того  действительно
функционирующего  промышленного  капитала,  доход  от  которого,  но  отнюдь  не  его
стоимость,  они  представляют.  Цена  их,  кроме  размеров  дохода,  зависит  от  уровня  про¬
цента,  из  которого  они  капитализируются.  Но  движения  последнего  совершенно  неза¬
висимы  от  судеб  индивидуального  промышленного  капитала.  Уже  из  этого  следует,  что
неправильно  видеть  в  цене  акции  соответствующую  часть  промышленного  капитала.
 1  Связь  курса  акций  со  стоимостью  производительного  капитала  выражается  разве  лишь  в  том,
что  курс  не  может  упасть  ниже,  чем  составляет  та  часть  стоимости,  которая  при  банкротстве
предприятия  достается  по  удовлетворении  всех  прочих  требований,  на  долю  каждой  акции.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Поэтому  сумма  «акционерного  капитала»,  следовательно,  сумма  цен  капитализиро¬
ванных  титулов  на  доход  может  не  совпадать  с  первоначальным  денежным  капиталом,
превращенным  в  промышленный  капитал.  Теперь  спрашивается,  как  же  возникает
эта  разница  и  насколько  она  велика.  Представим  себе  промышленное  предприятие  с
капиталом  в  1  млн.  марок.  Пусть  средняя  прибыль  будет  15%,  обычный  уровень  про¬
цента  —  5.  Предприятие  доставляет  прибыль  в  150  тыс.  марок.  Но  сумма  в  150  тыс.
марок,  капитализированная  как  ежегодный  доход  из  5%,  будет  иметь  цену  в  3  млн.
марок.  Конечно,  из  5%  денежный  капитал,  вероятно,  взял  бы  только  надежные  бумаги
с  твердым  процентом.  Но  предположим  высокую  премию  за  риск,  скажем,  2%,  далее
примем  во  внимание  издержки  управления,  тантьемы  и  тд.,  которые  должны  покры¬
ваться  из  прибыли  предприятия  и  от  которых,  в  противоположность  акционерному
обществу,  свободно  частное  предприятие,  и  определим  вызванное  всем  этим  умень¬
шение  наличной  прибыли  в  20  тыс.  марок.  Тогда  между  акционерами  может  быть
распределено  130  тыс.  марок,  что  должно  составить  7%  дохода.  В  таком  случае  цена
акций  будет  равна  1  857  143  или,  скажем  для  округления,  1900  тыс.  марок.  Но  для  того,
чтобы  произвести  прибыль  в  150  тыс.  марок,  необходим  капитал  всего  в  1  млн.  марок,
900  тыс.  марок  оказываются  свободными.  Эти  900  тыс.  марок  возникают  из  того,  что
капитал,  приносящий  прибыль,  превратился  в  капитал,  приносящий  процент  (диви¬
денд).  Если  мы  оставим  в  стороне  более  высокие  издержки  управления,  вытекающие
из  формы  акционерного  общества  и  уменьшающие  прибыль,  то  эти  900  тыс.  марок
представляют  собой  разницу  между  доходом,  капитализированным  из  15%,  и  тем  же
доходом,  капитализированным  из  7%,  т.  е.  между  капиталом,  который  дает  среднюю
норму  прибыли,  и  капиталом,  который  приносит  средний  процент.  Именно  эта  раз¬
ница  и  выступает  в  виде  «учредительской  прибыли»,  источником  которой  является
превращение  капитала,  приносящего  прибыль,  в  форму  капитала,  приносящего  про¬
центы.
 Господствующее  воззрение,  которое  так  рьяно  подчеркивает  дороговизну  управле¬
ния  в  акционерном  обществе  по  сравнению  с  частным  предприятием,  не  заметило  и
не  объяснило  любопытной  проблемы,  откуда  же  берется  учредительская  прибыль,  про¬
являющаяся  при  превращении  предприятия  из  формы,  производящей  дешево,  в  форму,
производящую  дорого;  оно  довольствуется  пустыми  фразами  об  издержках  и  риске.
В  действительности  учредительская  прибыль  —  не  результат  обмана,  не  вознагражде¬
ние  или  заработная  плата,  а  экономическая  категория  sui  generis  [в  своем  роде].
 Экономисты,  поскольку  они  вообще  разграничивают  процент  и  предпринима¬
тельскую  прибыль,  рассматривают  дивиденд  просто  как  процент  плюс  предприни¬
мательская  прибыль,  т.е.  вообще  не  отличают  его  от  прибыли  индивидуального  пред¬
принимателя.  Ясно,  что  при  этом  остается  непонятой  специфическая  особенность
акционерного  общества.  Так,  например,  Родбертус  говорит:  «Чтобы  договориться  о
терминологии,  я  замечу  здесь  еще  только  одно:  в  дивиденде  на  акцию  заключается  не
только  процент,  но  и  предпринимательская  прибыль,  между  тем  как  в  проценте  заем¬
ного  свидетельства  ее  нет.  Поэтому  объяснение  учредительской  прибыли  невозможно.
«В  производственной  форме  [Betriebsform]  акционерного  предприятия...  владельцу
капитала  (который,  ссудив  свой  капитал  индивидуальному  предпринимателю,  получал
бы  только  текущий  процент)  все  еще  достается  и  предпринимательская  прибыль,
и  притом  с  неменьшим  удобством,  чем  процент,  почему  акционерное  предприятие
и  представляется  нашим  капиталистам  столь  заманчивым,  и  можно  предполагать,
что  акционерная  форма  будет  все  больше  завоевывать  область  промышленности.
Шарлатанство  с  так  называемым  учредительством  есть  просто  пена  или  пенные
брызги  от  настоящего  дела».  Моральным  осуждением  упразднено  всякое  объяснение

Рудольф  Пмьфердинг
 665
 учредительской  прибыли,  которая  сама  по  себе  вовсе  не  шарлатанство,  но  на  которой
шарлатанство  только  и  может  базироваться.  Родбертус,  понимая  дело  односторонне,  а
потому  неправильно,  говорит:  «Следовательно,  прежний  ссудный  капитал  в  акционер¬
ной  форме  перестает  быть  ссудным  капиталом  и  становится  в  руках  его  владельцев
самопроизводящим  стоимость,  и  притом  в  такой  форме,  что  они,  сохраняя  образ  и
подобие  ссудных  капиталистов,  получают  к  тому  же  еще  и  почти  всю  ренту  на  капи¬
тал»  (под  ней  Родбертус  понимает  предпринимательскую  прибыль  плюс  процент).
Родбертус  видит  только  содержание  процесса,  превращение  денежного  капитала  в
промышленный,  но  он  не  замечает,  что  здесь  существенна  форма  превращения,  так
как  денежный  капитал  становится  в  то  же  время  фиктивным  капиталом  и,  таким  обра¬
зом,  сохраняет  для  владельцев  форму  денежного  капитала.
 Если  мы  рассмотрим  своеобразную  форму  обращения  фиктивного  капитала,
то  найдем  следующее.  Выпускаются  акции  (А),  следовательно,  продаются  за  деньги
(Д).  Эти  деньги  распадаются  на  две  части.  Одна  часть  (щ  образует  учредительскую
прибыль,  принадлежит  учредителям,  например,  эмиссионному  банку,  и  выпадает  из
рассматриваемого  кругооборота.  Другая  часть  (Д1  превращается  в  производительный
капитал  и  описывает  уже  знакомый  нам  кругооборот  промышленного  капитала.  Акции
проданы;  если  сами  они  должны  опять  попасть  в  обращение,  то  для  этого  потребуют¬
ся  в  качестве  средства  обращения  добавочные  деньги  (Д2).  Это  обращение  А—Д2—А
совершается  на  особом  рынке,  на  бирже...
 Будучи  создана,  акция  уже  не  имеет  ничего  общего  с  действительным  кругообо¬
ротом  того  промышленного  капитала,  представительницей  которого  она  является.
События  и  несчастья,  которые  ожидают  ее  в  ее  обращении,  непосредственно  не  затра¬
гивают  кругооборота  промышленного  капитала.
 Торговля  акциями  и  вообще  свидетельствами  на  фиктивный  капитал  требует
новых  денег  —  наличных  и  кредитных  денег,  например,  векселей.  Но  в  то  время  как
раньше  вексель  покрывался  стоимостью  товара,  теперь  он  покрывается  «стоимостью
акции  как  капитала»  [«Kapitalwert  der  Aktie»],  зависящей  в  свою  очередь  от  доходности.
Последняя  же  находится  в  зависимости  от  реализации  стоимости  продуктов,  произ¬
водимых  акционерным  обществом,  т.  е.  от  продажи  товаров  по  их  стоимости,  или
соответственно  по  ценам  производства.  Следовательно,  эти  кредитные  деньги  косвен¬
но  покрыты  товарной  стоимостью.  Далее:  размеры  платежных  операций  в  торговле
определяются  стоимостью  товаров,  а  здесь  —  величиной  капитализированного  чисто¬
го  дохода.  С  другой  стороны,  действительно  необходимое  количество  денег  сильно
ограничивается  здесь  заменимостью  этих  бумаг.
 Рассмотрим  теперь  формулу  учредительской  прибыли  (Дц).  Если  средняя  при¬
быль  =  р,  дивиденд  =  d  и  доход  предприятия  =Е  и  если  мы  вспомним,  что  капитал
равен  фактически  получаемому  проценту,  умноженному  на  100  и  деленному  на
обычный  уровень  процента,  то  у  нас  получится  следующее:
 Дц  =  lOOE/d  —  ЮОЕ/р.
 Если  доход  акционерного  общества  уменьшается  вследствие  дороговизны  управле¬
ния,  то  вместо  первого  Е  придется  поставить  Е  —  п.  Мы  видим,  что  распадение  функ¬
ции  предпринимателя,  которое  политическая  экономия  до  сих  пор  просто  описывала
и  констатировала,  является  в  то  же  время  превращением  промышленного  капиталиста
в  акционера,  в  особый  вид  денежного  капиталиста,  причем  наблюдается  такая  тен¬
денция,  в  результате  которой  акционер  все  более  становится  чисто  денежным  капи¬
талистом.  Эта  тенденция  осуществляется  благодаря  тому,  что  акции  постоянно  могут
продаваться  на  бирже.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  нашем  понимании  экономики  акционерного  общества  мы  идем  дальше  Маркса.
В  своем  гениальном  наброске  —  к  сожалению,  ему  не  пришлось  его  разработать  —  о
роли  кредита  в  капиталистическом  производстве  Маркс  изображает  возникновение
акционерных  обществ  как  следствие  кредитного  дела...
 Маркс  рассматривает  здесь  прежде  всего  экономическое  влияние  акционерных
обществ.  В  дивиденде  он  еще  не  видит  особой  экономической  категории,  а  потому  не
дает  анализа  и  учредительской  прибыли.  Что  касается  последнего  замечания  о  влиянии
акционерных  обществ  на  образование  средней  нормы  прибыли  и  на  ее  понижение,  то
ясно,  что  с  распространением  акционерной  формы  прибыль  акционерного  общества
должна  входить  в  уравнение  общей  нормы  прибыли  совершенно  так  же,  как  прибыль
частных  предприятий.  Впрочем,  выше  мы  уже  видели,  что  при  нормальных  условиях  про¬
дукт  акционерного  общества  подлежит  совершенно  таким  же  законам  цен,  как  продукт
частных  предприятий.  Маркс  имел  в  виду  железнодорожные  акционерные  общества  сво¬
его  времени  и  по  отношению  к  ним  его  замечание,  возможно,  отчасти  правильно;  только
отчасти,  потому  что  и  там  учредительская  прибыль  уже  предвосхитила  известную  часть
прибыли,  которая  должна  была  найти  выражение  в  ценах  железных  дорог.
 2. 	ФИНАНСИРОВАНИЕ  АКЦИОНЕРНЫХ  ОБЩЕСТВ.
 АКЦИОНЕРНЫЕ  ОБЩЕСТВА  И  БАНКИ
 ..Акционерное  общество  есть  общество  капиталистов.  Оно  учреждается  путем
взноса  капитала.  Степень  участия  каждого  капиталиста  в  учреждении  определяется
величиной  внесенного  им  капитала.  Поэтому  право  голоса  и  вообще  размеры  влияния,
естественно,  определяются  размером  взноса.  Капиталист  ведь  остается  капиталистом
только  пока  у  него  есть  капитал,  и  отличается  чисто  количественно  от  всякого  друго¬
го  капиталиста.  Следовательно,  власть  распоряжаться  всем  предприятием  отдается  в
руки  владельцев  большей  части  акционерного  капитала.  Значит,  чтобы  распоряжаться
акционерным  обществом,  требуется  только  половина  капитала,  не  требуется  владеть
всем  капиталом  как  для  распоряжения  частным  предприятием.  Это  удваивает  власть
крупных  капиталистов.  Капиталисту,  который  превращает  свое  частное  предпри¬
ятие  (кредит  мы  оставляем  в  стороне)  в  акционерное  общество,  необходима  только
половина  его  капитала  для  того,  чтобы  получить  власть  полностью  им  распоряжаться.
Другая  половина  остается  свободной  и  может  быть  извлечена  из  данного  предпри¬
ятия.  Конечно,  тогда  уходит  и  половина  дивидендов.  Однако  власть  распоряжаться
чужим  капиталом  чрезвычайно  важна,  и  господство  над  предприятием  приобретает,
не  говоря  обо  всем  остальном,  огромное  значение  для  того,  чтобы  влиять  на  движение
собственности  на  акции  на  бирже.
 Однако  та  сумма  капитала,  которая  достаточна  для  господства  над  акционерным
обществом,  на  практике  оказывается  обычно  еще  меньше,  составляя  всего  от  одной
трети  до  одной  четверти  капитала  и  даже  ниже.  Но,  господствуя  над  акционерным
обществом,  капиталист  располагает  другим,  чужим  капиталом,  как  своим  собственным.
Такой  способ  распоряжения,  это  —  не  то,  что  вообще  распоряжение  чужим  капиталом.
В  развитом  капиталистическом  обществе  всякий  собственный  капитал,  благодаря
развитию  кредита,  становится  в  то  же  время  представителем  взятого  в  ссуду  чужого
капитала,  и  от  величины  собственного  капитала  при  прочих  равных  условиях  зависят
размеры  кредита,  возрастающего  впрочем  еще  быстрее,  чем  собственный  капитал.  Раз
так,  то  собственный  капитал  крупного  акционера  является  вдвойне  представителем
чужого  капитала.  Его  капитал  может  распоряжаться  капиталом  других  акционеров,
и  вся  мощь  капитала  предприятия,  в  свою  очередь,  вновь  притягивает  чужой  капитал
—  ссудный  капитал,  необходимый  предприятию.

Рудольф  Гильфердинг
 667
 Но  еще  больший  вес  приобретает  крупный  капитал,  господствующий  в  акцио¬
нерном  обществе,  если  дело  идет  уже  не  об  одном  отдельном  акционерном  обще¬
стве,  а  о  системе  зависимых  друг  от  друга  обществ.  Предположим,  что  капиталист  N,
располагая  5  млн.  в  акциях,  подчиняет  себе  акционерное  общество  А,  акционерный
капитал  которого  составляет  9  млн.  Это  общество  основывает  дочернее  общество  В
с  30  млн.  акционерного  капитала,  из  которых  первое  общество  16  млн.  сохраняет  у
себя  в  портфеле.  Чтобы  внести  деньги  за  эти  16  млн.,  общество  А  выпускает  на  16  млн.
облигаций  с  твердым  процентом,  но  без  права  голоса.  Теперь  N  при  помощи  своих  5
млн.  подчиняет  себе  оба  общества,  следовательно,  капитал  в  39  млн.  Общества  А  и  В  на
тех  же  началах  могли  бы  теперь  учредить  новые  общества,  так  что  N  с  своим  сравни¬
тельно  небольшим  капиталом  получил  бы.  власть  над  чрезвычайно  большими  суммами
чужого  капитала.  С  развитием  акционерного  дела  развивается  особая  финансовая
техника,  которая  ставит  своей  задачей  обеспечить  по  возможности  незначительному
собственному  капиталу  господство  над  возможно  более  крупным  чужим  капиталом.
Своего  завершения  эта  техника  достигла  при  финансировании  американской  желез¬
нодорожной  системы.
 С  развитием  акционерных  обществ,  с  одной  стороны,  с  ростом  концентрации  соб¬
ственности,  с  другой  —  увеличивается  количество  тех  крупных  капиталистов,  которые
вложили  свой  капитал  в  различные  акционерные  общества.  Но  обладание  большим
количеством  акций  дает  власть  получить  представительство  в  управлении  обществом.
Как  член  наблюдательного  совета,  крупный  акционер  получает,  во-первых,  в  форме
тантьем  известную  долю  прибыли,  во-вторых,  возможность  оказывать  влияние  на
управление  предприятием  или  же  использовать  свое  знакомство  с  положением  дел  в
предприятии  для  спекулятивных  или  иных  коммерческих  операций.  Возникает  круг
лиц,  которые,  опираясь  на  силу  своего  собственного  капитала  или  являясь  предста¬
вителями  концентрированной  мощи  чужого  капитала  (директора  банков),  занимают
места  членов  наблюдательных  советов  в  большом  количестве  акционерных  обществ.
Возникает  своего  рода  персональная  уния,  сначала  между  различными  акционерными
обществами,  а  потом  между  ними  и  банками,  —  обстоятельство,  которое  должно  ока¬
зывать  величайшее  влияние  на  политику  этих  обществ,  потому  что  между  различными
обществами  возникает  совместная  заинтересованность  в  собственности.
 Чтобы  осуществить  концентрацию  капиталов  в  одном  предприятии,  акционерное
общество  собирает  свой  капитал  по  частям,  которые,  будучи  взяты  каждая  в  отдель¬
ности,  быть  может,  слишком  мелки  для  того,  чтобы  функционировать  в  качестве  про¬
мышленного  капитала,  либо  вообще,  либо  в  тех  отраслях  промышленности,  которые
являются  вотчиной  акционерного  общества.  Следует  заметить,  что  в  начале  возникно¬
вения  акционерных  обществ  это  сосредоточение  совершалось  посредством  прямого
обращения  к  отдельным  капиталистам.  Но  в  ходе  развития  отдельные  капиталы  уже
прошли  процесс  сосредоточения  и  сконцентрированы  в  банках.  Поэтому  обращение
к  денежному  рынку  осуществляется  теперь  при  посредстве  банков.
 Никакой  банк  не  может  и  думать  о  том,  чтобы  доставить  капитал  частному  пред¬
принимателю.  Последнему  он  может,  как  правило,  оказывать  в  основном  лишь  «пла¬
тежный  кредит».  Иное  дело  с  акционерными  обществами.  В  этом  случае  доставить
капитал  означает  для  банка  не  что  иное,  как  авансировать  его,  разделить  на  паи  и
путем  продажи  этих  паев  получить  капитал  обратно,  т.  е.  по  форме  выполнить  чисто
денежную  операцию  Д  —  Д.  Возможность  передавать  и  продавать  эти  свидетельства
на  капитал,  характерная  для  существа  акционерного  общества,  позволяет  банку
«учреждать»,  а,  в  конце  концов,  и  подчинять  акционерные  общества.  Точно  так  же
для  акционерного  общества  возможная  задолженность  банку  намного  больше,  чем

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 для  частного  предприятия.  Последнее,  вообще  говоря,  должно  покрывать  подобную
задолженность  из  доходов,  что  ставит  ей  узкие  рамки.  Но  именно  поэтому,  именно
вследствие  относительно  небольших  размеров  этой  задолженности,  она  оставляет
частного  предпринимателя  почти  полностью  независимым.  Напротив,  перед  акци¬
онерным  обществом  имеется  возможность  покрывать  банковую  задолженность  не
только  из  текущих  доходов,  но  также  и  путем  увеличения  капитала,  путем  эмиссии
акций  или  облигаций,  выпуск  которых  оставляет  банку  еще  и  учредительскую  при¬
быль.  Поэтому  банк  может  предоставить  .акционерному  обществу  сравнительно
крупный  кредит  с  большей  гарантией,  чем  частному  предприятию,  но  главное  может
предоставить  иного  рода  кредит,  кредит  не  только  для  обслуживания  платежных
операций,  т.е.  оборотный  кредит,  но  и  кредит  для  восполнения  недостающего  про¬
изводственного  капитала  [Betriebskapital],  следовательно,  кредит  для  капиталовло¬
жений.  Здесь  банк  может,  если  считает  необходимым,  ограничить  кредитование  тем,
что  он  предоставляет  предприятию  новый  капитал  посредством  выпусков  акций  и
облигаций1.
 Но  банк  не  только  может  кредитовать  акционерное  общество  в  большей  степени,
чем  частное  предприятие,  он  может  также  часть  своего  денежного  капитала  вложить
в  акции  на  более  или  менее  продолжительное  время.  Как  бы  то  ни  было,  во  всех  этих
случаях  возникает  продолжительная  заинтересованность  банка  в  акционерном  обще¬
стве.  С  одной  стороны,  банк  должен  контролировать  акционерное  общество,  чтобы
получить  гарантию  правильного  использования  кредита,  с  другой  стороны,  банк  по
возможности  должен  подчинить  акционерное  общество,  чтобы  обеспечить  для  себя
все  прибыльные  финансовые  операции.
 Из  этой  заинтересованности  банков  возникает  стремление  подчинить  соответ¬
ствующие  акционерные  общества  своему  постоянному  контролю,  что  лучше  всего
достигается  путем  представительства  в  наблюдательных  советах.  Одновременно  это
представительство  дает  гарантию,  что  все  остальные  финансовые  сделки,  связанные  с
эмиссионными  операциями,  останутся  за  банком.  С  другой  стороны,  чтобы  разделить
риск  и  расширить  круг  своих  операций,  банк  стремится  работать  с  возможно  большим
количеством  обществ  и  в  то  же  время  получить  представительство  в  их  наблюдатель¬
ных  советах.  Владение  акциями  дает  ему  возможность  провести  своих  представителей
и  в  такие  общества,  которые  первоначально  оказывали  сопротивление.  Так  возникает
тенденция  к  совместительству  должностей  в  наблюдательных  советах.
 Другую  роль  играют  в  наблюдательных  советах  представители  промышленности.
Здесь  речь  идет  об  установлении  деловых  связей  мевду  двумя  обществами.  Например,
если  представитель  металлургического  завода  заседает  в  наблюдательном  совете
угольной  шахты,  он  воздействует  в  том  направлении,  чтобы  металлургический  завод
приобретал  уголь  у  этой  шахты.
 Эта  персональная  уния,  которая  в  то  же  время  означает  сосредоточение  постов  в
наблюдательных  советах  в  руках  небольшого  числа  крупных  капиталистов,  важна  в
том  отношении,  что  она  предвещает  и  ускоряет  более  тесное  организационное  объ¬
единение  между  обществами,  до  того  времена  независимыми  друг  от  друга.(...)
 1  Поэтому  крупные  банковые  долги  частного  предприятия  часто  являются  предвестниками  его
превращения  в  акционерное  общество.

Рудольф  Шльфердинг
 669
 Отдел  третий
ФИНАНСОВЫЙ  КАПИТАЛ  И  ОГРАНИЧЕНИЕ
СВОБОДНОЙ  КОНКУРЕНЦИИ
 Глава  двенадцатая
КАРТЕЛИ  И  ТРЕСТЫ
 Классифицировать  способы  объединения  капиталистических  предприятий  можно
с  трех  сторон.
 Различие  между  гомогенными  и  комбинированными  объединениями  касается  их
технических  особенностей.  Мы  видели,  что  возникновение  этих  объединений  обу¬
словливается  различными  причинами,  техническими  и  экономическими.
 Различие  между  частичными  и  монополистическими  объединениями  основывается
на  различном  положении  их  на  рынке,  на  том,  господствуют  ли  они  над  ценами  или,
наоборот,  цены  —  над  ними.  При  этом  для  господства  над  ценами  нет  необходимости
в  том,  чтобы  объединены  были  все  однородные  предприятия.  Для  этого  достаточно
господство  над  той  частью  продукции,  которая  при  всех  фазах  конъюнктуры  необхо¬
дима  для  снабжения  рынка,  причем  издержки  производства  этой  продукции  должны
быть  меньше,  чем  издержки  производства  аутсайдеров.  Только  тогда  сокращение  про¬
дукции,  необходимое  во  время  кризиса,  падет  своей  тяжестью  на  аутсайдеров,  и  не
будет  необходимости  снижать  цены  до  уровня  цены  производства  картеля.
 Наконец,  различия  между  соглашением  и  фузией  основываются  на  различиях  в
формальной  организации.  Соглашение  основывается  на  договоре  двух  или  несколь¬
ких  предприятий,  ранее  остававшихся  независимыми.  При  фузии  два  или  несколько
предприятий  входят  в  состав  нового  предприятия.  Но  это  —  противоположность
исключительно  организационных  форм.  Она  ничего  не  говорит  о  различиях  содержа¬
ния,  последнее  определяется  содержанием  договора,  лежащего  в  основе  соглашения.
Во  всяком  случае  договор  в  том  или  ином  пункте  ограничивает  самостоятельность
предприятия;  фузия  ликвидирует  самостоятельность.  Но  между  ограничением  и  лик¬
видацией  различие  только  в  степени.  Чем  больше  договор  ограничивает  самостоятель¬
ность  предприятий,  вступивших  в  соглашение,  тем  более  последнее  по  своим  эконо¬
мическим  действиям  приближается  к  фузии.  Далее,  ограничение  самостоятельности
предприятия  тоже  может  осуществляться  различным  образом.  Сначала  договор  может
определять  общий  характер  организации  предприятия:  например,  управление  пред¬
приятиями  ставится  под  контроль  общего  органа,  который  ограничивает  известные
формы  конкуренции  в  сфере  обращения,  устанавливая  общие  сроки  и  условия  плате¬
жей,  т.е.  вносит  единство  в  так  называемые  «кондиции».  Затем  ограничения  могут  рас¬
пространяться  на  экономическую  и  производственную  деятельность  предприятий.
 Содержание  же  договора,  лежащего  в  основе  монополистического  соглашения
об  общности  интересов,  определяется  целью  последнего.  Цель  эта  —  повышение
прибыли  посредством  повышения  цен.  В  элементарнейшей  форме  это  достигается
договором  о  ценах.  Но  цены  не  есть  нечто  произвольное.  Они  зависят  прежде  всего
от  спроса  и  предложения.  Простое  соглашение  относительно  цен  можно  провести
только  в  период  подъема,  когда  цены  имеют  тенденцию  повышаться,  да  и  то  лишь  в
ограниченных  пределах.  Однако  и  тогда  соглашение  только  о  ценах  недостаточно.
Растущие  цены  побуждают  расширять  производство.  Предложение  увеличивается,  и  в
конце  концов  оказывается  невозможным  соблюдать  соглашение.  Позднее  при  насту¬
плении  депрессии  такой  картель  обыкновенно  взрывается.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Итак,  чтобы  картель  был  прочным,  договор  должен  пойти  дальше.  Он  должен  при¬
вести  к  такому  соотношению  спроса  и  предложения,  чтобы  твердо  установленную
цену  удалось  удержать  и  на  рынке.  Следовательно,  он  должен  регулировать  предложе¬
ние,  контингентировать  производство.  Конечно,  соблюдение  соответствующих  поста¬
новлений  в  интересах  картеля  в  целом,  но  не  всегда  в  интересах  его  отдельных  участ¬
ников,  которые,  расширяя  свое  производство,  могут  понизить  свои  издержки  произ¬
водства  и  потому  нередко  стремятся  обойти  картельные  постановления.  Надежнейшее
средство  против  этих  обходов  создается  в  том  случае,  если  продажа  продуктов  произ¬
водится  уже  не  самими  участниками,  а  центральным  бюро  сбыта  картеля.
 Более  строгий  контроль  —  не  единственное  следствие  этой  меры.  Непосредственные
связи  отдельного  предприятия  с  его  клиентами  теперь  ликвидированы  на  весь  период
картелирования,  следовательно,  коммерческая  самостоятельность  индивидуального
предприятия  устранена.  Картель  связывает  теперь  членов  уже  не  просто  договором,
постановления  которого  в  любое  время  легко  было  бы  нарушить  или  обойти,  но  и
общим  экономическим  учреждением.  Выход  из  такого  картеля  делает  необходимым
установление  новых  связей  с  клиентами,  восстановление  старых  способов  сбыта,
попытки,  которые  могут  и  не  удастся  и  во  всяком  случае  должны  быть  оплачены
материальными  жертвами.  Тем  самым  обеспечивается  большая  устойчивость,  про¬
должительность  существования  картеля.  Картель,  который  из  чисто  договорного
образования  превратился  путем  ликвидации  коммерческой  самостоятельности  пред¬
приятий  в  единое  коммерческое  целое,  называют  синдикатом.  Но  синдикат  возможен
лишь  при  том  условии,  если  клиентам  безразлично,  у  какого  из  картелированных
заводов  они  будут  покупать.  Это  в  свою  очередь  предполагает  известную  однород¬
ность  производства.  Следовательно,  —  это  предпосылка  возникновения  более  тесных,
длительных  и  строгих  организаций,  каковыми  являются  синдикаты.  Однако  следует
отметить,  что  картелирование  предприятий,  производящих  те  или  иные  специальные
товары,  вообще  оказывается  более  затруднительным,  так  как  производители  получают
сверхприбыль  от  применения  специальных  марок,  пользования  патентами  и  т.  д.,  и
устранение  конкуренции  для  них  с  самого  начала  не  так  важно.  Положение  меняется,
когда  картелирование  отраслей,  поставляющих  им  сырой  материал,  и  их  принуждает
к  картелированию  или  комбинированию.  С  другой  стороны,  само  картелирование
вносит  большее  упрощение  в  производство.
 Итак,  в  несколько  упрощенном  и  схематичном  виде  получилась  бы  такая  после¬
довательность  в  развитии  договоров,  лежащих  в  основе  монополистических  согла¬
шений,  причем,  разумеется,  возможно,  что  та  или  иная  ступень  развития  выпадает.
Прежде  всего  самая  слабая  форма,  своего  рода  предварительная  ступень,  —  «картель,
построенный  на  кондициях»  (по  Грунцелю).  Далее  следует  совместное  регулирование
цен;  но,  чтобы  удержать  цены,  необходимо  соответственно  фиксировать  предложе¬
ние.  Следовательно,  для  того  чтобы  регулирование  цен  не  оказалось  мимолетным  и
неустойчивым,  требуется  определение  размеров  производства.  Всякие  обходы  догово¬
ра  надежнее  всего  предотвращаются  в  том  случае,  если  сбыт  не  остается  за  отдельным
предприятием,  а  возлагается  на  общий  орган  —  бюро  по  сбыту.  Тогда  предприятие
утрачивает  свою  коммерческую  самостоятельность,  теряет  непосредственные  связи
с  клиентами.  Соблюдение  договора  обеспечивается  также  тем,  что  прибыли  не  доста¬
ются  тому  предприятию,  в  котором  они  произведены,  а  распределяются  между  всеми
членами  по  заранее  установленным  квотам.  Точно  так  же  совместно  может  произво¬
диться  закупка  сырого  материала.  Наконец,  может  произойти  также  вмешательство
в  техническую  самостоятельность  отдельного  предприятия.  Плохо  оборудованные
предприятия  могут  быть  остановлены,  известные  предприятия  могут  быть  специали¬

Рудольф  Шльфердинг
 671
 зированы  на  производстве  определенных  продуктов,  если  для  этого  имеются  особенно
благоприятные  условия,  в  техническом  ли  отношении,  потому  ли,  что  они  находятся
в  выгодном  положении  по  отношению  к  районам  сбыта.  Все  это  может  быть  урегу¬
лировано  договорами,  т.  е.  может  осуществляться  даже  в  соглашениях  об  общности
интересов.  Но  подобное  соглашение  отличается  от  фузии  только  известной  непово¬
ротливостью  своей  организации.  Следовательно,  постановка  вопроса,  является  ли  кар¬
тель  или  трест  взаимно  исключающими  друг  друга  противоположностями,  ошибочна.
И  в  форме  картеля  самостоятельность  предприятия  может  быть  ограничена  до  такой
степени,  что  отличие  от  треста  исчезает.  Вопрос  не  в  противоположности  этих  форм,
а  в  том,  какие  выгоды  дает  ограничение  самостоятельности  предприятий.  Поскольку
ограничение  самостоятельности  дает  известные  выгоды,  трест  обладает  ими  с,  самого
начала,  между  тем  как  для  картеля  это  определяется  характером  и  последствиями  дого¬
вора,  положенного  в  основу  картеля.
 Монополистическое  объединение  есть  организация  экономического  господства,
и  потому  напрашивается  аналогия  с  государственными  организациями  господства.
Тогда  соотношение  картеля,  синдиката  и  треста  подобно  соотношению  союза  госу¬
дарств,  союзного  государства  и  унитарного  государства.  Утверждение,  будто  картель
«демократичен»  в  противоположность  тресту,  показалось  бы  просто  смехотворным,
если  бы  вздумали  применить  его  к  блаженной  памяти  Германскому  Союзу.
 При  установлении  цен  трест  обладает  преимуществом  перед  картелем.  Картель,
устанавливая  цены,  вынужден  исходить  из  цены  производства  наиболее  дорого  произ¬
водящего  предприятия.  Напротив,  для  треста  существует  лишь  единая  цена  производ¬
ства,  в  которой  уравниваются  издержки  производства  лучше  и  хуже  оборудованных
предприятий.  Трест  может  установить  цену  таким  образом,  чтобы  как  можно  больше
увеличить  количество  производимого  продукта;  тогда  величина  оборота  уравнивает
незначительность  прибыли  на  единицу  товара.  Далее,  тресту  несравненно  легче,  чем
картелю,  прекратить  производство  на  менее  рентабельных  предприятиях.  Сокращение
производства  он  может  распространить  лишь  на  те  предприятия,  которые  работают
наиболее  дорого,  и  таким  образом  понизить  издержки  производства.  Наоборот,  при
расширении  он  может  повысить  производство  на  тех  предприятиях,  которые  техни¬
чески  наиболее  совершенны.  Картель  же,  как  правило,  должен  равномерно  распре¬
делять  растущее  производство  между  всеми  своими  предприятиями.  Таким  образом,
в  результате  установления  картельных  цен  предприятия,  которые  технически  обо¬
рудованы  лучше,  получают  сверхприбыль.  Конкуренция  не  может  уравнять  ее,  потому
что  ведь  картель  исключает  конкуренцию,  и  поэтому  кажется,  что  эта  сверхприбыль
принимает  характер  дифференциальной  ренты.  Но  отличие  от  земельной  ренты
заключается  в  том,  что  наихудший  завод  в  противоположность  наихудшей  земле  ни  в
коем  случае  не  является  необходимым  для  удовлетворения  рынка.  Его  можно  просто
закрыть,  если  его  производство  будет  передано  лучше  оборудованным  предприятиям.
Но  так  как  первое  время  картельная  цена  удерживайся,  то  расширение  производства
приносит  сверхприбыль  заводам,  которые  производят  дешевле.  Таким  образом,  стано¬
вится  прибыльным  сбывать  продукцию  предприятий,  производящих  более  дорого.  Но
тогда  исчезает  «дифференциальная  рента»,  и  в  дальнейшем  существует  только  высокая
картельная  прибыль.
 Наиболее  значительны  различия  издержек  производства  в  картелях,  производящих
сырье,  так  как  определяющее  влияние  на  цену  производства  здесь  оказывает,  между
прочим,  уровень  земельной  (горной)  ренты.  Поэтому  здесь,  с  одной  стороны,  сильнее
всего  обнаруживается  тенденция  к  приостановке  менее  рентабельных  предприятий  (в
специфическом  значении  слова  дающих  относительно  меньшую  земельную  ренту),

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 а  с  другой  стороны  —  стремление  удерживать  цены  на  высоком  уровне,  что  в  свою
очередь  предполагает  относительно  большее  ограничение  производства.  Монополия
на  природные  ресурсы  дает  возможность  осуществить  эти  стремления.  Высокие  цены
на  сырой  материал  в  свою  очередь  воздействуют  на  цены,  а  потому  и  на  количество
производства  в  обрабатывающей  промышленности.
 Глава  четырнадцатая
КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЕ  МОНОПОЛИИ  И  БАНКИ.
 ПРЕВРАЩЕНИЕ  КАПИТАЛА  В  ФИНАНСОВЫЙ  КАПИТАЛ
 Развитие  капиталистической  промышленности  ведет  к  тому,  что  в  банковом  деле
развивается  концентрация.  Концентрированная  банковая  система  сама  становится
важной  движущей  силой  в  достижении  наивысшей  ступени  капиталистической  кон¬
центрации  —  картелей  и  трестов.  Какое  действие  в  свою  очередь  оказывают  последние
на  банковую  систему?  Картель  или  трест  есть  предприятие,  располагающее  капиталом
величайшей  силы.  При  отношениях  взаимной  зависимости  между  капиталистическими
предприятиями  прежде  всего  мощь  капитала  решает  вопрос  о  том,  какое  предприятие
попадает  в  зависимость  от  другого.  Далеко  зашедший  вперед  процесс  картелирования
с  самого  начала  действует  в  том  направлении,  что  и  банки  начинают  сливаться  и
увеличиваться,  чтобы  не  попасть  в  зависимость  от  картеля  или  треста.  Следовательно,
само  картелирование  ускоряет  слияние  банков,  как,  наоборот,  и  слияние  банков  уско¬
ряет  картелирование.  Например,  в  объединении  стальных  заводов  был  заинтересован
целый  ряд  банков,  которые  сообща  действовали,  чтобы  привести  заводы  к  слиянию,
даже  вопреки  воле  отдельных  промышленников.  Наоборот,  соглашение,  состоявшееся
сначала  между  промышленниками,  может  привести  к  тому,  что  у  двух  конкурировавших
до  этого  времени  банков  возникают  совместные  интересы  и  они  начинают  действовать
сообща,  первоначально  в  одной  определенной  области.  Подобно  этому  промышлен¬
ные  комбинации  ведут  также  к  расширению  промышленной  сферы  банка.  Если  раньше
он  действовал,  возможно,  лишь  в  области  сырьевой  промышленности,  то  комбинация
заставляет  его  распространить  деятельность  и  на  обрабатывающую  промышленность.
 Но  картель  сам  по  себе  предполагает  существование  крупного  банка,  который  был
бы  в  состоянии  удовлетворять  колоссальной  потребности  целой  отрасли  промышлен¬
ности  в  платежном  и  производственном  кредите.
 Но  картель  вносит  еще  и  дальнейшую  интенсификацию  в  отношения  между  банком
и  промышленностью.  Когда  свободная  конкуренция  в  промышленности  прекращается,
то  сначала  происходит  повышение  нормы  прибыли.  Это  повышение  нормы  прибыли
играет  важную  роль.  Если  устранение  конкуренции  достигнуто  путем  фузии,  то  учреж¬
дается  новое  предприятие.  Это  предприятие  может  рассчитывать  на  повышенную  при¬
быль.  Повышенная  же  прибыль  может  быть  капитализирована  и  послужит  источником
учредительской  прибыли.  Последняя  играет  важную  роль  при  образовании  трестов
в  двояком  отношении.  Во-первых,  стремление  к  учредительской  прибыли  —  очень
существенный  мотив  для  того,  чтобы  банки  содействовали  монополизации.  Во-вто¬
рых,  часть  учредительской  прибыли  можно  употребить  на  то,  чтобы  путем  уплаты
повышенной  покупной  цены  склонить  противящиеся,  но  важные  элементы  к  продаже
их  фабрик,  т.  е.  сделать  возможным  возникновение  картеля.  Это  можно,  пожалуй,
выразить  следующим  образом:  картель  предъявляет  спрос  на  предприятия  данной
отрасли  промышленности;  этот  спрос  до  известной  степени  повышает  их  цену1,  и  эта
повышенная  цена  оплачивается  частью  учредительской  прибыли.
 1  Здесь  дело  идет  о  «цене  капитала»,  а  она  равна  капитализированной  прибыли.

Рудольф  Рильфердинг
 (ль
 Картелирование  вносит  большую  устойчивость  и  равномерность  в  доходы  кар¬
телированных  предприятий.  Устраняется  страх  конкуренции,  которая  раньше  столь
часто  представляла  смертельную  опасность  для  отдельного  предприятия.  Но  вслед¬
ствие  этого  курс  акций  соответствующих  предприятий  повышается,  что  означает
повышенную  учредительскую  прибыль  при  всякой  новой  эмиссии.  Далее,  надежность
помещения  капитала  в  данные  предприятия  значительно  повышается.  Это  позволяет
банкам  еще  больше  расширить  промышленный  кредит  и  таким  образом  в  большей
степени,  чем  раньше,  участвовать  в  промышленной  прибыли.  Так,  путем  картелирова¬
ния  отношения  между  банками  и  промышленностью  становятся  еще  более  тесными,
и  в  то  же  время  распоряжение  капиталом,  вложенным  в  промышленность,  все  более
переходит  к  банкам.
 Мы  видели,  что  на  заре  капиталистического  производства  деньги  к  банкам  при¬
текают  из  двух  источников.  Во-первых,  это  деньги  непроизводительных  классов,  во-
вторых,  это  резервный  капитал  промышленных  и  торговых  капиталистов.  Мы  видели
дальше,  как  развитие  кредита  приводит  к  тому,  что  в  распоряжение  промышленности
поступает  не  только  весь  резервный  капитал  класса  капиталистов,  но  и  наибольшая
часть  денег  непроизводительных  классов.  Другими  словами,  современная  промышлен¬
ность  ведется  на  капитал,  который  бесконечно  больше,  чем  весь  собственный  капитал
промышленных  капиталистов.  С  развитием  капитализма  постоянно  возрастает  и  та
сумма  денег,  которую  непроизводительные  классы  предоставляют  в  распоряжение
банков,  а  через  них  —  в  распоряжение  промышленников.  Этими  необходимыми  для
промышленности  деньгами  распоряжаются  банки.  Следовательно,  с  развитием  капи¬
тализма  и  его  организации  кредита  зависимость  промышленности  от  банков  растет.
С  другой  стороны,  банки  могут  привлекать  деньги  непроизводительных  классов  и
оставлять  в  своем  распоряжении  основную,  все  увеличивающуюся  часть  этих  денег  на
длительный  срок  лишь  при  том  условии,  если  они  за  эти  деньги  уплачивают  проценты.
Пока  масса  этих  денег  была  не  очень  велика,  банки  могли  достигать  этой  цели,  употре¬
бляя  их  на  кредитование  спекуляции  и  на  оборотный  кредит.  По  мере  того  как  коли¬
чество  этих  денег  все  возрастает,  а  значение  спекуляции  и  торговли  уменьшается,  все
большую  часть  их  приходится  превращать  в  промышленный  капитал.  Следовательно,
без  постоянного  расширения  производственного  кредита  возможность  использовать
вклады,  а  значит  и  уплачивать  проценты  по  банковым  вкладам  уже  давно  была  бы
намного  меньше,  чем  в  настоящее  время.  В  действительности  это  отчасти  имеет  место
в  Англии,  где  депозитные  банки  обслуживают  только  оборотный  кредит,  и  потому
процент  по  вкладам  стоит  на  минимальном  уровне.  Отсюда  постоянный  отлив  вкла¬
дов  в  сферу  промышленности,  где  они  ищут  себе  приложения  посредством  покупки
акций.  Здесь  сама  публика  непосредственно  делает  то  же  самое,  что  делает  банк  при
объединении  промышленного  и  депозитного  банка.  Результат  для  публики  получается
одинаковый,  потому  что  учредительской  прибыли  она  не  получает  ни  в  коем  случае.
Но  для  английской  •промышленности  это  означает  меньшую  зависимость  от  банко¬
вого  капитала  по  сравнению  с  германской  промышленностью.
 Итак,  зависимость  промышленности  от  банков  есть  следствие  отношений  соб¬
ственности.  Все  возрастающая  часть  промышленного  капитала  не  принадлежит  тем
промышленникам,  которые  его  применяют.  Распоряжение  над  капиталом  они  получа¬
ют  лишь  при  посредстве  банка,  который  представляет  по  отношению  к  ним  собствен¬
ников  этого  капитала.  С  другой  стороны,  и  банку  все  возрастающую  часть  своих  капи¬
талов  приходится  закреплять  в  промышленности.  Тем  самым  он  все  в  большей  степени
становится  промышленным  капиталистом.  Банковый  капитал,  следовательно,  капи¬
тал  в  денежной  форме,  который  таким  способом  в  действительности  превращен
 43  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 в  промышленный  капитал,  я  называю  финансовым  капиталом.  Для  собственников
он  постоянно  сохраняет  денежную  форму,  затрачивается  ими  в  форме  денежного
капитала,  капитала,  приносящего  процент,  и  в  любое  время  может  возвратиться  к  ним
в  денежной  форме.  Но  в  действительности  наибольшая  часть  капитала,  вложенного
таким  способом  в  банки,  превращена  в  промышленный,  производительный  капитал
(средства  производства  и  рабочую  силу)  и  закреплена  в  процессе  производства.  Все
возрастающая  часть  капитала,  применяемого  промышленностью,  представляет  собой
финансовый  капитал:  капитал,  находящийся  в  распоряжении  банков  и  применяемый
промышленниками.
 Финансовый  капитал  развивается  с  развитием  акционерных  обществ  и  достигает
зенита  с  монополизацией  промышленности.  Доход  от  промышленности  приобретает
более  надежный  и  устойчивый  характер.  Вместе  с  тем  все  более  расширяется  воз¬
можность  приложения  банкового  капитала  к  промышленности.  Но  ведь  распоряжа¬
ется  банковым  капиталом  банк,  а  господство  над  банком  принадлежит  собственникам
большей  части  банковых  акций.  Ясно,  что  с  возрастающей  концентрацией  собствен¬
ности  владельцы  фиктивного  капитала,  которым  принадлежит  власть  над  банками,
все  более  совпадают  по  составу  с  владельцами  того  капитала,  который  дает  власть  над
промышленностью.  И  это  тем  более,  что,  как  мы  видели,  к  крупному  банку  все  больше
переходит  и  власть  над  фиктивным  капиталом.
 Если  мы  убедились,  что  промышленность  попадает  в  возрастающую  зависимость  от
банкового  капитала,  то  это  вовсе  не  означает,  что  магнаты  промышленности  попадают
в  зависимость  от  банковых  магнатов.  Подобно  тому  как  сам  капитал  на  своей  высшей
ступени  становится  финансовым  капиталом,  так  и  капиталистический  магнат,  финан¬
совый  капиталист  все  более  объединяет  в  своих  руках  власть  над  всем  национальным
капиталом  и  именно  в  форме  господства  над  банковым  капиталом.  И  здесь  важную
роль  играет  персональная  уния.
 С  картелированием  и  трестированием  финансовый  капитал  достигает  высшей
ступени  своего  могущества,  между  тем  как  торговый  капитал  переживает  свое  глубо¬
чайшее  унижение.  Кругооборот  капитализма  завершился.  На  заре  капиталистического
развития  денежный  капитал  в  качестве  ростовщического  и  торгового  капитала  играл
значительную  роль  как  в  процессе  накопления  капитала,  так  и  в  процессе  превращения
ремесленного  производства  в  капиталистическое.  Но  затем  началось  сопротивление
«производительных»  капиталистов,  т.е.  капиталистов,  извлекающих  прибыль,  —  как
торговых,  так  и  промышленных,  —  против  процентных  капиталистов.
 Ростовщический  капитал  начинает  играть  подчиненную  роль  по  сравнению  с
промышленным  капиталом.  В  качестве  действующего  денежно-торгового  капитала  он
выполняет  те  денежные  функции,  которые  иначе  должны  были  бы  выполнять  сами
промышленники  и  торговцы  при  метаморфозе  их  товаров.  В  качестве  банкового  капи¬
тала  он  обслуживает  кредитные  операции  между  производительными  капиталистами.
Мобилизация  капитала  и  постоянное  расширение  кредита  постепенно  полностью
изменяют  положение  денежных  капиталистов.  Власть  банков  растет,  они  становятся
учредителями  и  в  конце  концов  господами  промышленности.  В  качестве  финансового
капитала  они  урывают  для  себя  промышленные  прибыли,  подобно  тому  как  некогда
старый  ростовщик  в  форме  своего  «процента»  урывал  трудовой  доход  крестьянина  и
ренту  помещика.  Гегельянец  мог  бы  сказать  здесь  об  отрицании  отрицания:  банковый
капитал  был  отрицанием  ростовщического  капитала  и  в  свою  очередь  сам  отрицается
финансовым  капиталом.  Последний  представляет  собой  синтез  ростовщического  и
банкового  капитала  и  на  бесконечно  более  высокой  ступени  экономического  разви¬
тия  присваивает  себе  плоды  общественного  производства.

