/
Author: Твардовская В.А. Итенберг Б.С.
Tags: история российского государства биографии история россии военная история исторические личности издательство центрполиграф
ISBN: 5-9524-1220-3
Year: 2004
Text
их
ЗАБЫТАЯ И НЕИЗВЕСТНАЯ gri
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДЕЯТЕЛИ
И ПОЛКОВОДЦЫ
' ’ ” ИППТТТТ1П ’' ’
Б.С. ИТЕНБЕРГ
В.А. ТВАРДОВСКАЯ
ГРАФ
М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВ
И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Москва
цснтрполигряф
2004
ББК 63.3(2)~8
И92
Серия основана в 2000 году
Под общей редакцией авторов проекта
Валентины Алексеевны БЛАГОВО
и Сергея Алексеевича САПОЖНИКОВА,
членов Российского Дворянского Собрания
Разработка серийного оформления
художника И.А. Озерова
Итенберг Б.С., Твардовская В.А.
И92 Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники. — М.: ЗАО
Центрполиграф, 2004. — 687 с.
ISBN 5-9524-1220-3
Книга посвящена истории жизни и деятельности графа М.Т. Лорис-Мели-
кова, имя которого прочно и заслуженно вошло в историю российской госу-
дарственности. Выходец из армянского дворянского рода, он своими реальны-
ми заслугами достиг высочайшего положения в правительственных сферах
империи. В кризисное для российской монархии время М.Т. Лорис-Меликов был
председателем Верховной распорядительной комиссии и министром внутренних
дел, вторым человеком в государстве, сторонником реформ, имеющим почти
неограниченные полномочия, диктатором, определяющим курс внутренней поли-
тики России. Очерк о его жизни и деятельности соединен в книге с богатейшим
собранием документальных свидетельств, часть которых публикуется впервые.
Книга входит в издаваемую издательством «Центрполиграф» серию под
общим названием «Россия забытая и неизвестная».
Как и вся серия, она рассчитана на широкий круг читателей, интере-
сующихся отечественной историей, а также на государственных и обществен-
но-политических деятелей, ученых, причастных к формированию новых духов-
ных ценностей возрождающейся России.
ББК 63.3 (2) -8
© Б.С. Итенберг, 2004
© В.А. Твардовская, 2004
© Художественное оформление
серии, ЗАО «Центрполиграф»,
ISBN 5-9524-1220-3
2004
© ЗАО «Центрполиграф», 2004
Светлой памяти нашего учителя
Петра Андреевича Зайончковского
Предисловие
Граф М.Т. Лорис-Меликов — столь значительная фигура в истории
России второй половины XIX века, что вряд ли найдутся исследова-
ния, посвященные государственным, административным, военным
проблемам этого периода, где не упоминалось бы его имя. Однако
жизнь и деятельность этого выдающегося государственного деятеля до
сих пор остаются малоизученными. Характеристики его в литературе
весьма разноречивы и далеко не всегда имеют под собой документаль-
ное основание.
Предлагаемая читателю книга — первое в нашей литературе со-
брание документов о генерале-реформаторе, включающее официаль-
ные материалы, российскую и зарубежную прессу разных направле-
ний, дневники и письма современников, воспоминания его соратников
и недругов. В книге представлены также тексты докладов, служебных
записок и личных писем Лорис-Меликова, в абсолютном большинстве
своем малоизвестных и впервые публикуемых.
Собрание документов предваряется обширным биографическим
очерком, составляющим первую часть книги, — от детства Лорис-
Меликова до пребывания за границей после слома административ-
ной карьеры. В центре внимания авторов — его реформаторская де-
ятельность на посту диктатора и фактически премьер-министра на
рубеже 1870—1880-х годов, когда страна, казалось, стояла на по-
роге всеобщих радикальных перемен. Авторы сосредоточиваются на
вопросах, остававшихся до сей поры открытыми.
Почему именно Лорис-Меликов был призван в качестве деятеля,
способного вывести страну из общенационального кризиса? Случаен
ли этот выбор, или ему в ту пору не было альтернативы? С какими
взглядами на перспективы развития страны вступал генерал на пост
диктатора: был ли он тогда убежденным сторонником реформ или
стал им, пытаясь провести предначертанный ему курс на искорене-
ние крамолы? В поисках ответов на эти вопросы в очерке исследуют-
1*
3
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ся истоки пути Лорис-Меликова в большую политику: его деятельность
на Кавказе, служба в должности астраханского, а затем харьковского
генерал-губернатора. Самое пристальное внимание при этом авторы
уделяют чертам личности Лорис-Меликова, его семье и взаимоотно-
шениям с окружающими людьми — всему тому, что способствует бо-
лее глубокому пониманию его деятельности.
Вторая часть книги, построенная в полном соответствии со структу-
рой и содержанием первой, содержит обстоятельную документальную
основу каждого из этапов жизненного пути М.Т. Лорис-Меликова, его
административной и военной карьеры. Так, одна из групп документов
и материалов, особо актуальная для наших дней, рассказывает о слож-
ной и тонкой, не сводившейся к военным и карательным действиям
политике генерала, направленной на замирение Чечни. Документы из
канцелярии наместника на Кавказе Н.Н. Муравьева, периодическая
печать, мемуарные свидетельства дают представление о социально-эко-
номических, культурных и религиозных мерах Лорис-Меликова на по-
сту начальника Терской области, отражают сочувственное восприятие
их местным населением.
Большая группа документов второй части воссоздает роль Лорис-
Меликова в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов и характеризует
его способности как военачальника, руководившего победоносным
штурмом Карса и переломившего ход боевых действий на кавказском
фронте. В малоизвестных, забытых или новых, найденных авторами
материалах отражены и организаторский талант Лорис-Меликова, и его
умение хозяйничать в сложных военных условиях, что особенно ярко
проявилось во время пребывания войск под его командованием на ту-
рецкой территории. Отрывки из центральных и провинциальных газет
показывают растущую в широких кругах российского общества попу-
лярность Лорис-Меликова, а официальные документы — усиливающе-
еся в «верхах» внимание к герою войны.
Документы о деятельности Лорис-Меликова на посту астраханско-
го, самарского и саратовского генерал-губернатора освещают принятые
им чрезвычайные меры по борьбе с чумой, позволившие предотвратить
ее распространение. Как показывают приведенные документальные
свидетельства, начальника губерний заботило не просто решение «сани-
тарной задачи», но — в большей степени — оздоровление края в це-
лом и повышение его общего благосостояния.
Особую группу составляют документы, освещающие харьковское
генерал-губернаторство Лорис-Меликова и дающие представление о
принципах его политики по усмирению революционного движения в
этой губернии. Не отказываясь от репрессий, генерал-губернатор не
4
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
считал их решающим средством освобождения вверенного ему края
от негативного влияния революционеров. В представленных докумен-
тах раскрываются малоизвестные страницы административно-хозяй-
ственной деятельности Лорис-Меликова в подвластных ему шести гу-
берниях Харьковского генерал-губернаторства, характеризуется его
позиция по отношению к крестьянскому вопросу, земству, новым
судам, учебным заведениям, отражается его стремление обрести под-
держку общества.
Опубликованные документы в целом показывают неслучайность
назначения Лорис-Меликова главой Верховной распорядительной ко-
миссии: в них запечатлен его уникальный военный и административ-
ный опыт, накопленный к концу 1870-х годов, его способность нахо-
дить выход из самых сложных ситуаций. Отрывки из дневников,
писем, воспоминаний современников дают возможность проследить,
как накапливался тот капитал популярности и авторитета, с которым
граф пришел на высший государственный пост (пребывание на нем
вошло в историю как диктатура Лорис-Меликова), а затем вступил в
должность министра внутренних дел. Увидевшие ранее свет доклады
Лорис-Меликова императору Александру II от 11 апреля 1880 года и
28 января 1881 года в ставшем уже раритетом журнале «Былое»
(1918) предстают во второй части книги в окружении новых архив-
ных документов — записок и писем Лорис-Меликова, а также днев-
никовых записей и писем представителей либеральной и консерватив-
ной группировок в правительстве.
Все это будет способствовать более глубокому постижению програм-
мы реформ, разрабатываемой Лорис-Меликовым. Его проект изменений
в государственном управлении, предусматривавший привлечение к нему
общественных представителей («конституция» Лорис-Меликова), вос-
принимается в этом контексте как органическая часть комплекса соци-
ально-экономических и политических мер по преобразованию страны.
Лорис-Меликов предстает перед читателем государственным деятелем
крупного масштаба, готовым к решению острых проблем в жизни стра-
ны, способным понять нужды российского общества, ищущим опоры
в общественной поддержке.
Отношение к будущим реформам разных течений русской обще-
ственной мысли (разумных и ортодоксальных консерваторов, либера-
лов, славянофилов, народников и народовольцев) раскрывается в це-
лом ряде документов, среди которых немало новых, остававшихся до
сих пор только в личных архивных фондах, на страницах старых рос-
сийских газет и зарубежной печати и впервые вводимых теперь в
научный оборот. В документальных материалах книги находит отра-
5
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
жение и само русское общество начала 1880-х годов с его недоволь-
ством существующими порядками, серьезными надеждами на рефор-
мы, в которых виделись тогда спасение от революционной смуты и
возможность выхода страны из общенационального кризиса.
Документы, посвященные краху политической карьеры Лорис-Ме-
ликова после 1 марта 1881 года, дают возможность проследить усилия
графа по продвижению своих преобразований при новом императоре
Александре III и ощутить их явную недостаточность. Очевидными при
этом становятся большая решительность и сплоченность ортодоксаль-
ных сторонников русского самодержавия в «верхах» в сравнении с при-
верженцами Лорис-Меликова,, отставка которого в широко представ-
ленной прессе разных направлений однозначно, хотя и по-разному
(одними с ликованием, другими — драматически), воспринималась как
начало новой политической эры в развитии страны и отступления ее с
пути реформ.
Неизвестные ранее материалы проливают свет на окружение и
контакты экс-диктатора в период его пребывания за границей: в пе-
реписке с ним в 1880-х годах состояли многие писатели, ученые, об-
щественные деятели. Впервые в этой книге представлены собранные
воедино отклики на кончину Лорис-Меликова в 1888 году, в кото-
рых звучат оценки его деятельности современниками, завершающие
портрет крупного государственного деятеля России.
Среди использованных составителями архивных собраний отме-
тим фонды харьковского генерал-губернатора (Секретная канцеля-
рия), Верховной распорядительной комиссии, Главного управления
цензуры, Министерства юстиции; личные фонды М.Т. Лорис-Мели-
кова, Александра II, Александра III, великого князя Михаила Нико-
лаевича, графа П.А. Валуева, графа Н.П. Игнатьева, К.П. Победонос-
цева, М.Н. Каткова, В.А. Бильбасова.
Книга утверждена к печати Ученым советом Института российской
истории Российской академии наук в апреле 2003 года. Работа подго-
товлена при финансовой поддержке РГНФ. Грант № 02-01—00005а.
ЖИЗНЕННЫЙ путь
М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА
l&Z-
Глава первая
НА КАВКАЗЕ: ВОЕНАЧАЛЬНИК
И АДМИНИСТРАТОР
Имя Михаила Тариеловича Лорис-Меликова прочно и заслуженно
вошло в историю российской государственности. Без протекций и свя-
зей, обязанный только себе, своими реальными заслугами он достиг
высочайшего положения в правительственных сферах империи. В кри-
зисное для российской монархии время он был председателем Верхов-
ной распорядительной комиссии, министром внутренних дел и шефом
жандармов, вторым человеком в государстве, сторонником реформ,
имеющим почти неограниченные полномочия, диктатором, определя-
ющим курс внутренней политики России.
* * *
Выдающийся российский военный и государственный деятель Ми-
хаил Тариелович Лорис-Меликов родился в 1825 г. в Тифлисе в ар-
мянской семье. Дворянский род Лорис-Меликовых был древним: в
XVI в. их предки владели городом Лори, вошедшим в состав Грузин-
ского царства. В 1832 г. поколение Лорис-Меликовых было утверж-
дено в российском дворянстве.
Главную роль в семье играл отец, ведущий обширную торговлю с
Лейпцигом. Строгая требовательность, стремление дать достойное
образование детям доминировали в жизни семьи. С раннего детства
к сыновьям Михаилу и Василию были приставлены русские воспи-
татели — в результате братья без акцента говорили по-русски. Ми-
хаила, способного и любознательного мальчика, в одиннадцатилет-
нем возрасте отправили в Москву, в Лазаревский институт восточных
языков1. Это было престижное учебное заведение. Известные про-
фессора Московского университета читали там лекции, приобщая
1 По воспоминаниям К.А. Бороздина, Михаил начал учение в Тифлисском панси-
оне Арзановых, потом в Нерсисянском училище. В 12 лет он, кроме русского, гово-
рил на французском и немецком языках и владел армянским, грузинским и татар-
ским // Исторический вестник. 1889. № 2 (февраль). С. 452. См. док. № 2.
9
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
слушателей к широкому кругу знаний. Вели обучение и немецкие,
армянские, французские педагоги.
Пятилетний курс института был насыщен предметами. Михаилу
предстояло изучать логику, психологию, историю, математику, физи-
ку, географию, ботанику, латынь, французский и немецкий языки.
Кроме того, он успешно овладел рядом языков народов Кавказа, что
в дальнейшем облегчало его воинскую службу. Учился студент хоро-
шо; природные способности и трудолюбие позволили быть среди луч-
ших. Богатейшая институтская библиотека открыла для пытливого
юноши шедевры мировой художественной литературы и книги по
истории России и Армении1. Успехи в учении, широта интеллектуаль-
ных интересов вселяли надежду поступления в Московский универ-
ситет. Но надежда эта не осуществилась: за грубую шалость мальчика
было решено исключить из института и отправить к родителям на
Кавказ. Но после вмешательства влиятельных армян в институте ре-
шили иначе: провинившемуся разрешили продолжить образование —
переехать в Петербург и поступить в школу гвардейских подпрапор-
щиков и кавалерийских юнкеров, где с 1841-го по 1843 г. пришлось
учиться делу военному.
Так непредвиденные обстоятельства коренным образом измени-
ли жизнь молодого человека. Не насыщенные умственные занятия,
а муштра, верховая езда и однообразие армейского быта обруши-
лись на воспитанника военного училища. Правда, не все уж так было
мрачно. В это время произошло знакомство с молодым поэтом
Н.А. Некрасовым. Случилось так, что Лорис-Меликов и его однокаш-
ник Нарышкин сняли квартиру — им, как выпускникам, разреша-
ли отлучаться из училища. Бездомный поэт присоединился к ним. Со
слов Михаила Тариеловича его друг доктор Н.А. Белоголовый свиде-
тельствовал: «Все трое были очень молоды, любили весело пожить и,
получивши свои небольшие доходы (от родителей, кроме Некрасо-
ва. — Авт.), чрезвычайно быстро спускали их с рук и потом в ожи-
дании следующей получки впадали в меланхолию и жили отшельни-
ками. Вот в эти-то тощие недели и периодические безденежья
Некрасову приходилось особенно бедствовать... Тогда как для его то-
варищей юнкеров школа служила спасительною пристанью»2.
Наступил торжественный день — производство в офицеры. По-
здравить выпускников в Петергоф прибыл Николай I. Начался но-
вый этап жизни — корнетом в Гродненском лейб-гусарском полку.
1 Подробнее см.: Даниелян Г.Г. Генерал граф Лорис-Меликов. Его жизнь, военная
и государственная деятельность. Ереван, 1997. С. 35—36.
2 Белоголовый Н.А. Воспоминания и другие статьи. М.» 1897. С. 206.
10
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
___________________________________________
Дебют оказался вполне успешным: 6 декабря 1844 г. за отличие по
службе Лорис-Меликов был произведен в поручики. Летом 1847 г.
произошло новое назначение: служба на Кавказе — «состоять для
особых поручений» при главнокомандующем Кавказским корпу-
сом генерал-адъютанте князе Воронцове — умном и образован-
ном царедворце, не лишенном некоторого либерализма. О нем
Михаил Тариелович вспоминал с особой благодарностью: «Ему я
обязан всем. Эти десять лет при нем были для меня школой жиз-
ни... Приходилось бывать в обществе, не хотелось быть хуже дру-
гих. Стал учиться, читать, думать, — не забывал и своего специаль-
ного дела»1.
Молодому офицеру было 22 года; образован, смел и отважен, со-
образителен, полон желания проявить себя в военных действиях про-
тив горцев. Он быстро показал себя в деле. Храбро сражается в Ма-
лой Чечне, в Дагестане, разумно действует при взятии укрепленных
аулов, прокладке дорог, устройстве огневых точек. Его непосредствен-
ный начальник (с 1848 г.) генерал-адъютант князь Аргутинский-Дол-
горуков высоко ценит умного офицера, да и сам князь Воронцов во-
сторгается его храбростью и отвагой. Достаточно изучить послужной
список Лорис-Меликова (см. документ № 1), чтобы убедиться, как
динамично и самоотверженно протекала его боевая жизнь.
Армейское начальство быстро осознало, что такому офицеру мож-
но поручать самые сложные дела. Такая возможность представилась.
23 ноября 1851 г. Хаджи-Мурат — один из ближайших соратников
Шамиля, человек, прославившийся успешными действиями против
царских войск, — изменил восставшим горцам и перешел на сто-
рону русских. Возник вопрос: кто и как будет его охранять, как об-
ходиться с таким знаменитым «гостем»? Решение было найдено.
20 декабря князь М.С. Воронцов сообщил военному министру кня-
зю А.И. Чернышеву, что 8 декабря Хаджи-Мурат прибыл в Тифлис
и был поручен ротмистру Лорис-Меликову — «отличному и очень
умному офицеру», говорящему по-татарски, уже знающему Хаджи-
Мурата, который «кажется, тоже вполне доверяет ему»2.
1 Кони А.ф. Собр. соч. Т. 5. М., 1968. С. 195. Воронцов направил Лорис-Мелико-
ва в отряд генерал-лейтенанта Фрейтага, воевавшего в Малой Чечне, где с октября
1847 г. по февраль 1848 г. Михаил Тариелович «участвовал во всех действиях против
горцев» (ГА РФ. ф. М.Т. Лорис-Меликова (№ 569), on. 1, д. 1, лл. 8 об. — 9).
2 Русский архив. 1881 г., март. С. 667—668. «Записка, составленная из рассказов
и показаний Хаджи-Мурата, по приказанию главнокомандующего (кн. М.С. Ворон-
цова), состоящим при его светлости по особым поручениям гвардии ротмистром
М.Т. Лорис-Меликовым». Это сообщение приводится в повести «Хаджи-Мурат» (Тол-
стой Л.Н. Собр. соч.: В 20 т. Т. 14. М., 1983. С. 81).
11
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Действительно, так оно и было. Беглец рассказал своему опекуну о
своей роли в борьбе горцев против российских войск1. Больше того,
Лорис-Меликов узнал от собеседника мнения по поводу тактики рус-
ских по отношению к чеченцам. Об этом Лорис-Меликов сообщил
князю Воронцову (см. документ № 3), который доносил князю Ба-
рятинскому: «Чрезвычайно важным нахожу один пункт, о котором
говорит Лорис, именно, что Хаджи-Мурат, по-видимому с добрыми
намерениями, советует не дозволять выход к нам некоторых почет-
ных чеченцев, а требовать общей покорности всей Чечни. Я, напро-
тив, следовал всегда системе покровительства всякому, желающему
выселиться к нам, и не мог отказаться от этой системы. Нужно при-
нять соответствующие меры, чтобы всякий желающий передаться нам
был принят. Это всегда ослабляет неприятеля»2.
Пространные беседы с Хаджи-Муратом сами по себе были весьма
полезными для понимания сущности войны на Кавказе, однако Лорис-
Меликову хотелось другого — офицер просил дать ему возможность
проявить себя в сражениях. 14 января 1852 г. М.С. Воронцов писал
Михаилу Тариеловичу: «От души благодарю тебя еще за усердную и
полезную службу твою и могу тебя уверить, что услуга, которую ты те-
перь нам оказываешь, не останется без должного вознаграждения. Со-
гласно твоему желанию, я пишу сегодня к князю Барятинскому о
востребовании тебя в отряд, где тебе можно будет остаться несколько
дней для участия в боевых делах»3. В тот же день Воронцов выполнил
свое обещание. «Я получил письмо, — сообщал он Барятинскому, — от
Лорис-Меликова, который служит нам так усердно при Хаджи-Мура-
те, но зато ужасно скучает, тем более что горит желанием быть с вами и
продолжать ремесло рубки, в котором он уже много раз себя высказал»4.
Голос «скучающего» был, таким образом, услышан: Лорис-Мелико-
ва отозвали для сражений в зимней экспедиции — боевых действиях в
районе Мескер-Юрту. Здесь многочисленные отряды горцев успешно
атаковали пехоту русских. Тогда включилась артиллерия и драгуны-гор-
цы начали отступать, «а стремительная атака казаков под командой
гвардии ротмистра Лорис-Меликова, — как отмечалось в приказе от
26 февраля 1852 г. по Отдельному Кавказскому корпусу, — довершила
поражение неприятеля». Горцы в беспорядке искали спасения в густом
1 Эти рассказы были записаны Лорис-Меликовым и в 1881 г. опубликованы
А. Зиссерманом в «Русском архиве», послужив одним из источников для повести
Л.Н. Толстого «Хаджи-Мурат». Подробнее см.: Дряков В.А. Исторические реалии «Хад-
жи-Мурата» // Вопросы истории. 1973. № 5. С. 135—148.
2 Русский архив. 1888. № 4. С. 587.
3 Русская старина. 1884. № 9. С. 589.
4 Русский архив. 1888. № 4. С. 582.
12
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лесу, потеряв более 50 человек убитыми1. Узнав об этой победе, князь
Воронцов сразу же (18 февраля) из Тифлиса писал князю Барятинско-
му, командиру левого фланга Кавказской армии: «Я в восхищении от
блестящей атаки казаков под начальством нашего храброго Лорис-Ме-
ликова: он постоянно ищет и находит случай отличиться; это настоящий
рубака, и, с Божиею помощью, он сделает прекрасную карьеру в кава-
лерии. Я сейчас же пошлю в Петербург представление, которое вы о нем
сделаете»2.
В тот же день наместник на Кавказе и главнокомандующий лично
поздравил самого героя: «Я пишу тебе с отъезжающим от нас (из Тиф-
лиса. — Авт.) фельдъегерем, чтобы сказать тебе, любезный Лорис-Ме-
ликов, что я был очень обрадован известием о прекрасном твоем кавале-
рийском деле, в котором ты так храбро с молодцами казаками атаковал
кавалерию горцев под командою сына Шамилева. Князь Барятинский
и Семен Михайлович* писали мне о том и отдают полную справедли-
вость тебе в этом прекрасном деле. Я всегда был уверен, что ты как
всегда был, так и останешься и всегда покажешь себя молодцом»3.
Часто ли во время войны случалось такое бурное восхищение выс-
шего армейского начальства действиями молодого офицера? Естествен-
но, что в таких условиях быстро происходило повышение по службе
и награды, следовавшие одна за другой. В сентябре 1848 г. поручик
«за отличие, оказанное в делах с горцами», награждается орденом
Святой Анны IV степени с подписью: «За храбрость». В 1849 г. Ло-
рис-Меликов произведен в штаб-ротмистры. В августе 1850 г. новый
орден: Святой Анны III степени с мечами и бантом. В июне 1851 г.
он становится ротмистром. В 1852 г. офицер награждается еще дву-
мя орденами: Святой Анны II степени с мечами и Святой Анны
II степени с Императорской короной. За отличие в сражении под
Баш-Кадыкмаром против турок награжден золотой саблей с подпи-
сью: «За храбрость»4. За успешные действия в борьбе с горцами Ло-
рис-Меликова произвели в полковники.
* * *
В этом чине офицер встретил Восточную войну (1853—1856).
Русские на Кавказском театре военных действий оказались плохо под-
готовленными. Турецкой армии Абди-паши (около 100 тысяч чело-
1 ГА РФ. Фонд Александра II (№ 678). On. 1, д. 376, л. 87.
2 Русский архив. 1888. № 6. С. 170.
* С.М. Воронцов, сын наместника. (Примеч. ред.)
3 Русская старина. 1884. № 9 (сентябрь). С. 591.
4 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, лл. 1 об. — 2.
13
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
век) противостояли малочисленные гарнизоны — русские войска были
заняты усмирением Кавказа. Война началась 4 (16) октября 1853 г.,
а 29 октября у местечка Карачах Лорис-Меликов во главе казачьего
эскадрона попал под обстрел противника. И только прибывшее под-
крепление спасло положение, «обратило неприятеля в бегство»1. После
этого сражения офицер непрерывно находился в схватках, проявляя
мужество и находчивость.
В апреле 1855 г. полковник был назначен «состоять для особых по-
ручений» при наместнике на Кавказе и главнокомандующем Отдель-
ным Кавказским корпусом генерале Н.Н. Муравьеве (см. документ
№ 3). Русские войска, перейдя границу, приближались к крепости
Карс. На завоеванных территориях необходимо было установить дол-
жный порядок, наладить отношения с турецким населением. Этим и
пришлось непосредственно заниматься Лорис-Меликову. В его подчи-
нении был отряд, по словам Н.Н. Муравьева, «три сотни охотников»,
состоящий из людей разных национальностей: русских и турецких
армян, грузин, жителей мусульманских провинций. Они отличались
отвагой, расторопностью, знанием местности, умением добывать из-
вестия о противнике2.
Предстояла крупная военная операция. Собраны большие силы —
с одним отрядом Лорис-Меликова обойтись было нельзя. В распоря-
жении полковника дополнительно оказались: нижегородские драгуны,
сотня казаков и сотня «охотников», три сотни курдов, конно-ракет-
ные установки. В ходе действия к соединению примкнули еще две
конные сотни — мусульманская и грузинская и, наконец, две сотни
донского казачьего полка. Всем этим разношерстным воинством нуж-
но было умело управлять. Для молодого полковника это было первое
столь сложное армейское дело.
Это войско, неожиданно появившееся с двух сторон у Кагызмана,
застало городские власти врасплох — они подчинились. Толпы жите-
лей стекались навстречу с бойцами Лорис-Меликова, показывали до-
рогу по тесным улицам города. Примеру Кагызмана последовали и
старейшины Гечеванского санджака. Таким образом к покорности
были приведены жители двух крупнейших районов, примыкавших к
Карсу. После этого полковник оперативно приступил к устройству
местного управления на завоеванных территориях, оставив у власти
многих местных чиновников, «определил правила для взноса податей
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 13 об. См. док. № 1.
2 Муравьев Н.И. Война за Кавказом в 1855 г. Т. I. Ч. 1 и 2. СПб., 1877.
С. 34-35.
14
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
и образа управления по старинным обычаям»1. Все было выполнено
решительно и умно.
В приказе Н.Н. Муравьева отмечалось, что задание было исполне-
но «с отличною распорядительностью, без употребления оружия», за
что Лорис-Меликову была объявлена «совершенная благодарность»2.
Затем последовало поручение локального характера — предстоя-
ло обследовать укрепления Карса. Совершив успешный рейд вокруг
крепости, добыв важные сведения об особенностях вражеских ук-
реплений, взяв в плен 10 человек, отряд Лорис-Меликова без потерь
возвратился в свою часть3. Столь успешные оперативные действия
привлекли внимание и нашли оценку у Муравьева, охарактеризовав-
шего в своем дневнике Лорис-Меликова: «Он был зорок, догадлив,
неутомим, знал местные языки и при опрашивании людей умел при-
влекать те сведения, которые мне были нужны». Муравьев вспом-
нил, что и служа при Воронцове, Лорис-Меликов успешно выполнял
все поручения, командуя своим отрядом. За это он «получил все
ордена, какие можно было иметь в его чине»4.
Между тем кольцо вокруг крепости Карс сжималось. В этих усло-
виях командованию потребовались новые достоверные сведения о не-
приятеле, его потенциальных возможностях обороны. И тут вновь
проявились и ум, и находчивость, и храбрость Михаила Тариеловича.
25 октября его отважные всадники (отряд из 65 человек) неожидан-
но напали в Амиркаме на турок (350 башибузуков), уничтожили их
сторожевой пикет, лихо ворвались в деревню и, по словам корреспон-
дента, «изрубив несколько человек, шестерых взяли в плен»5.
Все эти успешные военные действия, руководимые Лорис-Мелико-
вым, способствовали началу главной операции — взятию крепости Карс.
Началась осада. Под натиском русских защитники Карса вынуждены
были 16 ноября 1855 г. капитулировать. Началось общее наступление
войск Кавказского корпуса, среди которых «охотники» Лорис-Меликова
своими смелыми и неожиданными атаками продолжали успешно пре-
следовать неприятеля. В результате был захвачен весь Карский пашалык
(провинция, подчиненная власти паши). Теперь она стала Карской
областью. Ее начальником был назначен Лорис-Меликов.
1 Муравьев Н.Н. Указ. соч. С. 156.
2 Кавказ. 1855. 30 июля. 14 октября 1855 г. Н.Н. Муравьев писал кн. В.О. Бебу-
тову: «Я не могу довольно нахвалиться трудолюбием и пользой, которую постоянно
приносит здесь вами же избранный Лорис-Меликов — человек этот незаменимый»
(Русская старина. 1873 г., октябрь. С. 625).
3 Кавказ. 1855. 17 августа.
4 РГВИА. Ф. Н.Н. Муравьева (№ 169), on. 1, д. 4, лл. 331, 449 об.
5 Кавказ. 1855. 16 ноября.
15
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Предстояла сложная административно-хозяйственная деятельность
на турецкой территории. Приходилось считаться и с местными обы-
чаями, и с необходимостью создания управляемой структуры власти.
Полковник обратил внимание на положение оставшихся в крепости
людей. Среди голодающего гарнизона Карса находились женщины и
дети. Лорис-Меликов приказал кормить их из солдатской кухни. По-
сетив госпиталь и обнаружив жуткие условия, в каких находились
раненые турецкие солдаты, он распорядился созвать меджлис и выс-
тупил с гневной речью — обязал власти срочно навести порядок.
Удалось установить деловые отношения с турецкими чиновниками;
начали действовать управленческие структуры: канцелярия, казначей-
ство, полицейские и почтовые ведомства. По словам Н.Н. Муравьева,
благодаря умелым распоряжениям Лорис-Меликова «порядок скоро
водворился, как в области, так и в самом городе Карсе. Откупные
статьи, существовавшие при Турецком правлении, были приведены в
известность и стали давать доходы, в числе коих важнейший получал-
ся от соляных копей, приобретенных нами на берегах Аракса, вблизи
Кагызмана»1.
Такие результаты во многом объяснялись тем, что начальник Кар-
ской области оказался способным администратором (см. документ
№4), умеющим оперативно принимать самые рациональные реше-
ния, хорошо был информирован о настроениях и местных властей, и
турецких военачальников2.
Умные распоряжения Лорис-Меликова проявились и в управлении
духовной сферой. Выяснилось, что мечети, занятые во время военных
действий под складские помещения, потеряли, разумеется, свое куль-
товое значение, что вызвало недовольство горожан. Русских обвинили
в осквернении мусульманских святынь. Действовать пришлось опера-
тивно. Начальник области собрал мулл и пригрозил наказать их, если
они будут смущать своих единоверцев. Мечети же были одновремен-
1 Муравьев Н.Н. Указ. соч. Т. II. Ч. 3. С. 242—243. Н.Н. Муравьев, находясь в
отставке в связи с болезнью, собирал материал для написания истории войны, в ко-
торой сам участвовал, и просил Лорис-Меликова составить записку «о нашем похо-
де»: «Кто лучше вас опишет любопытную эпоху управления вашего Карскою облас-
тью?.. Со страхом я там оставлял на зиму войска, но старатели были надежны, вы
заботились и все остались довольны. Успех и заслуги не малые». Письмо Н.Н. Мура-
вьева Лорис-Меликову от 5 ноября 1856 г. и 24 мая 1857 г. // Русская старина. 1884.
№ 9. С. 597—598.
2 Характерна в этой связи запись в дневнике Муравьева: «В этот раз я принял
Ахмед-Агу в своем домике, приласкал его, но не сажал и ни слова не говорил с ним
о положении Карса... Однако же Лорис-Меликов, с которым гость наш более разго-
варивал, успел вкрасться в искренние объяснения его, он слышал от гостя... что Тур-
ция когда-нибудь соединится с Россией для отмщения своим союзникам» (РГВИА.
Ф. Н.Н. Муравьева. On. 1, д. 7, ч. 1, л. 184).
16
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
но срочно освобождены от посторонних предметов, что позволило
восстановить службу и этим снять раздраженность верующих.
Дальнейшие международные события остановили успешные дей-
ствия администратора. В марте 1856 г. по Парижскому мирному до-
говору Карс и его окрестности возвращались Турции (в обмен на
Севастополь и другие русские города, занятые союзниками). Во вре-
мя процедуры передачи Карса (см. документ № 5) областной мед-
жлис и почетные горожане поднесли Лорис-Меликову благодарствен-
ный адрес в знак признательности за доброжелательное отношение
к местному населению. В это же время Мушир Измаил-паша (со-
ответствует званию фельдмаршала), по словам корреспондента, «от
имени правительства дружески благодарил полковника Лорис-Мели-
кова за попечение о Крае»1.
Разумеется, заслуги Лорис-Меликова особенно ценились в России.
Муравьев, завершая военную карьеру, заносил в дневник свои итоговые
впечатления о незаурядном подчиненном, к которому «привязывались
все племена азиаты». Это позволяло армейскому начальству России
иметь самые достоверные сведения о событиях в лагере неприятеля.
Когда же дело доходило до организации на завоеванных территориях
должного порядка, то и тут по воле Михаила Тариеловича происходило
«возбуждение дремавшей деятельности во всех частях военного и граж-
данского управления»2. Эти заслуги не были забыты: в августе 1856 г.
за усердную службу Лорис-Меликова произвели в генерал-майоры. Ему
было только 30 лет! Для русской армии — это один из самых молодых
генералов.
* * *
Можно было подумать и о личной жизни. В 1857 г. молодой гене-
рал вступил в брак с родственницей своего воинского начальника кня-
зя генерал-адъютанта В.А. Долгорукова-Аргутинского княжной Ниной
Ивановной Долгоруковой-Аргутинской, представительницей древнего
знатного армянского княжеского рода. Ее дед князь Иосиф (1745—
1801) — известный армянский церковный и политический деятель,
архиепископ, в конце жизни Католикос всех армян. Брак оказался
1 Кавказ. 1856. 12 августа.
2 РГВИА. Ф. Н.Н. Муравьева, on. 1, д. 4, л. 331. Вызывает удивление, что совре-
менный автор очерка о Н.Н. Муравьеве, оценивая значение его дневника, ни разу не
упомянул имени Лорис-Меликова, о делах которого часто говорится в записях Нико-
лая Николаевича (см. в серии «Россия забытая и неизвестная»: Шишов А.В. Полко-
водцы кавказских войн. М., 2001. С. 422—486).
2 - 2582
17
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
счастливым. В семье супруг находил и отдых и покой. В 1858 г. по-
явился первый ребенок — дочь Мария» потом — София; 23 марта
1863 г. — сын Тариел, а через три года — Захарий. Самой младшей
в семье оказалась дочь Елизавета (1872 г.)1.
Это была достаточно обеспеченная семья. В Тифлисской губернии
находилось родовое имение с населенными крестьянами; в Тифлисе —
два каменных дома. Жена владела медно-плавильным заводом. В Кубан-
ской области Лорис-Меликову Высочайше были пожалованы пять ты-
сяч десятин2.
На Кавказе судьба свела Михаила Тариеловича с боевым генералом
князем В.О. Бебутовым (1791 —1858). В прошлом адъютант А.П. Ер-
молова, он участвовал в войне против Шамиля. В 1854 г. нанес пора-
жение 60-тысячной турецкой армии при Кюрук-Дара. В конце этого
же года был назначен начальником гражданского управления на Кав-
казе. Прослышав об административных способностях Лорис-Мелико-
ва, Бебутов привлек его к сложному делу, связанному с проблемой
курдского населения, проживающего и в России, и в Турции, и в
Персии. Предстояло выяснить возможность склонить курдов к воен-
ным действиям против турецкой армии. Как всегда, Лорис-Меликов
взялся за выполнение порученного основательно. Наладил контакты с
курдскими лидерами, установил переписку с патриархом Несторганом,
который предложил услуги России: при вторжении ее войск в Малую
Азию десятки тысяч его единоверцев-курдов были готовы присоеди-
ниться к наступающей российской армии. Такой вариант Муравьев
назвал «обстоятельством великой важности»3. Однако окончание вой-
ны остановило реализацию этого плана.
Между тем востребованность молодого генерала в высших военных
кругах была велика. 10 июля 1857 г. новый наместник на Кавказе ге-
нерал-фельдмаршал князь А.И. Барятинский обратился с рапортом к
военному министру Н.О. Сухозанету откомандировать в Кавказский
корпус именно Лорис-Меликова, который отлично проявил себя в во-
енных действиях и в свое время был высоко оценен Н.Н. Муравьевым.
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 8 об.
2 Там же. Корреспондент тифлисской газеты вносит в приведенные данные неко-
торые уточнения: «Кроме Арагвина, графу Лорис-Меликову принадлежит в целости и
селение Акоры и часть трех селений: Чанахи, Ворнак и Чочкани. Все эти имения
достались ему по наследству и в приданое. Два года тому назад в Чочкани построена
армянская церковь на счет покойного графа». Население этих деревень всегда пользо-
валось любовью Лорис-Меликова, заботившегося «об экономическом благосостоянии
своих земляков» (Мелик-Каракозов Ш. Некоторые данные о происхождении графа
М.Т. Лорис-Меликова // Новое обозрение. 1889 г. 29 января).
3 Русский архив. 1888. № 12. С. 577.
18
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Великий князь Константин Николаевич, встретившись с Михаи-
лом Тариеловичем летом 1859 г. в Константинополе и обсудив с ним
дела кавказские, увидел в своем собеседнике умного и прозорливого
человека. Разговор был о возможности влияния России на Восток по-
средством армянского народа и об устройстве морской части при
Черноморской береговой линии. «Я, — писал великий князь
А.И. Барятинскому, — совершенно разделяю мнение Меликова о
необходимости назначить образованных и благонамеренных русских
консулов в разные места, где находится значительное армянское на-
селение»1.
Да, повторим, назначения следовали одно за другим. Лорис-Ме-
ликов становится начальником войск в Абхазии и инспектором ли-
нейных батальонов Кутаисского генерал-губернаторства. За успешное
строительство Цебельдинского укрепления он награждается орденом
Святого Станислава I степени2. В 1860 г. новое повышение в долж-
ности — пост военного начальника Южного Дагестана и дербент-
ского градоначальника (см. документ № 6).
В этом же году пришлось выполнить и важное дипломатическое
поручение. 11 мая князь Барятинский докладывал Александру II, что
Лорис-Меликов послан в Константинополь, где вместе с послом России
в Турции князем Лобановым-Ростовским должны добиться согласия
турецкого правительства «на открытие нам трех пунктов на границе,
чтобы туда направить группы переселенцев, так как силою невозмож-
но воспрепятствовать фанатикам покидать свое отечество и искать но-
вое»3. Миссия эта была успешно выполнена, и Лорис-Меликов в июне
получил очередной орден — Святой Анны I степени с мечами4.
Разумеется, главные заботы находились внутри вверенного генера-
лу Кавказского края. Необходимо было установить и строгий поря-
док, и в меру лояльные отношения с местным населением, проявлять
уважение к чужим обычаям, традициям и нравам. Вероятно, у Лорис-
Меликова все это получалось. Народ относился к нему благожелатель-
но, что способствовало выполнению его требований. Во всяком случае,
власти ценили его деятельность. В послужном списке генерала отме-
чено: «За усердие и труды, понесенные по народному правлению и
по введению нового порядка, со времени покорения Дагестана, на-
гражден орденом Святого Владимира II степени с мечами»5.
1 Русский архив. 1889. № 2. С. 332.
2 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 2 об.
3 Русский архив. 1869. № 6. С. 241.
4 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 3.
5 Там же.
2*
19
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Уходящий по болезни в отставку кавказский наместник князь Баря-
тинский как бы предостерегал в декабре 1862 г. своего августейшего
преемника, великого князя Михаила Николаевича: «Главная ошибка,
даже иногда и правительственных лиц, заключается в бессознательной
неприязни к чужой народности и в невольной наклонности к насиль-
ственному порабощению ее собственным привычкам и обычаям... Спра-
шивается: может ли такой нравственный гнет породить привязанность
и любовь народа к правительству?»1 Поступать, следовательно, нужно
иначе. Администратор завоеванного региона «имеет право» указывать
только путь, ведущий к улучшению жизни покоренного населения. Но
он обязан предоставить «каждой отдельной народности, чтобы она при-
носила общему государственному усовершенствованию свою долю уча-
стия, согласно условиям своей особенности»2.
Кавказ был больной точкой Российской империи. Этот тревожный
регион находился в центре внимания властей страны, беспокоил, ра-
зумеется, и ближайшее окружение Александра II. Кавказская элита
проявляла себя и в Петербурге, что во многом находило понимание в
общественных кругах. С 1861 г. в столице, в гостинице «Демут», обыч-
но 4 февраля устраивались кавказские вечера — собирались кавказ-
цы, временно находившиеся в России. В 1863 г. традиция была
несколько нарушена: вечер был назначен на 26 января, так как вели-
кий князь Михаил Николаевич, собиравшийся «украсить» это собра-
ние, должен был отправиться на Кавказ — нового наместника края
там ждали неотложные дела...
В марте 1863 г. Михаил Николаевич собрал во Владикавказе пред-
ставителей разных народов Терской области и объявил, что их началь-
ником станет теперь генерал Лорис-Меликов, и от имени императора
заверил собравшихся, что все, кто покорно и верно будут служить
России, исполнять требования начальства, получат право на земли, на
свободу религиозных верований.
Кавказский наместник докладывал Александру II, что обстановка
в крае представляется благоприятной, введенный новый начальник
Терской области, заменивший князя Святополк-Мирского, сумеет
поддерживать порядок среди населения. «Князя Мирского в его об-
ласти все так любили и уважали, что все ему подчиненные сожалеют,
1 Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. Т. 1. СПб.,
1903. С. 289.
2 Там же. С. 290. По воспоминаниям современника, в Дагестане в гласном суде —
«деванъ-ханэ» — все «уголовные и гражданские дела разрешались, а проступки и
преступления карались не по российским законам, а по шариату и адату — двум
кодексам мусульманского народного суда» (Вучетич Н. Воспоминания о графе Лорис-
Меликове // Исторический вестник. 1909. № 12. С. 948).
20
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
что он их оставил; радуются, однако, выбору его преемника, ибо Ло-
рис-Меликов заслужил тоже всеобщее уважение и его управлением в
Дербенте и южном Дагестане не могут довольно нахвалиться»1. По
мнению великого князя, глава Терской области достоин нового про-
изводства. Царь прислушался к мнению своего брата — 17 апреля
1863 г. Лорис-Меликов стал генерал-лейтенантом.
Между тем обстановка в крае не была столь благоприятной, как
докладывал Михаил Николаевич своему царственному брату. Достаточ-
но сказать, что в Малой Кабарде около ста крестьянских дворов под-
няли бунт2. В начале 1864 г. некто Кунта — фанатик религиозного
учения «Зикра» — усилил свою деятельность, призвав последователей
оказывать сопротивление местным властям. Лорис-Меликов распоря-
дился арестовать Кунту и выслать его за пределы края. Эта мера выз-
вала сильное волнение среди «зикристов», собравшихся в районе аула
Шали. Тогда начальник Терской области организовал отряд под нача-
лом генерал-майора князя Туманова и приказал решительно действо-
вать: 18 января, по свидетельству Д.А. Милютина, войска открыли по
мятежникам «батальонный огонь, от которого вся толпа бросилась
бежать, оставив на месте до 150 тел»3.
Таким образом, сложившиеся обстоятельства заставляли Михаила
Тариеловича глубже ознакомиться с вверенным ему обширным кра-
ем, расположенным от Главного Кавказского хребта на юге до гра-
ниц Ставрополья и Астраханской области на севере. Пообщался с
местным населением, узнал их настроения, пожелания. Выяснив си-
туацию, он подал великому князю Записку (см. документ № 7), в
которой предостерегал: «Настоящее тревожное и неопределенное
положение чеченского населения, самого значительного по числу из
всех туземных племен Терской области и самого беспокойного, зас-
тавляющего опасаться новых беспорядков». По мнению Лорис-Мели-
кова, чеченцы находятся на стадии первобытно-демократического
устройства, когда их жизнь «не уживается ни с каким понятием о
праве одной постоянной власти». Шамиль управлял не только «посред-
ством страха», но и вынужден был казнить тех, кто противился его
требованиям. Русские власти не могут идти по такому пути. Нужны
другие репрессивные меры. Поэтому начальник кавказских войск граф
1 ГА РФ. Ф. Александра II, д. 805, лл. 12, 12 об., 14. Письмо великого князя
Михаила Николаевича Александру II из Тифлиса 22 марта 1863 г.
2 Подробнее об этом см.: Крикунов В.П. Совместная борьба русских и кабар-
динских крестьян против феодального гнета в 60-х годах XIX века. Нальчик, 1956.
С. 18-22.
3 Милютин Д.А. Воспоминания. 1863 — 1864. М., 2003. С. 447.
21
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Н.И. Евдокимов требовал выселения горцев из предгорий и поселе-
ния их на открытой местности и даже частично переселения в Тур-
цию. План этот вызвал сопротивление местного населения. Но по
мнению Лорис-Меликова, его не следует игнорировать.
Вопрос о переселении северокавказских народов для нового на-
чальника Терской области стал наиболее сложным. Его особенно тре-
вожила эмиграция чеченцев в Турцию. Как она должна осуществ-
ляться (добровольно или принудительно) и приведет ли к
успокоению кавказского населения. Лорис-Меликов исходил из ре-
альной ситуации — царское правительство поощряло переселение.
Естественно, Лорис-Меликов служил государству Российскому и обя-
зан был выполнять его политические решения. И в конечном сче-
те, не без колебаний, прилежно это делал. Вначале решительности
явно не хватало. Начальнику Терской области думалось, что можно
ограничиться переселением чеченцев внутри вверенной ему терри-
тории — с горных районов на равнину. Но кавказский наместник
воспротивился этому: «Насильственное удаление части населения из
Чечни, даже на близкое расстояние — за Терек, неминуемо вызо-
вет волнение и власти вынуждены будут силой оружия подавлять
их». Поэтому более целесообразно прибегать к эмиграции — «без-
гласно избавлять край от чеченцев»1.
Так началось массовое выселение горцев Терской области в Турцию.
Оно было безгласным и принудительным. Люди вынуждены были по-
кидать насиженные места и переселяться в Турцию, где они зачастую
становились бездомными бродягами. В Константинополе по улицам
толпами шатались оборванные и голодные переселенцы, на что обраща-
ла внимание европейская пресса, обвиняя правительство России в «вар-
варском насилии» над племенами Кавказа.
На освобожденные земли селили казаков. Так возникала буфер-
ная казачья зона — от Владикавказа до Кумыкской плоскости, разъе-
динявшая Чечню и Дагестан. Такие административные меры Лорис-
Меликов считал весьма целесообразными. «Чеченское население, —
писал он, — необходимо было сбить в одно место, и, разрозненные
теперь казачьими землями Кабарда и Надтеречное наибство, вместе
с чеченцами, поделенными по обоим берегам Сунжи, составили бы
сплоченное туземное население. Население это, с одной стороны,
отрезанное от гор новыми станицами, отделенное от Кабарды пер-
вым Владикавказским полком, а от Кумыкской плоскости естествен-
1 Подробнее см.: Ибрагимова З.Х. Эмиграция чеченцев в Турцию (60—70-е гг.
XIX в.). М., 2000. С. 19.
22
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ной границей — Качкалыковским хребтом, не осмелилось бы более
грозить нам восстанием и не избегало бы самого бдительного над-
зора»1.
Как видим, наследство досталось Михаилу Тариеловичу весьма хло-
потное. Любое недоразумение могло вызвать «пожар восстания», и
едва установившиеся мирные отношения могли быть разрушенными.
Пришлось поэтому рационально расположить войска, усилить конт-
роль за обучением солдат, где нужно было, действовать решительно и
жестко. Меры эти оказались своевременными — отдельные очаги
восстания быстро подавлялись. Великий князь Михаил Николаевич с
удовлетворением писал 30 ноября 1863 г. Александру II: «Вообще
военные дела наши идут так успешно и быстро, что даже летом ник-
то из нас не смел на это рассчитывать»2.
Надежда, однако, оказалась преждевременной — началось восста-
ние в Большой Чечне. Великий князь приказал Лорис-Меликову про-
должать действовать «с полной энергией и настойчивостью и непре-
менно вырвать зло с корнем»3. Генерал, однако, прибегал не только к
оружию. Он вступал в переговоры с влиятельными чеченцами, что и
привело к некоторому успокоению4. Об этом кавказский наместник
доложил императору: «Лицо, которое преимущественно заслуживает
твоего внимания и милости как за Зикринское дело, так и вообще за
его полезную службу в Терской области, это генерал-лейтенант Лорис-
Меликов, я не смею просить о награде его орденом, так как он толь-
ко 17 прошлого апреля произведен в генерал-лейтенанты, но полагал
бы его удостоить твоего благоволения в Высочайшем приказе»5. Та-
кой приказ незамедлительно последовал: Лорис-Меликову «за отлич-
ные действия и распорядительность к восстановлению совершенного
спокойствия и порядка в Чечне, объявлено именное Монаршее бла-
говоление»6.
Думается, что «совершенного порядка и спокойствия» в Чечне все
же не наступило. Недовольство местного населения давало о себе
знать. Но Лорис-Меликов стремился сделать все возможное в услови-
ях разноплеменного Кавказа. В своих многотрудных делах он нашел
надежного помощника, знакомого еще с давних времен. Это был чер-
1 Ибрагимова З.Х. Чечня после Кавказской войны (1863—1875 гг.). По архивным
материалам. М., 2000. С. 79.
2 ГА РФ. Ф. Александра II, on. 1, д. 805, л. 38.
3 Там же. Л. 51.
4 Там же. Л. 51, 53 об. Письма великого князя Михаила Николаевича Александ-
ру II от 25 января и 4 марта 1864 г.
5 Там же. Л. 56.