Рудольф  Шльфердинг
 675
 Совершенно  иначе  идет  развитие  торгового  капитала.  Развитием  промышленности
торговый  капитал  мало-помалу  вытесняется  с  тех  господствующих  позиций,  которые
он  занимал  по  отношению  к  производству  в  мануфактурный  период.  Но  этот  упадок
оказывается  окончательным,  и  развитие  финансового  капитала  сокращает  торговлю
как  абсолютно,  так  и  относительно,  и  превращает  некогда  столь  гордого  купца  в  агента
промышленности,  монополизированной  финансовым  капиталом.
 Отдел  пятый
 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ  ПОЛИТИКА  ФИНАНСОВОГО  КАПИТАЛА
 Глава  двадцать  пятая
ПРОЛЕТАРИАТ  И  ИМПЕРИАЛИЗМ
 Экономическая  политика  пролетариата  находится  в  принципиальном  противо¬
речии  с  экономической  политикой  капиталистов,  и  его  позиция  в  каждом  отдельном
вопросе  характеризуется  этой  противоположностью.  Борьба  наемного  труда  против
капитала  это  прежде  всего  борьба  за  долю  в  той  новой  стоимости  годового  продук¬
та,  которая  создана  рабочим  классом  (включая  сюда  производительных  служащих
и  руководителей  производства).  Непосредственно  эта  борьба  является  борьбой  за
трудовой  договор  и  находит  свое  продолжение  в  борьбе  за  экономическую  политику
государства.  Что  касается  торговой  политики,  то  здесь  интересы  рабочих  требуют
прежде  всего  расширения  внутреннего  рынка.  Чем  выше  заработная  плата,  тем  больше
та  доля  вновь  созданной  стоимости,  которая  представляет  собой  непосредственный
спрос  на  товары,  именно  спрос  на  предметы  потребления.  Но  расширение  отрас¬
лей  промышленности,  производящих  предметы  потребления,  готовые  фабрикаты
вообще,  равносильно  расширению  сфер,  вообще  говоря,  с  относительно  низким  орга¬
ническим  составом  капитала,  т.  е.  отраслей,  способных  поглощать  большое  количество
труда.  Это  вызывает  быстрое  повышение  спроса  на  труд,  а  потому  создает  для  рабо¬
чих  более  благоприятное  положение  на  рынке  труда,  усиливает  профессиональную
организацию  и  увеличивает  шансы  на  победу  в  новых  столкновениях  из-за  условий
найма.  Интересы  предпринимателей  обратные.  Расширение  внутреннего  рынка  вслед¬
ствие  повышения  заработной  платы  означает  для  них  понижение  нормы  прибыли
и  открывает  перспективу  повторного  понижения,  что  в  свою  очередь  приводит  к
замедленному  темпу  накопления.  В  то  же  время  их  капитал  оттесняется  в  отрасли,  про¬
изводящие  готовые  фабрикаты,  где  конкуренция  —  наибольшая,  способность  к  карте¬
лированию  —  наименьшая.  Конечно,  они  заинтересованы  в  расширении  рынка,  но  не
за  счет  нормы  прибыли.  Это  достигается,  если  при  неизменном  внутреннем  рынке  им
удается  расширить  внешний  рынок.  Тогда  часть  нового  продукта  не  превращается  в
доход  рабочих  и  не  увеличивает  спрос  на  отечественные  продукты;  она  вкладывается
как  капитал,  который  служит  производству  для  иностранного  рынка.  Следовательно,
в  этом  случае  норма  прибыли  выше  и  накопление  быстрее.  Поэтому  торговая  поли¬
тика  предпринимателей  всегда  имеет  в  виду  прежде  всего  внешний  рынок,  торговая
политика  рабочих  —  внутренний  рынок  и,  таким  образом,  сводится  в  значительной
степени  к  политике  заработной  платы.
 Пока  охранительные  пошлины  оставались  воспитательными  пошлинами  главным
образом  для  отраслей  промышленности,  производящих  готовые  фабрикаты,  они  не
противоречили  интересам  наемного  труда.  Хотя  они  наносят  ущерб  рабочему  как
истребителю,  однако  они  ускоряют  промышленное  развитие  и  потому  могут  вознагра¬
дить  его  как  производителя,  если  только  профессиональные  союзы  развились  доста¬
 43’

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 точно  для  того,  чтобы  использовать  сложившуюся  ситуацию.  Ремесленники,  рабочие
домашней  промышленности  и  крестьяне  в  этот  период  протекционизма,  страдают  от
него  намного  больше,  чем  фабричные  рабочие.  Положение  изменяется,  когда  протек¬
ционизм  превращается  в  картельный  протекционизм.  Мы  знаем,  что  картели  прежде
всего  появляются  в  тех  отраслях  производства,  где  органический  состав  капитала
наивысший.  Производство  сверхприбыли  в  этих  сферах  тормозит  развитие  отраслей,
производящих  готовые  фабрикаты  и  предметы  потребления.  В  то  же  время  удорожа¬
ние  всех  средств  существования  —  следствие  необходимой  связи  промышленного
протекционизма  с  аграрными  пошлинами  —  означает  понижение  реальной  заработ¬
ной  платы,  а  вместе  с  тем  сужение  внутреннего  рынка,  поскольку  размеры  последнего
определяются  спросом  рабочих  на  промышленные  продукты.  Следовательно,  рабоче¬
му  наносится  ущерб  и  как  потребителю,  и  как  производителю;  последнее  потому,  что
страдают  отрасли,  способные  поглощать  относительно  большое  количество  живого
труда.  И,  далее,  картелирование  означает  усиление  позиций  предпринимателей  на
рынке  труда  и  ослабление  профессиональных  союзов.  Наконец,  картельный  протек¬
ционизм  дает  наиболее  сильный  толчок  увеличению  экспорта  капитала  и  неизбежно
приводит  к  империалистической  политике  экспансии.
 Мы  видели,  что  экспорт  капитала  является  условием  быстрого  распространения
капитализма.  В  социальном  отношении  эта  экспансия  является  необходимым  условием
сохранения  капиталистического  общества  вообще,  а  экономически  необходимым  усло¬
вием  сохранения  и  временного  повышения  нормы  прибыли.  Политика  экспансии  объ¬
единяет  все  слои  собственников  на  службе  финансовому  капиталу.  Протекционизм  и
экспансия  становятся,  таким  образом,  общим  требованием  господствующего  класса.  Но
отказ  капиталистических  классов  от  политики  свободной  торговли  означает  ее  полную
бесперспективность.  Ведь  свобода  торговли  —  не  какое-либо  положительное  требова¬
ние  пролетариата.  Для  него  свобода  торговли  —  это  лишь  отпор  протекционистской
политике,  означающей  более  быстрое  и  сплоченное  картелирование,  а  следовательно,
усиление  предпринимательской  организации,  обострение  национальных  противо¬
речий,  увеличение  вооружений,  рост  налогового  гнета,  удорожание  жизни,  усиление
государственной  власти,  ослабление  демократии,  проявление  идеологии,  враждебной
рабочим,  оправдывающей  насилия.  Но  раз  буржуазия  отвернулась  от  свободы  торговли,
борьба  за  свободную  торговлю  становится  безнадежной,  потому  что  пролетариат  один
слишком  слаб  для  того,  чтобы  продиктовать  господствующим  классам  свою  политику.
 Однако  это  вовсе  не  означает,  что  теперь  пролетариат  обращается  к  современной
политике  протекционизма,  с  которой  неразрывно  связан  империализм.  Если  он
увидел  необходимость  этой  политики  для  класса  капиталистов  и,  следовательно,  ее
торжество,  пока  господство  принадлежит  классу  капиталистов,  это  еще  вовсе  не  осно¬
вание  для  того,  чтобы  пролетариат  отрекся  теперь  от  своей  собственной  политики  и
капитулировал  перед  политикой  своих  врагов  или  даже  сам  предался  иллюзиям  насчет
тех  мнимых  выгод,  которые  должно  принести  для  его  классового  положения  обоб¬
щение  и  усиление  эксплуатации.  Тем  не  менее  пролетариат  не  может  не  видеть,  что
империалистическая  политика  придает  всеобщий  характер  той  революции,  которой
является  распространение  капитализма,  а  вместе  с  тем  придает  всеобщий  характер
тем  условиям,  которые  необходимы  для  торжества  социализма.  Но  если  политика  экс¬
пансии,  ведущаяся  капиталом,  является  в  последнем  счете  самым  мощным  фактором
конечной  победы  пролетариата,  это  не  основание  для  того,  чтобы  он  ее  поддерживал,
точно  так  же,  как  убеждение,  что  политика  финансового  капитала  необходимо  ведет  к
военным  осложнениям,  а  следовательно,  и  к  тому,  что  разразятся  революционные  ура¬
ганы,  не  может  отвратить  пролетариат  от  его  непримиримой  вражды  к  милитаризму

Рудольф  Гильфердинг
 677
 и  военной  политике.  Наоборот,  пролетариат  может  добиться  победы  лишь  в  посто¬
янной  борьбе  с  этой  политикой,  потому  что  только  тогда  он  окажется  наследником
после  той  катастрофы,  к  которой  неизбежно  ведет  эта  политика,  причем  дело  идет  о
политической  и  социальной,  а  не  о  экономической  катастрофе,  —  представление  о
последней  вообще  нельзя  признать  рациональным  представлением.  Протекционизм
и  картели  означают  удорожание  жизни,  предпринимательские  организации  укрепля¬
ют  силу  того  сопротивления,  которое  капитал  оказывает  натиску  профессиональных
союзов.  Политика  вооружений  и  колониальная  политика  все  быстрее  увеличивают
налоговое  бремя,  которое  должен  нести  пролетариат.  Неизбежный  результат  этой
политики  —  военное  столкновение  капиталистических  государств  —  означает  острый
рост  пауперизма.  Но  все  эти  силы,  революционизирующие  народные  массы,  только
в  том  случае  послужат  преобразованию  экономики,  если  класс,  которому  предстоит
стать  творцом  нового  общества,  в  своем  сознании  предвосхищает  всю  эту  политику
и  ее  необходимые  результаты.  Но  это  может  произойти  лишь  при  том  условии,  если
народным  массам  вновь  и  вновь  разъясняют  необходимые  последствия  этой  поли¬
тики,  направленной  против  интересов  масс.  А  это  возможно  в  свою  очередь  лишь  в
постоянной,  беспощадной  борьбе  с  империалистической  политикой.
 Но  если  капитал  не  в  состоянии  проводить  теперь  никакой  иной  политики,  кроме
империалистической,  то  пролетариату  не  приходится  противопоставлять  ей  политику
той  эпохи,  когда  промышленному  капиталу  принадлежало  единодержавие.  Не  дело
пролетариата  более  прогрессивной  капиталистической  политике  противопоставлять
оставшуюся  позади  политику  эры  свободной  торговли  и  враждебного  отношения  к
государству.  Ответом  пролетариата  на  экономическую  политику  финансового  капи¬
тала,  на  империализм,  может  быть  не  свобода  торговли,  а  только  социализм.  Не  такой
идеал,  как  восстановление  свободной  конкуренции  —  он  превратился  теперь  в  реак¬
ционный  идеал,  —  может  быть  теперь  целью  пролетарской  политики,  а  единственно
лишь  полное  уничтожение  конкуренции  посредством  устранения  капитализма.  На
буржуазную  дилемму:  протекционизм  или  свобода  торговли  пролетариат  отвечает:
ни  протекционизм,  ни  свобода  торговли,  а  социализм,  организация  производства,
сознательное  регулирование  хозяйства  не  магнатами  капитала  и  не  на  их  пользу,  а
всем  обществом  и  на  пользу  всего  общества,  которое  только  тогда  подчинит  себе,
наконец,  и  экономику,  как  оно  подчиняло  природу  по  мере  того,  как  открывало  законы
ее  движения.  Социализм  перестает  быть  отдаленным  идеалом,  перестает  быть  даже
той  «конечной  целью»,  которая  просто  указывает  общее  направление  «текущих  тре¬
бований»,  он  становится  существенным  элементом  непосредственной  практической
политики  пролетариата.  И  как  раз  в  тех  странах,  где  политика  буржуазии  проводится
наиболее  последовательно,  где  политико-демократические  требования  рабочего  клас¬
са  осуществлены  в  наиболее  важной  в  социальном  отношении  части,  там  социализм  в
качестве  единственного  ответа  на  империализм  должен  выдвинуться  на  первый  план
пропаганды;  только  так  и  будет  обеспечена  независимость  рабочей  политики  и  ее  пре¬
восходство  в  деле  отстаивания  интересов  пролетариата.
 Финансовый  капитал  все  более  сосредоточивает  власть  над  общественным  произ¬
водством  в  распоряжении  малочисленных  крупнейших  капиталистических  ассоциа¬
ций.  Руководство  производством  он  отделяет  от  собственности  и  доводит  обобщест¬
вление  производства  до  той  границы,  которая  вообще  достижима  при  капитализме.
Границы  капиталистического  обобществления  определяются,  во-первых,  распадением
мирового  рынка  на  национальные  экономические  области  отдельных  государств;
международные  картели  преодолевают  их  медленно  и  не  полностью;  это  распадение
ведет  к  продлению  конкурентной  борьбы,  которая  идет  между  картелями  и  трестами,
опирающимися  на  содействие  политических  сил  государства.  Во-вторых,  что  следует

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 упомянуть  ради  полноты,  границы  капиталистическому  обобществлению  произ¬
водства  ставятся  образованием  земельной  ренты,  которая  тормозит  концентрацию  в
сельском  хозяйстве;  в-третьих,  теми  мерами  экономической  политики,  целью  которых
является  продление  живучести  среднего  и  мелкого  производства.
 По  своим  общим  тенденциям  финансовый  капитал  означает  установление  обще¬
ственного  контроля  над  производством.  Но  это  обобществление  происходит  в
антагонистической  форме:  господство  над  общественным  производством  остается  в
руках  олигархии.  Борьба  за  низложение  этой  олигархии  является  последней  фазой
классовой  борьбы  между  буржуазией  и  пролетариатом.
 Выполняя  функцию  обобществления  производства,  финансовый  капитал  чрезвы¬
чайно  облегчает  преодоление  капитализма.  Раз  финансовый  капитал  поставил  под  свой
контроль  важнейшие  отрасли  производства,  то  достаточно,  чтобы  общество  через  свой
сознательный  исполнительный  орган,  завоеванное  пролетариатом  государство,  овладе¬
ло  финансовым  капиталом;  это  немедленно  передаст  ему  распоряжение  важнейшими
отраслями  производства.  От  этих  отраслей  производства  зависят  все  остальные,  и  пото¬
му  господство  над  крупной  промышленностью  уже  само  по  себе  равносильно  наиболее
действенному  общественному  контролю,  который  осуществляется  и  без  всякого  даль¬
нейшего  непосредственного  обобществления.  Общество,  которое  располагает  горным
делом,  металлургической  промышленностью  включительно  до  машиностроительной,
электрической  и  химической  промышленности,  которое  господствует  над  системой
транспорта,  подчиняя  себе  эти  важнейшие  сферы  производства,  тем  самым  получает
в  сюи  руки,  т.е.  тоже  может  подчинить  себе  как  распределение  сырого  материала
между  остальными  отраслями,  так  и  транспортировку  продуктов  последних.  Овладение
шестью  крупными  берлинскими  банками  уже  в  настоящее  время  было  бы  равносильно
овладению  важнейшими  сферами  крупной  промышленности  и  чрезвычайно  облегчи¬
ло  бы  первые  шаги  политики  социализма  в  тот  переходный  период,  когда  капиталисти¬
ческий  метод  счетоводства  представляется  еще  целесообразным.  Экспроприацию  неза¬
чем  будет  распространять  на  многочисленные  крестьянские  и  промышленные  мелкие
производства,  потому  что  вследствие  захвата  крупной  промышленности,  от  которой
они  уже  давным-давно  находятся  в  полной  зависимости,  они  будут  обобществлены  при
ее  посредстве,  как  сама  она  будет  обобществлена  непосредственно.  Следовательно,  в
тех  случаях,  когда  процесс  экспроприации  оказался  бы  в  силу  децентрализации  слиш¬
ком  затяжным  и  политически  опасным,  будет  возможно  дать  этому  процессу  постепен¬
но  созреть,  т.  е.  однократный  акт  экспроприации  государственной  властью  превратить
в  постепенное  обобществление,  ускоряемое  теми  экономическими  выгодами,  которые
сознательно  предоставляются  обществом:  ведь  финансовый  капитал  уже  позаботился
об  экспроприации,  поскольку  она  необходима  для  социализма.
 Итак,  создавая  последние  организационные  предпосылки  социализма,  финансо¬
вый  капитал  облегчает  переход  и  в  политическом  отношении.  Деятельность  самого
капиталистического  класса  в  том  виде,  как  она  проявляется  в  империалистической
политике,  неизбежно  толкает  пролетариат  на  путь  самостоятельной  классовой
политики,  которая  вообще  может  найти  завершение  лишь  в  окончательном  пре¬
одолении  капитализма.  Пока  царил  принцип  laisser  faire  [свободной  конкуренции],
пока  вмешательство  государства  в  экономическую  жизнь,  а  вместе  с  тем  и  характер
государства  как  организации  классового  господства  оставались  замаскированными,
требовалась  сравнительно  большая  дальновидность  для  того,  чтобы  понять  необхо¬
димость  политической  борьбы  и  в  особенности  необходимость  политической  конеч¬
ной  цели  —  завоевания  государственной  власти.  И  вовсе  не  случайно,  что  именно  в
Англии,  классической  стране  невмешательства,  столь  трудным  оказалось  развитие
самостоятельной  политической  деятельности  рабочего  класса.  Теперь  это  меняется.

Рудольф  Птьфердинг
 679
 Класс  капиталистов  непосредственно,  незамаскированно,  осязательно  овладевает
государственной  организацией  и  превращает  ее  в  орудие  своих  эксплуататорских
интересов  такими  путями,  что  даже  самый  последний  пролетарий  неизбежно  при¬
ходит  к  сознанию,  что  завоевание  политической  власти  пролетариатом  составляет
его  ближайший  личный  интерес.  Очевидный  захват  государства  капиталистическим
классом  непосредственно  заставляет  всякого  пролетария  стремиться  к  завоеванию
политической  власти,  как  единственному  средству  положить  конец  эксплуатации1.
 Борьба  против  империализма  усиливает  все  классовые  противоречия  в  буржуазном
обществе.  Но  пролетариат,  как  решительнейший  враг  империализма,  получает  подкре¬
пление  из  других  классов.  Империализм,  который  сначала  поддерживали  все  осталь¬
ные  классы,  в  конце  концов  обращает  своих  приверженцев  в  бегство.  Чем  дальше  раз¬
вивается  монополизация,  тем  тяжелее  ложится  груз  сверхприбылей  на  все  остальные
классы.  Вздорожание,  результат  деятельности  трестов,  понижает  их  уровень  жизни,  и
это  тем  более,  что  тенденция  к  повышению  цены  продуктов  питания  распространя¬
ется  и  на  необходимейшие  средства  существования.  В  то  же  время  увеличивается  гнет
налогов,  который  затрагивает  и  средние  слои.  И  они  обнаруживают  все  возрастающую
склонность  к  возмущению.  Служащие  все  больше  теряют  надежду  сделать  карьеру,  они
все  более  сознают  в  себе  эксплуатируемых  пролетариев.  Средние  слои  в  сфере  торгов¬
ли  и  промышленности  тоже  начинают  замечать  свою  зависимость  от  картелей,  кото¬
рые  превращают  их  в  простых  агентов,  живущих  одними  комиссионными.  Но  в  тот
момент,  когда  экспансия  капитала  начнет  замедляться,  все  эти  противоречия  должны
обостриться  до  невыносимой  степени.  А  все  это  наступит,  когда  развитие  акционер¬
ных  обществ  и  картелей  пойдет  вперед  уже  не  столь  быстрым  темпом,  когда  замедлит¬
ся  образование  новых  учредительских  прибылей,  когда,  следовательно,  уменьшится
стремление  к  экспорту  капитала.  Но  это  должно  произойти,  когда  замедлится  столь
быстрое  теперь  открытие  чужих  стран  для  капитализма.  Открытие  Дальнего  Востока,
стремительное  развитие  Канады,  Южной  Африки  и  Южной  Америки  сыграли  главную
роль  в  том  явлении,  что  развитие  капитализма  совершалось  столь  головокружительно
быстро  и  прерывалось  с  1895  г.  лишь  короткими  периодами  депрессии.  Но  когда  раз¬
витие  это  замедлится,  давление  картелей  на  внутренний  рынок  проявится  тем  более
остро:  ведь  концентрация  наиболее  быстро  происходит  как  раз  в  период  депрессии.
В  то  же  время,  с  замедлением  темпа  расширения  мирового  рынка  еще  больше  обо¬
стрится  антагонизм  .между  капиталистическими  нациями,  борющимися  за  свою  долю
 1  «Современная  система  охранительных  пошлин  —  и  в  этом  ее  историческое  значение  —  вводит  в
последнюю  фазу  капитализма.  Чтобы  остановить  понижение  нормы  прибыли,  в  котором  нахо¬
дит  себе  выражение  закон  движения  капитализма,  капитал  устраняет  свободную  конкуренцию,
организуется  и  вследствие  своей  организации  приобретает  способность  овладеть  государствен¬
ной  властью,  чтобы  непосредственно  и  прямо  поставить  ее  на  службу  своих  эксплуататорских
интересов.  Уже  не  одни  только  рабочие,  но  и  все  население  подчиняется  стремлению  капита¬
листического  класса  к  прибыли.  Все  силы,  какими  только  располагает  общество,  сознательно
сосредоточиваются  и  потом  превращаются  для  капитала  в  средство  эксплуатировать  общество.
Это  —  ступень,  непосредственно  предшествующая  социалистическому  обществу,  ибо  она  пред¬
ставляет  его  полное  отрицание,  сознательное  обобществление  всех  имеющихся  в  современном
обществе  экономических  сил,  но  сосредоточение  их  не  в  интересах  всего  общества,  а  с  той
целью,  чтобы  небывалым  доселе  способом  повысить  степень  эксплуатации  всего  общества.  Но
именно  ясность,  очевидность  этого  явления  и  делает  невозможным  длительное  его  существова¬
ние.  Оно,  в  противовес  деятельности  капиталистического  класса,  которому  концентрация  средств
производства  принесла  с  собой  концентрацию  сознания  и  действий,  пробуждает  деятельность
пролетариата,  которому  остается  только  осознать  свою  силу,  чтобы  она  стала  непреодолимой»
(Rudolf  Hilferding  Der  Funktionswandel  des  Schutzzoll,  «Neue  Zeit»,  XXI,  2).

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 на  мировом  рынке,  причем  в  тем  большей  степени,  если  крупные  рынки,  открытые
теперь  для  конкуренции,  распространением  протекционизма,  например  на  Англию,
будут  закрыты  для  конкуренции  других  стран.  Опасность  войны  ведет  к  росту  воору¬
жений  и  налогового  гнета  и,  в  конце  концов,  гонит  в  ряды  пролетариата  средние  слои,
жизненный  уровень  которых  подвергается  все  большей  угрозе.  Пролетариат  пожнет
плоды  от  ослабления  государственной  власти  и  от  военного  столкновения1.
 Исторический  закон  таков:  в  общественных  формациях,  построенных  на  классо¬
вых  противоречиях,  великие  социальные  перевороты  совершаются  лишь  тогда,  когда
господствующий  класс  достигнет  максимально  возможного  уровня  концентрации
своей  силы.  Экономическая  сила  господствующего  класса  всегда  означает  в  то  же
время  власть  над  людьми,  власть  распоряжаться  человеческой  рабочей  силой.  Но,
вследствие  этого,  экономически  господствующий  становится  зависимым  от  силы
подчиненных.  Ибо,  увеличивая  свою  силу,  он  в  то  же  время  укрепляет  силу  тех,  кто
противостоит  ему  в  классовой  вражде.  Но,  как  подчиненные,  они  кажутся  бессильны¬
ми.  Их  сила,  которая  может  обнаружить  себя  лишь  в  борьбе,  в  ниспровержении  власти
господствующего  класса,  является  скрытой,  а  власть  господствующих  —  единственно
очевидной.  Сила  подчиненных  проявляется  как  реальная  сила  только  в  столкновении
обоих  сил,  следовательно,  только  в  революционный  период.
 Экономическая  власть  знаменует  в  то  же  время  власть  политическую.  Господство
над  экономикой  дает  в  то  же  время  господство  над  политическими  ресурсами  госу¬
дарственной  власти.  Чем  выше  концентрация  в  экономической  сфере,  тем  более
неограниченно  овладение  государством.  Это  строгое  сплочение  всех  сил  государства
является  величайшим  развитием  его  сил,  государство  становится  непреодолимым  ору¬
дием  охраны  экономического  господства,  а  потому  и  завоевание  политической  власти
становится  предпосылкой  экономического  освобождения.  Буржуазная  революция
началась  лишь  тогда,  когда  абсолютистское  государство,  преодолев  внутригосудар¬
ственную  территориальную  власть  крупных  феодалов,  сосредоточило  все  политиче¬
ские  ресурсы;  точно  так  же,  как  концентрация  политической  власти  в  руках  немногих
крупнейших  феодалов  в  свою  очередь  была  предпосылкой  победы  абсолютной  монар¬
хии.  Точно  так  же  победа  пролетариата  примыкает  к  концентрации  экономической
власти  в  руках  немногих  магнатов  капитала  или  союзов  магнатов  и  к  их  господству
над  государственной  властью.
 Финансовый  капитал  в  его  завершении  —  это  высшая  ступень  полноты  экономиче¬
ской  и  политической  власти,  сосредоточенной  в  руках  капиталистической  олигархии.
Он  завершает  диктатуру  магнатов  капитала.  Но  он  же  делает  диктатуру  господ  наци¬
онального  капитала  одной  страны  все  более  несовместимой  с  капиталистическими
интересами  другой  страны,  и  господство  капитала  в  любой  стране  все  более  несо¬
вместимым  с  интересами  народных  масс,  эксплуатируемых  финансовым  капиталом,
но  им  же  и  пробуждаемых  к  борьбе.  В  мощном  столкновении  враждебных  интересов
диктатура  магнатов  капитала  превращается,  наконец,  в  диктатуру  пролетариата.
 Текст  подготовлен  АТ.  Худокормовым
 Публикуется  по:  Шльфердинг  Р.  Финансовый
капитал:  Исследование  новейшей  фазы
в  развитии  капитализма  /  Пер.  с  нем.
И.  И.  Степанова-Скворцова.  М:  Соиэкгиз,  1959.
C.41,147-157,  163-169,  179-180,271-277,
298-303,471-478.
 1  См.:  Karl  Kautsky,  «Der  Weg  zur  Macht»,  в  особенности  заключительную  главу  «Ein  neues
Zeitalter  der  Revolutionen».

Эдуард  Бернштейн
 681
 Эдуард  Бернштейн
 1850-1932
 Эдуард  Бернштейн,  видный  деятель
германской  социал-демократии,  тео¬
ретик  ревизионизма  и  реформизма.
Образование  получил  в  Коммерческой
школе  Берлина.  Работал  служащим  в
банке.  В1872  г.  вступил  в  СДПГ.  В  1878  г.
эмигрировал  в  Швейцарию,  где  был
сотрудником  органа  социал-демокра¬
тов  «Die  Zukunft»  (Будущее).  С  1881  по
1889  гг.  редактировал  центральный
орган  партии  «Der  Sozial-democrat»
(Социал-демократ).  В  1888  г.  вместе  с
редакцией  был  вынужден  переехать  в
Англию.  В  Германию  вернулся  в  1901  г.  и
прожил  здесь  до  конца  дней.
 Уже  в  1896—1898  гг.  Бернштейн
опубликовал  в  теоретическом  журнале
СДПГ  «Die  Neue  Zeit»  («Новое  Время»)
серию  статей  под  общим  названием
«Проблемы  социализма»,  которые  позже
были  изданы  в  виде  отдельной  книги
«Предпосылки  социализма  и  задачи  соци¬
ал-демократии»  (1899).  Здесь  он  подверг
ревизии  философское,  экономическое  и
политическое  учение  К.  Маркса.  Книга
Бернштейна  вызвала  бурную  реакцию
среди  теоретиков  марксизма.  Она  при¬
несла  Бернштейну  широкую,  хотя  и
по-разному  оцениваемую,  известность,
была  переведена  на  многие  иностран¬
ные  языки.  В  частности,  в  России  книга
вышла  одновременно  (в  1901)  сразу  в
трех  издательствах  под  следующи¬
ми  названиями:  «Исторический  мате¬
риализм»  (СПб.),  «Проблемы  социализ¬
ма  и  задачи  социал-демократов»  (М.),
«Социальные  проблемы»  (М.)1.
 В  годы  Первой  мировой  войны
 Э. 	Бернштейн  стоял  на  позициях
центризма.  Октябрьскую  революцию
он  не  принял.  В  период  революции
 в  Германии  (ноябрь  1918)  занимал  пост
заместителя  министра  финансов.
Позже  выступил  в  защиту  Веймарской
республики,  энергично  протестовал
против  экспроприации  частной  соб¬
ственности.  Именно  Бернштейн  соста¬
вил  новую  программу  СДПГ,  выдержан¬
ную  в  духе  «эволюционного  социализма».
Скончался  8  декабря  1932  г.  в  разгар
Великого  кризиса,  за  несколько  недель  до
прихода  к  власти  фашистов.
 Бернштейн  не  считал  К.  Маркса
философом  (как,  впрочем,  и  себя),  а
Марксов  исторический  материализм
трактовал  как  фатализм.  Ссылаясь  на
тот  факт,  что  Ф.  Энгельс  в  конце  жизни
подчеркивал  относительную  самосто¬
ятельность  надстройки,  ее  активное
обратное  влияние  на  базис,  Бернштейн
утверждал,  что  Энгельс  тем  самым
поставил  под  сомнение  «монистическое
значение  экономического  фактора»,
заменив  его  «идеей  взаимодействия»,  т.е.
концепцией  плюрализма  факторов.
 Находясь  под  воздействием  современ¬
ной  ему  неокантианской  философии,
Бернштейн  трактовал  социализм  как
культурно-этический  феномен,  стрем¬
ление  людей  к  идеалу.  Но  поскольку
целью  социал-демократического  движе¬
ния  является  идеал,  постольку  сама  эта
цель  недостижима.  Отсюда  известная
формула  Бернштейна:  «Цель  —  ничто,
движение  —  все».
 Весьма  своеобразно  относился  Берн¬
штейн  и  к  диалектике,  интерпретируя
ее  гегелевский  вариант  как  идеологиче¬
скую  «ловушку»,  а  то  и  просто  «безжиз¬
ненную  спекуляцию».  По  его  мнению,  при¬
верженность  Маркса  диалектическому
методу  во  многих  случаях  обусловила
 1  Именно  последнее  издание  послужило  основой  при  подготовке  оригинальных  текстов
Бернштейна  в  данном  томе.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 «двойственность»,  «уклончивость»  его
теории.  Согласно  Бернштейну,  присущие
диалектике  «да  —нет»  и  «нет  —да»
вместо  «да  —  да»  и  «нет  —  нет»,  ее  вза¬
имное  проникновение  противоположно¬
стей  и  переходы  количества  в  качество,
а  также  другие  диалектические  «преле¬
сти»  служили  постоянным  препятстви¬
ем  для  выяснения  сути  происходящих
в  обществе  сдвигов.  Ортодоксальная
критика,  в  свою  очередь,  всегда  усма¬
тривала  в  такой  антидиалектической
позиции  Бернштейна  попытку  заме¬
нить  учение  о  внутренних  противо¬
речиях  капитализма  односторонней  и
линейной  схемой  укрепления  его  жизне¬
способности1.
 В  отличие  от  философских  взглядов
ревизия  экономического  учения  марк¬
сизма,  предпринятая  Бернштейном,
оказалась  более  многосторонней  и  это,
видимо,  потому,  что  основное  произве¬
дение  марксизма  «Капитал»  посвящено
в  первую  очередь  экономической  про¬
блематике.  В  данной  сфере  критиче¬
ские  замечания  Бернштейна  сводились
к  следующему:
 1. 	Ревизия  трудовой  теории  сто¬
имости  и  прибавочной  стоимости,
 Бернштейн  был  хорошо  осведомлен
о  выступлении  Энгельса  в  защиту  тру¬
довой  теории  стоимости  К.  Маркса.  В
широко  известном  дополнении  к  тре¬
тьему  тому  «Капитала»,  опубликован¬
ном  под  заголовком  «Закон  стоимости  и
норма  прибыли»,  Энгельс  доказывал,  что
закон  стоимости  (какзакон  ценообразо¬
вания)  не  только  логически,  но  и  реально
исторически  предшествовал  закону  цен
производства.  Таким  образом,  движение
от  стоимости  и  прибавочной  стоимо¬
сти  к  ценам  производства  и  средней
прибыли  является  одновременно  процес¬
сом  реального  исторического  развития
 и  вместе  с  тем  необходимым  момен¬
том  познания  сложившегося,  ставшего
капитализма.  Согласно  аутентичному
марксизму,  закон  стоимости  действует
непосредственно  или  в  преобразован¬
ном  виде  на  всех  стадиях  товарного
производства  и  капитализма.
 Однако,  с  точки  зрения  Бернштейна,
статья  Энгельса  «не  обладает  доста¬
точно  убедительной  силой  именно  в
вопросе  о  ценности».  Имея  в  виду  докапи¬
талистические  формации,  Бернштейн
указывал,  что  «обмен,  построенный  на
основе  трудовой  ценности,  не  может
стать  общим  правилом  до  тех  пор,  пока
производство  с  целью  обмена  есть  лишь
побочное  занятие  хозяйственных  еди¬
ниц».  В  силу  этого  Бернштейн  настаи¬
вал,  что  «трудовая  ценность  приобре¬
тает  значение  только  мысленной  фор¬
мулы  или  научной  гипотезы»,  а  потому
и  «прибавочная  ценность  становится
также  только  формулой  ...которая  опи¬
рается  на  гипотезу»2.  В  данном  слу¬
чае  лидер  правых  социал-демократов
выступил  как  инициатор  целого  направ¬
ления  в  критике  марксизма.  В  самом
деле  ведь  и  лидер  «юной»  исторической
школы  В.  Зомбарт,  и  бывший  легальный
марксист  СИ.  Булгаков,  и  российский
экономист  1920-х  гг.  И.  Рубин  впослед¬
ствии  тоже  утверждали,  что  теория
стоимости  Маркса  —  это  чисто  логи¬
ческая  конструкция,  необходимая  для
построения  теории  цены  производства,
что  реально  при  капитализме  не  было
действующего  закона  стоимости.
 Любопытно,  что  сам  Бернштейн
не  отрицал  наличия  при  капитализме
прибавочного  труда,  а  следовательно,
и  эксплуатации,  хотя  он  сам  избегал
употреблять  это  понятие.  Бернштейн
писал,  например,  что  и  при  рабстве,  и
при  крепостничестве,  и  на  заре  капи¬
тализма  никакие  представления  о  цен-
 1  См.  подробнее:  Всемирная  история  экономической  мысли:  В  6  т.  Т.  3  /  Ред.  кол.  В.Н.  Черковец
и  др.  М.:  Мысль,  1989.  С.  326-327.
 2  См.:  Бернштейн  Эд.  Социальные  проблемы  /  Пер.  с  нем.  П.С.  Когана.  М.,  1901.  С.  68—70.

Эдуард  Бернштейн
 683
 посты  не  затемняли  присвоения  приба¬
вочного  продукта,  а  «богатые  люди  вовсе
не  думали  заявлять,  что  их  богатство
есть  плод  их  собственного  труда».  И  в
рамках  современного  ему  капитализма
прибавочный  труд  активных  участни¬
ков  производства  —  это  «эмпирический
доказанный  опытом  факт,„  Справедлива
ли  теория  ценности  Маркса  или  нет  —
не  имеет  решительно  никакого  значе¬
ния  для  доказательства  существования
прибавочного  труда»х.
 Следовательно,  и  теория  стоимости,
и  основанная  на  ней  теория  прибавочной
стоимости  К.  Маркса  представляют
собой  всего  лишь  произвольные  абстрак¬
ции,  без  которых  молено  обойтись.  Более
того,  произвольную  абстракцию  молено
без  ущерба  для  процесса  познания  заме¬
нить  другой.  Согласно  Бернштейну,
ценность  товара,  как  и  раньше  уста¬
новленное  понятие  о  ней,  является
только  «актом  мысли»,  подобно  поня¬
тию  предельной  полезности  школы
Госсена  —  Джевонса  —  Бём-Баверка.
Но  если  Марксу  «было  позволительно
забыть  о  [прочих.  —  Авт.]  свойствах
товаров  настолько,  что  в  конце  кон¬
цов  эти  товары  стали  воплощением
известных  количеств  человеческо¬
го  труда  подобным  образом  и  школа
Бём-Баверка  —  Джевонса  имела  право
абстрагировать  свойства  товаров  от
их  полезности»2.  В  более  ранней  статье,
опубликованной  в  1892  г.  в  лсурнале  «Die
Neue  Zeit»,  Бернштейн  выдвинул  идею
синтеза  Марксовой  теории  стоимости
с  теорией  предельной  полезности  Бём-
Баверка.  Результатом,  преодолевающим
односторонность  каждой  из  объединяе¬
мых  теорий,  должна  была  стать  «эко¬
 номическая  ценность>,  которая  содер¬
жала  бы  момент  полезности,  с  одной
стороны,  и  момент  трудовой  стоимо¬
сти  (стоимости  издержек  производ¬
ства),  с  другой  стороны3.
 Сам  Бернштейн  не  делает  попытки
показать,  как  конкретно  осуществить
синтез  трудовой  теории  стоимости
Маркса  и  теории  предельной  полезности
Менгера,  Бём-Баверка  и  других  австрий¬
цев.  Это  обстоятельство  в  свое  время
дало  повод  противникам  Бернштейна
утверждать,  что  в  области  теории
стоимости  его  концепция  не  дала  ниче¬
го  положительного,  кроме  «вздохов»  и
«туманных  намеков»  о  необходимости
исправить  Маркса  по  Бём-Баверку.
 Однако  уже  в  конце  XIX  в.  некоторые
марксисты  интуитивно  улавливали,
что  принцип  субъективной  полезности
(предельной  полезности)  имеет  опреде¬
ленное  отношение  к  интерпретации
процессов  обмена,  хотя  и  не  заменя¬
ет  собой  регулирующую  роль  трудовой
стоимости.
 Сошлемся  в  качестве  примера  на
статью  немецкого  социал-демократа
Конрада  Шмидта  «Психологическое
направление  в  новейшей  политической
экономии»,  опубликованную  в  одном  из
номеров  журнала  Neue  Zeit  за  1891—
1892  гг4
 КШмидт,  в  частности,  пишет  о  субъ¬
ективной  теории  ценности  буквально
следующее:  «Как,  однако,  стало  возмож¬
ным,„  что  теория,  которая  находит¬
ся  в  очевидном  противоречии  со  всеми
фактами  хозяйственной  жизни,  могла
получить  такое  распространение...  Мне
кажется,  что  она  возымела  силу  пото¬
му;  что  предельная  полезность,  хотя  и
 1  Там  же.  С.  70-71,75.
 2  Бернштейн  Эд.  Указ.  соч.  С.  74—75.
 3  См.  подробнее:  Всемирная  история  экономической  мысли.  Т.  3.  С.  328.
 4  Конрад  Шмидт  в  процессе  дальнейшей  эволюции  перешел  на  позиции  бернштейнианства.
Но  в  начале  1890-х  гг.  он  был  ортодоксальным  марксистом,  входил,  по  словам  Ф.  Энгельса,
в  «школу  Маркса».  Создание  интересующей  нас  статьи  было  хорошо  известно  Энгельсу  и
вызвало  его  полное  одобрение  (См.:  Маркс  К,  Энгельс  Ф.  Соч.  Т.  38.  С.  389—390).

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 не  является  регулирующим  принципом
образования  цены,  все  же  представляет
собой  норму,  согласно  которой  субъект,
оплачивающий  товарные  цены,  распре¬
деляет  свой  денежный  доход»1.  В  самом
деле,  любой  индивид  при  расходовании
денег  задумывается  о  том,  как  наилуч¬
шим  образом  удовлетворить  систему
своих  потребностей.  Поэтому,  по  мне¬
нию  К.  Шмидта,  «имеет  место  закон:
каждый  человек  будет  последователь¬
но  ассигновать  денежные  единицы  на
покупку  каких-то  товаров  столь  долго,
пока  достигнутое  посредством  послед¬
ней  денежной  единицы  удовлетворение
потребности  (предельная  полезность)
остается  больше,  чем  всякий  другой
полезный  эффект,  достигаемый  через
дальнейшее  расходование  денег»2.
 Таким  образом,  по  мнению  К.  Шмидта,
теория  предельной  полезности  дает
«формулировку;  согласно  которой  при
данных  товарных  ценах  (выделено
мною.  —  АХ.)  индивидуум  распределя¬
ет  свой  доход»3.  Напомним  в  связи  с
этим,  что  и  в  неоклассической  тео¬
рии  А  Маршалла  предельная  полезность
блага  служит  решающим  регулятором
цены  лишь  в  рамках  короткого  перио¬
да,  когда  заранее  определен  запас  благ,
не  доступный  изменениям  со  стороны
производства.  Но  по  мере  приближения
к  долгому  периоду  среди  ценообразую¬
щих  факторов  возрастает  роль  тех,
что  имеют  прямое  отношение  к  про¬
изводству  товаров  (в  интерпретации
Маршалла  —  и  издержкам  производ¬
ства).
 Следовательно,  речь  идет  не  о  том,
чтобы  соединить  концепции,  базиру¬
ющиеся  на  принципиально  различных
теоретико-методологических  посыл¬
ках,  а  о  том,  чтобы  найти  принци¬
 пам  трудовой  стоимости  и  предельной
полезности  подобающее  место  в  общей
теории  ценообразования.
 2. 	Проблема  «эволюции  доходов»
и  положения  рабочего  класса.
 В  данной  сфере  претензии  Берн¬
штейна  к  учению  КМаркса  были  особен¬
но  разнообразны.  Бернштейн  указывал,
в  частности,  что  «учение  о  трудовой
ценности  вводит  в  обман  потому,  что
всякий  раз  служит  мерилом  эксплуата¬
ции  рабочего  капиталистом;  к  этому
же  ведет  и  то  обстоятельство,  что
норму  прибавочной  ценности  называют
нормой  эксплуатации„».  Между  тем  «в
настоящее  время  рабочие  часто  лучше
всего  обставлены,  представляют  собой
«аристократию  труда»  именно  в  произ¬
водствах  с  очень  высокой  нормой  приба¬
вочной  ценности...  Один  тот  факт,  что
наемный  рабочий  не  получает  полной
ценности  продукта  своего  труда,  не
может  служить  научным  обоснованием
социализма  или  коммунизма»4.
 В  Предисловии  к  своей  основной  рабо¬
те  ЭБернштейн  упоминает  о  теорети¬
ческих  затруднениях,  которые  владели
им  во  время  ее  написания.  И  действи¬
тельно,  верная  и  простая  мысль  о  том,
что  отдельные  отряды  рабочего  класса
в  ведущих  странах  мира  стали  жить
намного  лучше,  сопровождается  в  его
рассуждениях  целым  рядом  ошибок  или
неточностей.  Известно,  например,  что
ортодоксальный  марксизм  никогда  не
признавал  лассальянского  «железного
закона»  заработной  платы,  равно  как  и
требования  передать  рабочим  полный
продукт  их  труда.  Известно  также,
что  если  заработная  плата  растет,  а
производительность  труда  растет  еще
быстрее,  то  это,  согласно  К.  Марксу,  дей-
 1  Цит.  по:  Критика  буржуазных  концепций  экономики  социализма.  М.:  Наука,  1971.  С.  300.
 2  Цит.  по:  там  же.  С.  301.
 3  Цит.  по:  там  же.
 4  Бернштейн  Э.  Указ.  соч.  С.  80—81.