6 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 3.
23
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
кес Дмитрий Кодзоков1. До сих пор о нем молчала литература о Ло-
рис-Меликове. Выпускник Московского университета, знаток Кавка-
за, служил чиновником по особым поручениям при наместнике
великом князе Михаиле Николаевиче. Михаил Тариелович назначил
образованного и честного чиновника председателем Комиссии по раз-
бору личных и поземельных прав жителей Терской области.
После отмены крепостного права в Центральной России и среди
терского казачества в Кабарде среди крестьян и холопов распростра-
нились слухи о наступлении и своей вольности. Назревало возмуще-
ние. 21 сентября 1864 г. Лорис-Меликов обязал Кодзокова «объявить
кабардинцам и соседним к ним горцам», что эта надежда не имеет
оснований. Начальник области предупреждал, что если бы правитель-
ство намеревалось «отменить между кабардинцами владение крестья-
нами и холопами», то оно бы заблаговременно об этом заявило.
Опасаясь нового взрыва, Лорис-Меликов призывал кавказских хозяев
«не превышать» своих прав среди беднейшего населения2.
Кодзоков оперативно распространил призывы начальника Терской
области по селам и аулам. Но это не помогло. Волны народного про-
теста усиливались. Пришлось взяться за проведение крестьянской ре-
формы в Кабарде. Эта деятельность на Тереке послужила примером
для решения крестьянского вопроса на Кубани, что документально
доказано В.П. Крикуновым3.
Так в какой-то мере в Терской области реализовались реформы
60—70-х годов, проводимые в Центральной России, что способство-
вало развитию товарного земледелия, укреплению личных хозяйств,
притоку рабочей силы из центральных губерний. Было отменено раб-
ство, горцы стали платить налоги, появились элементы правосудия.
Начальник Терской области на свои средства открыл во Владикавказе
одно из первых в России ремесленное училище, которое давало и
общее элементарное образование. Жена Лорис-Меликова стала попе-
чительницей женских учебных заведений края.
В своих административных действиях начальник Терской области
стремился сочетать строгость с попытками либеральных решений. С
одной стороны, он был категорическим противником возвращения
горцев на родину; с другой — выступал против ссылки в арестант-
1 В 1820-х годах Дмитрий (Лукман) Кодзоков был усыновлен в семье славянофи-
ла А.С. Хомякова. Алексей Степанович стал крестным отцом мальчика. Подробнее см.:
Кабардинский славянофил // Газета Юга. 10 декабря 1998 г. Авторы книги призна-
тельны В.П. Крикунову за сообщение об этом современнике Аорис-Меликова.
2 Крикунов В.П. Указ. соч. С. 37.
3 Там же. С. 56—59.
24
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ские роты всех участников повстанческих движений, заботился о бла-
госостоянии их жен и детей, оставшихся без кормильцев.
По словам современного исследователя, знание восьми языков
помогало Лорис-Меликову «сближению с различными этносами. Его
деятельность совмещала в себе как положительные результаты в спо-
собствовании установления контактных зон вновь приобретенных
окраинных регионов России с центром, так и отрицательные, раз-
рушающие такие связи»1.
В целом же в 1860-х годах в Северо-Восточном Кавказе было ус-
тановлено военное управление (как считает З.Х. Ибрагимова, «во-
енная диктатура царской администрации»), введены новые струк-
туры власти, порядок в основном поддерживался военной силой,
что давало возможность избежать крупных конфликтов с местным
населением, которое в своем большинстве отрицательно относилось
к нововведениям, чуждым традиционным формам общественной
жизни.
Наместник Кавказа и император Александр II следили за много-
гранной деятельностью Лорис-Меликова в столь взрывоопасном крае,
где нужно было и войска применять, и хозяйственные проблемы ре-
шать, и иногда даже с Турцией лояльные отношения поддерживать.
Начальник Терской области все эти дела стремился решать. Во вся-
ком случае, самодержавные властители были довольны — награды
продолжали следовать одна за другой. 19 апреля 1865 г. Лорис-Ме-
ликов «за отлично-усердную службу» награждается орденом Белого
орла2. Создается впечатление, что августейший наместник Кавказа
только и думал: чем еще наградить своего подопечного? Просить
императора назначить его генерал-адъютантом — почетное звание,
дающее право находиться в свите Его Величества. Но когда это це-
лесообразнее сделать?
Об этом и решил поделиться мыслями великий князь со своим
царственным братом в письме из Тифлиса: летом 1865 г. предстоит
переселение части чеченцев в Турцию — задача трудная; она станет
«пробным камнем для начальника Терской области». Если это дело
будет успешно решено, то Лорис-Меликов «сослужит большую услу-
гу» России в освоении Кавказа. По мнению наместника, генерал ре-
шил этот вопрос «так же умно и дельно», как он осуществлял другие
кавказские мероприятия — поземельные и денежные отношения в
Кабарде, Осетии и Кумыкской плоскости. И наконец, последние воо-
1 Ибрагимова З.Х. Чечня после Кавказской войны... С. 41.
2 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 3. См. док. № 8.
25
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
душевляющие слова письма: «Кабарда уже теперь окончательно наде-
ляется землей и народ беспрекословно покорился объявлению, что с
1 января 1866 г. он будет вносить подать в 30 тысяч рублей сереб-
ром, что покроет расходы на управление округом. По всем этим де-
лам не могу довольно похвалиться теперешним начальником области:
он в два года своего управления приблизил к решению такие суще-
ственные вопросы, которые десятками лет оставались почти без дви-
жения !»1
Такая высокая оценка управленческой деятельности Лорис-Мели-
кова не могла остаться без соответствующих последствий. Высочайшим
приказом от 30 августа 1865 г. Михаил Тариелович был назначен ге-
нерал-адъютантом к Его Императорскому Величеству, «с оставлением
в занимаемых должностях»2. Произошло это после того, как летом
более 22 тысяч чеченцев были переселены в Турцию, а в крае устано-
вилось относительное спокойствие.
Теперь предстояло решить новую задачу, о которой уже упоми-
налось, — обязать народы Терской области вносить налоги и пода-
ти, что могло вызвать, естественно, вспышки недовольства. Великий
князь вынужден был признать трудность такого предприятия: «На-
деюсь на помощь Божью и умение и такт генерал-адъютанта Лорис-
Меликова и его сотрудников». И еще несколько убедительно-успо-
коительных слов, обращенных к императору: «Проехав по Терской
области, я убедился, что начальник оной вполне заслужил высо-
кую милость, которую ты ему оказал, назначив его генерал-адъютан-
том»3.
Административно-военная деятельность Лорис-Меликова в Терс-
кой области, понимание многочисленных проблем завоеванных на-
родов привели его к здравым выводам, с которыми он спустя много
лет поделился со своим другом доктором Н.А. Белоголовым: «Пра-
вительство сделало все, что могло, оно силой оружия закрепило Кав-
каз за империей, но чтобы присоединение это обратилось в прочную,
неразрывную связь, необходимо культурное влияние, нужно, чтобы
русские люди и капиталы устремились в этот благодатный край и
устраивались в нем земледельцами, промышленниками, фабрикан-
тами»4.
Большое внимание уделял Лорис-Меликов и элементам самоуправ-
ления. Им было составлено краткое «Положение», где указывалось, что
1 ГА РФ. Ф. Александра II, on. 1, д. 806, лл. 10 об. — 11.
2 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 3.
3 ГА РФ. Ф. Александра II, on. 1, д. 806, л. 20 об.
4 Белоголовый Н.А. Указ. соч. С. 209.
26
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
в Терской области сельское общественное управление составляет: сель-
ский сход, сельский старшина и сельский суд1. Вероятно, что эта прак-
тика элементарного, начального самоуправления, привлечения жителей
края к административной деятельности, получившая апробацию в ус-
ловиях кавказского менталитета, в процессе дальнейшего развития на-
шла место в планах общероссийских государственных преобразований,
предпринятых Лорис-Меликовым в начале 1880 г.
И все же мирная жизнь в Терской области была нарушена —
крестьянская реформа в Кабарде ущемляла экономическое поло-
жение местных князей: они не хотели расставаться со своими кре-
постными и угрожали вместе с ними переселиться в Турцию. Не-
довольные собрались в Нальчике, куда из Владикавказа прибыл и
Лорис-Меликов, враждебно встреченный толпой. «Эй, народ Кабар-
динский, — громко и совершенно спокойно заявил он, — слышал
я, что есть у вас обычай, когда говорит старший, остальные молчат».
На площади все смолкло. Михаил Тариелович продолжил: «Как Бак-
сан не может обратиться в своем течении назад, в те горы, откуда
стремится, так и дело освобождения крестьян, направленное власт-
ным словом русского царя, не может быть остановлено. Ваша рели-
гия, ваш семейный очаг — вот ваша святая неприкосновенная соб-
ственность, до которой никто никогда не коснется. Но сами вы,
ваши земли — все принадлежит русскому Государю». В конце кон-
цов речь произвела свое действие, а арест главных зачинщиков воз-
мущения и приведение войск в боевое состояние завершили дело —
кабардинцы покорились2.
Великий князь 13 февраля 1867 г. сообщал Александру II, что на-
личие в крае усиленных военных подразделений сыграло решающую
роль в этом крупном конфликте: «Таким образом, накопившаяся было
туча в Кабарде благоразумными мерами начальника Области блиста-
тельно рассеяна — без выстрела и все это время спокойствие в крае
не было нарушено»3. Думается все же, что император знал, что не все
так благополучно в этом регионе, отличающемся своей взрывоопасно-
стью. Действительно ли смирились народы на этот раз? Может быть,
письмо брата предназначалось для успокоения Его Величества? Не
этим ли и было вызвано путешествие царя — посмотреть Кавказ сво-
ими глазами?
1 Положение о сельских (аульных) обществах, их общественном управлении и
повинностях государственных и общественных в горском населении Терской области.
Владикавказ, 1871. 22 с. Подлинник подписан Лорис-Меликовым.
2 Тифлисский листок от 12 декабря 1898 г. Автор — историк Кавказа В. Потто.
3 ГА РФ. Ф. Александра II, on. 1, д. 806, л. 70—70 об.
27
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Объехав в 1871 г. покоренные земли, ознакомившись с порядка-
ми в регионе, с положением населения, армейских частей, Александр II
с удовлетворением писал брату Михаилу: «Целый ряд мероприятий,
задуманных и исполненных под непосредственным вашим руковод-
ством, привел к водворению в горских обществах прочного порядка
и настолько продвинул гражданское их развитие, что ныне признано
возможным многие из них подчинить общим с русским населением
гражданским учреждениям»1.
Думается, что, как всегда в подобных случаях, королю показыва-
ли только то, что могло понравиться Его Величеству. Хотя нельзя ис-
ключать и того, что результаты административно-военной деятель-
ности Лорис-Меликова давали возможность раскрыть перед
императором некоторые прогрессивные нововведения. Во всяком
случае, перемены в крае были заметны, о чем свидетельствовал
В.П. Мещерский, посетивший осенью 1877 г. Владикавказ. Захолуст-
ный «маленький городок» начальник Терской области Лорис-Мели-
ков «сделал красивым и большим городом, с бульварами, театром,
большими зданиями для училищ, казармами, госпиталем и оставил
здесь о себе память даровитейшего администратора и в то же вре-
мя отличного человека»2.
Размышляя над итогами деятельности начальника Терской об-
ласти, современный историк пишет: «Российская государственная
система разрешила основную проблему, стоявшую перед ней, — не-
покорное население Северо-Восточного Кавказа с помощью мини-
мального количества израсходованных средств было вовлечено по
всем отраслевым направлениям в систему государственного управле-
ния России»3. Думается, что «основная» проблема полностью реше-
на не была. Регион еще далеко не во всем был связан с социально-
политической жизнью Центральной России. Да и сам автор этого
смелого вывода утверждает, что в Терской области почти полностью
отсутствовали гражданские медицинские учреждения, органы само-
управления на местах, суд присяжных (мы добавим — действовал
шариат), «плохо развивалась сеть учебных заведений»4. Как же пос-
ле всего этого можно писать, что Северо-Восточный Кавказ был вов-
лечен «в систему государственного управления России»?
Да, Лорис-Меликов благодаря своим выдающимся административ-
ным способностям много сделал в деле стабилизации положения в
1 Татищев С.С. Указ. соч. Т. П. С. 87.
2 Мещерский В. Кавказский путевой дневник. СПб., 1878. С. 15.
3 Ибрагимова З.Х. Чечня после Кавказской войны... С. 232.
4 Там же.
28
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
-------------------------------------------
регионе, стремился осуществить там управление хозяйственной жиз-
нью, приближенное к российским стандартам. Но многовековые обы-
чаи и традиции горцев, их воинственный менталитет, религиозный
фанатизм, непрерывное ожидание локальных восстаний — все это не
позволяло полностью решить кавказскую проблему.
* * *
В начале 1875 г. между Лорис-Меликовым и великим князем Ми-
хаилом Николаевичем произошли какие-то разногласия.. Начальник
Терской области, попросив аудиенцию у наместника Кавказа, изложил
просьбу об отставке и, вероятно, затронул другие вопросы, высказал
какие-то суждения. Известно лишь, что великий князь писал об этом
Д.И. Святополк-Мирскому: «Объяснение было предлинное и споров
было много». В письме бегло указывалось, что о подлинной причине
отставки «можно делать много предложений, но было бы слишком
долго их описывать»1. Ясно одно: Михаил Тариелович отказался от
временного отпуска для лечения, а добился полного отчисления его от
должности. Может быть, для выяснения ситуации нам поможет дру-
гое письмо великого князя к Святополк-Мирскому. Из него мы узна-
ем, что в июне 1876 г. Михаил Николаевич в Эмсе встретился с
Лорис-Меликовым: «Назначение его в Туркестан почти дело решен-
ное, но неизвестно, когда именно оно состоится»2. Следовательно,
генерал служить был готов, но не на Кавказе, под начальством вели-
кого князя?
Так или иначе, но с Терской областью было покончено. В мае
1875 г. Лорис-Меликов был уволен в отпуск за границу для излечения
болезни. По «особому Высочайшему повелению» ему сохранялось со-
держание с мая по ноябрь 1875 г.3 В июне прибыл в знаменитый
немецкий курортный город Эмс, находившийся в живописной до-
лине, защищенной с севера и востока лесистыми горами и откры-
той лишь для южных и западных ветров. Город славился своими це-
лебными водами, хорошим климатом, особенно подходящим для
лечения легочных больных. Именно это и определило выбор Лорис-
Меликова. К этому времени пятидесятилетний генерал-адъютант,
прошедший суровую, полную боевых схваток, командных решений
1 ГА РФ. Ф. великого князя Михаила Николаевича (№ 649), on. 1, д. 231, лл. 12
об. - 13.
2 Там же. Л. 39.
3 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 8. С марта по октябрь 1876 г.
Лорис-Меликов вновь лечился за границей.
29
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
и административной деятельности жизнь, получил простую челове-
ческую свободу — подчинялся только своим духовным потребнос-
тям и желаниям. Он много читал, следил за международными со-
бытиями, раздумывал о социльно-политической жизни России, о ее
внутренней политике.
Во время одной из прогулок Михаил Тариелович встретился с из-
вестным славянофилом и общественным деятелем Александром Ива-
новичем Кошелевым и, назвав себя, прямо заявил: «Я прочел вашу
книжку «Наше положение», вполне сочувствую вашим взглядам и
желаниям и непременно пожелал с вами познакомиться»1.
Так что же привлекло любознательного генерала в только что вы-
шедшей (Берлин, 1875 г.) книжке, которая в России появиться не
могла? Ее автор утверждал злободневное: все произведенные в стра-
не реформы не выполняются, «исполнители законов стесняют их
смысл сколько могут и щедры только на ограничения», своими ис-
толкованиями изменяют суть реформ, бюрократия стремится про-
тиводействовать союзу государя с народом. По мнению Кошелева,
России нужны существенные перемены: «Теперь безусловно необхо-
димо узнавать от самой страны, что ей нужно, чего она желает... Как
сама страна, особенно такая обширная, как Россия, не может лич-
но и прямо высказываться, то она должна это исполнять через сво-
их представителей. А потому: учреждение государственного земского
собрания или государственной думы — стало необходимостью не-
отложно-неустранимою»2.
Эта основная идея книги «Наше положение» и вызвала, скорее
всего, «полное сочувствие» Лорис-Меликова. Такое свидетельство
очень важно для понимания истории формирования общественно-
политических взглядов боевого генерала и способного администра-
тора. Можно смело предположить, что ко времени знакомства с
книгой Кошелева Лорис-Меликов, столкнувшись с российскими по-
рядками, был озабочен состоянием государственной и общественной
жизни империи, размышлял о пороках административного управле-
ния, но, разумеется, не мог об этом публично заявить, — он делил-
ся своими мыслями с собеседником, которому доверял. Познакомив-
шись с Михаилом Тариеловичем, Кошелев увидел в нем человека,
который поражал не только своим умом, но и полным пониманием
жизненных обстоятельств российской действительности. И хотя этот
«военный армянин» большую часть своей жизни провел на Кавказе,
1 Кошелев А.И. Записки (1812—1883 годы). Berlin, 1884. С. 218.
2 Кошелев А.И. Наше положение. Berlin, 1875. С. 9, 149—150.
30
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«он смотрел на вещи и события как русский гражданин и как че-
ловек современно развитый»1.
Через Кошелева Лорис-Меликов тут же на курорте познакомился
с историком, академиком М.П. Погодиным. Все вместе они проводи-
ли время в беседах. Иногда, по вечерам, Кошелев читал друзьям раз-
делы писавшейся книги «Общая земская дума». К автору возникали
вопросы, делались замечания, иногда возникали споры.
Думается, что близкие знакомства с таким политическим мысли-
телем, как Кошелев, как Погодин (далеко не либеральных взглядов),
во многом способствовали расширению идейных воззрений генерала
на состояние государственной жизни страны. В дальнейшем мы еще
узнаем, как, получив государственную власть, Лорис-Меликов в своих
реформаторских планах важное место определял представителям об-
щества2.
Между тем заграничный отпуск пришлось прервать — Лорис-Ме-
ликов был вновь востребован. К осени 1876 г. угроза войны с Тур-
цией становилась все более реальной. Кавказский театр военных дей-
ствий должен был отвлечь силы противника от Балкан. В этих
условиях наместник на Кавказе вынужден был вновь прибегнуть к
услугам генерала — его срочно отозвали в Россию. Великий князь
Михаил Николаевич так объяснил свои действия императору: про-
сил одобрить назначение Лорис-Меликова командующим корпусом,
так как он проявил себя не только как военачальник, но и как ад-
министратор, что очень важно иметь в виду при «устройстве управ-
ления занятой части неприятельской стороны», «никто лучше гене-
рал-адъютанта Лорис-Меликова не подготовлен к этой роли»3.
1 Кошелев А.И. Записки... С. 218. После Русско-турецкой войны вновь в Эмсе
встретился Лорис-Меликов с Кошелевым, вспоминавшим: «Много он мне рассказы-
вал интересного о военных событиях за Кавказом, о взятии Карса и пр. Мы ежеднев-
но вместе обедали, много гуляли и по вечерам часто сходились. Еще более полюбил я
этого человека» (там же. С. 234—235). Беседовал Кошелев с Лорис-Меликовым и
после 1 марта 1881 г. И тогда, по словам Александра Ивановича, его друг «пребывал
в тех же убеждениях, в каких прежде был, и что главные надежды он возлагал не на
ограничительные и карательные меры, а на сближение власти с населением, на не-
посредственное знание от него общих нужд и на его содействие усилиям правитель-
ства» (там же. С. 246).
2 В этой связи заслуживает внимания мнение Е.А. Дудзинской о том, что Лорис-
Меликов еще до прихода на высшие государственные должности был сторонником
либеральных преобразований (Дудзинская Е.А. Славянофилы в пореформенной России.
М., 1994. С. 247). О роли А.И. Кошелева в формировании реформаторских взглядов
Лорис-Меликова отмечается Д.Д. Даниловым в книге «Проект М.Т. Лорис-Меликова
как попытка развития реформ 60—70-х годов XIX века» (А.К.Д. М., 2000. С. 11 —13).
3 ГА РФ. Ф. Александра II, on. 1, д. 807, л. 134 об. Письмо великого князя Михаила
Николаевича Александру II от 11 октября 1876 г. из Тифлиса. По свидетельству Лорис-
Меликова, его назначение состоялось «по личному выбору Государя, а не по ходатай-
ству великого князя» // Конституция графа Лорис-Меликова. Лондон, 1893. С. 4.
31
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
* * *
Александр II тут же откликнулся. 11 ноября 1876 г. последовал Вы-
сочайший приказ о назначении М.Т. Лорис-Меликова командующим
действующим Корпусом на кавказско-турецкой границе с «оставлени-
ем в звании генерал-адъютанта и по Терскому казачьему войску»1.
7 декабря предписанием великого князя Лорис-Меликову определялся
широкий круг обязанностей и полномочий командующего Корпусом.
Ему давалась «полная самостоятельность во всех действиях по устрой-
ству, расквартированию и боевых операций вверенных ему войск»2. В
подчинении генерала оказалось 50 тысяч сабель и штыков, 152 орудия.
Предстояло вести военные действия на огромном фронте — 300 верст
пересеченной, во многом гористой местности.
Авторитет командующего Корпусом был очень велик: и в войсках,
и среди местного населения знали о его заслугах в прошлой войне, о
разумных отношениях с людьми различных национальностей. И сей-
час, приняв командование, Лорис-Меликов часто вступал в простые
разговоры с жителями на их родном языке, пытался заручиться под-
держкой и тех, кто стремился продолжить борьбу за свою нацио-
нальную независимость. Для этого пришлось установить контакты с
влиятельными командирами мятежников — они приходили (еще до
военных действий) в корпусную квартиру, где им была обещана на-
града, если их соплеменники будут вести себя лояльно по отношению
к русской армии.
Но больше всего вызывала тревогу готовность Корпуса к военным
действиям. Осмотрев вверенные войска и обнаружив малочисленность
Эриванского отряда, командир Корпуса ходатайствовал перед главно-
командующим великим князем Михаилом Николаевичем об усилении
этого подразделения. Затем поручил полковнику Каханову представить
соображения о турецких крепостях и способе их овладения — Ло-
рис-Меликов понимал, что наиболее ожесточенные сражения развер-
нутся именно вокруг этих мощных укреплений3.
Генерал, естественно, задумался и над планом предстоящих сраже-
ний. Никаких конкретных указаний по этому поводу не поступило —
рассчитывать приходилось только на собственное понимание задачи.
Было известно, что противник на Кавказском фронте имел более чем
двойное превосходство в силах, не говоря уже о мощных укреплени-
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 4.
1 Кишмишев С.О. Война в Турецкой Армении 1877—1878 гг. СПб., 1884. С. 3.
3 Материалы для описания русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Кавказско-
Малоазиатском театре. Т. I. СПб., 1904. С. 152.
32
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ях. Поэтому, считал Лорис-Меликов, наступление к Эрзеруму «теперь
затруднительно». Возникает другой план: «В немедленном занятии
войсками главных сил и Ахалцыхского отряда боевых позиций невда-
леке от границ таких, которые прикрывали бы нашу территорию от
вторжения турецких сил и облегчили бы дальнейшее наступление, а
также послужили бы основанием для летучих и рекогносцировочных
отрядов». Задача этих отрядов весьма ответственна. Предстояло вы-
яснить дополнительные сведения о неприятеле, его укреплениях и
только после этих действий решать содержание и направление наступ-
ления: идти на Ардаган, Карс или продвигаться «в глубь края, водво-
ряя наше управление и обходя крепости, оставляя для наблюдения за
ними лишь небольшие отряды, или же придется выжидать подкреп-
лений»1.
Для осуществления такого плана потребуются дополнительные
силы, о чем в очередной раз и просил высшее начальство Лорис-Ме-
ликов, объясняя такую необходимость. Получив подкрепления (по
крайней мере одной пехотной дивизии), можно будет успешно дей-
ствовать как внутри Кавказа, так и на фронте с турецкой армией.
А захватив провинции в Малой Азии, русские войска этим самым
лишили бы Порту возможности пополняться рекрутами для ведения
войны на Балканах. Разумная просьба командира Корпуса тогда не
могла быть удовлетворена.
12 (24) апреля 1877 г. Александр II издал Манифест о войне с Тур-
цией. В этот же день появился приказ Лорис-Меликова по действующе-
му корпусу в связи с предстоящим вступлением войск в пределы
Азиатской Турции. В нем строго предупреждалось, что достоинство
России требует, чтобы с занятием турецких провинций спокойствие
среди местного населения «утверждалось прочно». «Никто ни под ка-
ким предлогом не должен преследовать жителей, какой бы националь-
ности они ни принадлежали; не пользоваться бесплатно их имуществом,
воевать только с теми, кто поднимет оружие на защиту турецкого пра-
вительства»2.
Перейдя границу тремя отрядами, войска Корпуса штурмом взя-
ли крепость Баязет. Нависла угроза над Ардаганом. В ставке Лорис-
Меликова возникли споры — с какой стороны начать штурм города.
Командующий Корпусом, исходя, по его словам, из «здравого смыс-
ла», решил, что со стороны Карса действовать наиболее целесообраз-
1 Письма Лорис-Меликова начальнику Эриванского отряда А.А. Тергукасову от
22 марта и 4 апреля 1877 г. // Алексеев М.В. Действия Отдельного Кавказского кор-
пуса с 12 апреля по 28 июня 1877 г. СПб., 1892. С. 15—16.
2 Там же. С. 8. См. док. № 9.
3 - 2582
33
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
но — противник этого не ожидал: «Значит, отсюда и надо напасть,
чтобы застать их врасплох»1.
4 мая около пяти часов утра Лорис-Меликов обнаружил, что не-
которые осадные артиллерийские батареи не пригодны для успешной
бомбардировки — их снаряды не долетят до противника, а другие
вообще «обращены были совсем в другую сторону». Пришлось сроч-
но изменить расположение батарей, после чего орудия могли прицель-
но стрелять по городским укреплениям2.
5 мая командование предложило турецкому коменданту сдать
Ардаган. Согласие последовало, но при условии увода из крепости
гарнизона с оружием. Такой вариант был отвергнут. Дав команду к
штурму, командир Корпуса лично руководил атакой и вместе со сво-
им штабом продвигался вслед за движением штурмующих колонн.
Вступив в город и узнав о начавшихся грабежах, Михаил Тариелович
прекратил их и начал наводить порядок. Русские захватили большие
трофеи и 400 пленных; было убито 1750 турецких солдат и офице-
ров. Велико было ликование населения Закавказья. В Тифлисе отслу-
жили благодарственный молебен. За взятие Ардагана Лорис-Меликов
был пожалован орденом Святого Георгия III степени. И в дальнейшем
Корпус успешно громил неприятеля. Вот выписка из послужного спис-
ка Аорис-Меликова: «За отличие, оказанное при разбитии армии
Мухтара-паши на Аладжинских высотах, Всемилостивейше пожалован
орденом Святого Георгия II степени»3.
Готовясь к штурму Карса, Лорис-Меликов успешно проявил способ-
ности образованного, умного и здравомыслящего человека, преследовав-
шего одну цель — взять неприступную крепость, наиболее целесообраз-
ными действиями победить противника (см. документ № 11).
Свободно объясняясь на турецком, персидском, армянском языках, он
(как и прежде на Кавказе) охотно принимал у себя влиятельных лиц
покоренной местности и, доброжелательно беседуя с ними, часто вы-
яснял состояние сил неприятеля. Командующий Корпусом, допраши-
вая пленных, запросто беседовал с простыми крестьянами. Все это, по
словам очевидца, приводило к нужному результату: «Зная, как свои пять
пальцев, всю подноготную театра войны, он безошибочно мог опреде-
лить степень достоверности сведений, доставляемых лазутчиками»4.
1 Николадзе Н. Из воспоминаний о графе М.Т. Лорис-Меликове // Новое обо-
зрение. Тифлис. 1882. 8 января.
2 Материалы для описания русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Кавказско-
Малоазиатском театре. Т. I. СПб., 1904. С. 165.
3 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 1, л. 4 об. См. док. № 10.
4 Николадзе Н. Походные письма // Тифлисский вестник. 1877. 29 мая.
34
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Хорошо понимая, как важно расположить к русским турецкое
население, Лорис-Меликов обратился к жителям ардаганского санд-
жака со словами: «Русский царь воюет вовсе не с вами, он нисколько
не желает притеснять вас в вашей вере, в вашем языке и в ваших
обычаях. Посмотрите на меня самого: вы сами знаете, что я не ко-
ренной русский, что я исповедую армянскую веру, говорю на своем
языке. Все это не помешало мне быть сардаром войск русского царя,
потому что русский царь награждает всякого по его заслугам и спо-
собностям, не разбирая того, кто мусульманин и кто христианин, кто
русский и кто армянин. В нашем войске не мало генералов-мусуль-
ман, из черкесов и татар. Живите себе спокойно, занимайтесь ваши-
ми делами, и никто не тронет вашей веры»1.
* * *
Битва за Карс приближалась. Лорис-Меликов понимал свою ответ-
ственность за это сражение, которое становилось главным в его воен-
ной карьере. В журналах военных действий, многочисленных докладах
генерала великому князю Михаилу Николаевичу, в переписке команди-
ра Корпуса с начальниками отрядов, в дневнике Михаила Тариеловича
и других документах ярко прослеживается глубокая озабоченность со-
стоянием войск, жизнью и настроениями солдат. С особой тщательно-
стью анализируются намечаемые удары, роль отдельных отрядов в
предстоящем штурме. Впечатляют материалы, раскрывающие суровую
жизнь командующего Корпусом: многочисленные осмотры частей в
условиях горной местности и бездорожья, бессонные ночи, случайная
пища и другие невзгоды подрывали здоровье генерала2.
Между тем противник сумел сосредоточить свои силы: под зна-
менем Мухтара-паши собрались воины из отдаленных уголков Ма-
лой Азии — Багдада, Дамаска и других городов и населенных
пунктов. В результате были сформированы две турецкие армии.
Неприятель значительно усилился. Обстоятельства складывались не
в пользу русских — пришлось отказаться от блокады Карса.
Эта неудача, отступление Корпуса Лорис-Меликова, вызвала различ-
ную оценку в исторической литературе. Одни исследователи считали
1 Николадзе Н. Указ. соч. В этой же публикации корреспондент свидетельствовал:
«Не раз на моих собственных глазах М.Т. Лорис-Меликов отпускал пленных турец-
ких солдат на волю, на честное слово, что они вернутся в свои селения, причем плен-
ным давалось на дорогу по одному рублю на человека и даже больше».
2 См.: Материалы для описания русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Кав-
казско-Малоазиатском театре. Т. I, III, V, VII. СПб.; Тифлис, 1904—1910.
3* 35
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
отступление русских ошибкой1. Другие — вынужденным, но совер-
шенно целесообразным действием, приведшим к дальнейшему успе-
ху русского оружия. Сам же Лорис-Меликов свидетельствовал, что
войска Мухтара-паши в то время в численном отношении были в
полтора раза сильнее русских, у которых в тылу находились восстав-
шие народы Чечни и Дагестана. Войска поэтому не могли наступать
против турок — нужно было сдерживать недовольство мусульманского
населения. «Перед нами, — рассказывал Лорис-Меликов, — превос-
ходящей численностью неприятель, сзади горючий материал, для ко-
торого была нужна лишь искра, лишь единоверная рука, протянутая
в интервал русских войск хотя бы в виде двухтысячного отряда кава-
лерии, чтобы пожар, раздуваемый религиозным фанатизмом, вспых-
нул со страшною силою, и нам пришлось бы запереться в собственных
крепостях, окруженных слившимися силами внутренних и внешних
врагов»2. Поэтому войска Корпуса, не проводя широкомасштабного
наступления, тревожили противника ежедневными рекогносцировка-
ми, фланговыми атаками, ложными маршами. Все это удерживало
турецкую армию. Время было выиграно — с Волги и из-под Москвы
подошло подкрепление.
Генерал-майор С.О. Кишмишев, книгу которого о войне в Турецкой
Армении в 1877—1878 гг. высоко оценил Михаил Тариелович, специ-
ально рассмотрел этот эпизод отступления русских и дал ему оценку.
По его мнению, снятие осады Карса «история запишет в число замеча-
тельных военных событий». Действующий Корпус русских солдат, ус-
тупающий по своей численности неприятелю, умело уходит из-под
грозной, хорошо вооруженной крепости, уходит без потерь, ничего не
оставив противнику. «Таким счастливым исходом мы обязаны исклю-
чительно энергии командующего корпусом, обнаруживавшейся в пос-
ледние дни осады в изумительной степени: он все предвидел, все
предусмотрел, всем распоряжался лично, все принял в соображение.
Успех дела был достойною и лучшею наградою за громадные труды и
заботы, понесенные в эти дни генерал-адъютантом Лорис-Меликовым»3.
1 Керсновский А.А. История русской армии. Т. II. М., 1993. С. 249—250. Исто-
рия внешней политики России. Вторая половина XIX века. М., 1997. С. 201.
2 Кони А.Ф. Указ. соч. С. 205.
3 Кишмишев С.О. Указ. соч. С. 198. Не во всем с такой оценкой согласился
В. Гиппиус — автор фундаментальной монографии о штурме Карса. Признавая, что
Лорис-Меликов действовал «весьма удачно», но что этот маневр «не совершенно ис-
ключительный и история не запишет его в число замечательных военных событий»,
так как тридцатитысячный корпус неприятеля и многочисленный гарнизон Карса
могли проявить себя более активно, создав угрозу русским войскам. Но это не было
сделано» (Гиппиус В. Осада и штурм крепости Карса в 1877 г. СПб., 1885. С. 256).
36
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Тут нам хотелось бы сделать некоторое историографическое отступ-
ление. В 1888 г. в «Русской старине» была опубликована статья А.М. Вой-
нова «Бой под Зивином в азиатской Турции», предпосланная необыч-
ным предисловием от редакции журнала. В нем отмечалось, что автор
статьи, стремясь снять с себя упреки (за неудачный исход боя), кото-
рые содержались в указанном труде Кишмишева, пытается взвалить
ответственность на других. Эпизод этот имел важные последствия: сня-
тие осады Карса было во многом связано с поражением русских под
Зивином. Поэтому редакция, придерживавшаяся принципа беспри-
страстности, решила опубликовать статью, смягчив некоторые сужде-
ния ее автора, «не касаясь существа предмета»1.
Дело в том что, полемизируя с Кишмишевым, Войнов осуждает и
Лорис-Меликова за его якобы неумелое руководство операцией, за
двоевластие в командовании: главную роль играл генерал Гейман, а
«корпусной командир находился здесь только для общего руковод-
ства»2. Думается, что указанное предисловие преследовало цель не
только восстановить в принципе историографическую справедливость,
но и непосредственно защитить авторитет Лорис-Меликова (в отре-
дактированной статье он называется бесфамильно, только — «корпус-
ной командир»), с которым редактор «Русской старины» М.И. Се-
мевский был в дружественных отношениях. 7 июля 1887 г. Семевский
специально приехал к Михаилу Тариеловичу в Веве и, как нам пред-
ставляется, познакомил его с первоначальным текстом статьи Войно-
ва, получив необходимые консультации для намечаемого к публика-
ции предисловия3.
* * *
Для понимания подлинной роли Лорис-Меликова в Кавказских
войнах необходимо выяснить характер его взаимоотношений со сво-
им непосредственным начальником — великим князем Михаилом
Николаевичем. В этой связи нас интересует и другой вопрос: как скла-
дывались служебные отношения между великим князем и военным
министром Д.А. Милютиным, представлявшим высшую либеральную
бюрократию? Его дневниковые записи выясняют некоторые интере-
1 Русская старина. 1888. № 7. С. 149.
2 Там же. № 8. С. 404.
3 Знакомые. Альбом М.И. Семевского. СПб., 1888. С. 302. В этом же «альбоме»
есть такая подпись Лорис-Меликова, относящаяся к сентябрю—декабрю 1881 г.: «В
память одновременного пребывания в Ницце с сердечно уважаемым Михаилом Ива-
новичем Семевским и наших продолжительных бесед». Там же. С. 115.
37
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сующие нас обстоятельства, иногда раскрывающие скрытые, глубин-
ные мысли их автора. Такой курс исследования способствует опреде-
лению места начальника Терской области, а потом и командира
Кавказского корпуса в многотрудных ратных делах и позволяет изу-
чить достоверность информации, получаемой императором от великого
князя о Лорис-Меликове — человеке, который станет вторым лицом
в государственной иерархии.
Военный министр и наместник Кавказа были далеко не единомыш-
ленниками; правда, острых конфликтов между ними не происходило —
либеральному министру приходилось считаться с августейшей особой,
но серьезные разногласия имелись. Великий князь был противником
многих положений военной реформы, проводимой Милютиным. Не
соглашался с политической ролью Закаспийского края1, стремился
получать дивиденды от железнодорожного строительства. 18 апреля
1875 г. Милютин записал в дневнике: «Говорят, что в. к. Михаил Ни-
колаевич бомбардирует великих князей Константина Николаевича и на-
следника цесаревича телеграммами, в которых убедительно упрашивает
их, во имя дружбы, отстоять Бакинскую дорогу. Крайне прискорбно и
грустно, что дух спекуляции и жажды наживы до такой степени обуя-
ли всех не только государственных людей, но даже членов царской фа-
милии»2.
Приведенные свидетельства важны для понимания дальнейшего:
приближались решающие моменты войны на Кавказском фронте —
наступление, штурм Карса. Как же в этих условиях вел себя великий
князь? 25 июня 1877 г. из Александрополя он писал императору, что
Лорис-Меликов «благоразумно» отступил от Карса и собирает силы
для контратаки. Что же в это время делает он сам, главнокомандую-
щий всей Кавказской армией? Пришлось об этом доложить: «Теперь
я должен объяснить, почему я решился выехать из отряда под Кар-
сом и прибыть сюда. Когда я в конце мая приехал туда, то генерал-
адъютант Лорис-Меликов уже предлагал мне вступить лично в
командование действующим Корпусом; я не согласился»3... Весьма
симптоматичное признание! Брату царя предстояла возможность про-
явить себя в решающих сражениях, а он отказался. Не хотел, оказы-
вается, обидеть Лорис-Меликова: дела, дескать, шли хорошо и, взяв
на себя командование, он тем самым смещал «на низшую должность
командующего Корпусом». Это первая причина. Вторая — команду-
ющий всеми войсками на Кавказе вынужден «переезжать из одного
1 Милютин Д.А. Дневник. Т. 1. М., 1947. С. 109, 164.
2 Там же. С. 188.
3 ГА РФ. Ф. Александра II, д. 808, л. 28.
38
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
отряда в другой» (напомним, что этот Корпус был основной силой
всей Кавказской армии)... «Поэтому, — чистосердечно признается
Михаил Николаевич, — я в отряде занимал роль пассивную».
Эта «пассивная роль» диктовалась, по мнению великого князя,
сложившимися обстоятельствами: в присутствии своего августейшего
начальника Лорис-Меликов «становился нерешительным», обращался
за советами, терял «собственную инициативу в своих решениях»1. Так,
думается, началось развенчание деятельности командира Корпуса, о
котором раньше в письмах к императору содержались только востор-
женные отзывы.
10 июля 1877 г. это письмо фельдъегерем было доставлено Алек-
сандру II, который ознакомил с ним военного министра Д.А. Милю-
тина, записавшего в дневнике: «Замечательно в этом письме лишь то
место, где великий князь, как бы оправдывая свой отъезд из действу-
ющего корпуса, выставляет разные неудобства и невыгоды своего лич-
ного пребывания при войсках. Все, что пишет он, буквально приме-
няется и к пребыванию государя при здешней армии»2. Другими
словами — вмешательства царских особ в командные действия лишь
тормозили (а иногда и нарушали) ход военных операций, внося су-
мятицу в намеченные планы3.
Именно на это обстоятельство указывал Лорис-Меликов в обшир-
ном письме (см. документ № 16) к Белоголовому в октябре 1886 г.,
раскрывая закулисную сторону войны с Турцией. Граф писал, что
придет время, когда материалы «ознакомят русское общество с воз-
никновением как на Азиатском, так, вероятно, и на Балканском те-
атрах войны, неурядиц и самодурства, благодаря безнаказанности
членов Императорской фамилии и неразлучно сопровождающей их
сволочной камарилии».
Такая обстановка, когда отвергались разумные планы военных
действий, предложенные Лорис-Меликовым (например, его справед-
ливое мнение о невозможности вести успешные наступательные дей-
ствия в болотистом Рионском крае), сильно его раздражала. Виной
всего этого и был великий князь Михаил Николаевич. «Благодаря от-
вратительным свойствам этого человека, — с негодованием писал
Михаил Тариелович, — я вынес в течение всей прошлой войны та-
1 ГА РФ. Ф. Александра II, д. 808, л. 28 об.
2 Милютин Д.А. Дневник. Т. 2. М., 1949. С. 197.
3 В этой связи симптоматично мнение С.Ю. Витте, считавшего, что великий князь
Михаил Николаевич «номинально командовал армией, которая сражалась с турками,
в действительности же этой армией... командовал Лорис-Меликов, который за эту
войну получил графство» {Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 1. М., 1960. С. 41).
39
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
12^
кие страдания, подробное изложение которых потребовало бы но-
вые десятки страниц»1.
Между тем подготовка к наступательным действиям требовала це-
лесообразного и энергичного управления войсками Кавказа со стороны
великого князя, пытавшегося убедить царствующего брата в своей опе-
ративной деятельности. При этом вскрывается уже наметившаяся тен-
денция на дальнейшее принижение роли Лорис-Меликова в ратных
делах. Михаил Николаевич сообщает Александру II, что во всех инспек-
ционных поездках его сопровождает генерал-адъютант князь Свято-
полк-Мирский и великий князь «пользуется его советами». Это первое.
«Во-вторых: ради слабого здоровья генерал-адъютанта Лорис-Мелико-
ва, уже раза два намекавшего, что он болен и нуждается в отдыхе. Если
бы действительно пришлось отпустить Лорис-Меликова, то я имею в
виду поручить командование Корпусом генерал-адъютанту князю Мир-
скому»2.
В чем дело? Накануне штурма Карса нависла угроза отставки попу-
лярнейшего, так нужного для предстоящих боев генерала. Достаточно
вдуматься в текст приказа по армии от 14 августа 1877 г., где указыва-
ется, что великий князь «принял на себя непосредственное руководство
над действиями Корпуса», а Лорис-Меликову остается только «выпол-
нять его указания» (см.: Тифлисский вестник. 1877. 21 авг.). Трудно
выяснить подлинные мотивы великого князя, но ясно одно: между ав-
густейшим наместником Кавказа и командующим Корпусом произо-
шли какие-то серьезные разногласия. Приехавший с Кавказа генерал-
лейтенант Н.Н. Обручев во многом (в личных рассказах) прояснил
обстановку, сложившуюся вокруг «бесхарактерного» кавказского наме-
стника, на которого «вредное влияние» оказывал князь Д.И. Святополк-
Мирский, что и привело к «интригам между разными партиями: гру-
зинской, армянской и польской»3. Правда, о самом генерале Обручеве
великий князь в письме к императору отзывался весьма лестно, стре-
мясь одновременно умалить роль Лорис-Меликова — во время боев 20,
1 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового (№ 22), п. 6, д. 14—21, лл. 18 об., 23. Такая
оценка перекликается с мнением другого современника: «Ведь на Кавказе Михаил
Николаевич уже доказал свою неспособность; во все входит с распоряжениями Ольга
Федоровна» (супруга великого князя). Письмо С.Д. Шереметева, полковника, адъ-
ютанта наследника цесаревича Александра Александровича К.П. Победоносцеву от
21 июля 1877 г. // Российский архив. Т. IX. М., 1999. С. 295—296.
2 ГА РФ. Ф. Александра II, on. 1, д. 808, л. 34. Письмо от 20 августа 1877 г. Сим-
птоматично, что видный дипломат граф Н.П. Игнатьев 19 июля 1877 г. писал жене с
Балканского театра военных действий, что «следовало бы сменить Лорис-Меликова и
послать князя Дондукова-Корсакова, который живо поведет войска вперед и попра-
вит испорченное дело» (Игнатьев Н.П. Походные письма 1877 года. М., 1999. С. 138).
3 Милютин ДА. Дневник. Т. 2. С. 237.
40
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
22 сентября и 3 октября Обручев находился «безотлучно при команду-
ющем Корпусом и фактически исполнял должность его начальника
штаба»1. За это и заслуживает награждения орденом Святого Геор-
гия III степени. Сам же Лорис-Меликов, «несмотря на свое расстроен-
ное здоровье, неутомим, не спит ночи, работает днем и ночью». Но не
он, оказывается, главная опора — «генерал-адъютант Святополк-Мир-
ский мой самый надежный советник»2.
В действительности же все было иначе. Главную роль в проведе-
нии операции играл Лорис-Меликов (см. документ № 12). Участник
сражения штабс-капитан Н.И. Сперанский в письме к жене (6 но-
ября, 4 часа дня) ярко описывал события: «Часов в 5—6 вечера мы
узнали по секрету, что на сегодняшнюю ночь назначен штурм Кар-
са... Наступило 8 часов вечера. Почти полная луна высоко взошла на
небе и осветила ярким серебряным светом белые стены и минареты
страшной и могучей крепости... Наконец с облегчением мы узнали,
что вел. кн. с корпусным командиром Лорис-Меликовым выехали из
своей ставки и отправились на позицию. Это было в начале 9-го часа
вечера, к этому же времени все войска, назначенные для штурма,
стояли уже на своих местах в нескольких верстах от Карса»3.
* * *
Главное сражение под руководством Лорис-Меликова успешно за-
вершилось. 6 ноября в 10 часов утра командующий Корпусом был в
Карсе. Почти все жители попрятались. Только незначительная группа
от армян и турок встретила победителя с хлебом-солью. Потом по-
явилась еще одна депутация, в числе которой находился и пленный
начальник артиллерии Карса Гусейн-бей. На вопрос Лорис-Меликова:
«Не лучше ли было сдать Карс и избегнуть кровопролития, чем быть
свидетелем такой печальной картины?» — он ответил: «Такую кре-
пость, как Карс, нельзя было сдать без боя»4. Жители же, по словам
корреспондента, говорили: «Если бы наш паша был хоть */ так умен,
как Лорис-Меликов, то Карс никогда не мог быть взят русскими, и
русские были бы разбиты»5.
Анализируя причины победоносного штурма крепости, историк
В. Гиппиус указал на два обстоятельства. Присутствие великого князя
1 ГА РФ. Ф. Александра II, on. 1, д. 808, л. 37 об.
2 Там же. Л. 39 об.
3 Письма Н.И. Сперанского с Азиатского театра русско-турецкой войны 1877—
1878 гг. // Русский архив. Вып. V. М., 1994. С. 144.
4 Гиппиус В. Указ. соч. С. 521 — 522.
5 Николадзе Н. Походные письма // Тифлисский вестник. 1877. 4 июля.
41
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вселяло в солдат и офицеров мужество и храбрость, проявленные в
труднейших условиях. Но обаяние главнокомандующего могло раз-
биться о беспорядки и неурядицы — чего не было... «Отряд ни в
чем не нуждался, все были тепло одеты, хорошо обуты, сыты, и во
всем проглядывал избыток, свидетельствующий о неуклонных забо-
тах и верных, опытных административных соображениях, энергичес-
кой воле и отеческой заботливости командовавшего действующим
Корпусом генерал-адъютанта Лорис-Меликова. Кумир армянского
населения, любимый войсками, спокойный, находчивый, никогда не
терявшийся, он имел громадное преимущество перед другими. На-
селение внимало ему как оракулу, и ослушаться его никто не смел,
всякий считал за счастье сделать ему что-нибудь в угоду»1.
В самом Карсе праздновали победу. На террасе губернаторского
дома был подан завтрак. За столом — великий князь, Лорис-Мели-
ков, князь Мирский и другие генералы. Воины попроще расположи-
лись вблизи: скатерть на земле, и по-турецки сидящие офицеры и
солдаты поддерживали тосты и утоляли свой аппетит. Первый тост за
государя, потом за великого князя, который, в свою очередь, провоз-
гласил тост за своего доблестного ближайшего сотрудника — Лорис-
Меликова. «Нет ничего удивительного, — свидетельствовал князь
В.П. Мещерский — что «Ура!», которое ему крикнули, звучало ис-
кренно, громко и сопровождалось киданием шапок в рядах теснив-
ших нас солдат»2.
Наступили будни. Дом, занимаемый командиром Корпуса, был
переполнен просителями — турками и армянами. Лорис-Меликов
терпеливо и доброжелательно выслушивал их просьбы, ему верили,
людская молва по достоинству оценила генерала.
Радостно приветствовали взятие Карса в различных кругах России.
7 ноября 1877 г. председатель Комитета министров П.А. Валуев за-
писал в дневнике: «Карс взят штурмом. Самое блистательное дело
нашего века. Хвала и слава Кавказской армии». Назвал Валуев и глав-
ного виновника торжества: Лорис-Меликов «победитель Карса»3. Днем
раньше и Д.А. Милютин отметил в дневнике: «Сегодня великая ра-
дость: телеграмма великого князя Михаила Николаевича о взятии
Карса»4.
1 Гиппиус В. Указ. соч. С. 536.
2 Мещерский В. Кавказский путевой дневник. СПб., 1876. С. 288.
3 Валуев П.А. Дневник. 1877-1884 гг. Пг., 1919. С. 19, 96, 117.
4 Милютин А. А. Дневник. Т. 2. С. 240. 1 декабря 1877 г. корреспондент «Мос-
ковских ведомостей» сообщил: «В полдень корпусной командир объезжал Карские
укрепления и везде горячо благодарил войска за необыкновенное мужество, выска-
занное ими при Штурме. Вот одна из многочисленных фраз Михаила Тариеловича:
42
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Мы имеем возможность взглянуть на это крупнейшее событие
войны шире, документальнее. В фонде великого князя Михаила Ни-
колаевича сохранился перечень главных событий войны 1877—
1878 гг. в Азиатской Турции, в которых видна главная роль Лорис-
Меликова: «12 апреля 1877 г. переход через границу главных сил
Корпуса под начальством генерал-адъютанта Лорис-Меликова». 5 мая
взятие Ардагана войсками Геймана и Деваля «под личным начальством
генерал-адъютанта Лорис-Меликова». 20, 21 и 22 сентября сражение
с турецкой армией под Аладжинскими высотами... «под начальством
генерал-адъютанта Лорис-Меликова и под личным руководством Его
императорского высочества». С 5 на 6 ноября штурм крепости Карс
«под начальством генерал-адъютанта Лорис-Меликова и под непосред-
ственным руководством его императорского высочества»* 1.
После взятия Карса состоялся парад войск; перед фронтом выстро-
ились все командиры, и великий князь взволнованно объявил благодар-
ность за доблестную службу. «Когда, — пишет историк, — отдельные
начальники разошлись к своим частям, Его высочество выехал перед
строем. Вынув саблю и скомандовав «на караул», он отсалютовал гене-
рал-адъютанту Лорис-Меликову и, обратясь к войскам, крикнул: «Кор-
пусному командиру ура!» Корпусной командир, сняв фуражку, бросился
к великому князю, который горячо его обнял, и затем поклонился вой-
скам, кричавшим от всего сердца «ура!»2.
Описав это событие, корреспондент «Голоса» отметил, что такое
эмоциональное приветствие великого князя, адресованное виновнику
успешного штурма и в его лице всем его участникам, «высоко подни-
мает дух армии», удесятеряет ее силы и нравственные возможности.
Заслуги же самого Лорис-Меликова выделяются особо. Честь этому
замечательному генералу отдают не только русские, но и иностран-
ные публицисты. «За границей имя его пользуется известностью, как
храброго воина». Вот что писал корреспондент французской газеты
«Temps»: «Лорис-Меликов вполне светский и ученый человек. В нем
сейчас виден солдат школы Паскевича. Он далеко еще не стар (ему
52-й год) и располагает к себе всех кротостью своего обращения»3.
Понятное дело, столь высокая оценка заслуженного генерала, пуб-
лично продемонстрированная великим князем, в других условиях им
* Порадовали вы, братцы, нашего Государя, а с ним и всю Россию; ура русскому сол-
дату!» Это заветное, неудержимое «ура» долго гремело на Карских укреплениях, а
вслед за ними раздавался народный гимн: «Боже, Царя храни» (Московские ведомо-
сти. 1877. 1 декабря).
1 ГА РФ. Ф. великого князя Михаила Николаевича, д. 156, л. 84.
2 Кишмишев С.О. Указ. соч. С. 481.
3 Голос. 1877. № 272. 11 ноября.
43
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
скрывалась: в письме императору Лорис-Меликов не восхвалялся —
пришлось сместить акценты, а иногда и слукавить. Из генералов, при-
частных к штурму Карса, был выделен Святополк-Мирский, который
якобы «первый заявил мысль о ночной атаке», что, дескать, и способ-
ствовало успеху. Упомянут и Лорис-Меликов, руководивший «всем
делом»1.
А вот что рассказывал о штурме Карса сам Михаил Тариелович:
«Ночной штурм Карса был подготовлен мною целым рядом приготов-
лений, направленных на усыпление бдительности турок и на то, что-
бы не дать им возможности представить себе, что 20 тысяч русских
решатся штурмовать форты, могущие сделать честь любой первокласс-
ной европейской крепости, вооруженные 300 орудиями новейших
систем и защищаемые тоже двадцатитысячным гарнизоном»2.
Так или иначе, но правда, думается, победила. Александр II узнал,
кто был подлинным героем при штурме Карса, — Лорис-Меликов по-
лучил грамоту, в которой высоко оценивалась роль генерала в ратном
подвиге: «Генерал-адъютанту, генералу от кавалерии, командующему
действующим корпусом на Кавказско-Турецкой границе Михаилу Ло-
рис-Меликову.
В награду мужества и примерной распорядительности вашей, увен-
чавшихся новым подвигом наших войск при взятии штурмом турец-
кой крепости Карс, 5 ноября, всемилостивейше пожаловали мы вас
кавалером императорского ордена Нашего Святого равноапостольско-
го князя Владимира первой степени с мечами»3 * * * * В.
1 ГА РФ. Ф. Александра И, on. 1, д. 808, лл. 44—44 об.
2 Конн А.Ф. Указ. соч. С. 205—206.
3 Голос. 1877. 27 ноября. Между тем в литературе роль Лорис-Меликова в штур-
ме Карса иногда замалчивалась или искажалась. Так, в 1877 г. в популярной брошю-
ре о Русско-турецкой войне о генерале вообще не упоминалось, а утверждалось, что,
когда великий князь Михаил Николаевич «взял в свои руки» руководство штурмом
крепости, «дело пошло быстрее» (Разбитие Мухтар-паши главнокомандующего турец-
кой армией русскими. М., 1877. С. 23).
Историк С.С. Татищев представил Лорис-Меликова лишь как генерала, возглав-
лявшего одну из колонн, «направлявшихся к Карсу». Высоко оценивая взятие крепо-
сти, автор даже не упомянул имени командира Корпуса, командовавшего ее штур-
мом // Татищев С.С. Указ. соч. Т. 2. С. 386, 408.
В современном справочном издании можно «узнать», что Карс был взят «под
командованием генерала И.Д. Лазарева» (Советская военная энциклопедия. Т. 4. М.,
1977. С. 100).
В наши дни в литературе можно найти утверждение, что Лорис-Меликов «отли-
чался крайней нерешительностью», а при штурме Карса он исходил «из неправильно-
го определения численности войск противника». Правда, после этого следовало:
«Штурм Карса отличался смелостью и оригинальностью замысла». Авторы только за-
были упомянуть — кто спланировал и осуществил этот замысел (Золотарев В.А., Сак-
сонов О.В., Тюшкавич С.А. Военная история России. М., 2001. С. 420, 424—426).
44
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Карс был взят, но война продолжалась. Продолжались и интриги,
направленные на развенчание прославленного генерала. Но тогда, в
годы войны, о своих моральных страданиях приходилось молчать.
Михаил Тариелович позволял себе иногда признаться лишь о состоя-
нии своего физического здоровья. 25 ноября 1877 г. он писал велико-
му князю: «Здоровье мое, к сожалению и весьма некстати, сильно
пошатнулось. К физическому утомлению, которое чувствовал я после
взятия Карса, присоединился теперь невыносимый кашель, лишивший
меня ночного сна. Но делать нечего: буду держаться до последней
крайности»1.
Отстаивая интересы дела, все невзгоды приходилось преодолевать.
17 января 1878 г. с фельдъегерем Лорис-Меликов получил ультима-
тивное письмо от Святополк-Мирского и начальника штаба армии.
Предлагалось до конца этого месяца овладеть Эрзерумом (см. доку-
мент № 13). В случае невозможности — «объяснить подробно при-
чины»2. Столь неожиданное требование вызвало протест командира
Корпусом, заявившего великому князю, что овладение Эрзерумом
«не входило в программу наших действий», так как атака укреплен-
ного города в зимних условиях, «когда вся окружающая равнина
покрыта сильным снегом глубиною не менее двух аршин — состав-
ляет предприятие в высшей степени рискованное». Кроме того,
«неудавшаяся атака ухудшит наше материальное положение», а в
нравственном отношении ослабит выгоды, полученные «рядом суще-
ственных успехов и побед»3. Вероятно, эти разумные доказательства
охладили пыл Мирского — штурма не состоялось, а в дальнейшем
Эрзерум сам сдался на милость победителя. Жизнь сотен российс-
ких солдат была спасена.
Позиция князя Мирского, его интриги, мешающие осуществле-
нию продуманных действий Лорис-Меликова, не ускользнули от со-
временников. Особенно выразительно высказался по этому поводу
князь Мещерский в начале декабря 1877 г. в письме к цесаревичу
Александру Александровичу. Правда, рассказывая о военных собы-
тиях, он не всегда точно о них судил, но основную тенденцию вы-
разил верно: Мирский стремился «потопить Лориса и стать на его
место». Для этого применяются «подпольные невообразимые интри-
ги», направленные на раздробление сил Корпуса, дискредитацию его
командира в войсках. При этом Мирский — инициатор Рионского
наступления, закончившегося «страшным истреблением солдат», был
1 Материалы для описания русско-турецкой войны... Т. III. С. 85.
2 Там же. С. 189.
3 Там же. С. 190.
45
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
награжден орденом Владимира I степени, «который получил Лорис
за взятие Карса!», — возмущался Мещерский.
Автор письма к цесаревичу не скрывал своих симпатий к Лорис-
Меликову, весьма проницательно и дальновидно оценил его способ-
ности: «В Тифлисе мне рассказывали, что будто бы Вы терпеть не
можете Лориса, и в последний приезд Ваш на Кавказ выказали и
высказали это довольно резко. Не знаю, как теперь Ваше мнение о
Лорисе, но одно могу сказать: это одна из самых умных личностей
типа государственного человека, и вдобавок честная, как спартанец
относительно денег! Тонкость его ума, образованность и ловкость этого
человека замечательны, и если когда-либо Вы бы задали себе вопрос:
что делать с Лорисом, все знающие его сказали бы единогласно: вот
тип посла, в Англию, если не в Константинополь (авось там уже его
не будет), или министра Госуд. Имущ., ибо его отличительная черта,
это быть тем, чем у нас никто не умеет быть: хорошим администра-
тором!»1
С окончанием Русско-турецкой войны завершилась и славная бое-
вая карьера генерала, сделавшая его знаменитым не только как вое-
начальника, но и как умного, способного административного деятеля
(см. документы № 13, 14). Это, вероятно, и привело современного
историка к фантастическому выводу: «Признавая заслуги Лорис-Ме-
ликова в войне на Кавказе, Александр II 12 апреля 1878 г. Высочай-
шим указом назначил его главнокомандующим Кавказской армией
вместо своего брата Михаила Николаевича»2. Для убедительности есть
отсылка к архивному фонду. Пришлось проверить. Вот что читаем о
Лорис-Меликове: «1878 года апреля 12. Высочайшим приказом назна-
чен состоять в распоряжении Его Императорского Высочества глав-
нокомандующего Кавказской армией»3. Другими словами — находить-
ся в распоряжении того же великого князя Михаила Николаевича. Так
было в действительности. Но продолжалось это недолго...
Сан-Стефанский мир, заключенный 19 февраля (3 марта) 1878 г.,
по которому России передавались в Азиатской Турции Ардаган, Карс,
Баязет и Батум, со стороны Англии, Австро-Венгрии и Франции выз-
вал протест — нашли такое решение «неслыханным по своей чрез-
мерности». Особое недовольство вызывала судьба Батума. Назревал
политический кризис. Петербургу нужно было определить: идти на
уступки или нет. Великий князь Николай Николаевич решил прокон-
1 ГА РФ. Ф. 677 (Александра Ш), on. 1, д. 105, лл. 65—70. Документ представ-
лен Н.В. Черниковой.
2 Даниелян Г.Г. Указ. соч. С. 61.
3 РГВИА. Ф. 970, оп. 3, д. 2272, л. 90. Даниелян указывает л. 97.
46
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сультироваться с Лорис-Меликовым, выяснить значение приобретения
для России Батума. 27 апреля граф* высказал свое мнение в Записке,
где дипломатично, опасаясь «новой коалиционной войны», дал понять,
что Батум как военный порт не имеет первостепенного значения.
Стоит ли из-за него обострять международные отношения? Другое
дело первоклассная крепость Карс — «оплот Азиатской Турции; кре-
пость эта, при некотором приспособлении и сокращении линии ее
обороны может сделаться совершенно недоступной для неприятеля и
послужит нам твердым опорным пунктом»* 1.
Столь компромиссная позиция Лорис-Меликова, остерегавшегося
новой войны, совпадала с мнением военного министра Д.А. Милюти-
на, заявившего 22 марта на совещании у государя, что невыгодные
условия европейских держав все же благоприятнее, чем «новая вой-
на, угрожающая нам самыми гибельными последствиями»2.
Размышляя о результатах военной кампании 1877 г., Лорис-Мели-
ков в докладе великому князю отмечал не столько ее успехи, а дово-
дил до сведения августейшего начальника недостатки и просчеты
командования. Прежде всего, готовясь к войне, в России не знали, что
«неприятель явится перед нами со столь искусным способом оборо-
ны». Планируя разумную тактику борьбы с крепостями, командова-
ние в боевых действиях не всегда целесообразно их выполняло, иногда
несло большие потери. «Бог, — чистосердечно признавался Михаил
Тариелович, — благословил наши успехи под Ардаганом и Карсом...
Взятие сих крепостей составляет блестящие эпизоды кампании. Но
подобные результаты дело случайности»3. Трудно себе представить, что
слова эти принадлежат всеми признанному победителю Карса!
*М.Т. Лорис-Меликову графское достоинство было пожаловано 17 апреля 1878 г.
(Примеч. ред.)
1 Материалы для описания русско-турецкой войны. Т. V. Тифлис, 1909. С. 137.
См. док. № 15.
2 Милютин ДА. Дневник. Т. Ш. С. 32. 25 июня Д.А. Милютин записал в дневни-
ке: «Относительно Батума рекомендовать нашим уполномоченным на конгрессе ука-
зание, чтобы в случае новых требований Англии относительно укреплений Батума,
отвечать, что хотя мы вовсе не имеем намерения укреплять этот пункт, но не можем
допустить включения в трактат какого-либо ограничения державных прав монарха в
пределах его империи» (там же. С. 75).
3 Материалы для описания русско-турецкой войны. Т. III. С. 197—198.
Глава вторая
НА ПОСТУ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА
1. «УСМИРИТЕЛЬ ЧУМЫ» НА ВОЛГЕ
После окончания войны М.Т. Лорис-Меликов, увенчанный награ-
дами, увольняется в марте 1878 г. в долгосрочный отпуск для лече-
ния за границей: здоровье его было серьезно подорвано. Михаил
Тариелович к этому времени — глава большой семьи: у него пять
человек детей (один ребенок умер в младенчестве). Старшим доче-
рям, находившимся «на выданье», Марии и Софье, было 20 и 16 лет,
младшей — семь, сыновьям Тариелу и Захарию, воспитанникам Па-
жеского корпуса, — 15 и 12.
Новоявленному графу, которому в октябре 1878 г. исполнилось
54 года, уже хотелось иной, более спокойной и размеренной, жизни,
чем та, что была за плечами — напряженная и тревожная, наполнен-
ная нескончаемыми заботами и опасностями. Владелец вполне солид-
ного состояния — родового и пожалованного имений, в отставку он
уходить не думал: мечтал перебраться в столицу на достаточно пре-
стижную, но не слишком обременительную должность, жить в семье,
своим домом в цивилизованных условиях. Он уже во время войны
начал неспешные переговоры о новом месте службы: на Кавказе, под
началом великого князя Михаила Николаевича, оставаться не хотелось,
как не хотелось отправляться и в Туркестанский край, где война за
Среднюю Азию еще не затухала. О содействии в поисках нового на-
значения Лорис-Меликов попросил своего товарища по службе на
Кавказе, влиятельного военного министра Дмитрия Алексеевича Ми-
лютина, контакты с которым не прерывались и в 70-е гг.
Летние месяцы Михаил Тариелович, как и перед войной, прово-
дит на водах в Эмсе. Целебные источники в сталактитовых пещерах
Эмса использовались для лечения дыхательных путей, а также заболе-
ваний печени. Лорис-Меликову надо было лечить и то и другое. Не-
мецкий курорт охотно посещался русской интеллигенцией (в 1874—
1876 и в 1879 гг. в Эмсе лечился и работал Ф.М. Достоевский, здесь
бывали публицист «Отечественных записок» Г.З. Елисеев, поэт
48
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
К.К. Случевский, писательница княжна Н.П. Шаликова — родствен-
ница М.Н. Каткова, Е.А. Штакеншнейдер — дочь известного архитек-
тора и др.). Но после того как в мае в 1874-м и 1875 гг. здесь поль-
зовались водами императоры Вильгельм и Александр II, Эмс стал
модным мировым курортом, популярным среди аристократии и выс-
шей бюрократии. В читальне Эмса имелись русские газеты — «Мос-
ковские ведомости» и «Голос». Из их сообщений было видно, что на
родине неспокойно. Еще на Кавказский фронт русско-турецкой вой-
ны донеслась весть о покушении Веры Засулич на петербургского гра-
доначальника Ф.Ф. Трепова. Вслед загремели выстрелы в представите-
лей власти и агентов полиции в Киеве, Харькове и Одессе. В августе
1878 г. пришло сообщение об убийстве революционерами шефа жан-
дармов Н.В. Мезенцова. Дурные вести из Петербурга и заботы о даль-
нейшей службе сократили пребывание графа в Эмсе.
Лечение вряд ли было завершено, когда он осенью 1878 г. по-
явился в Петербурге, рассчитывая вплотную заняться хлопотами о
новой должности и жизнеустройством семьи. Михаил Тариелович с
Ниной Ивановной поначалу остановились на Большой Конюшенной,
в доме А.А. Абазы, знакомого еще по Кавказу, а в эту пору предсе-
дателя Департамента государственной экономии Государственного
совета и члена Комитета министров. Вскоре была снята квартира на
Кирочной — здесь думали обосноваться на длительное время.
«Герой Карса», как величали Лорис-Меликова в печати, застал сто-
лицу переживающей торжества по случаю возвращения из Турции
войск гвардии. Еще высились триумфальные арки, воздвигнутые в честь
«победоносного русского воинства», с лавровыми венками, крестами
Георгиевского ордена, названием мест, прославленных подвигами гвар-
дейцев. Но атмосфера в столице — и Лорис-Меликов сразу же почув-
ствовал это — была отнюдь не праздничная.
Стоившая народу огромных жертв, война усилила в обществе
критическое отношение к власти, к существующим порядкам. Рез-
кое вздорожание жизни способствовало общему недовольству. Все
как будто ожидали перемен, на которые смутно надеялись еще в пе-
риод войны. Казалось, что после победы страна-освободительница бу-
дет жить иной жизнью. Конституция, которую по воле Александра II
обрела независимая Болгария, будоражила воображение российских
либералов. Адреса ряда земств прямо или косвенно намекали на не-
обходимость участия в управлении представителей от населения: ведь
русский народ, освободивший Болгарию, не менее достоин полити-
ческих прав. В деревне, страдавшей от малоземелья, распространя-
лись слухи о «черном переделе» помещичьих земель и прирезке к
4 - 2582
49
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
наделу. Стачками дали знать о себе и рабочие Петербурга и Моск-
вы, не желавшие мириться с ростом цен и отстающей от них зар-
платой. Студенческие беспорядки в университетских городах
усиливали впечатление всеобщего брожения. Революционное движе-
ние изменялось на глазах: по выражению Ф.М. Достоевского, «про-
пагаторы» становились «револьверщиками».
«Особое совещание для изыскания мер к лучшей охране спокой-
ствия и безопасности в империи», созданное под председательством
П.А. Валуева весной 1878 г., и к осени не смогло таких мер изыскать.
О его бесплодных заседаниях М.Т. Лорис-Меликов был осведомлен его
участниками А.А. Абазой, Д.А. Милютиным и самим Валуевым: сове-
щавшиеся обсуждали преимущественно способы усиления полицейс-
ких репрессий. Но ужесточение карательной политики революционе-
ров не останавливало.
В такой обстановке в конце декабря 1878 г. в прессе появились
первые сообщения об эпидемии в Поволжье. Симптомы ее дали
знать о себе в Енотаевском уезде Астраханской губернии еще в на-
чале октября. Непонятная болезнь, охватившая жителей станицы
Ветлянка и окрестные селения, похожая на тиф, унесла уже в пер-
вый месяц сотни жизней станичников. Но, как это всегда было в
империи, местные власти не спешили сообщать в центр неприятные
известия, думая справиться с бедой своими силами, да и характер
заболевания был неясен. Атаман казачьего войска К.Ю. Фосс долго
скрывал болезнь, косившую жителей подведомственной ему облас-
ти, от губернатора Н.Н. Биппена. Губернатор пытался противодей-
ствовать ей своими мерами, не привлекая внимания центра.
Местные власти по-своему исходили из интересов края, стремясь не
нанести ущерб его рыболовным промыслам и торговле.
Городской голова Царицына Н. Мельников, в середине декабря быв-
ший в Петербурге и вызванный к министру внутренних дел Л.С. Ма-
кову, убедился, что в министерстве ничего неизвестно о положении дел
в Астраханской губернии1. А там уже началась паника. «На войне было
страшно, а в Ветлянке во время болезни куда как страшнее», — срав-
нивали возвратившиеся с театра военных действий и нельзя сказать,
чтобы слабонервные казаки2. По одной из версий (существовали и дру-
гие), именно казачий полк, вернувшийся с Русско-турецкой войны, и
занес заразу в родные станицы Волжского низовья.
1 Мельников Н. Ветлянская чума в 1878 и 1879 гг. Воспоминания бывшего город-
ского головы в г. Царицыне // Русская старина. 1889. № 10. См. док. № 19.
2 Минх Г.Н. Отчет об Астраханской эпидемии. Отд. 1. Ветлянская эпидемия. М.,
1881. С. 153.
50
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Между тем вести о смертоносной эпидемии уже распространялись:
прошел слух о появлении чумы в Царицыне. Это заставило саратов-
ского губернатора М.Н. Галкина-Врасского 17 декабря телеграфиро-
вать в Министерство внутренних дел сообщение об эпидемии в
низовьях Волги и просить о помощи. Л.С. Маков предписывал сара-
товскому губернатору учредить карантин и направлял в Саратов
партию врачей. В ответ губернатор сообщал, что эпидемия затухает1.
Позднее будет установлено, что «ветлянская эпидемия почти всецело
предоставлена была естественному ходу ее развития. Только 18 декаб-
ря, когда эпидемия вступила уже в период ослабления, приняты были
ограничительные меры к ее прекращению: Ветлянка была окружена
кордоном»2.
Лишь 22 декабря в «Правительственном вестнике» появилось со-
общение о вспыхнувшей в станице Ветлянка Астраханской губернии
эпидемии, которая с наступлением холодов пошла на убыль. Болезнь
не определялась как чума, отождествляясь с тифом, дающим ослож-
нения на легкие. Столь же успокоительными были и последующие
известия в казенной печати. Они, впрочем, не остановили распрос-
транявшейся паники: слухи о появлении чумы в самых разных рай-
онах то и дело появлялись в неофициальной прессе. Редактор-изда-
тель «Московских ведомостей» М.Н. Катков позднее будет обвинять
либерально-демократическую печать в «раздувании опасности». Но
в той обстановке газеты — центральные и местные — предпочита-
ли дать непроверенные сведения и последующее их опровержение,
чем пройти мимо сообщений, могущих оказаться действительными.
И все же правительство до поры не очень тревожил очаг заразной,
неопознанной болезни, вспыхнувшей вдалеке от столицы. В Петербур-
ге в разгаре был зимний сезон: балы, парадные обеды, приемы и ра-
уты нескончаемой чередой шли в Зимнем и Аничковом дворцах, как
и во дворцах всех великих князей Романовых. Однако позиция влас-
ти изменилась в связи с международной обстановкой: Австро-Венгрия,
Германия и Румыния установили на границах с империей карантин.
Сведения об этом появились в газетах 10—12 января 1879 г. Мощ-
ные кордоны преградили доступ в Европу русским товарам и путеше-
ственникам. Ограждения карантинным кордоном, установленные
Румынией по Пруту и нижнему Дунаю, прерывали сообщения с рус-
скими войсками, остававшимися еще за Дунаем. Эти акции не толь-
ко осложняли завершающую стадию переговоров о мире с Турцией,
1 Пик эпидемии падает на 10—16 декабря, она угасает лишь в январе (Щепотъ-
ев Н.К. Чумные и холерные эпидемии в Астраханской губернии. Казань, 1884. С. 42).
2 Там же. С. 45.
4*
51
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нанося урон престижу империи, но и грозили огромным материаль-
ным ущербом. Они-то и заставили правительство по-иному взглянуть
на бедствие в низовьях Волги, унесшее к этому времени 370 жизней.
12 января на свадьбе дочери великого князя Михаила Николаевича
Анастасии и принца Мекленбургского об эпидемии на Волге уже го-
ворили как о серьезной напасти.
16 января эти проблемы обсуждались в Комитете министров по
представлению министра внутренних дел Л.С. Макова с участием ме-
дицинских экспертов. Доктор С.П. Боткин (член медицинского сове-
та Министерства внутренних дел) и лейб-медик Н.Ф. Здекауер опре-
деляли эпидемическую болезнь в Астраханской губернии как чуму.
Меры по локализации заразы, предотвращению ее распространения
признали недостаточными, решено было предпринять действия по ее
искоренению в очаге заболеваний: затихшая в связи с наступлением
холодов эпидемия могла вспыхнуть весной. С этой целью постанови-
ли «послать на места доверенное лицо, с обширными полномочиями».
В кулуарах называли трех кандидатов: градоначальника Санкт-Петер-
бурга, генерал-адъютанта Ф.Ф. Трепова, а также героев Русско-турец-
кой войны генерал-адъютантов И.В. Гурко и графа М.Т. Лорис-Мели-
кова. 17 января — накануне большого бала в Зимнем дворце — на
совещании у Александра II обсуждался выбор командируемого в ни-
зовья Волги. Сам император высказался в пользу Трепова, но осталь-
ные участники совещания — военный министр Д.А. Милютин, шеф
жандармов А.Р. Дрентельн и министр внутренних дел Л.С. Маков —
единодушно «подали голос» за Лорис-Меликова, склонив на свою сто-
рону и Александра II. В тот же день граф был вызван во дворец для
объявления Высочайшего повеления1.
Царским указом 25 января «в видах безотлагательного принятия мер
к прекращению обнаружившейся в Астраханской губернии заразы и
предупреждения дальнейшего ее распространения на другие местнос-
ти» учреждалась должность временного астраханского генерал-губерна-
тора и сопредельных с нею губерний. Губернаторы Астраханской, Са-
ратовской, Самарской и Ставропольской губерний, а также начальники
соседних областей подчинялись генерал-губернатору2. Этим же указом
Александр II назначал генерала от кавалерии, генерал-адъютанта графа
М.Т. Лорис-Меликова на пост астраханского генерал-губернатора.
Полномочия генерал-губернатора были огромны — ему предостав-
лялось право «делать распоряжения именем Его Императорского Ве-
1 Дневник Д.А. Милютина. 1878 —1880. М., 1950. С. ИЗ.
2 РГИА. Ф. Лорис-Меликова (№ 866), on. 1, д. 5, л. 2—5. См. док. № 17.
52
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
личества», непосредственно обращаться к императору, объявлять под-
властную ему территорию или ее части на военном положении. Гене-
рал-губернатору присваивались права командира корпуса в военное
время и подчинялись войска, расквартированные в подведомственных
губерниях. Все министерства и ведомства должны были оказывать ему
содействие1. «Единство распоряжений лучше всего может обеспечить
быстроту их исполнения»,— приветствовала влиятельная консерватив-
ная газета «Московские ведомости» решение о временном генерал-
губернаторстве в низовьях Волги2. Либеральная пресса с не меньшим
одобрением встретила назначение Лорис-Меликова генерал-губернато-
ром в край, где гнездилась общая для всех опасность.
Разумеется, от этого назначения — волею царя — Лорис-Мели-
ков не мог отказаться, но при желании сумел бы уклониться. Врачи
без всякой натяжки представили бы справки о том, что состояние
здоровья графа препятствует выполнению возложенной на него за-
дачи, и он нуждается в дальнейшем лечении. Михаил Тариелович
пытался, правда, отговориться тем, что Поволжья вовсе не знает, но
в ответ, как рассказывали, услышал: «Нет! Поезжай!»3 Человек чес-
ти и долга, Лорис-Меликов безропотно подчинился приказу «усми-
рить чуму», хотя новое назначение сокрушало его надежды на
размеренную, спокойную жизнь, к которой он потянулся после вой-
ны. Наверное, при этом он не чужд был мысли о своей карьере,
новой ступенью в которой могло быть успешное выполнение зада-
ния. Но поставленная перед ним задача уже увлекла его и своей
трудностью, и благородной целью. Искоренить чуму, избавить на-
селение целого края от страшных последствий новой вспышки эпи-
демии, а страну от паники, которая могла бы дестабилизировать
жизнь, — на это стоило потратить силы и здоровье. И он снова «в
надежде славы и добра» устремляется в гущу событий, говоря со-
временным языком, в их «горячую точку».
Сообщая, что назначение Лорис-Меликова генерал-губернатором
встречено всеобщим сочувствием, консервативные «Московские ведо-
мости» привели отрывок из заметки в «Санкт-Петербургских ведомос-
тях» некоего г. Львова, не раз встречавшегося с Лорис-Меликовым в
Терской области. Вспоминая, как в ту пору всем «очевидно было, что в
области есть хозяин, есть душа в деле», Львов не сомневался в успехе
миссии Михаила Тариеловича и в Астраханской губернии. Перед от-
1 РГИА. Ф. Лорис-Меликова (№ 866), on. 1, д. 5, л. 2—5. См. док. № 17.
2 Московские ведомости. 1879. 23 января, передовая.
3 Кони А.Ф. Граф Лорис-Меликов // Собр. соч.: В 8 т. Т. 5. М., 1968. С. 195. См.
док. № 83.
53
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
правлением графа к этому месту назначения г. Львов посетил его с це-
лью сказать, что «вся Россия смотрит на него с доверием». «Сердцем
чувствую это, — ответил Лорис-Меликов, — я глубоко тронут». — «А
Ветлянку сожжете?» — перебил я его. «Сожгу, братец, все что нужно
сжечь, ни одной хаты более, ни одной менее... А прежде всего, расстре-
ляю двух-трех должностных за мерзости, которые там делаются...»1 Вот
это-то намерение генерал-губернатора кое-кого «расстрелять» столь
пришлось по душе редактору-издателю «Московских ведомостей»
М.Н. Каткову, что его газета воспроизвела (в фельетоне Б. Маркевича)
рассказ Львова со страниц петербургской газеты. Репрессии Катков счи-
тал самым надежным средством наведения порядка и в Лорис-Мели-
кове усмотрел единомышленника.
Но и либеральная интеллигенция в такой экстремальной ситуации
была не против крайних мер, к тому же обнадеживало стремление
генерал-губернатора взглянуть на положение дел шире, чем принято
было в официальной печати. «Болезнь болезнью, — высказался Лорис-
Меликов перед отъездом в Астрахань, — а меня озабочивают эконо-
мические вопросы, политические...»2 Это звучало многообещающе...
Лорис-Меликов выехал из Петербурга 26 января экстренным по-
ездом, а 27 января прибыл в Царицын. Саратовский губернатор
М.И. Галкин-Врасский встречал генерал-губернатора в Козлове, сопро-
водив затем до конца пути. Лорис-Меликов ехал вместе с огромной
свитой. С ним прибывала санитарно-совещательная комиссия, сфор-
мированная из медиков, военных и административных лиц (для со-
вещаний на месте), адъютантов (для сообщения распоряжений),
представителей Красного Креста. В ее состав входили генералы и фли-
гель-адъютанты, камергеры, профессора академий и университетов.
Генерал-губернатора сопровождали также полевой штаб и интендант-
ство, чины полевой жандармерии и полевой суд. Вместе с Лорис-Ме-
ликовым в край эпидемии ехали 70 врачей, а также корреспон-
денты влиятельных столичных газет. Одновременно к границе
Астраханской губернии двигались несколько пехотных и казачьих пол-
ков, пограничная и карантинная стража для содержания карантин-
ного кордона протяженностью 1500 верст.
Свою временную штаб-квартиру Лорис-Меликов учредил в Цари-
цыне. Удивительна судьба этого города на Волге, основанного в XVI в.
как сторожевая крепость для охраны юго-восточных окраин России.
1 С.-Петербургские ведомости. 1879. 30 января; Иногородний обыватель / Мар-
кевич Б.М. Письма с берегов Невы // Московские ведомости. 1879. 8 февраля. См.
док. № 18.
2 Там же.
54
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Его особая роль неоднократно проявлялась в важных, а порой и ре-
шающих событиях российской истории, как это случилось в Граждан-
скую войну и в войну Великую Отечественную, когда он носил уже
другое имя и стал известен всему миру как Сталинград. На рубеже
1870—80-х гг. Царицын — уездный город Саратовской губернии с
населением менее 50 тысяч жителей — был одним из главных торго-
вых пунктов Поволжья.
Можно представить, с какими чувствами ожидали местные влас-
ти новоявленного генерал-губернатора, находившегося еще в ореоле
славы «героя Карса» и облеченного самим царем столь обширными
полномочиями! Никогда за всю свою историю скромный Царицын
не собирал в себе разом столько титулованных особ и высоких чи-
нов гражданского и военного ведомств, как в зиму 1879 г. К приез-
ду Лорис-Меликова в Царицын съехались и подчиненные ему губер-
наторы самарский, астраханский и ставропольский, каждый со своей
свитой.
Встречавшие Лорис-Меликова толпы народа, по сообщению сто-
личных газет, несколько дней не отходили от подъезда скромного до-
мика, где поместился генерал-губернатор. «Выезжал граф — толпа
крестилась и желала ему доброго пути, веруя, что «покоритель Кар-
са» едет... на поле сражения с врагами жизни», на свою местную
Плевну1.
Лорис-Меликов не теряя времени принялся за работу по своему
плану и в определенном им самим темпе. На другой день по приезде
генерал-губернатора состоялся его первый официальный прием. Он
предстал на нем уже во всеоружии первых впечатлений от Царицы-
на. Начав осмотр городских учреждений с тюрем, он был потрясен
их теснотой и грязью, но свое возмущение адресовал не только ко-
ронным, но и выборным властям, присутствовавшим на приеме: уезд-
ному предводителю дворянства и царицынскому городскому голове.
Их граф пообещал «немедленно выслать из Царицына», если в бли-
жайшее время порядок не будет наведен, а тюремному начальству
пригрозил смертной казнью2. Угрозы не показались пустыми: полно-
мочия генерал-губернатора предусматривали подобные акции.
Забегая вперед, следует сказать, что Лорис-Меликов не восполь-
зовался доброй половиной своих полномочий: никого не выслал и
никого, несмотря на обещания, не казнил, не объявлял в крае во-
1 Молчанов А. Путевые письма. Царицын // Новое время. 1879. 5 февраля.
2 Мельников Н. Ветлянская чума в 1878 и 1879 гг. С. 151; Молчанов А. Путевые
письма. Царицын // Новое время. 1879. 1 февраля.
55
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
енного положения. Предоставленные ему права он использовал
прежде всего для того, чтобы заставить всех работать с полной от-
дачей. Учитывая опыт своей деятельности на Кавказе, генерал-губер-
натор стремился опереться на местное общество. Санитарной комис-
сии было предоставлено им широкое право «по приглашению
всевозможных сведущих людей», хорошо знакомых с условиями и
особенностями края1.
Край этот, как и вся Русь, воспетая поэтом — приятелем молодо-
го Лорис-Меликова2, был «и убогим и обильным»: плодороднейшие
почвы пойменных лугов, огромные рыбные богатства и бедность тру-
довых низов, граничившая с нищетой. Только обжившись и оглядев-
шись на месте, Михаил Тариелович понял всю серьезность угрозы
возобновления и распространения эпидемии чумы на Волге, несмот-
ря на ее очевидное затухание с наступлением холодов. Обстановка в
Поволжье и особенно в низовьях Волги была самая благоприятная для
разного рода инфекционных заболеваний: жаркий климат при забо-
лоченности местности. Здесь были привычны вспышки тифа, малярии,
проказы. Неоднократно появлялась и чума: в последний раз ее эпи-
демия бушевала в 1807—1808 гг. В период пребывания Лорис-Мели-
кова в Поволжье наблюдалось серьезное распространение здесь оспы
и кори. Неблагоприятные климатические условия усугублялись анти-
санитарными, поистине чудовищными, мало чем отличавшимся от
существовавших в прошлых веках. Особую опасность таило и основ-
ное для края рыбное производство в ватагах (артелях). Рыбные рас-
солы (тузлуки), из-за экономии соли сохранявшиеся в нечищеных
ларях в течение 4—5 лет, застаивались, становясь подходящей средой
для болезнетворных бактерий. Создавались условия и для скорейшего
распространения заразы. В Астраханскую губернию на рыбные про-
мыслы в горячую пору — с весны до осени — стекались массы при-
шлого населения, в межсезонье возвращавшихся на свои места. Де-
сятки тысяч «промысловых рабов» — главный источник богатства
края, по свидетельству столичного журналиста, — не смели иметь «не
только дома, семьи, но даже лишнего кафтана», ведя «жизнь зверей»3.
Здесь, среди многонационального населения (русские, малороссы, та-
тары, грузины, армяне, персы), были сотни тысяч кочевников — кал-
мыков и киргизов, также способных стать разносчиками заразы.
1 Новое время. 1879. 9 февраля.
2 Воспоминания М.Т. Лорис-Меликова о Н.А. Некрасове, записанные Н.А. Бе-
логоловым, см. в кн.: Н.А. Некрасов в воспоминаниях современников. М., 1971.
С. 48-51.
3 Молчанов А. Путевые письма. Царицын // Новое время. 1879. 8 февраля.
56
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Крестьянское население в губерниях Поволжья бедствовало от пе-
риодических неурожаев. Недоимки (особенно по Самарской губер-
нии) достигали громадных размеров. У всех в краю еще в памяти был
самарский голод 1873 г., когда вымирали целыми селами после засу-
хи и неурожая. Засуха в Астраханской губернии вызвала неурожаи
подряд в течение 1877—1879 гг., что привело к истощению продо-
вольственных запасов1. Не случайно Поволжье стало одним из глав-
ных районов действий революционеров-народников, о чем Лорис-
Меликов конечно же не мог не знать.
Волга притягивала революционеров не только памятью о Разине и
Пугачеве, но и бедствиями трудового населения. В пору генерал-губер-
наторства Лорис-Меликова в Самарской и Саратовской губерниях
функционировали землевольческие поселения народников. Сестры
Фигнер, выжитые местными властями из Самарской губернии, весной
1878 г. поселились в Петровском уезде Саратовской: Вера как фельд-
шерица, Евгения как учительница. В Вольском уезде в кузнице рабо-
тал А.К. Соловьев. Рядом действовали А.Д. Михайлов, А.И. Иванчин-
Писарев, тогда же здесь побывали В.Г. Плеханов и Н.А. Морозов.
Работа в деревне, по признанию В.Н. Фигнер, стала для нее «тяже-
лым испытанием по тем ужасным впечатлениям», которые она вы-
несла «из знакомства с материальной стороной народного быта». Боль-
ные, грязные, истощенные, приходили с застарелыми болезнями —
«неисправимые катары желудка и кишок, грудные хрипы, слышные
на много шагов, сифилис, не щадящий никакого возраста, струпья,
язвы без конца, и все это при невообразимой грязи жилища и одеж-
ды, при пище, столь нездоровой и скудной, что останавливаешься в
отупении над вопросом: есть ли это жизнь животного или человека?»2 3
При существующих порядках деятельность в деревне все более пред-
ставлялась народникам бессмысленной.
Знакомясь с краем, Лорис-Меликов по-своему постигал связь ан-
тисанитарных условий жизни его населения с социально-экономичес-
кими и политическими. Приходили на память ухоженные чистенькие
улочки провинциальных городов Европы. Все яснее становилось, что
для оздоровления края недостаточно той его «ассенизации», по выра-
жению современных газет, которую предпринял генерал-губернатор.
Но начал он именно с нее как с задачи безотлагательной. В Царицы-
не Михаил Тариелович пробыл около двух недель, но успел сделать
1 Всеподданнейший отчет Начальника Астраханской губернии за 1880 год. Астра-
хань, 1881.
3 Фигнер В.Н. Запечатленный труд // Собр. соч.: В 7 т. Т. 1. М., 1932. С. 117.
57
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
многое. «Граф обнаруживал деятельность изумительную, — рассказы-
вает его секретарь-делопроизводитель А.А. Скальковский, — с ранне-
го утра и до поздней ночи, не отдыхая ни минуты, он то встречал и
провожал приходившие войска, то принимал командированных в его
распоряжение лиц, то выслушивал доклады по разнообразным пред-
метам, то присутствовал в учрежденном при нем санитарном коми-
тете, то объезжал различные городские учреждения и заведения и
проч., и проч.»1.
Со 2 февраля стала функционировать Высочайше утвержденная
совещательно-санитарная комиссия при генерал-губернаторе, сфор-
мированная еще в Петербурге. (Скальковский называет ее санитар-
ным комитетом.) Лорис-Меликов привлек в нее и местных деятелей
(городского голову Царицына, уездного предводителя дворянства,
председателя уездной земской управы, начальника дистанции Грязе-
Царицынской железной дороги, а также местных врачей и прови-
зоров). Председательство он возложил на саратовского губернатора
М.Н. Галкина-Врасского, поскольку сам не предполагал осесть в Ца-
рицыне.
Представленную местными врачами и одобренную городским уп-
равлением инструкцию по санитарному оздоровлению Царицына ге-
нерал-губернатор забраковал. Меры, ею предусматриваемые, были
частью неэффективны, частью неисполнимы. Так, рекомендовалось
ежедневное проветривание помещений через форточки и частое
хождение в баню. Но дома в Царицыне (даже лучшие, как тот, в
котором остановился граф) не имели форточек, а единственная го-
родская баня была разрушена по решению того же городского уп-
равления2.
2 февраля генерал-губернатор подписал циркуляр, направленный
в подчиненные ему губернии и требовавший исполнения ряда об-
щих неотложных мер по санации края. Предписывалось очищение
городов и селений от нечистот, вывоз которых должен был произ-
водиться в указанные полицией места. Обязательным становилось
приведение в опрятность помойных ям при частных и обществен-
ных зданиях. Согласно циркуляру, надлежало ежедневно очищать
бойни и рыбные лавки, рынки и базары. Средства дезинфекции на
местах должны были находиться в достатке. Особый надзор устанав-
ливался за чистотой воды и съестных припасов. Генерал-губернатор
объявлял, что «лица, назначенные Высочайшим повелением» в его
1 Скальковский А. Воспоминания о графе Лорис-Меликове // Новое время. 1889.
10 января. См. док. № 21.
2 Там же.
58
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
____________________________ - __________________._____
распоряжение, «будут постоянно командированы для проверки на
местах указанных мер»1. Проверка исполнения распоряжений гене-
рал-губернатора была неотъемлемой частью деятельности по наведе-
нию порядка в крае. Виновные наказывались не только серьезными
штрафами, но и морально: списки домовладельцев и предпринима-
телей, нарушивших установленные правила, печатались в неофици-
альной газете «Саратовский дневник».
По наблюдению корреспондента «Нового времени» — в ту пору
либеральной газеты, — санитарная комиссия дел в крае не решала:
они творились в кабинете Лорис-Меликова. 6 февраля генерал-губер-
натор встретился с купцами и рыбопромышленниками из Астрахани.
Разговор за чайным столом оказался настолько доверительным, что
гости графа «откровенно сознали вину своего промысла и не скрыли
тех коммерческих мотивов, которые заставили забывать гигиену». Сам
же Лорис-Меликов старался больше узнать о местных нуждах, с по-
ниманием вникая в них. По словам корреспондента петербургской
газеты, купцы, «совсем было опустившие руки и головы, вышли от
графа значительно ободренные», благодарные за прием, «непохожий
нисколько на сухую, малополезную официальную беседу»2.
Одной из первоочередных проблем, которые пришлось решать
Лорис-Меликову, была транспортировка рыбных грузов из Царицы-
на. Прибывавшая сюда с низовья Волги рыба отправлялась по желез-
ной дороге во все края империи. При первых же слухах об эпидемии
грузы из Царицына перестали принимать в пунктах их назначения,
что наносило громадный ущерб рыбным промыслам и торговле По-
волжья. Лорис-Меликов обратился за содействием в Министерство
внутренних дел. Под его ответственность рыбные грузы стали снаб-
жаться удостоверением о санитарном осмотре, что снимало препят-
ствие к их движению по стране.
Отдав необходимые распоряжения и наладив проверку их испол-
нения, 16 февраля Лорис-Меликов покидает Царицын, направляясь в
Астрахань. Корреспондент «Голоса» сообщал, что за несколько дней
до отъезда граф захворал и выехал из Царицына в состоянии нездо-
ровья. Газета связывала недомогание генерал-губернатора с местным
климатом «чумного края»3. Почтовый тракт в Астраханскую губернию
пролегал через зараженную местность, находившуюся в карантине.
Генерал-губернатор поехал обходным путем, которым стали пользо-
1 Астраханские губернские ведомости. 1879. 21 февраля.
2 Молчанов А. Письмо из Царицына // Новое время. 1879. 9 февраля. Перепеча-
тано в «Астраханском справочном листке» (1879. 27 февраля).
3 Чумной яд // Голос. 1879. 24 февраля.
59
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ваться местные ямщики в период эпидемии, — через калмыцкую
степь. В зараженную губернию Лорис-Меликов ехал без свиты, час-
тью оставленной в Царицыне, частью уже разъезжавшейся. Были сна-
ряжены лишь два тарантаса: в одном генерал-губернатор и делопро-
изводитель его канцелярии А.А. Скальковский, в другом — доктор и
ординарец. Поездка оказалась тяжелой: трое суток брели по голой
пустыне, без теплой пищи, по холоду, без какого-либо пристанища для
отдыха. «Граф, — по свидетельству Скальковского, — перенес все
невзгоды с величайшим терпением, ни единым словом не выразил
неудовольствия: напротив, он был весел, всю дорогу шутил...»1
19 февраля Лорис-Меликов прибыл в Астрахань. В Астраханской
губернии, где находился главный очаг эпидемии, к приезду генерал-
губернатора готовились с еще большим волнением, чем в Саратов-
ской. В последней еще помнили, как в 30-х гг. в Саратове останав-
ливался, путешествуя по стране, император Александр II, бывший
тогда наследником. Но на астраханскую землю еще не ступала нога
государственного чиновника столь высокого ранга, как Лорис-Мели-
ков. «Живейший интерес, с которым ожидался приезд его, — сооб-
щала официальная губернская газета, — объясняется как высоким
уполномочием, возложенным на графа Высочайшей властью, так и
трудностью той задачи, разрешением которой заинтересована не
только целая Россия, но и вся Европа, и тою популярностью, кото-
рую приобрел М.Т. Лорис-Меликов как герой последней войны в Во-
сточной Турции»2.
Даже столица не встречала героев Русско-турецкой войны, как
встречала Астрахань своего генерал-губернатора. «Буквально все на-
селение, от мала до велика, высыпало на встречу. Все улицы, окна,
балконы, даже деревья, были усеяны тысячами голов, ревевшими
ура!». Густая толпа повсюду сопровождала Лорис-Меликова в его пе-
редвижениях по городу и не отходила от губернаторского дома, в
котором он остановился3.
Дом губернатора, ставший резиденцией Лорис-Меликова, распола-
гался за стенами Астраханского кремля на центральной площади го-
рода, на которую смотрели двадцать окон его фасада. Здание было
построено в XVIII в. итальянским архитектором А. Дигби. В нижнем
этаже находились торговые лавки, и лишь бельэтаж был в распоря-
1 Скальковский А. Указ. соч. Н.Г. Вучетич ошибочно сообщает о прибытии Лорис-
Меликова в Астрахань 18 февраля на пароходе — мемуариста, по-видимому, подвела
память (Вучетич Н. Воспоминания о графе М.Т. Лорис-Меликове. С. 961).
2 Астраханские губернские ведомости. 1879. 21 февраля.
3 Скальковский А. Указ. соч.
60
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
жении губернатора, который и отвел апартаменты для Лорис-Мели-
кова1. Здесь проходила часть его рабочего дня, здесь же, «у себя под
рукой», Лорис-Меликов устраивал экстренные заседания городской
думы, «для большего удобства и престижа своей власти»2.
По прибытии в Астрахань Лорис-Меликов дал телеграмму импе-
ратору, в которой поздравлял его «с достопамятным для всего русского
народа днем восшествия на Престол» и всеподданнейше доносил, что
больных во вверенном ему крае не имеется3. Эта благая весть должна
была служить своеобразным подарком императору к очередной годов-
щине его правления. Дата приезда в Астрахань, как видно, была выб-
рана не случайно. Правда, для большинства подданных империи она
ассоциировалась прежде всего с падением крепостного права: 19 фев-
раля 1861 г. Александр II подписал манифест об освобождении крес-
тьян. Но об этом историческом событии Лорис-Меликов в своей
поздравительной телеграмме не упоминал. У него было особое чутье,
с чем и как поздравлять монархов. Внимательный наблюдатель обста-
новки в «верхах», он не мог не почувствовать, сколь непопулярной
стала здесь крестьянская реформа.
Александр II в ответной телеграмме Лорис-Меликову благодарил
«за прекращение болезни на низовьях Волги» и выражал надежду, «что
принятыми мерами грозившее бедствие окончательно устранено»4.
Между тем сам «победитель чумы» еще не был уверен в ее окон-
чательном устранении: тогда же, в конце февраля, был зафиксирован
в Ветлянке еще один случай заболевания, что задерживало снятие
карантина. В Астрахань, поближе к Ветлянке, Черному Яру и другим
пораженным чумой селениям, генерал-губернатор перебрался в ожи-
дании международных экспертов, уже съезжавшихся в Царицын во
главе с известным немецким профессором-эпидемиологом Августом
Гиршем. Лорис-Меликов рассчитывал, что они найдут в Астраханской
губернии уже вполне благополучную обстановку и престиж России
будет спасен. Он был расстроен и встревожен новым проявлением
болезни, портившим результаты его усилий. Европейские же врачи
посчитали это большой удачей: эпидемия действительно прекратилась,
и материала для экспертизы у них могло и не быть. Эксперты опре-
делили, что болезнь, напавшая на Ветлянку, — азиатская чума, хотя
1 Несмотря на перестройки, здание в целом сохранило архитектурное решение
А. Дигби. Сейчас здесь помещаются городская дума и органы администрации. Как
исторический памятник охраняется государством. См. сб.: Астраханские губернато-
ры. Астрахань, 1997.
2 Ъучетмч Н. Воспоминания о графе М.Т. Лорис-Меликове. С. 968. См. док. № 20.
3 Астраханские губернские ведомости. 1879. 21 февраля.
4 Там же.
61
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
способ ее занесения в низовья Волги остался нераскрытым. Так был
положен конец дискуссии, в которой ряд авторитетных российских
врачей оспаривали мнение своих коллег о чуме на Волге, утверждая,
что там свирепствует особый тиф. Те из них, что работали на эпиде-
мии, погибли.