Эдуард  Бернштейн
 685
 ствителъпо  свидетельствует  о  повы¬
шении  нормы  эксплуатации.
 Столь  же  противоречиво  по  своим
итогам  изложение  Э.  Бернштейном
вопроса  об  акционерных  обществах.  Он
совершенно  правильно  отмечает,  что
благодаря  деятельности  этих  обществ
число  собственников-акционеров  рас¬
тет  (и  абсолютно,  и  относительно),
захватывая  при  этом  не  только  «маг¬
натов  капитала»,  но  и  средние  слои,
часть  рабочего  класса.  Но  вместе  с  тем,
им  же  подчеркивается,  что  «форма
акционерного  общества  в  значитель¬
ной  степени  противодействует  цен¬
трализации  капиталов  посредством
централизации  производств.  Она  дает
широкую  возможность  дроблению  уже
сконцентрированных  капиталов,  но
делает  излишним  присвоение  капита¬
лов  отдельными  магнатами  с  целью
концентрации  производствА
 Сначала  Р.  Гильфердинг  в  книге
«Финансовый  капитал»  (1913),  а  затем
и  другие  марксисты  убедительно  пока¬
зали,  что  это  далеко  не  так  Чем  боль¬
шая  доля  акционерного  капитала  нахо¬
дится  в  руках  мелких  собственников,
тем  сильнее  (а  не  слабее,  как  пола¬
гал  Бернштейн)  экономическая  власть
финансовых  магнатов.  «Разводнение
капитала»,  т.  е.  распределение  его  зна¬
чительной  части  среди  мелких  акцио¬
неров,  ведет  к  уменьшению  контроль¬
ного  пакета  акций.  В  условиях  такого
«разводнения»  крупнейший  капитал
способен  контролировать  ббльшую
массу  чужого  капитала  (например,
через  «систему  участия»)  и  тем  самым
усиливать  свою  мощь.
 И  уж  совсем  неубедительно  выглядят
попытки  Бернштейна  подкрепить  свой
тезис  об  <увеличении  благосостояния
пролетариата»  и  благополучия  сред¬
них  слоев  ссылками  на  теорию  реали¬
зации.  Автор  «Предпосылок  социализма»
 пишет:  «Магнаты  капитала»  могли
бы  обладать  в  десять  раз  большими
желудками,  чем  приписывает  им  народ¬
ная  острота,  у  них  могло  бы  быть  в
десять  раз  больше  прислуги,  чем  есть
в  действительности,  и  все-таки  срав¬
нительно  с  массой  производимого  еже¬
годно  национального  продукта  (следует
помнить,  что  крупное  капиталисти¬
ческое  производство  есть  прежде  всего
массовое  производство)  их  потребление
есть  капля  в  море~  Итак,  —  продолжа¬
ет  Бернштейн,  —  куда  же  девается  та
масса  товара,  которая  не  поглощается
магнатами  и  их  слугами?»  По  его  мне¬
нию,  решение  состоит  в  следующем:
«Или  усиливающаяся  относительно
убыль  числа  капиталистов  и  увеличе¬
ние  благосостояния  пролетариата  или
многочисленный  средний  класс  —  тако¬
ва  единственная  альтернатива,  кото¬
рую  допускает  усиливающийся  рост
производства»2.
 Здесь  абсолютно  ясно  видно,  что
Бернштейн  предчувствовал  появление
новых  возможностей  для  социального
компромисса,  которые  порождал  совре¬
менный  ему  капитализм,  именно  пред¬
чувствовал,  но  не  доказал.  Более  того,
сама  манера  доказательств,  очевидно,
мешала  многим  социал-демократам
осознать  суть  его  аргументов.  Ведь  оче¬
видно,  что  капитализм  способен  расши¬
рять  рынок  за  счет  производительного
потребления,  а  не  только  личного,  как
это  выходит  у  Бернштейна,  что,  види¬
мо,  и  делало  его  аргументацию  в  гла¬
зах  большинства  социал-демократов
сомнительной  от  начала  и  до  конца.
 Другой  пример  того  же  рода  каса¬
ется  воззрений  Бернштейна  на  про¬
цессы  концентрации  производства  и
капитала.  Он  совершенно  правильно
указывает,  что  в  данных  процессах
не  наблюдается  поступательного
линейного  вытеснения  мелкого  произ-
 1  Там  же.  С.  85.
 2  Там  же.  С.  92.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 водства  крупным.  Напротив,  налицо
своеобразный  симбиоз  мелких,  средних
и  крупных  предприятий  и  видов  пред¬
принимательства,  что  характерно  и
для  промышленности,  и  для  торговли,
и  особенно  для  сельского  хозяйствах.
Более  того,  Бернштейн  утверждает,
что  само  крупное  производство  «выси¬
живает»  мелкие  и  средние  предприя¬
тия,  превращая  их  в  своих  подрядчиков,
передавая  высвободившуюся  рабочую
силу  и  тд.  Из  этого,  однако,  следовали
выводы,  что  «во  многих  случаях  даже
не  происходит  конкуренции  между
крупным  и  мелким  производством»,
что  «мелким  предприятиям  страшна
конкуренция  не  крупных  предприятий,
а  самих  мелких»2.  Но  подобная  аргумен¬
тация  легко  разбивалась  марксист¬
скими  критиками  —  ортодоксами,  а
вместе  с  ней  ими  нередко  выплескива¬
лись  и  все  предыдущие  реалистические
констатации.
 3. 	Бернштейнианская  концепция
капитализма  конца  XIX  —  начала
XX  в.
 Известно,  что  капитализм  на  той
его  ступени,  которая  стала  предметом
анализа  Бернштейна,  получил  в  социал-
демократической  среде  самую  различ¬
ную  интерпретацию.  Последовательно
левая,  революционная  концепция,  при¬
надлежавшая  ВИ.  Ленину,  именовала
такой  капитализм  империализмом,  или
монополистическим  капитализмом,  а
этот  последний  интерпретировала
как  высшую  и  последнюю  стадию  капи¬
 талистического  общества,  канун  соци¬
алистической  революции.
 Для  социал-демократического  цен¬
тризма  наиболее  характерной  была
концепция  К.  Каутского.  Последний
интерпретировал  империализм  как
«продукт  высокоразвитого  промыш¬
ленного  капитализма»,  стремящийся  к
аннексии  аграрных  областей.  Вместе
с  тем  К  Каутский  подчеркивал,  что
аннексионистская  агрессивная  полити¬
ка  не  является  единственно  возмож¬
ной;  мыслима  также  мирная  политика
«ультраимпериализма»,  устраняющая
соперничество  национальных  финансо¬
вых  капиталов  между  собой.
 Эдуард  Бернштейн  характеризовал
современное  ему  общество  как  «куль¬
турный  капитализм»,  который  в  целом
успешно  справляется  с  противоречия¬
ми  и  конфликтами  предшествующего
этапа.  Интерпретируя  новые  моменты
в  эволюции  капитализма,  Бернштейн  не
счел  нужным  остановиться  на  вопросе,
способен  ли  картель  «служить  сред¬
ством  монополистической  эксплуа¬
тации»3.  Оговорившись,  что  картели,
синдикаты,  тресты  и  тому  подобные
союзы  предпринимателей  не  способны
«навсегда  устранять  противоречия
современной  экономической  жизни»,  он
тем  не  менее  утверждал,  что  их  влия¬
ние  «уменьшает  опасность  кризисов»*.
Далее  Бернштейн  пишет:  «Вместо  того,
чтобы  предвещать  «бессилие»  картелей
и  трестов«  с  точки  зрения  рабочих
гораздо  важнее  ныне  же  признать  их
значение.  На  долгое  ли  время  они  будут
 1  В  сельском  хозяйстве,  согласно  Бернштейну,  «мы  сталкиваемся  повсюду...  с  таким  движением,
которое,  по-видимому,  стоит  в  противоречии  со  всеми  предположениями  социалистической
теории»,  а  именно  со  все  большим  численным  преобладанием  мелкого  производства  над
крупным  (См.:  Бернштейн  Эд.  Указ.  соч.  С.  108).  Эту  группу  его  аргументов  мы  обсудим  позд¬
нее  в  связи  с  анализом  аграрного  вопроса  К.  Каутским  и  В.И.  Лениным.
 2  См.:  Бернштейн  Эд.  Указ.  соч.  С.  106,108;  см.  также:  Всемирная  история  экономических  уче¬
ний.  Т.  3.  С.  331.
 3  Бернштейн  Эд.  Указ.  соч.  С.  138.
 4  Там  же.  С.  133.

Эдуард  Бернштейн
 687
 в  состоянии  выполнять  свою  первую
цель  —  отражение  кризисов  —  это  сам
по  себе  вопрос  второстепенный  для
рабочего  класса.  Но  раз  освободитель¬
ное  движение  рабочего  класса  связыва¬
ет  с  общим  кризисом  какие  бы  то  ни
было  надежды,  то  этот  вопрос  приво¬
дит  к  другому  крайне  важному  вопро¬
су.  Убеждение,  что  картели  совершен¬
но  бессильны  против  кризисов,  может
стать  в  таком  случае  причиной  роко¬
вых  упущений»1.
 Хорошо  видно,  что  в  данной  цита¬
те  Бернштейн  ошибочно  приписывает
революционному  марксизму  ориента¬
цию  на  экономический  крах  капита¬
лизма.  Очевидно  также,  что  идеолог
правых  крайне  расширительно  трак¬
товал  антикризисную  направленность
монополистических  объединений  и  само
стремление  современного  ему  капита¬
лизма  к  приспособлению,  истолковывая
все  это  как  способность  капиталисти¬
ческого  строя  начала  XX  столетия  к
общей  стабилизации.
 В  тесной  связи  с  общей  трактов¬
кой  Бернштейном  капитализма  начала
XX  в.  стоит  вопрос  об  его  интерпрета¬
ции  колониальной,  имперской  политики
Германии,  например,  в  связи  с  проник¬
новением  в  Китай.  Провозгласив,  что
«колониальная  политика  Германской
империи  не  представляет  в  этом  отно¬
шении  никакой  опасности  для  немец¬
кой  социал-демократии»2,  Бернштейн
утверждает,  что  его  стране  должно
принадлежать  «решительное  слово
во  всех  вопросах,  касающихся  Китая».
Далее  он  пишет:  «Если  приобретение
бухты  Киаочау  поможет  ей  обеспечить
 за  собой  и  укрепить  это  право„  то,  по
моему  мнению,  это  является  основани¬
ем  для  социал-демократии  не  восста¬
вать  принципиально  против  такого
приобретения»3.
 Позднее  на  Штутгартском  конгрессе
ÎÎ  Интернационала  (1907)  Э.  Бернштейн
и  его  единомышленники  (Давид,  Ван-Кол)
выступили  с  теорией  «социалистиче¬
ского  колониализма»,  оправдывая  поли¬
тику  подчинения  народов  слаборазви¬
тых  стран  ведущим  военным  державам
и  осуждая  лишь  жестокости  и  эксцессы
колониальной  политики.
 С  развернутой  критикой  подобных
концепций  тогда  выступил  К.  Каутский.
Он  подчеркнул,  что  «под  колониальной
политикой  разумеют  завоевание  стра¬
ны  и  насильственное  ею  владение»,  а
вовсе  не  абстрактную  цивилизатор¬
скую  миссию.  Для  Бернштейна,  продол¬
жал  далее  Каутский,  характерна  аргу¬
ментация  рабовладельцев,  «будто  поли¬
тика  завоеваний  —  это  закон  природы>.
«Бернштейн  не  основательно  ссылает¬
ся  на  Маркса.  Правда,  Маркс  сказал,  что
земля  принадлежит  человечеству.  Но  не
человечество  делает  теперь  политику.
Маркс  не  говорил,  что  земля  принад¬
лежит  капиталистическим  нациям»4.
Для  поступательного  развития  циви¬
лизации,  заключал  К  Каутский,  колони¬
альная  политика  не  нужна5.
 Подводя  итоги,  следует  отметить,
что  бернштейнианство  как  теорети¬
ческая  система  представляет  собой
симбиоз  или,  лучше  сказать,  конгломе¬
рат  положений  самого  разного  каче¬
ства:  в  нем  присутствуют  довольно
верные  и  даже  прозорливые  констата-
 1 	Там  же.  С.  141.
 2 	Там  же.  С.  246,249.
 3 	Там  же.
 4 	За  рубежом:  Социалистический 	конгресс  в 	Штутгарте.  СПб.,  1907.  С.  26—27.
 5 	См.  подробнее:  Всемирная 	история  экономической 	мысли.  Т.  3.  С.  351—352.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ции,  весьма  спорные  положения,  а  то  и
просто  грубые  теоретические  ошибки.
Отсюда,  видимо,  проистекает  стрем¬
ление  некоторых  авторов  искусственно
очистить  учение  Бернштейна  от  явных
теоретических  аберраций  и  изложить
его,  что  называется,  в  сильной  форме.
 Тогда  получится,  что  Бернштейн  счи¬
тал  трудовую  теорию  стоимости  и  при¬
бавочной  стоимости  отнюдь  не  един¬
ственно  возможной  концепцией,  описы¬
вающей  суть  экономического  конфликта
между  буржуазией  и  рабочим  классом.  Он
обращал  внимание  и  на  другие  теории,
оставлявшие  больше  возможностей  для
социального  компромисса.  Бернштейн  не
считал  обнищание  пролетариата  обя¬
зательным  спутником  капитализма  и
полагал,  что  тенденция  к  обнищанию
будет  преодолеваться  с  течением  вре¬
мени.  Бернштейн  констатировал,  что
число  собственников  не  сокрагцается,
а  растет,  что  средние  слои  изменяют
свою  форму,  но  сохраняют  и  даже  усили¬
вают  присутствие  в  обществе.
 Бернштейн  в  целом  весьма  опти¬
мистично  смотрел  на  будущее  капи¬
тализма,  подчеркивал  способность
современного  ему  способа  производства
к  приспособлению  и,  видимо,  предусма¬
тривал  возможность  долговременной
стабилизации  капитализма  как  обще¬
ственной  системы.
 Политическая  платформа  Берн¬
штейна  (если  опять-таки  излагать  ее
в  очищенной,  сильной  форме)  исходила
из  того,  что  время  работает  на  изжи¬
вание  классовых  антагонизмов,  на  смяг¬
чение  классовых  противоречий.  В  силу
этого  политика  частичных  реформ
(использование  рабочей  кооперации,
профессиональных  союзов,  потреби¬
тельских  обществ  и  т.д.)  позволит
капитализму  постепенно  трансформи¬
 роваться  в  демократический  социаль¬
ный  строй  с  тенденцией  к  большему
равенству  и  солидарности.  В  силу  этого
не  существует  необходимости  в  насиль¬
ственных  революционных  действиях,  в
установлении  диктатуры  пролетариа¬
та  и  отказе  ради  нее  от  демократиче¬
ских  завоеваний  народных  масс.
 Если  смотреть  на  такое  «очищен¬
ное»  бернштейнианство  с  позиций
сегодняшнего  дня,  его  выводы  покажут¬
ся  весьма  дальновидными  и  даже  про¬
роческими.  Но  с  научной  точки  зрения
подобный  подход  означал  бы  недопу¬
стимую  модернизацию  взглядов,  выска¬
занных  во  вполне  определенное  время
и  по  вполне  определенному  поводу.
Наиболее  сильная  мысль  Бернштейна
(если  отбросить  частности)  заключа¬
лась  в  признании  возможности  долго¬
временной  стабилизации  капитализма
на  реформистской  основе.  Однако  этот
его  тезис  относился  к  капитализму
начала  XX  в,  которому  определено  было
пережить  затем  две  мировые  войны,  ряд
бурных  революционных  переворотов,
хозяйственную  катастрофу  Великой
депрессии.  То,  что  кажется  нам  верным
сегодня,  отнюдь  не  обязательно  было
таковым  в  принципиально  иной  исто¬
рической  обстановке.  Именно  поэтому  с
осуждением  бернштейнианства  высту¬
пили  практически  все  ведущие  теоре¬
тики  II  Интернационала:  ТВ.  Плеханов,
 В. 	Либкнехт,  А  Бебель,  Р.  Люксембург,
К.  Либкнехт,  Ф.  Меринг,  П.  Лафарг,
К.  Каутский,  ВИ.  Ленин.
 КкнигеЭ.Бернштейна  «Предпосылки
социализма  и  задачи  социал-демокра¬
тии»  (1899)  следует,  видимо,  отно¬
ситься  как  к  заметному  историческо¬
му  источнику,  не  впадая  в  крайности
демонизации  и  чрезмерного  восхвале¬
ния.
 А.Г.  Худокормов

Эдуард  Бернштейн
 689
 СОЦИАЛЬНЫЕ  ПРОБЛЕМЫ1
 предисловии
 Я  отлично  сознаю,  что  во  многих  важных  пунктах  предлагаемая  книга  отступает
от  воззрений,  которые  приводятся  в  теории  Карла  Маркса  и  Фридриха  Энгельса;  их
произведения  имели  огромное  влияние  на  мой  образ  мыслей,  а  один  из  них,  Фридрих
Энгельс,  не  только  почтил  меня  своей  дружбой,  длившейся  до  самой  его  смерти,  но
даже  в  своих  посмертных  распоряжениях  дал  доказательство  своего  огромного  ко  мне
доверия.  Упомянутое  отступление  в  моих  воззрениях  совершилось,  конечно,  не  сразу,
оно  продукт  многолетней  внутренней  борьбы;  я  могу  доказать,  что  для  Энгельса  эта
борьба  не  была  тайной;  впрочем,  я  вообще  должен  защитить  Энгельса  от  подозрения,
будто  он  был  настолько  ограниченным  человеком,  чтобы  требовать  от  своих  друзей
безусловного  подчинения  своим  взглядам.  После  этого  станет  понятным,  почему  я  до
сих  пор  по  возможности  уклонялся  от  того,  чтобы  изложение  своих  отступающих
воззрений  облечь  в  форму  критики  учения  Маркса  —  Энгельса.  И  до  сих  пор  избегать
такой  формы  было  тем  легче,  что  по  отношению  к  практическим  вопросам,  о  которых
в  данном  случае  идет  речь,  Маркс  и  Энгельс  сами  с  течением  времени  значительно
изменили  свои  взгляды.
 В  настоящее  время  дело  обстоит  иначе.  Мне  приходится  полемизировать  с  соци¬
алистами,  вышедшими,  подобно  мне,  из  школы  Маркса  —  Энгельса,  и,  возражая  им,
я,  для  того  чтобы  отстоять  свои  взгляды,  принужден  указывать,  в  каких  отношениях
доктрина  Маркса  —  Энгельса  идет  по  ложному  пути  или  впадает  в  противоречие  с
самой  собой.  Я  не  побоялся  этой  задачи;  но  нелегко  мне  было  разрешать  ее  в  виду  упо¬
мянутых  личных  отношений.  Я  заявляю  об  этом  публично,  для  того  чтобы  читатель  по
робкой  неуклюжей  форме  первой  главы  не  заподозрил,  будто  я  не  чувствую  под  собою
твердой  почвы.  Я  с  полной  решительностью  настаиваю  на  том,  что  написано  мною.  Но
я  не  всегда  мог  выбирать  ту  форму  и  те  аргументы,  при  помощи  которых  можно  было
особенно  ярко  выразить  свои  мысли.  В  этом  отношении  мой  труд  далеко  уступает
другим  работам,  посвященным  тому  же  вопросу.  (...)
 Впрочем,  пусть  моя  книга  говорить  сама  за  себя.  Я  не  так  наивен,  чтобы  думать,
будто  она  сразу  убедит  тех,  кто  выступал  против  моих  прежних  статей;  далее,  я  не  так
глуп,  чтобы  требовать  от  лиц,  разделяющих  в  принципе  мою  точку  зрения,  полного
согласия  со  всеми  высказанными  здесь  взглядами.  Самая  опасная  сторона  этой  книги
та,  что  она  охватывает  слишком  много.  Раз  я  заговорил  о  современных  задачах,  я  дол¬
жен  был,  если  и  не  желал  пуститься  в  сферу  общих  заключений,  заняться  и  частными
вопросами,  по  которым  неизбежны  разногласия  даже  между  единомышленниками.
И  тем  не  менее  за  недостатком  места  мне  пришлось,  отстаивая  некоторые  важные
пункты,  ограничиться  скорее  намеками,  чем  доказательствами.  Я  не  думаю  также,  что
со  мною  согласятся  во  всех  частных  вопросах.  Главная  цель  этой  работы  заключается
в  том,  чтобы,  разбив  последние  остатки  утопического  образа  мыслей  в  социалисти¬
ческой  теории,  усилить  реалистический  и  идеалистический  элементы  в  современном
экономическом  движении.
 Лондон,  январь  1899. 	Эд. 	Бернштейн.
 1  В  подлиннике  —  «Предпосылки  социализма  и  задачи  социал-демократии».  —  АХ.
 44  —  5003

690
 Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 СОЦИАЛЬНЫЕ  ПРОБЛЕМЫ
 Глава  1
 ОСНОВНЫЕ  ПОЛОЖЕНИЯ*.
 СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО  УЧЕНИЯ  МАРКСА
 (...)
 (...)  Я  не  имел  в  виду  исчерпать  изложение  или  критику  учения  Маркса.  Для  моей
цели  достаточно  проанализировать  упомянутую  уже  программу  исторического
материализма,  учение  (зародыш  его  уже  заключается  в  этой  программе)  о  классовой
борьбе  вообще  и  классовой  борьбе  мевду  буржуазией  и  пролетариатом  в  частности,
учение  о  добавочной  ценности  вместе  с  учением  о  способе  производства  в  буржуаз¬
ном  обществе  и  с  основанными  на  нем  тенденциями  развития  этого  общества;  эти
элементы  являются  главными  составными  частями  и  образуют,  на  мой  взгляд,  здание
чистой  науки  марксизма.  (...)
 Глава  III
 ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  РАЗВИТИЕ  СОВРЕМЕННОГО  ОБЩЕСТВА
 А) 	КОЕ-ЧТО  О  ЗНАЧЕНИИ  ТЕОРИИ  ЦЕННОСТИ  МАРКСА
 Прибавочная  ценность,  по  учению  Маркса,  служит,  как  мы  видели,  основным
пунктом  экономии  капиталистического  общества.  Но  для  того,  чтобы  составить  себе
ясное  понятие  о  прибавочной  ценности,  необходимо  сначала  выяснить,  что  такое
ценность.  Поэтому  Маркс,  изображая  природу  и  ход  развития  капиталистического
общества,  прежде  всего  делает  анализ  ценности.
 Ценность  товаров,  по  его  мнению,  в  современном  обществе  составляется  из
затраченного  на  них  общественно  необходимого  труда,  измеряемого  количеством
времени.  Но  такое  мерило  ценности  требует  многочисленных  абстракций  и  редук¬
ций.  Прежде  всего  необходимо  объяснить  чистую  ценность,  т.е.  абстрагировать  ее  от
особой  потребительной  ценности  отдельных  товаров.  Затем  при  выработке  понятия
общего  или  в  отвлеченном  смысле  человеческого  труда  абстрагировать  ее  от  особен¬
ностей  отдельных  видов  труда  (сведение  высшего,  или  сложного,  труда  к  простому,
или  абстрактному,  труду).  Далее,  для  того,  чтобы  прийти  к  общественно  необходимому
рабочему  времени  как  мерилу  трудовой  ценности,  необходимо  абстрагировать  чистую
меновую  ценность  от  тех  особенностей,  которые  получаются  благодаря  разнице  в
прилежании,  способностях  и  средствах  отдельных  рабочих,  и,  наконец,  абстрагиро¬
вать  ее  от  общественно  необходимого  рабочего  времени,  требуемого  для  отдельных
товарных  единиц,  когда  дело  коснется  превращения  ценности  в  рыночную  ценность,
т.е.  цену.  Но  и  эта  трудовая  ценность,  получившаяся  из  такого  процесса,  требует  новой
абстракции.  В  развитом  капиталистическом  общества,  как  мы  уже  указывали,  при
продаже  товаров  имеет  значение  не  их  индивидуальная  ценность,  но  цена  их  произ¬
водства,  т.е.  действительная  цена  издержек  плюс  средняя  пропорциональная  норма
прибыли;  а  высота  этой  последней  определяется  отношением  всей  ценности  обще¬
ственного  производства  во  всей  плате  за  человеческую  рабочую  силу,  затраченную  на
производство,  обмен  и  тд.,  причем  из  этой  общей  ценности  следует  отделять  земель¬
ную  ренту  и  принять  в  расчет  разделение  капитала  на  промышленный,  купеческий  и
банковый  капитал.
 Таким  образом,  если  рассматривать  отдельный  товар  или  категорию  товаров,  то
ценность  утрачивает  всякое  конкретное  содержание  и  становится  чисто  умствен-

Эдуард  Бернштейн
 691
 ным  построением.  Но  что  же  произойдет  при  таких  условиях  с  «прибавочной  цен¬
ностью»?  По  учению  Маркса,  она  состоит  из  разницы  между  трудовой  ценностью
продуктов  и  платой  за  рабочую  силу,  истраченную  рабочими  при  производстве
этих  продуктов.  Отсюда  ясно,  что  в  тот  момент,  когда  трудовая  ценность  приоб¬
ретает  значение  только  мысленной  формулы  или  научной  гипотезы,  прибавочная
ценность  становится  также  только  формулой,  и  при  том  формулой,  которая  опи¬
рается  на  гипотезу.
 Как  известно,  Фридрих  Энгельс  в  одной  посмертной  статье,  напечатанной  в
«Neue  Zeit»,  в  1895/96  годах,  указал  на  разрешение  проблемы  посредством  исто¬
рического  рассмотрения  вопроса.  Значение  закона  ценности,  говорится  в  этой
статье,  было  действительно  непосредственным;  этому  закону  действительно  непо¬
средственно  подчинялся  обмен  товаров  в  период  их  обмена,  предшествовавший
капиталистическому  хозяйству.  Пока  средства  производства  находятся  в  руках
самого  производителя,  —  все  равно  в  какой  форме,  обменивали  ли,  напр.,  перво¬
бытные  общины  излишек  своих  продуктов,  или  самостоятельные  хозяева-крестьяне
и  ремесленники  несли  на  рынок  свои  продукты,  трудовая  ценность  этих  продуктов
регулирует,  по  словам  статьи,  их  цену.  Но  когда  капитал  проникает  между  действи¬
тельными  производителями  и  потребителями,  сначала  в  форме  торгового  и  ростов¬
щического,  затем  мануфактурного  и,  наконец,  крупнопромышленного  капитала,
тогда  трудовая  ценность  все  более  и  более  отступает  на  второй  план,  а  на  сцену
выступает  цена  производства.  Отмеченные  выше  абстракции  являются  мысленным
повторением  событий,  которые  разыгрались  в  истории,  влияют  еще  и  в  настоящее
время  и  повторяются  в  действительности  в  известных  случаях  и  формах.  Трудовая
ценность  остается  реальным  фактом,  хотя  изменение  цен  не  находится  более  в
непосредственном  подчинении  у  нее.
 Энгельс  старается  показать  это  в  связи  с  одним  местом  в  третьем  томе  «Капитала»,
исходя  из  экономической  истории.  Но  как  ни  блистательно  показано  у  него  про¬
исхождение  и  развитие  нормы  прибыли,  статья  его  не  обладает  достаточно  убеди¬
тельной  силой  именно  в  вопросе  о  ценности.  По  мнению  Энгельса,  закон  ценности
Маркса  господствовал  повсюду  в  качестве  экономического  закона,  пять  —  семь
тысячелетий  от  начала  обмена  продуктов  в  виде  товаров  (в  Вавилонии,  Египте  и  т.д.)
до  возникновения  капиталистического  производства.  Против  этого  взгляда  выста¬
вил  несколько  основательных  возражений  уже  Парвус  в  «Neue  Zeit»  в  том  же  году,
причем  приводился  ряд  фактов  (феодальные  отношения,  недифференцированное
сельское  хозяйство,  цеховые  и  другие  монополии),  которые  мешали  образованию
общей  меновой  ценности,  основанной  на  рабочем  времени  производителя.  Ясно,
что  обмен,  построенный  на  основе  трудовой  ценности,  не  может  стать  общим  пра¬
вилом  до  тех  пор,  пока  производство  с  целью  обмена  есть  лишь  побочное  занятие
хозяйственных  единиц,  есть  только  употребление  остающегося  в  излишке  рабочего
времени  и  тщ.,  пока  производство  у  обменивающихся  производителей  совершается
при  самых  разнообразных  условиях.  Проблема  труда,  создающего  меновую  цен¬
ность,  а  вместе  с  тем  проблема  ценности  на  этих  ступенях  производства  не  более
ясна,  чем  в  наше  время.
 Но  один  факт  выступал  в  то  время  с  большей  ясностью,  чем  в  настоящее  время;  это
факт  прибавочного  труда.  Где  в  древности  или  в  средние  века  практиковался  при¬
бавочный  труд,  там  никто  не  заблуждался  относительно  его;  никакие  представления
о  ценности  не  затемняли  его.  Раб,  когда  ему  приходилось  производить  для  обмена,
являлся  не  чем  иным,  как  машиной  прибавочного  труда.  Крепостные  несли  прибавоч¬
ный  труд  в  ясно  выраженной  форме  барщины,  натуральных  повинностей  десятины.
 44*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Подмастерье  цехового  мастера  мог  без  труда  увидать,  сколько  стоит  мастеру  его  труд
и  сколько  уплачивал  за  этот  труд  мастеру  покупатель*.  И  еще  при  начале  капиталисти¬
ческого  периода  господствует  эта  наглядность  отношений  между  заработной  платой  и
ценой  товаров.  Она  объясняет  нам  в  тогдашней  политико-экономической  литературе
некоторые  непонятные  в  наше  время  суждения  о  прибавочном  труде  и  труде,  как  об
единственных  производителях  богатства.  То,  что  нам  в  настоящее  время  представля¬
ется  результатом  более  глубокого  изучения  вещей,  было  в  те  времена  почти  общим
местом.  В  ту  эпоху  богатые  люди  вовсе  и  не  думали  заявлять,  что  их  богатство  есть
плод  их  собственного  труда.  В  начале  мануфактурного  периода  появляется  учение  о
труде  как  о  мериле  ценности,  которая  становится  общественной  (меновой).  Хотя  это
учение  еще  связано  с  представлением  о  труде  как  единственном  производителе  богат¬
ства,  хотя  ценность  в  этом  учении  является  еще  вполне  конкретной,  однако  в  скором
времени  оно  вносит  больше  смуты,  чем  ясности,  в  понятие  о  прибавочном  труде.  Сам
Маркс  описал  нам,  как  на  основании  этого  учения  Адам  Смит  в  прибыли  и  земельной
ренте  усмотрел  вычеты  из  трудовой  ценности,  как  Рикардо  далее  развил  эту  мысль  и
как  социалисты  направили  ее  против  буржуазной  экономии.
 Но  Адам  Смит  представляет  трудовую  ценность  уже  как  абстракцию  от  царящей
недействительности.  Только  «в  раннем  диком  состоянии  общества»  усматривает  он
полную  реализацию  этой  ценности;  это  состояние  предшествовало  накоплению
капитала  и  присвоению  земли;  такой  же  полной  действительностью  являются  в  гла¬
зах  Смита  отсталые  промыслы.  В  капиталистическом  обществе,  напротив  того,  Смит
рядом  с  трудом  считает  также  прибыль  и  ренту  элементами,  устанавливающими  цен¬
ность,  а  трудовая  ценность  есть  в  глазах  Смита  «понятие»,  служащее  для  того,  чтобы
обнаружить  разделение  продукта  труда,  т.е.  факт  прибавочного  труда.
 Система  Маркса  в  принципе  стоит  на  такой  же  точке  зрения.  Правда,  Маркс  гораздо
тверже  Смита  придерживается  понятия  трудовой  ценности;  это  понятие  у  него  выра¬
жено  гораздо  строже,  но  и  гораздо  абстрактнее.  Много  страстных  споров  возбудил
вопрос  о  том,  касается  ли  в  трудовой  ценности  признак  «общественно-необходимое
рабочее  время»  только  вида  производства  известных  товаров  или  также  отношения
произведенного  количества  товаров  к  существующему  действительно  спросу.  Но  в  то
время  как  марксистская  школа,  а  вместе  с  тем  и  автор  этой  книги  считали  этот  вопрос
чрезвычайно  важным,  основным  пунктом  системы,  в  это  время  в  письменном  столе
Маркса  уже  лежало  готовое  решение,  которое  совершенно  изменяло  физиономию
этого  вопроса  вместе  с  другими  вопросами,  переносило  его  в  совершенно  новую
область,  направляло  по  новому  пути.  Ценность  отдельного  товара  или  вида  товаров
совершенно  отодвинулась  в  настоящее  время  на  второй  план,  потому  что  товары
продаются  по  своей  производственной  цене  (расходы  производства  плюс  норма
прибыли).  На  первый  план  выступает  ценность  совокупного  производства  общества
и  излишек  этой  ценности  над  совокупной  суммой,  составляющей  плату  рабочего
класса,  т.е.  не  индивидуальная,  а  совокупная  социальная  прибавочная  ценность.  Тот
излишек  доставшихся  им  долей,  который  производят  все  рабочие  в  совокупности  в
известный  момент,  и  составляет  социальную  прибавочную  ценность,  прибавочную
ценность  общественного  производства;  ее  разделяют  между  собою  отдельные  капи-
 Где  в  наше  время  удержались  промышленные  приемы,  существовавшие  до  капиталистическо¬
го  периода,  там  и  поныне  прибавочный  продукт  обнаруживается  совершенно  ясно.  Работник
у  мелкого  каменщика,  работающий  для  его  заказчика  прекрасно  знает,  насколько  часовая
заработная  плата  ниже  той,  которая  будет  уплачена  за  час  работы  заказчиком.  Так  же  бывает
у  портных,  садовников  и  тд.

Эдуард  Бернштейн
 693
 талисты  приблизительно  пропорционально  затраченным  капиталам.  Но  этот  при¬
бавочный  продукт  реализуется  лишь  в  той  мере,  поскольку  совокупное  производство
соответствует  совокупной  потребности,  т.е.  покупательной  способности  рынка.  С
этой  точки  зрения,  т.е.  при  рассмотрении  производства  в  его  целом,  ценность  всякого
отдельного  рода  товаров  определяется  рабочим  временем,  которое  потребовалось
для  производства  его  при  нормальных  условиях  в  таком  количестве,  которое  может
принять  рынок,  т.е.  все  потребители,  рассматриваемые  как  покупатели.  Но  именно
для  товаров,  которые  имеются  здесь  в  виду,  в  действительности  нет  мерила,  опреде¬
ляющего  общую  потребность  в  них  в  данную  минуту.  Таким  образом,  эта  ценность,
как  и  раньше  установленное  понятие  о  ней,  является  только  актом  мысли,  той  же
предельной  потребительной  ценностью  Госсен  —  Джевонс  —  Бёмской  школы.  И  в  том,
и  в  другом  случае  в  основу  положены  действительные  отношения,  но  и  там,  и  здесь  все
построено  на  абстракциях.
 От  таких  абстракций,  конечно,  не  следует  уклоняться  при  рассмотрении  сложных
явлений.  Пределы,  в  которых  они  допустимы,  вполне  зависят  от  предмета  и  цели
исследования.  В  самом  начале  Марксу  также  было  позволительно  забыть  о  свойствах
товаров  настолько,  что  в  конце  концов  эти  товары  стали  воплощением  известных
количеств  человеческого  труда.  Подобным  образом  и  школа  Бём  —  Джевонса  имела
право  абстрагировать  свойства  товаров  от  их  полезности.  Но  и  те,  и  другие  абстрак¬
ции  допустимы  только  для  известных  целей  аргументации;  выводы,  построенные  на
основании  их,  могут  претендовать  на  значение  только  в  известных  пределах.
 Если  нельзя  точно  измерить  существующую  в  известный  момент  общую  потреб¬
ность  в  товарах  того  или  другого  рода,  то  практика  тем  не  менее  показывает,  что  в
пределах  известного  промежутка  спрос  и  предложение  всех  товаров  приблизительно
равны.  Практика  показывает  далее,  что  в  производстве  и  сбыте  (Zustellung)  товаров
активно  участвует  только  часть  всего  населения;  другую  часть  составляют  люди,
которые  или  получают  вознаграждение  за  услуги,  не  имеющие  прямого  отношения
к  производству,  или  получают  доходы  без  затраты  труда.  Положенный  на  производ¬
ство  труд  питает  таким  образом  далеко  не  одних  только  активных  участников  этого
производства,  и  статистика  доходов  говорит  нам,  что  группы,  не  участвующие  в  про¬
изводстве  активно,  присваивают  себе  из  общего  производства  такую  долю,  которая
сильно  превышает  их  численное  отношение  к  активным  участникам  производства.
Прибавочный  труд  этих  последних  —  доказанный  опытом  факт  и  совершенно  не
нуждается  в  дедуктивном  доказательстве.  Справедлива  ли  теория  ценности  Маркса
или  нет,  —  не  имеет  решительно  никакого  значения  для  доказательства  суще¬
ствования  прибавочного  труда.  Он  не  тезис,  подлежащий  доказательству;  а  только
средство  анализа  и  иллюстрации.  (...)
 (...)  Мы  видели,  что  прибавочную  ценность,  как  нечто  реальное,  можно  постигнуть,
лишь  имея  в  виду  всю  совокупность  хозяйства.  Марксу  не  пришлось  довести  до  конца
главу  о  классах,  имеющую  столь  важное  значение  для  его  учения.  В  ней  самым  ясным
образом  было  бы  показано,  что  трудовая  ценность,  безусловно,  есть  не  что  иное,  как
ключ,  мысленный  образ,  одушевленный  атом.  Этим  ключом  искусная  рука  Маркса
открыла  и  изобразила  нам  секрет  капиталистического  хозяйства,  с  неподражаемой
глубиной,  с  необыкновенно  плодотворными  последствиями,  с  необычайной  нагляд¬
ностью.  Но  за  известными  пределами  этот  ключ  не  действителен  и  приобретает  роко¬
вое  значение  почти  для  каадого  ученика  Маркса.
 Прежде  всего  учение  о  трудовой  ценности  вводит  в  обман,  потому  что  всякий  раз
служит  мерилом  эксплуатации  рабочего  капиталистом;  к  этому  же  ведет  и  то  обстоя¬
тельство,  что  норму  прибавочной  ценности  называют  нормой  эксплуатации  и  тд.  Уже

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 сказанное  выше  показывает,  что  трудовая  ценность  оказывается  в  этом  отношении
ложным  масштабом  даже  в  том  случае,  если  выбрать  исходным  пунктом  общество  как
целое  и  противопоставить  всю  сумму  заработной  платы  совокупности  всех  осталь¬
ных  доходов.  Учение  о  ценности  не  дает,  таким  образом,  мерила  справедливости  или
несправедливости  в  распределении  продукта  труда,  подобно  тому,  как  атомистическое
учение  не  дает  мерила  красоты  или  негодности  художественного  произведения.  В
самом  деле,  ведь  в  настоящее  время  рабочие  часто  лучше  всего  обставлены,  представ¬
ляют  собою  «аристократию  труда»  именно  в  производствах  с  очень  высокой  нормой
прибавочной  ценности,  и  нередко  условия,  окружающие  рабочего,  хуже  всего  в  про¬
изводствах  с  крайне  низкой  нормой  такой  ценности.
 Один  тот  факт,  что  наемный  рабочий  не  получает  полной  ценности  продукта
своего  труда,  не  может  служить  научным  обоснованием  социализма  или  коммунизма.
«Маркс,  —  говорит  Энгельс  в  предисловии  к  «Elend  der  Philosophie»,  —  также  никогда  не
строил  на  этом  своих  коммунистических  требований;  в  основу  их  он  клал  неизбежное
разрушение  капиталистического  способа  производства,  ускоряющееся  с  каждым  днем
на  наших  глазах».  (...)
 В) 	ЭВОЛЮЦИЯ  ДОХОДА  В  СОВРЕМЕННОМ  ОБЩЕСТВЕ
 Прибавочная  ценность,  по  учению  Маркса,  это  фатум  капиталиста.  Капиталист
должен  производить  прибавочную  ценность  для  получения  прибыли,  а  между  тем  эту
прибавочную  ценность  можно  извлечь  только  из  живого  труда.  Чтобы  обеспечить  себе
рынок  в  борьбе  с  конкурентами,  ему  необходимо  стремиться  к  удешевлению  произ¬
водства,  а  это  удешевление,  если  нельзя  понизить  заработную  плату,  достижимо  лишь
повышением  продуктивности  труда,  т.е.  усовершенствованием  машин  и  сокращением
человеческой  рабочей  силы.  Но  вместе  с  человеческой  рабочей  силой  перестает
функционировать  труд,  создающей  прибавочную  ценность;  капиталист  убивает  кури¬
цу,  несущую  ему  золотая  яйца.  В  результате  —  постепенное  падение  нормы  прибыли;
оно  временами  замедляется  благодаря  противодействующим  условиям,  но  всякий  раз
возобновляется.  Здесь  мы  видим  новое  внутреннее  противоречие  капиталистического
способа  производства.  Норма  прибыли  является  побудительным  толчком  к  произ¬
водительной  затрате  капитала;  если  эта  норма  падает  ниже  известного  предела,  то
исчезает  побудительный  стимул  к  производительным  предприятиям,  и  прежде  всего
по  отношению  к  тем  новым  капиталам,  которые  появляются  на  рынке  как  отводки
накопившихся  масс  капитала.  Капитал  сам  ставит  границу  капиталистическому  про¬
изводству.  Поступательное  развитие  производства  прерывается.  С  одной  стороны,
каждый  активный  капитал  стремится  посредством  лихорадочного  напряжения  про¬
изводства  сохранить  и  увеличить  количество  прибыли,  но,  с  другой  стороны,  уже
наступает  застой  в  расширении  производства.  Это  является  только  параллелью  к  тем
процессам  на  рынке  потребительных  ценностей,  которые  вследствие  относительного
перепроизводства  приводят  к  кризису.  Перепроизводство  товаров  немедленно  выра¬
жается  в  виде  перепроизводства  капиталов.  Здесь,  как  и  там,  кризисы  создают  времен¬
ную  нивелировку;  происходит  колоссальное  обесценение  и  разрушение  капиталов;  и
под  влиянием  застоя  часть  рабочего  класса  становится  жертвой  падения  заработной
платы  ниже  среднего,  так  как  капитал  имеет  в  своем  распоряжении  на  рабочем  рынке
усиленную  запасную  армию  лишних  рабочих  рук  Спустя  некоторое  время  восста-
новляются  условия  нового,  более  прибыльного  приложения  капитала,  снова  закипает
дело;  только  изображенное  выше  внутреннее  противоречие  повышается:  усиливается
централизация  капиталов,  усиливается  концентрация  производств,  повышается  норма
эксплуатации.

Эдуард  Бернштейн
 695
 Верно  ли  это  все?
 И  да,  и  нет.  Оно  верно  прежде  всего  в  тенденции.  Изображенные  силы  существуют  и
действуют  в  указанном  направлении;  из  действительности  же  заимствованы  и  нарисо¬
ванные  процессы:  понижение  нормы  прибыли  —  факт,  наступление  перепроизводства
и  кризисов  —  факт,  периодическое  уничтожение  капиталов  —  факт,  концентрация  и
централизация  промышленного  капитала  —  факт,  повышение  нормы  прибавочной
ценности  —  факт.  Пока  ничего  нельзя  поколебать  в  этой  картине.  Если  же  картина  не
соответствует  действительности,  то  это  происходит  не  от  ложности  сказанного,  а  от
неполноты  его.  Факторы,  оказывающие  ограничивающее  действие  на  изображенные
противоречия,  Маркс  или  совершенно  опускает,  или,  если  обсуждает  при  случае,  то
позднее;  при  соединении  или  противопоставлении  установленных  фактов  он  опуска¬
ет  их,  так  что  социальное  влияние  антагонизмов  кажется  гораздо  более  сильным  и
непосредственным,  чем  оно  есть  в  действительности.
 Так  говорит  Маркс  в  первом  том  «Капитала»  (Kapital  23,  Absatz  2)  о  возникновении
отводков  капитала  посредством  разделений  и  тд  («Взаимное  отталкивание  многих
индивидуальных  капиталов»);  при  этом  Маркс  замечает,  что  с  накоплением  капитала
число  таких  капиталистов  «более  или  менее  растет»  (4  Aufl.  S.  589).  Но  в  дальнейшем
изложении  рост  числа  капиталистов  уже  совершенно  игнорируется  и  даже  акцио¬
нерное  общество  трактуется  только  с  точки  зрения  концентрации  и  централизации
капитала.  В  конце  первого  тома  речь  идет  уже  только  о  «постоянно  убывающем  числе
капиталистических  магнатов»,  и  в  третьем  томе  никаких  принципиальных  изменений
на  этот  счет  не  произошло.  Правда,  при  обсуждении  нормы  прибыли  и  купеческого
капитала  затрагиваются  факты,  которые  указывают  на  раздробление  капиталов,  но  все
это  делается  не  в  применении  к  интересующему  нас  вопросу.  Читатель  выносит  впе¬
чатление,  что  число  капиталистов  беспрерывно  уменьшается  если  не  абсолютно,  то  по
отношению  к  росту  рабочего  класса.  В  социал-демократии  господствует  поэтому  или
постоянно  прорывается  убеждение,  что  концентрация  промышленных  предприятий
идет  параллельно  концентрации  капиталов.
 Но  ничего  подобного  нет.  Форма  акционерного  общества  в  значительной  степени
противодействует  централизации  капиталов  посредством  централизации  производств.
Она  дает  широкую  возможность  дроблению  уже  сконцентрированных  капиталов,  но
делает  излишним  присвоение  капиталов  отдельными  магнатами  с  целью  концентра¬
ции  производств.  Если  экономисты,  не  принадлежащие  к  социалистам,  воспользова¬
лись  этим  фактом  для  того,  чтобы  прикрасить  современное  социальное  состояние,  то
это  не  повод  для  социалистов  скрывать  иди  замалчивать  этот  факт.  Скорее  приходится
выяснить  его  действительные  распространенность  и  значение.  (...)
 (...)  Английский  ниточный  трест,  существующий  не  более  года,  насчитывает  не
менее  12300  акционеров.  Из  них:
 6000  владел,  основных  акций  в  средн.  с  капитал,  в  1200  марок
 4500„привилег.3000„
 1800„  облигаций»  6300  „
 Бумагопрядильный  трест  также  обладает  внушительным  числом  акционеров,  имен¬
но  5454:
 2904  владельца  основных  акций  в  средн.  с  капитал,  в  6000  марок
 1870,,  привилег.,,,,,,,,  „  „  10000„
 680„  облигаций,,,,,,  „„26000„
 Не  менее  велики  цифры  акционеров  и  в  хлопчатобумажном  тресте  П.  и  Т.  Коте.
Число  акционеров  большого  манчестерского  морского  канала  доходит  до  40  000,  а
крупного  провизионного  дела  Т.  Липтон  до  74  262!  Склад  Спирс  и  Понд  в  Лондоне,  на

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 который  в  последнее  время  часто  ссылаются  как  на  пример  концентрации  капитала,
имеет  при  общем  капитале  в  26  миллионов  марок  4б50  акционеров,  из  них  только
550  обладают  в  акциях  капиталом  выше  10  ООО  марок.  Таковы  примеры  раздробления
капитала  в  централизованных  предприятиях.  Само  собою  разумеется,  не  все  акционе¬
ры  достойны  названия  капиталистов,  а,  с  другой  стороны,  очень  часто  один  и  тот  же
крупный  капиталист  оказывается  мелким  акционером  во  всевозможных  обществах.
Но  при  всем  том  число  акционеров  и  средняя  цифра  их  акционерного  капитала
быстро  увеличивается.
 В  Англии  насчитывают  гораздо  более  миллиона  владельцев  акций,  и  эта  цифра  не
покажется  преувеличенной,  если  припомнить,  что  в  одном  только  1896  году  акци¬
онерных  компаний  в  Соединенном  королевстве  было  21  223  с  капиталом  в  22  290
миллионов  марок,  причем  в  эти  цифры  не  включены  иностранные  предприятия,
существующие  в  самой  Англии,  государственные  бумаги  и  т,  д.*
 Это  распределение  национального  богатства,  которое  во  многих  случаях  можно
назвать  национальным  прибавочным  продуктом,  отражается  всякий  раз  в  статисти¬
ческих  цифрах  доходов.
 В  Соединенном  королевстве  в  финансовом  1893—94  году  (последний  лежащий
предо  мною  отчет)  под  рубриками  D  и  Е  (доход  от  прибыли  с  предприятий,  от  выс¬
ших  государственных  должностей  и  пр.)  число  лиц,  получающих  три  тысячи  и  более
марок  дохода  равнялось  72  7270.  Сюда  не  входят  лица,  пользующиеся  доходом  с
земли  (ренты,  арендные  доходы),  с  квартир  в  своих  домах,  с  подлежащих  обложению
капиталов.  Эти  группы  получают  вместе  почти  такой  же  доход,  как  и  вышеназванные
податные  группы,  именно  6  ООО  миллионов  марок  против  7  ООО.  Это  должно  почти
удвоить  число  лиц,  доход  которых  превышает  3  ООО  марок.
 В  «British  Review»  22  мая  1897  года  мы  находим  некоторые  цифры  о  росте  доходов  в
Англии  с  1851  по  1881  год.  В  Англии,  если  судить  по  этим  цифрам,  семейств  с  доходом
от  150  до  1  000  фунтов  стерлингов  (средняя  и  мелкая  буржуазия  и  высшая  рабочая
аристократия)  было:  в  1851  году  около  300  000,  в  1881  около  990  000.  В  то  время  как
население  в  эти  30  лет  возросло  в  отношения  27  к  35,  т.е.  едва  на  30%,  классы,  получаю¬
щие  такой  доход,  увеличились  в  отношении  27  к  90,  т.е.  на  233Уз%.  В  настоящее  время,
по  исчислению  Джиффена,  число  плательщиков  податей  этой  категории  достигает
полутора  миллионов.
 В  других  странах  общая  картина  мало  отличается  от  этой.  Во  Франции,  по  вычис¬
лении  Мюльгалля,  при  общем  числе  8  000  000  семейств  1  700  000  семейств  пользуются
условиями  существования  крупной  и  мелкой  буржуазии  (средний  доход  в  5  200  марок)
6  000  000  семейств  рабочих  и  160  000  вполне  богатых.  В  Пруссии,  как  знают  лица,
читавшие  Лассаля,  в  1854  году  при  населении  в  16,3  миллиона  только  4  4407  человек
получали  доход  свыше  1  000  талеров.  В  1894—95  году  при  общем  населении  в  33  мил¬
лиона  321  296  лиц  получали  доход  свыше  3  000  марок.  В  1897—98  году  число  это  воз¬
росло  до  347  328.  В  то  время  как  население  удвоилось,  группа  классов,  обставленных
лучшими  условиями,  увеличилась  в  семь  раз.  Если  даже  принять  в  соображение,  что
части  страны,  присоединенные  в  1866  году,  дали  в  большинстве  случаев  цифры  благо¬
состояния  более  значительные,  чем  старая  Пруссия,  и  что  цены  на  многие  жизненные
припасы  в  этот  промежуток  времени  значительно  возросли,  то  и  тогда  отношение
роста  групп  населения,  живущих  в  лучших  условиях,  к  росту  всего  населения  все-
таки  будет  превышать  отношение  двух  к  одному.  Если  мы  возьмем  для  примера  более
 *  Английские  капиталы,  помещенные  за  границей,  исчисляют  в  настоящее  время  в  43  миллиар¬
да  марок,  а  их  ежегодный  прирост  средним  счетом  в  114  миллионов  марок.