А. Гирш по следам своего пребывания в Астраханской губернии
написал исследование о чуме в Ветлянке, в котором отдавал должное
принятым властями мерам по локализации и искоренению болезни1.
В советской же литературе высказывалось мнение, что деятельность
Лорис-Меликова в низовьях Волги была показушной, а результаты ее
раздуты им в карьерных целях. По мнению М.И. Хейфеца, «видимость
решительной и энергичной деятельности, которую придал Лорис-Ме-
ликов своему пребыванию на Волге, стяжала ему славу умелого адми-
нистратора крупного масштаба». В доказательство исследователь
ссылается на письмо А. Скальковского отцу, где он писал, что «чумы
нет и в помине»2. Но и сам граф из Царицына и из Астрахани пери-
одически посылал в Министерство внутренних дел телеграммы о том,
что новых случаев заболеваний не обнаружилось, подчеркивая, что
обстановка в крае спокойная. Смысл его действий состоял в том, что-
бы не допустить рецидива болезни, прекратившейся только с наступ-
лением холодов и грозившей вспыхнуть по весне.
Дни, проведенные в Астраханской губернии, вызывали в памяти
генерал-губернатора недавнее пребывание на войне: та же насыщен-
ность и напряженность существования, то же ощущение опасности,
затаившейся рядом. В этой необычной обстановке, где он должен был
разбираться в медицинских спорах, принимать незамедлительные ре-
шения в области здравоохранения и городского хозяйства, Михаил
Тариелович полушутя, но и не без серьезности признавался, как вспо-
минает его секретарь А. Скалысовский, что ему было «легче командо-
вать 100-тысячной армией». В Астрахани, как и в Царицыне, Лорис-
Меликов развивает «деятельность изумительную».
Прежде всего он занялся проверкой исполнения обязательных для
всего Среднего и Нижнего Поволжья мер по предотвращению эпиде-
мии, предусмотренных циркуляром генерал-губернатора от 2 февраля.
Даже «Астраханские епархиальные ведомости», до тех пор молчавшие
об эпидемии, со второй половины февраля публикуют серию заметок
«Дезинфекционные средства и способы их употребления». Но здесь, в
очаге заболеваний, требовались и «специальные меры», как определил
1 Hirsch A. Mittheilungen uber die Pest-epidemie im Winter 1878 —1879 im
russischen Gouvernement Astrachan. Berlin, 1880.
2 Хейфец М.И. Вторая революционная ситуация в России. М., 1963. С. 102.
62
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
их Лорис-Меликов в циркуляре. Осмотр рыбных промыслов выявил
«безусловно вредное в санитарном отношении» состояние чанов для
соления рыбы. Совещательно-санитарная комиссия признала их «под-
лежащими уничтожению». Понимая, какой урон нанесет это местно-
му хозяйству, Лорис-Меликов разрешил вывести ватаги за черту селе-
ний и разместить в специально отведенных местах1. Были приняты
меры по дезинфекции захоронений тех, кто погиб от чумы, и сожже-
ние их жилищ. Для этого Лорис-Меликов сам побывал в эпицентре за-
разы — в Беглянке. По его распоряжению сожжено свыше 50 домов
станицы, признанных «зачумленными». Как не затронутые эпидемией
были оставлены 173, в том числе и питейное заведение2.
Помощник делопроизводителя Лорис-Меликова, назначенный им из
местных чиновников, Н.Г. Вучетич, наблюдая, как экономно расходует
граф отпущенные ему на борьбу с эпидемией средства — 500 тысяч руб-
лей, — отмечает, что значительная часть их была отнесена к вознаграж-
дению пострадавших от чумы. Лорис-Меликов учредил особую
комиссию по оценке подлежащей уничтожению собственности домо-
владельцев в Беглянке и других станицах (всего 83 строения). Генерал-
губернатор держал работу комиссии под контролем, настаивая на
возможно более справедливом возмещении убытков потерпевших. Ву-
четич, занимавшийся делопроизводством, свидетельствовал, что «нигде
в населении не проявлялось ни малейших неудовольствий»3.
Губернатор Н.Н. Биппен ничего не предпринимал на свой риск
даже в той чрезвычайной обстановке, что сложилась в конце года в
его губернии. Все противоэпидемические меры были задействованы
самими жителями губернии: это они самостийно установили каран-
тин, не допуская приезжих из зараженных станиц, проложили обход-
ные пути в города Среднего Поволжья — по степи, минуя заражен-
ный район. Губернатор же, выжидая в бездействии, так и не рискнул
обратиться за помощью к правительству. Решение основных местных
проблем перекладывалось начальником губернии на правителя губер-
наторской канцелярии Д.В. Чичинадзе — более деятельного и энер-
гичного, чем он сам. Но и Чичинадзе был по-своему осторожен, чут-
ко прислушиваясь не столько к происходящему в губернии, сколь к
«тенденциям» в Петербурге4. Правитель канцелярии также не особо
утруждал себя, загружая подчиненных.
1 Астраханские губернские ведомости. 1879. 24 марта.
2 Минх Г.Н. Указ. соч. С. 175.
3 Ьучетич Н. Воспоминания о графе Лорис-Меликове // Исторический вестник.
1909. № 12. С. 969. См. док. № 20.
4 Там же. С. 961.
63
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Лорис-Меликов едва ли не впервые в российской провинции пред-
стал образцом не только распорядителя, но и деятеля — повседнев-
ного, неутомимого, во все вникающего, требовательного к себе и к
другим. Он и окружающих заставил трудиться не покладая рук, на-
поминая, что «на нас смотрит вся Европа». Учитывая свой кавказ-
ский опыт, граф действовал опираясь на местное общество и в пер-
вую очередь на городское самоуправление и на земство Саратовской
и Самарской губерний (в Астраханской земство не вводилось). Еще
в своей речи по прибытии в Астрахань перед встречавшими его на
площади у губернаторского дома он выразил надежду, что общество
«окажет ему самое энергичное содействие к исполнению возложен-
ной на него обязанности по оздоровлению края»1.
Органы самоуправления едва ли не со времени своего установле-
ния почувствовали себя нужными не только населению, но и власти,
уже не оттеснявшей их от дела, но в лице генерал-губернатора прямо
и открыто высказавшей свою заинтересованность в их содействии.
Н.Г. Вучетич объясняет эту его заинтересованность тем, что задачи
генерал-губернатора требовали «для своего разрешения санкции город-
ского самоуправления». Задачи, стоявшие перед Лорис-Меликовым,
действительно должны были решаться в областях здравоохранения и
городского хозяйства, находившихся в ведомстве городской думы. Но
данные ему полномочия вполне позволяли бы решить их и без санк-
ции думы. Ведь по императорскому указу генерал-губернатору пред-
ставлялось право «предлагать Земским и Городским управлениям к
исполнению все те меры, которые им будут признаны необходимы»2.
Однако Лорис-Меликов в обход городской думы не пошел. Оздоров-
лению в приказном порядке он предпочел сотрудничество с думой в
деле народного здравия.
В силу особенностей сословного состава населения губернии, где
дворян-помещиков был незначительный процент, Астраханская город-
ская дума была преимущественно купеческой. Страдавшим от каран-
тина купцам и предпринимателям генерал-губернатор доказывал, что
предлагаемые им меры по оздоровлению нужны не только для лик-
видации опасности эпидемии. Они необходимы и для успешного раз-
вития торговли и промыслов, угрозой которому всегда будет антиса-
нитарная обстановка в крае.
Энергия и инициатива Лорис-Меликова как бы встряхнули мест-
ное самоуправление. Городская дума Астрахани в период его генерал-
1 Астраханские губернские ведомости. 1879. 21 февраля.
2 РГИА. Ф. Лорис-Меликова, on. 1, д. 5, л. 2. См. док. № 17.
64
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
губернаторства развила невиданную дотоле активность. Почти в каж-
дом номере «Астраханских губернских ведомостей» (выходивших два
раза в неделю) сообщалось об очередных заседаниях думы, вынесен-
ных здесь решениях, проведенных обследованиях. Астраханская дума
приняла постановления о бесплатных лекарствах для бедных, об улуч-
шении и расширении помещений для больных, о разрушении старых
боен и постройке новых, о мерах по благоустройству города, моще-
нию улиц и т. д. Многие постановления думы явились результатом
обсуждения рекомендаций генерал-губернатора. В частности, именно
Лорис-Меликов представил думе план мощения улиц в Астрахани,
сроком на три года.
Активизировались действия и уездных городских дум. В Цареве, куда
был проведен телеграф, кроме постановления «об очистке улиц от на-
воза», обязательной по циркуляру генерал-губернатора, дума уже по
своей инициативе постановила построить новые бойни и отвести спе-
циальные помещения для прививки оспы. Как ни пародоксально, но
нельзя не согласиться с жителем Астрахани Н. Вучетичем в том, что
ветлянская чума, «наделавшая большой тревоги, хотя и стоила значи-
тельных жертв, но все же принесла немало пользы. И город Астрахань,
и вся губерния сильно подтянулись и почистились, что быстро отрази-
лось на санитарном благополучии»1.
Следившие за событиями в районе эпидемии представители адми-
нистрации и самоуправления по всей России во многом по-новому
взглянули на свои местные условия и попытались использовать у себя
опыт борьбы Лорис-Меликова с «грязью и запустением». «Нет худа
без добра, благодаря чуме Москва и другие наши города наконец
умоются», — замечал М.Н. Катков2. «Страх перед чумой, — по на-
блюдению корреспондента «Нового времени» в Поволжье, — заста-
вил понять преступление против гигиены и санитарной азбуки»3.
А.Н. Энгельгардт из Смоленской губернии рассказывал, что и здесь,
как «проявилась чума — налегли на чистоту: избы студить, рубашки
менять, рыбу тухлую не есть. Донимали чистотой. Мы уже боялись,
как бы нам не запретили навоз на дворах копить». Правда, народни-
ческий публицист обращает внимание, что борьба за чистоту была
кратковременной — отступила чума и «насчет чистоты легче стало»:
как и прежде, «ели солонину с душком и тронувшуюся рыбу и тух-
лую астраханскую сельдь-ратник». Да и «в чуму», когда запрещалось
есть «несвежие припасы», а рыбу, признанную тухлой, дезинфициро-
1 Вучетич Н. Воспоминания о графе Лорис-Меликове. С. 969.
2 Московские ведомости. 1879. 23 января, передовая.
3 Молчанов А. Путевые письма. Царицын // Новое время. 1879. 27 января.
5 - 2582 65
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вали керосином и закапывали в землю, ее откапывали и, отмыв, съе-
дали. Астраханская сельдь-ратник была самой распространенной за-
куской в сельских кабаках1.
Наверняка и в Поволжье население также нарушало санитарные
правила, установленные генерал-губернатором, а с его отъездом и вов-
се перешло к прежней антисанитарии, поддерживавшейся бедностью
и невежеством. И все же деятельность Лорис-Меликова оставила
достаточно глубокий след — ведь она не свелась только к «ассениза-
ции» зараженного района. Знакомясь с краем, он все глубже пости-
гал связь антисанитарных условий жизни его населения с социально-
экономическими и попытался многое сделать для их улучшения.
Лорис-Меликов оставил после себя мощеные улицы, телеграф, прове-
денный от Царицына до Ветлянки, начавшееся шоссирование степных
дорог. Устраивая телеграфные станции во всех пунктах, захваченных
эпидемией, Михаил Тариелович объяснял центральной власти, что за-
траты на телеграф себя оправдают, так как он «будет служить мест-
ным хозяйственным нуждам».
Не менее важно, что генерал-губернатор на долгое время зарядил
энергией органы самоуправления, выведя их из провинциальной спяч-
ки, приобщив к оперативным решениям насущных вопросов здраво-
охранения и городского хозяйства.
Лорис-Меликов обнаружил серьезное знание местных нужд. Он
прямо и твердо коснулся одной из «болевых точек» экономики края.
На упомянутой беседе с рыбопромышленниками и купцами 6 февра-
ля, заверив, что приехал на Волгу не для того, чтобы «гнуть и ломать»,
а чтобы помочь, он заявил: «Я понимаю весь вред соляного налога и
употреблю все усилия избавить Россию от этого вреда»2. Соль для
Волжского низовья была не только предметом первой необходимос-
ти, как и повсюду, но и условием существования и развития рыбных
промыслов — главной статьи дохода в крае. Рядом с огромными рыб-
ными богатствами находились и основные в стране источники добы-
чи соли — озера Эльтон и Баскунчак. Но население Астраханской
губернии, снабжавшей солью всю Россию, как и все в стране, испы-
тывало соляной дефицит из-за ее дороговизны.
Лорис-Меликов не первый ставил вопрос об отмене соляного на-
лога на очередь дня. С 1860-х гг. вопрос этот обсуждался и в эко-
1 Энгельгардт Л.Н. Из деревни. 12 писем 1872—1887. М., 1965. С. 342, 344, 345.
Цитируемое письмо 8-е написано в ноябре 1879 г., но, задержанное цензурой, по-
явилось в «Отечественных записках» в марте 1880 г.
2 Новое время. 1879. 9 февраля; Отголоски. 1879. 18 февраля, № 7; Астрахан-
ский справочный листок. 1879. 27 февраля.
66
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
комической науке, и в журналистике. Уже тогда будущий соратник
графа, а в 60-х гг. профессор Н.Х. Бунге доказывал вред акциза на
соль и называл соляной сбор самым обременительным для насе-
ления1. С той поры проблема соляного налога периодически воз-
никала на страницах народнической и либеральной печати. Лорис-
Меликов знал, что сторонники отмены налога на соль были и в
«верхах».
Эпидемия в низовьях Волги дала возможность поставить вопрос
о соляном сборе предельно остро, и генерал-губернатор от этой воз-
можности не уклонился. Дороговизна соли заставляла крестьян по-
купать тузлуки и выпаривать их, добывая соль. А тузлуки были при-
знаны одним из каналов распространения заразы. Возможно,
либеральная пресса заговорила об этом не без подсказки генерал-
губернатора: корреспонденты ведущих газет находились при нем в
продолжение всей его командировки. Но не исключено, что Лорис-
Меликов сам выступил под влиянием либеральных газет, уже в кон-
це января в связи с положением в Поволжье поставивших вопрос о
необходимости «уничтожения соляного налога»2. Так или иначе Ло-
рис-Меликов был первым представителем власти, открыто, гласно,
публично признавший вред соляного налога и высказавшийся о не-
обходимости его отмены. Симптоматично, что «Астраханские гу-
бернские ведомости» это его выступление не опубликовали: по-ви-
димому, губернатор Н.Н. Биппен не был уверен, что оно будет
положительно воспринято центральной властью. Но неофициальный
«Астраханский справочный листок», прибегнув к распространенно-
му приему провинциальной журналистики, перепечатал из петер-
бургского «Нового времени» корреспонденцию А. Молчанова из Ца-
рицына, воспроизводившую речь Лорис-Меликова перед купцами и
рыбопромышленниками Астрахани3. Она же была перепечатана и из
«Отголосков» — газеты, негласным редактором и основным автором
которой был министр государственных имуществ П.А. Валуев, состо-
явший с Лорис-Меликовым в переписке. В своих письмах Валуев
явно призывал Лорис-Меликова не ограничиваться задачей борьбы с
эпидемией. «Будет ли выставлено на вид государственное, а не ме-
дицинское значение Вашей поездки?» — вопрошал он, побуждая
1 См.: Степанов В.Л. Н.Х. Бунге. Судьба реформатора. М., 1998. С. 79.
2 С.-Петербургские ведомости. 1879. 31 января. Корреспондент газеты рассказы-
вал, сколь опасно употребление тузлуков в быту, делая вывод о необходимости отме-
ны соляного сбора.
3 Новое время. 1879. 9 января; Астраханский справочный листок. 1879. 27 ян-
варя.
5* 67
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
генерал-губернатора выйти за пределы предписанных ему обязанно-
стей1. Скорее всего, Лорис-Меликов достаточно прощупал почву для
весьма ответственного заявления о необходимости отмены налога на
соль, поскольку оно касалось изменений в законодательстве. Во вся-
ком случае, прямота и твердость этого заявления немало способство-
вали оживившемуся обсуждению соляной проблемы в центральной
и местной печати2.
К марту 1879 г. положение дел в губернии в основном нормали-
зовалось. Правда, цены на основные продукты (в том числе и хлеб)
из-за временной изоляции края оставались высокими сравнительно с
соседними губерниями. Но признаком начавшейся стабилизации уже
в феврале явилось оживление культурной жизни Астрахани. В зале
Благородного собрания устраивались концерты приезжих музыкантов,
в городском театре веселил и бодрил астраханцев спектакль «Ревни-
вый муж и храбрый любовник».
Лорис-Меликов поразил воображение жителей края не только сво-
ей деловитостью и энергией, но и поведением в быту. Образ жизни
его был, по определению городского головы Царицына Н. Мельнико-
ва, спартанский, более простой и скромный, чем у многих генералов,
камергеров, чиновников из его свиты. На приемах у генерал-губерна-
тора не было излишеств — самый простой обед лишь с неизменным
кахетинским вином, которое граф всегда возил с собой. Больная пе-
чень Михаила Тариеловича являлась отчасти следствием этого пристра-
стия. Поведение генерал-губернатора, было проще и демократичнее,
чем у многих военных и гражданских чинов из его свиты. Они захва-
тили лучшие квартиры в городе, потеснив, а то и вовсе вытеснив их
хозяев. Приезжие из столицы чувствовали себя подлинными хозяева-
ми в городе. Впрочем, горожане на них не жаловались, а занятый
повседневными заботами Лорис-Меликов обращал внимание только на
выполнение своих поручений.
Сам облик генерал-губернатора был необычным и запоминающим-
ся: Михаил Тариелович носил партикулярное платье — простой длин-
нополый драповый сюртук, с шашкой (черкесской) наперевес, мягкие
кавказские чувяки. Хорошо продуманный образ генерал-губернатора
сочетал в себе черты военного и гражданского начальника. Н. Вуче-
тич упоминает и Георгиевский крест в петлице. Среди орденов Ло-
1 Валуев ПА. Письма к М.Т. Лорис-Меликову (1878—1880) // Россия и рефор-
мы. Вып. 3. М., 1995. С. 100. См. док. № 24.
2 Трирогов В. Соль в народном хозяйстве // Голос. 1879. 20 февраля; «Астрахан-
ский справочный листок» публикует в марте 1879 г. серию статей о местных (Чип-
чанских) соляных промыслах.
68
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рис-Меликова были, как уже говорилось, ордена Святого Георгия II и
III степени. При этом надо иметь в виду, что Георгием II степени в
империи были награждены до революции всего 121 человек, в том
числе и 4 военачальника за Первую мировую войну1.
Генерал-губернатор стал в крае личностью популярной. Он сделал-
ся отнюдь не только «идолом русских торговцев»2, но приобрел доб-
рую славу среди самых широких слоев местного населения. По-своему
переиначив непривычное для русского слуха отчество, здесь его назы-
вали так же, как и его солдаты на войне — Михаил Тарелкович. По
справедливому замечанию петербургского журналиста — свидетеля
растущей популярности Лорис-Меликова, в исторические моменты,
подобные сложившемуся в Поволжье, «толпе нужен кумир». И надо
признать, что на роль кумира Лорис-Меликов в ту пору годился бо-
лее чем кто-либо.
Память о двухмесячном пребывании Лорис-Меликова в Волжском
крае сохранилась здесь на многие годы, и не только потому, что свя-
зывалась с чрезвычайными событиями. Российская провинция узре-
ла новый для нее тип начальника — деятельного, энергичного,
смелого в решениях, требовательного к их исполнению, твердого в
своих обещаниях. Подданные империи едва ли не впервые столкну-
лись с представителем власти, пытавшимся разобраться в их нуж-
дах, проникнуть в их заботы и помочь их разрешению. После
отъезда генерал-губернатора многое вернулось «на круги своя» —
вновь воцарилась русская расхлябанность, бюрократическая волоки-
та, равнодушие и безответственность властей и неисполнение при-
нятых решений. Но население уже узнало, что власть может быть
иной — такой, как при Лорис-Меликове. В период его пребывания
в Поволжье, по наблюдению столичного корреспондента, «в темной
массе создалась картина будущего». Родной волжский город предста-
вал в ее воображении «умытый водопроводом, с мостовой, освещен-
ный газом, обвитый образцовой набережной, лишенный стоков
заразы, глубоких оврагов — всех приютов горя, нищеты, болезней»3.
Все это на настоящую жизнь заставляло смотреть по-другому, чем
прежде...
Для самого графа командировка в низовье Волги расширила его
представления о российской действительности. Пребывание здесь было
для него, человека военного, хорошо знавшего Кавказ, первым зна-
комством со среднерусской «глубинкой». За два месяца он узнал о
1 Шепелев Л.Е. Титулы, мундиры, ордена. Л., 1991. С. 194.
2 Vogue Е. Spectales contemprains. Paris, 1891. Р. 234.
3 Молчанов А. Путевые письма // Новое время. 1879. 6 февраля.
69
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
российской провинции больше, чем за все предыдущие годы: эпиде-
мия обнажила и обострила множество социально-экономических про-
блем, самым тесным образом связанных с политикой. Ранее он заду-
мывался о них несколько отвлеченно, узнавая об их существовании из
печати, разговоров с людьми более осведомленными: Д.А. Милютиным
и А.А. Абазой, П.А. Валуевым, А.И. Кошелевым.
Теперь он воочию, на практике убеждался в необходимости мно-
гое в русской жизни изменить и перестроить. Он видел в действии
органы самоуправления. Кроме 70 врачей, присланных в край, около
пятидесяти были земскими врачами-добровольцами, приехавшими на
эпидемию из разных губерний. Он убедился, что на местах, в глухой
провинции, немало «сведущих» — опытных и энергичных деятелей
из дворян, купцов и крестьян, способных поддержать любое здравое
дело, идущее на пользу родному краю. Вряд ли мысль о привлечении
их к управлению уже утвердилась в нем, но он, несомненно, опирал-
ся и на эти свои астраханско-царицынские впечатления, когда вплот-
ную стал ее обдумывать.
Командировка в низовья Волги стоила Лорис-Меликову немало сил
и здоровья. Его восточного типа оливковое лицо приобрело в Астраха-
ни болезненный оттенок, а в окладистой черной бороде стало больше
седины. 30 марта Лорис-Меликов выехал из Астрахани в Петербург —
на Святую неделю. Ему предстояло еще вернуться в низовья Волги, что-
бы закончить дела: не было завершено снятие карантина, происходив-
шее по частям, предстояло проследить за выводом войск из края и
отправкой их к местам назначения, осуществить санитарный контроль
при весеннем пере кочевье калмыков и «киргизской орды». Михаил
Тариелович и не предполагал, что 30 марта прощался с Волжским ни-
зовьем навсегда. Однако за неделю до отъезда Лорис-Меликова из края,
находившегося под его управлением, выехал в столицу человек, которо-
му суждено было нарушить не только ближайшие планы графа, но и во
многом определить его дальнейшую судьбу.
Землеволец А. К. Соловьев покинул саратовское поселение, изверив-
шись в деятельности в деревне и будучи одержимым идеей цареубий-
ства. Всю Страстную неделю в «Земле и воле» бушевали страсти: об-
суждение плана Соловьева раскололо землевольцев, многие выступили
против задуманной акции. Еще задолго до этих заседаний в централь-
ной организации «Земли и воли» обнаружились новые тенденции,
проявившиеся в стихийном тяготении к отрицавшейся ее программой
политической борьбе и выразившиеся в террористических актах. Са-
модержец, верховный правитель, в глазах революционеров был сим-
волом и средоточием всех зол существующего строя. Мысль об его
70
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
устранении неизбежно вызревала в революционной среде. На собра-
нии землевольцев 29 марта — в Великий (Чистый) четверг Страст-
ной недели было решено не препятствовать покушению на царя.
2 апреля Соловьев стрелял в Александра II во время его утренней про-
гулки, но промахнулся и был схвачен. Власть была поставлена перед
необходимостью принятия чрезвычайных мер. Лорис-Меликов был
назначен временным генерал-губернатором в Харьковскую губернию —
важный район революционного движения, где ему, по выражению
газеты «Голос», предстояла борьба с «нравственной эпидемией».
В первые дни на новом посту мысли Михаила Тариеловича неволь-
но возвращались в Волжское низовье, где он оставил столько сил и
здоровья и, казалось, частицу самого себя. 10 апреля — уже без гене-
рал-губернатора — был окончательно снят карантин в крае. Телеграм-
мы губернатора Н.Н. Биппена сообщали в Министерство внутренних
дел, что «состояние здоровья населения Астраханского края вполне
благополучно»1. А ведь Лорис-Меликов так ждал весны, чтобы само-
му, на месте, воочию убедиться, что труды его не пропали. Но насла-
диться победой над чумой не пришлось. В свете новых событий как-то
потускнела, отодвинулась в тень опасная командировка графа и ее
славные результаты.
Нет свидетельств тому, что император прочитал отчетный доклад
астраханского генерал-губернатора, привезенный им в Петербург.
После покушения Соловьева 2 апреля Александр II, в свете новых
грозных проблем, вставших перед ним, потерял, по-видимому, инте-
рес к недавним событиям в Поволжье. А доклад Лорис-Меликова,
скорее всего, был передан царем кому-либо из царедворцев (в архиве
Александра II его нет), да так и затерялся. И дело не в том, что не
было воздано должное энергии, распорядительности и трудам астра-
ханского генерал-губернатора. Главное, что уникальный опыт админи-
стративно-хозяйственной деятельности в сложнейших, экстремальных
обстоятельствах не был востребован, никому, кроме самого Лорис-
Меликова, оказался не нужен.
2. В БОРЬБЕ С КРАМОЛОЙ В ХАРЬКОВСКОЙ ГУБЕРНИИ
Прибывший в Петербург на Святую неделю астраханский генерал-
губернатор М.Т. Лорис-Меликов вечером 2 апреля был уже у
Д.А. Милютина, с тем чтобы узнать подробности о покушении на
1 Новое время. 1879. 22 апреля.
71
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
царя. Как видно из дневника военного министра, граф собирался воз-
вратиться в Поволжье для окончательных распоряжений по своему
генерал-губернаторству1. Информация, которую он получил у Дмит-
рия Алексеевича, была весьма серьезна и обширна. Военный министр
в этот день уже участвовал в совещании у Александра II, где присут-
ствовали также председатель Комитета министров П.А. Валуев, шеф
жандармов А.Р. Дрентельн и министр внутренних дел Л.С. Маков.
Император приказал им «составить предложение об учреждении в
обеих столицах и других больших городах временных военных ге-
нерал-губернаторств, с применением правил военного положения»2.
В 2 часа дня на совещании этих же лиц с привлечением военного про-
курора В.Д. Философова был в главных чертах намечен проект указа
Сенату об учреждении временных военных губернаторов. В основу его
легла записка П.А. Валуева, представленная им на совещание. Указ
был опубликован 5 апреля.
Накануне, 3 и 4 апреля, состоялись совещания у царя по поводу
предстоящих назначений на должности временных генерал-губерна-
торов. В Москве им оставался генерал-губернатор В.А. Долгоруков, в
Петербург назначался И.В. Гурко, в Одессу — Э.И. Тотлебен, в Харь-
ков — М.Т. Лорис-Меликов, который одновременно становился здесь
и командующим войсками округа. Итак, к осуществлению чрезвычай-
ных мер по борьбе с революционным движением и террором призы-
вались популярные герои недавней Русско-турецкой войны. В те же
дни Михаил Тариелович и узнал о новом повороте на своем жизнен-
ном пути, хотя приказ о назначении временных генерал-губернаторов
был подписан 7 апреля3.
Полномочия генерал-губернаторов были чрезвычайно широки.
Опубликованный 5 апреля указ Правительствующему сенату предос-
тавлял им право административной высылки, арестов любых лиц —
«несмотря на звание и состояние», приостановления и запрещения
1 А. Скальковский рассказывает, что по прибытии в столицу 2 апреля — через
два часа после покушения на царя — Лорис-Меликов прямо с вокзала отправился в
Зимний дворец и уже в тот же день знал о своем новом назначении (Схгалько#-
ский А.А. Воспоминания о Лорис-Меликове // Новое время. 1889. 10 января). Од-
нако Д.А. Милютин, который провел во дворце большую часть дня, отметил в днев-
нике вечерний визит к нему графа «только что приехавшего сегодня с низовьев Вол-
ги», как их первую встречу (Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 135). Дата появления
Лорис-Меликова в Петербурге 2 апреля все же представляется сомнительной — вряд
ли граф не рассчитал время своего приезда так, чтобы встретить Светлое воскресение
Христово — 1 апреля — с семьей, а не в дороге.
2 Там же.
3 Сообщение А. Скальковского, что Лорис-Меликов узнал о назначении в Харьков
2 апреля, представляется недостоверным. См. док. № 22.
72
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
периодических изданий и вообще принятия тех мер, которые «они
признают необходимыми для охранения спокойствия во вверенном им
крае»1.
Либеральная печать встретила указ об учреждении генерал-губер-
наторств весьма сдержанно. Лишенная возможности высказать свои
тревоги и опасения, она отказывалась его приветствовать. Зато кон-
серваторы не стеснялись делиться сомнениями по поводу правитель-
ственной политики, давая свои рекомендации. Идеолог и сторонник
сильной самодержавной власти М.Н. Катков выражал сожаление, что
генерал-губернаторств всего лишь несколько и они не охватывают всех
регионов революционного движения. Считая эту меру явно недоста-
точной, он подталкивал власть к дальнейшим шагам. «Может быть, для
вполне успешной борьбы и желательно быстрой расправы со злом
окажется потребность в центральном, специально на тот предмет
уполномоченном правительственном лице, которое сосредоточило бы
в своих руках все нити дела, восполняло бы генерал-губернаторов в
тех местностях, на которые не простирается их власть, и, ни в чем
не стесняя их внутренних распоряжений, способствовало бы их вза-
имному соглашению»2. «Как они все примутся за дело? — тревожил-
ся по поводу генерал-губернаторов К.П. Победоносцев. — Сумеют ли
начать, организовать, вести его? Если сумеют быть строгими, то су-
меют ли быть умными? Ничего, ничего не знаю. Знаю только, что не
вижу цельных людей»3. На эти вопросы сенатора и члена Государ-
ственного совета Лорис-Меликов даст свои ответы уже через несколь-
ко месяцев пребывания на новом посту.
Выехавший из столицы 15 апреля курьерским поездом Михаил
Тариелович прибыл в место назначения 20 апреля4, продвигаясь по
подведомственному ему краю с рядом остановок. Харьков, где от-
ныне располагалась его резиденция, к концу 1870-х гг. стал одним
из центров революционно-народнического движения в империи не
случайно. Это был крупный промышленный и торговый город со
стотысячным населением, являвшийся важным железнодорожным
узлом на юге страны. В Харькове имелся ряд высших и средних
учебных заведений: университет, ветеринарный институт, духовная
семинария, четыре гимназии и реальное училище. Здесь функциони-
ровал старейший в стране театр. Интеллигенция составляла весьма
1 Полное собрание законов. Т. LIV. № 59476.
2 Московские ведомости. 1879. 7 апреля.
3 Письмо К.П. Победоносцева Е.ф. Тютчевой 6 апреля 1879 г. // ОР РПБ. ф.
К.П. Победоносцева (230), к. 4409, д. 1, л. 20 об.
4 Харьковские губернские ведомости. 1879. 16 и 24 апреля.
73
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
значительный слой местного общества и, соответственно, играла в
местной жизни более значительную роль, чем в тех районах, где до
сих пор проходила деятельность Лорис-Меликова. Харьковское зем-
ство, в котором сильны были либеральные тенденции, проявило себя
как одно из самых передовых.
Торжественной встречи генерал-губернатора местным населением,
подобно той, что случилась в Царицыне и в Астрахани, в Харькове не
произошло. На Волгу он явился спасителем от угрожавшей всем беды.
В Харькове, куда он прибыл для искоренения крамолы чрезвычайны-
ми мерами, он сам воспринимался некоторыми как олицетворение
опасности и угрозы привычному укладу жизни. Объятое тревогой и
смятением харьковское общество не спешило приветствовать нового
начальника. Враждебно-настороженно следили за первыми действия-
ми генерал-губернатора и местные власти, ожидая неизбежных пере-
становок и смещений.
На вокзале генерал-губернатора встречали представители админи-
страции и городского самоуправления, но военное начальство отсут-
ствовало, что для Михаила Тариеловича, заслуженного воина, было, по
свидетельству А.А. Скальковского, «всего чувствительней». Генерал-
адъютант А.Ф. Минквиц, командующий войсками Харьковского воен-
ного округа, не только не приехал встречать М.Т. Лорис-Меликова, но
и не спешил ему представиться. Назначенный на свой пост всего лишь
в 1877 г., он нежданно должен был освободить его для генерал-губер-
натора. «Нельзя сказать, чтобы въезд в Харьков полномочного цар-
ского представителя имел торжественный характер», — счел нужным
заметить А. Скальковский по поводу столь недружелюбной встречи.
«Важно не как мы въедем, а как выедем», — отвечал своему секрета-
рю опытный Михаил Тариелович1.
Первые распоряжения харьковского генерал-губернатора не отли-
чались оригинальностью, будучи сходными с мерами, принимаемыми
в Одессе и Киеве. Меры эти носили административно-полицейский
характер, дублируя уже принятые в столице. На Особом совещании в
марте 1879 г., последовавшем после убийства харьковского губер-
натора князя Д.Н. Кропоткина и покушения на шефа жандармов
А.Р. Дрентельна, было принято предложение бывшего шефа жандар-
мов П.А. Шувалова о поголовной проверке живущих в Санкт-Петер-
бурге. За нарушение закона о прописке полагался штраф от 50 до
500 рублей2. Лорис-Меликов действовал в том же направлении, что и
1 Скальковский А.А. Воспоминания о графе Лорис-Меликове. См. док. № 22.
2 См. Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х годов.
М., 1964. С. 83.
74
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
одесский генерал-губернатор Э.И. Тотлебен и киевский — М.И. Чер-
тков, стремясь взять на учет неблагонадежные элементы, выявить и
изолировать особо активных из них.
Владельцы домов, содержатели гостиниц, меблированных комнат,
постоялых дворов тоже должны были сообщать в полицию сведения
о проживающих у них, предъявляя их виды на жительство. За на-
рушение устава о паспортах с виновных взыскивался штраф от 50
до 500 рублей. Харьковский генерал-губернатор все более совершен-
ствовал практику «учета и контроля». Были введены специальные
бланки для домохозяев, облегчавшие получение от них нужных све-
дений. Разъяснялось, что квартирантов, не имевших вида, надо не
просто удалять, а осведомлять о них полицию. Только в этом случае
с квартирохозяев снималась ответственность за беспаспортных жиль-
цов. Если в первых постановлениях срок для сообщения сведений о
приезжающих и отъезжающих лицах устанавливался трехдневный, то
затем генерал-губернатор грозил подвергнуть взысканиям домовла-
дельцев и хозяев квартир, не представивших видов на жительство
своих постояльцев в течение 24 часов1.
Стоит отметить весьма существенное различие в требованиях к
обывателям харьковского и одесского генерал-губернаторов. По по-
становлению последнего домовладельцы должны были «внимательно
наблюдать за своими жильцами и лицами, их посещающими, так и
за тем, чтобы у их жильцов не происходило никаких сходок, съез-
дов, сборищ, объявляя о том полиции без малейшего замедления»2.
Подобных полицейских обязанностей Лорис-Меликов на домовла-
дельцев не возлагал, да и гостей харьковчане по-прежнему могли
принимать без ведома полиции.
Обязательное постановление харьковского генерал-губернатора, «в
видах ограждения общественного порядка», «строго подтверждало
всем и каждому» воспрещение носить оружие, кроме случаев, когда
это законом дозволено. Объявлялось, что виновные подлежат взятию
под стражу и, при обнаружении преступных целей, предаются воен-
ному суду. В других случаях они наказывались административной вы-
сылкой или штрафом до 300 рублей3.
Занявшись перемещениями и новыми назначениями в админист-
рации, генерал-губернатор особое внимание уделил полиции (город-
ской и уездной) и жандармерии. Он мыслил и ту и другую «правиль-
но устроенной, хорошо оплаченной и количественно достаточной».
1 Харьковские губернские ведомости. 1879. 26, 27 апреля, 18 мая.
2 Одесский вестник. 1879. 27 апреля.
3 Харьковские губернские ведомости. 1879. 28 и 30 апреля.
75
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Прежде всего граф озаботился «изысканием способов к увеличению
личных и материальных средств» для этих органов. К вступлению
Лорис-Меликова на пост харьковского генерал-губернатора штат Харь-
ковского губернского жандармского управления состоял из 5 офице-
ров, 25 унтер-офицеров и 2 писарей. По ходатайству генерал-губер-
натора в Харьков были командированы (из Ковенского губернского
жандармского управления) 1 офицер и 24 унтер-офицера1. Число аген-
тов сыска в Харькове было, по-видимому, не более 7 человек2. Воз-
награждение за наблюдение за подозреваемыми в городе составляло
300 рублей в год, в Харьковском уезде (где летом из-за дешевизны
квартир собирались студенты) — 200 рублей. Генерал-губернатор счел
состояние политической полиции неудовлетворительным, потребовав
отозвать от должности начальника Харьковского губернского жандар-
мского управления генерала Д.М. Ковалинского3.
В полицейской части также произошли увольнения «не соответству-
ющих должности», пополнение рядов и повышение окладов. Увели-
чена была городская конная стража. Условия службы в ней стали
более выгодными (420 рублей и обмундирование от казны), но и
отбор кандидатов более строгий. В стражники принимали лиц пре-
имущественно военного сословия, грамотных и с рекомендацией о
поведении4. На «вызов в должность» незамедлительно поступило боль-
шое количество желающих. Укреплена была и уездная полиция — на
40 человек увеличилось число конных урядников в помощь становым
приставам.
Приступив к обязанностям, Лорис-Меликов, по его признанию, убе-
дился, что «полиция в г. Харькове утратила всякое нравственное значе-
ние». Чтобы поднять ее авторитет, генерал-губернатор «признавал не-
обходимым, особенно на первых порах, с одинаковой строгостью
относиться как к частным лицам, оказавшим неуважение представите-
лям власти, так и к полицейским чинам, которые во многих случаях,
своими незаконченными поступками и неумелыми приемами, подава-
ли населению повод к справедливым нареканиям, неудовольствию и
1 Государственный архив Харьковской области (ГАХО). Ф. Временного харьков-
ского генерал-губернатора (5), оп. 2, д. 5, л. 3—9.
2 В сводке для Департамента полиции в 1881 г. (ГАХО. Ф. Канцелярии Харьков-
ского губернатора. Секретное отделение (3), оп. 287, д. 279, л. 3) говорится о
7 служащих по надзору для города и 1 для Харьковского уезда: на 1882 г. для их
оплаты испрашивается сумма в 2300 руб.
3 Письмо М.Т. Лорис-Меликова шефу жандармов А.Р. Дрентельну 29 апреля
1879 г. С грифом «Совершенно конфиденциально» //ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Мели-
кова, on. 1, д. 28, л. 3.
4 Харьковские губернские ведомости. 1879. 29 апреля.
76
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
даже противодействию...»1. По свидетельству А.А. Скальковского, гене-
рал-губернатор, «разобрав несколько дошедших до него случаев столк-
новения полиции с публикою, строго наказал виновных, не различая,
были ли то частные лица или полицейские чины, после чего подобные
столкновения более не возобновились»2.
В обосновании Лорис-Меликовым (в августе 1880 г.) необходимо-
сти преобразования полиции сказались, по-видимому, и его наблюде-
ния периода харьковского генерал-губернаторства, когда он вплотную
занимался этими проблемами. Полицейская служба, замечает он со
знанием дела, «представляет массу соблазна для полицейских чинов к
увлечениям, побуждающим их ради ожидаемого успеха упускать из
вида требования закона. Устранение этого недостатка, возможного
также и в губернских властях, достижимо только при постоянном
внимании центрального управления к глубокому упрочению между
всеми полицейскими органами чувства законности...»3.
Назначив нового смотрителя Харьковского тюремного замка, ге-
нерал-губернатор учредил должность смотрителя дополнительного
тюремного помещения в Харькове — для пересыльных арестантов4.
Харьковский централ (пересыльная тюрьма) до Лорис-Меликова сла-
вилась тяжелейшими условиями заключения. Судьбы «заживо погре-
бенных» здесь послужили для революционеров одним из так назы-
ваемых обоснований смертного приговора харьковскому губернатору
князю Д.Н. Кропоткину. Условия заключения при временном гене-
рал-губернаторе изменились — уменьшилась скученность, доступнее
стали книги и журналы5.
Канцелярия генерал-губернатора находилась в центре города на
Сумской улице, близ театра. День Лорис-Меликова, как всегда, был
до предела насыщен, строго регламентирован. В понедельник от 12
до 2 часов дня генерал-губернатору и командующему войсками окру-
1 Всеподданнейший доклад графа М.Т. Лорис-Меликова по временному Харьков-
скому губернаторству // ГА РФ. ф. М.Т. Лорис-Меликова (569), on. 1, д. 16, лл. 4—
5. См. док. № 27.
2 Скальковский А.А. Воспоминания о графе Лорис-Меликове.
3 Всеподданнейшая записка начальника Верховной распорядительной комиссии
М.Т. Лорис-Меликова о преобразовании полиции //ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Мелико-
ва, on. 1, д. 65, л. 7. Отрывки из записки опубликованы в кн.: Политическая полиция
и политический терроризм в России (вторая половина XIX — начало XX века). М.,
2001. С. 98-104. См. док. № 50.
4 Харьковские губернские ведомости. 1879. 12 мая, 17 июля.
5 ГАХО. ф. Канцелярии харьковского губернатора. Секретное отделение (3), оп.
287, д. 278. В деле — списки заключенных, содержащихся в Харьковском тюремном
замке, сведения о них, их прошения, списки получаемых ими книг, рапорты смотри-
теля (1880—1881).
77
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
га докладывали начальник артиллерии, заведующий инженерной час-
тью и военно-медицинский инспектор. По вторникам и четвергам в
это же время он заслушивал доклады начальника штаба Харьковского
военного округа. В среду — прием интендантов, инспекторов госпи-
талей, делопроизводителей военно-окружного суда. В пятницу с 12 ча-
сов присутствовал на заседании Харьковского окружного суда. С 7 до
9 часов вечера ежедневно генерал-губернатору докладывал управляю-
щий канцелярией. Каждый день, кроме воскресенья и праздников,
Лорис-Меликов с 11 до 12 принимал просителей и представлявшихся
ему чинов1.
Имевший за собой не только военный опыт, он уже понимал, что
в войне, которую ему предстояло развернуть против врагов существу-
ющих порядков, лобовые атаки и штурмы мало пригодны. Еще не-
давно возмущаясь бездействием властей по поводу покушения на шефа
жандармов А.Р. Дрентельна, он писал П.А. Валуеву: «Что же это та-
кое? Неужели и засим не примут решительных и твердых мер к тому,
чтобы положить конец настоящему безобразному порядку дел?.. Не-
ужели и теперь правительство не сознает необходимости выступить на
арену со строго определенной программою, которая не подвергалась
бы уже колебаниям по капризам и фантазиям наших доморощенных
филантропов и дилетантов всякого закала? Время бежит, обстоятель-
ства изменяются и возможное сегодня окажется, пожалуй, уже по-
здно назавтра». Вряд ли весной 1879 г. у самого генерал-губернатора
была «строго определенная программа». Но его здравомыслие и жиз-
ненный опыт убеждали в том, что зло, поселившееся в стране и вы-
разившееся в последнее время в усиливающемся терроре, имеет свои
глубокие корни. В этой уверенности подкрепляли беседы с Д.А. Ми-
лютиным и А.А. Абазой. И не случайно ему поверял подобные же
размышления П.А. Валуев, не сомневавшийся в том, что будет понят.
«Не временные неурядицы и опасности, а коренная неурядица и орга-
нические недуги требуют радикального лечения, — писал ему министр
государственных имуществ и член Государственного совета в Харьков. —
Удастся ли? Бог весть. Но во всяком случае, в этом роковой для госу-
дарства и государствующих вопрос»2.
Лорис-Меликов иначе как государственником себя не ощущал,
подчиняя интересам государства всю свою деятельность, считая их
1 Расписание часов приема у временного генерал-губернатора и командующего
войсками // Харьковские губернские ведомости. 1879. 5 мая.
2 Письмо М.Т. Лорис-Меликова П.А. Валуеву 17 марта 1879 г. // РГИА. Ф.
П.А. Валуева (908), on. 1, д. 572, лл. 2—3; Письмо П.А. Валуева М.Т. Лорис-Мели-
кову 5 мая 1879 // Россия и реформы... Вып. 3. М., 1995. С. 107. См. док. № 24.
78
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
высшими и главными в жизни общества. Но он все чаще задумы-
вался, каким должно быть государство в современных условиях, скла-
дывавшихся в империи после реформ 1860-х гг. Самодержавный
государственный механизм явно давал сбои, не справляясь с управ-
лением обновляющейся и на глазах менявшейся страны.
Особое внимание вновь назначенного генерал-губернатора не мог-
ла не привлечь местная учащаяся молодежь. Студенчество, да и часть
гимназистов являлись постоянным резервом пополнения рядов рево-
люционеров. Лорис-Меликов не мог не знать, что в высших прави-
тельственных сферах озабочены этим положением. В середине апреля
император поручил Особому совещанию под председательством
П.А. Валуева «исследовать и выяснить причины быстрого распростра-
нения в среде молодого поколения разрушительных учений и изыс-
кать действительные практические меры, чтобы положить предел их
растлевающему влиянию»1.
Университетский город, Харьков стал одним из главных центров
движения молодежи. Видный народник Э. Пекарский, учившийся в
Харьковском ветеринарном институте (впоследствии известный эт-
нограф, академик), вспоминал, что в Харькове конца 1870-х гг.
«были представители не только юга России. Сюда съезжались моло-
дые люди с разных концов нашей обширной страны в поисках зна-
ния и приложения своих сил к какой-либо полезной деятельности
вообще. Большинство студентов было настроено прогрессивно, что-
бы не сказать революционно; таково было тогда общее настроение
молодежи...»2.
В конце 1878 г. в Харьковском университете произошли сту-
денческие волнения, вызванные избиением казацкими нагайками
молодежи, собравшейся около университета. Последовали много-
численные аресты и высылки студентов. Объясняя причины убий-
ства (казни, как они говорили) харьковского губернатора князя
Д.Н. Кропоткина, революционеры в специальной прокламации на-
поминали и об этой будто бы расправе со студентами. Харьковские
события осени 1878 г. эхом откликнулись по стране и были хоро-
шо известны Лорис-Меликову.
О том, что революционно-народнические настроения в среде уча-
щейся молодежи оставались сильными, он знал и от харьковского губер-
натора В.В. фон Вааля, сообщавшего графу об участившихся сходках
1 Татищев С.С. Император Александр Второй. Его жизнь и царствование. Кн. 2.
М., 1996. С. 568.
2 Пекарский Э. Отрывки из воспоминаний // Каторга и ссылка. 1924. № 4.
С. 79.
79
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
студентов и распространении в университете нелегальных изданий1.
Письмо генерал-губернатора министру народного просвещения в начале
мая уже показывает его достаточную осведомленность о положении дел
в учебных заведениях Харькова. Лорис-Меликов подтверждает, что из-
вестная часть молодежи, «особенно в последние годы, поведением сво-
им, связями с людьми заведомо неблагонадежными, наконец, косвен-
ным и даже непосредственным участием в преступных проявлениях
политического свойства, заслужила упадающее на нее обвинение».
Отмечается и потворство заблуждениям молодежи и ее «незрелым по-
рывам» в среде профессуры. Именно на наставников возлагал Лорис-
Меликов основную ответственность за настроение и поведение студен-
чества2.
Политика в области высшего и среднего образования неизбежно
становилась важной составляющей генерал-губернаторской программы
по искоренению крамолы. Он намечает план первоочередных действий
в этой области и по настойчивому приглашению П.А. Валуева, с кото-
рым находится в постоянной переписке, участвует в заседаниях Особого
совещания 17 и 19 июля. Судя по отчетному докладу председателя Осо-
бого совещания, харьковский генерал-губернатор обращал внимание на
«недостатки внутреннего строя учебных заведений, недостаток надзо-
ра, недостаток ответственности, недостаток всякой дисциплины и не-
достаток правильного исполнения обязанностей, лежащих на препода-
вателях». О тех же недостатках речь идет и во всеподданнейшем докладе
генерал-губернатора царю (2 февраля 1880 г.).
Главной мерой для их устранения Лорис-Меликовым мыслилась
ликвидация в университетах выборного начала: назначение, а не вы-
боры ректоров и инспекторов. Граф считал также нужным ввести
обязательную форму для студентов. Военный человек, он был уверен,
что эта мера не только облегчила бы наблюдение за студентами, но и
дисциплинировала бы их. Касаясь состояния средних учебных заведе-
ний, Лорис-Меликов предлагал «обсудить вопрос, не способствуют ли
гимназические приуготовительные классы привлечению к гимназиям
неудобного контингента учеников, а затем переполнению ими снача-
ла гимназий, а потом университетов»3. Предусматривал генерал-губер-
1 Письма В.В. фон Вааля М.Т. Лорис-Меликову (апрель-май 1879 г.) // ГАРФ. Ф.
М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 156.
2 Письмо М.Т. Лорис-Меликова Д.А. Толстому 5 мая 1879 г. С пометкой: «Со-
вершенно конфиденциально» // Там же, on. 1, д. 26, л. 3 — 6. См. док. № 23.
3 РГИА. Ф. П.А. Валуева (908), on. 1, д. 395, л. 36—37. См также: Там же. Ф. Де-
партамента народного просвещения (733), оп. 194, д. 52, л. 2—3. Основные из вы-
двигаемых им задач в области просвещения Лорис-Меликов повторил в отчетном док-
ладе Александру II (ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова (569), on. 1, д. 16, лл. 2—3, 7).
80
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
------------------------——----------------------------
натор и усиление контроля за народными школами. Ряд мероприя-
тий более частного характера из предложенных графом Лорис-Мели-
ковым также сводился к усилению роли администрации в учебном
процессе.