Эдуард  Бернштейн
 697
 поздний  период,  то  окажется,  что  в  четырнадцатилетний  промежуток  времени  с  1876
по  1890  год,  при  общем  увеличении  количества  плательщиков  на  20,56%,  число  лиц,
получающих  доход  от  2  ООО  до  2  0000  марок  (зажиточная  и  мелкая  буржуазия),  воз¬
росло  с  442  534  до  582  024  плательщиков,  т.е.  на  31,52%.  Класс  собственно  владельцев
(с  6000  марок  дохода  и  более)  в  этот  же  промежуток  с  66  139  дошел  до  109  095,  т.е.
увеличился  на  58,47%.  Пять  шестых  этого  прироста,  именно  33  226  из  38  776,  падают
на  среднюю  группу  доходов  от  6  000  до  20  000  марок.  Такое  же  положение  дел  видим
мы  в  самом  промышленном  германском  государстве  —  Саксонии.  Здесь  с  1879  по  1890
год  число  лиц  с  доходом  1600—3300  марок  увеличилось  с  62140  до  91124,  а  число
лиц  с  доходом  33  009—600  возросло  с  24  414  до  38  841*.  То  же  происходит  и  в  других
отдельных  государствах  Германии.  Конечно,  не  все  лица  с  более  высокими  доходами
являются  «собственниками»,  но  до  какой  степени  это  часто  случается,  показывает  тот
фаюг,  что  за  1895—96  год  в  Пруссии  привлекались  к  уплате  дополнительного  налога
1  152  332  плательщика,  владеющих  имуществом,  стоимость  которого  превышает  6  000
марок.  Более  половины  этих  плательщиков,  именно  598063  человека,  оплачивали
имущество,  превышавшее  своей  стоимостью  20  000  марок,  а  стоимость  имущества  у
385  000  плательщиков  превышала  32  000  марок
 Поэтому  было  бы  глубоким  заблуждением  думать,  что  в  современном  развитии
замечается  относительное  или  абсолютное  уменьшение  числа  собственников.  Не
«более  или  менее»,  а  прямо-таки  более,  т.е.  и  абсолютно,  и  относительно  растет  число
собственников.  Если  бы  деятельность  и  планы  социал-демократии  находились  в  зави¬
симости  от  убыли  числа  собственников,  то  социал-демократия  могла  бы  действитель¬
но  спокойно  «почить».  Но  на  самом  деле  происходит  прямо  обратное.  Не  от  убыли,
а  от  роста  общественного  богатства  зависят  надежды  социализма.  Социализм,
или  социалистическое  движение  пережило  уже  много  предрассудков;  оно  переживет
и  то  предубеждение,  будто  будущность  его  зависит  от  концентрации  владений  или,
если  угодно,  от  всасывания  прибавочной  ценности  все  меньшей  и  меньшей  группой
капиталистических  мамонтов**.  Забрали  ли  монополию  на  скопление  у  себя  обще¬
ственного  прибавочного  продукта  10  000  человек  или  этот  продукт  распределяется  в
сокращенном  количестве  между  полумиллионом  людей,  это  не  имеет  никакого  значе¬
ния  для  девяти  или  десяти  миллионов  глав  семейств,  обделяемых  при  этом  процессе.
От  этого  нисколько  не  теряет  ни  в  своей  правильности,  ни  в  своей  необходимости  их
стремление  к  более  справедливому  распределению  или  в  организации,  заключающей
в  себе  более  справедливое  распределение.  Напротив  того,  понадобилось  бы  меньше
прибавочного  труда  для  того,  чтобы  доставить  роскошь  нескольким  тысячам  при¬
 *  Этот  последний  класс  с  1890  по  1892  год  возрос  еще  на  2400  человек,  именно  достиг  цифры
в  39266  человек  Для  предыдущего  класса  у  меня  нет  абсолютных  цифр  за  1892  год,  поэто¬
му  я  могу  только  заметить,  что  между  1879  и  1892  годом  число  лиц  с  доходом  800—3330
марок  (лучше  обставленные  рабочие  и  мелкая  буржуазия)  поднялось  с  227  839  до  439  948,
т.е.  с  20,94%  до  30,48%  плательщиков.  Следует  заметить,  что  цифры,  касающиеся  Пруссии  и
Саксонии,  я  заимствовал  частью  из  Handwörterbuch  für  Staatswissenchaften,  частью  из  руко¬
водства  Шенберга.
 В  статистике  высших  доходов  социалистическая  литература  по  большей  части  упускает  из
виду  то  обстоятельство,  что  из  получающих  такой  доход  очень  большой  процент  падает  на
юридические  лица,  т.е.  на  всевозможные  общества  (акционерные  компании  и  проч.).  Так,  в
Саксонии  в  1892  году  из  11138  плательщиков  с  доходом,  превышающим  9600  марок,  было
таких  юридических  лиц  5594;  и  чем  высшей  суммы  достигает  доход,  тем  более  эти  лица
преобладают.  При  доходе,  превышающем  300.000  марок,  на  каждое  23  физических  лица  при¬
ходится  35  юридических.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 вилегированных,  чем  для  несправедливого  благосостояния  полумиллиона  и  более
человек.  (...)
 Что  особенно  отличает  современный  способ  производства,  это  —повышение  про¬
дуктивности  труда.  Результатом  этого  является  столь  же  сильное  повышение  производ¬
ства  —  производства  количества,  потребительных  благ.  Куда  же  девается  это  богатство,
или  —  чтобы  схватить  самую  сущность  дела  —  куда  девается  прибавочный  продукт,
который  производят  наемные  рабочие;  помимо  своего  собственного  потребления,
ограничиваемого  их  заработной  платой?  «Магнаты  капитала»  могли  бы  обладать  в  десять
раз  большими  желудками,  чем  приписывает  им  народная  острота,  у  них  могло  бы  быть
в  десять  раз  больше  прислуги,  чем  есть  в  действительности,  и  все-таки  сравнительно
с  массой  производимого  ежегодно  национального  продукта  (следует  помнить,  что
крупное  капиталистическое  производство  есть  прежде  всего  массовое  производство)  их
потребление  есть  капля  в  море.  Скажут,  что  они  вывозят  излишек.  Но  ведь  в  конце  кон¬
цов  иностранный  покупатель  платит  опять-таки  товаром.  (...)  Итак,  куда  же  девается  та
масса  товара,  которая  не  поглощается  магнатами  и  их  слугами?  Если  она  в  том  или  дру¬
гом  виде  не  попадает  к  пролетариям,  то  ее  несомненно  захватывают  другие  классы.  Или
усиливающаяся  относительно  убыль  числа  капиталистов  и  увеличение  благосостояния
пролетариата,  или  многочисленный  средний  класс  —  такова  единственная  альтернатива,
которую  допускает  усиливающийся  рост  производства.  Кризисы  и  непроизводительные
расходы,  вроде  расходов  на  армию,  поглощают  много,  но  в  новейшее  время  они  оття¬
гивают  только  крохи  из  всего  продукта.  Если  бы  рабочий  класс  стал  дожидаться,  пока
«капитал»  уничтожит  средние  классы,  то  он  мог  бы  действительно  надолго  погрузиться
в  сон.  Капитал  мог  бы  экспроприировать  эти  классы  в  одной  форме,  но  затем  он  снова
вызывал  бы  их  в  жизни  под  другой  формой.  Не  «капитал»,  а  сам  рабочий  класс  должен
позаботиться  об  устранении  тех  элементов,  которые  являются  паразитами  хозяйства.
 Исходя  из  того  факта,  что  богатство  современных  народов  есть  в  возрастающей
степени  обогащение  движимыми  потребительными  благами,  манчестерские  писатели
в  розовом  цвете  рисовали  современное  положение  дел.  Это  в  свое  время  побудило  всех
социалистов  удариться  в  противоположную  крайность  и  рассматривать  общественное
богатство  только  как  фиксированное  богатство,  sub  specie  «капитала»,  который  мало-
помалу  олицетворили  в  виде  какого-то  мистического  существа.  Даже  лучшие  умы
лишаются  способности  здравого  суждения,  как  только  сталкиваются  с  этим  призра¬
ком,  носящим  имя  «капитала».  Маркс  однажды  выразился  о  либеральном  экономисте
Ж.  -Б.  Сэе,  что  он  потому  берется  судить  о  кризисах,  что  знает,  что  товар  есть  продукт.
Теперь  же  многие  воображают,  что,  указав  на  специфическую  форму  предпринима-
тельного  капитала,  они  сказали  все  относительно  общественного  богатства.
 В  моем  докладе  на  штутгартском  съезде  указывалось,  что  увеличение  общественно¬
го  богатства  сопровождается  не  сокращением  числа  магнатов,  но  увеличением  числа
капиталистов  всех  степеней.  Против  этой  мысли  восстала  «New  Yorker  Volkszeitung»
в  передовой  статье,  где  говорилось,  что  это  утверждение  ложно,  по  крайней  мере  по
отношению  к  Америке,  потому  что  в  Соединенных  Штатах,  как  видно  из  переписей,
производство  захватывают  в  свои  руки  синдикаты  (concerns),  постоянно  уменьша¬
ющиеся  в  числе.  Что  за  дикое  возражение.  По  мнению  моего  оппонента,  то,  что  я
утверждаю  относительно  общего  классового  разделения,  можно  разбить  ссылкой
на  разделение  промышленных  предприятий.  Подобным  образом  можно  было  бы
заявить,  что  число  пролетариев  в  современном  обществе  постоянно  уменьшается,  так
как  прежние  отдельные  рабочие  в  настоящее  время  сменяются  рабочей  корпорацией.
 Впрочем,  к  этому  прибавляется,  что  соединение  предприятий  есть  главный  вопрос,  а
вопрос  о  том,  возник  ли  среди  акционеров  новый  класс  трутней,  не  имеет  значения.

Эдуард  Бернштейн
 699
 Это  только  взгляд,  но  не  доказательство  против  подчеркнутого  мною  факта.  Для
анализа  общества  оба  факта  имеют  равное  значение.  При  известной  точке  зрения
можно  считать  один  факт  менее  важным,  но  вопрос  не  в  этом,  а  в  том,  верен  он  или
нет.  Я  сам  дальше  говорил  о  соединении  предприятий,  которое  далеко  небезызвестно
мне.  Я  упоминаю  о  двух  фактах,  а  мой  оппонент  воображает,  что  докажет  ложность
одного,  признав  важное  значение  только  другого.  Может  быть,  мне  удастся  уни¬
чтожить  призрак,  мешающих  видеть  и  ему,  и  другим.
 На  упомянутую  мысль  мою  возражал  еще  в  самом  Штутгарте  Карл  Каутский;  если
бы  было  верно,  говорил  он,  что  увеличивается  количество  капиталистов,  а  не  пролета¬
риев,  тогда  капитализм  укрепился  бы,  а  мы,  социалисты,  вообще  не  достигли  бы  своей
цели.  Но  еще  справедлива,  продолжал  мой  оппонент,  мысль  Маркса,  что  рост  капитала
знаменует  рост  пролетариата.
 Это  —  возражение  в  другом  роде;  но  это  —  такое  же  qui  pro  quo,  хотя  и  в  менее
грубой  форм.  У  меня  нигде  не  сказано,  что  число  пролетариев  не  растет.  Настаивая  на
увеличении  числа  капиталистов  всех  степеней,  я  имел  в  виду  не  предпринимателей,
а  людей.  Но  Каутский,  очевидно,  не  в  состоянии  освободиться  от  понятая  «капитал»
и  потому  строит  заключение,  что  относительный  рост  числа  капиталистов  должен
обозначать  относительную  убыль  пролетариата,  что,  однако,  не  согласно  с  нашим
учением,  и  он  приводит  в  возражение  мне  вышеупомянутые  слова  Маркса.
 Мне  уже  приходилось  выше  коснуться  положения  Маркса,  несколько  несходного  с
той  мыслью,  которую  цитирует  Каутский.  Ошибка  Каутского  заключается  в  отождест¬
влении  капитала  с  капиталистами  или  собственниками.  Но  я  мог  бы  опровергнуть  воз¬
ражение  Каутского,  указавши  еще  на  одно  явление,  именно  на  развитие  промышленно¬
го  капитала,  которое  Маркс  называет  органическим.  Если  состав  капитала  изменяется
таким  образом,  что  постоянный  капитал  увеличивается,  а  переменный  уменьшается,  то
абсолютный  рост  капитала  в  данном  предприятии  обозначает  относительную  убыль
пролетариата.  И  как  раз  именно  такова  характерная  форма  современного  развития.
В  применении  к  капиталистическому  хозяйству  в  его  целом  это  значит  абсолютное
увеличение  капитала,  относительное  уменьшение  пролетариата.  Рабочие,  лишившиеся
работы  вследствие  изменения  органического  состава  капитала,  находят  себе  новую
работу  только  в  случае  появления  на  рынке  нового  капитала,  способного  доставить
им  занятие.  Как  раз  в  том  пункте,  около  которого  сосредоточил  спор  Каутский,  моя
мысль  согласуется  с  теорией  Маркса.  Раз  растет  число  рабочих,  капитал  относительно
должен  расти  еще  быстрее  —  таков  вывод,  вытекающий  из  дедукции  Маркса.  Каутский,
я  думаю,  без  разговоров  согласится  с  этим.
 Итак,  остается  только  решить,  представляет  ли  собою  увеличенный  капитал  облада¬
ние  капиталом  только  тогда,  когда  имеются  фонды,  предприятия,  или  также  как  часть
предприятия.
 Если  отвергнуть  это  последнее,  тогда  любой  слесарь  вроде  Пазевалька,  ведущий
свое  дело  при  шести  подмастерьях  и  нескольких  учениках,  окажется  капиталистом,  а
рантье  Мюллер,  в  сундуке  которого  находится  несколько  сот  тысяч  марок,  и  его  зять,
инженер  Шульце,  получивший  за  женой  массу  акций  (не  все  акционеры  бездельни¬
чают),  не  принадлежат  к  числу  собственников.  Нелепость  такой  классификации  не
требует  доказательств.  Собственность  есть  собственность,  движимая  ли  она  или  нет.
Акция  —  не  только  капитал,  она  капитал  в  его  самой  законченной,  так  сказать,  воз¬
вышенной  форме.  Она  свободное  от  грубого  соприкосновения  с  низкими  сторонами
промышленной  деятельности  свидетельство  на  участие  в  прибавочном  продукте
национального  или  мирового  хозяйства;  она,  если  угодно,  динамический  капитал.
И  если  бы  все  без  исключения  акционеры  жили  в  качестве  праздных  рантье,  то

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 растущие  толпы  акционеров  —  в  настоящее  время  можно  сказать,  батальоны  акцио¬
неров  —  составляли  бы  силу,  мощно  влияющую  на  экономическую  жизнь  уже  одним
своим  существованием,  своим  способом  потребления,  численностью  своей  свиты.
Акция  восстановливает  на  социальной  лестнице  звенья,  выброшенные  из  индустрии
вследствие  концентрации  производства.  (...)
 С) 	ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ  КЛАССЫ  В  ПРОИЗВОДСТВЕ
И  РАСШИРЕНИЕ  ОБЩЕСТВЕННОГО  БОГАТСТВА
 Для  страны,  пользующейся  репутацией  самой  передовой  страны  капиталисти¬
ческого  развития,  для  Англии,  мы  не  имеем  общей  статистики  производительных
классов  в  индустрии.  Она  существует  только  по  отношению  к  известным  отраслям
производства,  которые  подчинены  фабричному  закону,  а  также  по  отношению  к
отдельным  местностям.
 На  тех  фабриках  и  в  мастерских,  которые  подчинены  фабричному  закону,  в
1896  году,  по  отчету  фабричных  инспекторов,  занимались  4.398.983  человека.  Это  не
составляет  даже  половины  всех  лиц,  которые,  по  переписи  1891  года  были  занесены
под  рубрику  занятых  в  промышленности.  Число  их  по  переписи,  помимо  транс¬
портного  дела,  равно  9.025.902.  Остаются  4.626.919  человек;  из  них  приблизительно
четвертая  или  третья  часть  состоит  из  служащих  в  соответствующих  отраслях  про¬
изводства,  а  также  из  лиц,  занимающихся  в  средних  и  крупных  производствах,  не
подчиненных  фабричному  закону.  Остается  еще  около  трех  миллионов  служащих
мелких  хозяев  в  незначительных  производствах.  Четыре  миллиона  рабочих,  под¬
чиненных  фабричному  закону,  распределяются  мевду  160.948  фабриками  и  мастер¬
скими,  так  что  в  среднем  на  каждое  заведение  приходится  2728  рабочих*.  Если  мы
возьмем  отдельно  фабрики  и  мастерские,  то  получим  76.279  фабрик  с  3.743.418,  и
81.669  мастерских  с  655.565  рабочими,  в  среднем  49  рабочих  на  фабрику  и  8  рабо¬
чих  на  каждую  зарегистрированную  мастерскую.  Уже  среднее  число,  49  рабочих  на
фабрику,  показывает  (это  подтверждает  и  более  тщательное  изучение  таблиц  отчета),
что  по  крайней  мере  две  трети  заведений,  зарегистрированных  в  качества  фабрик,
принадлежат  к  категории  средних  производств  с  числом  рабочих  от  6  до  50,  так  что
никак  не  более  20—25  тысяч  остается  таких  заведений,  в  которых  работает  50  и  более
рабочих;  эти  заведения  вмещают  в  совокупности  около  трех  миллионов  рабочих.  Из
 1.171.990  лиц,  занятых  в  транспортном  деле,  в  лучшем  случае  только  три  четверти
можно  считать  принадлежащими  к  крупному  производству.  Если  прибавить  это  число
к  выше  указанным  категориям,  рабочий  и  вспомогательный  персонал  крупного  про¬
изводства  в  целом  определится  цифрой  в  ЗУг  —  4  миллиона;  а  число  лиц,  занятых  в
средних  и  мелких  производствах,  достигает  51/г  миллионов.  «Всемирная  мастерская»,
таким  образом,  погрузилась  в  крупную  промышленность  вовсе  не  настолько,  как
принято  думать.  Промышленные  заведения  и  в  Британском  государстве  отличаются
величайшим  разнообразием,  и  ни  один  класс  не  исчезает  там  из  общественной  лест¬
ницы.  (...)
 (...)  Если  в  отдельных  отраслях  промышленности  (между  прочим  в  текстильной
промышленности)  Германия  еще  идет  позади  Англии,  то  в  других  она  в  общем  стала
уже  с  Англией  на  одном  уровне  (машины  и  орудия),  а  в  некоторых  (химическая  и
 Об  1931  зарегистрированной  фабрике  и  5624  мастерских  при  заключении  отчета  еще  не
было  получено  сведений.  Эти  данные  еще  уменьшили  бы  среднее  число  рабочих  на  каждое
заведение.

Эдуард  Бернштейн
 701
 стеклянная  индустрии,  некоторые  отрасли  графического  дела,  возможно  также,
электротехника)  превзошла  ее.  Но  огромное  число  лиц,  принимающих  активное
участие  в  промышленности,  все-таки  принадлежат  в  Германии  к  мелкому  и  средне¬
му  производству.  Из  1074  миллионов  лиц,  занимающихся  в  промышленности  в
1895  году,  более  трех  миллионов  приходилось  на  крупное  производство,  два  с
половиной  миллиона  на  среднее  производство  (от  б  до  50  лиц)  и  43Д  миллиона
на  мелкое.  Кроме  того,  насчитывалось  один  миллион  с  четвертью  ремесленников-
мастеров.  (...)
 Если  беспрерывный  прогресс  техники  и  централизация  производств  в  возраста¬
ющем  числе  отраслей  промышленности  есть  факт,  значения  которого  не  скрывают
в  настоящее  время  даже  завзятые  реакционеры,  то  не  менее  несомненна  и  та  истина,
что  в  целом  ряде  отраслей  промышленности  мелкие  и  средние  производства  обнару¬
живают  полную  жизнеспособность  наряду  с  крупными.  В  промышленности  также  не
существует  развития  по  одинаковым  шаблонам.  Дела,  где  все  совершается  согласно
с  приобретенным  навыком,  остаются  мелкими  и  средними,  в  то  время  как  отрасли
художественного  производства,  которые  считались  обеспеченными  за  мелкой  про¬
мышленностью,  в  один  прекрасный  день  бесповоротно  попадают  в  крупную  промыш¬
ленность.  Подобное  же  явление  происходит  в  домашней  посреднической  индустрии.
В  Цюрихском  кантоне  довольно  долгое  время  понижалось  домашнее  ткачество  в
шелковой  промышленности,  но  с  1891  по  1897  г.  число  домашних  ткачей  поднялось  с
24.708  до  27.800;  мевду  тем  число  рабочих  и  служащих  в  механических  шелкоткацких
заведениях  поднялось  только  с  11.840  до  14.550.  Считать  ли  такой  рост  числа  домаш¬
них  ткачей  желательным  экономическим  явлением,  это  другой  вопрос;  дело  касается
здесь  прежде  всего  установления  факта  и  только.  (...)
 Последним,  но  немаловажным  фактором  является  само  крупное  производство,
которое,  так  сказать,  высиживает  мелкие  и  средние  производства  отчасти  тем,  что
создает  массами  материалы  труда  (вспомогательные  материалы,  полуфабрикаты)  и
соответственно  удешевляет  их,  отчасти  благодаря  отталкиванию  капитала,  с  одной
стороны,  и  «освобождению»  рабочих,  —  с  другой.  Капиталы  появляются  постоянно
вновь,  и  в  больших  и  в  малых  суммах,  ища  помещения  на  рынке;  а  способность  этого
последнего  к  принятию  новых  продуктов  растет  вместе  с  общественным  богатством.
Здесь  упомянутые  раньше  акционеры  играют  немаловажную  роль.  Горсть  миллионе¬
ров  не  могла  бы  поддержать  существование  рынка,  хотя  бы  в  этой  горсти  были  тысячи
пальцев.  Но  имеет  силу  голос  сотен  тысяч  богатых  и  зажиточных  людей.  Почти  все
предметы  роскоши  для  этих  классов  создает  вначале,  а  многие  из  них  впоследствии,
мелкое  и  среднее  производство;  впрочем,  оно  может  стать  вполне  капиталистическим
производством,  если  обрабатывается  дорогой  материал  и  применяются  дорогие
машины  (ювелирное  дело,  обработка  благородных  металлов,  художественные  печат¬
ни).  Только  позднее  крупное  производство,  поскольку  оно  не  принимает  на  самого
себя  соответствующих  предметов,  создает  «демократизацию»  тех  или  других  предме¬
тов  роскоши  посредством  удешевления  материала  труда.
 Итак,  несмотря  на  беспрерывные  изменения  в  группировке  родов  промышлен¬
ности  и  во  внутренней  организации  производств,  в  общем  получается  в  настоящее
время  такая  картина,  словно  крупное  производство  отнюдь  не  поглощает  мелкие  и
средние  производства,  а,  напротив,  развивается  наряду  с  ними.  Только  самые  мелкие
(карликовые)  производства  падают  и  абсолютно,  и  относительно.  Что  же  касается
просто  мелких  и  средних  производств,  то  они  вырастают  в  числе,  как  показывают  для
Германии  следующие  цифры  относительно  вспомогательных  производств.  Они  имели
рабочих:

702
 Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 1. 	J 	i. 	xxpnyyj
 Мелкие  производства  (от  1  до  5  челов.) 	2.457.950 	3.056.318 	24,3%
 Мелкие  средние  произв.  (6—  Ючелов.) 	500.097 	833.409 	66,6%
 Более  круп.  сред,  произв.  (11—50  чел.) 	891.623 	1.620.848 	81,8%.
 Население  же  возросло  за  этот  период  времени  только  на  13,5%.
 Поэтому,  если  в  рассматриваемый  период  крупное  производство  усилило  свою
армию  на  88,7%,  то  только  в  единичных  случаях  это  обозначает  поглощение  мелких
предприятий.  В  действительности  во  многих  случаях  даже  не  происходит  конкурен¬
ции  между  крупным  и  мелким  производством  (стоит  припомнить  сооружение  боль¬
ших  машин  и  мостов).  Текстильная  промышленность,  которую  в  нашей  литературе
особенно  охотно  приводят  в  пример,  во  многих  отношениях  вводит  в  заблуждение.
Более  высокая  производительность,  которую  дает  механически  прядильный  станок
по  сравнению  с  старыми  веретенами,  повторяется  лишь  в  единичных  случаях.  Очень
многие  крупные  производства  превосходят  мелкие  и  средние  не  продуктивностью
примененного  в  них  труда,  а  только  размерами  предприятия  (напр.,  корабельные
верфи)  и  совершенно  или  в  большой  степени  не  касаются  сферы  их  деятельности.  В
Пруссии  в  1895  году  работало  в  крупных  производствах  почти  вдвое  больше  рабочих,
чем  в  1882.  В  1882  году  эти  рабочие  составляли  28,4%,  а  в  1895  уже  38%  всего  рабочего
класса,  работающего  в  промышленности.  Кто  познакомится  с  этими  цифрами,  тот
может  подумать,  что  мелкое  производство,  действительно,  скоро  отойдет  в  область
истории  и  что  роль  его  в  хозяйстве  уже  кончена.  Из  приведенных  цифр  видно,  что
идущее  скачками  расширение  и  распространение  крупных  производств  есть  только
одна  сторона  экономического  развития.
 То  же  самое  происходит  не  в  одной  промышленности,  но  и  в  торговле.  Несмотря
на  быстрый  рост  крупных  торговых  домов,  продолжают  держаться  и  средние,  и
мелкие  торговые  предприятия.  Конечно,  я  не  отрицаю  элемент  паразитов  в  тор¬
говле,  особенно  той,  которая  известна  под  названием  посреднической.  Но  следует
заметить,  что  и  в  этом  отношении  обыкновенно  делают  большие  преувеличения.
Крупное  производство  и  постоянно  возрастающие  мировые  торговые  сношения
выбрасывают  на  рынок  все  большие  массы  потребительных  благ,  которые  тем  или
иным  путем  нужно  доставить  потребителям.  Кто  же  не  согласится  с  тем,  что  можно
было  бы  выполнить  это  с  меньшей  затратой  труда  и  с  меньшими  расходами,  чем
делает  это  современная  посредническая  торговля?  Но  пока  этого  не  случилось,  она
будет  существовать.  Было  бы  несбыточной  иллюзией  ожидать,  что  крупная  про¬
мышленность  в  ближайшем  будущем  поглотит  мелкую  и  среднюю,  такая  же  утопия
ждать  поглощения  средних  и  мелких  лавок  капиталистическими  торговыми  дома¬
ми.  Они  наносят  вред  мелким  предприятиям  и  временами  приводят  в  замешатель¬
ство  то  там,  то  здесь  всю  мелкую  торговлю.  Но  по  прошествии  некоторого  времени
мелкая  торговля  все-таки  находит  путь  к  конкуренции  с  крупной  и  к  эксплуатации
тех  преимуществ,  которые  предоставляют  ей  местные  условия.  Появляются  новые
виды  специализации  и  комбинирования  предприятий,  новые  формы  и  методы
ведения  дел.  Капиталистический  торговый  дом  скорее  продукт  сильного  возрас¬
тания  богатства  в  товарах,  чем  орудие  уничтожения  паразитной  мелкой  торговли;
он  скорее  содействовал  не  искоренению  этой  последней,  а  освобождению  ее  от
рутины,  скорее  отучил  ее  от  известных  монополистических  приемов.  Число  лавок
постоянно  увеличивается.  В  Англии  с  1875  до  1886  года  оно  поднялось  с  295.000
до  366.000.  Еще  быстрее  возрастает  число  лиц,  принимающих  активное  участие
в  торговле.  Так  как  в  основу  английских  статистических  исследований  по  этому

Эдуард  Бернштейн
 703
 В  делах  с  2  и  менее  приказчиков
 в  я  1)  ** 	-'»ИИ 	» 	» 	» 	» 	» 	я 	я
 И  »  » 	^ 	50  ,,  „ 	„ 	,, 	» 	я
 51  и  более  приказчиков
 1895  г.
467.656
342.112
303.078
62.056
 Прирост
 13,6%
 93,4%
 92,6%
 142,2%
 вопросу  в  1891  году  легли  другие  принципы,  чем  в  188Г,  то  мы  приведем  здесь
цифры  прусской  статистики.
 В  торговле  и  в  транспорте  (не  считая  железных  дорог  и  почты)  принимали  в
Пруссии  активное  участие:
 1885  г.
 411.509
176.867
157.328
25.619
 Относительный  прирост  был  значительнее  всего  в  крупных  торговых  делах,  но  они
составляют  лишь  5%  всего  числа  дел.  Некрупные  торговые  дела  являются  смертельно
опасными  конкурентами  мелких,  эти  последние  сами  изо  всех  сил  конкурируют
между  собою.  Тем  не  менее  сравнительно  немного  остается  трупов;  и  совершенно
невредимой  остается  при  этом  лестница  производств.  Более  мелкая  группа  средних
производств  увеличивается  сильнее  всего.
 Если  мы  обратимся,  наконец,  к  сельскому  хозяйству,  то  мы  сталкиваемся  повсюду  в
Европе,  а  частью  уже  и  в  Америке  относительно  сравнительных  размеров  производств
с  таким  движением,  которое,  по-видимому,  стоит  в  противоречии  со  всеми  предполо¬
жениями  социалистической  теории.  В  промышленности  и  торговле  это  противоречие
сказалось  только  в  том,  что  переход  к  крупному  ведению  дела  совершается  в  них  мед¬
леннее,  чем  предполагалось,  но  в  сельском  хозяйстве  обнаруживается  застой  или  даже
регресс  в  увеличении  размеров  дел.
 Что  касается  Германии,  то  статистика  производств  в  1895  году  по  сравнению  с
цифрами  1882  года  свидетельствует  о  самом  быстром  по  сравнению  с  другими  груп¬
пами  росте  средних  крестьянских  хозяйств  (от  5  до  20  гектаров);  именно  этот  рост
выразился  почти  восемью  процентами;  еще  быстрее  увеличивалась  занимаемая  ими
площадь,  именно  она  увеличилась  почти  на  9%.  Следующее  непосредственно  за  этой
группой  мелкое  крестьянское  хозяйство  (от  2  до  5  гектаров)  показывает  такой  рост:
процент  увеличения  числа  хозяйств  выражается  цифрой  3,5,  а  процент  увеличения
площади  земли  —  цифрой  8.  Самые  незначительные  хозяйства  (меньше  2  гектаров)
показывают  увеличение  на  5,8%,  а  занимаемая  ими  площадь  на  12%;  но  та  часть
этой  площади,  которая  эксплуатируется  в  хозяйственных  целях,  уменьшилась  на  1%.
Прирост  менее  чем  на  один  полный  процент,  который  притом  почти  целиком  падает
на  лесное  хозяйство,  замечается  в  более  крупных  уже  до  некоторой  степени  капита¬
листических  крестьянских  хозяйствах  (от  20  до  100  гектаров)  и,  наконец,  увеличение
меньше  чем  на  '/з%  —  в  крупных  хозяйствах  (боле  100  гектаров).
 Род  хозяйств
 Карликовые  (менее  2-х  гект.)
Мелкие  крестьянские  (2—5  гект.)
Средние  крестьян.  (5—20  гект.)
Крупные  крестьян.  (20—100  гект.}
Крупные  (100  гею1,  и  более)
 1895  год
 Число
 Площадь  земли,
 Общая  площадь
 хозяйств
 эксплуатируемой  в
 сельскохоз.  целях
 3.236.367
 1.808.444
 2.415.414
 1.016.318
 3.285.984
 4.142.071
 998.804
 9.721.875
 12.537660
 1  281.767
 9.869.837
 13.157.201
 25.061
 7.831.801
 11.031.896
 Насколько  можно  судить  по  ней,  увеличение  за  последние  десять  лет  равняется  50%.

704
 Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Более  двух  третей  всей  площади  приходится  на  крестьянские  хозяйства  трех  кате¬
горий,  и  едва  четверть  —  на  крупное  хозяйство.  В  Пруссии  относительное  положение
крестьянских  хозяйств  еще  благоприятнее;  на  них  приходится  почти  три  четверти
всей  эксплуатируемой  в  сельскохозяйственном  отношении  земли,  именно  22.875.000
из  32.591.000  гектаров.
 Если  мы  от  Пруссии  перейдем  к  соседней  Голландии,  то  увидим  следующие
цифры:
 Размер  хозяйств
 Число  их
 Увеличение
 1884  г.
 1893  г.
 или  уменьшение
 %
 1—5  гект.
 66.842
 77.767
 +10.925
 +16,5
 5—10  гект.
 31.552
 94.199
 +  62.647
 +198,5
 10—70  гект.
 48.278
 51.940
 +  3-662
 +  7,6
 Свыше  50  гект.
 3.554
 3.510
 -44
 -  1.2
 Здесь  крупное  хозяйство  прямо  понизилось,  а  более  мелкое  из  средних  крестьян¬
ских  хозяйств  утроилось  в  числе.
 В  Бельгии,  по  Вандерведьде,  крупное  хозяйство  так  же,  как  и  обработка  земли,  под¬
вержены  беспрерывной  децентрализации.  По  последней  всеобщей  статистике  увели¬
чение  числа  крупных  владельцев  выразилось  цифрами  201.226  в  1846  году  и  293.524
в  1880;  за  этот  же  период  число  арендаторов  поднялось  с  371.320  до  616.872.  Общая
земледельчески  эксплуатируемая  площадь  Бельгии  не  достигала  в  1880  году  полных
2.000.000  гектаров,  из  которых  около  трети  эксплуатировалось  собственниками.
Парцельное  хозяйство  напоминает  там  китайские  аграрные  отношения.
 Во  Франции  в  1882  году  насчитывалось:
 Ниже  1  гектара
От  1  до  10
10-40
40-100
 100-200
200—500
Выше  500
 Хозяйств
 Размеры
 2.167.767
 1.083.883  гект.
 2.635.030
 11.366.274  гект.
 727.088
 14.845.650  гект.
 113.285
 20.644
 22.266.104
 7.942
 217  1
 5.672.033
 48.478.028  гект.
 Хозяйства  в  40—100  гект.  занимали  круглым  счетом  площадь  в  14.000.000,  хозяй¬
ства  размерами  свыше  200  гектаров  —  площадь  в  8.000.000  гектаров,  так  что  в  целом
на  крупные  хозяйства  приходилось  1/5  -  7б  часть  земледельчески-обрабатываемой
площади.  Мелкое,  среднее  и  крупное  крестьянское  хозяйство  занимает  почти  3/4
французской  земли.  В  период  с  1862  по  1882  год  число  хозяйств  размерами  5—10  гект.
поднялось  на  24%,  а  хозяйств  размерами  10—40  гект.  на  14,28%.  Аграрная  статистика
1892  года  показывает  увеличение  всего  числа  хозяйств  на  30.000,  но  понижение  при
этом  последних  категорий  на  33.000,  что  свидетельствует  об  усиливающемся  дробле¬
нии  хозяйств.
 Что  же  происходит  в  Англии,  классической  стране  крупного  землевладения  и
капиталистического  сельского  хозяйства?  Все  знают  о  списке  крупных  ландлордов,
который  от  времени  до  времени  появляется  в  печати,  наглядно  показывая  концентра¬
цию  землевладения  в  Англии;  известно  также  то  место  «Капитала»  Маркса,  где  сказано,

Эдуард  Бернштейн
 705
 что  никто  не  опроверг  утверждения  Джона  Брайта,  будто  половина  британской  земли
принадлежит  150,  а  половина  шотландской  —12  землевладельцам  («Kapital»  1,4  Aufl.
S.  615).
 Правда,  земля  Англии  централизована  монополистически,  но  не  в  таких  размерах,
как  казалось  Джону  Брайту.  В  «English  Land  and  English  Landlords»  Бродрика  сказано,
что  в  1876  году  из  33  миллионов  акров  земли,  занесенных  в  «Domesday  Book»,  в
Англии  и  Уэльсе  круглым  числом  17  миллионов  принадлежали  1704  землевладельцам,
из  которых  каждый  владел  3.000  акров  (1.200  гектаров)  или  более  того.  Остальные
19  миллионов  акров  разделялись  между  150.000  владельцами  участков  в  1  акр  и  более
и  бесчисленными  собственниками  совершенно  незначительных  участков.  Число
собственников,  владевших  более  чем  десятью  акрами  земли  (вместе  10/ц  всего  про¬
странства)  во  всем  Соединенном  Королевстве  достигало  в  1892  году  176.520  человек.
Как  же,  спрашивается,  разделялась  эта  земля?  Приводим  цифры  за  1885  и  1895  года  для
Великобритании  (Англия,  Уэльс  и  Шотландия,  без  Ирландии),  причем  для  большего
удобства  сравнения  размеры  хозяйств,  так  как  дело  идет  о  классификации,  выражены
в  гектарах*.  Считалось:
 Хозяйств  по
 1885  г.
 1895  г.
 Прирост  или  убыль
 2—20  гект.
 232.995
 235.481
 +  2.526
 20—40  гект.
 64.715
 66.625
 +  1.9Ю
 40—120  гекг.
 79.573
 81.245
 +1.672
 120—200  гекг.
 13.875
 13.568
 -307
 выше  200  гект.
 5.489
 5.219
 -270
 Таким  образом,  и  здесь  замечается  убыль  крупных  и  очень  крупных  и  увеличение
мелких  и  средних  крестьянских  хозяйств.
 Статистика  хозяйств,  однако,  ничего  не  говорит  нам  об  эксплуатируемом  простран¬
стве.  Дополним  поэтому  ее  цифрами  площадей,  приходящихся  на  различные  роды
хозяйств.  Они  дают  поистине  поразительную  картину.  В  1895  году  в  Великобритании
занимали:
 Хозяйства  разм.  2  гект.*
»  ОТ  2-5  „
 »,  5-20,,
 „„  20-40  „
 „„  40-130  „
 „„  120-200;,,
 „„  200-400,,
 „  сверх  400,,
 акров  по  40  аров
336.792
 1.667.647
2.864.976
4.885.203
13.875.914
5.113.945.
3.001.184
801.852
 32.577.643
 %  всей  площади
1ДЗ
5,12
8,79
 15,00
42,59
15,70
9,21
2.46
 100,00
 Из  этих  цифр  видно,  что  27—28%  эксплуатируемой  в  хозяйственном  отношении
земли  принадлежат  собственно  крупному  хозяйству  и  только  2,46%  —  исполинскому.
Напротив  того,  на  средние  и  крупные  крестьянские  хозяйства  приходится  66%.
 *  Условлено  считать  один  акр  за  40  аров,  что  не  вполне  точно,  но  это  можно  допустить  при
целях  нашего  сравнения.  Цифры  заимствованы  из  Синей  книги  об  Agricultural  Holdings.
 **  В  число  которых  входят  579.133  парцелов  размерами  менее  40  аров.
 45  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  Великобритании  отношения  еще  благоприятнее  для  крестьянского  хозяйства  (при
этом  преобладает  крупное  уже  капиталистическое  крестьянское  хозяйство),  чем  в
Германии.
 Даже  собственно  в  Англии  хозяйства  размерами  от  5  до  120  гектаров  составляют
64%  обрабатываемой  площади  земли  и  только  около  13%  ее  приходится  на  хозяйства,
размеры  которых  превышают  200  гектаров.  В  Уэльсе,  если  совершенно  не  считать
карликовых  хозяйств,  из  всех  хозяйств  приходится  92%,  а  в  Шотландии  72%  на  крес¬
тьянские  хозяйства  в  2—120  гект.
 Из  всей  обрабатываемой  площади  земли  в  61.014  хозяйствах  с  4,6  миллионами
акров  работали  сами  собственники,  19.607  хозяйств  находились  частью  на  собствен¬
ной,  частью  на  арендованной  земле,  а  439.405  хозяйств  —  на  арендованной.  Что  в
Ирландии  подавляющее  количество  составляет  мелкое  крестьянское,  т.е.  мелкое  аренд¬
ное  хозяйство,  известно  всем.  То  же  происходит  и  в  Италии.
 После  всего  сказанного  не  остается  ни  малейшего  сомнения  в  том,  что  во  всей
Западной  Европе,  впрочем  и  в  восточных  Штатах  Северной  Америки,  всюду  растет
в  земледелии  мелкое  и  среднее  хозяйство  и  понижается  крупное  и  исполинское.
Что  средние  хозяйства  приобретают  нередко  вполне  отпечаток  капиталистических
хозяйств  не  подлежит  сомнению.  Концентрация  хозяйств  совершается  не  в  той
форме,  которую  предсказывал  Маркс  («Kapital»  1,4  Aufl.  s.  643  Note),  т.е.  не  в  той  форме,
при  которой  в  отдельные  хозяйства  входит  все  большая  площадь  земли.  Концентрация
в  них  совершается  в  форме  увеличения  интенсивности  хозяйства,  в  форме  перехода
к  таким  культурам,  при  которых  требуется  больше  труда  на  единицу  поверхности  или
перехода  к  разведению  улучшенных  пород  скота.  Что  это  в  значительной  степени  (не
исключительно)  является  результатом  сельскохозяйственной  конкуренции  заокеан¬
ских  восточно-европейских  землевладельческих  стран  или  территорий,  очень  хоро¬
шо  известно.  Известно  также,  что  еще  доброе  количество  времени  эти  страны  могут
доставлять  на  европейский  рынок  и  зерно  и  другие  земледельческие  продукты  по
таким  дешевым  ценам,  что  с  этой  стороны  нельзя  ожидать  существенных  изменений
в  факторах  развития.
 Если  таким  образом  таблицы  статистики  доходов  в  передовых  промышленных
странах  удостоверяют  подвижность,  а  вместе  с  тем  летучий  характер  и  непрочность
капитала  в  современном  обществе,  если  отмеченные  этой  статистикой  доходы  или
капиталы  все  в  большей  пропорции  становятся  бумажными  величинами,  которые  в
действительности  легко  могут  рассеяться  при  первом  сильном  дуновении  ветра,  то  тем
не  менее  нет  существенного  противоречия  между  рядами  этих  доходов  и  таблицей
хозяйственных  единиц  в  промышленности,  торговле  и  сельском  хозяйстве.  В  лест¬
нице  доходов  и  в  лестнице  производств  при  расчленении  обнаруживается  довольно
ясный  параллелизм,  особенно  при  рассмотрении  средних  членов.  Мы  нигде  не  видим
убыли  этих  последних;  напротив,  они  повсюду  сильно  распространяются.  Что  отни¬
мается  у  них  сверху,  то  они  пополняют,  подкрепляя  себя  снизу,  а  взамен  того,  что
выпадает  из  их  рядов  вниз,  они  берут  новые  силы  сверху.  Если  крушение  современного
общества  находится  в  зависимости  от  исчезновения  средних  членов  между  вершиной
и  основанием  социальной  пирамиды,  если  это  крушение  может  осуществиться  только
при  поглощении  средних  членов  крайними,  стоящими  над  и  под  ними,  тогда  Англия,
Германия  и  Франция  в  настоящее  время  не  ближе  к  такому  перевороту,  чем  в  любой  из
прежних  моментов  XIX  века.  (...)

Эдуард  Бернштейн
 707
 D) 	КРИЗИСЫ  И  СПОСОБНОСТЬ  СОВРЕМЕННОГО  ХОЗЯЙСТВА
К  ПРИСПОСОБЛЕНИЮ
 (...)
 Мы  видели,  что  в  настоящие  время  не  больше,  а  напротив  меньше,  чем  раньше,
кредит,  подвержен  сжатию,  которое  ведет  к  общему  ослаблению  производительно¬
сти,  поэтому  значение  кредита,  в  качестве  орудия  кризисов,  в  этом  отношении  стало
второстепенным.  Что  же  касается  его  значения,  как  средства  к  оранжерейному  ускоре¬
нию  перепроизводства,  то  против  такого  надувания  производства  в  настоящее  время
все  чаще  и  чаще  выступает  в  отдельных  странах,  а  иногда  даже  с  международными
целями,  союз  предпринимателей,  который  в  виде  картелей,  синдикатов  или  трестов,
имеет  целью  регулировать  производство.  Не  вдаваясь  в  предсказания  об  их  конечной
жизненной  и  производительной  силе,  я  признаю  за  ними  такое  влияние  на  отноше¬
ние  деятельности  производства  к  положению  рынка,  которое  уменьшает  опасность
кризисов.  (...)
 (...)  Что  картели  и  тому  подобные  союзы  являются  последним  словом  экономиче¬
ской  науки  и  способны  навсегда  устранить  противоречия  современной  экономической
жизни,  —  этого  я  и  не  думал  говорить.  Я  скорее  убевден,  что  там,  где  в  современных
промышленных  государствах  картели  и  тресты  поддерживаются  и  преуспевают,  благо¬
даря  охранительным  пошлинам,  они  в  действительности  должны  стать  факторами
кризисов  для  соответствующей  промышленности,  а  также,  если  не  сначала,  то  во
всяком  случае  в  конце  концов  и  для  «охраняемой»  страны.  Итак,  вопрос  заключается
лишь  в  том,  сколько  времени  народы  таких  стран  будут  допускать  подобное  хозяйство.
Охранительные  пошлины  отнюдь  не  продукт  экономических  условий;  они  пред¬
ставляют  собою  вторжение  государственной  власти  в  сферу  экономики  с  целью  эко¬
номического  воздействия.  Другое  дело  картельный  промышленный  союз  сам  по  себе.
Он,  хотя  охранительные  пошлины  и  создавали  для  него  искусственно  благоприятную
атмосферу,  вырос  сам  на  почве  экономии  и  является  родственным  ей  по  духу  средством
приспособления  производства  к  изменениям  рынка.  Что  он  вместе  с  тем  служит  или
может  служить  средством  монополистической  эксплуатации,  этого  вопроса  мы  не  каса¬
емся.  Не  касаемся  мы  также  вопроса  о  том,  что  он  прежде  всего  обозначает  усиление
всех  прежних  средств  против  перепроизводства.  Переход  к  временному  ограничению
производства  во  время  переполнения  рынка  представляет  для  него  меньшую  опасность,
чем  для  частного  предприятия.  Он  лучше  этого  последнего  способен  также  выдержать
разрушительную  иностранную  конкуренцию.  Оспаривать  это  все,  равно,  что  отрицать
преимущество  организации  пред  анархической  конкуренцией.  А  именно  так  поступа¬
ют,  когда  принципиально  отрицают,  что  картели  могут  действовать  видоизменяющим
образом  на  природу  и  время  возникновения  кризисов.  (...)
 (...)  Вместо  того,  чтобы  предвещать  «бессилие»  картелей  и  трестов,  мне  кажется,  с
точки  зрения  рабочих  гораздо  важнее  ныне  же  признать  их  значение.  На  долгое  ли
время  они  будут  в  состоянии  выполнять  свою  первую  цель  —  отражение  кризисов  —
это  сам  по  себе  вопрос  второстепенный  для  рабочего  класса.  Но  раз  освободительное
движение  рабочего  класса  связывает  с  общим  кризисом  какие  бы  то  ни  было  надежды,
то  этот  вопрос  приводит  к  другому  крайне  важному  вопросу.  Убевдение,  что  картели
совершенно  бессильны  против  кризисов,  может  стать  в  таком  случае  причиной  роко¬
вых  упущений.
 Краткий  очерк  в  начале  этой  главы,  посвященный  объяснению  Марксом  и
Энгельсом  хозяйственных  кризисов,  заставляет  в  связи  с  приведенными  фактами
признать  вопрос  о  кризисах  такой  проблемой,  которая  не  поддается  категорическому
 45*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 разрешению  при  помощи  нескольких  ходких  боевых  словечек.  Мы  можем  только
установить,  какие  элементы  современного  хозяйства  оказывают  влияние  на  кризис  и
какие  силы  им  противодействуют.  Судить  априорным  путем  о  конечном  соотношении
этих  сил  или  об  его  развитии  невозможно.  Если  не  возникает  всеобщий  кризис  вслед¬
ствие  непредвиденных  внешних  событий  —  а  это,  как  мы  говорили,  может  произойти
каждый  день  —  то  нет  никакого  основания  ожидать  в  скором  времени  наступления
такого  кризиса  вследствие  чисто  экономических  причин.  Местные  и  частные  стесне¬
ния  неизбежны,  но  общий  застой  может  и  не  случиться  при  современной  организа¬
ции  и  распространенности  мирового  рынка  и  особенно  при  огромном  расширении
производства  съестных  припасов.  Значение  этого  последнего  явления  особенно
важно  для  нашей  проблемы.  Быть  может,  ничего  до  такой  степени  не  способствовало
ослаблению  деловых  кризисов,  ничего  не  мешало  столько  их  усилению  как  падение  и
ренты,  и  цен  на  жизненные  припасы.
 Глава  IV
 ЗАДАЧИ  И  ПЕРСПЕКТИВЫ  СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ
 А) 	ПОЛИТИЧЕСКИЕ  И  ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  УСЛОВИЯ
ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ  СОЦИАЛИЗМА
 (...)
 В  чем  же  заключаются  усчовия  осуществления  социализма?  Исторический  мате¬
риализм  видит  их  в  современном  развитии  производства.  С  распространением
крупного  капиталистического  производства  в  промышленности  и  сельском  хозяйстве
возникло  постоянное  и  все  растущее  материальное  основание  для  стремления  к  пре¬
образованию  общества  в  социалистическом  смысле.  В  этом  производстве  труд  уже
организован  на  общественных  началах,  только  управление  им  остается  индивидуаль¬
ным  и  прибыль  делится  между  индивидуумами  сообразно  не  труду,  а  частям  капитала.
Рабочий  не  имеет  собственных  своих  орудий  производства,  он  находится  в  зависимом
положении  наемника,  из  которого  не  может  вырваться  в  течение  всей  своей  жизни;
кроме  того  тяжесть  этого  положения  увеличивается  еще  необеспеченностью,  которую
создает  зависимость  от  предпринимателя  в  связи  с  колебаниями  в  положении  пред¬
приятия  —  последствием  анархии  производства.  Как  само  производство,  так  и  условия
существования  производителя  принуждают  к  обобществлению  и  организации  труда
на  началах  ассоциации.  Раз  это  развитие  достаточно  подвинется  вперед,  осуществле¬
ние  упомянутого  учения  становится  бесспорной  необходимостью  для  дальнейшего
развитая  общества.
 Итак,  первым  условием  всеобщего  осуществления  социализма  мы  считаем  извест¬
ную  высоту  капиталистического  развитая;  вторым  —  захват  политической  власти
парией  рабочего  класса,  т.е.  социал-демократов.  Применение  этой  власти,  по  Марксу,  в
переходную  эпоху  произойдет  в  форме  диктатуры  пролетариата.
 Что  касается  первого  условия,  то  уже  в  главе  о  производительных  классах  в  произ¬
водстве  и  распределении  было  доказано,  что  хотя  крупное  производство  в  промыш¬
ленности  уже  получило  преобладание,  однако  оно,  включая  зависящие  от  него  про¬
изводства,  даже  в  такой  передовой  стране,  как  Пруссия,  дает  занятие  самое  большее
половине  всего  населения,  работающего  в  промышленности.  Не  иная  представится
картина,  если  мы  соберем  цифры  относительно  всей  Германии,  и  мало  отличающуюся
от  нее  картину  дают  цифры,  касающиеся  Англии,  самого  промышленного  европей¬
ского  государства.  В  прочих  странах,  кроме,  быть  может,  Бельгии,  отношение  крупной
промышленности  к  мелкой  и  средней  гораздо  менее  благоприятно.  А  в  сельском

Эдуард  Бернштейн
 709
 хозяйства  мы  видим,  что  мелкое  и  среднее  производство  повсюду  преобладает  над
крупным  не  только  количественно,  но  и  по  способности  твердо  держаться  в  своем
положении.  Подобное  же  отношение  между  этими  группами  существует  в  торговле  и
транспорте.  (...)
 Если  централизированная  форма  производства  является  предварительным  усло¬
вием  для  обобществления  производства  и  доставки,  то  в  самых  передовых  странах
Европы  эта  форма  представляет  собою  частичный  факт;  так,  если  бы  в  Германии
государство  вздумало  в  близком  будущем  экспроприировать  все  предприятия,  в
которых  занято  по  двадцати  человек  и  более,  все  равно,  с  целью  ли  приступить  к
вполне  самостоятельному  производству,  или  с  целью  частичной  отдачи  в  аренду,  то
и  в  промышленности,  и  в  торговле  оставались  бы  еще  в  руках  частных  лиц  сотни
тысяч  предприятий  более,  чем  с  четырьмя  миллионами  рабочих.  А  если  бы  в  сельском
хозяйстве  сделать  государственной  собственностью  все  хозяйства  с  участком  земли
более  чем  в  20  гектаров  (о  чем,  однако,  никто  и  не  помышляет),  то  все  же  осталось
бы  более  пяти  миллионов  хозяйств  в  частных  руках  почти  с  девятью  миллионами
рабочих.  О  колоссальном  характере  задачи,  предстоящей  государству  или  государ¬
ствам  в  случае  принятия  в  свои  руки  упомянутых  предприятий,  можно  составить  себе
представление,  если  принять  в  расчет,  что  в  промышленности  и  торговле  речь  идет
о  нескольких  сотнях  тысяч  производств  с  пятью-шестью  миллионами  служащих,  а  в
сельском  хозяйстве  —  более  чем  о  трехстах  тысячах  хозяйств  с  пятью  миллионами
рабочих.  Какой  запас  ума,  знания  дела  и  административного  таланта  должен  быть  у
правительства  или  национального  собрания,  для  того  чтобы  оно  могло  принять  на
себя  хотя  бы  только  верховное  руководство  или  хозяйственный  контроль  над  таким
исполинским  организмом?  (...)
 Но  оставим  пока  этот  вопрос  в  стороне  и  установим  твердо  только  тот  факт,  что
предварительное  материальное  условие  для  обобществления  производства  и  распре¬
деления  —  достигшая  большого  развитая  централизация  производств  —  существует
только  отчасти.
 Второе  предварительное  условие,  по  учению  Маркса,  это  захват  политической
власти  пролетариатом.  Можно  представить  себе  различные  пути  к  такому  захвату:  путь
парламентской  борьбы,  при  чем  пользуются  избирательным  правом  и  всеми  другими
законными  средствами,  или  путь  насилия,  путь  революции.1
 Известно,  что  Маркс  и  Энгельс  еще  довольно  поздно  считали  этот  последний  путь
почти  везде  неизбежным,  а  некоторые  последователи  Маркса  считают  его  таковым  и
сейчас.  Не  раз  заявлялось  также  о  том,  что  он  более  краткий  путь.
 Этот  вывод  прежде  всего  получается  благодаря  убеждению,  что  рабочий  класс  —
наиболее  многочисленный  класс  и  вследствие  отсутствия  у  него  собственности  самый
энергичный  из  всех  общественных  классов.  Поэтому,  раз  став  у  власти,  он  не  успоко¬
ится,  прежде  чем  не  заменит  основы  существующей  системы  такими  учреждениями,
после  которых  станет  невозможным  восстановление  этих  основ.
 Мы  уже  упоминали,  что  перед  глазами  Маркса  и  Энгельса,  при  создании  ими  тео¬
рии  диктатуры  пролетариата,  в  качестве  типического  примера  вставала  эпоха  террора
французской  революции.  Еще  в  своем  полемическом  сочинении  против  Дюринга
Энгельс  называет  гениальным  открытие  Сен-Симона,  который  видел  в  господстве
террора  в  1802  г.  господство  не  имеющих  собственности  масс.  В  этом,  конечно,  доста¬
точная  доля  преувеличения.  Но  как  бы  мы  высоко  ни  ставили  это  открытие,  влияние
господства  неимущих  выходит  у  Сен-Симона  немногим  лучше,  чем  у  того  Шиллера,
который  в  настоящее  время  ославлен  «закоренелым  буржуа».  Бездомные  1793  года
были  способны  сражаться  лишь  ради  других.  Они  могли  господствовать  лишь  до  тех

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 пор,  пока  длился  террор.  Когда  он  кончился,  а  это  должно  было  случиться,  наступил
конец  их  господству.  По  взгляду  Маркса  и  Энгельса,  современному  пролетариату  не
грозит  подобная  опасность.  Но  что  такое  современный  пролетариат?
 Если  в  его  состав  включить  всех,  не  имеющих  собственности,  всех,  у  кого  нет  дохо¬
да  с  его  владений  или  от  привилегированных  мест,  тогда  пролетариатом  окажется
абсолютное  большинство  населения  в  передовых  странах.  Но  при  таком  определении
этот  «пролетариат»  представляет  собою  смесь  крайне  разнородных  элементов,  слоев,
различие  между  коими  еще  сильнее,  чем  в  «народе»  1789  года.  Пока  существуют  насто¬
ящие  отношения  собственности,  у  них  интересы  скорее  общие  или  по  крайней  мере
сходные,  чем  противоположные.  Но  как  только  будут  устранены  или  лишены  своего
положения  имущие  и  правящие,  тотчас  же  упомянутые  элементы  сознают  разнород¬
ность  своих  потребностей  и  интересов.
 Мне  пришлось  как-то  отметить  тот  факт,  что  современный  рабочий  класс  отнюдь
не  является  однородной,  одинаково  несвязанной  в  отношения  собственности,  семьи  и
тд.  массой,  как  это  предполагает  Коммунистический  манифест;  я  указывал,  что  именно
в  самых  передовых  отраслях  фабричной  промышленности  существует  целая  иерархия
дифференцированных  рабочих,  между  отдельными  группами  которых  чувство  соли¬
дарности  очень  слабо.  (...)
 (...)  Невозможно,  чтобы  крупная  разница  в  роде  занятий  и  высоте  дохода  в  конце
концов  не  породила  также  разницы  в  образе  жизни  и  жизненных  потребностях.
Механик  высшей  категории  и  грузчик  угля,  ученый  маляр,  разрисовывающий  ком¬
наты,  и  носильщик,  резчик  или  модельщик  и  кочегар  обыкновенно  ведут  далеко
неодинаковый  образ  жизни,  и  далеко  неодинаковы  их  потребности.  Там,  где  борьба  за
существование  не  приводит  их  к  взаимным  столкновениям,  факт,  что  они  все  —  наем¬
ные  рабочие,  может  как-никак  стереть  в  их  умах  эти  различия,  а  сознание,  что  они
одинаково  борются  с  капиталом,  может  вызвать  чувство  взаимной  живой  симпатии.
Такая  симпатия  процветает  и  в  Англии,  и  самые  аристократические  из  аристократиче¬
ских  тред-юнионистов  проявляют  ее  по  отношению  к  рабочим,  поставленным  в  менее
хорошие  условия,  подобно  тому  как  в  политике  многие  из  них,  если  не  социалисты,  то
добрые  демократы*.  Но  от  этой  политической  или  социально-политической  симпатии
еще  далеко  до  экономической  солидарности,  и  эта  разница  может  быть  нейтрали¬
зована  под  действием  сильного  политического  и  экономического  гнета,  но  по  мере
прекращения  этого  гнета  она  снова  в  конце  концов  обнаруживается  в  том  или  другом
виде.  Большая  ошибка  считать  Англию  в  этом  отношении  полным  исключением.  Во
Франции  это  явление  сказывается  в  другой  форме.  Оно  существует  и  в  Швейцарии,  и  в
Соединенных  Штатах,  и,  как  сказано,  до  известной  степени  также  в  Германии.
 Но  согласимся  даже,  что  в  промышленном  рабочем  классе  нет  такой  дифферен¬
циации,  или  что  она  совершенно  не  влияет  на  образ  мыслей  рабочих.  Но  ведь  про¬
мышленные  рабочие  повсюду  только  меньшинство  населения.  В  Германии  (включая
рабочих,  занятых  в  домашней  промышленности)  их  около  семи  миллионов  на  девят¬
надцать  миллионов  самостоятельных  хозяев.  (...)
 Впрочем,  и  стремление  промышленного  рабочего  класса  к  социалистическому
производству  скорее  предположение,  чем  достоверный  факт.  Увеличение  числа  голо¬
сов,  которые  подаются  на  общих  выборах  за  социалистов,  показывает  постоянный
рост  числа  сторонников  социалистических  стремлений;  но  никто  не  станет  наста-
 В  социалистическом  движении  в  Англии  совершенно  так  же,  как  в  других  странах,  рабочие,
получающие  лучшую  плату,  т.е.  сведущие,  выше  стоящие  в  духовном  отношении,  составляют
ядро.

Эдуард  Бернштейн
 711
 ивать  на  том,  будто  все  голоса,  поданные  за  социалистов,  исходят  от  социалистов.
И  если  даже  мы  на  место  несоциалистических  и  непролетариатских  избирателей,
подающих  голоса  за  социал-демократов,  зачислим  в  качестве  равных  им  по  числу  тех
взрослых  рабочих-социалистов,  которые  еще  не  имеют  права  голоса,  то  даже  и  при
таких  условиях  в  Германии,  которая  по  силе  социал-демократии  превосходит  все  дру¬
гие  страны,  из  четырех  с  половиной  миллионов  взрослых  промышленных  рабочих  (к
ним  следовало  бы  еще  присоединить  полмиллиона  взрослых  служащих  мужского  рода
в  торговле  и  в  транспорте)  окажется  только  2,1  миллиона  избирателей-социалистов.
Более  половины  промышленных  рабочих  Германии  в  настоящее  время  обнаруживает
по  отношению  к  социал-демократии  или  равнодушие,  или  непонимание,  а  частью
даже  и  враждебное  чувство.  (...)
 О  немедленном  переходе  производства  и  распределения  продуктов  в  ведение
государства  не  может  быть  и  речи,  с  чем  никто  не  станет  спорить.  Государство  не  в
состоянии  взять  на  себя  всей  массы  даже  одних  мелких  и  средних  производств,  и
даже  посредничество  общин  могло  бы  здесь  мало  помочь;  общины  могли  бы,  пожалуй,
коммунализировать  те  предприятия,  которые  производят  в  данном  месте  для  данного
места,  и  одно  это  доставило  бы  им  хорошую  работу.  Но  как  представить  себе,  что
можно  внезапно  коммунализировать  все  предприятия,  работавшие  до  сих  пор  для
обширного  рынка.
 Возьмите,  напр.,  средний  по  размерам  промышленный  город,  положим  Аугсбург,
Бармен,  Дортмунд,  Ганау,  Мангейм  и  тд.;  не  найдется  никого,  кто  не  понял  бы,  что  их
общины  во  время  политического  кризиса  или  в  другой  какой-нибудь  момент  не  в
состоянии  принять  на  себя  успешное  руководство  всеми  разнообразными  фабрич¬
ными  и  торговыми  заведениями  тех  местностей.  Им  пришлось  бы  либо  оставить  их  в
руках  прежних  владельцев,  либо,  если  бы  они  уже  решили  экспроприировать  их  во  что
бы  то  ни  стало,  передать  эти  заведения  на  каких-нибудь  арендных  условиях  рабочим
ассоциациям.
 Таким  образом,  во  всех  подобных  случаях  дело  на  практике  сводится  к  вопросу  об
экономической  силе  ассоциаций,
 В) 	ЧТО  МОГУТ  ДАТЬ  ЭКОНОМИЧЕСКИЕ  АССОЦИАЦИИ
 (...)
 Социал-демократическая  критика  до  сих  пор  искала  причины  экономической
неудачи  чистых  производительных  коопераций  в  недостаточности  у  них  капитала,
кредита  и  сбыта;  что  же  касается  крушения  товариществ,  гибнувших  не  из-за  экономи¬
ческих  причин,  то  причиной  оказывалось  развращающее  влияние  окружающего  капи¬
талистического  или  индивидуального  мира.  Это  в  известных  пределах  справедливо,
но  не  исчерпывает  вопроса.  Целый  ряд  производительных  коопераций,  рухнувших  по
финансовым  причинам,  как  твердо  установлено,  имели  достаточно  средств  производ¬
ства  и  испытывали  не  больше  затруднений  в  отношении  сбыта,  чем  средний  предпри¬
ниматель.  Если  бы  производительная  кооперация  в  описанном  роде  действительно
превосходила  капиталистическое  предприятие  или  представлялась  бы  хоть  равной
с  ним  экономической  силой,  то  она  должна  была  бы  держаться  и  развиваться  в  тех
же  условиях,  как  многие  частные  предприятия,  начавшие  с  самых  скромных  средств;
она  не  поддавалась  бы  таким  жалким  образом  моральному  влиянию  окружающего
капиталистического  мира,  как  это  постоянно  происходило  с  ней.  История  производи¬
тельных  коопераций,  рухнувших  не  вследствие  финансовых  причин,  еще  громче,  чем
история  обанкротившихся,  вопиет  против  этой  формы  «республиканской  фабрики».
У  тех  развитие  обозначает  исключительные  меры  и  привилегии;  они  нисколько  не

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 задавали  основания  современной  экономической  системы,  а  скорее  подтверждали  ее
относительную  прочность.
 Напротив  того,  потребительное  общество,  которое  в  глазах  социалистов  60-х  гг.
казалось  столь  ничтожным,  с  течением  времени  проявило  себя  экономической  силой,
организмом,  в  высокой  степени  способным  к  деятельности  и  к  развитию.  В  сравнении
с  жалкими  цифрами  статистики  чистых  производительных  коопераций  те  цифры,
которые  дают  нам  рабочие  потребительные  товарищества,  производят  такое  впечат¬
ление,  словно  хозяйство  великой  державы  сопоставляется  с  хозяйством  захолустного
городка.  И  мастерские,  основанные  и  руководимые  потребительными  обществами,
производят  уже  теперь  в  сто  раз  большее  количество  благ,  чем  чистые  или  почти
чистые  производительные  товарищества.  (...)
 (...)  Для  чрезвычайных  целей  годится,  чтобы  люди  сами  назначали  себе  руководи¬
телей  и  имели  право  отрешать  их  от  должности.  Но  для  задач,  которые  создает  руко¬
водительство  фабричным  предприятием,  где  ежедневно,  ежечасно  приходится  делать
прозаические  распоряжения  и  наталкиваться  на  поводы  к  раздорам,  там  невозможен
порядок,  при  котором  руководитель  назначается  подчиненными  и  зависит  в  своем
положении  от  их  благосклонности  и  настроений.  Этот  порядок  постоянно  обнаружи¬
вал  свою  несостоятельность,  что  привело  к  изменению  форм  кооперативной  фабрики.
Словом,  если  техническое  развитие  привлекло  тела  к  коллективистическому  произ¬
водству,  то  оно  не  привлекло  в  такой  же  степени  к  обобщественному  производству
дугии.  Стремление  к  превращению  предприятия  в  кооперативное  производство  с  соот¬
ветствующей  ответственностью  и  риском  обратно  пропорционально  их  размерам.  А
вместе  с  размерами  растут  в  возрастающей  пропорции  затруднения.  (...)
 А  это  дело  стоило  и  стоит  того,  чтобы  над  ним  потрудиться.  Даже  в  том  случае,
если  бы  заслуга  потребительного  общества  ограничилась  только  тем,  что  при  помощи
нормы  прибыли  в  посреднической  торговле  оно  само  мало-помалу  подкопало  бы
под  собою  почву,  даже  в  этом  случае  оно  выполняло  бы  чрезвычайно  полезную  для
народного  хозяйства  работу.  И  что  оно  именно  совершает  такую  работу,  не  подлежит
никакому  сомнению.  Потребительное  товарищество  —  рычаг,  с  помощью  которого
рабочий  класс,  не;  уничтожая  непосредственно  существований,  не  прибегая  к  наси¬
лию,  —  что,  как  мы  видели,  вовсе  не  так  просто,  —  может  захватить  в  свои  руки  значи¬
тельную  часть  общественного  богатства,  которая  иначе  послужила  бы  к  увеличению,  а
вследствие  того  и  усилению  класса  собственников.
 Какие  итоги  получаются  при  этом,  можно  видеть  из  статистики  коопераций.  На
общий  капитал  в  367  миллионов  марок  и  на  всю  сумму  продажи  в  808  миллиона  1483
рабочих  потребительных  обществ  Англии  выручили  в  1897  году  прибыли  123  мил¬
лиона  марок.  Таким  образом,  прибыль  на  проданные  товары  составляет  1574%,  а  на
вложенный  капитал  -  3372%.  Так  же  обстоит  дело  и  с  хлебопекарными  товарищества¬
ми,  которые  в  сущности  являются  также  только  потребительными  обществами.  При
капитале  в  5  милл.  марок  и  при  продаже  на  87г  миллионов  они  выручили  ПД  милл.
марок  прибыли,  т.е.  14%  на  сумму  продажи  и  24%  на  вложенный  капитал.  Мукомольные
товарищества,  совершенно  совпадающие  в  этом  отношении  с  хлебопекарнями,  полу¬
чили  в  среднем  14%  прибыли  на  капитал.
 Гораздо  более  скромной  оказывается  средняя  прибыль  тех  производительных
товариществ,  которые  не  производят  жизненных  припасов.  120  таких  товариществ
с  общей  суммой  капитала  в  141/г  миллионов  и  24  миллионами  оборота  получили
 770.000 	марок  прибыли,  т.е.  37Д  суммы  продажи  и  5%  с  капитала.  (...)
 Но  это  между  прочим.  Мы  можем  считать  твердо  установленным,  что  потребитель¬
ное  общество  уже  в  настоящее  время  проявило  себя  крупной  экономической  силой,

Эдуард  Бернштейн
 713
 и  если  другие  страны  еще  стоят  позади  Англии  в  этом  отношении,  то  в  Германии,
Франции,  Бельгии  и  пр.  потребительные  общества  уже  имеют  под  собою  твердую
почву  и  постоянно  расширяются.  Я  не  стану  приводить  статистических  данных:  факт
этот  всем  известен,  и  цифры  приведут  только  к  утомлению.  Конечно,  притеснения  со
стороны  закона  могут  задержать  распространение  потребительных  обществ  и  оста¬
новить  возможно  полное  их  развитие,  и  самое  преуспевание  их  зависит  от  известного
уровня  экономического  развития;  но  мы  имели  здесь  в  виду  прежде  всего  показать,  к
чему  вообще  способны  товарищества.  И  если,  как  нам  теперь  известно,  для  товари¬
ществ  вовсе  нет  необходимости  и  возможности  когда-нибудь  захватить  все  производ¬
ство  и  распределение  продуктов,  если  постоянное  расширение  области  общественной
службы  в  государстве  и  в  общине  ставит  товариществам  границы  с  другой  стороны,
то,  в  общем,  им  остается  еще  столь  широкое  поле  деятельности,  что  можно,  не  созда¬
вая  упомянутых  кооперативных  утопий,  сказать,  что  большие  надежды,  связанные  с
кооперациями,  вполне  основательны.  Не  прошло  и  пятнадцати  лет,  и  движение,  начало
которому  положили  с  28  фун.  стерл.  рочдэльские  ткачи,  выросло  в  движение,  распола¬
гающее  двадцатью  миллионами  фунтов  стерлингов.  При  таком  факте  нужно  много
смелости,  чтобы  решить,  когда  настанет  конец  этого  роста  и  какие  формы  движения
скрывает  еще  глубина  времен.
 Многие  социалисты  потому  не  симпатизируют  потребительному  обществу,  что  оно
слишком  «буржуазно».  В  нем  имеются  и  служащие  на  жаловании  и  наемные  рабочие,
в  нем  получается  прибыль,  платятся  проценты,  спорят  о  высоте  дивиденда.  Конечно,
если  судить  по  форме,  народная  школа,  напр.,  является  гораздо  более  социалистиче¬
ским  институтом,  чем  потребительное  общество.  Но  развитие  общественной  службы
имеет  свои  границы,  а  между  тем  потребительное  общество,  именно  вследствие  своего
«буржуазного»  характера,  является  формой  организации,  наиболее  доступной  для
рабочего  класса.  Если  мысль  о  том,  что  общество  одним  прыжком  может  перескочить
к  такой  организации  и  к  такому  способу  жизни,  которые  составляют  полную  противо¬
положность  современным,  является  утопией,  то  не  менее  утопический  характер  носит
стремление  начать  с  самой  трудной  формы  кооперативной  организации.  (...)
 Между  тем  растущие  цифры  собственного  производства  показали  нам,  что  задача
может  быть  разрешена.  Различным  производительным  товариществам  самим  прихо¬
дится  разрешать  ее  по-своему.  Низкая  норма  прибыли,  относительно  их,  приведенная
нами  выше,  касается  не  всех  товариществ.  Пробегая  список  товариществ,  мы  видим,
что  за  немногими  исключениями  лучше  всего  вели  свои  дела  те  производительные
товарищества,  которые,  пользуясь  денежной  поддержкой  рабочих  союзов  и  потреби¬
тельных  обществ,  не  производили,  главным  образом,  для  выгоды  работающих  в  них
лиц,  а  для  более  широких  сфер,  причем  работающие  принадлежали  к  этим  сферам
или  в  случае  своего  желания  могли  бы  принадлежать.  Таким  образом,  успешнее  других
оказалась  та  форма,  которая  ближе  подходит  к  социалистической  идее.  Вот  некоторые
цифры,  заимствованные  из  отчета  союза  рабочих  товариществ  за  1897  год.  Эти  цифры
относятся  к  1896  году.
 Наименование
 обществ
 Число
 участи.
 Число
 раб.
 Акционер,
капитал
в  марках
 Ссудный
капитал
в  марках
 Прибыль
 Сумма
 Процент
 Ткацкая  (моллюскин)
в  Хебден-Бридже
 797
 294
 528.340
 129.420
 96.580
 14,7
 Завод  облицовок
для  каминов  в  Дёдлее
 71
 70
 40.800
 31.360
 23.100
 32

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Сапожное  заведение
в  Кеттеринге
 651
 (210?)
 97.800
 75.720
 40.020
 23
 Портняжное  заведение
в  Кеттеринге
 487
 (50?)
 79.160
 35.660
 28.240
 24,6
 Сапожное  заведение
в  Лестере
 1070
 —
 197.580
 286.680
 49.680
 ЮУ4
 Слесарня  в  Уольсалле
 87
 190
 52.280
 48.260
 22.080
 9,24
 Трикотажная  фабрика
в  Лейчестере
 660  ,
 (250?)
 360.160
 246.540
 56.040
 22
 Само  собою  разумеется,  что  во  всех  этих  фабриках  заработная  плата  установлена
рабочими  союзами,  а  также  введен  нормальный  рабочий  день.  Так,  в  кеттерингском
сапожном  заведении  существует  восьмичасовый  рабочий  день.  Это  заведение  продол¬
жает  расти  и  пристраивает  в  настоящее  время  опять.новый  флигель  к  своим  фабрич¬
ным  зданиям,  которые  удовлетворяют  всем  новейшим  требованиям.  Относительно
участников  следует  заметить,  что  почти  всегда  среди  них  находится  огромное  число
юридических  лиц  (потребительные  общества,  рабочие  союзы  и  пр.).  Так,  на  фабрике
в  Хебден-Бридже  насчитывалось  297  рабочих,  составляющих  персонал  фабрики,  с
147,960  марками,  200  отдельных  лиц,  стоящих  вне  ее,  с  140,640  марками  и  300  обществ
с  208,300  марок  капитала.  Большую  часть  ссудного  капитала  составляют  долги,  кото¬
рые  числятся  на  членах  и  на  которые  уплачивается  по  5%.  В  основу  распределения
прибыли  положены  довольно  разнообразные  принципы.  На  некоторых  фабриках  на
акционерный  капитал  приходится  немного  более  высокая  норма  прибыли,  чем  на
заработную  плату;  сапожное  же  заведение  в  Кеттеринге  уплатило  за  первую  половину
1896  года  акционерам  только  Iх/г%,  а  рабочим  40%  (на  заработную  плату)  дивиденда.
Такой  же  процент  прибыли  получили  покупатели  на  сумму  купленного  товара  (так  что
товарищество  близко  подходит  к  покупательным  обществам).  (...)
 Так  же  распределяется  прибыль  в  одном  из  мелких  кооперативных  сапожных  заве¬
дений  в  Лейчестере.  Большинство  производительных  товариществ  находят  сбыт,  если
не  для  всех,  то  для  значительной  части  своих  товаров,  в  сферах  товарищества.  (...)
 Во  всех  передовых  культурных  странах  кооперация  распространяется  с  чрез¬
вычайною  быстротой.  Картина,  которую  представляют  Бельгия,  Дания,  Франция,
Голландия  и  в  последнее  время  Ирландия,  ничем  не  отличается  от  той,  что  мы  видим
в  большей  части  Германии.  Вместо  того  чтобы  выискивать  в  статистических  данных
доказательства  предвзятой  теории  разорения  мелкого  крестьянского  класса,  для  соци¬
ал-демократии  гораздо  важнее  тщательно  изучить  вопрос  о  кооперативном  движении
в  деревне  и  о  значении  этого  движения  для  деревни.  Статистика  аукционных  продаж,
ипотечной  задолженности  и  пр.  вводит  во  многих  случаях  в  заблуждение.  Нет  сомне¬
ния,  что  собственность  в  настоящее  время  подвижнее,  чем  когда  бы  то  ни  было,  но  эта
подвижность  влияет  отнюдь  не  в  одном  направлении.  До  сих  пор  пробелы,  которые
образовывались  благодаря  аукционным  продажам,  всякий  раз  снова  заполнялись.
 Этих  общих  замечаний  для  нас  достаточно.  Я  не  намерен  развивать  здесь  специаль¬
ной  аграрной  программы.  Но  по  моему  твердому  убеждению,  такая  программа  должна
гораздо  больше  считаться  с  исследованиями  касательно  сельских  товариществ,  чем
это  делалось  до  сих  пор,  причем  следует  не  столько  доказывать  бесполезность  коопе¬
рации  в  смысле  прочной  помощи  крестьянину,  сколько  выяснять  вопрос  о  возможном
расширении  и  развитии  кооперации.  Там,  где  господствует  мелкое  крестьянское
хозяйство,  там  организация  сельских  хозяев  в  форме  рабочих  союзов,  или  в  какой  бы

Эдуард  Бернштейн
 715
 то  ни  было  другой  форме,  со  всех  точек  зрения  является  чистою  химерой.  Только  рас¬
пространение  кооперативной  формы  может  избавить  их  от  наемных  отношений.
 В  высшей  степени  замечательны  факты,  приводимые  доктором  Видфельтом  из
Дрездена  в  №  13.  «Sociale  Praxis»  (VIII  год  издания)  относительно  деятельности  и
успехов  сельскохозяйственных  профсоюзов  во  Франции.  По  этим  данным,  в  насто¬
ящее  время  во  Франции  существуют  приблизительно  1.700  сельскохозяйственных
(крестьянских)  профсоюзов,  сгруппировавшихся  в  10  союзов,  насчитывающих  более
 700.000 	членов.  «Эта  профессиональные  товарищества  действуют  прежде  всего  в
качестве  обществ  для  закупок  сельскохозяйственного  корма  удобрительных  средств;
их  центральные  учреждения  (Cooperatives  Agricoles)  достигли  уже  значительного
влияния  на  торговлю  этими  предметами.  Далее  они  совместно  приобрели  молотил¬
ки,  сенокосилки  и  пр.,  выполняли  работы  по  осушке,  орошению  и  тд.  Они  составили
товарищества  с  целью  разведения  скота,  устройства  ферм,  сыроварен,  хлебопекарен,
мельниц,  фабрик  консервов  и  тд.,  а  сбыт  своих  сельскохозяйственных  продуктов  по
отдельным  отраслям  они  с  успехом  захватили  в  свои  руки».  При  достижении  этой  цели
они  не  ограничились  тем,  что  вступили  в  союз  с  распространяющимися  во  Франции
потребительными  обществами;  они  сами  основали  таковые.  «Так  действовали  они  в
Ларошелле,  в  Лионе,  Дижоне,  Авиньоне,  Торнелле  и  тд.  Сюда  относится  также  учреж¬
дение  на  товарищеских  началах  скотобоен,  мельниц,  хлебопекарен,  которые  являются
наполовину  сельскохозяйственными  производительными  товариществами,  напо¬
ловину  потребительными  обществами».  В  одном  департаменте  Нижней  Шаранты
насчитывается  130  таких  хлебопекарных  товариществ.  Далее  профсоюзами  основа¬
ны  фабрики  консервов,  колбасные,  крахмальные,  макаронные  фабрики,  «так  что  в
известном  смысле  достигнута  локализация  промышленности,  насколько  она  связана
с  сельским  хозяйством».  Большинство  профсоюзов  принимают  рабочих  в  члены;  в
кастельнодардском  профсоюзе  в  числе  1000  его  членов  находится  600  рабочих.  Далее
профсоюзы  устраивают  всякого  рода  учреждения:  страховые  общества,  третейские
суды,  народные  бюро,  сельскохозяйственные  школы,  общества  для  бесед.  (...)
 Жизнеспособность  коопераций  до  сих  пор  доказана  только  в  тех  случаях,  где  им
оказывали  содействие  потребительные  общества  или  где  они  сами  в  своем  устройстве
приближались  к  форме  этих  последних.  Это  служит  указанием,  в  каком  направлении
следует  искать  наиболее  успешного  дальнейшего  развитая  рабочей  кооперации  в
ближайшем  будущем.
 С) 	ДЕМОКРАТИЯ  И  СОЦИАЛИЗМ
 (...)
 (...)  Какой,  напр.,  смысл  имеет  фраза  о  диктатуре  пролетариата?  В  наше  время  всюду,
где  можно,  социал-демократы  практически  становятся  на  почву  парламентского  труда,
пропорционального  народного  представительства  и  народного  законодательства,
а  это  все  противоречит  диктатуре.  Она  настолько  отжила,  что  ее  можно  связать  с
действительностью,  только  лишив  слово  диктатура  его  настоящего  значения  и  придав
ему  смягченный  смысл.  Вся  практическая  деятельность  социал-демократии  стремится
к  созданию  такого  положения  и  таких  условий,  которые  помогли  бы  свободному  от
конвульсивных  потрясений  переходу  современного  общественного  строя  в  высший.
Сознание,  что  они  пионеры  высшей  культуры,  одаряет  вдохновением  и  пламенем
ее  приверженцев  и  является  в  конце  концов  нравственной  и  юридической  основой
общественной  экспроприации.  Классовая  же  диктатура  принадлежит  культуре  низше¬
го  порядка  и,  помимо  вопроса  о  целесообразности  и  осуществимости  дела,  ее  следует
считать  шагом  назад,  политическим  атавизмом,  если  допустить  мысль,  что  переход  от

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 капиталистического  к  социалистическому  обществу  должен  неизбежно  совершаться
при  формах  развития  того  времени,  которое  не  знало  еще  или  знало  в  несовершенном
виде  нынешние  методы  пропаганды  и  проведения  законов  и  не  имело  приспособлен¬
ных  для  этой  цели  органов.  (...)
 (...)  Если  демократия  не  желает  превзойти  централистский  абсолютизм  в  развитии
бюрократии,  то  она  должна  быть  построена  на  развитом,  сложном  самоуправлении  с
соответствующей  собственной  экономической  ответственностью  всех  администра¬
тивных  единиц  и  совершеннолетних  граждан.  Ничего  не  вредит  свободному  развитию
демократии  в  такой  степени,  как  насильственное  однообразие  и  слишком  сильное
развитие  протекционизма.  Они  мешают  разумно  отличать  жизнеспособные  учрежде¬
ния  от  паразитных.  Если,  с  одной  стороны,  государство  уничтожает  все  препятствия  к
организации  производителей  и  предоставляет  профессиональным  союзам  под  опре¬
деленными  условиями,  предохраняющими  их  от  вырождения  в  монополистические
корпорации,  известные  полномочия  по  контролю  над  промышленностью,  так  что
получаются  всевозможсные  гарантии  против  притеснения  посредством  заработной
платы  и  чрезмерной  работы;  если,  с  другой  стороны,  при  помощи  вышеупомянутых
учреждений  позаботятся  о  том,  чтобы  крайняя  нужда  не  могла  никого  принудить  про¬
давать  свой  труд  на  невыгодных  условиях,  —  тогда  для  общества  будет  безразлично,
существуют  ли  рядом  с  общественными  и  кооперативными  производствами  предпри¬
ятия,  эксплуатируемые  частными  лицами  в  свою  пользу.  Они  сами  собой  получат  со
временем  кооперативный  характер.  (...)
 Но  мы  не  дошли  еще  до  того  —  я  и  не  имею  этого  в  виду,  —  чтобы  изображсать
картину  будущего.  Не  то,  что  произойдет  в  отдаленном  будущем,  занимает  меня,  а  то,
что  может  и  должсно  произойти  в  настоящем  для  самого  этого  настоящего  и  для  бли¬
жайшего  будущего.  И,  таким  образом,  все  вышеизложенное  сводится  к  крайне  баналь¬
ной  мысли,  что  победа  демократии,  возникновение  политических  и  экономических
органов  демократии  является  необходимым  условием  осуществления  нашего  учения.
Если  возразить,  что  шансы  на  достижение  этого  без  катастрофы  в  Германии  сводятся
почти  к  нулю,  что  реакционный  характер  немецкой  буржсуазии  все  усиливается,  то  для
данного  момента  это  может  быть  и  справедливо,  хотя  некоторые  явления  и  говорят
против  этого.  Но  долго  не  может  так  длиться.  То,  что  разумеется  под  словом  буржсуа-
зия,  есть  чрезвычайно  сложный  класс,  состоящий  из  различных  слоев  с  крайне  раз¬
нородными  интересами.  Солидарность  этих  слоев  держится  до  тех  пор,  пока  они  все
подвергаются  одинаково  притеснению  или  пока  им  всем  грозит  общая  опасность.  В
данном  случае,  конечно,  можно  говорить  только  о  последнем;  буржуазия  представляет
собою  однородную  реакционную  массу  потому,  что  все  ее  элементы  видят  одинаково
опасность  со  стороны  социал-демократии,  одни  в  своих  материальных,  другие  в  своих
идеологических  интересах,  в  своей  религии,  в  своем  патриотизме,  в  своем  желании
предохранить  страну  от  насильственной  революции.
 Но  в  этой  солидарности  вовсе  нет  необходимости.  Социал-демократия  не  угрожсает
им  всем  в  одинаковой  степени,  не  угрожает  никому,  как  личности,  и  отнюдь  сама  не
стремится  к  революции  против  всего  непролетариатского  мира.  Чем  яснее  будет  это
сказано  и  доказано,  тем  раньше  исчезнет  этот  всеобщий  страх;  в  самом  деле,  многие
элементы  буржсуазии  чувствуют  стеснение  со  стороны  других  элементов,  которые
тяготят  и  рабочий  класс,  и  эта  часть  буржсуазии  охотнее  стала  бы  союзником  рабочих,
вместо  того,  чтобы  быть  его  противником.  Они,  может  быть,  и  ненадежсные  союзники.
Но  всегда  союзники  будут  плохи,  если  им  говорят:  мы  хотим  вам  помочь  поглотить
врага,  но  затем  поглотим  вас  самих.  Так  как  о  всеобщей  одновременной  насиль¬
ственной  экспроприации  ни  в  коем  случаев  не  может  быть  речи,  так  как  дело  идет  о

Эдуард  Бернштейн
 111
 постепенной  реформе  путем  организации  и  закона,  то  демократическому  развитию
не  будет  никакого  ущерба,  если  легенду  о  насилии,  устаревшую  на  деле,  отставить  и
на  словах.
 Феодализм  с  его  окаменелыми,  застывшими  учреждениями  можно  было  ниспро¬
вергнуть  только  силой.  Между  либеральными  учреждениями  современного  общества
и  ими  разница  в  том  и  заключается,  что  первые  гибки,  поддаются  изменениям  и
способны  к  развитию.  Их  незачем  ниспровергать,  их  следует  только  развивать.  Для
этого  необходима  организация  и  энергичная  деятельность,  и  нет  нужды  в  револю¬
ционной  диктатуре.  «Так  как  цель  классовой  борьбы,  —  говорит  базельская  газета
«Vorwärts»,  —  заключается  в  уничтожении  классовых  различий  вообще,  то  в  силу  логи¬
ческой  необходимости  следует  предположить  период,  когда  должно  начаться  осущест¬
вление  этой  цели,  этого  идеала.  Это  начало,  эти  следующие  друг  за  другом  периоды
в  основе  лежат  уже  в  нашем  демократическом  развитии;  она  помогает  нам  заменить
постепенно  классовую  борьбу  устроением  социальной  демократии  и  поглощает  ее
в  себе».  «Буржуазия,  какого  бы  оттенка  она  ни  была,  —  говорит  испанский  писатель
Пабло  Иглезиас,  —  должна  убедиться  в  том,  что  мы  не  стремимся  к  насильственному
захвату  власти  при  помощи  тех  средств,  которыми  когда-то  воспользовалась  сама
буржуазия,  именно  путем  насилия  и  кровопролития;  мы  желаем  законных  средств,  не
противоречащих  цивилизации».  В  том  же  духе  руководящий  орган  английской  неза¬
висимой  рабочей  партии  «Labour  Leader»  выражает  свое  сочувствие  по  поводу  заме¬
чаний  Фольмара  относительно  Парижской  коммуны.  А  этот  орган  нельзя  упрекнуть
в  кротости  в  его  борьбе  с  капитализмом.  Другой  орган  английской  рабочей  партии
«Clarion»  по  поводу  моей  статьи  о  теории  переворота,  с  которой  газета  согласна,  при¬
водит  такие  комментарии:
 «Образование  истинной  демократии,  по  моему  убеждению,  насущнейшая  из  наших
задач.  Это  урок,  вынесенный  из  нашей  десятилетней  борьбы.  Это  —  учение,  вытека¬
ющее  из  всех  моих  политических  знаний  и  опытов.  Прежде  чем  осуществится  наше
учение,  необходимо  создать  нацию  демократов».
 D) 	БЛИЖАЙШИЕ  ЗАДАЧИ  ПАРТИИ
 (...)
 Интересы  немецкого  народа  совсем  не  требуют,  чтобы  Китай  был  разделен  и
чтобы  Германию  вознаградили  за  это  куском  Срединной  империи.  Но  для  интересов
немецкого  народа  чрезвычайно  важно,  чтобы  Китай  не  стал  добычей  других  народов,
чрезвычайно  важно,  чтобы  торговая  политика  Китая  не  служила  интересам  какой-
нибудь  отдельной  иностранной  державы  или  коалиции  иностранных  держав,  словом,
чтобы  Германии  принадлежало  решительное  слово  во  всех  вопросах,  касающихся
Китая.  Ее  торговля  с  Китаем  дает  ей  право  на  такие  притязания.  Если  приобретение
бухты  Киаочау  поможет  ей  обеспечить  за  собой  и  укрепить  это  право  (а  что  поможет,
против  этого  трудно  спорить),  то,  по  моему  мнению,  это  является  основанием  для
социал-демократии  не  восставать  принципиально  против  такого  приобретения.  Если
не  считать  способа,  которым  совершилось  это  приобретение,  и  забыть  о  хороших  сло¬
вах,  сопровождавших  его,  то  оно  было  еще  не  самым  худшим  насильственным  актом
германской  иностранной  политики.
 Дело  касается  обеспечения  свободной  торговли  с  Китаем  и  в  Китае,  потому  что  не
может  подлежать  никакому  сомнению,  что  и  без  такого  приобретения  Китай  в  быстро
возрастающей  степени  вовлекался  бы  в  сферу  капиталистического  хозяйства.  Таким
образом,  вопрос  заключался  в  том,  следовало  ли  Германии  спокойно  смотреть,  как,
благодаря  искусным  действиям,  Китай  становился  все  в  большую  зависимость  от  дру¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 гой  державы,  или  же  Германия  должна  была  обеспечить  за  собой  позицию,  при  помо¬
щи  которой  даже  при  нормальных  отношениях  она  могла  бы  во  всякое  время  оказать
влияние  на  ход  событий  в  Китае,  вместо  того  чтобы  довольствоваться  запоздалыми
протестами.  В  этом  смысле  аренда  бухты  Киаочау  служила  и  служит  приобретением
гарантии  для  будущих  интересов  Германии  в  Китае,  как  бы  ни  смотрели  на  эту  аренду
в  других  отношениях,  и  в  этом  смысле  ее  может  одобрить  социал-демократия,  ни  на
йоту  не  поступаясь  своими  принципами.  (...)
 (...)  Колониальная  политика  Германской  империи  не  представляет  в  этом  отноше¬
нии  никакой  опасности  для  немецкой  социал-демократии.  А  ввиду  того,  что  так  и  есть
в  действительности,  ввиду  того,  что  для  развития  колоний,  приобретенных  Германией
(сюда  относятся  и  те,  которые  она  еще  могла  бы  приобрести),  потребуется  столько
времени,  что  о  заметном  обратном  влиянии  их  на  социальные  отношения  Германии
еще  много  лет  не  может  быть  и  речи,  именно  ввиду  этого  немецкая  социал-демократия
может  относиться  к  вопросу  об  этих  колониях  без  предубеждения.  Даже  о  серьезном
обратном  влиянии  колониальных  владений  на  политические  отношения  в  Германии
не  может  быть  речи.  Несомненно,  напр.,  что  между  морским  и  колониальным  шови¬
низмом  существует  тесная  связь,  и  второй  дает  до  известной  степени  пищу  перво¬
му.  Но  морской  шовинизм  существовал  бы  и  без  колониального  подобно  тому,  как
Германия  обладала  флотом  еще  задолго  до  того,  как  начала  думать  о  приобретении
колоний.  Впрочем  необходимо  согласиться  с  тем,  что  эта  связь  может  служить  глав¬
ным  оправданием  решительной  борьбы  с  колониальной  политикой.
 Конечно,  приобретая  колонии,  необходимо  тщательно  исследовать  их  ценность
и  надежды,  которые  можно  связать  с  ними  в  будущем;  необходимо  строго  контроли¬
ровать  обращение  с  туземцами  и  все  управление,  но  нет  никакого  основания  видеть
в  приобретении  колонии  заранее  что-то  дурное.  Политическое  место  социал-демо¬
кратии,  предоставленное  ей  современной  правительственной  системой,  позволяет  ей
держать  себя  в  этих  вопросах  только  критически,  и  на  вопрос,  нужны  ли  Германии  в
настоящее  время  колонии  по  отношению  к  тем  колониям,  которые  Германии  вообще
предстоит  еще  приобрести,  можно  с  полным  правом  дать  отрицательный  ответ.  Но
будущее  имеет  также  на  нас  известные  права.  Принимая  во  внимание,  что  ежегодно
ввоз  колониальных  продуктов  в  Германию  чрезвычайно  велик,  следует  допустить,  что
может  наступить  момент,  когда  возможность  хоть  часть  этих  продуктов  ввозить  из
собственных  колоний  станет  весьма  желательной.  Сколь  бы  быстрым  ни  казался  нам
ход  развития  в  Германии,  мы  не  можем  не  видеть,  что  для  целого  ряда  других  стран
потребуется  немало  времени,  прежде  чем  они  перейдут  к  осуществлению  нашего  уче¬
ния.  Если  нет  ничего  дурного  в  употреблении  плодов  тропических  растений,  то  ниче¬
го  дурного  нет  и  в  том,  чтобы  самому  культивировать  их.  Вопрос  заключается  не  в  том,
возможно  ли,  а  в  том  как  возможно.  Нет  необходимости,  чтобы  занятие  тропических
стран  европейцами  причиняло  ущерб  жизненным  интересам  туземцев,  да  и  не  всегда
это  непременно  бывало.  К  тому  же  за  дикими  можно  лишь  условно  признать  право  на
занимаемую  ими  землю.  Высшей  культуре  принадлежат  и  высшее  право.  Историческое
основание  права  на  пользование  землею  дается  не  захватом,  а  обработкой  ее.  (...)
 (...)  Но  если  изгнать  немецкое  рабочее  движение  из  представительных  учревдений,
то  оно  в  значительной  степени  утратит  свою  внутреннюю  связь,  объединяющую  его
отдельные  элементы;  оно  приобретет  хаотический  характер,  и  спокойное,  непрерыв¬
ное,  твердое  наступательное  шествие  сменилось  бы  неровным  движением  с  утомлени¬
ем  и  скачками  в  сторону.
 Такое  развитие  не  соответствует  интересам  рабочего  класса,  а,  с  другой  стороны,
нежелательно  тем  противникам  социал-демократии,  которые  сознают,  что  современ¬