Анализируя предложения Лорис-Меликова в области народного
образования, исследователи обращают внимание, что его программа
во многом предвосхитила университетскую контрреформу 1884 г.,
резко ограничившую университетскую автономию1. Однако говорить
о предвосхищении харьковским генерал-губернатором принципов ус-
тава 1884 г. можно лишь условно: идеи университетской контрре-
формы активно развивались с начала 1870-х гг. в консервативной
печати. М.Н. Катков уже тогда предпринял ревизию устава 1863 г.,
на протяжении 1870-х гг. публикуя в «Московских ведомостях» свои
передовые с его критикой. Обосновывая необходимость контррефор-
мы высшей школы, он предлагал ликвидировать университетскую ав-
тономию с ее выборным началом и самоуправлением, превратив
университеты в часть учебного ведомства во главе с министром,
власть которого расширялась одновременно с ограничением прав
университетского совета. Все это должно было усилить надзор не
только за студенчеством, но и за благонадежностью профессуры. Под
непосредственным руководством Каткова его ближайший соратник
профессор Н.А. Любимов с начала 1870-х гг. занимался разработ-
кой нового устава университетов2. Принципы его полностью разде-
лялись министром народного просвещения Д.А. Толстым. Особое
совещание не случайно одобрило предложения Лорис-Меликова:
мысли харьковского генерал-губернатора «по предметам, относящим-
ся до охранения порядка и спокойствия» в учебных заведениях,
вполне соответствовали проекту нового устава, который в 1879 г. был
уже готов в Министерстве просвещения.
В заявлениях Лорис-Меликова об ответственности профессоров за
«неблагонадежное поведение» учащейся молодежи, в его увереннос-
ти, что «при более строгом отношении профессоров к своим обя-
занностям, не только научным, но и нравственным, многие из со-
вершившихся прискорбных явлений вовсе не могли бы иметь места»,
отчетливо слышны отголоски высказываний инициаторов универси-
1 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 119; Щетинина Г.И. Университеты в России и
устав 1884 года. М., 1976. С. 81—82.
2 Любимов Н.А. По поводу предстоящего пересмотра университетского устава //
Русский вестник. 1873. № 2. Основы будущей контрреформы университетов развива-
лись Н. Любимовым в цикле статей «Университетские письма», печатавшихся в «Мос-
ковских ведомостях» в 1874 г. См. также: Любимов Н.А. Мой вклад // Университет-
ский вопрос. Т. 1. М., 1881.
6 - 2582
81
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
тетской контрреформы1. Объясняя позицию авторов проекта ново-
го устава, Катков как раз доказывал нечто подобное. «Большая ошиб-
ка думать, что волнения возникают между студентами в их среде или
заносятся в нее какими-то посторонними агитаторами... Эти явле-
ния происходят единственно из профессорской среды, откуда воз-
буждаются, и здесь надо искать их корни»2.
В литературе высказывалось мнение, что именно предложения
Лорис-Меликова легли в основу подготовленных осенью 1879 г. «Пра-
вил для студентов императорских российских университетов» и «Вре-
менной инструкции для инспекции за студентами университета» —
документов, резко усиливавших надзор за студентами и вводивших ряд
запретов на коллективные действия (сходки, подача адресов, жалоб,
прошений, посылка депутаций и т. д.)3. Однако правильнее было бы
сказать, что в основе этих документов — принципы уже разработан-
ного проекта нового университетского устава, сторонником которых,
но отнюдь не родоначальником являлся Лорис-Меликов. В предложе-
ниях по реорганизации учебного дела он исходил не из своего опыта,
а усвоив ряд идей официальной литературы, казавшихся ему вполне
логичными.
Однако практическая политика, в которой он привычно руковод-
ствовался собственными наблюдениями и здравым смыслом, ему свой-
ственным, все сильнее побуждала генерал-губернатора к пересмотру
первоначальных установок. Вскоре он поймет, что именно запреты,
подобные им предусмотренным, вызывали протест даже у студентов,
поначалу сторонившихся политики.
Уже первое обращение Лорис-Меликова к министру народного
просвещения по практическим, кадровым вопросам по-своему проти-
воречит его же предложениям, обсуждавшимся на Особом совещании.
Доказывая министру необходимость сместить с должности попечите-
ля Харьковского учебного округа П.К. Жерве, начальник губернии
обращал особое внимание, что, не имея влияния в среде профессо-
ров, попечитель «не сумел приобрести его и между студентами». «В
результате, — по его словам, — является недоверие к нему со сторо-
ны тех и других..., а это, в свою очередь, влечет за собою отсутствие
нравственной связи между профессорами и студентами»4. О необхо-
димости нравственной связи между преподавателями и учащимися
1 Письмо М.Т. Лорис-Меликова Д.А. Толстому 5 мая 1879 г.
2 Письмо М.Н. Каткова Е.М. Феоктистову (1879) // ОР ИРАН (Пушкинский
Дом). Ф. Е.М. Феоктистова (9097), д. L16 105, л. 9.
3 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 120; Щетинина Г.И. Указ. соч. С. 82.
4 Письмо М.Т. Лорис-Меликова Д.А. Толстому 5 мая 1879 г.
82
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ _
-----------------------——-----------------------------
речь идет и в отчетном докладе генерал-губернатора Александру II. Но
если признавать эту связь необходимым условием учебно-воспитатель-
ного процесса, то трудно согласиться с тем, что авторитет и влияние
назначенных «сверху» университетских руководителей будет выше,
чем выборных из среды, где их хорошо знают. В Харьковском уни-
верситете и десятилетия спустя благодарно вспоминали последнего
выборного ректора — профессора Г.М. Цехановецкого: многое поме-
нялось к худшему, когда в 1884 г., с введением нового устава, он был
сменен назначенным.
Медленно и многотрудно Лорис-Меликов шел к переоценке своих
первоначальных планов. Объясняя Д.А. Толстому необходимость смес-
тить попечителя Харьковского учебного округа, Михаил Тариелович ссы-
лался на доходящие до него отзывы, свидетельствующие о непригодно-
сти П.К. Жерве к этой должности. Вернее было бы сказать, что не
отзывы дошли до Михаила Тариеловича, а он сам устремился им на-
встречу. В первые же дни по вступлению на пост генерал-губернатора
он пригласил к себе попечителя, ректора, профессоров университета и,
вступив с ними в беседу, черпал нужную ему информацию. Граф инте-
ресовался числом исключенных и высланных за беспорядки студентов.
Он предупредил собравшихся, что отвечать за события в университете
будут не только бунтующие студенты, но и их наставники1.
Харьковская профессура была отнюдь не провинциального уровня:
в ее состав входили ученые, которыми могли бы гордиться столичные
университеты. Хорошо известны генерал-губернатору были профессора
медицинского факультета В.П. Крылов и А.И. Якобий. Признанные
авторитеты в своей области, они работали в Санитарно-совещательной
комиссии, состоявшей при Лорис-Меликове, астраханском генерал-гу-
бернаторе, во время эпидемии чумы. Но и о многих других, лично ему
не знакомых, Михаил Тариелович мог знать хотя бы понаслышке. Зас-
луги перед наукой таких харьковчан, как филолог-славист В.В. Потеб-
ня, профессора химии Н.Н. Бекетов и Е.С. Гордеенко, политэкономии
Г.М. Цехановецкий и ряда других ученых, были достаточно весомы, и
их известность простиралась за пределы Харькова.
Уже во время первой встречи с профессурой граф не мог не по-
чувствовать того неприятия казенной опеки, которую испытывали
люди науки, стремившиеся к независимости мысли. Этим в значи-
тельной степени объяснялась и их неприязнь к попечителю, долж-
ность которого слишком рьяно, на их взгляд, исполнял П.К. Жерве.
1 Скалъковский. А.А. Воспоминания о графе Лорис-Меликове // Новое время.
1889. 10 января. См. док. № 22.
6*
83
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Ставленник Д.А. Толстого, который перевел своего единомышленни-
ка в Харьков из Дерптского университета и весьма ценил, действо-
вал в полной гармонии с официальной программой министерства.
Можно утверждать, что Жерве горячо одобрил бы предложения
Лорис-Меликова как вполне соответствующие духу и принципам
политики Д.А. Толстого. А вот в живой жизни у него с генерал-гу-
бернатором определилась несовместимость. После серьезной борьбы
с министром просвещения, который также в профессорской среде
добрых чувств не вызывал, Жерве был удален из Харькова и заме-
нен генералом М.С. Максимовским: Лорис-Меликову были ближе
кадры из военной среды.
Удаление П.К. Жерве и наметившееся на этой почве расхождение с
министром просвещения, о котором быстро узнали в университете, уже
снискали графу определенный кредит доверия. К концу 1879 г. автори-
тет Лорис-Меликова весьма возрос, став стабилизирующим фактором не
только в университетской среде. Не случайно после введения в ноябре
1879 г. «Временной инструкции для университетской инспекции» и
«Правил для студентов» в Харьковском университете не было беспоряд-
ков, которые сопровождали введение этих документов в Петербургском,
Киевском, Одесском и Новороссийском университетах. Не оказалось
здесь и серьезной оппозиции профессуры, хотя недовольных было мно-
го1. По свидетельству А. Скальковского, в университетской среде ува-
жение к генерал-губернатору выразилось «в полном соблюдении
порядка во все время, пока он был генерал-губернатором»2.
Но мог ли Михаил Тариелович с чистым сердцем признать, что
настроения в студенческой среде изменились и ее удалось привлечь на
сторону власти? В революционном движении, против которого гене-
рал-губернатор развернул решительную борьбу, студенческой молоде-
жи по-прежнему принадлежала видная роль.
* * *
Города Харьков, Одесса, Киев, куда были назначены временные
генерал-губернаторы, стали в конце 1870-х гг. не менее важными
центрами революционного движения, чем Петербург. Здесь действо-
1 В литературе Харьковский университет неправомерно называют одним из оча-
гов студенческих волнений осенью 1879 г. (Щетинина Г.И. Указ. соч. С. 84; Россия в
революционной ситуации. М., 1983. С. 327, 329). Сведений о студенческих волнени-
ях осенью 1879 г. нет ни в харьковских архивах, ни в отчетном докладе временного
харьковского генерал-губернатора Александру II.
2 Новое время. 1889. 10 января.
84
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вала организация, называвшая себя Исполнительным комитетом
(ИК) социально-революционной партии. Приступив к террору про-
тив «шпионов» и представителей местных властей, И К выпускал
прокламации с изображением печати в виде скрещенных топора,
кинжала и револьвера. Именно ИК во главе с В.А. Осинским и
Д.А. Лизогубом с помощью харьковских революционеров подготовил
убийство губернатора князя Д.Н. Кропоткина 9 февраля 1879 г., осу-
ществленное Г.Д. Гольденбергом. Тогда же, в феврале, в Харькове
возник кружок Е.Н. Ковальской — Д.Т. Буцинского землевольчес-
кого направления. В него входили студенты университета, ветеринар-
ного института, ученики реального училища, представители местной
интеллигенции. Харьковчане были связаны с петербургским центром,
откуда получали деньги и землевольческие издания. Периодически
в Харьков посылались землевольцы из центра (С.Л. Перовская,
М.Ф. Фроленко, Н.П. Мощенко и др.), действовавшие в контакте с
кружком Е.Н. Ковальской1. В кружке поначалу весьма насторожен-
но относились к террору, считая главным делом пропаганду среди
крестьян.
С приездом в Харьков генерал-губернатора резко активизировались
действия укрепленных им полиции и жандармерии. В апреле—мае
прошли обыски и аресты2, сходки революционеров прервались: те из
них, кто не был арестован, затаились или разъехались. Успели уехать
из города Ковальская и Буцинский. Один из активных членов круж-
ка, А. Сыцянко, увез запрещенную литературу и шрифт для печатно-
го станка на хутор под Харьковом, принадлежавший его отцу. Кружок
Ковальской — Буцинского прекратил существование, а вместе с ним,
казалось, были искоренены последние революционные элементы в
городе.
А в Харькове весной и летом 1879 г. жизнь шла своим чередом:
шумели базары, в июле прошла традиционная Харьковско-Троицкая
ярмарка (шерсть, кожи, овчина, мануфактура, хлеб, сахар). Возника-
ли одни предприятия, разорялись другие. Открывались все новые ча-
стные банки и лопались старые. «Харьковские губернские ведомости»
пестрели объявлениями о продаже помещичьих имений за долги с
торгов. Покупатели их, как правило, являлись из буржуазии и купе-
чества. Кипел разгул в публичных садах «Шато де Флер» и «Тиволи».
Генерал-губернатор в особом циркуляре отметил, что здесь «не всегда
1 В кассовой книге «Земли и воли» в записях за февраль 1879 г. значится «субси-
дия едущим в Харьков» (Архив «Земли и воли» и «Народной воли». М., 1932. С. 98).
2 См. хронику арестов в Харькове в газете «Народная воля» 1 октября 1879 г.
(Литература партии «Народная воля». М., 1930. С. 16, 18). См. док. № 25.
85
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
соблюдаются правила благопристойности и приличия», грозил привле-
кать виновных к ответственности1. В мае открылась выставка пере-
движников: в Харьков привезли полотна А. Куинджи, И. Репина, К.
Маковского, Н. Ярошенко, К. Савицкого и др. Газеты объявляли, что
на зимний сезон приглашена оперная и драматическая труппы арти-
стов из Петербурга. Казалось, ничто не нарушит это мирное течение
городской жизни.
Но в революционном подполье города работа не прервалась. В
Харькове все лето — до августа — оставалась С.Л. Перовская с ее
незаурядными организаторскими способностями. А. Сыцянко дос-
тавлял со своего склада запретную литературу оставшимся в Харь-
кове товарищам — они продолжали вести пропаганду. В августе в
город стали съезжаться студенты и учащаяся молодежь, тогда же
прибыл и П.А. Теллалов — член И К возникшей после раскола «Зем-
ли и воли» организации «Народная воля». Он начал агитацию за ее
программу, выдвинувшую первоочередной задачей завоевание демок-
ратических свобод. Из канцелярии временного генерал-губернатора
в Третье отделение сообщалось, что во второй половине сентября
среди учащейся молодежи, служащих на Курско-Харысовско-Азовс-
кой железной дороге, и «некоторых личностей, проживающих в
Харькове», проявляется заметное оживление, «усилились их сноше-
ния с неблагонадежными людьми, проживающими в Киеве, Одессе
и других городах»2. Теллалов вместе с И. Глушковым, А. Сыцянко,
В. Даниловым и другими местными революционерами основали но-
вый кружок. Они распространяли среди студентов университета га-
зету «Народная воля», доставляемую из центра: на железной дороге
был знакомый кондуктор, через которого революционные издания
переправлялись в южные города. Легально-радикальной библиотекой
кружка пользовались рабочие и студенты. Кассу пополняли местные
либерально настроенные помещики и предприниматели. Так, еже-
месячно, при посредничестве Теллалова, от жены председателя Харь-
ковской судебной палаты поступало 34 рубля серебром. Было
налажено изготовление паспортов и разного рода документов для
революционеров, переходивших на нелегальное положение. Харьков-
чане установили связи с полтавскими и киевскими революционе-
рами3.
1 Харьковские губернские ведомости. 1879. 23 мая.
2 ГАХО. Ф. Канцелярии временного харьковского генерал-губернатора (5), оп. 2,
д. 107, л. 21-22.
3 ГА РФ. ф. Особого присутствия Правительствующего сената (ОППС), on. 1,
д. 534, лл. 45-47.
86
ГРАФ ЛОРИС МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В сентябре 1879 г. в связи с планами покушений на пути следова-
ния императора из Крыма в Петербург в Харьков прибывает группа
народовольцев: члены ИК Н.Н. Колодкевич, А.В. Якимова, А.И. Ба-
ранников и агент ИК А.К. Пресняков. Среди них выделялся некто
Борисов — могучий, высокого роста, русоволосый, с окладистой бо-
родой. В нем сразу же признали вожака. Это был А.И. Желябов —
один из основателей и руководителей «Народной воли», о поимке
которого вскоре Лорис-Меликов будет мечтать. Желябов увлек харь-
ковских революционеров, еще остававшихся в большинстве на земле-
вольческих позициях, идеей борьбы за «гражданские права» как
необходимом условии для работы в народе. Казалось бы, открыв вой-
ну против революционеров, Лорис-Меликов, с его огромным военным
опытом, предусмотрел все до мелочей. Силы полиции и жандармерии
были, как никогда, укреплены и дисциплинированны. Поголовная
регистрация населения города (вплоть до переписи ночлежных при-
ютов), полная регистрация наемных экипажей и извозчиков, которым
были присвоены номерные знаки, — все это призвано было гаранти-
ровать невозможность существования в Харькове сколько-нибудь зна-
чительной группы нелегалов. Но и при всесильном генерал-губернаторе
с его чрезвычайными полномочиями идет интенсивная подпольная
работа, проходит съезд иногородних революционеров. (Заметим, что
съезд землевольцев прошел в июне 1879 г. в Воронеже, центре губер-
нии, также подчиненной Лорис-Меликову.) Но в ноябре все это за-
кончилось.
Харьковскому кружку отводилась значительная роль в террорис-
тической деятельности «Народной воли». Это привело к его оформ-
лению в октябре 1879 г. в местную народовольческую группу,
подчиненную ИК и через П.А. Теллалова осуществляющую связь с
центром1. В октябре—ноябре 1879 г. Харьков стал важным пунк-
том, где по заданию центра шла своя подготовка к покушению на
Александра II. Здесь изготовляются технические приспособления для
взрыва царского поезда на отрезке железной дороги между Харько-
вом и Симферополем — под Александровском (покушение плани-
ровалось на пути возвращения царя из Крыма)2. После неудачного
покушения на Московско-Курской железной дороге в середине но-
ября в Харькове появился его участник Л.Н. Гартман, скрывавший-
ся от полиции. Прокламации по поводу взрыва под Москвой
1 См. подробнее: Широкова В.В. Возникновение народовольческой организации в
Харькове // Сб. Из истории общественной мысли и общественного движения в Рос-
сии. Саратов, 1964. С. 89.
2 Данилов В.А. Из пережитого // Былое. 1907. № 8. С. 230.
87
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
харьковчане распространяли и в другие южные города. Вряд ли она
не попалась на глаза Лорис-Меликову. Революционеры требовали
передачи власти Учредительному собранию: «А до тех пор — борь-
ба, борьба непримиримая»1.
В ноябре в Харькове произошли многочисленные обыски и аресты
среди лиц, подозреваемых в распространении запрещенной литерату-
ры. 6 ноября арестована группа студентов университета и ветеринар-
ного института2. 27 ноября на чердаке недостроенного дома доцента
университета О. Сыцянко (отца революционера) были обнаружены
оружие, взрывчатые вещества и запрещенные издания, а через не-
сколько дней в жилом доме Сыцянко найдены гальваническая бата-
рея и другие приспособления для взрыва. В тот же день последовало
постановление генерал-губернатора о воспрещении частным лицам
хранения, изготовления и продажи всякого рода взрывчатых веществ3.
Аресты продолжались и в декабре. Покинул Харьков П.А. Теллалов. В
конце 1979 г. харьковская организация «Народной воли» оказалась
разгромленной. Лорис-Меликов показал, кто истинный хозяин на вве-
ренной ему территории.
Следствие по делу харьковского революционного кружка, которое
вел помощник Харьковского губернского жандармского управления
капитан Голубев, длилось с ноября 1879-го до конца 1880 г. Лорис-
Меликов интересовался им, даже оставив пост генерал-губернатора4.
Поначалу к нему привлекли 50 человек, суду были преданы 14. Про-
цесс по делу образования социально-революционного кружка в Харь-
кове (А. Сыцянко и др.) проходил в Харьковском военно-окружном
суде 22 сентября — 2 октября 1880 г., когда Лорис-Меликова уже
не было в Харькове. В своей новой должности начальника Верховной
распорядительной комиссии по охранению государственного порядка
и общественного спокойствия он вскоре стал получать сведения об
оживлении революционного подполья в Харькове: здесь снова начала
действовать народовольческая группа.
Проведя сравнительный анализ деятельности генерал-губернато-
ров, П.А. Зайончковский справедливо заключил, что у Лорис-Мели-
кова она была наименее репрессивной. Из общего числа сосланных
1 Литература партии «Народная воля». Paris, 1905. С. 168. Есть данные о распро-
странении прокламаций и среди крестьян. См. РГИА. ф. 1410 (Вещественные дока-
зательства к делам Министерства юстиции), on. 1. 1879, д. 344.
2 Литература партии «Народная воля». М., 1930. С. 16, 18.
3 Харьковские губернские ведомости. 1879. 27 ноября.
4 ГАХО. Ф. Канцелярии временного харьковского генерал-губернатора, оп. 2,
д. 107; Хроника социалистического движения в России. 1878 — 1887. Официальный
отчет. М., 1906. С. 135; Архив «Земли и воли» и «Народной воли». С. 287.
88
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
генерал-губернаторами с апреля 1879 г. по июль 1880 г. 575 чело-
век Лорис-Меликов (оставивший этот пост в феврале 1880 г.) от-
правил в ссылку по политическим мотивам 37 человек, не вынеся
ни одного смертного приговора (у одесского генерал-губернатора
Э.И. Тотлебена их было восемь)1.
Стоит все же обратить внимание, что карательная политика Ло-
рис-Меликова, выделяясь сравнительно малым масштабом, по своим
принципам была тождественна той, что проводилась в других генерал-
губернаторствах, как и в империи в целом.
Последовательный просмотр дел канцелярий харьковского губер-
натора и генерал-губернатора за 1878 —1881 гг. показывает, что и
при Лорис-Меликове, как до и после него, под арест и высылку
попадали не только за антиправительственную деятельность или про-
паганду, распространение или хранение запрещенной литературы,
укрывательство, недоносительство, жительство по фальшивому виду
и т. д., но и за «вредный образ мысли», «вредное влияние на окру-
жающих», «неблагонадежное поведение», «сомнительные знаком-
ства», «сомнительное поведение», «сомнительную благонадежность»,
«принадлежность к вредному семейству» (кто-то из членов которо-
го разыскивался полицией), за подозрение «в сочувствии преступ-
ной пропаганде». О противодействии людям неблагонадежного об-
раза мысли упоминает и генерал-губернатор в отчетном докладе
царю.
Лорис-Меликов, впервые вплотную соприкоснувшись с практикой
политического сыска в своем генерал-губернаторстве, почувствовал не-
нормальность существующих порядков, хотя переломить их не смог. Но
позднее, вступив на новый пост, он явно использовал в своих планах
преобразования полиции и запас харьковских впечатлений. Лорис-Ме-
ликов со знанием дела — «не понаслышке, не из книжки» — писал, что
к обыскам у «заподозренных в политической неблагонадежности лиц»
приступают часто «без достаточных к тому оснований». Он призывал к
осторожности и неторопливости в таких действиях2. По его инициати-
ве был поставлен вопрос о «несовершенстве существующей теперь сис-
темы определения политической неблагонадежности» и необходимости
1 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 92—96. Минимальными называет репрессии в
Харьковском генерал-губернаторстве и позднейший исследователь {Мамонов ААЛ. Граф
М.Т. Лорис-Меликов: к характеристике взглядов и государственной деятельности //
Отечественная история. 2001. № 5. С. 36).
2 Письмо Главного Начальника Верховной Распорядительной Комиссии М.Т. Ло-
рис-Меликова Петербургскому градоначальнику А.Е. Зурову о порядке проведения
обысков. 2 апреля 1880 г. // Политическая полиция и политический терроризм в
России (вторая половина XIX — начало XX в.): Сб. документов. М., 2001. С. 97—98.
89
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«строгого разбора виновности и степени неблагонадежности» при оп-
ределении наказания1.
Опыт борьбы с революционерами в Харькове привел Лорис-Ме-
ликова и к другим важным выводам, имевшим влияние на его даль-
нейшую политику. Он был согласен с наблюдениями одесского ге-
нерал-губернатора Э.И. Тотлебена, что революционные действия «не
имеют местного характера», «возникая в одной местности, они про-
должаются в другой», поскольку революционеры «быстро переносят
свою деятельность из одного конца Империи в противоположные
местности, и что все лица, примыкающие к революционному дви-
жению, видимо, составляют одно сообщество...»2. Но, в отличие от
Тотлебена, Лорис-Меликов начинал понимать, что только одним
объединением и согласованностью действий полиции и следственных
органов разных местностей успеха в борьбе с революционным со-
обществом не достичь. Он уже осознал, что слишком много в стра-
не сочувствующих и даже содействовавших тем, кто выступил про-
тив власти.
Пропагандисты и революционеры, по словам Д.А. Милютина, за-
писанным в дневник 20 апреля, при всей чудовищности проповедуе-
мых ими принципов, «не только не встречают отпора в обществе, но
даже находят благоприятствующую почву в массе недовольных суще-
ствующим порядком вещей». Военный министр замечает: «Я со сво-
ей стороны постоянно высказывал и высказываю эту самую мысль»3.
Вполне возможно, что он высказывал ее и Лорис-Меликову, с кото-
рым в те апрельские дни 1879 г. тесно общался перед его отъездом в
Харьков. В любом случае подобные соображения не были для Михаи-
ла Тариеловича неожиданными. Он мог не читать изданную в 1878 г.
в Берлине брошюру К.Д. Кавелина «Политические призраки», где речь
шла о всеобщем недовольстве и ожидании общественных перемен. Но
даже в отчете за 1878 г. начальника жандармского управления Самар-
ской губернии, подчиненной астраханскому генерал-губернатору, го-
ворилось нечто подобное: «Теперь пропаганду более или менее ведут
все, все недовольны каждый по-своему, и все недовольны правитель-
ством»4.
1 Журнал заседания Верховной Распорядительной Комиссии. 4 марта 1880 г. //
Там же. С. 70. См. док. № 35.
2 Записка после генерал-губернатора Э.И. Тотлебена М.Т. Лорис-Меликову об
изменении порядка производства следствий по делам о государственных преступле-
ниях 11 февраля 1880 г.// Там же. С. 54.
3 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 139.
4 Клейн Н.Л. Земско-либеральное движение в Самарской губернии в 60—80-е годы
XIX в. // История СССР. 1970. № 6. С. 75.
90
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Спустя два месяца после отъезда из Харькова в докладе царю Ло-
рис-Меликов высказал как свои собственные эти же мысли о всеоб-
щем недовольстве и раздражении, о том, что равнодушное отношение
общества «к происходящим событиям во многом парализовало при-
нимавшиеся до сих пор меры к восстановлению порядка»1. Эти вы-
сказывания уже в значительной степени основывались не только на
раздумьях об общем положении в стране, но и на итогах деятельно-
сти генерал-губернатора.
* * *
Как и повсюду в империи, так и в «отдельно взятой» Харьковской
губернии росло недовольство крестьянства условиями, в которые оно
было поставлено реформой 1861 г. Здесь, в крае крупного поместно-
го землевладения и сахарозаводчиков, крестьянское малоземелье ощу-
щалось по-своему остро. В черноземной губернии выкупные платежи
были особенно высоки, а сама она стала одним из главных районов
чересполосицы2. Господствовавшая в местном землевладении череспо-
лосица являлась постоянным источником вражды как крестьян с по-
мещиками, так и внутри самого крестьянства, порождая бесконечные
тяжбы и штрафы, осложняя и без того нелегкую жизнь сельского
населения.
В деревнях Харьковской губернии было неспокойно, как было не-
спокойно и в деревнях Воронежской, Орловской, Курской, Чернигов-
ской и Полтавской губерниях, с ноября 1879 г. подчиненных
харьковскому генерал-губернатору. Но они пользовались пристальным
вниманием Лорис-Меликова и ранее, как входившие в военный ок-
руг, главнокомандующим которого он числился с апреля 1879 г. Ме-
стные губернские ведомости сообщали об участившихся преступлениях
против помещичьей собственности — порубках и потравах, кражах
и поджогах копен пшеницы и сена. В отчетном докладе Лорис-Мели-
ков отметит, что число случаев умышленного поджога чужого имуще-
ства, по представленным ему сведениям губернаторов, «заметно
увеличиваясь, достигло, наконец, в течение июля, августа и сентяб-
ря» 1879 г. «общего итога 166»3. Особым циркуляром генерал-губер-
1 Всеподданнейший доклад гр. Лорис-Меликова от 11 апреля 1880 г. // Былое,
апрель—май. 1918. № 4—5. С. 157—158. См. док. № 36.
2 Анфимов А.М Экономическое положение и классовая борьба крестьян Европей-
ской России. 1881 — 1904. М., 1984. С. 69; Он же. Крестьянское хозяйство Европей-
ской России. 1881 — 1904. М., 1986. С. 85.
3 Всеподданнейший отчет гр. М.Т. Лорис-Меликова по временному Харьковскому
генерал-губернаторству от 2 февраля 1880 г. Л. 12. См. док. № 27.
91
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
натор предписывал дела о поджогах передавать военному суду1.
А. Скальковский сообщает, что «в нескольких случаях поджога поме-
щичьего имущества» угроза генерал-губернатора была приведена в ис-
полнение2. Сам Лорис-Меликов докладывал царю о трех делах против
крестьян по обвинению в поджогах, переданных военному суду: два
из них еще не были рассмотрены, а одно завершилось приговором к
ссылке в каторжные работы. Любопытно признание Лорис-Меликова
в докладе царю, что он, «ожидая от этой меры благоприятных резуль-
татов», «однако еще не в состоянии судить о принесенной ею пользе,
хотя случаи умышленного поджога в последнюю треть истекшего года
заметно уменьшились».
Как и везде, в Харьковском крае широко распространялись слухи о
переделе помещичьих земель в пользу крестьян. Настойчивость и повсе-
местность этих слухов вызвали циркуляр министра внутренних дел
Л.С. Макова (5 июня 1879 г.), разъяснявший, что никакой нарезки к
наделу не последует. Опубликованный в харьковской печати, он сопро-
вождался распоряжением генерал-губернатора, «повсеместно в крае
опубликованном, о том, что лица, изобличенные в распространении
ложных слухов относительно передела помещичьих земель, также бу-
дут предаваться военному суду». Характерно при этом замечание Лорис-
Меликова, что крестьянская среда представляет собой «весьма удобную
почву для преступной агитации»3. Сведения о военных судах над «зло-
умышленниками» — распространителями слухов о переделе земли в
Харьковской губернии — попали в литературу, по-видимому, из воспо-
минаний А. Скальковского, но их нет ни в докладе Лорис-Меликова, ни
в местных архивах. Генерал-губернатор считал, что сама по себе угроза
военного суда послужила к успокоению крестьянского населения, заве-
ряя царя, что слухи о земельном переделе «почти прекратились».
Выводы о положении крестьянства, которые граф два месяца спус-
тя после своего нового назначения изложил в докладе царю, явно осно-
вываются и на его харьковских впечатлениях. Правда, здесь он говорит
об отсутствии в стране земледельческого и фабричного пролетариата. Но
«Харьковские губернские ведомости» уже обсуждали, как предотвратить
возрастание местного пролетариата, имея в виду деклассированные
элементы деревни, пополнявшие число бездомных и безработных в го-
роде4. Замечая, что «крестьянское дело после кипучей деятельности пер-
1 Харьковские губернские ведомости. 1879. 5 октября.
2 Скальковский А. Воспоминания о графе Лорис-Меликове.
3 Всеподданнейший отчет гр. М.Т. Лорис-Меликова по временному Харьковскому
генерал-губернаторству. 2 февраля 1880 г., л. 12.
4 Харьковские губернские ведомости. 1879. 30 июня.
92
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
____________________________________________________
вых дней вошло в общую колею», он заявляет о «неподвижности в улуч-
шении слабых его сторон». «За сетованиями о тяжести соляного нало-
га или круговой поруки, об упадке нашего курса и т. п. частных пред-
метах» он видит «серьезные указания» на необходимость учесть
«насущные потребности населения». А с этими потребностями Лорис-
Меликов на практике познакомился именно в провинции, будучи гене-
рал-губернатором1 (см. док. № 27).
Положение пореформенной деревни находилось в центре внима-
ния разночинской интеллигенции. По-своему свидетельствует об этом
видная общественная деятельница Харькова Х.Д. Алчевская. Ф.М. До-
стоевский, с которым она переписывалась, а затем и встретилась, ин-
тересовался, «как относится Харьков к «Дневнику писателя». Алчевс-
кая не скрыла, что протест вызвало утверждение (в майском номере
за 1876 г.), «что демос наш доволен, а со временем ему будет еще
лучше». «А много этих протестующих господ?» — спросил он. «Очень
много», — отвечала я». Достоевский в этом сочувствии народу, по сло-
вам Алчевской, увидел поруку за его будущее. Но симптоматично не-
приятие харьковской интеллигенцией самой мысли о том, что народ
доволен своим положением2.
Х.Д. Алчевская — отнюдь не радикальная по взглядам устрои-
тельница воскресных школ — хорошо была осведомлена о настро-
ениях интеллигенции. Вместе с мужем — банковским дельцом,
позднее разорившимся, — она устраивала литературные вечера, на
которые собиралась молодежь, бывали учителя, предприниматели и
военные.
Таких людей, озабоченных положением народа и судьбами стра-
ны, нашел Лорис-Меликов в Харьковском земстве, с которым сразу
же попытался войти в контакт. Оно считалось одним из наиболее
оппозиционных. Именно Харьковское земство (наряду с Полтав-
ским, Черниговским, Тверским и Самарским) направило Александ-
РУ П адрес, в котором говорилось о необходимости перемен в
государственном управлении. Адрес был представлен в ответ на об-
ращение правительства к обществу в августе 1878 г. (после убий-
ства шефа жандармов Н.В. Мезенцева) с призывом о содействии в
борьбе со злом. Земский гласный Е.С. Гордеенко произнес тогда в
Харьковском земском собрании речь, которая и была принята в
качестве адреса. Гордеенко заявил, что для содействия правительству
общество не имеет соответствующих прав: «Дай своему верному
1 Всеподданнейший доклад гр. М.Г. Лорис-Меликова от 11 апреля 1880 г. // Бы-
лое. 1918. № 4—5. С. 157.
2 Алчевская Х.Д. Передуманное и пережитое. М., 1912. С. 81.
93
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
народу право самоопределения, которое свойственно ему от приро-
ды, дай ему милостиво то, что ты дал болгарам!»1
Видный общественный деятель, Е.С. Гордеенко был разносторон-
ним ученым, профессором химии Харьковского университета. Иссле-
дователь сельского быта, а также земского и городского самоуправле-
ния, он выступал по этим проблемам в местной и центральной печати.
Знакомство с Егором Степановичем Гордеенко, бывшим городским
головой, остававшимся губернским земским гласным, человеком об-
ширных знаний и огромного жизненного опыта, вряд ли могло для
Лорис-Меликова пройти бесследно.
На рубеже 70—80-х гг. крестьянский вопрос привлекал все боль-
шее внимание Харьковского земства. Гордеенко и другие земцы не
предполагали покушаться на помещичью собственность, но настой-
чиво искали пути и средства к улучшению положения деревни, со-
знавая, что для земледельческой страны неустройство крестьянского
хозяйства губительно. «Крупные землевладельцы подозревают, что
крестьяне будто бы посягают на их собственность», — говорил в
земском собрании Е.С. Гордеенко, явно имея в виду распространив-
шиеся слухи о переделе земли. Он утверждал, что «для крупного зем-
левладельца нужнее всего, чтобы крестьянин-сосед был богат»2. Судя
по годовым отчетам Харьковского губернского земства, никаких ра-
дикальных мер к улучшению положения крестьян оно не предлага-
ло, ограничиваясь теми, о которых шла речь в пореформенной
либерально-народнической журналистике. Земцы пропагандировали
средства интенсификации сельского хозяйства. Харьковское общество
по распространению технических знаний через местную печать по-
пуляризировало меры борьбы с вредителями сельского хозяйства, с
засухой, информировало о сортах семян, новых удобрениях. Одним
из первых Харьковское земство организовало продажу через свои
склады сельскохозяйственной техники3. Возрастала его роль в орга-
низации мелкого поземельного кредита с целью облегчения кресть-
янам покупки земли. Постоянно ставился и уездными земствами
вопрос о необходимости облегчить крестьянам переселения на сво-
бодные земли4. Все эти меры не могли решить проблему малозе-
мелья в губернии, но в случае их последовательного проведения
существенно облегчали мучительный для масс процесс капитализа-
ции деревни.
1 Общее дело. 1879. Январь.
2 Веселовский Б.Б. История земства. Т. III. СПб., 1911. С. 284.
3 Анфимов AM. Крестьянское хозяйство Европейской России. С. 161.
4 Отчеты и доклады Харьковской уездной земской управы за 1880 г. Харьков, 1881.
94
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В речи при открытии губернского земского собрания 6 декабря
1879 г. Лорис-Меликов признал, что, познакомившись с деятельностью
и направлением учреждений местного самоуправления, он вынес убеж-
дение в глубокой преданности своему делу представителей земства и их
«постоянной заботливости об интересах населения». Земцы, привыкшие
к неусыпному контролю и направляющим указаниям губернаторской
власти, к непрерывным — мелким и крупным — конфликтам с адми-
нистрацией, услышали от генерал-губернатора нечто новое. «...Я считаю
излишним делать земскому собранию какие-либо указания», — заявил
Лорис-Меликов. С такой позицией органы самоуправления столкнулись
едва ли не впервые. Они привыкли ощущать зависимость от админист-
рации, с которой должны были согласовывать свои постановления: гу-
бернатор мог их и отменить. Лорис-Меликов, признавая самостоятель-
ность земства, обещал ему поддержку1.
Генерал-губернатор, отказавшись давать земским деятелям указа-
ния, не оставил их своими рекомендациями. В преддверии надвигав-
шегося вследствие неурожая голода 1880 г. он обратил внимание на
важность создания продовольственных запасов и семенного фонда.
Граф отвел земству серьезную роль в борьбе с пожарами. Высказал он
и пожелание, чтобы местное общественное управление большее вни-
мание уделило вопросам народного здравия: в губернии летом и осе-
нью 1879 г. свирепствовал дифтерит. По наблюдению генерал-губер-
натора, сил уездного земства явно не хватает для борьбы с эпидемией.
Вооруженный астраханским опытом, Лорис-Меликов и сам принял
ряд централизованных санитарных мер по предотвращению болезней
и эпидемий (постановления о заграждении и содержании в чистоте
дворов и водоемов и т. д.)2. Генерал-губернатор в упомянутой речи
перед харьковскими земцами заверил, что администрация будет со-
действовать их деятельности3. Дельность, строго регламентированная
«Положением о земских органах», но ведь и в ней земцы постоянно
ощущали утеснения. Думается, в отчетном докладе царю харьковский
генерал-губернатор имел основания заявить, что ему удалось «привлечь
к себе деятелей земства»4.
Не меньшее внимание уделил генерал-губернатор и городскому
самоуправлению. Борясь с крамолой, Лорис-Меликов не упускал из
поля зрения городское хозяйство с его сложными проблемами. Бла-
1 Харьковские губернские ведомости. 1879. 9 декабря.
2 Там же. 1879. 16 октября.
3 Там же, 7 декабря.
4 Всеподданнейший отчет гр. М.Т. Лорис-Меликова по временному Харьковскому
генерал-губернаторству. Л. 12. См. док. № 27.
95
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
гоустройством Харькова он занимался в тесном сотрудничестве с ду-
мой. И здесь, как и в Астрахани, его присутствие в городе оставило
ощутимые следы. При Лорис-Меликове в Харькове был пущен водо-
провод: его открытие и освящение состоялось 23 июня 1879 г. Резко
возросло при нем и число мощеных улиц.
Имея в виду прежде всего интересы городского хозяйства, Ло-
рис-Меликов инициирует определение губернского правления, касав-
шееся черты оседлости для евреев. Было установлено «записанных в
цех ремесленников евреев не высылать из Харькова, хотя бы в пас-
портах их значилась оговорка об ограничении места жительства».
Исключенных из списка ремесленников евреев разрешалось вновь
записывать в цех1.
По постановлению городской думы и при активной поддержке
генерал-губернатора была открыта 2-я женская гимназия. Лорис-Ме-
ликов явил себя приверженцем просвещения, поддержав создание
ряда библиотек уездных и сельских2. Именно он принял решение об
открытии в Харькове Технологического института. Здание для него
уже было построено, но местные власти, доказывая ненужность ин-
ститута для края, хотели утилизовать его под казармы. Лорис-Мели-
ков после совещаний с думцами, земцами, профессорами и инжене-
рами-путейцами решил вопрос в пользу нового учебного заведения в
Харькове3. Используя свои связи в «верхах», генерал-губернатор (и
главнокомандующий Харьковского военного округа) выхлопотал для
Харькова заем (350 тысяч рублей) на постройку лазаретов и казарм,
обеспечив решение «квартирного вопроса» для военных4. Возможно,
Михаил Тариелович воспользовался с этой целью посещением Харь-
кова министром финансов С.А. Грейгом (на пути его в Крым)5.
Благодаря всем этим действиям генерал-губернатора в союзе с орга-
нами местного самоуправления городская дума поставила вопрос о
переводе Харькова из городов 2-го разряда в 1-й6.
1 Харьковские губернские ведомости. 1879. 16 октября.
2 Сведения и отчеты Харьковского общества распространения в народе грамотно-
сти о сельских и городских библиотеках // ГАХО. Ф. Харьковского общества распро-
странения в народе грамотности (200), on. 1, д. 51, 56. Здесь отмечено, что библио-
теки при больницах в Харькове (одном из главных центров по размещению раненых
из действующей армии) с апреля 1879 г. за ненадобностью стали превращаться в
народные читальни. (Там же. Д. 56, л. 17.)
3 Скальковский А.А. Воспоминания о графе Лорис-Меликове // Новое время. 1889.
10 января.
4 Из журнала Харьковской городской думы // Харьковские губернские ведомос-
ти. 1879. 22 декабря.
5 Там же. 14 сентября.
6 Там же. 22 декабря.
96
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Проблемы местного самоуправления заняли видное место в пер-
вом же докладе царю Лорис-Меликова после оставления им генерал-
губернаторского поста. При всей осторожности выводов Михаила
Тариеловича, видно, что, исходя из своего практического опыта, он
занял здесь позицию отличную от той, на которой стояла сама власть
и такие ее идеологи, как К.П. Победоносцев, М.Н. Катков, князь
В.П. Мещерский. Третировавшие земство за его бессилие и беспомощ-
ность, они одновременно утверждали чужеродность в империи «зем-
ского парламента» с его «дикой и слепой демократией». Катков с
середины 70-х гг. хотел видеть в земских органах подсобную часть го-
сударственной организации. Все более убеждаясь на опыте первых по-
реформенных десятилетий в несовместимости органов самоуправления
с самодержавием, он требовал введения их в административную сис-
тему, слияния с ней. Лорис-Меликов вполне определенно, хотя и ос-
торожно высказался за поддержку местных земских и городских уч-
реждений самодержавной властью, как нужных и полезных для нее
именно как учреждений общественных.
В октябре 1879 г. начальник Харьковского жандармского управ-
ления имел все основания сообщать в центр о популярности гене-
рал-губернатора среди местного населения и «сочувственном распо-
ложении» к нему в самых разных слоях общества. В то же время
отмечалось, что авторитет генерал-губернатора держится и на стра-
хе перед его властью, строго карающей нарушителей закона1.
«Сочувственное расположение» особенно сказалось в дворянской
среде, узревшей в Лорис-Меликове охранителя основ порядка и соб-
ственности. В адресе, поднесенном ему в феврале 1880 г. за подпи-
сью предводителя харьковского дворянства и 30 наиболее именитых
и крупнопоместных его представителей, воздавалась хвала мудрости и
справедливости генерал-губернатора, его «многополезной деятельнос-
ти». Как и предсказывалось в адресе, пребывание Лорис-Меликова в
Харьковском крае осталось в дворянстве «навсегда одним из лучших
воспоминаний»2. О нем как образце государственного деятеля вспо-
минали поместные дворяне в годы революции 1905—1906 гг., когда
земля горела у них под ногами. Призывая власти к решительным
мерам против крестьянского движения, указывали на пример Лорис-
Меликова, циркуляром о поджогах сумевшего пресечь преступления
против помещичьей собственности угрозой военного суда3.
1 ГА РФ. Ф. III отд. (109). Секретный архив, on. 1, д. 163, л. 3—4.
2 РГИА. Ф. М.Т. Лорис-Меликова (866), on. 1, д. 6, л. 12. См. док. № 26.
3 Объединенное дворянство. Съезды уполномоченных губернских дворянских об-
ществ. Т. 1. 1906-1908. Кн. 2. М., 2001. С. 265, 270.
7 - 2582 97
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
По-своему довольно было графом и высшее харьковское духовен-
ство. По случаю годовщины взятия Карса, когда на квартире генерал-
губернатора собрались представители сословных* обществ, граждан-
ского и военного ведомств, епископ Харьковский Иустин в своей речи
отметил, что граф «в своей мирной сравнительно деятельности являет
высокие гражданские и истинно христианские качества», освящая ее
«какой-то особой сердечностью, которая всех привлекает, особой теп-
лотой», проявляющейся и когда от него «зависит участь преступника
или уже осужденного человека»1.
Купечество было довольно отношением Лорис-Меликова к город-
скому благоустройству, благодарно за наведение порядка в базарных
рядах и на ярмарках. «Сочувственное расположение» торгового и
предпринимательского сословия к генерал-губернатору выразилось, в
частности, в щедром финансировании (по его призыву) встречи в
Харькове в июле 1879 г. войск, входящих в состав действующей ар-
мии. Офицерам был устроен завтрак, а каждый солдат получил пи-
рог с мясом и чарку2.
Заботы Лорис-Меликова о военных они оценили по достоинству.
Авторитет героя Кавказской и Русско-турецких войн возрос в воен-
ной среде благодаря административно-хозяйственной деятельности
главнокомандующего Харьковским военным округом.
Более сложным, далеко не однозначным было восприятие деятель-
ности Лорис-Меликова интеллигенцией, но и она признала преиму-
щества его правления перед режимом, установленным в Одесском и
Киевском генерал-губернаторствах.
Кажется, единственным сословием, оставшимся равнодушным к
новому правителю, было крестьянство. По всей видимости, у всесиль-
ного графа именно для него не хватило той сердечности, теплоты и
справедливости, о которых говорил епископ Харьковский. Для дерев-
ни генерал-губернатор не сделал ничего, хотя, как уже говорилось, ее
нужды уже попали в его поле зрения. Однако, забегая вперед, стоит
сказать, что и в последующую пору Лорис-Меликов так и не сумел
осознать первостепенной важности крестьянского вопроса для земле-
дельческой страны, необходимости его безотлагательного решения. Так
и не понял, что именно в бедственном положении деревни корни того
социального и политического расстройства, которое он стремился лик-
видировать. Всего каких-то два десятилетия отделяют недовольную, но
еще относительно спокойную деревню периода его генерал-губерна-
1 Харьковские губернские ведомости. 1879. 8 ноября.
2 Там же. 30 июля.
98
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
горского правления от массового крестьянского движения в Харьков-
ской и Полтавской губерниях в 1902 г. (И еще столько же — от
наступления большевистского «рая», неумолимо приближаемого дей-
ствиями «прогрессивной» разночинной интеллигенции и покончивше-
го с настоящим российским крестьянством как с классом и сослови-
ем. — Примеч. ред.)
* * *
Пребывая в Харькове, Михаил Тариелович не только не терял, но
и старался укрепить связи с центром. Он находился в постоянной
переписке с графом П.А. Валуевым, опекая его непутевого сына, дос-
тавлявшего отцу немало забот. Поддерживал отношения с А.А. Аба-
зой и Д.А. Милютиным. В начале июня Лорис-Меликов встречал в
Харькове великого князя Константина Николаевича, возвращавшего-
ся из Крыма. Судя по дневниковой записи его сына, великого князя
Константина Константиновича (поэта К. Р.), Лорис-Меликов расска-
зывал «про нынешнее настроение харьковского общества и про рево-
люционно-социалистическое общество». У Константина Константино-
вича создалось впечатление, что «в Харькове генерал-губернатор не
принимает ни к чему не ведущих крутых неосторожных мер»1. Ско-
рее всего, это же впечатление вынес и великий князь Константин
Николаевич, считавшийся главой либеральной группировки в верхах.
Как уже упоминалось, в сентябре в Харькове побывал министр фи-
нансов С.А. Грейг, проездом в Крым для доклада царю. А в ноябре
на территории Харьковского генерал-губернаторства Лорис-Меликов
встречался и с Александром II, возвращавшимся из Крыма. Здесь, по
сути, состоялся первый отчетный доклад графа царю. «Кратко, но по-
дробно» доложил Михаил Тариелович о принятых им мерах и отдан-
ных распоряжениях. Сам же, если судить по свидетельству А. Скаль-
ковского, подвел первые итоги своей деятельности, заявив «о полном
спокойствии во вверенных ему губерниях, достигнутом не путем уст-
рашения, а обращением к благомыслящей части общества» и получив
полное одобрении своих действий. «Ты вполне понимаешь мои наме-
рения», — было ему сказано императором2.
Переписка и встречи с сильными мира сего для Михаила Тарие-
ловича были не только важным источником информации, но и по-
зволяли в нужном свете представить свою деятельность, улавливать
1 К. Р. (Великий князь Константин Романов). Дневники. Воспоминания. Стихи.
Письма. М., 1998. С. 59.
2 Скальковский А.А. Указ. соч.
7*
99
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
отношение к ней в верхах и соответственно корректировать курс
своей политики.
Необычного генерал-губернатора уже приметили и за рубежом.
Корреспондент влиятельной британской газеты «Таймс» сообщал из
России, что количество арестов у Лорис-Меликова значительно мень-
ше, чем у киевского и одесского правителей, поскольку он избрал
«единственно верный в нынешней напряженной обстановке путь —
привлекать на сторону власти оппозиционно настроенную обществен-
ность, а не отпугивать ее, ставя на одну доску либералов и бомбоме-
тателей»1.
Многое ожидал генерал-губернатор от восприятия своего отчет-
ного доклада, с которым в начале 1880 г. отправился в столицу. От
традиционного ежегодного отчета он отличался аналитическим ха-
рактером: в нем не только была представлена многоплановая дея-
тельность генерал-губернатора, но и присутствовали его наблюдения
и размышления по поводу общезначимых социальных и политичес-
ких проблем, выходящих далеко за пределы губернии.