Эдуард  Бернштейн
 719
 ный  общественный  строй  не  есть  нечто  незыблемое,  а  подвержен  законам  эволюции,
что  развития,  соединенного  с  катастрофами,  со  всевозможными  ужасами  и  разоре¬
нием,  можно  избегнуть,  только  перенося  на  политическое  право  изменения,  проис¬
ходящие  в  условиях  производства  общения  и  в  классовом  развитии.  И  все  растет  число
лиц,  понимающих  это.  Влияние  их  сильно  увеличилось  бы  по  сравнению  с  настоящим
временем,  если  бы  в  социал-демократии  оказалось  достаточно  мужества,  чтобы  изба¬
виться  от  устарелой  фразеологии  и  казаться  тем,  что  она  есть  в  действительности,  т.е.
демократически-социлистической  партией  реформ.  (...)
 (...)  В  речах  своих  по  поводу  покушений  Бебель  с  необыкновенной  энергией  вос¬
ставал  против  тою,  будто  социал-демократия  является  представительницей  политики
насилия;  все  органы  партии  с  полным  одобрением  заносили  эти  речи  на  свои  столбцы;
не  было  заявлено  ни  одного  протеста.  Каутский  в  «Аграрном  вопросе»  излагает  основы
аграрной  политики  социал-демократии;  это  —  основы  демократической  реформы;
общинная  программа,  выработанная  в  Бранденбурге,  есть  демократическая  программа
реформ.  В  рейхстаге  партия  отстаивает  расширение  полномочий  и  обязательное  вве¬
дение  промышленных  третейских  судов  этих  органов,  ведущих  к  ускоренно  промыш¬
ленного  мира.  Все  речи  представителей  партии  проникнуты  духом  реформ.  В  том  же
самом  Штутгарте,  где,  по  словам  Клары  Цеткин,  «бернштейниада»  была  разрушена  до
основания,  вскоре  после  конгресса  состоялся  избирательный  союз  социал-демократии
и  буржуазной  демократии  для  выборов  в  общинный  совет,  и  этому  примеру  последо¬
вала  социал-демократия  в  других  вюртембергских  городах.  В  некоторых  больших  цен¬
трах  нашей  партии  —  Гамбурге,  Эльберфельде  —  социалисты  и  рабочие  союзы  пришли
к  основанию  потребительных  товариществ.  Повсюду  идет  работа  в  пользу  реформ,  в
пользу  социального  прогресса,  в  пользу  торжества  демократии  —  «внимательно  изуча¬
ются  детали  злободневных  задач,  изыскиваются  рычаги  и  исходные  пункты  для  того,
чтобы,  опираясь  на  них,  подвинуть  вперед  развитие  общества  в  духе  нашего  учения».
Так  писал  я  год  тому  назад,  и  я  не  усматриваю  ни  одного  факта,  благодаря  которому  мне
следовало  бы  отказаться  хоть  от  одного  из  этих  слов.
 Я  повторяю,  что  чем  больше  социал-демократия  захочет  казаться  тем,  что  она  есть,
тем  более  возрастут  шансы  на  осуществление  политических  реформ.  Конечно,  страх
является  могучим  двигателем  в  политике,  но  ошибаются  те,  кто  надеется  добиться
всего  запугиванием.  Не  в  те  времена,  когда  чартистское  движение  носило  наиболее
революционный  характер,  добились  английские  рабочие  права  голоса,  а  в  те,  когда
умолк  революционный  боевой  клич,  и  рабочие  вступили  в  союз  с  радикальной  буржуа¬
зией  для  достижения  реформ.  Если  мне  возразят,  что  ничего  подобного  не  может  быть
в  Германии,  то  я  напомню  о  том,  что  пятнадцать-двадцать  лет  тому  назад  писалось  в
либеральной  прессе  о  борьбе  союзов  и  рабочем  законодательстве,  напомню  о  том,  что
говорили  и  за  что  подавали  свои  голоса  эти  партии  в  рейхстаге,  когда  приходилось
решать  относящиеся  сюда  вопросы.  Быть  может,  тогда  со  мной  согласятся,  что  полити¬
ческая  реакция  вовсе  не  самое  характерное  явление  для  буржуазной  Германии.
 ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
 КОНЕЧНАЯ  ЦЕЛЬ  И  ДВИЖЕНИЕ.
 (...)
 Я  говорил:  «То,  что  считают  конечной  целью  социализма,  для  меня  ничто,  движение
все».  Это  заявление  очень  часто  понимали  как  отрицание  всякой  определенной  цели  у
социалистического  движения,  а  г.  Плеханов  даже  открыл,  что  эту  «пресловутую  фразу»
я  вычитал  из  книги  Гергарта  Шульце-Геверница  «Zum  sozialen  Frieden».  Там  в  одном

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 месте  действительно  сказано,  что  революционный  социализм  должен  считать  конеч¬
ной  целью  принятие  государством  в  свои  руки  всех  средств  производства,  но  это  не
составляет  конечной  цели  праюгически-политического  социализма,  который  ближай¬
шие  цели  ставит  выше  отдаленных.  На  том  основании,  что  здесь  признается  ненужной
конечная  цель  для  практических  задач,  и  на  том  основании,  что  я  также  питаю  мало
интереса  к  конечной  цели,  меня  объявляют  «последователем»  Шульце-Геверница  «без
критики».  Нужно  обладать  поразительным  богатством  мысли,  чтобы  прибегать  к  такой
аргументации.  (...)
 А  конечная  цель?  Она  остается  конечной  целью.  «Рабочему  классу...  незачем  путем
народного  решения  осуществлять  готовые  утопии.  Рабочим  известно,  что  для  осущест¬
вления  своего  собственного  освобождения  и  более  высоких  форм  жизни,  составля¬
ющих  предмет  неудержимого  стремления  современного  общества,  рабочему  классу
придется  пережить  продолжительную  борьбу  и  целый  ряд  исторических  процессов,
благодаря  которым  совершенно  изменятся  как  люди,  так  и  обстоятельства.  Рабочему
классу  не  приходится  осуществлять  каких  бы  то  ни  было  идеалов;  ему  приходится
лишь  вывести  на  свободу  элементы  нового  общества,  которые  уже  развиваются
внутри  разлагающегося  буржуазного  общества».  Так  говорит  Маркс  в  «Bürgerkrieg  in
Frankreich».  Не  во  всех  пунктах,  но  в  основной  своей  мысли  это  заявление  пришло  мне
в  голову,  когда  я  писал  свою  фразу  о  конечной  цели.  Разве  не  говорит  он  в  сущности,
что  движение,  ряд  процессов  это  —  всё,  а  заранее  намеченная  сухая  цель  не  имеет  по
сравнению  с  ними  существенного  значения?  (...)
 (...)  ...Г-жа  Люксембург  говорит,  что  при  моем  взгляде  социализм  перестает  быть
объективной  исторической  необходимостью  и  получает  идеалистическое  обоснова¬
ние.  Несмотря  на  то,  что  ее  аргументация  заключает  в  себе  необыкновенные  логиче¬
ские  скачки  и  произвольное  отожествление  идеализма  с  утопизмом,  тем  не  менее  до
известной  степени  она  затрагивает  суть  дела  именно  постольку,  поскольку  я  не  ставлю
осуществления  нашего  учения  в  зависимость  от  его  «имманентной  экономической
необходимости»  и  поскольку  думаю,  что  нет  надобности  и  возможности  дать  ему
чисто  материалистическое  обоснование.
 То  обстоятельство,  что  число  собственников  не  убывает,  а  растет,  не  есть  измышле¬
ние  буржуазных  экономистов  гармонии;  это  —  факт,  который  часто  замечали  подат¬
ные  власти  к  досаде  заинтересованных  лиц;  в  настоящее  время  на  этот  счет  не  может
быть  больше  сомнений.  Но  какое  значение  имеет  это  обстоятельство  для  торжества
нашего  идеала?  Почему  осуществление  нашего  учения  возможно  только  в  случае
несуществования  этого  факта?  По  очень  простой  причине:  так  предписывает  диа¬
лектическая  схема.  Одному  столбу  из  леса  грозит  падение,  если  признать,  что  обще¬
ственный  прибавочный  продукт  присваивает  себе  не  убывающее,  а  растущее  число
собственников.  Но  только  для  спекулятивной  доктрины  может  представлять  интерес
этот  вопрос,  для  фактических  стремлений  рабочих  он  является  вопросом  второсте¬
пенным.  Он  не  затрагивает  ни  их  борьбы  за  политическую  демократию,  ни  их  борьбы
за  демократию  в  промышленности.  Успех  этой  борьбы  зависит  не  от  концентрации
капитала  в  руках  уменьшенного  числа  магнатов,  не  от  всего  диалектического  леса,  к
которому  принадлежит  эта  концентрация,  а  от  роста  общественного  богатства,  обще¬
ственных  производительных  сил  в  связи  с  общим  социальным  прогрессом,  особенно
с  интеллектуальной  и  моральной  зрелостью  рабочего  класса.  (...)
 (...)  Мы  не  встречаем  принципиального  рассмотрения  вопроса  о  том,  чего  можно
ожидать  от  законодательной  и  чего  от  революционной  деятельности.
 Что  между  обоими  видами  деятельности  существует  огромное  различие,  бросается
в  глаза  каждому  с  первого  взгляда.  Но  это  различие  обыкновенно  усматривают  только

Эдуард  Бернштейн
 721
 в  том,  что  закон  или  путь  законодательных  реформ  есть  более  медленный  путь,  а
насильственная  революция  —  более  скорый  и  радикальный  путь.
 Конституционное  законодательство  действует  более  медленно.  Оно  обыкновенно
представляет  собою  путь  компромисса;  это  путь  не  уничтожения  приобретенных  прав,
а  удовлетворения  взамен  их.  Но  в  нем  больше  силы,  чем  в  революции,  там,  где  пред¬
рассудки,  ограниченный  горизонт  большой  массы  служат  препятствием  социальному
прогрессу.  Путь  конституционного  законодательства  имеет  большое  преимущество
там,  где  дело  касается  создания  прочных  жизнеспособных  экономических  учрежде¬
ний,  иначе  говоря,  этот  путь  предпочтительнее  для  положительной  социально-поли¬
тической  работы.
 В  законодательной  работе  в  спокойное  время  интеллект  доминирует  над  чувством,
во  время  революции  чувство  —  над  интеллектом.  Законодательство  есть  планомерная
сила,  революция  —  стихийная.
 Когда  нация  достигла  такого  политического  состояния,  при  котором  исчезает  право
владетельного  меньшинства  серьезно  мешать  социальному  прогрессу,  при  котором
отрицательные  задачи  политической  деятельности  отступают  перед  положительными,
тогда  ссылка  на  насильственную  революцию  становится  бессодержательной  фразой.
Можно  свергнуть  правительство,  привилегированное  меньшинство,  но  не  народ.  (...)
 Но  кто  всмотрится  в  настоящее  рабочее  движение,  тот  убедится,  что  в  этой  среде
придают  очень  мало  цены  освобождению  от  тех  свойств,  которые  кажутся  «завзято¬
буржуазными»  аффектированному  пролетарию,  вышедшему  из  буржуазии,  что  рабо¬
чая  среда  вовсе  не  так  ласково  относится  к  моральному  пролетариатству,  а,  наоборот,
охотно  стремится  к  тому,  чтобы  сделать  из  пролетария  «буржуа».  С  кочующим,  без¬
домным  и  бессемейным  пролетарием  нельзя  начать  никакого  солидного  прочного
союзного  рабочего  движения.  Это  не  буржуазный  предрассудок,  а  убеждение,  добытое
десятилетиями  организационной  работы;  благодаря  ему  столь  многие  вожди  англий¬
ских  рабочих  —  социалисты  и  несоциалисты  —  стали  ревностными  сторонниками
умеренного  движения.  Вовди  рабочих  знают  недостатки  своего  класса;  они  не  думают
превозносить  их,  а  наиболее  добросовестные  всеми  силами  борются  с  этими  недо¬
статками.
 Я  должен  здесь  еще  раз  возвратиться  к  словам  Либкнехта,  утверждавшего,  что  меня
обольщает  грандиозный  рост  английской  буржуазии.  Это  справедливо  лишь  постольку,
поскольку  я  убедился,  что  принятое  раньше  в  нашей  литературе  мнение  об  исчезнове¬
нии  средних  классов,  мнение,  основанное  на  недостаточных  статистических  данных,
не  соответствует  истине.  Но  это  одно  не  могло  бы  побудить  меня  пересмотреть  свои
взгляды  относительно  быстроты  и  развития  в  смысле  нашего  учения.  Гораздо  важнее
в  этом  отношении  было  мое  более  близкое  ознакомление  с  классическим  рабочим
движением  нового  времени.  И  не  делая  обобщений,  лишенных  критики,  я  убедился  (и
это  убевдение  нашло  массу  подтверждений  с  разных  сторон),  что  в  принципе  конти¬
нент  ничем  не  отличается  от  Англии.  Ведь  здесь  дело  не  в  национальных,  социальных
явлениях.
 Класс,  огромное  большинство  которого  живет  в  тесных  жилищах,  плохо  образо¬
ван,  лишен  прочного  и  достаточного  заработка,  не  может  стоять  на  умственном  и
нравственном  уровне,  потребном  для  создания  социалистического  общества.  Поэтому
нам  нечего  и  сочинять  этих  качеств  для  рабочего.  Порадуемся  той  интеллигентности,
тому  самопожертвованию  и  энергии,  которые  отчасти  проявило,  отчасти  породило
современное  рабочее  движение,  но  не  будем  переносить  то,  что  относится  к  избран¬
ным,  пусть  даже  к  сотням  тысяч,  на  массу,  на  миллионы.  (...)  Стремление  к  намеченной
конечной  цели  является  второстепенным  вопросом  пред  энергичным  стремлением  к
 46  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ближайшим  целям.  Главное  заключается  в  том,  что  цели  класса  проникнуты  опреде¬
ленным  принципом,  выражающим  высшую  ступень  хозяйства  и  всей  общественной
жизни,  что  эти  цели  определяет  мировоззрение,  обозначающее  прогресс  в  развитии
культуры,  высшую  мораль  и  правовое  сознание.
 При  подобном  воззрении  я  не  могу  подписаться  под  фразой:  «рабочему  классу  не
приходится  осуществлять  идеалов»;  эта  фраза,  по  моему  мнению,  —  скорее  продукт
самообольщения,  если  не  игра  слов  со  стороны  автора.  В  этом  смысле  я  взывал  в  свое
время  к  тени  великого  кенигсбергского  философа,  критика  чистого  разума  против
«Cant'a»,  который  старается  проникнуть  в  рабочее  движение  и  которому  гегелевская
диалектика  расчищает  удобное  русло.  Бешеные  припадки,  в  которые  повергал  я  этим
г.  Плеханова,  утвердили  мое  убеждение  в  том,  что  социал-демократии  необходим  Кант,
который  подверг  с  полной  проницательностью  резкому  критическому  суду  устарелые
догматы,  который  показал  бы,  где  кажущийся  материализм  социал-демократии  явля¬
ется  высшей,  а  потому  наиболее  обманчивой  идеологией,  показал  бы,  что  презрение  к
идеалу,  превознесение  материальных  факторов  до  степени  всемогущих  сил  развития
есть  самообман,  который  при  всяком  случае  признавали  и  признают  его  собственные
проповедники.  (...)
 Текст  подготовлен  АТ.  Худокормовым
 Публикуется  по:  Бернштейн  Эд.  Социальные
проблемы  /  Пер.  с  нем.  П.С.  Когана.  М:  Тов-во
типографии  ЛИ.  Мамонтова,  1901.  C.  1—V,  7,
65,  67-75,  78-100,  102-115,  116,  132-133,
137-138,  141-142,  143,  145-148,  150-154,
156-159,162-163,168-169,174-175,179-
180.  182-183,  186-201,  215-216,  22,  233-
236,  246-247,  249-251,  272,  274-275,  277,
279,281-284,295-296,300-301,305-308.
 Роза  Люксембург
 1871-1919
 Роза  Люксембург  —  видная  революци- 	ческой  партии  Польши.  После  переезда
 очерка,  возглавлявшая  (наряду  с  другими 	в  Германию  становится  членом  СДПГ
 лидерами)  левое  крыло  международного 	(с  1897),  ведет  борьбу  против  берн-
 рабочего  движения  и  IIИнтернационала, 	штейнианства  и  мильеранизма).
 В  ряды  социал-демократии  вступила  в 	На  протяжении  всей  жизни  Р.Люк-
 шестнадцатилетнем  возрасте,  была  в 	сембург  поддерживает  регулярные  связи
 числе  основателей  социал-демократы- 	с  социал-демократическим  движением
 1  В  серии  ее  статей  за  1898  г.,  объединенных  затем  в  книгу  «Социальная  реформа  и  революция»,
подчеркивалось,  что  средства  экономического  и  социального  маневрирования  капитализма
не  ведут  к  его  стабилизации  как  общественной  системы.  В  этой  связи  несостоятельной  объ¬
являлась  реформистская  линия  бернштейнианства,  направленная  на  преодоление  «только
наростов  капитализма,  но  не  самого  капитализма»  (Люксембург  Р.  Социальная  реформа  и
революция.  М.,  1959.  С.  25,71.)

Роза  Люксембург
 723
 России  и  Польши.  Она,  в  частности,
была  участницей  первой  русской  рево¬
люции  (в  Варшаве).
 С  началом  Первой  мировой  войны
Р.Люксембург  открыто  выступила  про¬
тив  линии  на  соглашение  социал-демо¬
кратических  партий  с  руководящими
кругами  воюющих  стран.  Поскольку
руководство  СДПГ  и  большинство  ее
парламентариев  поддержало  именно
эту  линию  (прежде  всего  в  вопросе  о
выделении  правительству  военных  кре¬
дитов),РЛюксембург  сочла  необходимым
заявить:  «Немецкая  социал-демократия
после  4  августа  1914  г.  —  смердящий
труп».  В  апреле  1915  г.  под  псевдони¬
мом  Юниус  она  опубликовала  работу
«Кризис  социал-демократии>,  в  которой
критиковала  лозунг  «защиты  отече¬
ства»  и  осудила  политическую  линию
вождей  II  Интернационала,  объявивших
гражданский  мир  со  своей  буржуазией.
 В  годы  войны  Р.  Люксембург  совмес¬
тно  с  К.  Либкнехтом  и  другими  едино¬
мышленниками  основала  левую  социал-
демократическую  группировку  «Интер¬
национал»,  которая  впоследствии
стала  именоваться  группой  «Спартак»,
а  затем  —  «Союз  Спартака».
 Находясь  в  тюрьме,  Р.  Люксембург
написала  книгу  «Русская  революция»
(сентябрь  1918),  в  которой  довольно
резко  критиковала  большевиков  за
отход  от  принципов  рабочей  демокра¬
тии.  Вместе  с  тем  она  не  поддерживала
каутскианский  тезис  о  «неподготовлен¬
ности»  России  к  социалистической  рево¬
люции,  заявив,  что  социальное  освобож¬
дение  российских  трудящихся  «имело
глубокие  корни  в  собственной  стране  и
внутренне  совершенно  созрело»1.
 В  противоположность  правым  соци¬
ал-демократам  Роза  Люксембург  выска-
зывалакритическиезамечанияспозиции
не  отрицания,  а  одобрения  и  признания
 Октябрьской  революции,  с  тем,  чтобы
внести  необходимые,  с  ее  точки  зре¬
ния,  коррективы.  «Большевики—  писала
она,—  были  полны  революционной  мысли
и  способности  действовать,  которых
так  не  хватало  социал-демократии
на  Западе.  Их  Октябрьский  переворот
спас  не  только  русскую  революцию,  но  и
честь  международного  социализма»2.
 Ноябрьская  1918  г.  революция  в
Германии  возвратила  Р.Люксембург  сво¬
боду.  В  подготовленном  ею  манифесте
«Чего  хочет  «Союз  Спартака»?»  (опубли¬
кован  14  декабря  1918)  было  выдвинуто
требование  «полной  перестройки  госу¬
дарства  и  полного  переворота  в  эконо¬
мических  и  социальных  основах  обще¬
ства^.  В  качестве  ближайших  экономи¬
ческих  мер  манифест  предусматривал
экспроприацию  Республикой  Советов
(в  Германии)  банков,  крупных  предпри¬
ятий,  конфискацию  доходов  династий  и
других  доходов,  превышающих  установ¬
ленный  Центральным  Советом  уровень.
Указанные  требования  легли  затем  в
основу  доклада  Р.Люксембург  о  партий¬
ной  программе  на  учредительном  съезде
Коммунистической  партии  Германии
(декабрь  1918  —январь  1919)-
 Таким  образом,  по  ряду  важнейших
вопросов  Р.  Люксембург  всё  более  сбли¬
жалась  с  ленинизмом.  Нет  сомнения,
что,  если  бы  не  ее  убийство  контрре¬
волюционно  настроенными  военными  в
январе  1919  г,  от  вступила  бы  в  ряды
Коминтерт.
 *  *  *
 Уже  в  молодые  годы  Р.  Люксембург
обнаружила  повышенный  интерес  к
экономической  теории.  В  первой  же
крупной  монографии  «Промышленное
развитие  Польши>  (1897)  от  с  марк¬
систских  позиций  анализировала  основ¬
ные  проблемы  польского  капитализма
 1  Luxemburg  R.  Die  russische  Revolution:  Eine  kritische  Würdigung  S.  1.1922.  S.  67.
 2  Op.  cit.  S.  81.
 3  Цит.  по:  Евзеров  РЯ,  Яжборовская  И.С.  Роза  Люксембург.  М.,  1974.  С.  295.
 46*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 периода  мануфактуры  и  перехода  к
крупной  фабричной  промышленности,
положение  рабочего  класса,  экономиче¬
скую  политику  царизма  в  отношении
польских  земель.
 В  лекциях,  читавшихся  в  Берлинской
партшколе  СДПГ  (с  1907)  и  изданных
впоследствии  в  виде  книги  «Введение  в
политическую  экономию»,  Р.Люксембург
популярно  изложила  ряд  центральных
методологических  и  теоретических
проблем  марксизма:  предмет  полити¬
ческой  экономии,  экономический  строй
докапиталистических  формаций,
товарное  производство  и  обращение,
учение  о  капиталистической  эксплуа¬
тации  и  воспроизводстве‘.
 В  1913  г.  увидело  свет  наиболее  зна¬
чительное  сочинение  Р.  Люксембург  по
экономическим  вопросам  —  «Накопление
капитала»  с  подзаголовком  «К  вопросу
об  экономическом  объяснении  импери¬
ализма».
 Название  ее  работы  показывает,
что  экономическую  обусловленность
империализма  Р.  Люксембург  объясняла
особенностями  капиталистического
накопления  —  расширенного  воспроиз¬
водства  капитала.  Данная  проблема
ошибочно  сводилась  ею  к  реализации
прибавочной  стоимости.  Р.  Люксембург
утверждала,  что  со  стороны  рабочего
класса  спрос  ограничен  масштабами
переменного  капитала.  Капиталисты
же  могут  якобы  обеспечить  реали¬
зацию  прибавочной  стоимости  лишь
частично,  за  счет  личного  потребления.
Отсюда  следовал  вывод,  что  реализация
 избыточной  товарной  массы,  воплоща¬
ющей  часть  прибавочной  стоимости,
невозможна  в  условиях  «чистого  капи¬
тализма»,  состоящего  только  из  капи¬
талистов  и  рабочих.  Необходима  якобы
«внешняя  среда»,  «некапиталистические
производители  и  потребители»  (мелкие
собственники,  колониальные  народы)2.
Кроме  того,  Р.  Люксембург  не  смогла
верно  оценить  роль  и  место  абстракт¬
ной  теории  реализации  К.  Маркса,  она
объявила  его  схемы  воспроизводства
«теоретической  фикцией»  и  даже  счи¬
тала,  что  эти  схемы  не  согласуются  с
теорией  кризисов,  изложенной  в  тре¬
тьем  томе  «Капитала».
 Книга  «Накопление  капитала»  содер¬
жит  большой  раздел,  посвященный
истории  вопроса.  Критикуя  теории  вос¬
производства  ПБ.  Струве,  СН.  Булгакова
и  МН.  Туган-Варановского  и  увлекшись
полемикой,  Р.  Люксембург  проглядела
рациональный  момент  теории  реали¬
зации  указанных  авторов,  состоявший
в  выделении  роста  производительно¬
го  потребления  как  фактора  ёмкости
внутреннего  рынка.  Как  известно,  из
данного  фактора  в  споре  с  народни¬
чеством  исходил  также  В.  И.  Ленин,
чью  позицию  Р.  Люксембург  не  сочла
тогда  возможным  отделить  от  пози¬
ции  «легального  марксизма».
 Недооценив  роль  производительного
потребления,  Р.Люксембург  по  сути  вос¬
производила  ошибки  теории  «третьих
лиц»  С.  Сисмонди  и  русских  народников.
Критика  ею  этой  концепции  оказыва¬
лась  весьма  поверхностной  и  сводилась
 1  См.  подробнее:  Всемирная  история  экономической  мысли:  В  6  т.  Т.  3  /  Редкол.  В.Н.  Черковец  и
др.  М.:  Мысль,  1989.  С.  392-393.
 2  Как  справедливо  отмечалось  в  марксистской  литературе,  «основную  трудность  реализации
прибавочной  стоимости  Р.  Люксембург  видела  в  проблеме  нахождения  добавочного  количе¬
ства  золота  (денег)  для  превращения  товарной  формы  прибавочной  стоимости  в  денежную.
Если,  по  мнению  РЛюксембург,  это  золото  не  придет  извне,  из  некапиталистической  среды,  то
прибавочная  стоимость  не  будет  реализована  и  любое  увеличение  капитала  окажется  невоз¬
можным.  Р.  Люксембург  не  понимала,  что  накопление  не  сводится  к  накоплению  денег  как
таковых.  Пройдя  фазу  Т  —Д,  капитал  стремится  вновь  сбросить  денежную  форму  (См.:  Курс
политической  экономии:  В  2  т.  Т.  1  /  Под  ред.  НА  Цаголова.  М.:  Экономика,  1970.  С.  354).

Роза  Люксембург
 725
 к  поиску  «некапиталистической  среды»
(без  которой  расширенное  воспроизвод¬
ство  капитала  якобы  невозможно)  не
внутри,  а  вне  ведущих  капиталисти¬
ческих  стран.  Р.  Люксембург  исходила
из  того,  что  с  развитием  капитализма
внутри  страны  происходит  разорение
крестьян,  ремесленников,  других  мелких
собственников  и  тем  самым  истоща¬
ются  внутренние  резервы  реализации
прибавочной  стоимости.  Неизбежной
становится  на  определенном  этапе
погоня  капиталистов  за  «некапита¬
листическими  социальными  слоями»  в
отсталых  странах.  Исходя  из  этого,
империализм  отождествлялся  ею  с
«политическим  выражением  процесса
накопления  капитала  в  его  конкурент¬
ной  борьбе  за  остатки  некапитали¬
стической  мировой  среды,  на  которые
никто  не  наложил  своей  руки»1.
 Ведущий  теоретик  левых  считала
империализм  источником  бед  и  лише¬
ний  народов  колониальных  и  зависимых
территорий.  На  предвоенных  конгрес¬
сах  Ü  Интернационала  она  вместе  с
другими  революционными  марксистами
неизменно  выступала  с  резким  осужде¬
нием  колониализма  и  оправдывавшей  его
теоретической  линии  правых  социал-
демократов.  Кроме  того,  Р.Люксембург
одна  из  первых  в  международной  социал-
демократии  поставила  проблему  капи¬
талистического  расширенного  воспро¬
изводства  в  мирохозяйственном  разрезе,
что  в  новых  условиях  интернационали¬
зации  производства  и  капитала  имело
определенное  положительное  значение.
 Вместе  с  тем  концепция  РЛюксембург
не  признавала,  что  исходные,  осново¬
полагающие  признаки  монополисти¬
 ческого  капитализма  сформировались
внутри  ведущих  капиталистических
государств.  Сущность  империализма
сводилась  ею  лишь  к  одному  из  произво¬
дных  его  аспектов  —  внешнеэкономиче¬
ской  экспансии.  Методологически  такое
понимание  упиралось  в  меновую  концеп¬
цию,  влияние  которой  было  заметно  и  в
других  работах  Р.Люксембург2.
 Объявляя  основной  проблемой  капи¬
тализма  новой  эпохи  проблему  реализа¬
ции,  сбыта,  автор  «Накопления  капита¬
ла»  по  существу  абстрагировалась  от
качественных  изменений  в  сфере  мате¬
риального  производства.  «Рассмотрение
картелей  и  трестов  как  специфического
явления  империалистической  фазы~  —
признавала  Р.Люксембург,—  лежит  вне
рамок  этой  работы»3.  С  этим  связана
поверхностная  интерпретация  и  других
признаков  империализма.  В  частности,
односторонним  оказывалось  объясне¬
ние  Розой  Люксембург  причин  экспорта
капитала,  которые  вновь  сопрягались
лишь  с  интересами  реализации  товар¬
ных  излишков  за  счет  нового  спроса
некапиталистических  слоев4.
 Вместе  с  тем  особенностью  лево¬
радикальной  концепции  Р.  Люксембург
являлись  выступления  против  тезиса
о  возможности  иной,  неимпериалисти¬
ческой,  политики  в  новую  эпоху,  крити¬
ческий  пафос,  с  которым  убежденная
революционерка  писала  о  реформист¬
ских  попытках  «умерить»  империализм,
истощить  его  «частичным  разоруже¬
нием»,  «лишить  его  жала»5,  а  также
противопоставление  каутскианскому
реформизму  положений  об  объективной
неизбежности  крушения  империализма
и  торжества  социализма.
 1  Люксембург  Р.  Накопление  капитала.  T.  I-II.  М.-Л.,  1931.  С.  320.
 2  См.  подробнее:  Розенберг  Д.  Предисловие  Ц  Люксембург  Р.  Введение  в’  политическую  эконо¬
мию.  М.-Л.,  1930.  C.  IX.
 3  Люксембург  Р.  Накопление  капитала.  С.  329.
 4  Там  же.  С.  305-306.
 5  См.  там  же.  С.  461.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 В  то  же  время,  объективную  обу¬
словленность  социализма  Р.  Люксембург
нередко  понимала  в  плане  существова¬
ния  экономических  пределов  капита¬
лизма,  связанных  с  исчерпанием  «нека¬
питалистической  среды».  Однако  субъ¬
ективные  устремления  лидера  левых
 расходились  с  логикой  ее  теории.  В  книге
«Накопление  капитала»  Р.  Люксембург
настаивала  на  том,  что  капитализм
должен  будет  погибнуть  от  револю¬
ционного  взрыва  задолго  до  того,  как
будет  исчерпана  «некапиталистиче¬
ская  среда»1.
 А.Г.  Худокормов
 НАКОПЛЕНИЕ  КАПИТАЛА
 ПРЕДИСЛОВИЕ  АВТОРА
 Толчок  к  настоящей  работе  дало  мне  популярное  введение  в  политическую  эко¬
номию,  которое  я  уже  довольно  долго  подготовляю  для  того  же  самого  издательства
(«Vorwärts»),  но  окончание  которого  все  время  тормозилось  то  моей  работой  в  пар¬
тийной  школе,  то  моей  агитационной  деятельностью.  Когда  я  в  январе  текущего  года,
после  выборов  в  рейхстаг,  снова  взялась  за  работу,  чтобы,  по  крайней  мере,  в  основных
чертах  закончить  эту  популяризацию  экономического  учения  Маркса,  я  натолкнулась
на  неожиданное  затруднение.  Мне  не  удавалось  представить  с  достаточной  ясностью
совокупный  процесс  капиталистического  производства  в  его  конкретных  отношени¬
ях,  а  также  его  объективные  исторические  границы.  При  ближайшем  рассмотрении
я  пришла  к  убеждению,  что  здесь  дело  идет  не  только  о  вопросе  изложения,  но  что
перед  нами  проблема,  которая  теоретически  находится  в  связи  с  содержанием  II  тома
«Капитала»  Маркса  и  в  то  же  время  связана  с  практикой  современной  империалисти¬
ческой  политики  и  ее  экономическими  корнями.  Если  попытка  дать  научное  решение
этой  проблемы  мне  удалась,  то  моя  работа,  помимо  чисто  теоретического  интереса,
как  мне  кажется,  должна  иметь  и  некоторое  значение  для  нашей  практической  борьбы
с  империализмом.
 Декабрь  1912  г. 	Р. 	Л.
 Отдел  первый
ПРОБЛЕМА  ВОСПРОИЗВОДСТВА
 Глава  седьмая
 АНАЛИЗ  МАРКСОВОЙ  СХЕМЫ  РАСШИРЕННОГО  ВОСПРОИЗВОДСТВА
 (...)  Испытаем  теперь  пригодность  схемы  для  капиталистического  хозяйства.  Здесь
мы  должны  поставить  вопрос:  что  является  исходной  точкой  для  накопления?  С  этой
точки  зрения  мы  должны  проследить  взаимную  зависимость  процессов  накопления
в  обоих  подразделениях.  Несомненно,  что  подразделение  II  и  в  капиталистическом
хозяйстве  постольку  зависит  от  I,  поскольку  его  накопление  связано  с  соответству¬
ющей  массой  свободных  добавочных  средств  производства.  Наоборот,  накопление  в
 1  См.  там  же.  С.  337—338,460.

Роза  Люксембург
 727
 подразделении  I  связано  с  соответствующей  дополнительной  массой  средств  суще¬
ствования  для  дополнительных  рабочих  сил.  Отсюда,  однако,  не  следует,  что  достаточ¬
но  соблюсти  оба  условия,  чтобы  накопление  в  обоих  подразделениях  действительно
могло  начаться  и  протекать  из  года  в  год  совершенно  автоматически,  как  это  кажется
по  Марксовой  схеме.  Приведенные  условия  накопления  являются  только  условиями,
без  которых  накопление  не  может  иметь  места.  Допустим,  что  у  капиталистов  I  и  II
имеется  желание  накоплять.  Но  воли  к  накоплению  и  наличности  его  технических
предпосылок  недостаточно  в  товарнокапиталистическом  хозяйстве.  Для  того  чтобы
накопление  действительно  совершалось,  т.  е.  чтобы  производство  расширялось,  необ¬
ходимо  еще  другое  условие:  расширение  платежеспособного  спроса  на  товары.  Но
откуда  исходит  этот  постоянно  возрастающий  спрос,  который  лежит  в  основе  про¬
грессирующего  расширения  производства  в  Марксовой  схеме?
 Прежде  всего,  ясно  одно:  он  никак  не  может  исходить  от  самих  капиталистов  I  и
II,  т.  е.  от  их  личного  потребления.  На  самом  деле  накопление  состоит  как  раз  в  том,
что  капиталисты  часть  прибавочной  стоимости  —  и  притом  часть,  возрастающую,  по
крайней  мере,  абсолютно,  —  потребляют  не  лично,  а  применяют  для  создания  благ,
которыми  пользуются  другие.  Личное  потребление  капиталистов  растет,  правда,  вме¬
сте  с  накоплением,  и  это  потребление  может  возрастать  по  своей  стоимости,  но  часть,
идущая  на  потребление  капиталистов,  все-таки  составляет  лишь  часть  прибавочной
стоимости.  Основой  накопления  является  как  раз  то  обстоятельство,  что  капиталисты
не  потребляют  всей  прибавочной  стоимости.  Для  кого  же  производит  эта  другая,  нако¬
пленная  часть  прибавочной  стоимости?  Согласно  схеме  Маркса,  движение  начинается
с  подразделения  I,  с  производства  средств  производства.  Кто  же  потребляет  возросшее
вследствие  этого  количество  средств  производства?  Схема  отвечает:  потребляет  под¬
разделение  II,  чтобы  иметь  возможность  производить  больше  средств  существования.
Но  кто  потребляет  это  возросшее  количество  средств  существования?  Схема  отвечает:
их  потребляет  подразделение  I,  потому  что  оно  занимает  теперь  больше  рабочих.  Мы
вращаемся,  очевидно,  в  кругу.  Производить  больше  средств  потребления  только  для
того,  чтобы  содержать  больше  рабочих,  и  производить  добавочное  количество  средств
производства  только  для  того,  чтобы  этим  самым  дать  занятие  этому  увеличенному
числу  рабочих,—  да  ведь  это  абсурд  с  капиталистической  точки  зрения!  Конечно,
для  отдельного  капиталиста  рабочий,  если  он  платежеспособен,  такой  же  хороший
потребитель,  т.е.  такой  же  хороший  покупатель  его  товара,  как  и  капиталист  или
еще  кто-нибудь:  в  цене  товара,  который  продается  рабочему,  отдельный  капиталист
точно  так  же  реализует  свою  прибавочную  стоимость,  как  и  в  цене  товара,  который
он  продает  любому  другому  покупателю.  Иначе  обстоит  дело  с  точки  зрения  класса
капиталистов,  взятого  в  целом.  lOiacc  капиталистов  ассигнует  рабочему  классу  лишь
строго  определенную  часть  всего  общественного  продукта  —  на  сумму,  равную  пере¬
менному  капиталу.  Следовательно,  если  рабочие  покупают  средства  существования,
то  они  возмещают  классу  капиталистов  только  полученную  от  него  заработную
плату  —  ассигнованную  им  сумму,  равную  переменному  капиталу.  Вернуть  больше
они  не  могут  ни  на  грош.  Они  скорее  могут  вернуть  немного  меньше;  это  имеет  место
тогда,  когда  они  «сберегают»  для  того,  чтобы  стать  самостоятельными  маленькими
предпринимателями,  что,  однако,  представляет  собой  исключение.  Часть  прибавочной
стоимости  потребляет  в  виде  средств  существования  класс  капиталистов,  сохраняю¬
щий  в  своем  кармане  взаимно  обмененные  при  этом  деньги.  Но  кто  забирает  у  них
продукты,  в  которых  воплощена  другая,  капитализированная  часть  прибавочной
стоимости?  Схема  отвечает:  отчасти  сами  капиталисты,  производящие  новые  средства
производства  для  расширения  производства,  отчасти  новые  рабочие,  которые  нужны,

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 чтобы  привести  в  движение  эти  новые  средства  производства.  Но  для  того  чтобы  дать
работу  новым  рабочим  и  приводить  в  движение  новые  средства  производства,  превде
всего  —  с  капиталистической  точки  зрения  —  должна  быть  налицо  какая-нибудь  цель
для  расширения  производства,  должен  быть  дополнительный  спрос  на  продукты,  под¬
лежащие  изготовлению.
 Может  быть,  ответ  на  поставленный  вопрос  заключается  в  том,  что  естественный
прирост  населения  создает  этот  возрастающий  спрос?  При  наших  гипотетических
исследованиях  расширенного  воспроизводства  в  социалистическом  обществе  мы  дей¬
ствительно  исходили  из  прироста  населения  и  его  потребностей?  Но  тут  потребности
общества  были  как  достаточным  основанием,  так  и  единственной  целью  производства.
В  капиталистическом  обществе  проблема  имеет  другой  характер.  О  каком  населении
идет  речь,  когда  мы  говорим  о  его  приросте?  Мы  знаем  в  схеме  Маркса  лишь  два
класса  населения  —  капиталистов  и  рабочих.  Прирост  класса  капиталистов  и  без  того
предполагается  возросшей  абсолютной  величиной  потребленной  части  прибавочной
стоимости.  Но  всей  прибавочной  стоимости  он  во  всяком  случае  потребить  не  может,
так  как  мы  в  этом  случае  вернемся  к  простому  воспроизводству.  Остаются  рабочие.
Рабочий  класс  тоже  увеличивается  вследствие  естественного  прироста.  Но  этот  при¬
рост  не  является  для  капиталистического  хозяйства  исходной  точкой  возрастающих
потребностей.
 Производство  средств  существования  для  удовлетворения  I  v  и  II  v  не  представляет
собой  самоцели,  как  это  имеет  место  в  обществе,  где  работающие  и  удовлетворение
их  потребностей  образуют  основу  хозяйственной  системы.  Определенное  количество
средств  существования  производится  в  подразделении  II  (мы  предполагаем  капита¬
листическое  хозяйство)  не  потому,  что  необходимо  прокормить  рабочий  класс  I  и
II.  Наоборот,  определенное  количество  рабочих  I  и  II  может  прокормиться  именно
потому,  что  их  рабочая  сила  находит  применение  при  данных  условиях  сбыта.  Это
означает,  что  не  данное  число  рабочих  и  их  потребности  являются  исходной  точкой
для  капиталистического  производства  —  эти  величины  сами  представляют  собой
колеблющиеся  «зависимые  переменные»  капиталистических  перспектив  на  прибыль.
Спрашивается,  таким  образом,  не  означает  ли  естественный  прирост  рабочего  населе¬
ния  в  то  же  время  и  увеличение  платежеспособного  спроса  по  сравнению  с  размером
переменного  капитала?  На  этот  вопрос  приходится  ответить  отрицательно.  В  нашей
схеме  единственным  источником  денежных  средств  рабочего  класса  является  пере¬
менный  капитал.  Следовательно,  понятие  переменный  капитал  наперед  предполагает
прирост  рабочего  класса.  Стало  быть,  одно  из  двух:  или  заработная  плата  рассчитана
так,  чтобы  она  могла  прокормить  и  молодое  поколение,  рабочих,—  тогда  последнее
не  может  быть  вторично  принято  как  основа  для  расширенного  потребления;  или  же
это  не  имеет  места,  тогда  юные  рабочие,  молодое  поколение,  сами  должны  работать,
чтобы  получать  заработную  плату  и  средства  существования,  тогда  это  работающее
молодое  поколение  уже  включено  в  число  занятых  рабочих.  Следовательно,  естествен¬
ный  прирост  населения  не  может  нам  объяснить  процесса  накопления  в  Марксовой
схеме.
 Впрочем,  постойте!  Общество  и  при  господстве  капитализма  состоит  не  только
из  капиталистов  и  наемных  рабочих.  Кроме  этих  двух  классов  имеется  еще  большое
количество  населения:  земельные  собственники,  служащие,  представители  либераль¬
ных  профессий  —  врачи,  присяжные  поверенные,  художники,  ученые,  есть  еще  цер¬
ковь  с  ее  служителями  —  духовенством,  есть,  наконец,  государство  с  его  чиновниками
и  войском.  Все  эти  слои  населения  не  могут  быть  категорически  причислены  ни  к
капиталистам,  ни  к  наемным  рабочим.  Но  общество  должно  их  кормить  и  содержать.

Роза  Люксембург
 729
 Они-то,  надо  думать,  и  образуют  те  не  принадлежащие  ни  к  рабочим,  ни  к  капита¬
листам  слои,  спрос  которых  делает  необходимым  расширение  производства.  Но
ближайшее  рассмотрение  показывает,  что  это  только  кажущийся  выход.  Земельные
собственники  как  потребители  ренты,  т.  е.  части  капиталистической  прибавочной
стоимости,  должны  быть,  очевидно,  отнесены  к  классу  капиталистов,  их  потребление
уже  включено  в  потребление  класса  капиталистов,  потому  что  мы  рассматриваем  здесь
прибавочную  стоимость  в  ее  неразделенной  первоначальной  форме.  Представители
либеральных  профессий  получают  свои  денежные  средства,  т.  е.  ассигнования  на  часть
общественного  продукта,  большей  частью  прямо  или  косвенно  из  рук  класса  капи¬
талистов,  которые  уделяют  им  крохи  своей  прибавочной  стоимости.  В  этом  смысле
представители  либеральных  профессий  как  потребители  прибавочной  стоимости
должны  быть  вместе  с  их  потреблением  причислены  к  классу  капиталистов.  То  же
самое  относится  к  духовенству,  только  оно  получает  часть  своих  средств  от  рабочих,
т.  е.  из  заработной  платы.  Наконец,  государство  с  его  чиновничеством  и  войском
содержится  за  счет  налогов,  которые  ложатся  или  на  прибавочную  стоимость,  или  на
заработную  плату.  Вообще  мы  знаем  в  рамках  Марксовой  схемы  только  два  источника
общественного  дохода:  или  заработную  плату  или  прибавочную  стоимость.  Таким
образом,  все  указанные  слои  населения,  не  принадлежащие  ни  к  рабочим,  ни  к  капи¬
талистам,  являются  лишь  участниками  в  деле  потребления  обоих  видов  дохода.  Ссылку
на  этих  «третьих  лиц»  как  на  покупателей,  разрешающих  проблему  спроса,  сам  Маркс
отвергает  как  пустую  уловку:  «Все  члены  общества,  не  принимающие  прямого  участия
в  воспроизводстве,  будет  ли  то  участие  трудом  или  участие  без  труда,  могут  получить
свою  долю  годового  товарного  продукта,  т.е.  средства  своего  потребления,  в  первую
очередь  лишь  из  рук  тех  классов,  которым  в  первую  очередь  достается  продукт:  из  рук
производительных  рабочих,  промышленных  капиталистов  и  землевладельцев.  В  этом
смысле  их  доходы  материально  происходят  от  заработной  платы  (производительных
рабочих),  прибыли  и  земельной  ренты  и  потому  являются  доходами,  производными
по  отношению  к  этим  первичным  доходам.  С  другой  стороны,  эти  производные  в
таком  смысле  доходы  приобретаются  их  получателями  посредством  их  общественной
функции,  как  королей,  попов,  профессоров,  проституток,  солдат  и  т.  д.;  это  дает  им
возможность  видеть  в  своих  функциях  первичные  источники  их  доходов»1.  Ссылки  на
потребителей  процента  и  земельной  ренты,  как  на  представителей  самостоятельного
спроса,  Маркс  также  отвергает,  говоря:  «Но  если  та  часть  прибавочной  стоимости
товаров,  которую  промышленный  капиталист  должен  отдать  как  земельную  ренту  и
процент  другим  совладельцам  прибавочной  стоимости,  в  течение  долгого  времени
не  может  быть  реализирована  посредством  продажи  самих  товаров,  то  это  означает
конец  и  для  уплаты  ренты  или  процента,  и  потому  ни  землевладельцы,  ни  получатели
процента  не  могут  посредством  расходования  ренты  и  процента  послужить  как  deus
ex  machina  для  того,  чтобы  по  усмотрению  превращать  в  деньги  определенные  части
годичного  воспроизводства.  Так  же  обстоит  дело  с  расходованием  всех  так  называе¬
мых  непроизводительных  рабочих  —  государственных  чиновников,  врачей,  адвокатов
и  тд.  и  вообще  всех,  которые  в  форме  «большой  публики»  оказывают  экономистам  ту
«услугу»,  что  объясняют  необъясненное  ими»2.
 Так  как  этим  путем  в  пределах  капиталистического  общества  решительно  невоз¬
можно  найти  покупателей  товаров,  в  которых  заключена  накопленная  часть  приба¬
вочной  стоимости,  то  остается  только  одно  —  внешняя  торговля.  Против  этого  метода,
 1  «Капитал».  T.  II,  стр.  357.
 2  Там  же,  стр.  446.

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 заключающегося  в  том,  что  внешняя  торговля  рассматривается  как  удобное  место
сбыта  продуктов,  которых  некуда  девать  в  процессе  воспроизводства,  возникает,  одна¬
ко,  много  возражений.  Ссылка  на  внешнюю  торговлю  оказывается  лишь  пустой  отго¬
воркой:  затруднение,  которое  встречается  при  анализе,  переносится  из  одной  страны
в  другую,  но  не  разрешается.  Анализ  процесса  воспроизводства,  вообще  говоря,  отно¬
сится  не  к  отдельной  капиталистической  стране,  а  к  капиталистическому  мировому
рынку,  для  которого  все  страны  являются  отечеством  (Inland).  Маркс  отчетливо  отме¬
чает  это  уже  в  первом  томе  «Капитала»  при  рассмотрении  накопления:  «Мы  оставляем
здесь  в  стороне  внешнюю  торговлю,  при  помощи  которой  нация  может  превратить
предмет  роскоши  в  средства  производства  и  существования  или  наоборот.  Для  того,
чтобы  рассмотреть  предмет  нашего  исследования  в  совершенно  чистом  виде,  незави¬
симо  от  затемняющих  дело  побочных  обстоятельств,  мы  должны  весь  торгующий  мир
рассматривать  как  одну  нацию  и  предположить,  что  капиталистическое  производство
укрепилось  повсеместно  и  овладело  всеми  отраслями  производства»1.
 Анализ  представляет  ту  же  самую  трудность,  если  рассмотреть  вопрос  с  другой  сто¬
роны.  В  Марксовой  схеме  накопления  предполагается,  что  подлежащая  капитализации
часть  общественной  прибавочной  стоимости  рождается  на  свет  сразу  в  своей  нату¬
ральной  форме,  которая  обусловливает  и  допускает  ее  применение  в  целях  накопле¬
ния:  «Одним  словом,  прибавочная  стоимость  лишь  потому  может  быть  превращена  в
капитал,  что  прибавочный  продукт,  стоимостью  которого  она  является,  уже  заключает
в  себе  вещественные  составные  части  нового  капитала»2.  В  цифрах  схемы  мы  имеем:
 I. 	5  000с  +  1  OOOv  +  1  000m  =  7  000  средств  производства.
 II. 	1  430с  +  285  V  +  285  m  =  2  000  средств  потребления.
 Здесь  прибавочная  стоимость  в  сумме  570  m  может  быть  капитализирована,  потому
что  она  состоит  прямо  из  средств  производства;  но  этой  массе  средств  производства
соответствует  добавочное  количество  средств  существования  в  сумме  114т;  итого,
следовательно,  вместе  может  быть  капитализировано  684т.  Но  принятое  здесь  про¬
стое  перенесение  соответствующих  средств  производства  на  постоянный  капитал  и
средств  существования  на  переменный  капитал  противоречит  основам  капиталисти¬
ческого  товарного  производства.  Прибавочная  стоимость,  в  какой  бы  натуральной
форме  она  ни  заключалась,  не  может  быть  прямо  перенесена  в  места  производства
для  накопления:  она  должна  быть  сперва  реализована,  т.е.  обменена  на  деньги3.
Прибавочная  стоимость  I  в  сумме  500  могла  бы  быть  капитализирована,  но  для  этой
цели  она  сперва  должна  была  быть  реализована:  она  должна  сбросить  свою  натураль¬
ную  форму  и  принять  свою  чистую  форму  стоимости,  прежде  чем  она  прибавляется
к  производительному  капиталу.  Это  относится  к  каждому  отдельному  капиталисту,  но
оказывается  верным  н  для  общественного  собирательного  капиталиста,  так  как  реали¬
зация  прибавочной  стоимости  в  чистой  форме  стоимости  является  одним  из  основных
условий  капиталистического  производства,  и  при  рассмотрении  общественного  вос¬
производства  «не  следует  впадать  в  манеру,  заимствованную  Прудоном  у  буржуазной
экономии,  и  смотреть  на  дело  таким  образом,  как  будто  общество  капиталистического
 1  «Капитал».  T.  I,  стр.  589,25а.
 2  L.  с,  стр.  589.  •
 3  Мы  не  принимаем  здесь  во  внимание  случаев,  когда  часть  продукта,  например,  уголь  в  шахтах,
прямо  без  обмена  опять  входит  в  процесс  производства.  Для  капиталистического  производ¬
ства,  взятого  в  целом,  эти  случаи  являются  исключениями.  Сравни:  Маркс.  Теории  прибавоч¬
ной  стоимости.  T.  II.  Ч.  2,  стр.  255,  нем.  изд.

Роза  Люксембург
 731
 способа  производства,  взятое  en  bloc  как  целое,  утрачивает  этот  свой  специфический
историко-экономический  характер.  Напротив,  в  таком  случае  приходится  иметь  дело  с
коллективным  собирательным  капиталистом».  Следовательно,  прибавочная  стоимость
непременно  должна  пройти  через  денежную  форму;  Она  должна  сбросить  форму
прибавочного  продукта,  прежде  чем  вновь  принять  ее  в  целях  накопления.  Но  что
представляют  собой  и  кто  такие  покупатели  прибавочного  продукта  I  и  II?  Уже  для
того  чтобы  реализовать  прибавочную  стоимость  I  и  II,  согласно  вышеизложенному,
должен  быть  налицо  сбыт  вне  I  и  II.  Но  при  этом  условии  прибавочная  стоимость
была  бы  только  превращена  в  деньги.  Для  того  чтобы  эта  реализованная  прибавочная
стоимость  могла  еще  быть  применена  для  расширения  производства,  для  накопления,
необходимы  виды  еще  на  больший  спрос  в  будущем  —  на  спрос,  который  опять-таки
лежит  вне  I  и  II.  Следовательно,  этот  сбыт  прибавочного  продукта  должен  возрастать
ежегодно  на  накопляемую  часть  прибавочной  стоимости.  Или,  наоборот,  накопление
лишь  постольку  может  иметь  место,  поскольку  растет  сбыт  вне  I  и  II.
 Глава  восьмая
 ПОПЫТКИ  РАЗРЕШИТЬ  ЗАТРУДНЕНИЕ  У  МАРКСА
 Мы  находим,  что  полное  игнорирование  денежного  обращения  в  схеме  расши¬
ренного  воспроизводства,  представившей  нам  так  ясно  и  просто  процесс  накопления,
ведет  к  большим  несуразностям.  При  анализе  простого  воспроизводства  этот  метод
вполне  себя  оправдал.  Там,  где  производилось  исключительно  только  для  потребления
и  где  производство  только  на  него  рассчитывалось,  деньги  служили  лишь  мимолетным
посредником  для  распределения  общественного  продукта  между  различными  потре¬
бительными  группами,  с  одной  стороны,  и  массой,  предназначенной  для  обновления
производства,  —  с  другой.  Здесь  при  накоплении  денежная  форма  выполняет  суще¬
ственную  функцию:  она  служит  не  только  простым  посредником  при  товарном  обра¬
щении,  но  и  формой  проявления  капитала  и  моментом  в  его  обращении.  Превращение
прибавочной  стоимости  в  денежную  форму  хотя  и  не  является  существенным  момен¬
том  действительного  воспроизводства,  но  оно  представляет  собой  существенную
экономическую  предпосылку  капиталистического  накопления.  Между  производством
и  воспроизводством  лежат  здесь,  следовательно,  две  метаморфозы  прибавочного
продукта:  сбрасывание  потребительной  формы  и  затем  принятие  в  целях  накопления
соответствующей  натуральной  формы.  Суть  дела  не  в  том,  чтобы  смена  отдельных
периодов  производства  непременно  совершалась  по  истечении  года.  Для  нас  без¬
различно,  будут  ли  это  месяцы,  или  метаморфозы  отдельных  частей  прибавочной
стоимости  I  и  II  в  своем  чередовании  будут  перекрещиваться  во  времени.  Эти  смены
годичных  периодов  на  самом  деле  означают  не  промежутки  времени,  а  правильное
чередование  экономических  превращений.  Но  это  чередование  должно  совершаться
независимо  от  того,  требует  ли  оно  больших  или  меньших  промежутков  времени,  если
накопление  сохраняет  капиталистический  характер.  Мы,  таким  образом,  опять  при¬
ходим  к  вопросу:  кто  реализует  накопленную  прибавочную  стоимость?  (...)
 Весь  описанный  здесь  процесс  для  нас  не  нов.  Маркс  уже  разобрал  его  подробно  при
простом  воспроизводстве,  так  как  он  необходим  для  объяснения  того,  как  обновляется
постоянный  капитал  общества  при  условиях  капиталистического  воспроизводства.
Поэтому  пока  совсем  не  ясно,  как  этот  процесс  может  нас  избавить  от  того  особого
затруднения,  на  которое  мы  натолкнулись  при  анализе  расширенного  воспроизводства.
Затруднение  ведь  заключалось  в  следующем.  В  целях  накопления  одна  часть  прибавочной
стоимости  не  потребляется  капиталистами,  а  прибавляется  к  капиталу  для  расширения
производства.  Спрашивается,  где  покупатели  на  этот  самый  прибавочный  продукт,  кото¬

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 рого  не  могут  потребить  ни  капиталисты,  ни  тем  более  рабочие,  потребление  которых
целиком  покрывается  суммой  соответствующего  переменного  капитала?  Где  спрос  на
накопленную  прибавочную  стоимость?  Или,  как  формулирует  этот  вопрос  Маркс,  откуда
берутся  деньги,  чтобы  оплатить  накопленную  прибавочную  стоимость?  Если  нам  в  ответ
на  это  указывают  на  образование  денежного  сокровища  как  на  результат  того,  что  про¬
цессы  обновления  постоянных  капиталов  отдельных  капиталистов  совершаются  скачка¬
ми  и  не  совпадают  во  времени,  то  взаимная  связь  этих  явлений  не  становится  очевидной.
Если  В,  В',  В"  и  т.  д.  покупают  средства  производства  у  своих  коллег  А,  А',  А"  в  целях  обнов¬
ления  их  фактически  потребленного  постоянного  капитала,  то  мы  в  этом  случае  остаемся
в  рамках  простого  воспроизводства  и  такая  постановка  вопроса  не  имеет  ничего  общего
с  нашим  затруднением.  Но  если  мы  предположим,  что  покупка  средств  существования
капиталистами  В,  В',  В"  и  т.  д.  служит  для  расширения  их  постоянного  капитала  в  целях
накопления,  то  с  этим  сразу  связывается  несколько  вопросов.  Прежде  всего,  откуда  у  В,
В',  В"  берутся  деньги  для  того,  чтобы  купить  у  А,  А1,  А"  дополнительный  прибавочный  про¬
дукт?  Ведь  они  со  своей  стороны  тоже  могут  оказаться  при  деньгах  только  благодаря  про¬
даже  собственного  прибавочного  продукта.  Прежде  чем  обзавестись  новыми  средствами
производства  для  расширения  своих  предприятий,  т.е.  прежде  чем  выступить  в  качестве
покупателей  подлежащего  накоплению  прибавочного  продукта,  они  должны  освободить¬
ся  от  собственного  прибавочного  продукта,  т.е.  выступить  в  качестве  продавцов.  Но  кому
В,  В',  В"  продали  свой  прибавочный  продукт?  Мы  видим,  что  затруднение  перенесено  с  А,
А',  А"  на  В,  В',  В",  но  отнюдь  не  устранено.  (...)
 Глава  девятая
 ТРУДНОСТИ  ПРОБЛЕМЫ  ПОД  УГЛОМ  ЗРЕНИЯ  ПРОЦЕССА  ОБРАЩЕНИЯ
 Следовательно,  сама  постановка  вопроса  у  Маркса  была  все  время  неправильна.  Нет
никакой  сколько-нибудь  осязательной  цели  ставить  вопрос,  откуда  берутся  деньги  для
реализации  прибавочной  стоимости.  Вопрос  должен  гласить:  откуда  берется  спрос  на
прибавочную  стоимость,  где  платежеспособная  потребность  в  ней?  Если  бы  вопрос  с
самого  начала  был  поставлен  так,  то  не  нужно  было  бы  столь  длительного  обходного
пути,  чтобы  ясно  показать,  разрешим  ли  он  или  нет.  Если  предположить  простое  вос¬
производство,  то  дело  достаточно  просто;  вся  прибавочная  стоимость  потребляется
капиталистами,  которые  таким  образом  сами  являются  здесь  покупателями  и  предъявля¬
ют  спрос  на  общественную  прибавочную  стоимость  во  всем  ее  объеме;  следовательно,
также  они  должны  иметь  в  кармане  мелочь,  необходимую  для  обращения  прибавочной
стоимости.  Но  как  раз  из  этого  самого  факта  вытекает  с  очевидностью,  что  сам  класс
капиталистов  при  условии  накопления,  т.е.  капитализации  части  прибавочной  стоимости,
никоим  образом  не  может  реализовать,  т.е.  купить  всю  свою  прибавочную  стоимость.
Несомненно,  что  должно  быть  создано  достаточное  количество  денег  для  реализации
капиталистической  прибавочной  стоимости,  если  она  вообще  должна  быть  реализована,
но  эти  деньги  никак  не  могут  происходить  из  кармана  капиталистов.  Если  мы  допускаем
наличность  накопления,  то  они,  напротив  того,  вследствие  этого  перестают  быть  покупа¬
телями  своей  прибавочной  стоимости,  если  бы  даже,  гоюря  абстрактно,  они  и  имели  для
этого  достаточное  количество  денег  в  кармане.  Но  кто  же  помимо  них  может  предъявлять
спрос  на  товары,  в  которых  заключена  капитализированная  прибавочная  стоимость?
 «По  нашему  предположению,  —  при  всеобщем  и  исключительном  господстве  капи¬
талистического  производства  кроме  этого  класса  (класса  капиталистов),  вообще  не
существует  никаких  других  классов,  кроме  рабочих.  Все,  что  покупает  рабочий  класс,
равно  сумме  его  заработной  платы,  равной  сумме  переменного  капитала,  авансиро¬
ванного  всем  классом  капиталистов».

Роза  Люксембург
 733
 Следовательно,  рабочие  еще  меньше,  чем  класс  капиталистов,  в  состоянии  реализо¬
вать  капитализированную  прибавочную  стоимость.  Но  кто-нибудь  ведь  должен  ее  купить,
раз  капиталисты  опять  должны  иметь  на  руках  авансированный  накопленный  капитал.
И  все-таки,  кроме  капиталистов  и  рабочих  других  покупателей  нельзя  себе  представить.
«Каким  же  образом  должен  накоплять  деньги  класс  капиталистов?»  Реализация  приба¬
вочной  стоимости  вне  этих  двух  единственно  существующих  классов  общества  кажется
столь  же  необходимой,  как  и  невозможной.  Накопление  капитала  очутилось  в  порочном
кругу.  Во  И  томе  «Капитала»  мы  во  всяком  случае  не  находим  решения  проблемы.
 Если  спросить,  почему  в  «Капитале»  Маркса  нельзя  найти  решения  этой  важной
проблемы  капиталистического  накопления,  то  прежде  всего  придется  принять  во
внимание,  что  II  том  «Капитала»  представляет  собою  не  законченное  произведение,  а
оборванную  на  полуслове  рукопись.  (...)
 Отдел  третий
ИСТОРИЧЕСКИЕ  УСЛОВИЯ  НАКОПЛЕНИЯ
 Глава  двадцать  пятая
ПРОТИВОРЕЧИЯ  СХЕМЫ  РАСШИРЕННОГО
ВОСПРОИЗВОДСТВА
 В  первом  отделе  мы  установили,  что  Марксова  схема  накопления  не  дает  никакого
ответа  на  вопрос,  для  кого,  собственно,  происходит  расширенное  воспроизводство.
Если  взять  схему  буквально  так,  как  она  развита  в  конце  второго  тома,  то  кажется,  что
капиталистическое  производство  исключительно  только  само  реализует  всю  свою
прибавочную  стоимость  и  потребляет  капитализированную  прибавочную  стоимость
для  своих  собственных  потребностей.  Маркс  подтверждает  это  своим  анализом  схемы,
в  котором  он  неоднократно  делает  попытку  осуществить  обращение  этой  схемы  толь¬
ко  денежными  средствами,  т.е.  спросом  капиталистов  и  рабочих,—  попытку,  которая
приводит  его  в  конце  концов  к  тому,  что  он  вводит  в  воспроизводство  золотопромыш¬
ленника  в  качестве  deus  ex  machina.  Сюда  относится  и  одно  в  высшей  степени  важное
место  из  I  тома  «Капитала»,  которое  следует  толковать  в  том  же  самом  смысле:  «Прежде
всего  годичное  производство  должно  доставить  все  те  предметы  (потребительные
стоимости),  на  счет  которых  могут  быть  возмещены  вещественные  составные  части
капитала,  потребленные  в  течение  года.  За  исключением  этой  части  остается  чистый,
или  прибавочный,  продукт,  в  котором  заключается  прибавочная  стоимость.  Но  из
чего  состоит  этот  прибавочный  продукт?  Быть  может  из  предметов,  предназначенных
для  удовлетворения  потребностей  и  прихотей  капиталистов,—  предметов,  входящих,
таким  образом,  в  их  потребительный  фонд?  Если  бы  это  было  так,  то  прибавочная  сто¬
имость  была  бы  прокучена  до  последнего  гроша,  и  мы  имели  бы  перед  собой  простое
воспроизводство.  Для  того  чтобы  накоплять,  необходимо  часть  прибавочного  про¬
дукта  превращать  в  капитал.  Но,  не  совершая  чуда,  можно  превращать  в  капитал  лишь
такие  предметы,  которые  могут  быть  применены  в  процессе  труда,  т.е.  средства  произ¬
водства,  и  далее,  такие  предметы,  которые  способны  поддерживать  жизнь  рабочего,  т.е.
средства  существования.  Следовательно,  часть  годичного  прибавочного  труда  должна
быть  потреблена  на  изготовление  средств  производства  и  существования,  добавочных
к  тому  количеству  их,  которое  необходимо  для  возмещения  авансированного  капи¬
тала.  Одним  словом,  прибавочная  стоимость  лишь  потому  может  быть  превращена  в
капитал,  что  прибавочный  продукт,  стоимостью  которого  она  является,  уже  заключает
в  себе  вещественные  элементы  нового  капитала».

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Здесь  устанавливаются  следующие  условия  для  накопления:
 1.  Прибавочная  стоимость,  подлежащая  капитализации,  сразу  рождается  на  свет  в
натуральной  форме  капитала  (как  добавочные  средства  производства  и  добавочные
средства  существования  для  рабочих).
 2.  Расширение  капиталистического  производства  совершается  исключительно
только  при  помощи  собственных  (капиталистически  произведенных)  средств  произ¬
водства  и  средств  существования.
 3.  Размер  расширения  производства  (накопления)  всякий  раз  дан  наперед  разме¬
ром  подлежащей  капитализации  прибавочной  стоимости.  Он  не  может  быть  больше,
потому  что  он  связан  с  количеством  средств  производства  и  средств  потребления,
представляющих  прибавочный  продукт,  но  он  не  может  быть  и  меньше,  так  как  иначе
часть  прибавочного  продукта  в  его  натуральной  форме  не  нашла  бы  применения.
Пусть  такие  отклонения  вверх  и  вниз  вызывают  периодические  колебания  и  кризисы,
от  которых  мы  должны  здесь  отвлечься,  но  в  среднем  итоге  подлежащий  капитализа¬
ции  прибавочный  продукт  и  фактическое  накопление  должны  друг  друга  покрывать.
 4.  Так  как  капиталистическое  производство  само  поглощает  весь  свой  прибавочный
продукт,  то  для  накопления  капитала  нельзя  найти  границ.
 Этим  условиям  соответствует  и  Марксова  схема  расширенного  воспроизводства.
Накопление  совершается  здееь  без  того,  чтобы  хоть  в  малейшей  мере  видно  было,
для  кого,  для  каких  новых  потребителей  происходит  в  конце  концов  все  возрас¬
тающее  расширение  производства.  Схема  предполагает  следующий  ход  вещей.
Каменноугольная  промышленность  расширяется,  чтобы  расширить  железоделатель¬
ную  промышленность.  Эта  последняя  расширяется,  чтобы  расширить  машиностро¬
ительную  промышленность.  Машиностроительная  промышленность  расширяется,
чтобы  расширить  производство  средств  потребления.  Это  последнее  в  свою  очередь
расширяется  для  того,  чтобы  содержать  возрастающую  армию  рабочих  углепромыш¬
ленности,  железоделательного  и  машиностроительного  производства,  равно  как
и  своих  собственных  рабочих.  И  так  «ad  infinitum»  в  порочном  кругу  —  по  теорий
Туган-Барановского.  Что  Марксова  схема,  будучи  рассмотрена  сама  по  себе,  дей¬
ствительно  допускает  подобное  толкование,  доказывает  хотя  бы  то  обстоятельство,
что  Маркс  после  своих  собственных  неоднократных  и  ясных  утверждений  вообще
берется  изобразить  процесс  накопления  всего  капитала  в  обществе,  которое  состоит
только  из  капиталистов  и  рабочих.  Места,  которые  основываются  на  этом,  имеются
во  всех  томах  «Капитала».
 Итак,  не  подлежит  никакому  сомнению,  что  Маркс  хотел  изобразить  процесс
накопления  в  обществе,  состоящем  исключительно  из  капиталистов  и  рабочих,  при
всеобщем  исключительном  господстве  капиталистического  способа  производства.  Но
при  этих  условиях  его  схема  не  допускает  никакого  иного  толкования,  кроме  произ¬
водства  ради  производства.
 Вспомним  второй  пример  Марксовой  схемы  расширенного  воспроизводства:
 Первый  год
 I. 	5 	000с  +  1  ООО  v  +  1  000т  =  7  000  (средства  производства).
 II. 	1 	430с  +  285  v  +  285т  =  2000  (средства  потребления).
 9000
 Второй  год
 I. 	5 	417  с  +  1  083  v  +  1  083  m  =  7  583  (средства  производства).
 II. 	1 	583  с  +  316  v  +  316  m  =  2215  (средства  потребления).
 9798

Роза  Люксембург
 735
 Т]ретий  год
 I. 	5869с  +  1  173v  +  1  173m  =  8215  (средства  производства).
 II. 	1715с+  342  v  +  342  m  =  2399  (средства  потребления).
 10614
 Четвертый  год
 I. 	6  358  с  +  1  271  v  +  1  271  m  =  8  900  (средства  производства).
 II. 	1  858  с  +  371  v  +  371  m  =  2600  (средства  потребления).
 11500
 Накопление  протекает  здесь  непрерывно  из  года  в  год  по  мере  того  как  половина
добытой  прибавочной  стоимости  потребляется  капиталистами,  а  другая  половина  капи¬
тализируется.  При  капитализации  для  добавочного  капитала,  как  и  для  первоначального
капитала,  сохраняется  тот  же  самый  технический  базис,  т.е.  тот  же  самый  органический
состав,  или  разделение  на  постоянный  и  переменный  капитал,  и  та  же  самая  норма  экс¬
плуатации  (равная  всегда  100  %).  Капитализированная  часть  прибаючной  стоимости,
соответственно  с  предложением  Маркса  в  I  томе  «Капитала»  появляется  на  свет  сразу  в
виде  дополнительных  средств  производства  и  средств  существования  для  рабочих.  И  то
и  другое  служит  для  все  большего  расширения  производства  в  подразделениях  I  и  II.  Для
кого  происходит  это  прогрессирующее  расширение  производства,  это  на  основании
предпосылок  Марксовой  схемы  определить  невозможно.  Правда,  одновременно  с  про¬
изводством  расширяется  и  потребление  общества:  повышается  потребление  капитали¬
стов  (в  первом  году  оно  в  итоге  представляло  собой  стоимость  в  500  +  142,  во  втором
542  +158,  в  третьем  586  +  171,  в  четвертом  635  +  185),  повышается  и  потребление  рабо¬
чих;  точный  показатель  последнего  —  переменный  капитал,  выраженный  в  единицах
стоимости,  растет  в  обоих  подразделениях  из  года  в  год.  И  тем  не  менее,  если  оставить
в  стороне  все  прочее,  возрастающее  потребление  класса  капиталистов  ю  всяком  случае
не  может  быть  рассматриваемо  как  цель  накопления;  наоборот,  поскольку  потребление
имеет  место  и  растет,  накопления  не  происходит,  личное  потребление  капиталистов
подходит  под  точку  зрения  простого  воспроизводства.  Спрашивается,  для  кого  же
капиталисты  производят,  когда  и  поскольку  они  не  потребляют,  а  проявляют  «подвиги
воздержания»,  т.е.  накопляют?  Еще  меньше  может  быть  целью  накопления  капитала
содержание  все  возрастающей  армии  рабочих.  Потребление  рабочих  с  капиталистиче¬
ской  точки  зрения  является  следствием  накопления  и  ни  в  коем  случае  не  его  целью  и
предпосылкой;  в  противном  случае  основы  капиталистического  производства  были  бы
поставлены  на  голову.  Во  всяком  случае  рабочие  могут  потребить  только  часть  продукта,
соответствующую  их  переменному  капиталу,  и  ни  на  йоту  больше.  Итак,  кто  реализирует
постоянно  возрастающую  прибавочную  стоимость?  Схема  отвечает:  сами  капиталисты  и
только  они.  Что  же  они  делают  со  своей  возрастающей  прибавочной  стоимостью?  Схема
отвечает:  они  употребляют  ее  для  все  возрастающего  расширения  своего  производства.
Эти  капиталисты  являются,  стало  быть,  фанатиками  расширения  производства  ради
расширения  производства.  Они  строят  новые  машины,  чтобы  ими  опять-таки  строить
новые  машины.  То,  к  чему  мы,  таким  образом,  приходим,  является  не  накоплением  капи¬
тала,  а  расширяющимся  производством  средств  производства  без  всякой  цели.  (...)
 Схема,  таким  образом,  исключает  скачкообразное  расширение  производства.  Она
допускает  только  непрерывное  расширение  его,  которое  идет  в  ногу  с  образованием
прибавочной  стоимости  и  покоится  на  идентичности  реализации  и  капитализации
прибавочной  стоимости.
 По  той  же  причине  схема  предполагает  накопление,  которое  захватывает  равно¬
мерно  оба  подразделения,  следовательно,  все  отрасли  капиталистического  произвол-

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 ства.  Расширение  сбыта  скачками  здесь  исключается  точно  так  же,  как  одностороннее
развитие  отдельных  отраслей  капиталистического  производства,  которые  далеко
забегали  бы  вперед  по  сравнению  с  другими.
 Следовательно,  схема  предполагает  движение  всего  капитала,  которое  противоре¬
чит  действительному  ходу  капиталистического  развития.  История  капиталистическо¬
го  способа  производства  характеризуется,  на  первый  взгляд,  двумя  фактами:  с  одной
стороны,  периодической  скачкообразной  экспансией  всего  поля  производства  и,  с
другой  стороны,  в  высшей  степени  неравномерным  развитием  различных  отраслей
производства.  История  английской  хлопчатобумажной  промышленности,  представля¬
ющая  самую  характерную  главу  в  истории  капиталистического  способа  производства,
начиная  с  последней  четверти  XVIII  века  и  вплоть  до  70-х  годов  XIX  века,  оказывается
совершенно  необъяснимой  с  точки  зрения  Марксовой  схемы.
 Наконец,  схема  противоречит  пониманию  капиталистического  процесса,  взято¬
го  в  целом,  и  его  ходу,  как  он  был  охарактеризован  Марксом  в  III  томе  «Капитала».
Основная  мысль  этого  понимания  заключается  в  имманентном  противоречии  между
способностью  производительной  силы  к  безграничной  экспансии  и  ограниченной
способностью  к  экспансии  общественного  потребления  при  капиталистических  отно¬
шениях  распределения.  (...)
 Глава  двадцать  шестая
ВОСПРОИЗВОДСТВО  КАПИТАЛА  И  ЕГО  СРЕДА
 Итак,  Марксова  схема  расширенного  воспроизводства  не  сумела  объяснить  нам
процесс  накопления,  как  он  происходит  в  действительности  и  как  он  развивается
исторически.  Почему  это  случилось?  Исключительно  благодаря  предпосылкам  самой
схемы.  Эта  схема  ставит  себе  целью  представить  процесс  накопления  в  предположении,
что  капиталисты  и  рабочие  являются  единственными  представителями  общественного
потребления.  Мы  видели,  что  Маркс  во  всех  трех  томах  «Капитала»  последовательно  и
сознательно  принимает  всеобщее  и  исключительное  господство  капиталистическою
способа  производства  за  теоретическую  предпосылку  своего  анализа.  При  таких  усло¬
виях,  как  условия  схемы,  нет,  конечно,  никаких  других  общественных  классов,  кроме
капиталистов  и  рабочих,  все  «третьи  лица»  капиталистического  общества  —  чиновники,
представители  либеральных  профессий,  духовенство  и  тд.  —  как  потребители  должны
быть  причислены  к  этим  обоим  классам,  преимущественно  к  классу  капиталистов.  Это
предположение  является  теоретическим  приемом,  вызванным  необходимостью,  —  в
действительности  нигде  нет  и  не  было  самодовлеющего  капиталистического  общества
с  исключительным  господством  капиталистического  производства,—  но  оно  является
вполне  допустимым  теоретическим  приемом  там,  где  оно  не  изменяет  условий  самой
проблемы,  а  помогает  лишь  представить  ее  в  чистом  виде.  Так  обстоит  дело  с  анализом
простого  воспроизводства  всего  общественного  капитала.  Здесь  сама  проблема  покоит¬
ся  на  следующей  фикции:  в  обществе,  производящем  капиталистически,  производящем,
следовательно,  прибавочную  стоимость,  вся  прибавочная  стоимость  потребляется
теми,  кто  ее  присваивает,—  классом  капиталистов.  Надо  показать,  как  складывается  при
этих  условиях  общественное  производство  и  воспроизводство.  Здесь  сама  постановка
проблемы  предполагает,  что  производство  не  знает  никаких  других  потребителей,
кроме  капиталистов  и  рабочих;  она  находится,  следовательно,  в  полном  согласии  с
предпосылкой  Маркса,  т.е.  с  всеобщим  и  исключительным  господством  капитали¬
стического  способа  производства.  Одна  фикция  теоретически  совпадает  с  другой.
Точно  так  же  можно  допустить  предположение  абсолютного  господства  капитализма
при  анализе  накопления  отдельного  капитала,  как  он  дан  в  первом  томе  «Капитала».

Роза  Люксембург
 737
 Воспроизводство  отдельного  капитала  является  элементом  всего  общественного  вос¬
производства,  но  элементом,  движение  которого  протекает  самостоятельно  в  про¬
тиворечии  с  движением  прочих  элементов,  причем  движение  всего  общественного
капитала  дает  не  механическую  сумму  движений  отдельных  капиталов,  а  своеобразно
измененный  результат.  Если  даже  сумма  стоимости  отдельных  капиталов  и  суммы,
которые  получаются,  если  сложить  отдельно  стоимости  их  составных  частей  —  посто¬
янного  и  переменного  капитала  и  прибавочной  стоимости,  —  и  совпадают  в  точности
с  величиной  стоимости  всего  общественного  капитала  —  его  обеих  составных  частей
и  всей  прибавочной  стоимости,  —  то  вещественные  представления  этих  стоимостей
и  соответствующих  частей  общественного  продукта  все-таки  совершенно  разойдутся
с  овеществленными  отношениями  стоимости  отдельных  капиталов.  Следовательно,
отношения  воспроизводства  отдельных  капиталов  в  их  вещественной  форме  не  совпа¬
дают  ни  мевду  собой,  ни  с  соответствующими  отношениями  воспроизводства  всего
капитала.  Каждый  отдельный  капитал  совершает  свое  обращение  и,  следовательно,
накопление  вполне  самостоятельно;  он  в  этом  —  при  нормальном  течении  процесса
обращения  —  лишь  постольку  зависит  от  других,  поскольку  он  вообще  должен  реа¬
лизовать  свой  продукт  и  найти  средства  производства,  необходимые  для  его  индиви¬
дуальной  деятельности.  Связана  ли  эта  реализация  и  сами  эти  средства  производства
с  капиталистическими  производящими  кругами  или  нет,  для  отдельного  капиталиста
совершенно  безразлично.  Напротив  того,  для  анализа  накопления  отдельного  капитала
наиболее  удобной  теоретической  предпосылкой  является  допущение,  что  капитали¬
стическое  производство  является  единственной  средой  этого  процесса,  т.е.  что  оно
достигло  всеобщего  и  исключительного  господства.
 В  действительности  реальные  условия  при  накоплении  всего  общественного  капи¬
тала  совсем  другие,  чем  для  отдельного  капитала  и  при  простом  воспроизводстве.
Проблема  покоится  на  таком  вопросе:  как  складывается  общественное  воспроизводство
при  том  условии,  что  возрастающая  часть  прибавочной  стоимости  не  будет  потреблять¬
ся  капиталистами,  а  будет  затрачиваться  на  расширение  производства?  Расходование
общественного  продукта  —  мы  оставляем  в  стороне  возмещение  постоянного  капита¬
ла  —  только  на  потребление  рабочих  и  капиталистов  здесь  наперед  исключается,  и  это
обстоятельство  является  существеннейшим  моментом  проблемы.  Но  этим  исключается
также  и  возможность  реализации  всего  продукта  самими  рабочими  и  капиталистами.
Они  сами  в  состоянии  реализовать  только  переменный  капитал,  использованную  часть
постоянного  капитала  и  потребленную  часть  прибавочной  стоимости;  они  могут  таким
образом  обеспечить  только  условия  для  возобновления  производства  в  прежнем  масшта¬
бе.  Напротив  того,  предназначенная  для  капитализации  часть  прибавочной  стоимости
никак  не  может  быть  реализована  самими  рабочими  и  капиталистами.  Следовательно,
реализация  прибавочной  стоимости  в  целях  накопления  в  обществе,  состоящем  толь¬
ко  из  рабочих  и  капиталистов,  является  неразрешимой  задачей.  Замечательно,  что
все  теоретики,  анализировавшие  проблему  накопления,  —  от  Рикардо  и  Сисмонди  до
Маркса  —  исходили  как  раз  из  этой  предпосылки,  которая  делала  решение  проблемы
невозможным.  Правильное  предчувствие  необходимости  для  реализации  прибавочной
стоимости  «третьих  лиц»,  т.е.  таких  потребителей,  которые  не  входят  в  число  непо¬
средственных  агентов  капиталистического  производства  —  рабочих  и  капиталистов,
приводило  к  разного  рода  уловкам:  к  «непроизводительному  потреблению»,  которое  у
Мальтуса  представлено  феодальными  землевладельцами,  у  Воронцова  —  милитаризмом,
а  у  Струве  —  либеральными  профессиями  и  прочими  придатками  класса  капитали¬
стов,—  и  далее  к  привлечению  внешней  торговли,  которая  у  всех  скептиков  накопления
от  Сисмонди  до  Николая  —  она  играла  огромную  роль  в  качестве  предохранительного
 47  —  5003

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 клапана.  Неразрешимость  задачи,  с  другой  стороны,  вела  к  отказу  от  накопления,  как  у
Кирхмана  и  Родбертуса,  или,  по  крайней  мере,  к  мнимой  необходимости  по  возможно¬
сти  сокращать  накопление,  как  у  Сисмонди  и  его  русских  эпигонов—народников.
 Лишь  глубочайший  анализ  и  точное  схематическое  представление  процесса  всего
общественного  производства,  данные  Марксом,  именно  его  гениальная  разработка
проблемы  простого  воспроизводства,—  лишь  они  дали  возможность  вскрыть  животре¬
пещущий  вопрос  проблемы  накопления  и  больное  место  прежних  попыток  ее  решения.
Анализ  накопления  всего  капитала,  который  обрывается  у  Маркса  в  самом  начале  и  над
которым  сверх  того,  как  упомянуто,  господствует  невыгодная  для  проблемы  полемика
против  смитовского  анализа,  непосредственно  не  дал  никакого  готового  решения  про¬
блемы;  напротив  того,  он  был  затруднен  предположением  наличности  безраздельного
господства  капиталистического  способа  производства.  Но  как  раз  весь  анализ  простого
воспроизводства  у  Маркса  и  характеристика  всего  капиталистического  процесса  с  его
внутренними  противоречиями  и  их  развитием  (в  III  томе  «Капитала»)  содержат  implicite
решение  проблемы  и  накопления  —  решение,  которое  согласуется  с  остальными  частя¬
ми  учения  Маркса,  с  историческим  опытом  и  повседневной  практикой  капитализма,—  и
тем  самым  дают  возможность  дополнить  исследование  тем,  чего  в  схеме  недостает.  При
ближайшем  рассмотрении  сама  схема  расширенного  воспроизводства  обнаруживает
свою  недостаточность  во  всех  отношениях  и  указывает  на  обстоятельства,  которые
находятся  вне  капиталистического  накопления  и  производства.
 До  сих  пор  мы  рассматривали  расширенное  воспроизводство  только  с  одной
стороны,  именно  с  точки  зрения  вопроса  о  том,  как  реализуется  прибавочная  стои¬
мость.  Это  была  та  трудность,  которая  составляла  исключительное  занятие  скептиков
вплоть  до  настоящего  времени.  Реализация  прибавочной  стоимости  является  на  самом
деле  жизненным  вопросом  капиталистического  накопления.  Если  мы  для  простоты
совершенно  оставим  в  стороне  потребительный  фонд  капиталистов,  то  реализация
прибавочной  стоимости  в  виде  первого  условия  потребует  круга  покупателей  вне  капи¬
талистического  общества.  Мы  говорим  покупателей,  а  не  потребителей,  ибо  говоря  о
реализации  прибавочной  стоимости,  мы  наперед  ничего  не  говорим  о  вещественной
форме  ее.  Решающим  является  то,  что  прибавочная  стоимость  может  быть  реализована
не  рабочими  и  не  капиталистами,  а  только  общественными  слоями  или  обществами,
которые  сами  не  производят  капиталистически.  При  этом  мыслимы  два  различных  слу¬
чая.  Капиталистическое  производство  поставляет  средства  потребления  в  количестве,
превышающем  его  собственные  потребности  (потребности  рабочих  и  капиталистов),  и
покупателями  этих  средств  потребления  являются  некапиталистические  слои  и  страны.
Такова,  например,  английская  хлопчатобумажная  промышленность,  которая  в  продол¬
жение  первых  двух  третей  XIX  столетия  (а  отчасти  еще  и  теперь)  поставляла  бумажные
ткани  крестьянству,  городской  мелкой  буржуазии  на  европейском  континенте,  а  также
крестьянству  Индии,  Америки,  Африки  и  т.  д.  Здесь  мы  имели  дело  с  потреблением
некапиталистических  слоев  и  стран,  которое  создало  базис  для  колоссального  раз¬
вития  хлопчатобумажной  промышленности  в  Англии1.  Но  для  этой  хлопчатобумаж¬
 1  О  значении  хлопчатобумажной  промышленности  в  английском  экспорте  можно  судить  на
основании  следующих  цифр:  1893  г.:  весь  экспорт  фабрикатов  5  340  млн.  марок,  в  том  числе
хлопчатобумажных  товаров  на  1  280  млн.  марок,  т.е.  23%;  железо  и  прочие  металлические
товары  составляют  без  малого  17%.  1898  г.:  весь  экспорт  фабрикатов  4  668  млн.  марок,  в
том  числе  хлопчатобумажных  товаров  на  1  300  млн.  марок,  т.  е  28%;  железо  и  металличе¬
ские  товары  —  22%.  В  сравнении  с  этим  цифры  для  германской  империи  дают  следующее:
1898  г.:  весь  экспорт  4  010  млн.  марок,  а  в  том  числе  хлопчатобумажных  товаров  на  231,9
млн.  марок  =  5'/4%.  Длина  экспортированных  в  1898  г.  хлопчатобумажных  товаров  составляла

Роза  Люксембург
 739
 ной  промышленности  развилась  в  самой  Англии  обширная  машиностроительная
промышленность,  которая  поставляла  веретена  и  ткацкие  станки,  а  затем  в  связи  с
ней  металлургическая  и  каменноугольная  промышленность.  В  этом  случае  подразде¬
ление  II  (средств  потребления)  в  возрастающей  степени  реализовало  свои  продукты
в  некапиталистических  общественных  слоях,  причем  оно  со  своей  стороны  создавало
благодаря  собственному  накоплению  возрастающий  спрос  на  отечественные  продукты
подразделения  I  (средств  производства)  и  этим  самым  способствовало  реализации
прибаючной  стоимости  и  возрастающему  накоплению  этого  подразделения.
 Возьмем  обратный  случай.  Капиталистическое  производство  поставляет  средства  про¬
изводства  в  количестве,  превышающем  его  собственные  потребности,  и  находит  поку¬
пателей  в  некапиталистических  странах.  Так,  например,  английская  промышленность  в
первой  половине  XIX  столетия  поставляла  американским  и  австралийским  государствам
материалы  для  железнодорожного  строительства.  Железнодорожное  строительство
в  какой-нибудь  стране  само  по  себе  далеко  еще  не  означает,  что  в  ней  господствует
капиталистический  способ  производства.  В  действительности  железные  дороги  сами  по
себе  были  лишь  во  всех  подобных  случаях  одной  из  первых  предпосылок  для  развития
капиталистического  производства.  Такой  же  пример  являет  собой  германская  химическая
промышленность,  поставляющая  средства  производства  в  виде  красок,  которые  находят
массовый  сбыт  в  некапиталистически  производящих  странах  Азии,  Америки  и  тд.1.  Здесь
подразделение  I  реализует  свои  продукты  ю  внекапиталистических  кругах.  Возникающее
отсюда  прогрессивное  расширение  подразделения  I  вызывает  в  стране  капиталистиче¬
ского  производства  соответствующее  расширение  подразделения  II,  которое  поставляет
средства  потребления  для  возрастающей  армии  рабочих  подразделения  I.
 Кавдых  из  этих  случаев  отличается  от  схемы  Маркса.  В  первом  случае  продукт
подразделения  II  превышает  потребности  обоих  подразделений  —  их  переменный
капитал  и  потребленную  часть  прибавочной  стоимости;  во  втором  случае  продукт
подразделения  I  превосходит  величину  постоянного  капитала  обоих  подразделений,
даже  если  принять  во  внимание  его  увеличение  в  целях  расширения  производства.
В  обоих  случаях  прибавочная  стоимость  появляется  на  свет  не  в  натуральной  форме,
которая  делала  бы  возможным  и  обусловливала  бы  его  капитализацию  внутри  одного
из  обоих  подразделений.  В  действительности  оба  эти  типичных  случая  на  каждом
шагу  взаимно  перекрещиваются,  друг  друга  дополняют  и  друг  в  друга  переходят.
 Один  пункт  кажется  при  этом  неясным.  Если,  например,  избыток  в  средствах  потре¬
бления,  скажем  хлопчатобумажных  тканей,  находит  себе  сбыт  в  некапиталистических
кругах,  то  ясно,  что  эти  ткани  как  .капиталистический  товар  представляют  не  только
прибавочную  стоимость,  но  и  постоянный  и  переменный  капитал.  Допущение,  что
именно  товары,  которые  нашли  себе  сбыт  вне  кругов  капиталистического  общества,
представляют  только  прибавочную  стоимость,  кажется  совершенно  произвольным.  С
другой  стороны,  оказывается,  что  в  этом  случае  и  другое  подразделение  (I)  не  только
реализует  свою  прибавочную  стоимость,  но  что  оно  может  и  накоплять,  не  сбывая,
однако,  своего  продукта  вне  обоих  подразделений  капиталистического  производства.
 5/4  млрд.  ярдов,  из  которых  2  у4  млрд.  ушло  в  переднюю  Индию  (E.  J  a  f  f  é,  Die  englilsche
Baumwollindustrie  und  die  Organisation  des  Exporthandels.  —  «Schmollers  Jahrbücher»,  XXIV,  стр.
1033).  В  1908  г.  британский  экспорт  одних  лишь  бумажных  ниток  составлял  262  млн.  марок
(«Statist.  Jahrbuch  fur  das  Deutsche  Reich»,  1910).
 1  Так,  например,  из  германских  анилиновых  красок  у5,  а  из  германского  индиго  */2  идут  в
такие  страны,  как  Китай,  Япония,  Британская  Индия,  Египет,  Азиатская  Турция,  Бразилия  и
Мексика.
 47*

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Но  оба  эти  возражения  только  кажущиеся,  они  устраняются  пропорциональным  рас¬
пределением  стоимости  всей  массы  продуктов  на  ее  соответствующие  части.  При
капиталистическом  производстве  не  только  весь  общественный  продукт,  но  и  всякий
отдельный  товар  содержит  прибавочную  стоимость.  Но  это  не  мешает  тому,  чтобы  весь
общественный  продукт  мог  быть  представлен  в  виде  трех  отдельных  частей,  которые
по  своей  стоимости  соответствуют  потребленному  обществом  постоянному  капиталу,
переменному  капиталу  и  выжатой  прибавочной  стоимости,—  как  делает  отдельный
капиталист,  который  при  последовательной  продаже  своей  товарной  массы  сперва
принимает  в  расчет  возмещение  затраченного  им  постоянного,  а  затем  переменного
капитала  (или  менее  правильно,  но  в  большем  соответствии  с  практикой:  сперва  свой
основной,  а  затем  свой  оборотный  капитал),  чтобы  записать  потом  остаток  от  выручки
в  виде  прибыли.  При  простом  воспроизводстве  этим  пропорциям  стоимости  соответ¬
ствует  и  вещественная  форма  всего  продукта:  постоянный  капитал  появляется  вновь
в  форме  средств  производства,  переменный  —  в  форме  средств  существования  для
рабочих  и  прибавочная  стоимость  —  в  форме  средств  существования  для  капиталистов.
Но  в  таком  категорическом  смысле  —  при  потреблении  всей  прибавочной  стоимости
капиталистами  —  простое  воспроизводство  является,  как  мы  знаем,  теоретической
фикцией.  Что  касается  расширенного  воспроизводства  или  накопления,  то  и  здесь,
согласно  Марксовой  схеме,  существует  строгая  пропорциональность  между  составом
стоимости  общественного  продукта  и  его  вещественной  формой:  в  части  своей,  пред¬
назначенной  для  капитализации,  прибавочная  стоимость  сразу  появляется  на  свет
соответствующим  образом  распределенной  на  вещественные  средства  производства  и
средства  существования  для  рабочих,—  на  части,  которые  соответствуют  расширению
производства  на  данном  техническом  базисе.  Но  это  понимание,  которое  покоится  на
самодовлеющем  характере  и  изолированности  капиталистического  производства,  как
мы  видели,  терпит  крушение  на  реализации  прибавочной  стоимости.  Если  мы  допу¬
стим,  что  прибавочная  стоимость  реализуется  вне  капиталистического  производства,
то  этим  уже  дано,  что  его  вещественная  форма  не  имеет  никакого  отношения  к  потреб¬
ностям  самого  капиталистического  производства.  Его  вещественная  форма  соответ¬
ствует  потребностям  тех  некапиталистических  кругов,  которые  делают  возможной  его
реализацию.  Поэтому  капиталистическая  прибавочная  стоимость  может  появиться  на
свет  либо  в  форме  средств  потребления,  как,  например,  хлопчатобумажных  тканей,
либо  в  форме  средств  производства,  как,  например,  железнодорожных  материалов.  То
обстоятельство,  что  реализованная  прибавочная  стоимость,  заключающаяся  в  продук¬
тах  одного  подразделения,  содействует  и  реализации  прибавочной  стоимости  другого
подразделения  при  следующем  за  этим  расширении  производства,  совершенно  не
изменяет  того  факта,  что  общественная  прибавочная  стоимость  как  целое  реализована
отчасти  прямо,  а  отчасти  косвенно  вне  обоих  подразделений.  Это  то  же  самое,  как  в
случае  с  отдельным  капиталистом,  который  может  реализовать  свою  прибавочную
стоимость,  даже  когда  весь  его  товар  служит  лишь  для  возобновления  переменного  или
постоянного  капитала  какого-нибудь  другого  капиталиста.
 Однако  реализация  прибавочной  стоимости  не  является  единственным  существен¬
ным  моментом  воспроизводства.  Положим,  что  подразделение  I  сбыло  прибавочную
стоимость  вне  пределов  обоих  подразделений  и  что  оно  может  начать  накопление.
Допустим,  далее,  что  оно  имеет  в  виду  новое  расширение  сбыта  в  указанных  кругах.
Но  этим  все-таки  дается  лишь  половина  условий  для  накопления.  В  качестве  второй
предпосылки  для  накопления  здесь  выступает  необходимость  найти  соответствую¬
щие  вещественные  элементы  для  расширения  производства.  Но  откуда  их  взять,  раз
мы  только  что  превратили  прибавочную  стоимость  в  форме  продуктов  I,  т.е.  средств