Подводя в конце 1879 г. итоги своему правлению в крае, Лорис-
Меликов уже в полной мере осознал, что сила и значение каратель-
ных мер «велики только до тех пор, пока общество не успело с ними
свыкнуться; продолжительное же применение этих мер, не достигая
положенного в основание их спасительного устрашения, перестает
оказывать ожидаемое от них полезное влияние». В ходе своей деятель-
ности он все более приближался к мысли о том, что «преобладающее
значение должно иметь не только преследование обнаруженного уже
зла, но стремление своевременно предупредить его...». А именно это-
го не достичь только с помощью полиции и жандармерии, тюрем,
военных судов и виселиц. Усмиритель края начинает видеть свою за-
дачу в том, чтобы прийти в соприкосновение с местными интереса-
ми в лице их представителей и, узнавая этим путем об их нуждах, дать
движение «предпринятым ими законным ходатайствам и вообще ока-
зывать требуемую обстоятельствами поддержку»2.
Эти раздумья — едва ли не самый важный итог пребывания на
посту временного харьковского генерал-губернатора.
Вместе с тем Лорис-Меликов ставил вопрос в докладе о подтверж-
дении и укреплении широких генерал-губернаторских полномочий.
«Генерал-губернатор, — по его мнению, — должен быть действитель-
но высшим представителем государственной власти в крае, и для того
1 The Times. 1879. 15 July. Р. 9.
2 Всеподданнейший отчет гр. М.Т. Лорис-Меликова по временному Харьковскому
генерал-губернаторству. Ал. 27—29. См. док. № 27.
100
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
в руках его следует не только сосредоточить возникающие из мест-
ных условий вопросы..., но предоставить ему такое влияние, которым
он, не вмешиваясь в частные отправления местных учреждений, мог
бы одинаково объединять их действия и создавать из этих учрежде-
ний вполне надежный и сильный оплот против врагов правительства»1.
По-видимому, это была попытка отразить нависшую над институ-
том генерал-губернаторства угрозу, вызванную борьбой мнений в вер-
хах. Обсуждение вопроса о компетенции и правах генерал-губерна-
торов в Комитете министров в декабре 1879 г. выявило далеко не
однозначное отношение к ним высшей бюрократии. В представлении,
внесенном в Комитет министров шефом жандармов и министром
внутренних дел, утверждалось, что полномочия генерал-губернаторов,
оставаясь широкими в сфере борьбы с противоправительственными
элементами, не должны касаться «круга деятельности местных город-
ских, земских и сословных учреждений», которая должна направлять-
ся «местными властями и установлениями, указанным в законе по-
рядком»2.
На заседании Комитета министров великий князь Константин Ни-
колаевич доказывал, что необходимо права генерал-губернаторов согла-
совать с «существующими узаконениями». Как доносил редактору
«Московских ведомостей» Е.М. Феоктистов, великий князь Константин
Николаевич «вопит, что при военном положении жить нельзя, что ни-
кто не огражден от произвола генерал-губернаторов»3.
Михаил Тариелович, несомненно, получил информацию о борьбе
мнений в верхах вокруг института генерал-губернаторства, высказав
свое понимание его компетенции и полномочий. Он ведь рассчиты-
вал оставаться на своем посту еще достаточно длительное время. Од-
нако взрыв в Зимнем дворце 5 февраля 1880 г., организованный
народовольцами, вызвал крутой поворот в судьбе графа, как и всей
страны в целом.
1 Всеподданнейший отчет гр. М.Т. Лорис-Меликова по временному Харьковскому
генерал-губернаторству. 2 февраля 1880 г. Ал. 27—29. См. док. № 27. Ал. 28—29.
* Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 115.
3 Письмо Е.М. Феоктистова М.Н. Каткову 10 ноября и 22 декабря 1879 г. // ОР
РПБ. ф. Каткова (120), кн. 38, лл. 65—67.
ВО ГЛАВЕ ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ
КОМИССИИ
Харьковский генерал-губернатор появился в столице в конце янва-
ря; 30 января военный министр Д.А. Милютин записал, что обедал во
дворце вместе с «прибывшими из разных мест генералами: гр. Лорис-
Меликовым, Скобелевым и Гурчиным». Последний, по словам Милю-
тина, «привез с Кавказа предположения о будущих военных действиях
в Закаспийском крае»1. М.Д. Скобелев — как и Михаил Тариелович,
герой недавней Русско-турецкой войны — прибыл из Средней Азии, где
продолжались военные действия. Генерал-адъютант Лорис-Меликов
приехал из, казалось бы, мирного края империи, но и там шла своя
война.
А 5 февраля грянул взрыв в Зимнем дворце, организованный И К
«Народной воли». Император не пострадал, но 11 солдат лейб-гвар-
дии Финляндского полка, несшего караул во дворце, было убито и
56 ранено. Можно представить, как воспринял эту террористиче-
скую акцию боевой генерал Лорис-Меликов, оберегавший солдат-
ские жизни на войне и столкнувшийся с гибелью воинов в самом
центре империи — в столице, в царском дворце. Он назовет дей-
ствия революционеров «преступными, позорящими наше общество».
Судя по дневникам и письмам современников, в Петербурге нача-
лась паника. В смятении и растерянности оказалась и власть. 8 фев-
раля на созванном Александром II совещании мнения о необходимых
и неотложных мерах разделились. Наследник предлагал учредить осо-
бую следственную комиссию, настаивая на экстраординарных сред-
ствах борьбы с заговорщиками. Против этого высказались председа-
тель Комитета министров П.А.Валуев и Д.А. Милютин. Александр II
закрыл совещание, так и не приняв решения. Но 9 февраля на вновь
собранном совещании император объявил об учреждении Верховной
распорядительной комиссии — органа для борьбы с злоумышленни-
ками с чрезвычайными полномочиями, во главе которой он назначил
1 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. 1878—1880. М.» 1950. С. 209.
102
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
М.Т. Лорис-Меликова. Сведения о том, что граф был предложен на
этот пост Д.А. Милютиным1, вряд ли верны: именно от Лорис-Мели-
кова военный министр узнал об итогах совещания 9 февраля, на ко-
тором не присутствовал. Михаил Тариелович в тот день находился во
дворце в качестве дежурного генерал-адъютанта и оказался в центре
событий. 10 февраля в воскресенье с утра он едет к Д.А. Милютину
во власти самых противоречивых чувств. Терпеливо дождавшись, ког-
да военный министр остался один (у Милютина шло совещание с
министром иностранных дел Н.К. Гирсом и послом в Германии
П.А. Сабуровым), граф рассказал ему в подробностях о вчерашнем со-
вещании и поделился своими впечатлениями.
Характерно, что кандидатуру на пост главного начальника Верхов-
ной распорядительной комиссии царь назвал сразу, без обсуждения и
предварительных консультаций. По-видимому, Александр II альтерна-
тивы Лорис-Меликову в сложившейся ситуации уже не видел. «Дей-
ствительно, — скажет князь В.П. Мещерский позднее, когда Лорис-
Меликов будет отставлен от дел, — ни до, ни после в Петербурге не
было второго Лорис-Меликова»2. На роль усмирителя крамолы выби-
рали из военной среды, а здесь не оказалось деятеля, столь же пре-
стижного и популярного, с богатым не только военным, но и адми-
нистративным опытом.
Вряд ли можно согласиться с высказанным в литературе мне-
нием о Лорис-Меликове как «человеке для внутренней политики
случайном, профессиональном военном, никогда не занимавшем
крупных административных постов», а потому к государственной
деятельности неподготовленном3. Административно-управленческой
деятельностью Михаилу Тариеловичу, как было видно, пришлось за-
ниматься почти на всех его военных постах от незначительных до
самых крупных. И если война есть во многом продолжение внут-
ренней политики, то и военный опыт не является бесполезным для
политической жизни. С уверенностью можно утверждать, что под-
готовленность Лорис-Меликова к государственной деятельности, как
и способность к ней, отнюдь не были ниже, чем у тех, кто в ту пору
Находился у кормила правления. Превосходил Лорис-Меликов по
своему уровню и некоторых министров, например министра внут-
ренних дел Л.С. Макова, человека весьма ограниченного ума и об-
1 Кони А.Ф. Граф М.Т. Лорис-Меликов // Собр. соч.: В 8 т. Т. 5. М.» 1968. С 185.
См. док. № 83.
2 Князь Мещерский. Воспоминания. М., 2001. С. 421. (См. док. № 41.)
3 Чернуха В. Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х гг.
XIX в. Л., 1978. С. 127.
103
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
разования, обладавшего односторонним и узким бюрократическим
опытом.
Трудно сказать, повлиял ли на выбор царя отчетный доклад харьков-
ского губернатора, который Александр II, судя по пометке П.А. Валуе-
ва, передал ему 6 февраля. Думается, правомерно предположение, что
на другой день после взрыва в Зимнем дворце Александру стало не до
дел в Харьковской губернии, и доклад, датированный 2 февраля, он
передал главе Комитета министров, не прочитав его: пометок царя на
нем нет.
Уже при встрече с Лорис-Меликовым 10 февраля Милютин уло-
вил, что тот «понял свою новую роль не в значении только председа-
теля следственной комиссии, а в смысле диктатора, которому как бы
подчиняются все власти, все министры». В то же время граф «выра-
жался с негодованием о разных крутых драконовских мерах, которые
навязывают ему с разных сторон»1. Михаил Тариелович не ошибся:
полномочия ему предоставлялись диктаторские. В указе Александра II
Правительствующему сенату об учреждении Верховной распорядитель-
ной комиссии и назначении ее начальником Лорис-Меликова (под-
писанном 12 февраля) об этом было сказано вполне определенно. По
этому указу все требования начальника Верховной распорядительной
комиссии по делам охранения государственного порядка и обществен-
ного спокойствия «подлежат немедленному исполнению как местны-
ми начальствами, генерал-губернаторами, губернаторами и градона-
чальниками, так и со стороны всех ведомств, не исключая военного».
Лорис-Меликову в его новом статусе предоставлялось «делать все рас-
поряжения и принимать вообще все меры, которые он признает не-
обходимым для охранения государственного порядка и общественно-
го спокойствия как в Санкт-Петербурге, так и в других местностях
Империи», а его распоряжения «должны подлежать безусловному
выполнению всеми и каждым и могут быть отменены только им са-
мим или особым Высочайшим повелением»2.
Первой акцией графа Лорис-Меликова на новом посту стало об-
ращение к обществу. Заявив, что сознает всю сложность предстоя-
щей деятельности и лежащей на нем ответственности, начальник
Верховной распорядительной комиссии обещал «не допускать ни
малейшего послабления и не останавливаться ни перед какими стро-
гими мерами для наказания преступных действий», но «успокоить
и оградить законные интересы его здравомыслящей части». «На
1 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 216—217. (См. док. № 39.)
2 Правительственный вестник. 1880. 14 февраля. (См. док. N9 26.)
104
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
поддержку общества смотрю, как на главную силу, могущую содей-
ствовать власти к возобновлению правильного течения государствен-
ной жизни»1.
В доказательство политиканства и демагогии Лорис-Меликова один
из советских исследователей ссылается на то, что текст этого первого
заявления диктатора был написан «реакционным публицистом суво-
ринского «Нового времени» К. Скальковским, взявшим «с согласия
Лорис-Меликова» за образец прокламацию Луи Наполеона2. Брат сек-
ретаря канцелярии Лорис-Меликова Д.А. Скальковского в своих вос-
поминаниях, на которые опирается историк, свидетельствовал, что
граф обратился к нему за помощью, ссылаясь на свою некомпетент-
ность в такого рода акциях. Ничего необычного в таком обращении
не было. Деятели столь высокого ранга исходящих от них докумен-
тов, как правило, сами не писали — для этого существовали особые
чиновники, прообраз референтов и спичрайтеров нашего времени: им
указывалась тема и направление ее развития. Естественно, что, когда
речь зашла о публичном выступлении перед населением, Лорис-Ме-
ликов обратился не к чиновнику (каким был его секретарь А.А. Скаль-
ковский), а к публицисту газеты, тогда еще вполне либеральной. В
обращении нашла выражение главная идея Лорис-Меликова, со всей
определенностью сформулированная в его отчетном докладе царю о
Харьковском генерал-губернаторстве и проявившаяся в его последую-
щей практике, — идея союза общества и власти, обретения властью
силы в общественной поддержке, без которой она не сможет спра-
виться с внутренней смутой. Характерно, что Михаил Тариелович весь-
ма требовательно отнесся к представленному тексту, забраковав его
первый вариант, добиваясь, чтобы его мысль была выражена именно
так, как ему представляется нужным3.
«В городе много толков о назначении гр. Лорис-Меликова; ожида-
ют от него чего-то необыкновенного; читают красноречивое воззва-
ние его к обывателям столицы», — записал свои наблюдения военный
1 Правительственный вестник. 1880. 14 февраля. (См. док. № 29.)
2 Хейфец М.И. Вторая революционная ситуация в России. М., 1963. С. 125—126.
3 Сходство воззваний Лорис-Меликова и Наполеона (1851) менее уловимо, чем
их отличия. Лорис-Меликов обращался не к народу, а к обществу, обещая «оградить
его законные интересы». Наполеон, взывая к народу, сулил «удовлетворить его потреб-
ности» (см.: Грегуар. История Франции в XIX веке. Т. 3. М., 1896. С. 399—402).
Восприятие современниками текста обращения было достояно субъективным.
К.Д. Кавелин посчитал его «исполненным достоинства» (Письмо КД. Кавелина
к М.Т. Лорис-Меликову 19 февраля 1880 г. // Русская мысль. 1906. № 5. С. 33. См.
док. № 33), а Ф.М. Достоевский заметил, что воззвание «плохо редактировано» (Мо-
стовская Н.Н. Достоевский в дневниках С.И. Смирновой (Сазоновой) // Достоев-
ский. Материалы и исследования. Вып. 4. Л., 1985. С. 275).
105
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
министр1. Назначение Лорис-Меликова, было встречено с редким в
империи единодушием. Приветствуя его, представители разных поли-
тических направлений связывали с ним совсем разные планы и перс-
пективы, одинаково разделяя уверенность, что для выхода из кризиса
и предотвращения анархии нужна «сильная рука». Подобно тому как
в «верхах», где идея диктатуры встречала сопротивление, оно исчезло
при назначении самого диктатора, так и в обществе имя Лорис-Ме-
ликова многих примиряло с диктатурой, заставив увидеть в ней не
только репрессивные цели. Редактор-издатель «Московских ведомос-
тей» М.Н. Катков не без оснований высмеивал либеральные издания,
негодовавшие на его передовые с требованием диктатуры, но привет-
ствовавшие самого диктатора. Он поначалу не учел, что Лорис-Мели-
ков вызывал у либералов совсем иные, чем у него, ожидания. «В случае
чрезвычайных полномочий, предоставляемых одному лицу, имя этого
лица делает более или менее ясною для всех программу действий», —
объяснял публицист «Отечественных записок», почему при имени
Лорис-Меликова «все успокоились»2.
Газета Каткова с апреля 1879 г. (после покушения на царя
А.К. Соловьева) настойчиво призывала к ужесточению режима и пе-
рестройке в этих целях репрессивной политики. «Страх побеждается
только страхом. Пагубный страх перед темными силами может быть
побежден только спасительным страхом перед законной властью».
«Крамольный заговор власть сможет одолеть не «либеральничаньем»,
а «железом и кровью», — доказывал самодержавию его идеолог, счи-
тая неотложным «сосредоточение власти в одной сильной руке при
полном согласии правительственных ведомств и подчинении всех раз
навсегда установленному и неуклонно исполняемому плану»3. Не без
удовлетворения Катков напомнил эти свои высказывания о недоста-
точности генерал-губернаторств для искоренения крамолы, в первой
же передовой после взрыва в Зимнем дворце, повторив, что борьбу с
«организованной крамолой... необходимо сосредоточить в одной силь-
ной руке, необходимо, чтобы один правительственный орган, облечен-
ный полным доверием государя, имел диктаторскую власть для борьбы
со злом»4.
Катков и воспринял учреждение Верховной распорядительной ко-
миссии как воплощение своей идеи. «Свершилось то, чего следовало
1 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 219. (См. док. № 28.)
2 Елисеев Г.3. Внутреннее обозрение // Отечественные записки. 1880. № 3. С. 147.
(См. док. № 30).
3 Московские ведомости. 1879. 4 апреля, передовая. Там же, 6 апреля, передо-
вая.
4 Там же, 1880, 7 апреля.
106
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ожидать» — такими словами встретил он указ 12 февраля, в полной
уверенности, что именно он убедил власть принять это решение1.
Не сомневались в этом и его единомышленники. Петербургский
осведомитель издателя «Московских ведомостей» Е.М. Феоктистов,
пересказывая еще неопубликованный указ царя о новом органе влас-
ти, резюмировал: «Таким образом мысль Ваша осуществлена». Он
сообщал, что, говоря «о необходимости сосредоточения власти» на
совещании министров, Александр II «почти дословно повторил пере-
довую «Московских ведомостей»2. «Свершилось по мысли Вашей», —
вторил Феоктистову Б.М. Маркевич3. Адъютант великого князя Кон-
стантина Николаевича генерал А.А. Киреев подтверждал: «Воззвание
Ваше «к диктатуре», встреченное со скрежетом зубов нашими фелье-
тонистами, по-видимому, совпало с решением, принятым Государем»4.
Не случайно учреждение Верховной распорядительной комиссии и
Д.А. Милютин связал с проповедью «Московских ведомостей». Про-
водником идей газеты в Аничковом дворце, по его наблюдению, был
единомышленник Каткова К.П. Победоносцев5. У Константина Пет-
ровича давно сложились доверительные отношения с наследником —
его бывшим учеником. Великий князь Александр Александрович был
решительным сторонником режима диктатуры и накануне совещания
10 февраля обратился к Александру II с письмом, где снова настаивал
на введении чрезвычайных мер.
Издатель «Московских ведомостей» выражал мнение определенных
слоев привилегированных сословий и влиятельной группировки в «вер-
хах», о чем свидетельствовали письма, поступавшие в редакцию6. В
годы общественного подъема газета Каткова стала идейным центром
сторонников status quo самодержавия. А сам его идеолог поначалу не
сомневался, что военный деятель Лорис-Меликов будет столь же ре-
шительным, сколь и дисциплинированным исполнителем идеи дикта-
туры в его, катковском, понимании: как организованной во всерос-
сийском масштабе и централизованной политики репрессий. «Граф
М.Т. Лорис-Меликов ознаменовал себя важными заслугами в военное
и в мирное время», — признавал Катков, объясняя свой расчет на то,
1 Московские ведомости. 1880. 14 февраля, передовая.
2 Письмо Е.М. Феоктистова М.Н. Каткову 14 февраля 1880 г. // ОР РПБ. ф. М.Н.
Каткова (120), кн. 38, л. 79. Датировано: «Четверг, 14».
3 Письмо Б.М. Маркевича М.Н. Каткову 14 февраля 1880 г. // ОР РПБ. Ф.
М.Н. Каткова (120), к. 28. Д. 1. Л. 26. Датировано: «Четверг, 14».
4 Письмо А.А. Киреева МН. Каткову 13 февраля 1880 г. // Там же. Кн. 23, л. 7.
5 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 217.
6 См. подробнее: Твардовская В.А. Идеология пореформенного самодержавия. М.,
1978. С. 187-189.
107
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
что «новое столь высоко ответственное дело, к которому призывает
его доверие Монарха, будет ему по силам». Московский публицист
высказал свои соображения, какие качества для этого потребны, на-
звав «ум, проницательный и гибкий, и энергию характера, не допус-
кающего никаких сделок с совестью, ставящего выше всего исполне-
ние долга, и при доброте и мягкости, чуждого суетным, слишком, к
сожалению, обыкновенным у нас, увлечениям нравиться всем, даже
противникам и врагам». Все это Катков у графа тогда обнаруживал,
судя о его «полной уверенности в успехе дела, поскольку успех будет
зависеть от личных качеств Лорис-Меликова»1.
В либеральной печати также отмечены черты Лорис-Меликова,
внушавшие уверенность в успехе его деятельности. Здесь называлось
его умение действовать «со строгой справедливостью и непреклонным
достижением поставленной цели». Много говорилось о способности
завоевать доверие общества. Из откликов на назначение Лорис-Ме-
ликова видно, что в либерально-демократической среде пристально
следили за его предшествующей деятельностью, узрев в ней нетради-
ционные для самодержавной политики черты. «Неделя» напоминала,
что «короткие, случайные, но очень многозначительные известия о
графе Лорис-Меликове вскоре после назначения его харьковским ге-
нерал-губернатором» дают основание ожидать от него «чего-то ново-
го, не похожего на все бывшее». В «Отечественных записках» надежды
на то, что полномочия начальника нового органа «будут приложены
к делу умно и с несомненной пользой», обосновывались также ссыл-
кой на его генерал-губернаторство, когда он так сумел вести дело, что
«чрезвычайные полномочия его ни для кого не были приметны, а
между тем край оставался вполне спокойным, сам же граф пользо-
вался общим всех уважением и любовью». В Харькове он доказал «свое
умение и бороться успешно с крамолой, и понимать данное настрое-
ние и данные нужды и желания общества».
И в либерально-демократической публицистике Лорис-Меликова
также характеризовали как «истинно государственного человека», спо-
собного привести Россию к выходу из кризиса, но сам путь к этому
понимали по-другому, чем «охранители». В прямой полемике с «Мос-
ковскими ведомостями» утверждалось, что Верховная распорядитель-
ная комиссия не есть «высшее полицейское управление» и не может
быть им ни по своему внешнему виду, ни по той задаче, которую она
призвана разрешить. Ключ к пониманию ее деятельности либераль-
но-народническая «Неделя» видела в обещании Лорис-Меликова «ог-
1 Московские ведомости. 1880. 14 февраля, передовая.
108
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
радить законные интересы» общества, данном в*его обращении «К
жителям столицы». Обращение это в либеральной среде, как и пред-
шествующая деятельность графа, возбуждало надежды, что програм-
ма новой власти «значительно расширяется противу прежних про-
грамм подобного рода не только в объеме полномочий, но и в
теоретической основе». «Долговременный опыт доказал, — напоми-
налось в «Отечественных записках», — что одними караниями ниче-
го достигнуть нельзя, что карания не только не устрашают и не умень-
шают число крамольников, но точно увеличивают их». Здесь ставился
вопрос: «В самом положении вещей нет ли чего-нибудь такого, что
подготовляет революционный материал?»1
ф.М. Достоевский, как вспоминал в некрологе о нем А.С. Суво-
рин, возлагая на Лорис-Меликова определенные надежды, волновался
вопросами: «Да знает ли он, отчего все это происходит, твердо ли
знает он причины?» И, считая главным именно знание «причин», а
не ответный террор, сердито добавляет: «Ведь у нас все злодеев хо-
тят видеть...»2
Мысль о недостаточности карательных средств вполне была со-
звучна Лорис-Меликову и, как уже говорилось, получила выражение
В его отчетном докладе царю о деятельности на посту харьковского
генерал-губернатора. Она довольно широко проникла и в общество.
В письме к главе Комитета министров П.А. Валуеву неизвестный
автор, откликаясь на учреждение Верховной распорядительной ко-
миссии, доказывал, что для спасения России «нужна положительная
деятельность созидательного ума, а не одна лишь отрицательная».
«Рядом с почтенной деятельностью честного и благородного графа
Лорис-Меликова должна идти деятельность государственного органи-
затора, все объединяющего», к которой и призывал автор письма.
Он предназначал ее графу Валуеву, поскольку в указе об учрежде-
нии нового органа власти прочел лишь о репрессивных функциях3.
В либеральном обществе возобладала вера, что Лорис-Меликов су-
меет сочетать наведение порядка с созидательной и организующей
работой. По наблюдению видного общественного деятеля, профес-
сора Московского университета С.А. Муромцева, после выступления
Лорис-Меликова «разлилось в обществе здоровое возбуждение». Пра-
вительство еще после убийства революционерами шефа жандармов
1 Голос. 1880. 15 февраля, передовая; Гайдебуров П.А. Литературно-житейские
заметки // Неделя. 1880. 24 февраля; Елисеев Г.З. Внутреннее обозрение // Отече-
ственные записки. 1880. № 8. С. 127—129. (См. док. № 30.)
2 Новое время. 1881. 1 февраля.
3 РГИА. Ф. П.А. Валуева (908), on. 1, д. 687, л. 31.
109
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Н.В. Мезенцева уже обращалось к обществу «за содействием», как
бы отдавая команду обеспечить себе это содействие, и, соответствен-
но, общественного резонанса его обращение тогда не получило1. Вы-
ступление Лорис-Меликова отличалось непривычным для власти
тоном, стилем и содержанием. «Общество было объявлено имеющим
право на самобытное существование. Верно или неверно передавал-
ся смысл заявления графа — дело не в этом. Дело в том, что этот
смысл был придан ему молвою, и в этом выразилось общественное
настроение, общественное чувство»2. Газета «Земство» писала о воз-
звании графа как симптоме «резкого поворота в направлении нашей
внутренней политики». Казалось, правительство пришло к убежде-
нию, «что не репрессиями может быть достигнуто умиротворение,
что в обществе государство должно видеть не врага, а союзника.
Общество вздохнуло свободнее, в нем воскресли надежды на корен-
ное улучшение нашей внутренней жизни»3.
Цитируя обращение Лорис-Меликова «К жителям столицы», пе-
редовица «Голоса» заявляла: «Если это слова диктатора, то должно
признать, что диктатура его — диктатура сердца и мысли»4. Это оп-
ределение диктатуры Лорис-Меликова не раз будет повторено в печа-
ти: в либеральной — с восторгом, в консервативной — с едкой
издевкой (см. док. № 30).
По-иному воспринял призыв Лорис-Меликова к обществу о со-
действии правительства М.Н. Катков. «В обществе не установившем-
ся и переживающем переходную пору, кроме злонамеренных людей
бывает много малодушных и неразумных, людей, надменных личным
знанием, фантазеров и пустословов. Будут ли помощь и действие та-
ких людей полезны правительству», — ставил вопрос Катков скорее
перед властью, нежели перед обществом, подразумевая один возмож-
ный ответ на него. Он останавливается на этой первой, по сути, про-
граммной акции Лорис-Меликова и в последующих передовых,
сознавая ее особое значение, четко обозначив свое отношение к ней:
«Нет надобности обращаться к обществу за поддержкой и пособи-
ем. Оно само обратится к правительству на всякую добрую помощь
и содействие, лишь бы только правительство должным образом дис-
циплинировало своих деятелей сверху донизу и искало себе опоры в
патриотическом духе и русском мнении»5.
1 Правительственный вестник. 1878. 20 августа.
2 Муромцев С.А. Статьи и речи. Вып. 5. М.» 1910. С. 40—41.
3 Земство. 1881. № 6, передовая.
4 Голос. 1880. 16 февраля, передовая.
5 Московские ведомости. 1880. 19 февраля, передовая; Там же. 21 февраля.
110
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
----------------------------------------------------
Нигилистическая оценка идеологом самодержавия общества и его
роли жизни страны сказалась здесь в полной мере. Но надо при-
знать, что в решении проблемы «правительство и общество» Катков
был по-своему логичен, исходя из природы власти в империи. Что-
бы быть самодержавной, она должна была оставаться всемогущей и
всеохватывающей, не нуждающейся в общественной поддержке.
Только общество должно было искать поддержку у власти, а не на-
оборот: нарушался традиционный образ самодержавия, тщательно
оберегаемый его идеологом.
Воспринимал ли Лорис-Меликов надежды, связанные с его при-
ходом к власти, с воодушевлением, или они вселяли тревогу, застав-
ляя ощущать огромную ответственность, но действовать он начал в
первые же дни после назначения. Однако прошла лишь неделя пос-
ле подписания указа, круто изменившего судьбу графа, как сама его
жизнь чуть не оборвалась.
20 февраля Лорис-Меликов приехал домой на Морскую — пообе-
дать и передохнуть: предстояло длительное и трудное продолжение
рабочего дня, заканчивавшегося обычно около полуночи. Михаил Та-
риелович вылез из саней и, направляясь к подъезду, был настигнут
выстрелом поджидавшего в засаде террориста. Выстрел был сделан
хотя и в упор, но, по-видимому, нетвердой рукой: пуля лишь про-
шила шинель, но не задела графа. Он не потерял присутствия духа,
помогая конвойному казаку скрутить злоумышленника. Успокоив до-
машних, в простреленной шинели тут же отправился во дворец
доложить о случившемся императору. Весть о покушении на началь-
ника Верховной распорядительной комиссии мгновенно облетела
столицу. 20 февраля 1880 г. генеральша А. В. Богданович записывает
в дневнике, что «после покушения у Лориса собрались цесаревич, вся
семья царская, министры, послы, много обывателей»1. События сле-
довали с необычной дотоле быстротой: 21 февраля военный суд при-
говорил совершившего покушение И.П. Млодецкого к смертной
казни. 22 февраля Млодецкий был повешен на Семеновском плацу.
На месте казни присутствовал Ф.М. Достоевский, тяжело ее пере-
живший.
В ночь перед казнью Лорис-Меликова посетил В.М. Гаршин, в то
время уже достаточно известный писатель, чтобы Михаил Тариелович
не мог не знать о нем, уем более что у него были рассказы и о Рус-
ско-турецкой войне. Он пришел убедить диктатора отменить казнь и
тем самым «убить нравственную силу людей, вложивших в его руку
1 Богданович А.В. Три последних самодержца. М., 1990. С. 38.
111
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
револьвер», — прервать цепь насилия, когда террор порождает каз-
ни, а казни вызывают все новые покушения. У Гаршина создалось
впечатление, что граф попытается поговорить с царем, показать ему
письмо писателя и предотвратить исполнение приговора1.
На другой день после покушения Лорис-Меликов был в глазах об-
щества подлинным героем: событие 20 февраля свидетельствовало,
насколько опасна и сопряжена с риском роль «спасителя России».
Казнь Млодецкого, с которой начиналась борьба с крамольниками,
наложила свой отпечаток на восприятие «диктатуры сердца». Если
такие личности, как В. Гаршин или Ф. Достоевский, обостренно пе-
режили случившееся, связывая с ним раздумья о судьбах родины, то
для многих обывателей оно стало плохой приметой — своего рода
«знаком беды», предшествующим правлению диктатора.
Исполнительный комитет «Народной воли» разъяснял в специаль-
ной прокламации, что покушение на диктатора не санкционировал
и что Млодецкий совершил его по своей инициативе. Лорис-Мели-
ков был единственным генерал-губернатором, которому не был вы-
несен смертный приговор: революционеры вынуждены были считать-
ся с общественным мнением. Именно поэтому при назначении
графа на новый пост народовольцы воздержались от высказываний.
Казнь Млодецкого создала возможность дать первую оценку Лорис-
Меликову, которая уже не могла восприниматься предвзятой и бес-
почвенной, а заставляла задуматься. «Тяжек нравственный облик
этого диктатора — обновителя России», — заявили народовольцы о
Лорис-Меликове, подписавшем первый смертный приговор на сво-
ем новом посту2. Но, справедливо осуждая виселицы, обвинение вла-
сти с позиции нравственности предъявляли те, кто в стремлении «об-
новить» страну путем переворота действовал динамитом.
* * *
По указу Александра II 12 февраля 1880 г. начальнику Верховной
распорядительной комиссии было предоставлено право «призывать в
комиссию всех лиц, присутствие коих будет полезным». Назначать их
следовало по велениям царя, испрашиваемым главой комиссии3. Сво-
бода Лорис-Меликова в выборе членов комиссии, нужных ему для
сотрудничества, по сути, была ограничена необходимостью учесть
1 Оксман Ю.Г. Всеволод Гаршин в дни «диктатуры сердца» // Каторга и ссылка.
1925. Кн. 2. С. 133-134; Гаршин R.M. Поли. собр. соч. Т. 3. М.; А., 1934. С. 526.
2 Литература партии «Народная воля». Paris, 1905. С. 894.
3 Правительственный вестник. 1880. 15 февраля. (См. док. № 28.)
112
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
мнение царя и наследника, а также представителей различных груп-
пировок в «верхах». В составе Верховной распорядительной комиссии
оказались: великий князь Александр Александрович и такие лица
из его ближайшего окружения, как член Государственного совета
К.П. Победоносцев и генерал-майор свиты императора П.А. Черевин.
Наследник не сомневался, что именно ему удалось отстоять мысль о
диктатуре с самыми широкими и жесткими методами управления, и
Лорис-Меликов эту его уверенность поддерживал. Из военных в ко-
миссию были введены также генерал-майор свиты М.И. Батьянов и
князь А. К. Имеретинский, которого Лорис-Меликов знал еще по Кав-
казу, а затем как отличившегося в Русско-турецкой войне при взятии
Плевны сподвижника М.Д. Скобелева. Несколько позднее к комис-
сии были причислены близкие наследнику генерал Е.В. Богданович,
полковник Н.М. Баранов и генерал-майор Р.А. Фадеев, состоявший
при Главном штабе1. Сенаторы М.Е. Ковалевский и И.И. Шамшин,
обер-прокурор Сената П.А. Марков, управляющий делами Комитета
министров М.С. Каханов, правитель канцелярии министра внутрен-
них дел С.С. Перфильев представляли в комиссии административно-
управленческий элемент.
В итоге в новом правительственном органе оказались и консер-
ваторы, противники преобразований, и люди, остро чувствующие их
необходимость. Но при всей пестроте и неоднородности состава ко-
миссии он не был случайным. Согласовывая кандидатуры с царем
и наследником, советуясь с теми, чье мнение считал значимым
(Д.А. Милютиным, А.А. Абазой, П.А. Валуевым), граф руководство-
вался собственными соображениями о функциях комиссии. Он при-
гласил к сотрудничеству как людей влиятельных, с большими связя-
ми в государственном аппарате, так и тех, кто имел большой
управленческий опыт. В деловых качествах многих из них Миха-
ил Тариелович не разочаровался. Сенаторы М.Е. Ковалевский и
И.И. Шамшин к либеральной бюрократии не принадлежали, но их
компетентность, честность, объективность была большой поддерж-
кой для Лорис-Меликова в его начинаниях. М.И. Батьянов, М.С. Ка-
ханов будут поддерживать диктатора как единомышленники, а на-
следник, К.П. Победоносцев, П.А. Черевин, С.С. Перфильев станут
сначала скрытыми, а потом явными его врагами. Но 4 марта 1880 г.
на первое заседание Верховной распорядительной комиссии ее чле-
1 Думается, справедлива мысль, что приглашение как Р.А. Фадеева, так и
Н.М. Баранова было сделано Лорис-Меликовым в угоду наследнику, в стремлении
«обеспечить себе благожелательное отношение в Аничковом дворце» (Зайончков-
ский П.А. Указ. соч. С. 166).
8 - 2582
113
=^1
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ны собрались, одинаково воодушевленные задачей восстановить по-
трясенный в стране порядок, обеспечить ей «путь дальнейшего мир-
ного преуспеяния»1.
К этому дню Лорис-Меликов уже добился осуществления некото-
рых своих замыслов. 26 февраля он представил Александру II доклад
с обоснованием необходимости подчинения Третьего отделения соб-
ственной Его Императорского Величества канцелярии главному на-
чальнику Верховной распорядительной комиссии. Граф доказывал, что
разрозненность и несогласованность правительственных действий —
одна из главных причин нерезультативной борьбы с заговорщиками,
и «объединение всех властей есть единственно верный путь достиже-
ния успеха в мерах против крамолы»2. Указ Александра II 3 марта
временно подчинял Третье отделение главному начальнику Верховной
распорядительной комиссии. Шеф жандармов А.Р. Дрентельн был
уволен с должности, исполняющим ее назначался П.А. Черевин. Де-
ловые качества его оценивались Д.А. Милютиным и П.А. Валуевым
весьма низко, но искупались в глазах Михаила Тариеловича близостью
генерал-майора к наследнику.
Открывая первое заседание Верховной распорядительной комис-
сии, Лорис-Меликов определил ее задачи. Первая состояла в приня-
тии «решительных мер к подавлению наиболее возмутительных дей-
ствий анархистов». Вторая же, по его словам, «более сложная» —
«в изыскании средств врачевания причин, породивших крамолу и
поддерживающих ее»3. Забегая вперед, надо сказать, что обсуж-
дение этой второй задачи никак не отразилось, что симптоматич-
но, в Журналах комиссии, из которых следует, что ее заседания
целиком сосредоточились на первой из поставленных ее начальни-
ком задач. Это относится и к заседанию, казалось бы, специально
посвященному «врачеванию причин, породивших крамолу». (По-ви-
димому, врачевание было невозможно и бесполезно. — Примеч.
ред.)
На совещании начальника комиссии 5 марта 1880 г. по пригла-
шению Лорис-Меликова присутствовали городской голова барон
П.Л. Корф и гласные городской думы. Граф попросил представите-
лей городского самоуправления «изложить с полной откровенностью
1 Генерал-адъютант М.Т. Лорис-Меликов. К жителям столицы // Правительствен-
ный вестник. 1880. 14 февраля. (См. док. № 29.)
2 Всеподданнейший доклад графа М.Т. Лорис-Меликова // ГАРФ. Ф. М.Т.Лорис-
Меликова (569), on. 1, д. 33, л. 1.
3 Журнал заседания Верховной распорядительной комиссии // Политическая
полиция и политический терроризм в России (вторая половина XIX — начало XX в.):
Сб. документов. М., 2001. С. 69. (См. док. № 35.)
114
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
соображения о причинах покушений поколебать государственный
порядок» и высказаться о тех мерах, которые могут способствовать
их прекращению. Как следует из записи совещания, отзывы город-
ского головы и гласных касались «желательных, по их мнению, мер
к ослаблению восприимчивости различных общественных элементов
по отношению крайних революционных учений». Однако, «не оста-
навливаясь ныне» на их «предположениях», начальник комиссии
«обратил суждения совещания к вопросам, принадлежащим ко вто-
рой категории», то есть о полицейских мерах по предотвращению
покушений1.
Итак, хотя вопрос о причинах распространения революционных
настроений на заседании не обсуждался, Лорис-Меликов и присут-
ствовавший на совещании статс-секретарь М.С. Каханов выслушали
соображения на этот счет представителей столичного городского са-
моуправления, высказанные «с полной откровенностью».
Характерно, что Лорис-Меликов по своей инициативе определил
второй задачей Верховной распорядительной комиссии изыскание
причин, породивших крамолу, и средств их врачевания. Указ импе-
ратора такой задачи не ставил, ограничивая деятельность этого орга-
на исключительно полицейскими функциями. Но граф пытался
доискаться до корней того общественного недовольства, которое пи-
тало революционные настроения. В апрельском докладе царю сооб-
ражения на этот счет диктатора, как увидим, окажутся достаточно
зрелыми и аргументированными. Свой материал для них дала и Вер-
ховная распорядительная комиссия, куда стекалось множество пи-
сем и записок о положении в стране.
В центре внимания комиссии оказались меры по охране порядка,
исполнение властями настоящих репрессивных, карательных функций.
Лорис-Меликов привлек внимание ее членов к изъянам и просчетам
в борьбе с крамолой: разъединенности действий властей, медленнос-
ти производства дознаний по делам о государственных преступлени-
ях, а также к недостаткам в организации административной ссылки
и политического надзора. По его инициативе комиссия предприняла
ревизию дел по государственным преступлениям в Петербурге (она
была поручена П.А. Маркову, И.И. Шамшину и М.И. Батьянову).
Списки таких дел в канцеляриях петербургского градоначальника
А.Е. Зурова, генерал-губернатора И.В. Гурко и Третьего отделения ока-
зались различными, что подтверждала несогласованность действий этих
учреждений.
1 Там же. С. 73—75.
8*
115
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Были обнаружены серьезные недостатки в состоянии сыска и над-
зора1. Сенатор М.Е. Ковалевский, проверявший дела административно
высланных, нашел множество «уклонений и увлечений», противореча-
щих законам, и предлагал ограничить права местной администрации в
вопросе политической ссылки2. М.С. Каханов представил в комиссию
наглядные доказательства существующей розни между действиями Тре-
тьего отделения и Министерством юстиции — «ведомствами, которые
должны бы в деле пресечения беспорядков преследовать одну и ту же
цель»3.
Князь А. К. Имеретинский, проверявший состояние ряда полити-
ческих тюрем, отметил отсутствие единообразия режима в них4.
Комиссией были поставлены вопросы об объединении всех жандарм-
ских, полицейских и судебных органов для борьбы с революционе-
рами, об ускорении производства дел по политическим преступле-
ниям, о пересмотре организации административной ссылки и
надзора. Материалы комиссии позднее использованы Лорис-Мелико-
вым в его обосновании плана преобразования полиции, о котором
речь впереди. Но был и непосредственно практический результат
проведенной по инициативе диктатора ревизии: число дел, заведен-
ных по политическому обвинению, резко уменьшилось — комиссия
признала часть их необоснованными5. Сотни людей, преимуществен-
но из учащейся молодежи, были возвращены из административной
ссылки.
Судя по журналам Верховной распорядительной комиссии, состо-
ялось всего пять ее совещаний: первое — 4 марта, последнее —
1 мая 1880 г. Длились они по 2,5—3 часа. Человек дела, Михаил Та-
риелович не был любителем заседаний. Летом комиссия вообще не
собиралась, хотя и работала. Она оказалась не распорядительным, а
исполнительным органом, выполняя поручения начальника. Анали-
1 Журнал заседания Верховной распорядительной комиссии 24 марта 1880 г. //
Там же. С. 79—83.
2 Доклад М.Е. Ковалевского главному начальнику Верховной распорядительной
комиссии // ГАРФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 60, л. 12—15.
3 Записка статс-секретаря М.С. Каханова начальнику Верховной распорядительной
комиссии М.Т. Лорис-Меликову о производстве дел по государственным преступле-
ниям. // Там же. Д. 44, л. 1 — 3. Опубликована с сокращениями в сб.: Политическая
полиция и политический терроризм в России. С. 75—77.
4 Журнал заседания Верховной распорядительной комиссии 1 мая 1880 г. // Там
же. Д. 36, лл. 67—69.
5 По сведениям Министерства юстиции (к 1 марта 1880 г.), признаваемым им
приблизительными из 668 дел 451 было заведено по обвинению в «произнесении
дерзких слов». Верховная распорядительная комиссия посчитала их необоснованны-
ми {Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 181).
116
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
зируя работу Верховной распорядительной комиссии и предлагаемые
ею меры, историк справедливо заключает, что «они были направле-
ны к одной цели — к созданию более эффективной системы реп-
рессий», но одновременно содействовали и «ослаблению системы по-
лицейского террора»1.
Лорис-Меликов во главу угла ставил строгое соблюдение закон-
ности. Соответствие закону было основным критерием проведенной
по его поручению ревизии делопроизводства по политическим обви-
нениям, административной ссылки и надзора, а также тюремного
заключения. Не случайно в комиссии под его началом оказалась
группа видных юристов и судебных деятелей, правоведов по обра-
зованию (К.П. Победоносцев, М.С. Каханов, П.А. Марков, М.Е. Ко-
валевский, И.И. Шамшин). Разные по политическим убеждениям,
они одинаково почитали закон, не оправдывая его нарушения целя-
ми охраны государственного порядка. В этом смысле комиссия дей-
ствовала единодушно.
Но в той борьбе, что развернулась в стране, невозможно было стро-
го следовать установленным законам. И если революционеры, начав
войну с существующим порядком, постоянно нарушали общечелове-
ческие нравственные нормы, то и власть, стремясь сокрушить заго-
ворщиков, сплошь и рядом преступала мораль и закон. В борьбе
диктатора с революционным движением беззакония стало меньше, и
прежде всего в столице, но оно — особенно на местах — не исчезло,
слишком велика была сила инерции. На заседаниях Верховной распо-
рядительной комиссии неоднократно ставился вопрос о «пользе уста-
новления более осторожного, чем ныне, отношения власти к арестам
и высылке», однако на практике такая осторожность внедрялась с
большим трудом. Из 113 лиц по списку, представленному Лорис-
Меликову петербургским градоначальником А.Е. Зуровым в феврале
1880 г., лишь 30 были высланы из столицы, а 5 сосланы в Сибирь, по
отношению к остальным глава Верховной распорядительной комис-
сии распорядился «ничего не предпринимать».
В деле публициста «Отечественных записок» Н.Ф. Анненского фор-
мальных оснований полицейское дознание не обнаружило, как не об-
наружило их и в деле известного книгоиздателя Ф.Ф. Павленкова:
имелись лишь доносы о «содействии их антиправительственному дви-
жению» . Однако по приказу Лорис-Меликова они отправлялись в Си-
бирь как «политически неблагонадежные»2.
1 Зайончковский. П.А. Указ. соч. С. 187.
2 См. подробнее: Зайончковский. П.А. Указ. соч. С. 186—187; Короленко В.Г. Ис-
тория моего современника. М., 1966. С. 591 — 593.
117
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В хронике арестов народовольческой газеты 1880 г. мелькают име-
на профессоров, адвокатов, присяжных поверенных, студентов. Арес-
ты и высылки стали не столь массовыми, как в 1879 г., но не иссякали,
продолжая возбуждать общество случавшейся необоснованностью.
Инакомыслие, а не противозаконный поступок для властей считалось
мотивом изоляции от общества, несмотря на призыв начальника Вер-
ховной распорядительной комиссии различать в карательной полити-
ке разные степени неблагонадежности.
Лорис-Меликов неоднократно заявлял о своей решимости не до-
пускать послаблений, «не останавливаться ни перед какими строгими
мерами для наказания преступных действий», и слова у него не рас-
ходились с делом. Не останавливался диктатор и перед вынесением
смертных приговоров, хотя и знал, что они подрывают его образ «спа-
сителя России» и веру в его правление как «диктатуры сердца». С
санкции диктатора уже в начале его правления были казнены упоми-
навшийся И. Млодецкий, студент И.И. Розовский (обвинявшийся
в распространении революционных прокламаций), унтер-офицер
М.П. Лозинский (за вооруженное сопротивление при аресте)1. Л счет
казням в период «диктатуры сердца» этим только открывался. Но,
признавая насильственные меры неотъемлемой частью борьбы с ре-
волюционным движением, Лорис-Меликов не раз уже давал понять,
что справиться с ним только репрессиями невозможно: необходимо
устранить причины, его порождающие.
* * *
Для Лорис-Меликова слова о поддержке обществом его деятельно-
сти как условии ее успеха в «восстановлении потрясенного порядка»
не были простым агитационным приемом, выражая его истинное
понимание возможности выхода из кризиса. Вооруженный нажитым
военным и административным опытом, он, как это уже бывало преж-
де, ищет контактов с обществом, стремится глубже постичь его на-
строения и стремления, запросы и нужды в центре и на местах. Ми-
хаил Тариелович — политик публичный, посещающий не только
дворцовые приемы, рауты и балы, аристократические салоны, но ус-
танавливающий связи в среде либеральной профессуры, в литератур-
ных и журналистских кругах. Он интересуется мнением о создавшейся
в стране ситуации представителей самых разных политических на-
1 Начальник Киевского жандармского управления свидетельствовал, что вооружен-
ного сопротивления Лозинский не оказывал {Новицкий Из воспоминаний жан-
дарма. М., 1929. С. 178).
118
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
правлений. У него довольно тесные контакты с консерваторами
(К.П. Победоносцевым, В.П. Мещерским, П.А. Черевиным, Л.С. Ма-
ковым, С.С. Перфильевым), и множатся его связи в либеральной сре-
де: к нему тянутся идеологи либерализма (К.Д. Кавелин, Б.Н. Чиче-
рин) и славянофильства (А.И. Кошелев и И.С. Аксаков). Скоро он
сталкивается с тем, что и в правительственных кругах многие заду-
мываются об уступках обществу. Ощутив настрой диктатора на пре-
образования, все спешат сообщить ему свое понимание перспектив
развития, свои предложения о мерах по выходу из кризиса. И здесь,
как в планах и проектах, поступавших в Верховную распорядитель-
ную комиссию от сторонников разных политических направлений,
Лорис-Меликов ощущает некую общность. Все они — от предусмат-
ривавших чисто ритуальные перемены во властных структурах до пред-
лагавших законосовещательные представительства, ориентированные
на западные образцы или отечественные, исторические традиции, —
так или иначе свидетельствовали, что некоторая часть русского обще-
ства не желает более мириться с отстранением от управления и тре-
бует своей доли участия в нем. Аргументированно и четко это было
высказано в записке «О внутреннем состоянии России», поданной
Лорис-Меликову 20 марта 1880 г. за более чем 20 подписями обще-
ственных деятелей (С.А. Муромцев, В.Ю. Скалой, А.И. Чупров и др.).
Здесь прямо говорилось о неправильной внутренней политике, отчуж-
дающей общество от решения важных государственных проблем. Меж-
ду тем тяжелое финансовое положение, продовольственные затрудне-
ния, начинающийся экономический застой не могут быть устранены
только усилиями правительства, заявляли авторы записки. Необходи-
мо, по их мнению, возвратиться к политике начала 60-х гг., привле-
кая к преобразовательной деятельности все здоровые силы страны1.
Лорис-Меликов весьма внимателен к общественным настроениям
и запросам, которые постигает и по прессе. Он вызывает к себе для
неформальных бесед редакторов и издателей столичных газет и жур-
налов, объясняя свою позицию и ожидая поддержки. В.П. Мещерс-
кий рассказывает, что бывало, губернаторы и даже министры ожидали
в приемной Лорис-Меликова, пока оттуда выйдет кто-либо из «либе-
ралов печати»2. При всех преувеличениях, характерных для этого ан-
тагониста диктатора, необычность поведения Лорис-Меликова для
имперского политика схвачена князем верно. Особенно тесно связан
диктатор с ведущей либеральной газетой «Голос».
1 Муромцев С.А. Статьи и речи. Вып. V. М., 1910. С. И—38.
2 Князь Мещерский. Воспоминания. С. 441.