Роза  Люксембург
 741
 производства,  —  в  деньги,  и  притом  сбыли  ее  вне  капиталистического  производства.
Сделка,  которая  помогла  нам  в  деле  реализации  прибавочной  стоимости,  в  то  же  самое
время  лишила  нас  предпосылок  для  превращения  этой  реализованной  прибавочной
стоимости  в  форму  производительного  капитала.  Таким  образом,  оказывается,  что  мы
попали  из  огня  в  полымя.  Рассмотрим  вопрос  поближе.
 Мы  оперируем  здесь  с  постоянным  капиталом  как  в  подразделении  I,  так  и  в  под¬
разделении  И,  как  если  бы  он  представлял  собой  всю  постоянную  часть  капитала  про¬
изводства.  Но  это,  как  мы  знаем,  неверно.  Мы  только  ради  простоты  схемы  оставили  в
стороне  тот  факт,  что  с,  фигурирующее  в  I  и  во  И  подразделениях,  является  лишь  час¬
тью  всего  постоянного  капитала,  именно  той  частью,  которая  ежегодно  оборачивает¬
ся,  потребляется  в  течение  периода  производства  и  переносится  на  продукт.  Но  было
бы  совершенно  абсурдно  предполагать,  что  капиталистическое  (да  и  всякое  другое)
производство  потребляет  в  течение  каждого  периода  производства  весь  свой  постоян¬
ный  капитал  и  что  оно  на  протяжении  каждого  периода  создает  его  вновь.  Напротив,
на  фоне  производства,  как  оно  представлено  в  схеме,  вся  огромная  масса  средств  про¬
изводства  предполагается  данной  наперед;  их  периодическое  полное  возобновление
обозначено  в  схеме  ежегодным  возобновлением  их  использованных  частей.  С  возрас¬
танием  производительности  труда  и  расширением  размеров  производства  эта  масса
средств  производства  растет  не  только  абсолютно,  но  и  относительно,  по  сравнению
с  той  частью,  которая  в  данное  время  потребляется  в  производстве.  Но  в  то  же  время
растет  и  потенциальная  роль  постоянного  капитала.  Для  расширения  производства
прежде  всего  принимается  во  внимание  сильнейшее  напряжение  этой  части  постоян¬
ного  капитала,  а  не  непосредственное  увеличение  ее  стоимости.
 (...)  Но  совершенно  нельзя  понять,  почему  все  необходимые  средства  производства
и  средства  потребления  должны  быть  произведены  только  капиталистически.  Правда,
именно  это  допущение  лежит  в  основе  Марксовой  схемы  накопления,  но  оно  не  соот¬
ветствует  ни  повседневной  практике,  ни  истории  капитала.  В  первой  половине  XIX
столетия  прибавочная  стоимость  в  Англии  выходила  из  процесса  производства  боль¬
шей  частью  в  виде  хлопчатобумажных  тканей.  Но  вещественные  элементы  ее  капита¬
лизации  —  хлопок  из  рабовладельческих  штатов  Северной  Америки  или  хлеб  (сред¬
ства  существования  для  английских  рабочих)  из  житниц  крепостной  России  —  хотя
и  представляли  собой  прибавочный  продукт,  но  отнюдь  не  прибавочную  стоимость.
Насколько  капиталистическое  накопление  зависит  от  этих  некапиталистически  про¬
изведенных  средств  производства,  показывает  хлопковый  кризис  в  Англии,  который
явился  результатом  прекращения  работ  на  плантациях  вследствие  гражданской  войны,
или  кризис  в  европейской  полотняной  промышленности,  который  был  следствием
прекращения  подвоза  льна  из  крепостной  России  благодаря  Крымской  войне.  Стоит
лишь,  впрочем,  вспомнить  о  той  роли,  которую  играл  подвоз  крестьянского,  следо¬
вательно,  некапиталистически  произведенного  хлеба  для  прокормлении  масс  про¬
мышленных  рабочих  Европы  (т.  е.  как  элемент  переменного  капитала),  чтобы  понять,
насколько  сильно  капиталистическое  накопление  связано  в  действительности  благо¬
даря  своим  вещественным  элементам  с  некапиталистическими  кругами.
 Впрочем,  самый  характер  капиталистического  производства  исключает  огра¬
ничение  его  только  капиталистически  произведенными  средствами  производства.
Существенным  средством  в  погоне  отдельного  капитала  за  повышением  нормы
прибыли  является  стремление  к  удешевлению  элементов  постоянного  капитала.  С
другой  стороны,  беспрестанное  повышение  производительности  труда  как  важней¬
ший  метод  повышения  нормы  прибавочной  стоимости  предполагает  безграничное
использование  всех  данных  природой  и  землей  материалов  и  условий  и  связано

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 с  подобного  рода  использованием  этих  последних.  В  этом  отношении  капитал  по
самому  своему  существу  и  характеру  своего  бытия  не  допускает  никаких  ограничений.
Капиталистический  способ  производства  как  таковой  до  настоящего  времени,  после
нескольких  столетий  его  развития,  охватывает  пока  еще  лишь  часть  всего  производ¬
ства  земного  шара;  районами  его  распространения  до  настоящего  времени  являются
преимущественно  маленькая  Европа,  где  он  тоже  не  достиг  еще  господства  в  целых
областях  и  в  ряде  отраслей  (каковы  крестьянское  хозяйство  и  самостоятельное  ремес¬
ло),  а  затем  значительная  часть  Северной  Америки  и  отдельные  места  на  континентах
других  частей  света.  В  общем  капиталистический  способ  производства  до  настоящего
времени  ограничен  преимущественно  промышленностью  стран  умеренного  пояса,  в
то  время  как,  например,  на  востоке  и  на  юге  он  сделал  лишь  сравнительно  незначи¬
тельные  успехи.  А  потому,  если  бы  ему  пришлось  пользоваться  исключительно  только
элементами  производства,  которые  можно  добыть  в  этих  узких  границах,  он  не  достиг
бы  своей  теперешней  высоты,  и  его  развитие  вообще  было  бы  невозможно.  С  самого
своего  начала  капиталистический  способ  производства  по  формам  и  законам  своего
движения  рассчитан  на  весь  земной  шар  как  на  сокровищницу  производительных
сил.  В  своем  стремлении  к  присвоению  производительных  сил  в  целях  эксплуатации
капитал  рыщет  по  всему  свету,  запасается  средствами  производства  из  всех  уголков
земли,  захватывает  или  приобретает  их  независимо  от  степени  развития  их  культуры
и  общественных  форм.  Вопрос  о  вещественных  элементах  накопления  капитала,  —  а
его  далеко  нельзя  разрешить  вещественной  формой  капиталистически  произведенной
прибавочной  стоимости,  —  превращается  в  совершенно  другой  вопрос:  для  произво¬
дительного  приложения  реализованной  прибавочной  стоимости  необходимо,  чтобы
капитал  все  более  и  более  захватывал  весь  земной  шар,  чтобы  он  для  своих  средств
производства  имел  качественно  и  количественно  безграничный  выбор.
 Использование  новых  районов  сырья  в  неограниченном  количестве  необходимо
как  для  того,  чтобы  обезопасить  себя  от  возможных  превратностей  и  перерывов  в
подвозе  сырья  из  старых  источников,  так  и  на  случай  внезапного  расширения  обще¬
ственных  потребностей.  Это  составляет  одну  из  необходимых  предпосылок  процесса
накопления  в  его  эластичности  и  в  его  способности  к  расширению.  Когда  междоусоб¬
ная  война  в  Америке  прервала  подвоз  в  Англию  хлопка  и  вызвала  в  округе  Ланкашир
знаменитый  «хлопковый  голод»,  в  Египте,  как  по  мановению  волшебной  палочки,
возникли  в  кратчайший  срок  колоссальные  хлопчатобумажные  плантации.  Восточная
деспотия,  связанная  с  исконными  барщинными  отношениями,  создала  здесь  почву  для
деятельности  европейского  капитала.  Только  капитал  с  его  техническими  средствами
оказался  в  состоянии  в  столь  короткий  промежуток  времени  вызвать  такие  удиви¬
тельные  перевороты.  Но  только  на  докапиталистической  почве  примитивных  соци¬
альных  отношений  он  оказался  в  состоянии  развить  ту  могучую  командную  власть
над  материальными  и  человеческими  производительными  силами,  которая  требуется
для  подобного  рода  чудес.  Другой  подобный  пример  дает  огромный  рост  мирового
потребления  каучука,  которому  в  настоящее  время  соответствует  регулярная  поставка
этого  сырья  стоимостью  в  миллиард  марок  ежегодно.  Хозяйственным  базисом  добычи
каучука  являются  примитивные  системы  эксплуатации,  практикуемые  европейским
капиталом  в  африканских  колониях  и  в  Америке,  —  системы,  которые  представляют
собой  разнообразные  комбинации  рабства  и  барщинных  отношений.
 Надо  подчеркнуть  следующее:  когда  мы  выше  принимали,  что  первое  или  второе
подразделение  реализуют  в  некапиталистической  среде  только  свой  прибавочный
продукт,  то  мы  при  этом  брали  самый  благоприятный  случай  для  проверки  Марксовой
схемы  —  случай,  который  показывает  отношения  воспроизводства  в  их  чистом  виде.

Роза  Люксембург
 743
 В  действительности  ничто  не  заставляет  нас  предполагать,  что  и  часть  постоянного  и
переменного  капитала  в  продукте  соответствующего  подразделения  реализуется  вне
капиталистических  кругов.  За  счет  продуктов  некапиталистических  кругов  может  быть
произведено  как  расширение  производства,  так  отчасти  возобновление  потребленных
элементов  производства  в  их  вещественной  форме.  Предыдущие  примеры  должны
были  только  выяснить  тот  факт,  что  по  меньшей  мере  подлежащая  капитализации
прибавочная  стоимость  и  соответствующая  ей  часть  капиталистической  массы  про¬
дуктов  никак  не  могут  быть  реализованы  в  пределах  капиталистических  кругов  и  что
они  должны  непременно  искать  покупателей  вне  этих  кругов  —  в  некапиталистически
производящих  общественных  слоях  и  формах.
 Итак,  между  периодом  производства,  во  время  которого  производится  прибавочная
стоимость,  и  следующим  за  ним  накоплением,  при  котором  она  капитализируется,
имеют  место  две  различные  сделки  —  превращение  прибавочной  стоимости  в  ее  чистую
форму  стоимости,  ее  реализация,  и  превращение  этой  чистой  формы  стоимости  в
форму  производительного  капитала;  обе  эти  сделки  совершаются  между  капиталистиче¬
ским  производством  и  окружающим  его  некапиталистическим  миром.  Следовательно,  с
обеих  точек  зрения  —  и  с  точки  зрения  реализации  прибавочной  стоимости,  и  с  точки
зрения  обеспечения  производства  элементами  постоянного  капитала  —  мировой  обмен
заранее  является  историческим  условием  существования  капитализма,  а  мировой  обмен
при  данных  конкретных  отношениях  по  существу  представляет  собой  обмен  между
капиталистическими  и  некапиталистическими  формами  производства.
 До  сих  пор  мы  рассматривали  накопление  только  с  точки  зрения  прибавочной
стоимости  и  постоянного  капитала.  Третьим  основным  моментом  накопления  явля¬
ется  переменный  капитал.  Прогрессирующее  накопление  сопровождается  возраста¬
нием  переменного  капитала.  В  Марксовой  схеме  соответствующая  ему  вещественная
форма  в  общественном  продукте  выступает  в  виде  возрастающей  массы  средств
существования  для  рабочих.  Но  действительным  переменным  капиталом  являются
не  средства  существования  рабочих,  а  живая  рабочая  сила,  для  воспроизводства
которой  необходимы  средства  существования.  Следовательно,  к  основным  условиям
накопления  относится  наличность  предложения  живого  труда,  соответствующая  его
потребностям,  —  труда,  который  приводится  в  движение  капиталом.  Увеличение
массы  труда  достигается  отчасти,  поскольку  позволяют  обстоятельства,  удлинением
рабочего  дня  и  интенсификацией  труда.  Однако  в  обоих  этих  случаях  это  увеличение
живого  труда  либо  вовсе  не  проявляется  в  росте  переменного  капитала,  либо  проявля¬
ется  в  нем  в  незначительной  мере  (как  плата  за  сверхурочные  часы).  Оба  эти  метода,
встречая  кроме  того  отчасти  естественный,  отчасти  общественный  отпор,  ограничены
определенными,  весьма  узкими  рамками,  за  пределы  которых  они  выходить  не  могут.
Следовательно,  прогрессирующий  рост  переменного  капитала,  сопровождающий
накопление,  должен  найти  свое  выражение  в  возрастающем  числе  занятых  рабочих.
Откуда  берутся  эти  добавочные  рабочие?  (...)
 Как  капиталистическое  производство  не  может  ограничиться  природными  сокрови¬
щами  и  производительными  силами  умеренного  пояса,  нуждаясь  для  своего  развития  в
возможности  распоряжаться  всеми  странами  вне  зависимости  от  климата,  так  же  мало
оно  может  обойтись  рабочей  силой  одной  лишь  белой  расы.  Для  использования  тех
земных  поясов,  где  представители  белой  расы  становятся  неработоспособными,  капитал
нуждается  в  других  расах;  он  вообще  нуждается  в  неограниченной  возможности  распоря¬
жаться  всеми  рабочими  силами  земного  шара,  чтобы  при  их  помощи  привести  в  движе¬
ние  все  производительные  силы  земли,  поскольку  это  возможно  в  рамках  производства
прибавочной  стоимости.  Но  капитал  большей  частью  находит  здесь  эти  рабочие  силы  в

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 крепких  оковах  традиционных  докапиталистических  производственных  отношений,  из
которых  они  должны  бьггь  сперва  «освобождены»,  чтобы  быть  вовлеченными  в  актив¬
ную  армию  капитала.  Процесс  выделения  рабочих  сил  из  примитивных  общественных
отношений  и  их  поглощения  капиталистической  системой  наемного  труда  является
одной  из  необходимых  исторических  основ  капитализма.  Английская  хлопчатобумажная
промышленность  как  первая  действительно  капиталистическая  отрасль  производства  не
могла  бы  существовать  не  только  без  хлопка  южных  штатов  Североамериканского  союза,
но  и  без  тех  миллионов  африканских  негров,  которые  были  перевезены  в  Америку  в
качестве  рабочей  силы  для  плантаций  и  которые  после  войны  за  освобождение,  как
свободный  пролетариат,  пополняли  ряды  класса  капиталистических  наемных  рабочих1.
Привлечение  требуемых  рабочих  сил  из  некапиталистических  обществ,  так  называемый
рабочий  вопрос  в  колониях,  становится  весьма  ощутительным  для  капитала.  Решению
этого  вопроса  служат  самые  разнообразные  методы  «мягкой  власти»,  задача  которой
состоит  в  том,  чтобы  освободить  рабочие  силы  из-под  власти  других  социальных  автори¬
тетов  и  условий  производства  и  подчинить  их  господству  капитала.  Из  этих  устремлений
в  колониальных  странах  возникают  самые  причудливые  смешанные  формы  из  совре¬
менной  системы  наемного  труда  и  примитивных  отношений  господства.  Эти  формы
дают  яркую  иллюстрацию  того  факта,  что  капиталистическое  производство  не  может
обойтись  без  рабочих  сил  из  других  социальных  формаций.
 Маркс  обстоятельно  рассматривает  как  процесс  присвоения  некапиталистических
средств  производства,  так  и  процесс  превращения  крестьянства  в  капиталистический
пролетариат.  Вся  24  глава  I  тома  «Капитала»  посвящена  возникновению  английского
пролетариата,  земледельческого  класса  капиталистических  арендаторов  и  промыш¬
ленного  капитала.  Особую  роль  в  возникновении  последнего  Маркс  приписывает
ограблению  колониальных  стран  европейским  капиталом.  Но  все  это  рассматривается
под  углом  зрения  так  называемого  «первоначального  накопления».  Названные  про¬
цессы  иллюстрируют  у  Маркса  лишь  генезис,  час  рождения  капитала;  они  изображают
муки  родов  при  выходе  капиталистического  способа  производства  из  недр  феодаль¬
ного  общества.  Когда  он  дает  теоретический  анализ  процесса  капитала  —  производ¬
ства  и  обращения,  —  он  постоянно  возвращается  к  своей  предпосылке,  к  общему  и
исключительному  господству  капиталистического  производства.
 Мы  видим,  однако,  что  капитализм  даже  в  полной  зрелости  связан  во  всех  отноше¬
ниях  с  одновременным  существованием  некапиталистических  слоев  и  обществ.  Эго
обстоятельство  не  исчерпывается  одним  лишь  вопросом  о  рынке  для  «избыточного»
продукта,  как  ставили  проблему  Сисмонди  и  позднейшие  критики  и  скептики  капита-
 1  Таблица,  опубликованная  в  Соединенных  Штатах  незадолго  до  междоусобной  войны,  содер¬
жит  следующие  данные  о  стоимости  ежегодного  производства  рабовладельческих  штатов  и
о  числе  занятых  рабов,  подавляющее  большинство  которых  работало  на  хлопчатобумажных
плантациях:
 Годы
 Хлопка
млн.  дол.
 Рабов
 1800
 5,2
 893  041
 1810
 15,1
 1  191  364
 1820
 26,3
 1  543  688
 1830  „
 34.1
 2  009053
 1840
 74.6
 3487  255
 1850
 101,8
 3  179509
 1851
 1.37.3
 2  200000

Роза  Люксембург
 745
 листического  накопления.  Процесс  накопления  капитала  всеми  своими  отношениями
стоимости  и  вещественными  отношениями  —  своим  постоянным  капиталом,  пере¬
менным  капиталом  и  прибавочной  стоимостью  —  связан  с  некапиталистическими
формами  производства.  Последние  образуют  данную  историческую  среду  для  про¬
цесса  накопления  капитала.  Накопление  капитала  не  может  быть  представлено,
если  предположить  исключительное  и  абсолютное  господство  капиталистического
способа  производства;  более  того,  оно  без  некапиталистической  среды  ни  в  каком
отношении  не  мыслимо.  Правда,  Сисмонди  и  его  последователи  обнаружили  верное
чутье  относительно  условий  существования  накопления,  когда  они  сводили  его  труд¬
ности  единственно  только  к  реализации  прибавочной  стоимости.  Между  условиями
реализации  прибавочной  стоимости  и  условиями  расширения  постоянного  и  пере¬
менного  капитала  в  их  вещественной  форме  есть  существенная  разница.  Капитал
не  может  обойтись  без  средств  производства  и  рабочих  сил  всего  земного  шара:  для
беспрепятственного  развития  процесса  своего  накопления  он  нуждается  в  природных
богатствах  и  рабочих  силах  всех  поясов  земли.  Но  так  как  последние  в  подавляю¬
щем  большинстве  случаев  фактически  находятся  под  властью  докапиталистических
способов  производства,  —  а  последние  являются  исторической  средой  накопления
капитала,  —  то  отсюда  вытекает  неудержимое  стремление  капитала  к  завоеванию
соответствующих  стран  и  обществ.  По  существу  для  капиталистического  производства
годились  бы,  например,  и  капиталистически  обрабатываемые  каучуковые  плантации,
которые  устроены  уже  в  Индии;  но  фактическое  господство  в  странах  этих  отраслей
производства  некапиталистических  общественных  отношений  создает  в  капитале
стремление  покорить  себе  эти  страны  и  общества;  при  этом  первобытные  отношения
последних  делают  возможными  такие  исключительно  быстрые  и  насильственные
приемы  накопления,  которые  были  бы  совершенно  не  мыслимы  при  чисто  капитали¬
стических  общественных  отношениях.
 Иначе  обстоит  дело  с  реализацией  прибавочной  стоимости.  Она  заранее  свя¬
зана  с  некапиталистическими  производителями  и  потребителями  как  таковыми.
Следовательно,  существование  некапиталистических  покупателей  прибавочной  стои¬
мости  является  прямым  условием  существования  капитала  и  его  накопления,  а  потому
и  решающим  вопросом  проблемы  накопления  капитала.
 Капиталистическое  накопление  как  общественный  процесс  так  или  иначе  факти¬
чески  во  всех  отношениях  связано  с  некапиталистическими  общественными  слоями
и  формами.
 Итак,  решение  проблемы,  о  которой  в  политической  экономии  спорили  почти
целое  столетие,  лежит  между  двумя  крайностями:  между  мелкобуржуазным  скептициз¬
мом  Сисмонди,  Кирхмана,  Воронцова  и  Николая  —  они,  которые  считали  накопление
невозможным,  и  грубым  оптимизмом  Рикардо,  Сэя,  Туган-Барановского,  для  которых
сам  капитализм  может  беспредельно  себя  оплодотворять  и,  следовательно,  —  это
только  логический  вывод  —  существовать  вечно.  Решение  проблемы  в  духе  Марксова
учения  заключается  в  диалектическом  противоречии:  капиталистическое  накопление
для  своего  движения  нуждается  в  некапиталистических  общественных  формациях,  как
в  окружающей  его  среде:  оно  прогрессирует  в  постоянном  обмене  веществ  с  этими
формациями  и  может  существовать  лишь  до  тех  пор,  пока  оно  находит  эту  среду.
 Исходя  из  этого,  можно  пересмотреть  понятия  внутренней  и  внешней  торговли,
которые  играют  столь  огромную  роль  в  теоретическом  споре  о  проблеме  накопления.
Внутренний  и  внешний  рынки  играют,  несомненно,  огромную  и  глубоко  различную
роль  в  ходе  капиталистического  развития,  но  не  как  понятия  политической  географии,
а  как  понятия  социальной  экономии.  С  точки  зрения  капиталистического  производства

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 внутренним  рынком  является  капиталистический  рынок  —  само  это  производство:  и
как  покупатель  своих  собственных  продуктов,  и  как  источник  своих  собственных  про¬
дуктов,  и  как  источник  своих  собственных  элементов,  производства.  Внешним  рынком
для  капитала  является  окружающая  его  некапиталистическая  социальная  среда,  которая
поглощает  его  продукты  и  поставляет  ему  элементы  производства  и  рабочую  силу.
С  этой  точки  зрения  —  точки  зрения  экономической  —  Германия  и  Англия  в  своем
взаимном  товарообмене  являются  друг  для  друга  по  преимуществу  внутренними,  капи¬
талистическими  рынками,  в  то  время  как  обмен  между  германской  промышленностью
и  германскими  крестьянами  как  потребителями  и  производителями  представляет  собой
для  германского  капитала  внешне  рыночные  отношения.  Как  видно  из  схемы  воспроиз¬
водства,  это  —  строгие  и  точные  понятия.  Во  внутреннем  капиталистическом  обороте
в  лучшем  случае  могут  быть  реализованы  лишь  определенные  части  стоимости  всего
общественного  продукта:  потребленный  постоянный  капитал,  переменный  капитал  и
потребленная  часть  прибавочной  стоимости;  напротив  того,  часть  прибаючной  сто¬
имости,  предназначенная  для  капитализации,  должна  быть  реализована  на  «внешнем
рынке».  Если  капитализирование  прибавочной  стоимости  является  истинной  целью  и
движущим  мотивом  производства,  то,  с  другой  стороны,  возобновление  постоянного
и  переменного  капитала  (равно  как  и  потребленной  части  прибаючной  стоимости)
является  его  широким  базисом  и  предварительным  условием.  И  если  капитализация
прибавочной  стоимости  становится  с  международным  развитием  капитализма  все  более
необходимой  и  все  менее  надежной,  то  широкий  базис  постоянного  и  переменного
капитала  как  некоторой  массы  стоимости  становится  все  могущественнее  абсолютно
и  по  сравнению  с  прибаючной  стоимостью.  Отсюда  полное  противоречий  явление,
заключающееся  в  том,  что  старые  капиталистические  страны  все  больше  представляют
друг  для  друга  рынки  сбыта,  делаются  друг  для  друга  все  более  необходимыми  и  в  то  же
время  ведут  между  собой  все  более  ревностную  конкурентную  борьбу  из-за  некапитали¬
стических  стран.  Условия  капитализации  прибаючной  стоимости  и  условия  обновления
всего  капитала  вступают  между  собой  ю  все  большее  противоречие,  которое  является,
впрочем,  лишь  отражением  полного  противоречий  закона  падения  нормы  прибыли.
 Глава  двадцать  девятая
БОРЬБА  ПРОТИВ  КРЕСТЬЯНСКОГО  ХОЗЯЙСТВА
 (...)  Итак,  то,  что  Маркс  принял  как  предпосылку  своей  схемы  накопления,  соот¬
ветствует  лишь  объективной  исторической  тенденции  процесса  накопления  и  его
теоретическому  конечному  результату.  Процесс  накопления  имеет  тенденцию  ставить
всюду  на  место  натурального  хозяйства  простое  товарное  хозяйство,  на  место  послед¬
него  —  капиталистическое  хозяйство,  он  стремится  осуществить  во  всех  странах  и
отраслях  абсолютное  господство  капиталистического  производства  как  единственно¬
го  и  исключительного  способа  производства.
 Но  здесь  начинается  тупик.  Раз  конечный  результат  достигнут,  —  что  является,
однако,  теоретической  конструкцией,  накопление  становится  невозможным;  реализа¬
ция  и  капитализация  прибавочной  стоимости  превращаются  в  неразрешимую  задачу.
Марксова  схема  расширенного  воспроизводства  в  момент  ее  соответствия  действи¬
тельности  означает  исход,  историческую  грань  процесса  накопления  и,  следовательно,
конец  капиталистического  производства.  Невозможность  накопления  означает  с  капи¬
талистической  точки  зрения  невозможность  дальнейшего  развития  производительных
сил  и,  следовательно,  объективную  историческую  необходимость  гибели  капитализма.
Отсюда  вытекает  полное  противоречий  движение  последней  империалистической
фазы  капитала  как  заключительного  периода  его  исторического  пути.  (...)

Роза  Люксембург
 747
 Глава  тридцатая
МЕЖДУНАРОДНЫЙ  ЗАЕМ
 Империалистическая  фаза  накопления  капитала,  или  фаза  мировой  конкуренции
капитала,  совпадает  с  индустриализацией  и  капиталистической  экспансией  прежних
гинтерландов  капитала,  в  которых  происходила  реализация  его  прибавочной  стои¬
мости.  Специфическими  методами  действия  для  этой  фазы  являются  иностранные
займы,  постройка  железных  дорог,  революции  и  войны.  Последнее  десятилетие,  с  1900
по  1910  г.,  в  особенности  характерно  для  империалистического  мирового  движения
капитала  в  Азии  и  части  Европы,  граничащей  с  Азией,  —  в  России,  в  Турции,  в  Персии,
в  Индии,  в  Японии,  в  Китае,  равно  как  в  Северной  Африке.  (...)
 (...)  Реализованная  прибавочная  стоимость,  которая  в  Англии  и  в  Германии  не  может
быть  капитализирована  и  лежит  там  без  употребления,  вкладывается  в  Аргентине,  в
Австралии,  в  Капланде  или  в  Месопотамии  в  железные  дороги,  в  водные  сооружения,  в
рудники  и  тд.  Машины,  материалы  и  т.п.  доставляются  из  той  же  страны,  откуда  полу¬
чается  капитал,  за  счет  которого  они  и  покупаются.  Но  ведь  то  же  самое  делается  и
внутри  страны  при  условиях  капиталистического  производства:  прежде  чем  получить
производительное  назначение,  капитал  сам  должен  купить  элементы  своего  производ¬
ства  и  воплотиться  в  них.  Правда,  продукт  потребляется  здесь  внутри  страны,  тогда  как
в  первом  случае  потребление  предоставляется  чужим  странам.  Но  целью  капиталисти¬
ческого  производства  является  не  потребление  продуктов,  а  прибавочная  стоимость
и  накопление.  Свободный  капитал  внутри  страны  не  имел  возможности  накопляться,
потому  что  не  было  потребности  в  добавочном  продукте.  Но  за  границей,  где  не  раз¬
вилось  еще  никакого  капиталистического  производства,  возник  или  насильственно
создан  новый  спрос  в  среде  некапиталистических  слоев.  Именно  то  обстоятельство,
что  «потребление»  продукта  переносится  на  других  и  имеет  решающее  значение  для
капитала,  так  как  потребление  классов  капиталистической  страны  —  капиталистов  и
рабочих  —  при  накоплении  в  счет  не  идет.  «Потребление»  продуктов  во  всяком  случае
должно  быть  реализовано  новыми  потребителями  и  оплачено  ими.  Для  этого  они
должны  иметь  денежные  средства.  Эти  последние  им  доставляет  отчасти  возникающий
в  то  же  время  товарообмен.  Непосредственно  с  железнодорожным  строительством  и
с  горным  делом  (в  золотопромышленности  и  тд.)  связывается  оживленная  торговля.
Она  постепенно  реализует  авансированный  на  постройку  железных  дорог  или  руд¬
ников  капитал  вместе  с  прибавочной  стоимостью.  Текущий  таким  образом  за  границу
капитал  может  искать  поля  деятельности  на  собственный  риск  как  акционерный  капи¬
тал;  он  может  находить  себе  приложение  в  промышленности  или  в  транспорте,  попа¬
дая  в  чужую  страну  при  посредничестве  государства,  заключающего  внешний  заем;  в
первом  случае  акционерные  предприятия,  как  дутые,  могут  скоро  потерпеть  крах,  во
втором  случае  кредитуемое  государство  может  в  конце  концов  оказаться  банкротом,  и
капитал  тем  или  иным  путем  может  иногда  частично  пропасть  для  его  собственников,
но  все  это  не  меняет  дела  в  целом.  Таким  путем  отдельные  капиталы  пропадают  часто
при  кризисах  и  в  их  собственной  стране.  Суть  дела  заключается  в  том,  что  накоплен¬
ный  капитал  старой  страны  находит  в  новой  стране  новую  возможность  производить
и  реализовать  прибавочную  стоимость,  т.  е.  продолжать  накопление.  Новые  Страны
охватывают  новые  большие  области  с  натурально-хозяйственными  отношениями,
которые  превращаются  в  товарнохозяйственные,  или  с  товарно-хозяйственными
отношениями,  которые  вытесняются  капиталом.  Железнодорожное  строительство  и
горное  дело  (в  особенности  золотопромышленность),  характерные  для  приложения
капитала  старых  капиталистических  стран,  в  молодых  странах  обладают  свойством

Раздел  II.  МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ
 СОЦИАЛЬНОГО  ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 вызывать  в  среде  господствовавших  раньше  натурально-хозяйственных  отношений
оживленный  товарообмен;  обе  эти  отрасли  характерны  в  истории  хозяйства  как  нача¬
ло  быстрого  разложения  старых  экономических  формаций,  социальных  кризисов  и
зарождения  современных  отношений,  т.е.  прежде  всего  товарного  хозяйства,  а  затем
капиталистического  производства.
 Роль  внешних  займов  и  вложение  капиталов  в  иностранные  железнодорожные  и
горнопромышленные  акции  служат  поэтому  лучшей  критической  иллюстрацией  к
Марксовой  схеме  накопления.  В  этих  случаях  расширенное  воспроизводство  капитала
представляет  собой  капитализацию  уже  раньше  реализированной  прибавочной  сто¬
имости  (поскольку  иностранные  займы  и  заграничные  акции  не  покрываются  мелко¬
буржуазными  и  полупролетарскими  сбережениями).  Момент,  обстоятельства  и  форма
реализации  капитала,  текущего  из  старых  стран  в  новые,  не  имеют  ничего  общего  с
теперешним  поприщем  накопления.  Тот  самый  английский  капитал,  который  устрем¬
лялся  в  Аргентину  для  железнодорожного  строительства,  мог  быть  раньше  индийским
опием,  реализованным  в  Китае.  Далее,  английский  капитал,  строящий  в  Аргентине
железные  дороги,  является  капиталом  английского  происхождения  не  только  по  своей
чистой  форме  стоимости  как  денежный  капитал;  его  вещественная  форма  —  железо,
уголь,  машины  и  тд.  —  тоже  происходит  из  Англии,  т.е.  потребительная  форма  при¬
бавочной  стоимости  уже  заранее  создается  в  Англии  в  форме,  соответствующей  целям
накопления.  Рабочая  сила  —  потребительная  форма  переменного  капитала  —  здесь
большею  частью  чужая:  капитал  старых  стран  подчиняет  себе  в  новых  странах  туземные
рабочие  силы  как  новый  объект  эксплуатации.  Для  простоты  исследования  мы  можем,
однако,  принять,  что  рабочие  силы  того  же  происхождения,  что  и  капитал.  На  самом
деле  вновь  открытые  золотоносные  рудники,  например,  вызывают  —  особенно  первое
время  —  массовую  иммиграцию  из  старых  капиталистических  стран,  и  в  них  работают
главным  образом  рабочие  силы  этих  стран.  Мы  можем,  следовательно,  взять  случай,  когда
денежный  капитал,  средства  производства  и  рабочие  силы  ноюй  страны  происходят  из
старой  капиталистической  страны,  скажем,  из  Англии.  В  Англии  в  таком  случае  были
налицо  все  материальные  предпосылки  накопления:  реализованная  прибавочная  стои¬
мость  в  виде  денежного  капитала,  прибавочный  продукт  в  производительной  форме  и,
наконец,  резервы  рабочих.  И  тем  не  менее,  накопление  в  Англии  не  могло  происходить:
Англии  и  ее  прежним  покупателям  не  нужно  было  никаких  железных  дорог  и  никакого
расширения  промышленности.  И  только  подъем  новых  областей  с  большими  районами
некапиталистической  культуры  создал  для  капитала  расширенный  круг  потребителей  и
сделал  для  него  возможным  расширенное  воспроизводство,  т.е.  накопление.  (...)
 Глава  тридцать  первая
ОХРАНИТЕЛЬНЫЕ  ПОШЛИНЫ  И  НАКОПЛЕНИЕ
 (...)  Итак,  капиталистическое  накопление  как  целое,  как  конкретный  исторический
процесс  слагается  из  двух  различных  частей.  Одна  из  них  совершается  на  месте  про¬
изводства  прибавочной  стоимости  —  на  фабрике,  в  руднике,  имении  —  и  на  мировом
рынке.  Если  рассматривать  накопление  только  с  этой  стороны,  то  оно  является  чисто
экономическим  процессом;  его  важнейшая  фаза  разыгрывается  между  капиталистом
и  наемным  рабочим,  но  оно  в  обеих  фазах  —  в  фабричном  помещении  и  на  рынке  —
совершается  в  рамках  товарного  обмена,  обмена  эквивалентов.  С  внешней  стороны
здесь  господствуют  мир,  собственность  и  равенство,  и  нужна  была  острая  диалектика
научного  анализа,  чтобы  показать,  как  право  частной  собственности  превращается
при  накоплении  в  присвоение  чужой  собственности,  товарный  обмен  —  в  эксплуата¬
цию,  равенство  —  в  классовое  господство.

Роза  Люксембург
 749
 Другая  сторона  процесса  накопления  капитала  совершается  между  капиталом  и
некапиталистическими  формами  производства.  Ее  ареной  служит  весь  мир.  В  качестве
методов  здесь  господствуют  колониальная  политика,  система  международных  займов,
политика  сфер  интересов  и  войны.  Здесь  совершенно  открыто  выступают  насилие,
обман,  угнетение  и  грабеж,  и  стоит  большого  труда  открыть  в  этом  хаосе  политиче¬
ского  насилия  и  пробы  сил  строгие  законы  экономического  процесса.
 (...)  Обе  стороны  процесса  капиталистического  накопления  органически  связаны
между  собой  условиями  воспроизводства  капитала,  и  только  взятые  вместе  они  дают
исторический  путь  капитала.  Капитал  не  только  рождается  «в  крови  и  грязи,  которые
сочатся  из  всех  его  пор  с  головы  до  ног»  он  обходит  в  таком  виде  весь  мир  и  при  все
усиливающихся  конвульсивных  содроганиях  подготовляет  свою  собственную  гибель.
 Глава  тридцать  вторая
МИЛИТАРИЗМ  КАК  ПОПРИЩЕ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО  НАКОПЛЕНИЯ
 Рассмотрение  картелей  и  трестов  как  специфического  явления  империалистиче¬
ской  фазы  на  почве  внутренней  конкурентной  борьбы  между  отдельными  капитали¬
стическими  группами  из-за  монополизации  наличных  областей  накопления  и  из-за
разделения  прибыли  лежит  вне  рамок  этой  работы.  (...)
 Капитализм  является  первой  хозяйственной  формой,  обладающей  пропагандист¬
ской  силой;  это  —  форма,  которая  имеет  тенденцию  распространиться  по  всему  зем¬
ному  шару  и  вытеснить  все  прочие  хозяйственные  формы  и  которая  никаких  других
хозяйственных  форм  рядом  с  собою  не  терпит.
 Но  капитализм  —  первая  хозяйственная  форма,  которая  без  других  хозяйственных
форм,  как  ее  среды  и  питательной  почвы,  существовать  не  может;  тенденция  капита¬
лизма  превратиться  в  мировую  форму  производства  разбивается  о  его  имманентную
неспособность  охватить  все  мировое  производство.  Капитализм  таит  в  себе  историче¬
ское  противоречие,  процесс  его  накопления  является  выражением,  непрерывным  раз¬
решением  и  в  то  же  самое  время  усложнением  этого  противоречия.  На  определенной
высоте  развития  это  противоречие  не  может  быть  разрешено  иначе,  как  применением
основ  социалистического  хозяйства,  —  той  формы  хозяйства,  которая  по  природе
своей  является  в  одно  и  то  же  время  мировой  формой  и  гармонической  системой,
потому  что  она  основана  не  на  накоплении,  а  на  удовлетворении  жизненных  потреб¬
ностей  трудящегося  человечества  путем  развития  всех  производительных  сил  земной
поверхности.
 Текст  подготовлен  АТ.  Худокормовым
 Публикуется  по:  Люксембург  Роза.  Накопление
капитала.  T.  lu  II/Пер.  под  ред.  Ш.Дволайцкого
с  предисловием  В.  Мотылева.  М.-Л,:  Соцэкгиз,
1934-С.3,84-93,109-110,228-229,231-232,
239,242-259,298,320-326,329,337-338.

Содержание
 Введение 	« 	5
 Раздел  I
 МАРЖИНАЛИЗМ  КАК  ТЕОРИЯ  ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ЭФФЕКТИВНОСТИ.  ГЕНЕЗИС  НЕОКЛАССИКИ
 Общая  характеристика  «маржиналистской  революции».
 Причины  и  предпосылки 	  ; 	43
 Часть  1
 ПРЕДШЕСТВЕННИКИ  «МАРЖИНАЛИСТСКОЙ  РЕВОЛЮЦИИ»
 Забытые  экономисты 	47
 Иоган  фон  ItoHeH 	 60
 Изолированное  государство 	64
 Антуан  Огюстен  Курно 	71
 Исследования  математических  принципов  теории  богатства 	74
 Жюль  Дюпюи 	88
 О  мере  полезности  гражданских  сооружений 	92
 Герман  Генрих  Вэссен 	119
 Развитие  законов  общественных  связей  обмена
 и  вытекающих  из  него  правил  человеческой  деятельности 	120
 Генри  Сиджуик 	133
 Принципы  политической  экономии 	137
 Часть  2 	. 	.
 ПЕРИОДИЗАЦИЯ  «МАРЖИНАЛИСТСКОЙ  РЕВОЛЮЦИИ»
 Сдвиги  в  понимании  предмета  и  метода  экономической  теории 	156
 Уильям  Стэнли  Джевонс 	159
 Об  общей  математической  теории  политической  экономии 	162
 Краткое  сообщение  об  общей  математической
 теории  политической  экономии 	163
 Карл  Менгер 					»... 	    169
 Основания  политической  экономии 	171
 Леон  Вальрас 	202
 Элементы  чистой  политической  экономии
 или  теория  общественного  богатства 	207
 Фрэнсис  Исидро  Эджуорт 	243
 Теория  распределения 	249
 Филип  Пжри  Уикстид 	 285
 Возможности  и  метод  политической  экономии 	288
 Фридрих  фон  Визер 	304
 Частная  организация 	308

Содержание
 751
 Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк 	321
 Основы  теории  ценности  хозяйственных  благ 	323
 Альфред  Маршалл 	 338
 Принципы  политической  экономии;   	. 			347
 Джон  Бейтс  Кларк  .................. 	 		........  .....и 	 386
 Распределение  богатства 	389
 Вильфредо  Парето  	        404
 Учебник  политической  экономии 	411
 Раздел  II
 МАРКСИЗМ:  ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  ОБОСНОВАНИЕ  СОЦИАЛЬНОГО
ПРОТЕСТА  И  КОММУНИСТИЧЕСКАЯ  АЛЬТЕРНАТИВА
 Часть  1
 ОСНОВНЫЕ  ИДЕИ  МАРКСИЗМА
 К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс  -  основоположники
 «политической  экономии  рабочего  класса» 	419
 Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс 	444
 Манифест  Коммунистической  партии 	445
 Карл  Маркс 	454
 Экономические  рукописи  1857—1859  годов
 (первоначальный  вариант  «Капитала») 	455
 К  критике  политической  экономии 	459
 Капитал.  Критика  политической  экономии.  Том  первый 	462
 Капитал.  Критика  политической  экономии.  Том  второй 	502
 Капитал.  Критика  политической  экономии.  Том  третий 	517
 Теорий  прйбйочной:стоимости  (IV  том  «Капитала»)...,...    л 	558
 Критика  Готской  программы 	580
 Фридрих  Энгельс 	  583
 Анти-Дюринг 	  584
 Происхождение  семьи,  частной  собственности  и  государства 	614
 Часть  2
 ЭВОЛЮЦИЯ  И  РАСКОЛ  МАРКСИЗМА
 Экономическая  теория  социал-демократии  в  Западной  Европе 	    625
 Карл  Каутский 	  628
 Аграрный  вопрос 	638
 Рудольф  Пшьфердинг 	 656
 Финансовый  капитал 	659
 Эдуард  Бернштейн 	.....681
 Социальные  проблемы 	689
 Роза  Люксембург 	722
 Накопление  капитала 	.. 	.. 	726

Научная
 МИРОВАЯ  ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
МЫСЛЬ
 СКВОЗЬ  ПРИЗМУ  ВЕКОВ
в  5  томах
 Том  II
 ВОСХОДЯЩИЙ  КАПИТАЛИЗМ
 Редактор  М.  А  Рыжова
Оформление  художника  ЕВ.  Ратмировой
Художественный  редактор  АА  Брантман
Корректор  Ю.С.  Макаревич
 Сдано  в  набор  07.12.2004.  Подписано  в  печать  04.04.2005.  Формат  60  х  901/,6-
Бумага  офсетная  №  1.  Гарнитура  «Гарамонд».  Печать  офсетная.  Уел.  печ.  листов  47
Уел.  кр.-отт.  48,5.  Учетно-издат.  листов  62,51.
 Тираж  5000  экз.  Заказ  №  5003.
 ОАО  «Издательство  «Мысль».
 119071,  Москва,  В-71,  Ленинский  проспект,  15.
 Отпечатано  с  готовых  диапозитивов  на  ФГУП  ордена  «Знак  Почета»
Смоленская  областная  типография  им.  В.  И.  Смирнова.
 214000,  г.  Смоленск,  проспект  им.  Ю.  Гагарина,  2.
 ISBN  5-24
 -01055-7
 9  785244'010558

Обмен  оказывается  экономически  возможным  только  между
такими  двумя  лицами,  которые  определяют  ценность  предлагае¬
мой  для  обмена  и  получаемой  в  обмен  вещи  неодинаковым,  да¬
же  противоположным  образом.
 Евгений  (Ойген)  фон  Бём-Баверк
 КнрЛ  Энгельс
 Общество  не  может  лишать  умелого  работника  более  высо¬
кой  заработной  платы,  если  оно  не  желает  подвергнуться  риску
лишиться  наиболее  ценных  видов  труда.
 Фридрих  фон  Визер
 JVJîjpzc
 Предприимчивость  может  рассматриваться  как  существен¬
ный  признак  широкого  класса,  имеющего  право  на  долю  в  нацио¬
нальном  дивиденде  наряду  с  владельцами  земли,  рабочей  силы
и  капитала.
 Френсис  Исидро  Эджуорт
 Сочетая  теорию  обмена  с  теорией  труда  и  производства,  мы
получаем,  что  то  количество,  которое  производит  каждый  чело¬
век,  будет  зависеть  от  результата  обмена,  поскольку  это  может
значительно  изменить  условия  полезности.
 Уильям  Стэнли  Джевонс
 Г 	Г  вир  а  л  Г
 Капитализм  является  первой  хозяйственной  формой,  обла¬
дающей  пропагандистской  силой;  это  -  форма,  которая  имеет  тен¬
денцию  распространиться  по  всему  земному  шару  и  вытеснить
все  прочие  хозяйственные  формы  и  которая  никаких  других  хо¬
зяйственных  форм  рядом  с  собой  не  терпит.
 Роза  Люксембург
 Энгельс
 С  развитием  акционерных  обществ,  с  одной  стороны,  с  рос¬
том  концентрации  собственности  -  с  другой,  увеличивается  коли¬
чество  тех  крупных  капиталистов,  которые  вложили  свой  капитал
в  различные  акционерные  общества.  Но  обладание  большим  ко¬
личеством  акций  дает  власть  получить  представительство  в  уп¬
равлении  обществом.
 Рудольф  Гильфердинг

МИРОВАЯ  ЭКОНОМИЧЕСКАЯ
МЫСЛЬ
 СКВОЗЬ  ПРИЗМУ  ВЕКОВ
 в  5  томах
 От  зари  цивилизации
до  капитализма
 Восходящий  капитализм
 том  III
 Эпоха  социальных
переломов
 IV
 том  ■  w
 Век  глобальных  трансформаций
 V
 Всемирное  признание
 Лекции  нобелевских
лауреатов