119
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Судя по воспоминаниям В.П. Мещерского, в консервативных кру-
гах «Голос» называли органом Лорис-Меликова. Сам князь после пер-
вой серьезной беседы с Лорис-Меликовым сделал вывод, что тот по-
нимает диктатуру «по передовым из газеты «Голос»1. По словам
М.Н. Каткова, Лорис-Меликов и К0 — тот же фельетон «Голоса», тот
же подъем мысли и тот же государственный смысл, что у этих стре-
кулистов»2. В литературе «Голос» определяют как «собственный орган
печати» Лорис-Меликова, его официоз, а также характеризуют отно-
шения графа с редакцией как «союзнические»3. Стоит все же огово-
риться, что на роль официоза диктатора могли претендовать многие
либеральные издания в пору его правления («Порядок», «Молва»,
«Страна», «Земство», «Русские ведомости»): они поддерживали его
политический курс, пропагандировали его действия, и конечно же
ощущали себя его союзниками. Тесные связи наладились у диктатора
с «Новым временем»: в газете А.С. Суворина работал брат правителя
канцелярии графа — К.А. Скальковский. С «Голосом» у Михаила Та-
риеловича были лишь более близкие, доверительные отношения: в
редакции состояли «свои» люди. С ее редактором В.А. Бильбасовым,
зятем издателя «Голоса» А.А. Краевского, он был знаком с 1879 г., а
в 1880 г. стал регулярно встречаться. Среди публицистов «Голоса» был
К.А. Бебутов — выходец из знакомой по службе на Кавказе семьи ар-
мянских князей. Ведущий публицист «Голоса» профессор европейского
и русского государственного права А.Д. Градовский, по сути, стано-
вится при Лорис-Меликове постоянным консультантом, а иногда и пи-
шет на порученные ему графом темы4. Из дневника профессора
Н.А. Любимова, редактора «Русского вестника», А.С. Суворин при-
водит запись о Лорис-Меликове, который якобы «спрашивал у Скаль-
ковского об английском устройстве, чтоб не показаться невеждой
перед Градовским (А.Д.). Допытывал, кто в Англии назначает мини-
стров — парламент или королева». Запись сопровождалась ремаркой
Любимова: «И эти люди, эти невежды, хотели сочинить конституцию
для России»5. Несомненно, на новом поприще Лорис-Меликову по-
рой не хватало знаний. Хотя стоит заметить, что он вовсе не выде-
1 Князь Мещерский. Воспоминания. С. 439.
2 Письма Б.М. Маркевича к гр. А.К. Толстому, П.К. Щебальскому и др. СПб., 1888.
С. 154.
3 Ауночкин А.В. Газета «Голос» и режим М.Т. Лорис-Меликова // Вестник Вол-
гоградского государственного университета. Серия 4, История. Философия. Вып. 1.
Волгоград, 1996. С. 49, 55; Драган С.Н. Либералы и Лорис-Меликов после 1 марта
1881 г. // Вестник МГУ. Серия 8, История. № 3. М., 2002. С. 96.
4 См. подробнее: Твардовская В.А. А.Д. Градовский: Научная и политическая ка-
рьера российского либерала // Отечественная история. 2001. № 3—4.
5 Дневник А.С. Суворина. М., 1999. С. 305.
120
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лялся в этом смысле среди других государственных деятелей, как и
членов правящей династии, отнюдь не превосходивших Михаила Та-
риеловича познаниями в области государственного права. Важно, что
сам Лорис-Меликов, как, в частности, свидетельствовал А.Ф. Кони* 1, со-
знавал этот свой недостаток и стремился его преодолеть, что было не
всегда характерно для лиц, облеченных властью.
Лорис-Меликов тянулся к людям образованным, черпая из обще-
ния с ними недостающие ему сведения в области государственного
права и управления. С этим связано и его внимание к либеральной
прессе. Из нее он черпал не только нужные сведения, но и информа-
цию о положении в стране, которое весной 1880 г. было тревожным.
Либеральную публицистику диктатор активно использовал для прове-
дения своих идей, снабжая нужной информацией. Он отлично постиг
«своеобразное влияние» периодической печати в России, «не подхо-
дящее под условия Западной Европы, где пресса является лишь выра-
зительницей общественного мнения, тогда как у нас она влияет на
само его формирование»2. Поборником свободы печати диктатор не
был и, как всякий представитель власти, считал нужным для нее «над-
лежащее руководство». Но цензурные препоны с приходом Лорис-
Меликова на верховный пост были ослаблены, хотя законодательно не
оформлены.
За первые два месяца правления Лорис-Меликов чрезвычайно рас-
ширил свои знания о России, которую, по признанию, сделанному
А.Ф. Кони, он мало знал. Знакомство с общественными требования-
ми подтвердило его прежние наблюдения и укрепило во многих соб-
ственных выводах. На его складывавшуюся программу воздействовал
и постоянный обмен мнений с Д.А. Милютиным, А.А. Абазой,
М.С. Кахановым, позиция которых как представителей либеральной
администрации уже четко обозначилась. Д.А. Милютин уже был убеж-
ден, что «все наше государственное устройство требует коренной ре-
формы, снизу доверху. Как устройство сельского самоуправления,
земства, местной администрации, уездной и губернской, так и цент-
ральных высших учреждений — все отжило свой век, все должно бы
получить новые формы, согласованные с великими реформами, совер-
шенными в 60-х гг.». Дмитрий Алексеевич задавался вопросом, чест-
но ли хранить про себя эти убеждения, находясь в самом составе
высшего правительства. Но и Дон Кихотом он быть не хотел: «Пле-
тью обуха не перешибешь». До поры военный министр полагал, что
1 Кони А.Ф. Граф М.Т. Лорис-Меликов. С. 185. См. док. № 83.
1 Всеподданнейший доклад графа Лорис-Меликова от 11 апреля 1880 г. // Бы-
лое. 1918. № 3—4. С. 160. (См. док. № 36.)
121
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
преобразования «не по плечам нашим государственным деятелям,
которые не в состоянии подняться выше точки зрения полицмейсте-
ра или даже городового»1. С приходом во власть Лорис-Меликова
Милютин уже не считал преобразования безнадежными.
Михаил Тариелович не принадлежал к тем, кто готов «перешибить
плетью обух» и вообще рубить сплеча. Основным принципом его де-
ятельности была постепенность, но отнюдь не как категория време-
ни, а как способ действий, позволяющий избежать ломки и потрясе-
ний. По времени постепенность Лорис-Меликова как раз довольно
быстрая — первый шаг к преобразованиям, намеченным еще в са-
мом общем, недостаточно разработанном виде, он делает спустя два
месяца после нового назначения, представив свой всеподданнейший
доклад царю (см. док. № 36).
По своему содержанию доклад диктатора не столько отчетного,
сколько программного характера. Однако и сам краткий отчет гла-
вы Верховной распорядительной комиссии заслуживает отдельного
внимания: он дает представление о понимании им текущего, о его
тактике и стратегии. Ссылаясь на указ 12 февраля 1880 г., Лорис-
Меликов говорит о двух сторонах в работе комиссии в истекший
период. Он весьма кратко рассказывает о той из них, что решала
полицейски-охранительные задачи, перечислив достигнутое: объеди-
нение «разрозненной доныне деятельности полицейских и жандар-
мских чинов», более целесообразное устройство розыскной части в
столице, ускоренное продвижении дознаний по государственным
преступлениям, наведении единообразия в основаниях администра-
тивной высылки, пересмотре дел по государственным преступлени-
ям и т. д. Остальная часть доклада посвящена «другой стороне»
деятельности комиссии, направленной к «изучению разнородных
причин, приведших нас к настоящему затруднительному положению,
к разъяснениям настроения общества, равнодушное отношение ко-
торого к происходящим событиям во многом парализовало прини-
мавшиеся до сих пор меры, и, наконец, к изысканию тех способов,
кои могли бы служить к достижению желаемой цели — восстанов-
ления потрясенного порядка»2.
Но указ императора 12 февраля подобной задачи не имел в виду.
Лорис-Меликов, как уже говорилось, на первом же заседании подве-
домственной ему комиссии поставил ее самочинно. В своем докладе
он говорит о ней как якобы изначально предусмотренной, заявив, что
1 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 139—140.
2 Всеподданнейший доклад графа Лорис-Меликова от 11 апреля 1880 г. // Бы-
лое. 1918. № 4-5. С. 154. (См. док. № 36.)
122
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
указ об учреждении Верховной распорядительной комиссии успокоил
благомыслящие элементы общества, «наметив решимость правитель-
ства не останавливаться на одних мерах внешнего свойства». Но в
тексте Устава нет и намека на иные, кроме полицейских, меры. Мож-
но предположить, что в своих ежедневных встречах с царем диктатор
неоднократно затрагивал вопрос об этом, не имевшемся поначалу в
виду направлении деятельности комиссии и мог считать, что Алек-
сандр II его доводы усвоил как свои собственные. Однако, отчитыва-
ясь о двух сторонах своей деятельности, как вполне равноправно
узаконенных, докладчик в заключение просит дозволения высказать-
ся с откровенностью «до конца» и снова доказывает то, что уже за-
являл как некую аксиому. Он (в который раз!) объясняет, что
комиссия, которую возглавляет, «не может и не должна ограничивать-
ся только изысканием и приведением в исполнение мер чисто поли-
цейского характера. Восстановление потрясенного порядка и прочное
ограждение спокойствия требуют мероприятий государственных»1.
Тяжелое кризисное время, переживаемое страной, Лорис-Мели-
ков, по сути, объясняет неправильной внутренней политикой, отво-
дя вину за нее от Александра II и переводя ее на центральную и
местную администрацию и бюрократию. После реформ «новые по-
рядки создали во многих отраслях управления новое положение для
представителей власти, требовавшее других знаний, других приемов
деятельности, иных способностей, чем прежде. Истина эта не была
достаточно усвоена, и далеко не все органы власти заняли подлежа-
щее им место». Недовольство их ошибками и просчетами, «неуме-
нием приноровиться к новым порядкам» обратилось против «новых
начал», вошедших в русскую жизнь с реформами. По верному на-
блюдению Лорис-Меликова, общество раскололось в силу разного
восприятия в нем реформ: одни стремились к упразднению их по-
следствий, другие «стали на их стражу, защищая с одинаковой го-
рячностью основные их начала и неизбежные недостатки». Из док-
лада видно, что позиция Лорис-Меликова ближе к защитникам
реформ, хотя он и признает необходимость их «урегулирования».
«Великие преобразования, ознаменовавшие славное царствование»
Александра II, по словам графа, воодушевили и объединили обще-
ство с властью. Причины роста общественного недовольства, способ-
ствовавшего революционным и социалистическим увлечениям среди
молодежи, он видит в незавершенности реформ и их остановке, в
том, что «попытки урегулировать реформы и пополнить недостатки
Всеподданнейший доклад графа Лорис-Меликова от 11 апреля 1880 г. С. 161.
123
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
законодательства по нетронутым еще отраслям управления остава-
лись без движения»1.
Лорис-Меликов, как видно из его доклада, не разделяет мысль,
главенствующую в консервативной печати, о наносном характере ре-
волюционного движения в России, возникшего вследствие занесенных
с Запада лжеучений, не имеющих почвы в отечестве.
В своей трактовке роли преобразований 1860-х гг. Лорис-Меликов
явно соприкасается с либеральной мыслью, видевшей причину кри-
зисного состояния страны в незаконченности реформ, и доказывав-
шей, что выход может быть только в их продолжении. В этом смысле
горячими защитниками реформ 1860-х гг. были столь разные привер-
женцы либеральной идеологии, как К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин,
К.К. Арсеньев, А.Д. Градовский, а также славянофилы (как И.С. Ак-
саков и А.И. Кошелев). И здесь в понимании исторического значе-
ния преобразований Лорис-Меликов расходится с такими ортодок-
сальными приверженцами самодержавия, как М.Н. Катков, К.П. По-
бедоносцев, В.П. Мещерский, усматривавших в самих реформах
разрушительные, чужеродные самодержавию начала. Князь Мещер-
ский, близкий наследнику, еще в начале 1870-х гг. в издаваемом им
«Гражданине» призывал поставить «точку к реформам». Победонос-
цев в том же «Гражданине» сокрушался о чуждом исконным русским
началам направлении развития, обретенном страной после реформ.
С этой же позиции и Катков нападал на земство и новые суды, объяс-
нял необходимость ликвидации университетской автономии, введен-
ной уставом 1863 г. Сам Александр II был, употребляя выражение
А.Д. Градовского, в сильной степени травмирован результатами ре-
форм и затормозил их ход. И вот, в разгар кризиса, Лорис-Меликов
призывает снова обратиться к преобразованиям, напоминая, что имен-
но с их помощью царь «верною рукою поставил Россию в такую тяж-
кую для нее годину на путь процветания». «Никогда и, может быть,
нигде сила правительственной власти не выражалась блистательнее и
торжественнее, как в то время», — вдохновляет он монарха на во-
зобновление реформ2.
В докладе говорилось, что русское общество находится в ожидании
перемен и что «ожидания эти самого разнообразного свойства». Пере-
числив некоторые из них, связанные с отменой соляного налога, круго-
вой поруки, ликвидацией бюджетного дефицита и т. д., Лорис-Меликов
не скрыл, что в обществе существуют надежды (по его выражению —
1 Всеподданнейший доклад графа Лорис-Меликова от 11 апреля 1880 г. С. 156.
2 Там же. С. 155-156.
124
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«предположения») на «образование народного представительства в
формах, заимствованных с Запада, или на началах древнерусских, или,
наконец, призывом представителей земства в состав Государственного
совета». Так предельно кратко, но емко диктатор сумел передать суть
проектов и планов, вышедших из среды либералов, славянофилов, ра-
зумных консерваторов и из самих правительственных сфер.
Твердо и решительно заявив, что считает подобные преобразова-
ния несвоевременными, граф высказал готовность не согласиться с
самим царем, «если бы подобная мера входила даже, в той или дру-
гой форме» в его «великодушные представления». Продемонстриро-
вав таким необычным для верноподданного образом свою убежден-
ность, Лорис-Меликов на полях доклада получил подтверждение
отрицательного отношения Александра II к идее представительства, в
чем вряд ли сомневался.
Сторонник постепенности, граф четко заявил в докладе привер-
женность к той «непреложной истине, что опыты в крупных рефор-
мах не должны быть допускаемы», и здесь он вряд ли был неискре-
нен1. Но снова и снова повторяя, что выход из «тяжелого кризиса»
невозможен с помощью только карательных и полицейских мер, он
предлагает соединить их с теми, которые бы «отняли почву из-под
вредных лжеучений и укрепили бы ее для законного порядка», сим-
птоматично определив их как «необыкновенные». В докладе говорит-
ся, что «самая необычность положения» указывала на недостаточ-
ность «обыкновенных мер» для выхода из него. О необходимости
«самых решительных и необыкновенных мер» накануне создания ло-
рис-меликовской комиссии толковали между собой царь и наслед-
ник, подразумевая, как видно из дневника последнего, резкое уже-
сточение карательной политики2. Михаил Тариелович рассказывал
Д.А. Милютину, что «необыкновенные» — «крутые, драконовские
меры» изначально навязывали ему со всех сторон при назначении
главным начальником Верховной распорядительной комиссии3.
Именно таким привычным способом власть пыталась ликвидировать
кризис в 1878—1879 гг. Не полемизируя с традиционным для са-
модержцев взглядом, докладчик ведет речь о мерах необычных для
них совсем в ином смысле — о преобразованиях, которые только и
способны привести к «восстановлению потрясенного порядка».
Лорис-Меликов с несвойственной ему в отчетах перед царем рез-
костью и прямотой характеризует положение в стране. По его сло-
1 Всеподданнейший доклад графа Лорис-Меликова от И апреля 1880 г. С. 159.
2 ГА РФ. Ф. Александра III. (677), on. 1, д. 307, л. 321. Запись 7 февраля 1880 г.
3 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 217.
125
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вам, оно «достигло того предела, далее которого идти некуда». Подоб-
ные формулировки в легальной печати были невозможны: цензура не
пропустила бы их. Но они встречались в записках и письмах, прошед-
ших через руки Лорис-Меликова, встречая его понимание. Не сомне-
ваясь в таком понимании, писал Лорис-Меликову сменивший его на
посту харьковского генерал-губернатора князь А.М. Дондуков-Корса-
ков. Он предупреждал о грозной опасности, происходящей от бед-
ственного положения в крае: «Симптомы обеднения населения умно-
жаются во многих местностях и приготовляют почву для постепенной
подземной работы врагов общественного порядка», вызывая повсюду
«глухое недовольство и ропот»1. За предельно резкой характеристи-
кой положения дел в докладе Лорис-Меликова — множество подоб-
ных свидетельств, в том числе и исходящих из самого правящего ла-
геря. Диктатор мог бы сослаться на мнения генерала Е.В. Богдановича,
генерала Р.А. Фадеева, бывшего министра просвещения А.В. Головни-
на и ряда членов Верховной распорядительной комиссии2.
В некотором противоречии с этой характеристикой положения
страны, как грозящего катастрофой, находятся весьма скромные меры
к исправлению положения, предложенные диктатором. Повторив о
намерении «идти твердо и решительно в деле преследования злоумыш-
ленников», Лорис-Меликов заявил о необходимости более вниматель-
ного отношения правительственных учреждений к нуждам населения
и духовенства, к деятельности земства, потребностям городов. Как
«предположения первостепенной важности», которым следует дать
ход, граф называет следующие: «возвышение нравственного уровня ду-
ховенства, реформа податная, дарование прав раскольникам, пере-
смотр паспортной системы, облегчение крестьянских переселений в
малоземельных губерниях, преобразование губернских административ-
ных учреждений, установление отношений нанимателей к рабочим,
наконец, надлежащее руководство периодической печатью»3.
Исследователи внутренней политики самодержавия справедливо
замечают, что Лорис-Меликов не назвал в этой своей позитивной
программе ни одной меры, которая бы уже не обсуждалась в пра-
вящих верхах. Все предложенное им являлось «предметом многолет-
него обсуждения в различных комиссиях и ведомствах»4. Но ведь
Лорис-Меликов и сам обращает на это внимание царя, напоминая,
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 50, л. 9. Письмо датировано 7 апреля
1880 г.
г См. подробнее: Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 193—203.
3 Былое. 1918. № 4—5. С. 160.
4 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 211—212; Чернуха В.Г. Указ. соч. С. 127.
126
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
что меры, им предлагаемые, давно были намечены царем, «но оста-
новлены осуществлением в канцеляриях и всякого рода комиссиях».
Для него это важный довод к их безотлагательному проведению в
жизнь. К тому же он хочет выглядеть в своей политике не новато-
ром, а традиционалистом, продолжателем добрых начинаний, кото-
рые приписывает царю.
Сам порядок перечня неотложных задач тщательно продуман
докладчиком с учетом взглядов и характеров высоких читателей док-
лада — наследника и царя. Первым шло «предположение» о воз-
вышении нравственного уровня духовенства, между податной и
паспортной реформами вклинивался пункт о даровании прав рас-
кольникам, затем говорилось об облегчении крестьянских переселе-
ний, преобразовании губернских административных учреждений,
установление отношений нанимателей к рабочими и как бы завер-
шающая изложенную программу-минимум задача надлежащего ру-
ководства периодической печатью. Но именно вслед за рассуждением
о роли печати, начинавшимся словом «наконец», призванным под-
черкнуть, что список первостепенных задач вроде бы исчерпан, вы-
сказано еще одно, весьма важное, соображение: «Полезно и, по
моему мнению, необходимо, в видах успокоения правильными за-
нятиями возбужденных умов, жаждущих деятельности, привлекать
дворянство, земство и города к участию в таких вопросах, которые
близко касаются местных нужд». Выборное начало при этом отвер-
гается: «Власть всегда может намечать из среды их наиболее сведу-
щих и благонадежных лиц». Оговаривается и то, что участие это
должно касаться лишь вопросов экономических, хозяйственных и
финансовых1. Затем докладчик переключается на положение в учеб-
ном ведомстве.
Основательно закамуфлированная, высказанная как бы между
прочим, скорее как житейское соображение, не имеющее полити-
ческого характера, мысль об общественных представителях также
принадлежала к «давно намеченным», но не получившим развития.
Комитет министров в 1874 г. предусматривал возможность привле-
чения к обсуждению некоторых экономических проблем предводи-
телей дворянства, председателей земских управ, городских голов2.
Это создавало определенную опору для диктатора, делавшего свой
первый робкий шаг в подготовке изменения в системе управления
и хорошо осведомленного о судьбе подобных начинаний. Михаил
1 Былое. 1918. № 4—5. С. 100.
2 Чернуха ВТ. Указ. соч. С. 128.
127
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Тариелович, приступая к своему докладу, имел в поле зрения недав-
нее отклонение проектов привлечения к управлению общественных
представителей исключительно с законосовещательными функциями.
Предложенные еще в 1863-м — кризисном для самодержавия году —
великим князем Константином Николаевичем и П.А. Валуевым про-
екты снова обсуждались по инициативе Александра II в 1879 г. и
снова были отвергнуты. Даже под натиском развивающегося рево-
люционного движения и растущего общественного подъема власть
не решилась пойти на политическую реформу, вовсе не имевшую в
виду ограничение ее прерогатив. «Предположение» о привлечении
«дворянства, земства и городов» для обсуждения местных нужд *
апрельском докладе диктатора была своего рода «пробным шаром ✓,
прощупыванием почвы для дальнейшего продвижения идеи предста-
вительства.
Зная о сложившихся уже к этому времени взглядах Лорис-Ме-
ликова, можно сказать, что высказанное им в докладе — лишь час-
тица его программы, еще не оформившейся полностью, но отнюдь
не столь ограниченной. Несмотря на то что Михаил Тариелович
многократно обговаривал с императором отдельные положения сво-
ей намечавшейся программы, предъявить ее в определенной цель-
ности, пусть и не полном виде, означало для него определенный
риск. Он страшится отпугнуть императора самим количеством за-
дач, назревших как «первостепенно важные», и действует по прин-
ципу «один пишем, два в уме». Так, называет податную реформу,
умалчивая о необходимости снизить непомерно высокие выкупные
платежи и оставив в стороне признанную им необходимейшей от-
мену соляного налога. Но соляной налог, о недовольстве которым в
докладе лишь упомянуто, будет отменен в ноябре 1880 г. — он все
время в поле зрения диктатора, готовившего его ликвидацию. А о
необходимом снижении выкупных платежей будет сказано в следу-
ющем докладе.
Не говорится в апрельском отчете диктатора и о мелком позе-
мельном кредите, облегчающем крестьянам приобретение земли.
Мера эта в числе других активно обсуждалась в либерально-демок-
ратической печати. Судя по вариантам доклада, Лорис-Меликов имел
в виду «устройство льготного кредита для облегчения крестьянам
покупки земли», но до поры не стал вводить в круг объявленных в
докладе неотложных мер1. Симптоматично упоминание в докладе о
тяжести круговой поруки, но об отмене ее речи здесь нет. Между
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 96, л. 24.
128
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
__________________________________________________
тем эта проблема общинного уклада крестьянской жизни, тесно
связанная с предлагаемым им пересмотром паспортной системы,
призванным облегчить подвижность населения в поисках земли и
заработка, активно обсуждалась в печати.
Для понимания Лорис-Меликовым путей выхода из кризиса харак-
терна постановка социально-экономических и политических проблем в
едином комплексе. Призыв представителей от общества должен содей-
ствовать решению выдвинутых хозяйственных задач на местах. Сами
эти задачи уже и ставятся как бы с расчетом, что будут осуществляться
не только административно-бюрократическим путем, но и с помощью
общественности.
Коренного и узлового вопроса, каким был для крестьянской стра-
ны аграрный вопрос, Лорис-Меликов, по сути, коснулся лишь в ча-
стностях, не затрагивая главного — проблемы малоземелья. О ее су-
ществовании Лорис-Меликов не мог не знать, борясь на посту
генерал-губернатора со слухами о переделе земли. Проблема эта была
остро поставлена в революционно-народнической печати, программ-
ных документах «Земли и воли» и «Народной воли», о ней говори-
ли на судебных процессах. Пытаясь понять причины и корни рево-
люционного движения, Лорис-Меликов не мог не заметить, что
«интересы крестьянства исключительно волновали молодежь»1. Да и
в либерально-демократической печати аргументированно, со ссылкой
на статистические данные говорилось о невозможности средней кре-
стьянской семье прокормиться с надела. Проблема недостаточности
надела повсеместно обсуждалась и в земских собраниях. На первый
взгляд, в докладе она игнорируется. О причинах тяжелого положе-
ния деревни, анализом которых занималась либеральная и демокра-
тическая печать, говорится весьма туманно. «Крестьянское дело, —
по словам графа, — после кипучей деятельности первых дней во-
шло в общую колею, и неподвижность в улучшении слабых его сто-
рон породила такую обособленность несовершенного крестьянского
управления, которая могла казаться полезною лишь в первые дни
великой реформы»2. Видно, что Лорис-Меликов признает изъяны
реформы 1861 г. причиной трудного положения крестьян, но в чем
состояли ее «слабые стороны», не раскрывает. Несовершенство кре-
стьянского управления выступает у него чуть ли не главным препят-
ствием к нормальному развитию деревни. В то же время намеки на
недостаточность надела в докладе присутствуют, свидетельствуя, что
1 Фаресов А.И. Две встречи с графом М.Т. Лорис-Меликовым // Исторический
вестник. 1905. № 2. С. 495. (См. док. № 45.)
2 Былое. 1918. № 4—5. С. 157.
9 - 2582
129
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Лорис-Меликов об этом главном последствии реформы, обусловив-
шем обеднение и разорение деревни, свое представление имел. Он
не случайно называет неотложной мерой помощь крестьянским пе-
реселениям, необходимость которых была вызвана земельным го-
лодом. Характерна сама его оговорка при этом: содействие пересе-
лениям касается «малоземельных губерний». Таких губерний в
империи не было, Лорис-Меликов имел в виду губернии Европей-
ской части, где рост населения не соответствовал условиям земле-
пользования, приводя к аграрному перенаселению.
Но даже такая, на первый взгляд, непоследовательная постанов-
ка крестьянского вопроса в докладе диктатора, состоящая в призна-
нии лишь отдельных частных проблем пореформенной деревни,
отличает его позицию от консервативной, характерной для «Москов-
ских ведомостей». Идеолог самодержавия Катков называл крестьян-
ский вопрос надуманным и книжным, результатом досужих толков
«известной части нашей печати», утверждая, что такого вопроса нет,
поскольку он «раз и навсегда решен Положением 19 февраля»1. Судя
по апрельскому докладу диктатора, он так не считал, указывая на
неподвижность в улучшении «слабых сторон» крестьянского дела как
тормоз в его развитии. Но Лорис-Меликов явно недооценивал гроз-
ный крестьянский вопрос, откладывая его решение, неспешно зани-
маясь частными проблемами деревни, оставив в стороне проблему
земли.
* * *
Вознесенный на вершину власти, Лорис-Меликов в высших ее
сферах поначалу ощущал себя в определенной мере чужаком. Армя-
нин не высокородного происхождения, он не имел здесь тех давних,
по наследству переходящих связей, без которых в «верхах» любые
действия затруднительны. Сам, трудом и способностями делавший
свою карьеру, он в глазах высокопоставленных чиновников, как пра-
вило выходцев из аристократических или достаточно близких двору
семей, воспринимался выскочкой, неким «временщйком», понадо-
бившимся монарху в трудный час и могущим быть отставленным в
любую минуту из-за какой-нибудь оплошности. И многие от него
этой оплошности злорадно ожидали. На собственном примере Ми-
хаил Тариелович убеждается, как непрочны в высших сферах дру-
жеские отношения, способные меняться под воздействием полити-
1 Московские ведомости. 1880. 5 сентября, передовая.
130
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ческой конъюнктуры. Понимает, что под прикрытием строго соблю-
даемого этикета скрывается самая жестокая конкурентная борьба на
ступенях иерархической лестницы. В этом смысле его назначение
главным начальником Верховной распорядительной комиссии с чрез-
вычайными полномочиями и с правом обращаться к царю, «когда
признает сие нужным», нарушало карьерные планы и замыслы ряда
высоких чинов. Столь доброжелательный и столь во многом обязан-
ный ему П.А. Валуев на глазах менял отношение к Михаилу Тарие-
ловичу, которого еще недавно опекал, а ныне чувствовал зависимость
от него. В дневнике председателя Комитета министров появляются
язвительные записи о «ближнем боярине» — сам граф, с его завы-
шенной самооценкой, считал именно себя наиболее подходящим для
главенствующей роли при самодержце. Оттесненный в тень дикта-
тором, Валуев проникался к нему все большей неприязнью, которую
Михаил Тариелович не мог не чувствовать. Оставались, правда, дос-
таточно близкими (насколько это возможно во властных структурах)
отношения с А.А. Абазой и Д.А. Милютиным. Эти старые товари-
щи, хорошо знавшие Лорис-Меликова со времен Кавказской войны,
весьма ценили его ум и способности. Единомыслие в главном в слож-
ной обстановке способствовало их идейно-политическому сотрудни-
честву, которое П.А. Зайончковский не без основания определял как
«триумвират», осуществлявший диктатуру. Действительно, Лорис-Ме-
ликов систематически прибегал к советам более опытных в государ-
ственных делах этих своих товарищей, учитывал их мнения, но ре-
шения принимал сам, беря именно на себя и ответственность. Из
дневника Д.А. Милютина видно, что о некоторых важных шагах
Лорис-Меликова и наиболее близкие в его окружении люди узнава-
ли post factum. Сблизился граф также с управляющим делами Ко-
митета министров М.С. Кахановым и государственным контролером
Д.М. Сольским.
Вряд ли можно согласиться с тем, что «неподготовленность Ло-
рис-Меликова к государственной деятельности должна была предоп-
ределить и предопределила сильное влияние на него окружения»1. В
либеральной группировке, сложившейся вокруг него, Лорис-Меликов
был фигурой равноправной: испытывая влияние своих соратников,
он достаточно серьезно влиял на них и сам.
Главная опора диктатора в верхах — император, но обращения-
ми к нему за поддержкой Лорис-Меликов пользуется очень осторож-
но и продуманно, несмотря на частые контакты: ежедневные док-
1 Чернуха В.Г. Указ. соч. С. 127.
9*
131
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лады только летом с переездом Александра II в Царское Село стали
более редкими (2—3 раза в неделю). Доверие царя к графу усили-
вается с установлением дружеских отношений Михаила Тариелови-
ча с царской фавориткой, княжной Е.М. Долгорукой, будущей же-
ной императора.
Лорис-Меликов внимательно изучает расстановку сил в верхах,
определяя возможных союзников и пытаясь нейтрализовать потен-
циальных противников. Он налаживает контакты с наследником, по-
стоянно советуясь с ним как с членом своей комиссии. «С первого
дня назначения моего на должность главного начальника Верховной
распорядительной комиссии я дал себе обет действовать не иначе
как в одинаковом с Вашим Высочеством направлении, находя, что
от этого зависит успех порученного мне дела и успокоение отече-
ства»1. Зная, разумеется, о консервативном направлении великого
князя Александра Александровича, граф лукавил. Но заверения де-
лали свое дело: далеко не сразу и не без помощи К.П. Победонос-
цева наследник понял направление деятельности самого диктатора,
поначалу полагая, что она соответствует его собственному замыслу
о диктатуре. Граф сумел завоевать его расположение и тем, что на-
вещал императрицу Марию Александровну — уже смертельно боль-
ную, оставленную вниманием Александра II и покинутую придвор-
ными. Михаилу Тариеловичу изливает цесаревич свое негодование на
дядю — великого князя Николая Николаевича, инспирировавшего
статью о Русско-турецкой войне во французском еженедельнике «La
nouvell Revue», где все лавры отдавались именно ему — главноко-
мандующему, а ошибки сваливались на Александра II2.
Победоносцев также не сразу распознал, что действия диктатора
слишком сильно отклоняются от указа 12 февраля. «Вот теперь на-
значен Лорис-Меликов,— сообщал он в Москву своему конфиденту,
Е.Ф. Тютчевой, дочери поэта, в письме 25 февраля 1880 г. — С пер-
вого же дня все правительство встретило его глухим противодействи-
ем и самая главная и трудная борьба его будет с этими господами...
Если он успеет сначала обойти их, потом одолеть и отбросить, тогда
дело его сделано. Если нет, то ничего не выйдет, как теперь проро-
чат г.г. министры. Итак, этот месяц будет временем решительной
пробы»3. Борьбу в верхах предсказывал и адъютант великого князя
Константина Николаевича генерал Киреев: «Сможет ли Лорис-Ме-
1 Переписка М.Т. Лорис-Меликова с Александром III // Красный архив. 1925.
Кн. 1 (8). С. ИЗ. (См. док. № 59.)
2 Там же.
3 ОР РГБ. Ф. К.П. Победоносцева (230), к. 4409, д. 2, л. 11 — 12.
132
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ликов — что сумеет, это, по-видимому, не подлежит сомнению, —
но именно сможет ли твердо стоять на своем и устоять envers et
contre tons»1. Консерваторы имели в виду сопротивление, которое
окажет начальнику Верховной распорядительной комиссии либераль-
ная группировка, главой которой здесь считался великий князь Кон-
стантин Николаевич и к которой причисляли П.А. Валуева.
Лорис-Меликов опасался противодействия как раз тех ортодоксаль-
ных приверженцев самодержавия, которые ждали от него исключи-
тельно репрессивных мер — более решительных и энергичных, чем
осуществлявшиеся до учреждения диктатуры. До поры он не стремит-
ся разуверять в этих ожиданиях потенциальных противников, стара-
ясь завоевать их расположение. Граф частый гость в Аничковом
дворце, где дружески встречается с К.П. Победоносцевым в кружке,
близком к цесаревичу. Письма наследнику Лорис-Меликова говорят о
достаточно тесных контактах его и с Победоносцевым, который, едва
вернувшись из отпуска, рассказывает графу «отрадные подробности
своего пребывания в Гаапсале»2.
Д.А. Милютин характеризовал Лорис-Меликова как «человека умно-
го и гибкого, знающего, в каком смысле с кем говорить»3. Современ-
ники и историки называют его неискренним. Решая свои задачи, он и
не мог быть искренним: искренность на его посту исключалась — он
не продержался бы у власти и месяца. В неискренности Михаила Та-
риеловича постоянно обвинял в своем дневнике П.А. Валуев, сам не
гнушавшийся противодействовать диктатору, используя сведения из его
же писем, перлюстрированных министром внутренних дел А.С. Мако-
вым, в ведении которого находилась почта. В подобного рода приемах
Лорис-Меликов не был замечен: его понятия чести были более тверды-
ми, чем бытовавшие в дворцовой среде. Забегая вперед, стоит сказать,
что это пошло ему не на пользу в борьбе за власть с неразборчивыми в
средствах противниками.
С целью укрепления позиций в верхах диктатор тщательно проду-
мывает и подготавливает неизбежные кадровые перестановки. Здесь
пригодился и военный опыт, учивший о важности предварительной
разведки перед наступлением. Примерно два месяца ушло на под-
готовку отставки всесильного министра народного просвещения
Д.А. Толстого, 15 лет прочно сидевшего на своем посту. Всеобщая не-
приязнь к министру сулила этой акции большую популярность и об-
1 Письмо А.А. Киреева М.Н. Каткову 13 февраля 1880 г. // Там же. Ф.
М.Н. Каткова (120), кн. 23, л. 7.
2 Красный архив. 1925. Кн. 1 (8). С. 114.
3 Дневник Д.А/Милютина. Т. 3. С. 217. (См. док. № 39.)
133
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
легчала другие его действия. Но Лорис-Меликов руководствовался не
только этим, как можно порой понять из литературы: он искренне
полагал политику в области просвещения, проводимую Толстым, вред-
ной, способствующей росту всеобщего недовольства.
Введенную Толстым классическую систему обучения в гимназии,
идейным обоснователем и пропагандистом которой являлся М.Н. Кат-
ков, в обществе встретили негативно. Сосредоточенность на изучении
древних языков (латыни и греческого) и математики при резком со-
кращении естествознания и русской словесности воспринималась как
не отвечающая запросам времени. Трудность и протяженность обуче-
ния — при высокой плате — обусловили рост молодых людей, не за-
кончивших курс. Недоучившиеся гимназисты пополняли ряды недо-
вольной режимом молодежи. Князь В.П. Мещерский, близкий к
наследнику, вспоминал, что при первой же встрече с ним Лорис-Мели-
ков горячо заговорил о том, что «нашу молодежь душат в тисках клас-
сицизма и формализма — вот откуда идет главное революционное дви-
жение, тут вы с полицией не справитесь». А когда Мещерский стал
защищать классицизм, прервал его: «Это вы а-ля Катков изволите рас-
суждать... Ляс этим не согласен; кулаком теперь ничего не возьмешь;
теперь нужно прежде всего восстановить спокойствие, а чтобы этого
достигнуть, надо отнимать поводы к неудовольствию, надо смягчать
общественное мнение»1.
Лорис-Меликов столкнулся с Толстым еще в бытность генерал-гу-
бернатором, а в столице все более убеждался в его непригодности к
занимаемой должности. Но учитывая мощную поддержку Толстого
Александром II и М.Н. Катковым, действовал с предельной осторож-
ностью и скрытностью. Все же внимательный наблюдатель дворцо-
вой жизни П.А. Валуев отметил «старания гр. Лорис-Меликова сбыть
гр. Толстого», связав их безуспешность с хлопотами М.Н. Каткова2.
Почувствовав, что тучи над Толстым сгущаются, Катков обращается
11 марта 1880 г. с письмом к царю, доказывая опасность смеще-
ния министра в данной ситуации, когда классическая система обра-
зования остается едва ли не единственным прочным фундаментом
существующего порядка. «Каковы бы ни были личные свойства гра-
фа Толстого, — писал редактор «Московских ведомостей», немало
передовиц посвятивший защите министра просвещения, — он слу-
жил Вам, Государь, верой и правдой и ознаменовал себя заслугами,
которые внесут его имя в историю Вашего славного царствования».
1 Князь Мещерский. Воспоминания. С. 438—439. (См. док. № 34.)
2 Валуев П.А. Дневник 1877—1884 гг. Пг., 1919. С. 76. Запись 18 марта 1880 г.
134
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Катков напомнил, что министр подготовил проект преобразования
университетов (речь шла об уничтожении их автономии) и ему надо
дать провести его в жизнь. «Успешным проведением этой реформы
смута была бы поражена в одном из главнейших своих источников»1.
Доводы верного стража интересов самодержавия представлялись су-
щественными. Но и Лорис-Меликов вел свою настойчивую работу.
Неоднократно поднимая проблему смещения Толстого с поста ми-
нистра в своих повседневных докладах царю, он поставил ее реше-
ние в ряду безотлагательных преобразований в апрельском докладе.
Подчеркивая, что не посягает на основы учебной реформы, граф
доказывал, что отставка Толстого будет встречена с величайшим со-
чувствием и восстановит доверие к учебному ведомству, утраченное
во всех слоях общества. Лорис-Меликов обращает внимание царя на
то, что «направление ведомств зависит преимущественно от лиц,
стоящих во главе», задачу которых он видит в том, чтобы «привле-
кать сердца к источнику власти». Как бы возражая Каткову, в не-
зримом диалоге с ним, диктатор утверждает, что глава учебного
ведомства не стоит на высоте своего положения «по складу способ-
ностей и по любви к управляемым»2.
Катков специально приезжал в Петербург для встречи с диктато-
ром, а затем заставил и графа Толстого сделать визит Лорис-Мели-
кову. По свидетельству Е.М. Феоктистова, в ту пору высокопостав-
ленного чиновника Министерства просвещения, граф успокоил и
того и другого заявлением, что в дела Министерства просвещения не
вмешивается. Феоктистов рассказывает, что диктатор сокрушил
Д.А. Толстого чужими руками, при этом оставшись сам в тени:
«Лорис устроил дело очень ловко, он как будто не принимал учас-
тия в падении Толстого, а орудием этого явился тогдашний министр
внутренних дел Маков»3. С этим трудно согласиться, имея в виду
бурную и длительную общественную реакцию на отставку министра
народного просвещения: и противники и приверженцы Лорис-Ме-
ликова восприняли ее как крупную победу диктатора. Да и сам он
считал эту акцию одной из своих главных заслуг, от которой и не
думал отказываться. Свершив ее, он не мог остаться в тени уже в
силу своего особого статуса, когда ответственность за все происхо-
дившее в стране так или иначе падала на него. Другое дело, что в
подготовке отставки министра просвещения он использовал внутрен-
1 ОР РГБ. Ф. Белоголового (22), папка № 6, д. 49.
2 Былое. 1918. № 4—5.
3 Феоктистов Е.М. За кулисами политики и литературы. 1848—1896. М., 1991.
С. 188—189.
135
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ние противоречия в правительстве, в частности, конфликт Л.С. Ма-
кова с Толстым, о котором рассказывает Е.М. Феоктистов.
«Гр. Лорис-Меликов не без больших затруднений достиг своей
цели, — записал военный министр итоги разговора с Михаилом Та-
риеловичем на эту тему, — государь упорно поддерживал Толстого;
но вынужден был, наконец, решиться на удаление министра, умев-
шего заслужить всеобщую ненависть. Мера эта, несомненно, произ-
ведет хорошее впечатление во всей России, и Лорис-Меликову все
скажут искреннее спасибо»1. Вместо Толстого министром народно-
го просвещения был назначен А.А. Сабуров, познакомившись с ко-
торым позднее, Д.А. Милютин признал в нем своего единомышлен-
ника. С братом его П.А. Сабуровым, послом России в Германии,
военный министр был в постоянном контакте.
Отставку министру просвещения царь подписал 18 апреля — в
Страстную пятницу, накануне Светлого воскресения Христова. И на
Пасху в самых разных кругах образованного общества христосовались
с возгласом: «Толстой сменен, воистину сменен», отмечая, что это
«красное пасхальное яичко» преподнес подданным империи Лорис-
Меликов. Само имя Толстого стало своего рода символом правитель-
ственной политики, идущей вразрез с общественными интересами, и
его отставка не могла восприниматься иначе как поворот правитель-
ственного курса навстречу обществу. Она принесла Лорис-Меликову
едва ли не большую популярность, чем его обращение «К жителям
столицы». Смещение ненавистного министра уже было как бы нача-
лом исполнения обещания «оградить законные интересы общества».
К ликованию либеральной печати присоединился голос «Народной
воли», признавшей, что «отставка этого министра народного помра-
чения есть действительная заслуга диктатора»2.
Но каждая победа диктатора увеличивала и число его врагов —
скрытых и явных. М.Н. Каткова Михаил Тариелович изначально вос-
принимал в числе возможных противников: негативный отклик «Мос-
ковских ведомостей» на обращение начальника Верховной распоря-
дительной комиссии «К жителям столицы» в этом убеждал. С
настороженностью следя за действиями диктатора и собирая о нем
сведения от своих осведомителей, Катков до поры воздерживался от
явных выпадов против него. При вступлении на пост начальника Вер-
ховной распорядительной комиссии Лорис-Меликов попытался зару-
1 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. С. 243. Запись 23 апреля 1880 г.
2 Михайловский Н.М. Лисий хвост и волчий рот. К характеристике Лорис-Мели-
кова // Листок «Народной воли». 1880. 20 августа. // Литература партии «Народ-
ная воля». М., 1930. С. 78.
136
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
читься поддержкой влиятельной московской газеты, вступив в пере-
говоры с ее редактором-издателем. Михаил Тариелович рассказывал
К.П. Победоносцеву, что «обо всем договорился с Катковым», в быт-
ность его в Петербурге где-то в конце февраля. Подачу Катковым
письма императору 11 марта 1880 г. граф рассматривал как наруше-
ние договоренности: «Нехорошо с его стороны, не сказав мне, писать
такие письма и еще задевать в них Верх<овную> комиссию»,— ци-
тирует Победоносцев Лорис-Меликова. Сам диктатор, по-видимому,
договоренность выполнял: Константин Петрович сообщал Каткову, что
жалобы на него московского генерал-губернатора Лорис-Меликов ос-
тавляет без последствий1. Но едва прошел месяц с учреждения Вер-
ховной распорядительной комиссии, как тот, кто называл себя «сто-
рожевым псом самодержавия», вступил в открытую конфронтацию с
диктатором.
В передовой, посвященной отказу французского правительства вы-
дать русским властям Л.Н. Гартмана, участника покушения на царя,
дается развернутая и прямая критика диктатуры. «Мы так странно
ведем дела, — объясняет Катков невыдачу Гартмана, — что в умах
французов могла зародиться уверенность, что власть в России если не
завтра, то послезавтра достанется тому же Гартману или Лаврову». Все
кругом сомневаются, по словам издателя московской газеты, в проч-
ности нашего положения, «видя, как неясна и неопределенна наша
правительственная программа, как силен повсюду господствующий у
нас обман и как нагло предъявляет свои требования вражеская кра-
мола, с которой правительство борется — не борется»2. Упреки Кат-
кова адресуются правительству, Верховная распорядительная комиссия
прямо в его статье не называется. Но все понимали, против кого на-
правлялся обличительный пафос «Московских ведомостей»: борьбу с
крамолой возглавлял Лорис-Меликов.
В либеральной группировке, складывавшейся вокруг диктатора,
возник вопрос о необходимости дать московской газете цензурное
предостережение. Встревоженный К.П. Победоносцев, не менее чем
Катков стоявший на страже царской власти, поспешил снестись с
министром внутренних дел Л.С. Маковым. «Какой же был бы скан-
дал и какая беда правительству, если бы это свершилось», — выска-
зался он по поводу возможной цензурной кары своему единомыш-
леннику. «Ну, поверьте, Константин Петрович, на столько-то у меня
хватит нюху», — многозначительно ответствовал Маков. От Побе-
1 Письма К.П. Победоносцева М.Н. Каткову 1 апреля и 30 марта 1880 г. // ОР
РПБ. ф. Каткова (120), к. 9, д. 47, л. 1, 3.
2 Московские ведомости. 1880. 20 марта, передовая.
137
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
доносцева Катков узнал, что «известная статья по пов[оду] Гартма-
на» «очень понравилась цесаревичу»1.
Все более ожесточавшийся против Лорис-Меликова ведущий пуб-
лицист самодержавия после отставки Д.А. Толстого становится непри-
миримым врагом диктатора, хотя и сознавал, что у того есть немало
сторонников в «верхах». «Мой совет Вам: не смущаться и продолжать
делать свое дело, но быть осторожнее, — рекомендовал К.П. Побе-
доносцев. — В умах господствует все та же путаница невообразимая,
в правительстве — все еще полное метание мысли»2. Необъявленная
война всесильному диктатору до поры («на некоторое по крайней
мере время», как советовал Победоносцев) перемещается Катковым
со страниц его газеты за кулисы политики.
* * *
Далеко не все знавший о подводных течениях в дворцовых сферах,
Лорис-Меликов после одобрения его апрельского доклада императо-
ром и наследником, а также осуществившегося плана смещения
Д.А. Толстого, действует все более уверенно. В Аничковом дворце его
встречают весьма любезно. Не без тактических соображений дикта-
тор назначил К.П. Победоносцева на пост обер-прокурора Святейшего
синода (который до этого занимал министр просвещения). Бывший
профессор гражданского права, по слухам, был весьма доволен назна-
чением, как и бывший ученик его — цесаревич.
Как уже говорилось, Верховная распорядительная комиссия, пос-
леднее заседание которой состоялось 1 мая, летом не собиралась, но
члены ее работали, выполняя поручения начальника и отчитываясь
перед ним за сделанное3. Лорис-Меликов готовил объединение под
своим главенством всех сил полиции и жандармерии, одновременно
все большее внимание уделяя деятельности, которую называл «сози-
дательной»: «восстановлению потрясенного порядка».
Поставленный в докладе в виде робкого «предположения», вопрос
о привлечении к обсуждению местных нужд представителей земско-
го и городского самоуправления не снимается им с повестки дня. Явно
по наущению диктатора он поднимается в записке генерал-майора
1 Письма К.П. Победоносцева М.Н. Каткову 30 и 31 марта 1880 г. // ОР РГБ. Ф.
М.Н. Каткова (120), к. 9, д. 47, л. 3.
2 Там же, л. 4.
3 Высказанное в советской литературе мнение, что после 1 мая 1880 г. Верховная
распорядительная комиссия «окончательно превратилась в фикцию» (Хейфец М.И.
Указ. соч. С. 108), не подтверждается фактами.
138
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
императорской свиты М.И. Батьянова, посвященной разным аспектам
борьбы с революционным движением. Этот член Верховной распоря-
дительной комиссии рекомендует ей «вызывать из университетских
центров, из среды земства и прочих лиц, наиболее выдающихся по
своей солидности и благонадежности. Профессора, земские деятели,
именитые граждане — они же отцы — могли бы дать комиссии мас-
су полезных практических указаний по делу о воспитании юноше-
ства». Высказывается Батьянов и в более общем смысле, утверждая,
что преобразования с целью «упрочения потрясенного государствен-
ного порядка» могут рассчитывать на успех лишь в том случае, если
при их обсуждении «будут спрошены и выслушаны люди, непосред-
ственно стоящие у дела, практически с ним знакомые». Батьянов ссы-
лается на удачный «опыт подобной экспертизы», примененный Ло-
рис-Меликовым, подразумевая, по-видимому, совещание комиссии с
участием городского головы Петербурга и гласных городской думы1.
Надо сказать, что в повседневных буднях Михаил Тариелович сам
постоянно прибегал к советам и консультациям «сведущих людей»,
юристов, экономистов, представителей печати и т. д. Он никогда не
стеснялся показать, что знает меньше, чем специалист в данной обла-
сти, непрестанно тем самым свои знания пополняя.
Лорис-Меликов стремится внедрить мысль о содействии «сведу-
щих людей» правительству в государственную практику, поддержи-
вая любое начинание в этом направлении. Так, он одобрил проект
созыва сельскохозяйственных съездов (окружных и всероссийского),
представленный министром государственных имуществ князем
А.А. Ливеном, возможно, самим диктатором и инспирированный.
Указав^ что съезды должны проводиться под контролем админист-
рации, граф почти буквально повторил формулировку своего апрель-
ского доклада царю, заметив, что находит весьма полезным «привле-
кать представителей дворянства, земств и городов к участию в таких
вопросах, которые близко касаются их местных нужд»2.
Земской деятельности в программе Лорис-Меликова отводилась
особо важная роль. Без активного участия земства он не видел воз-
можности оживления и нормализации хозяйственно-экономической
жизни на местах, о чем не раз говорил. Земство могло бы, по пред-
ставлению Лорис-Меликова, явиться одной из основных опор влас-
ти на местах. Именно земская деятельность при правильной ее по-
становке должна была поглотить недовольные общественные силы,
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 84, л. 3.
2 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 229. Автор ошибочно называет А.А. Ливена
бароном.
139
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
пополнявшие оппозицию и революционное движение. Для сторон-
ника участия представителей общества в управлении, которое мыс-
лилось Лорис-Меликовым в отдаленном будущем, земское самоуп-
равление рассматривалось и как своего рода подготовительная
ступень к этому.
Однако он отдавал себе отчет, насколько его понимание роли и
места земства в русской жизни расходится с господствующим в вер-
хах и прежде всего у самого царя. По его наблюдению, «большин-
ство наших министров (за исключением Абазы, Милютина и
Сольского) и лица, окружавшие Государя, сваливали все наши беды
на местное самоуправление и силились доказать, что общественные
учреждения составляют гнезда нашего нигилизма. В заседаниях Ко-
митета министров самое слово «земство» произносилось с каким-то
отвращением»1. Александру II были близки оценки этих итогов кон-
сервативными идеологами — М.Н. Катковым, К.П. Победоносцевым,
В.П. Мещерским, — усматривавшим в земстве нечто чужеродное
самодержавию — власти по природе своей призванной быть всеох-
ватывавшей и неделимой. По наблюдению видных земских деятелей,
гонимое властью земство никогда не пользовалось ее симпатией:
правительство очень скоро «пожалело об умалении прерогатив сво-
их собственных агентов» и стало опасаться «чрезмерных прав обще-
ства»2. В таких условиях ставить вопрос о ведущей роли обществен-
ного самоуправления в русской жизни было неосмотрительно и
бесполезно.
Да и земство в нынешнем своем состоянии отводившейся ему
Лорис-Меликовым роли явно не было пригодно. За полтора десяти-
летия после земской реформы накопился достаточный материал, в
том числе и статистический для анализа, с целью «выявить положе-
ние органов самоуправления и те обстоятельства, которые содейству-
ют или препятствуют их развитию или преуспеянию»3. Такой мате-
риал был в распоряжении диктатора. О положении земства в
империи Лорис-Меликов знал и по собственным наблюдениям в
провинции и в центре, и по запискам общественных деятелей и
ходатайствам земств, прошедшим через его руки. В упоминавшейся
уже записке «О внутреннем состоянии России», поступившей в Вер-
1 Исповедь графа Лорис-Меликова // Каторга и ссылка. 1925. № 2 (15). С. 121.
(См. док. № 79.)
2 Петрункевич И.И. Из записок общественного деятеля. Воспоминания // Архив
русской революции. Т. 21. С. 76—77; Земство. 1880. 3 декабря, передовая (автор —
редактор и издатель В.Ю. Скалой).
3 Н.Ш. (Шелгунов И.З.). Внутреннее обозрение // Дело. 1881. N$ 1. С. 109—110.
140
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ховную распорядительную комиссию в марте 1880 г., от московс-
ких либеральных деятелей приводились выразительные примеры
подавления общественного самоуправления, постоянных препятствий
в его деятельности со стороны губернской и уездной администрации,
стремившейся превратить земские органы в «учреждения, подчинен-
ные властям». При этом московские либералы высказывали мысль
о необходимости содействия власти «здоровых сил общества», кото-
рую и сам диктатор почти в тех же выражениях неоднократно по-
вторял.
Прекрасно информированный о положении земства в империи,
диктатор в апрельском докладе характеризует его более чем сдер-
жанно: «Земство, привлекшее сначала лучшие силы местного насе-
ления, не могло остаться долго на той же высоте при отсутствии
средств к более широкому исполнению местных задач и при недо-
статке оживляющей правительственной поддержки. Городское само-
управление редко где встретило на первых же шагах сочувственное
отношение администрации к своим нуждам и правам». Причины
тяжелого положения земства Лорис-Меликов как будто бы связыва-
ет с отсутствием должной поддержки власти, не раскрывая, в чем
должна она состоять. Между тем земства просили не столько о под-
держке, сколько об ослаблении административного контроля и опе-
ки, об устранении искусственных преград для деятельности. Лорис-
Меликов не спешил доложить обо всем этом царю, но свои меры
по облегчению положения земства предпринимал.
Они изложены в его записке министру внутренних дел Л.С. Ма-
кову. Граф не скрывает от министра свое критическое отношение к
«Положению о земских учреждениях» 1864 г., заметив, что оно по-
служило к отдельным стеснениям деятельности земств и недоразуме-
ниям между ним и администрацией на местах. Но осторожный дик-
татор признает, что «пересмотр означенного положения в целом его
объеме мог бы повлечь за собою некоторые неудобства, возбудив из-
лишние ожидания со стороны земских учреждений». Он считает це-
лесообразным поставить вопрос об изменении и дополнении отдель-
ных статей «Положения», предлагая Министерству внутренних дел
принять на себя возбуждение вопроса об этом. Начальник Верховной
распорядительной комиссии посчитал, что «без неудобств» можно
было бы предоставить право земствам соседних губерний совместно
обсуждать и проводить меры по борьбе с эпидемиями, вредителями
сельского хозяйства1. Симптоматично, что, перечисляя эти бедствия
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 54, л. 3—9.
141
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
как повод для совместных земских обсуждений, Лорис-Меликов не
назвал неурожай и голод. В 1873 г. в разгар голода в Поволжье хода-
тайства земств о необходимости совместных совещаний были откло-
нены. Редактируемый Ф.М. Достоевским «Гражданин» был наказан
запрещением розничной продажи за статью, в которой предлагалось
созвать депутатов от земств для обсуждения продовольственных мер
и выработки общей линии по хозяйственным вопросам. Несмотря на
заверения автора (им был издатель «Гражданина» князь В.П. Мещер-
ский), что он затрагивает только хозяйственную тему и не касается
идеи центрального земства, отвергнутого «Положением о земских
органах», власти усмотрели в статье именно запретную идею о земс-
ком представительстве1.
В числе других мер по облегчению земской деятельности Лорис-
Меликов предлагал определить более точно степень участия земств в
народном образовании, не ограничивая ее хозяйственными вопроса-
ми. Земства несли большие расходы по содержанию школ: обеспечи-
вали учебные пособия, готовили самих учителей, которым жалованье
платили из земских средств. Но Министерство народного просвеще-
ния не признавало самостоятельности земских школ, а их учителей —
земскими служащими, стремясь подчинить их контролю правитель-
ственной администрации2. Предложенная Лорис-Меликовым мера
должна была упорядочить и облегчить деятельность самого многочис-
ленного отряда земской интеллигенции.
Предусматривалось графом и установление оплаты суточных земс-
ким гласным и присяжным заседателям: Лорис-Меликов был осведом-
лен, что бедность, а подчас и нищета мешали должному выполнению
общественных обязанностей как в земстве, так и в суде присяжных.
Предложенное им запрещение избирать гласными представителей
сельской и волостной администрации земств способствовало бы неза-
висимости общественных учреждений, а предоставление земским со-
браниям права приглашать на заседания посторонних лиц, как это
разрешено городским думам, устраняло ненужную регламентацию,
стеснявшую без того ограниченную свободу действий. Лица, служащие
по выборам, не должны были, по мнению Лорис-Меликова, утверж-
даться или отстраняться губернатором. Это его предложение (пред-
ставленное министром внутренних дел) было принято в Комитете
министров в августе 1880 г.3
1 Солъский. Св. [В.П. Мещерский] О голоде// Гражданин. 1873. 15 октября.
2 См. подробнее в кн.: Пирумова Н.М. Земская интеллигенция и ее роль в обще-
ственной борьбе. М., 1986.
3 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 219.
142
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Меры, предлагаемые диктатором для оживления и облегчения дея-
тельности органов местного самоуправления, были значительно скром-
нее и беднее выдвигавшихся в земских ходатайствах и постановлениях.
По заключению исследовательницы земского движения, требования
земств на рубеже 70—80-х гг. XIX в. хотя и не стояли на уровне своего
времени, но стали радикальнее, все чаще вторгаясь в область политики1.
Для Лорис-Меликова выдвинутые им предложения были первым шагом
к ревизии «Положения о земских учреждениях». Со свойственной ему
осмотрительностью он начинал весьма осторожно, будучи в курсе не-
гативного восприятия императором и его ближайшего окружения ито-
гов земской реформы. Попытка облегчить деятельность земства была
сопряжена с риском потерять расположение царя: это отчасти и объяс-
няет, что, поставив перед Александром II вопрос об «оживлении» зем-
ства в самой робкой и неопределенной форме, конкретные предложе-
ния в этой области диктатор предпочел проводить через министра
внутренних дел. Как заметил наблюдательный П.А. Валуев, благодаря
особому положению Лорис-Меликова Министерство внутренних дел
не осмеливалось перечить установлению им нового курса в отношении
земства2.
Сама постановка вопроса о необходимости нового отношения вла-
сти к земству уже способствовала улучшению условий работы земс-
ких органов: местные власти не могли не учитывать позицию власти
центральной и ее первые начинания в этой области. На страницах
либеральной печати 1880-го — начала 1881 г. это время оценивается
как наиболее благоприятное для общественного самоуправления, рож-
давшее самые смелые надежды на будущие преобразования.
Надежды эти с очевидностью проявились на открытии памятника
А.С. Пушкину в июне 1880 г., ставшем ярким общественным собы-
тием. Праздник начался 5 июня 1880 г. приемом в городской думе
депутатов, прибывших из разных городов страны. 6 июня при гро-
мадном стечении народа состоялось открытие памятника, а затем в
большом зале Московского университета — слушание речей, посвя-
щенных поэту, продолженное 7 и 8 июня в Благородном собрании.
Либерально-демократическая печать увидела в этом необычном для
империи событии свидетельство приближающихся общественных пе-
ремен. Настроение тех дней характеризовалось как «потребность
дружного действия для общей цели, ради того, чтобы общественные
силы, дремлющие и немые, получили, наконец, возможность прояв-
1 Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. Социальные корни и эволюция
до начала XX века. М., 1977. С. 135 и след.
2 Валуев П.А. Дневник 1877—1884. С. 98.
143
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ления на благо страны»1. «Отечественные записки» обращали внима-
ние, с какой жадностью общество ухватилось за столь непривычную
возможность публичных выступлений, открытых собраний, как ис-
пользовали эту возможность различные группировки в своих интере-
сах. И здесь, сквозь споры об искусстве, по выражению Н.К. Михай-
ловского, отчетливо были видны «очертания, скажем гражданских,
чтобы не сказать политических, идей и партий»2.
Чуткий к общественным настроениям Ф.М. Достоевский в своей
речи восстал против упований на политические преобразования, как
панацеи от всех зол, настаивая, что искать решения «проклятых воп-
росов» надо не во внешних переменах, а внутри себя: в нравствен-
ном самосовершенствовании под знаменем православия. Мощная
проповедь художника, предрекавшая России великую всемирно-ис-
торическую роль, была встречена овацией, но затем вызвала и шквал
критики в либерально-демократической печати. Достоевский не был
противником реформ — он лишь хотел предостеречь увлеченное на-
деждами общество, что сами по себе — без должной нравственной
подготовки — они не смогут радикально изменить жизнь. Именно
это понимание писателем общественно-политических преобразова-
ний как «внешних», «механических» вызвало резкую отповедь из
либерально-демократической среды, поскольку шло вразрез с ее ча-
яниями и стремлениями3. Ведь и сам писатель в 1880 г. отмечал в
стране «всеобщий подъем духа, вообще близкое ожидание чего-то
лучшего в грядущем». И Пушкинский праздник для него, как и
многих, был подтверждением «возможности и правды этих лучших
ожиданий»4. Общество не желало расставаться с этими ожидания-
ми, связывая их с Лорис-Меликовым.
А между Тем сам диктатор в явном намерении не обмануть обще-
ственных надежд предпринял новый, столь же неожиданный, сколь и
важный шаг. 26 июля 1880 г. он представил Александру II всеподдан-
нейший доклад, в котором поднимал вопрос о ликвидации Верховной
распорядительной комиссии. Подводя итоги ее деятельности, он по-
лагал, что свою роль она в основном выполнила. «Я далек от мысли,
что преступная деятельность социально-революционной партии пре-
1 Литературно-житейские заметки // Неделя. 1880. 15 июня.
2 О.П. Пушкинский юбилей и речь г. Достоевского // Дело. 1880. № 7. С. 160 и
след.; Н.М. (Михайловский Н.К.). Литературные заметки // Отечественные записки.
1880. № 7.
3 См. подробнее: Твардовская В.А. Достоевский в общественной жизни России.
С. 251—254.
4 Письмо Ф.М. Достоевского П.М. Третьякову 14 июня 1880 г. // Соч. Т. 30.
Кн. 1. С. 190.
144
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
кратилась, а тем более не смею приписывать исключительно трудам
комиссии обнаруживающиеся в обществе некоторые благоприятные
признаки, свидетельствующие о заметном успокоении умов», — за-
мечал он, объясняя, что «вредные для государственного строя прояв-
ления социальных учений... могут быть парализованы не в короткий
срок, а только продолжительным и вполне соответственным условия-
ми данного государства воздействием правительственных и обществен-
ных сил». Но, по его убеждению, деятельность «всякой исключитель-
ной власти не должна быть продолжительной, иначе она нарушит
нормальный ход государственного управления»1.
В связи с предлагаемой ликвидацией Верховной распорядительной
комиссии Лорис-Меликов выдвигал свой план перестройки органов
управления: Министерство внутренних дел сосредотачивает в себе все
жандармско-полицейские функции («заведование всею полицией го-
сударства»). Третье отделение собственной Его Императорского Ве-
личества канцелярии упразднялось: его функции переходили Департа-
менту государственной полиции Министерства внутренних дел. Оно
же должно было ведать земскими и городскими делами, а также пе-
чатью. Все эта реорганизация, по мнению графа, даст возможность
«создать твердую власть».
Одобрив доклад, царь 6 августа 1880 г. подписал указ о ликвида-
ции Верховной распорядительной комиссии, согласившись, что даль-
нейшие указания по охране государственного порядка «могут быть
проводимы в общеустановленном законом порядке». Согласился Алек-
сандр II и с предложенными изменениями в правительственных орга-
нах. Министром внутренних дел и одновременно шефом жандармов
назначался Лорис-Меликов. На него же возлагались функции Верхов-
ной распорядительной комиссии — «высшее направление всех след-
ственных по государственным преступлениям дел»2. Товарищами ми-
нистра внутренних дел назначались М.С. Каханов и П.А. Черевин.
Симптоматично, что выбор Михаила Тариеловича остановился на ли-
цах, принадлежавших к разным политическим группировкам. Чере-
вин — человек из окружения наследника, столь же консервативной
позиции. М.С. Каханов — единомышленник диктатора в основных
вопросах внутренней политики. Ум и деловые качества этого члена
своей комиссии, управляющего делами Комитета министров, Михаил
Тариелович успел оценить. Думается, новая должность Черевина была
не только попыткой «компенсации» влиятельному царедворцу за по-
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 64, л. 6, 7—9. (См. док. № 49.)
2 Правительственный вестник. 1880. 9 августа. (См. док. № 153.)
10 - 2582
145
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
терю его поста исполняющего обязанности шефа жандармов (после
отставки А.Р. Дрентельна). Граф стремился держать своих потенци-
альных противников в непосредственной от себя близости.
Лорис-Меликов посчитал целесообразным выделить из ведомства
Министерства внутренних дел департаменты почт, телеграфа и инос-
транных исповеданий, дабы «усиленный круг деятельности» министер-
ства не оказался «слишком обширным». Однако в правящих кругах
эту перемену восприняли как попытку ублаготворить неожиданно для
него потерявшего пост министра внутренних дел Л.С. Макова1.
Что же побудило диктатора к этой решительной перемене своего
статуса? Ведь еще в апреле он был озабочен расширением функций
возглавляемой им комиссии. Намечая «государственные мероприятия»,
осуществление которых считал первостепенным, граф убеждал царя, что
обсуждение их своевременности, как и возбуждение вопросов, с ними
связанных, «должны входить в круг деятельности Верховной распоря-
дительной комиссии»2. Судя по этому, ликвидация чрезвычайного орга-
на не планировалась им в ближайшее время. Стоит учесть соображение,
высказанное государственным секретарем Е.А. Перетцем, что диктатор
«опасался усиления Валуева и Макова, которые, желая привлечь на свою
сторону общественное мнение, отступили от прежней ретроградной
своей политики и испросили разрешения государя заняться пересмот-
ром, в либеральном духе, «Положения о земских учреждениях» и за-
конов о печати»3. Вполне возможно, что побудивший А.С. Макова
заняться изменениями и дополнениями отдельных «Положений о зем-
ских учреждениях», Лорис-Меликов мог опасаться, что тот перехватит
его инициативу. А выпускать из своих рук дело преобразований земства
и печати диктатор не намеревался. И все же, если бы дело было только
в соперничестве с Маковым и Валуевым, диктатор, наверное, сумел бы
их обойти, не прибегая к столь серьезным структурным изменениям
власти. Не сбрасывая со счета довод государственного секретаря, стоит
поискать и другие, дополнительные объяснения предпринятым пере-
менам.
Под маркой Верховной распорядительной комиссии Лорис-Мели-
кову удалось провести в жизнь ряд важных мероприятий. Однако
рамки чрезвычайного органа становились тесными для намеченных
преобразований. Заслуживает внимания его довод, что комиссия
1 Дневник Е.А. Перетца (1880—1883). М.—Л., 1927. С. 1—2. (См. док.
№ 58-а.)
2 Былое. 1918. № 3-4. С. 161.
3 Дневник Е.А. Перетца. С. 1. Это соображение разделяется и в литературе (3<ш-
ончковский П.А. Указ. соч. С. 226).
146
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
оказалась не совсем удачным инструментом для привлечения обще-
ственных сил к деятельности, в направлении «соответствующем госу-
дарственному порядку»1. Думается, свою роль могло сыграть и
сознание Лорис-Меликовым некоторой «пробуксовки» его деятельно-
сти. Осторожный и постепенный путь к преобразованиям, по объек-
тивным причинам не суливший скорых результатов, грозил охладить
энтузиазм общества, сопровождавший назначение диктатора и его
первые шаги. Возможно, некоторое угасание общественных надежд
граф и почувствовал летом 1880 г. — спустя полгода после учрежде-
ния своей комиссии. Предпринятая акция явно оживляла веру в него
как деятеля, ведущего страну в нужном направлении. Она свидетель-
ствовала, что Лорис-Меликов был не только серьезным политиком и
дипломатом, но и незаурядным психологом.
Общество возрадовалось ликвидации органа по борьбе с револю-
ционерами, хотя вряд ли кто верил, что она выполнила предназна-
ченную ей роль. По меткому выражению М.Н. Каткова, «революция
наша остается в тумане»2. И вряд ли кто из идейных противников
московского публициста не согласился бы с этим. Многие либералы
могли бы повторить вопрос, поставленный несколько позднее в ра-
бочих тетрадях Ф.М. Достоевского: «...пресеклись ли убийства и пре-
ступления? Лорис-Меликов уничтожил ли злую волю?» Но все с
облегчением приветствовали закрытие органа власти с его исключи-
тельными, надзаконными полномочиями.
Велико было ликование печати разных направлений по поводу лик-
видации Третьего отделения собственной Его Императорского Вели-
чества канцелярии. Хотя многие понимали, что уничтожается лишь
учреждение, а его функции остаются, как остается и вся налаженная
жандармская практика с ее тайной агентурой, перлюстрацией, поощ-
рением доносов и шпионства. И все же — такова роль символа в
социальной психологии, каким стало Третье отделение, — большин-
ству подданных империи казалось, что вместе с этим учреждением
уходит все самое темное и гнетущее из русской жизни и начинается
ее новая полоса.
В результате закрытия Верховной распорядительной комиссии, ини-
циированного самим ее начальником, резко возрос авторитет Лорис-
Меликова и в правительственных, и в общественных кругах: диктатор
явил редчайший в истории империи случай добровольного отказа от,
казалось бы, неограниченной власти. Возросло доверие к нему царя,
1 ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, д. 64, л. 6.
2 Московские ведомости. 1880. 2 августа, передовая.
10*
147
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
который не часто сталкивался с подобным поступком на государствен-
ном поприще. В рескрипте М.Т. Лорис-Меликову Александр II, пере-
числяя все его заслуги по службе на Кавказе и на постах генерал-губер-
натора, заключал, что и во главе Верховной распорядительной комиссии
граф оправдал царские ожидания. «Настойчиво и разумно следуя в те-
чение шести месяцев указанным Мною путем, к умиротворению и спо-
койствию общества, — провозглашал Александр II, — Вы достигли та-
ких успешных результатов, что оказалось возможным, если не вовсе
отменить, то значительно смягчить действие принятых временно чрез-
мерных мер, и ныне Россия может вновь спокойно вступить на путь
мирного развития». За оказанные услуги Лорис-Меликов был пожало-
ван кавалером ордена Святого апостола Андрея Первозванного1 — выс-
шим в империи.
Немногие тогда понимали, что, меняя статус, Лорис-Меликов вла-
сти своей не умаляет. Сосредоточив под своим главенством все жан-
дармско-полицейские органы, он оставался всесильным. Особая и,
казалось, нерушимая близость к императору делала его всемогущим.
По сути, став министром внутренних дел, он остался диктатором.
1 Цит. по кн.: Дневник событий с 1 марта по 1 сентября 1881 г. Изд. В.В. Кома-
рова. СПб., 1882. С. 246. (См. док. № 52.) Правительственный вестник. 1880.
9 августа. (См. док. № 53.)
Глава четвертая
МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
Спустя десять дней после указа о ликвидации Верховной распоря-
дительной комиссии новоназначенный министр внутренних дел
М.Т. Лорис-Меликов отбывает в Крым, в числе сопровождающих
Александра II лиц. Однако в царской свите у Михаила Тариеловича
было особое положение. С царем, недавно овдовевшим и тайно об-
венчавшимся с Екатериной Михайловной Долгорукой, ехала его но-
вая семья (императрица Мария Александровна умерла в мае 1880 г.,
венчание с Долгорукой было в июле 1880 г.; позже, в декабре 1880 г.,
состоялось пожалование Долгорукой и потомству императора от нее
титула светлейших князей Юрьевских. — Примеч. ред.). Сопровож-
давших рассадили в поезде так, чтобы они не могли проходить через
царский вагон: не все были информированы о свершившемся в царс-
кой семье событии. Только граф А. В. Адлерберг, министр двора, и
генерал-адъютант А.М. Рылеев, комендант главной императорской
квартиры, бывшие свидетелями при бракосочетании, да Лорис-Мели-
ков, посвященный в тайну морганатического брака, помещались со
стороны женского вагона.
По прибытии в Симферополь царь с Долгорукой и с детьми, а
также Адлерберг, Рылеев и Лорис-Меликов в экипажах направились
в Ливадию, остальная свита продолжила путь до Севастополя поездом1.
В свете этих фактов слова в рескрипте Лорис-Меликову об особом
доверии к нему и неизменной благосклонности «искренне любящего
и благодарного Александра» воспринимаются не только как дань при-
дворному этикету и дворцовому регламенту2.
Пребывание в Ливадии послужило дальнейшему сближению Лорис-
Меликова с царем. Беседы о делах текущих, о новых назначениях и
перемещениях в государственном аппарате, о некоторых планах ми-
нистра велись в непринужденной обстановке, продолжаясь порой за
1 Дневник Д.А. Милютина. Т. 3. 1878—1880. М., 1950. С. 268, 270. (См. док.
№ 39.)
2 См. док. № 52.
149
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вечерней игрой в вист. Здесь же укрепились контакты и с княгиней
Екатериной Михайловной, морганатической супругой императора,
влияние которой в дворцовых кругах возрастало. Здесь, в Крыму,
министру внутренних дел удалось заручиться поддержкой императо-
ра ряда своих предложений.
Вернувшись в столицу, Лорис-Меликов занимается их реализаци-
ей. Вступление в новую должность, перемена статуса не были для
Михаила Тариеловича формальными — наступал новый период его
государственной деятельности. От постановки вопросов о необходи-
мых преобразованиях он переходил к практическому их осуществ-
лению. Осень 1880 г. для диктатора характеризуется развернутым
наступлением по всему фронту намеченных реформ, хотя проведе-
ние их мыслилось им в строгой очередности. Одновременно гото-
вятся нужные ему кадровые перемещения. Уже в первые осенние
месяцы на основных постах государственного аппарата находились
сторонники Лорис-Меликова, на содействие которых он мог в боль-
шей или меньшей степени рассчитывать. Наиболее твердым и пос-
ледовательным из них, как подтвердили и позднейшие события, был
военный министр Дмитрий Алексеевич Милютин.
В октябре Лорис-Меликов не без усилий добивается назначения на
пост министра финансов Александра Агеевича Абазы, своего старого,
как и Милютин, товарища. Николай Христианович Бунге, назначен-
ный товарищем министра финансов благодаря хлопотам Лорис-Мели-
кова еще в июле, остался на этом посту. Считая такое сочетание
весьма удачным, Михаил Тариелович полагал, что теперь «министер-
ство финансов будет недурно: министр — умнейший человек Абаза,
а товарищем у него — тоже неглупый, а к тому же ученый человек —
Бунге. Славная парочка»1. Исследователь деятельности Н.Х. Бунге не
без оснований полагает, что после отставки все-таки заурядного по
способностям С.А. Грейга «все шло к скорому назначению Бунге на
пост министра финансов», фактически вершившего дела министерства
во время длительных отлучек министра2. Однако Лорис-Меликову на
этом посту был нужен человек с широкими связями при дворе и се-
рьезным административным опытом. И то и другое Абаза — круп-
ный землевладелец и сахарозаводчик — приобрел на занимаемых им
в 1870-е гг. постах государственного контролера, председателя Депар-
тамента государственной экономии Государственного совета, члена
Комитета министров, члена Государственного комитета по устройству
1 Дневник Е.А. Перетца (1880—1883). М.—Л.» 1927. С. 7. (См. док. № 68а.)
2 Степанов В.Л. Н.Х. Бунге. Судьба реформатора. М., 1998. С. 116.
150
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сельского состояния. Профессор политической экономии, Н.Х. Бунге
прекрасно дополнял нового министра своими теоретическими знани-
ями, но и он не был кабинетным ученым, свободно ориентируясь в
современной хозяйственной жизни страны. Выбор Лорис-Меликова
поистине был удачен для страны с хроническим послевоенным дефи-
цитом бюджета.
Менее удачным было назначение на пост министра народного про-
свещения А.А. Сабурова, которого граф совсем не знал, положившись
на рекомендации своих советников. Либеральный по взглядам, ми-
нистр оказался весьма слабым организатором. Однако, разочаровав-
шись в Сабурове, Лорис-Меликов не решался его заменить: каждый
единомышленник в правительстве, особенно в тех министерствах, где
готовились преобразования, был на счету. К тому же товарищем ми-
нистра был П.А. Марков, способности которого как члена Верховной
распорядительной комиссии диктатор вполне оценил.
К единомышленникам граф мог безоговорочно отнести и товари-
ща министра внутренних дел М.С. Каханова, и государственного
контролера Д.М. Сольского, начальника Главного управления по де-
лам печати Н.С. Абазу. В пору своего наивысшего влияния Лорис-
Меликов мог в определенной мере опираться и на министра госу-
дарственных имуществ князя А.А. Ливена, и товарища министра
А.Н. Куломзина. Итак, осенью 1880 г. вокруг Лорис-Меликова сфор-
мировалась группировка либеральных администраторов, готовых под-
держать его преобразовательные начинания. До прихода к власти
Лорис-Меликова они, с разной степенью критичности относясь к су-
ществующим порядкам, полагали, как в свое время Д.А. Милютин,
что «плетью обуха не перешибешь». Именно диктатор привлек их
к активной реформаторской деятельности, увлекая своими планами
и зарядив своей энергией. В министерствах, где готовились преоб-
разования, на ключевых постах оказались его единомышленники.
Но в правящих сферах было немало и влиятельных противников
министра-реформатора. Все чаще проявляет неприятие его политики
наиболее авторитетный из них — К.П. Победоносцев, правда, не в
открытых столкновениях, а за спиной графа. В письмах к своему кон-
фиденту, Е.Ф. Тютчевой, осенью 1880 г. он уже откровенно вражде-
бен к министру внутренних дел. Не помогли графу и хлопоты о на-
значении Константина Петровича членом Комитета министров, куда
обер-прокурор Святейшего синода так стремился.
Не без влияния Победоносцева меняет свое отношение к дикта-
тору и великий князь и будущий император Александр Александро-
вич. Свою роль сыграло их совместное пребывание в Крыму в октябре
151
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1880 г., куда Лорис-Меликов сопровождал наследника. Остро пережи-
вавший новый брак царя, грозивший династическими осложнениями,
цесаревич не простил Михаилу Тариеловичу его доверительных отно-
шений с морганатической супругой царя. Скудеет их переписка, а в
дневнике Александра Александровича с октября 1880 г. не встреча-
ются больше похвал и одобрений действиям Лорис-Меликова, столь
частых недавно, хотя нет еще и прямых порицаний его1. После лик-
видации Третьего отделения собственной Его Императорского Вели-
чества канцелярии против министра внутренних дел настроен и
близкий наследнику П.А. Черевин.
Все большее расхождение осенью 1880 г. происходит у Лорис-
Меликова с Валуевым — не столько в силу идейных разногласий,
сколько по причине соперничества главы Комитета министров с дик-
татором, оттеснившим его в тень2. Острую неприязнь испытывает к
Лорис-Меликову и бывший министр внутренних дел Маков, поте-
рявший свой высокий пост благодаря Михаилу Тариеловичу. Сколь-
ко-нибудь организованного и сплоченного противодействия от этих
разрозненных и затаившихся противников либеральное окружение
Лорис-Меликова до поры не испытывало. Но их глухая враждеб-
ность, как будет видно, давала о себе знать при обсуждении ряда
предлагаемых министром внутренних дел мер, затрудняя, а то и
мешая их своевременному осуществлению. Находясь в окружении
императора, все эти потенциальные противники Лорис-Меликова по-
своему пытались повлиять на отношение к нему Александра II, но
вынуждены были считаться с огромным доверием к диктатору царя.
Этот отпущенный ему и, казалось бы, неограниченный кредит
царского доверия Михаил Тариелович продолжал считать своим глав-
ным капиталом, который пытался наращивать, пуская в ход все свое
дипломатическое искусство и разнообразные тактические приемы.
Вместе с тем он сознавал и чувствовал, что задуманные им рефор-
мы, которые только и могли вывести страну из кризиса на дорогу
1 Ссылаясь на эти факты, П.А. Зайончковский заключает, что к концу 1880 г.
«отношения министра с наследником становятся прохладнее» (Зайончковский П.А.
Указ. соч. С. 232—233). По мнению А.В. Мамонова, «предположение об ухудшении
зимой 1880/81 г. отношений между Лорис-Меликовым и цесаревичем остается ги-
потезой, которую трудно как подтвердить, так и опровергнуть» (Мамонов А.В. Граф
М.Т. Лорис-Меликов: К характеристике взглядов и государственной деятельности //
Отечественная история. 2002. № 3. С. 43).
2 Заслуживает внимания соображение, что осторожность и сдержанность Валуева
в его противодействии Лорис-Меликову обусловливались нависшей угрозой из-за се-
наторской ревизии по расследованию расхищения башкирских земель в пору руко-
водства Валуевым Министерством государственных имуществ (Мамонов А.В. Указ. соч.
С. 43).
152
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
мирного развития, не во всем по душе императору. Романовы при-
выкли отождествлять интересы династии с интересами Российской
империи, а свои интересы они хорошо понимали и готовы были
отстаивать до конца. Возвращаясь к теме искренности в политике,
можно лишь повторить, что боевой генерал Лорис-Меликов вынуж-
ден был на своем новом посту лицедействовать, склоняя царя к
преобразованиям, чтобы провести их в жизнь как «предначертанные
волей Императорского Величества». Ему, по словам современника,
«приходилось в 1880 г. «лицедействовать» на глазах такого лица,
которое во много крат превышало его своею государственною опыт-
ностью, отличным знанием условий исторической сцены, своими
способностями и в известном смысле характером, а потому лицедей-
ствовать перед ним надобно было крайне искусно и осторожно»1.
Но даже самые непримиримые противники Лорис-Меликова не
могли не признать, что он никогда не искал в политике личных
выгод, имея в виду лишь пользу «в святом деле служения отечества»,
как он сам позднее определял свою деятельность2.
Осенью 1880 г. — более полугода спустя после того, как был при-
зван к правлению, — Лорис-Меликов явил себя значительно более
зрелым и опытным политиком, чем в ту пору, когда внезапно оказал-
ся на вершине власти. Он удивительным образом сочетал холодный
трезвый расчет со способностью к риску, осторожность с отвагой,
умение терпеливо выжидать с решительностью и энергией действий
в нужный момент. Он в полной мере обнаруживает едва ли не глав-
ную черту подлинного государственного деятеля — готовность взять
на себя решение, казалось бы, невыполнимых задач, не уклоняясь от
ответственности за последствия. Таков был Михаил Тариелович, под-
готавливая новый рывок вперед в развитии Российской империи.
* * *
Еще до отъезда в Крым граф представил доклад о назначении се-
наторских ревизий, где обосновал их необходимость и задачи. Ми-
нистр внутренних дел доказывал, что ревизии дадут сведения о
местных нуждах и потребностях и будут полезными для разных ми-
нистерств и ведомств. Ревизии должны были, по мнению Лорис-Ме-
ликова, дать властям представление о «настроении умов вне столичных
1 Стасюлевич М.М. Черный передел реформ императора Александра II //
М.М. Стасюлевич и его современники в их переписке. Т. III. СПб., 1912. С. 749.
2 Исповедь графа Лорис-Меликова // Каторга и ссылка. 1925. № 2(15). С. 119.
(См. док. № 79.)
153
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
центров» и тем самым пополнить данные шефа жандармов, которые,
как видно из этого, министр не считал достаточно полными. Особо
он указывал на возможность уяснения посредством ревизий причин
революционного движения. Лорис-Меликов, как уже говорилось, счи-
тал это уяснение главным условием ликвидации крамолы в стране1
(см. док. № 56).
Диктатор полагал, что «настоящая минута была бы в высшей сте-
пени удачной» для назначения сенаторских ревизий, которое уже само
по себе не может не произвести «весьма успокоительного действия
как новое доказательство высочайшего Вашего Величества попечения
о благе народном». «Испрошенная ревизия», по более позднему
объяснению графа, «служила ясным выражением, что правительство
намерено отныне фактически контролировать и согласовывать дей-
ствия местных учреждений и лиц»2.
Итак, в августе 1880 г. Лорис-Меликов считал нужным предста-
вить наряду с ликвидацией Верховной распорядительной комиссии
новые доказательства заботы власти о положении дел в стране. Чут-
ко прислушиваясь к настроениям общества, он, по-видимому, уло-
вил «разочарования в прочности и серьезности нового настроения
власти», проявившееся спустя полгода после его назначения3.
Считая, что намеченные цели ревизий могут быть достигнуты «при
удачном выборе ревизующих лиц», Лорис-Меликов представил свои
кандидатуры сенаторов-ревизоров, которые, как и его план ревизий,
были утверждены царем. Сенатор И.И. Шамшин назначался в Самар-
скую и Саратовскую губернии, сенатор А.А. Половцов — в Киевскую
и Черниговскую, в Воронежскую и Тамбовскую — сенатор С.А. Мор-
двинов, в Костромскую и Казанскую — сенатор М.Е. Ковалевский,
которому позднее пришлось ревизовать и Оренбургскую и Уфимскую
губернии. Шамшина и Ковалевского Лорис-Меликов успел оценить по
их работе в Верховной распорядительной комиссии. Умного и дело-
витого Половцова мог рекомендовать близко знавший его Ковалевс-
кий. Кто подсказал пригласить Мордвинова, неизвестно, но он в своих
добросовестных и квалифицированных отчетах проявил себя не хуже,
чем другие отобранные для этой важной миссии сенаторы.
Намеченные для ревизии губернии были земледельческими, отли-
чаясь низким душевым наделом (в среднем — около трех десятин).
В деревне здесь было неспокойно. В первой половине 1880 г. в Са-
1 Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. Кн. 2. М.,
1996. С. 605-606.
2 Исповедь графа Лорис-Меликова. С. 122.
3 С.А. Муромцев. Сб. статей. М., 1911. С. 32—33.
154
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
марской и Казанской губерниях отмечалось распространение среди
крестьян слухов о переделе земли. Брожение в крестьянской среде
фиксировалось в Костромской губернии, а в Киевской и Чернигов-
ской было несколько случаев сопротивления крестьян местным влас-
тям и военной команде. О беспорядках в воронежской деревне
сообщалось в отчете губернского жандармского управления1. В на-
званных губерниях не прекращалась народническая пропаганда, а
земская деятельность отличалась активностью, выдвинув ряд видных
лидеров земско-либерального движения. Все это говорит о том, что
выбор объектов для сенаторской ревизии Лорис-Меликовым был не
случаен.
Инструкция для ревизующих разрабатывалась разными ведомства-
ми под руководством министра внутренних дел. Инструкция требо-
вала от сенаторов «обильных материалов для обсуждения и рассмот-
рения таковых в приготовительной и общей комиссиях совместно с
самими сенаторами»2.
Главное место в инструкции отводилось вопросам, находившим-
ся в ведении Министерства внутренних дел. Требовалось собрать
сведения о «причинах упадка народного благосостояния и нравствен-
ности» и наметить меры по их устранению. Предписывалось знаком-
ство с крестьянским общественным управлением и местными по
крестьянским делам учреждениями. Предусматривалось инструк-
цией также и выяснение причин «несоответствия результатов дея-
тельности земских учреждений тем ожиданиям правительства и
общества, коими сопровождалось их открытие». Ревизующим реко-
мендовалось изыскивать меры для оживления земской деятельнос-
ти, «не возбуждая надежд к осуществлению ныне центрального
представительства земства». Особое внимание ревизующим следова-
ло уделять тем явлениям местной жизни, «кои имеют связь с рас-
пространением лжеучений».
Из вопросов, относящихся к финансовому ведомству, отметим
предписание исследовать причины накопления недоимок, роль акци-
за на соль и подушной подати, а также паспортной системы, озна-
комление с торгово-промышленной деятельностью евреев. По
учебному ведомству предписывалось знакомство с учебными заведе-
ниями, по судебному — с коронным судом и судом присяжных на
местах и т. д. 46 пунктов инструкции, таким образом, охватывали
изучение основных сторон народной жизни, роли и места в ней
1 Крестьянское движение в России в 1870—1880 гг. М., 1968. С. 403—409, 520—
521, 548—549.
2 Исповедь графа Лорис-Меликова. С. 122.
155
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
учреждений административных и общественных, настроений поддан-
ных в провинции, их нужды и потребности1.
Любопытно отметить, что варианты народнических и народоволь-
ческих программ для собирания сведений в народе, появившиеся ра-
нее лорис-меликовской инструкции, во многом с ней перекликаются,
но есть и существенные отличия. Главным в революционных «инст-
рукциях» выдвигается вопрос, перед сенаторами-ревизорами не ста-
вившийся, — о земле. Сведения о нем народниками предполагалось
собирать самые разные: о соотношении земли помещичьей и кресть-
янской, о величине надела, его достаточности для существования сред-
ней крестьянской семьи, о представлениях мужика, «как должна
перейти к ним земля — даром или за выкуп». Предусматривалось
выяснение способов эксплуатации крестьян помещиками и кулаками.
В нелегальных программах для собирания сведений в народе, как и в
инструкции для сенаторских ревизий, серьезное внимание обращено
на настроения крестьян, но, разумеется, совсем с иной целью2. Рево-
люционеров интересовало все то, что облегчает им агитацию, возбуж-
дает в крестьянской среде протест.
Возможно, с подобными программными документами Лорис-Ме-
ликов был знаком по следственным делам революционеров. В них
немало материалов, свидетельствовавших о серьезном изучении крес-
тьянства, «страдающего от малоземелья, неурожаев, кузек-жуков и
прочих бедствий»3.
Материалами о деревне переполнена была и легальная российская
журналистика на рубеже 70— 80-х гг.: стороной обходила крестьянский
вопрос лишь консервативная печать. В статьях и исследованиях либе-
рально-демократических изданий («Отечественные записки», «Слово»,
«Дело», «Русская мысль», «Вестник Европы»), в корреспонденциях с
мест и очерках в газетах «Русские ведомости», «Голос», «Новое время»
можно было найти немало конкретных сведений о пореформенном
неустройстве деревни и ее нуждах. Здесь же при желании можно было
отыскать и ответ на вопрос, поставленный в инструкции сенаторам-
ревизорам о «явлениях местной жизни», содействующих распростране-
нию «лжеучений».
1 Русский архив. 1912. Кн. 11. С. 417—429. См. также: История Правительству-
ющего Сената за 200 лет. Т. 4. СПб., 1911. С. 181 —183.
2 Программа для собирания сведений в народе // Сб.: Народовольцы после
1 марта 1881 г. М., 1928. С. 165. Гектографированные варианты программы имеются
среди вещественных доказательств революционеров (ГАРФ. Ф. Особого присутствия
Правительствующего сената (112), оп. 2, д. 2766, 2811).
3 Там же. Л- 2773, 2719 и др.
156
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Как уже говорилось, Лорис-Меликов данными печати пользовался,
однако отдавал себе отчет в их ограниченности в силу требований
цензуры. Среди вопросов, намеченных в инструкции министром внут-
ренних дел для исследования, многие были запретны для печати.
«Нельзя писать о полиции, нельзя писать об урядниках, нельзя писать
о гимназиях, об университетском уставе, о бедности мужика, о голо-
довании народа, о молодом поколении, об угнетении рабочих капи-
талом, о народных школах», — дал свой перечень фактически запре-
щенных тем, официально в списке цензурных запретов не числящихся,
журнал «Отечественные записки»1. Все это делало печать источником
сведений нуждающимся в дополнении не менее, чем жандармские и
губернаторские отчеты. Лорис-Меликов в своих последующих докла-
дах царю неоднократно упомянет, что материалы ревизий существен-
но дополнят правительственные сведения о положении на местах,
внесут в них «богатый вклад», но со значением заметит, что и «эти
данные, при окончательной разработке их, несомненно окажутся не-
достаточными, без практических указаний людей, близко знакомых с
местными условиями и потребностями»2.
Думается, испрашивая назначение сенаторских ревизий, граф уже
имел в виду свои далеко идущие цели дальнейших преобразований.
Их разглядели некоторые проницательные приверженцы самодержа-
вия, с естественной настороженностью следившие за действиями
нового министра внутренних дел. Лорис-Меликов, по словам одного
из них, «придумывает сенаторские ревизии, хотя и с скрытою, но
весьма прозрачной целью собрать на месте фактические данные,
которые убедили бы Государя в необходимости созыва земских пред-
ставителей»3.
В докладе царю, говоря о целесообразности сенаторских ревизий,
Лорис-Меликов ссылался на их опыт времен Николая I (с тех пор
власть к ним не прибегала). Наставляя сенаторов перед их отъез-
дом в назначенные для ревизии губернии, Лорис-Меликов как раз
подчеркивает отличие их задач от тех, что ставились перед никола-
евскими сенаторами. «Ревизия ваша, — записал его слова А.А. По-
ловцов, — не будет той простой сенаторской ревизией, какими они
бывали прежде: здесь речь идет не о предании суду и отрешении от
1 Елисеев Г.З. Внутреннее обозрение // Отечественные записки. 1880. № 10.
С. 262.
2 Всеподданнейший доклад министра внутренних дел графа М.Т. Лорис-Меликова
от 28 января 1881 г.// Былое. 1918. № 4—5. С. 163.
3 Письмо неизвестного К.П. Победоносцеву 28 апреля 1881 г. // К.П. Победо-
носцев и его корреспонденты. М., 1925. Т. 1. Полутом 1. С. 59.
157
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
должности лиц, оказавшихся виновными в каких-либо злоупотреб-
лениях, нет, здесь надо посмотреть, как бы устранить общие неудоб-
ства нашего провинциального правительственного порядка...»1 Он
нацеливал ревизующих на то, что результатом их работы должно
быть не перемещение должностных лиц провинциальной админист-
рации, а определенные преобразования порядков на местах. Реор-
ганизация местных губернских и уездных учреждений давно уже
обдумывалась диктатором. Свой материал как для подтверждения ее
необходимости, так и для ее осуществления должна была дать заду-
манная ревизия.
В печати весть о назначении сенаторских ревизий была встрече-
на благоприятно, как и предвидел Лорис-Меликов. Даже консерва-
тивная печать высказалась о них в унисон общим толкам. Результа-
том ревизий, по словам «Московских ведомостей», должно быть
указание целого ряда мер, касающихся всех сторон народной жиз-
ни»2. В либеральной журналистике подчеркивалось, что предприня-
тая по инициативе Лорис-Меликова ревизия отличается не только
«небывалыми до сих пор размерами», но и проводится «на новых
основаниях»3. Не была упущена возможность при этом высказать
мысль о целесообразности привлечь к ревизии представителей обще-
ства4. В либеральной среде прямо связывали сенаторские ревизии с
«созывом сведущих людей для обсуждения того, что будет этими
ревизиями открыто»5. Из воспоминаний современников следует, что
ревизия производила большое впечатление, порождая о себе всеоб-
щие толки6. С обычной нигилистической предвзятостью отнеслись к
ревизии революционеры, углядев в ней лишь «один из ходов в шу-
лерской игре Ло^ис-Меликова»7.
Ревизии завершались уже после отставки Лорис-Меликова, а он,
отторгнутый от дел, все волновался, исполняется ли инструкция «или
1 Цит. по кн.: Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—
1880-х годов. М., 1964. С. 239—240. Автор датирует выступление Лорис-Меликова
перед сенаторами концом августа, но с 17 августа министр внутренних дел находился
в Ливадии и мог встретиться с ревизующими сенаторами только в начале сентября,
когда вернулся в столицу.
2 Московские ведомости. 1880. 25 сентября, передовая.
3 Внутреннее обозрение // Вестник Европы. 1880. № 10. С. 744.
4 Молва. 1880. 3 октября, передовая.
5 Кони А.Ф. Памяти М.М. Стасюлевича // М.М. Стасюлевич и его современники
в их переписке. Т. 1. СПб., 1911. С. 9.
6 Кошелев А.И. Записки. Берлин, 1884. С. 252; Воспоминания Б.Н. Чичерина.
Земство и Московская дума. М., 1934. С. 109.
7 Саратовец (Майнов И.И.) Саратовский семидесятник // Минувшие годы. 1908.
№ 4. С. 209.
158
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дело заброшено»1. Но определенными результатами, сообщаемыми
ему сенаторами в процессе своей работы, министр внутренних дел,
несомненно, пользовался, особенно подготавливая социально-эконо-
мические преобразования. О них речь впереди, а сейчас стоит обра-
титься к событиям, последующим за учреждением сенаторских
ревизий.
* * *
Сразу после наставления сенаторам-ревизорам министр внутрен-
них дел выступает 6 сентября перед редакторами наиболее крупных
и влиятельных газет и журналов. К таковым он причислил и журнал,
особенно часто подвергавшийся нападкам цензуры, отмечавшей его
«социалистическую окраску», — «Отечественные записки», редактор
которых М.Е. Салтыков-Щедрин присутствовал на этой своеобразной
пресс-конференции министра. Именно «Отечественные записки» по-
местили о встрече с министром наиболее полную информацию, на
которую затем ссылались все другие издания.
Целью встречи Лорис-Меликова с прессой, с одной стороны, было
проинформировать ее представителей о правительственной програм-
ме после ликвидации Верховной распорядительной комиссии и про-
изошедших изменениях в органах власти. С другой стороны, выступ-
ление перед редакторами являлось своего рода внушением, что и как
следует печатать, освещая текущую политику. Признавая важнейшую
роль печати в формировании общественного мнения, Лорис-Меликов
полагал, как было видно из его апрельского доклада 1880 г., что пе-
риодическая печать нуждается в «надлежащем руководстве» со сто-
роны власти.
При Лорис-Меликове происходит заметное оживление периоди-
ческой печати.* Появился ряд новых газет, среди них «Порядок»
М.М. Стасюлевича, «Земство» В.Ю. Скалона и А.И. Кошелева, возоб-
новилось издание «Руси» И.С. Аксакова, «Гласность» А. Гиероглифо-
ва. Последнее издание, разрешенное лично Лорис-Меликовым, осуж-
дало «революционный социализм», пропагандировало социализм
«научный» как способствующий совершенствованию общества, но не
затрагивающий интересы частного предпринимательства. Возникли и
новые журналы либерального направления: «Русская мысль», «Новое
обозрение», «Земская школа». В то же время известному либераль-
ному журналисту Г. К. Градовскому было отказано в разрешении из-
1 Исповедь графа Лорис-Меликова. С. 122.
159
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
давать газету1. При ставленнике Лорис-Меликова — Н.С. Абазе, на-
значенном начальником Главного управления по делам печати, значи-
тельно сократились цензурные преследования2.
Печать, ощутившая некоторое ослабление цензурных уз, загово-
рила более чем когда-либо свободно и раскованно о предметах,
прежде обсуждению не подлежавших. Намеки на предстоящие пре-
образования, на необходимость «света и свободы», как условия раз-
вития страны, на призыв к управлению «здоровых сил общества» не
сходили со страниц либерально-демократической прессы. Однако
серьезный разговор на эту тему исключался. Статья К.Д. Кавелина
«Мысли о представительстве», написанная летом 1880 г., света не
увидела. Кавелин доказывал в ней, что выборное представительство
вовсе не связано с конституцией и не есть средство для ограниче-
ния самодержавия. Михаил Тариелович, статью читавший, счел ее
несвоевременной3.
Однако в «верхах» назревало серьезное недовольство состоянием
печати. В письмах К.П. Победоносцева, в дневнике П.А. Валуева с
негодованием отмечается «невозможный язык» газет и «неприличные
похвалы» Лорис-Меликову. Чуткий к настроениям в правящих сферах,
министр внутренних дел пытается ввести прессу в нужные рамки. Он
призвал к себе редакторов столичных изданий, с целью «разъяснить
им, чтобы они не волновали напрасно общественных умов, настаивая
на необходимости привлечения общества к участию в законодатель-
стве и управлении — в виде ли представительных собраний европей-
ских, в виде ли бывших наших древних земских соборов». Министр
заявил, что «никаких полномочий на этот счет не получал, а сам лич-
но этого в виду не имеет». Своей задачей он считает «дать силу но-
вым учреждениям, уже существующим, а также привести в сообраз-
ность и в гармонию с последними учреждения старого порядка,
видоизменив их, насколько это потребуется для этой цели». На все
это, по его мнению, потребуется 5—7 лет4. Противники диктатора
заявлениям его не поверили. Лорис-Меликов, как резюмировал один
из них, «объявляет редакторам столичных газет и журналов, чтобы они
оставили свои «иллюзии», потому что Государь не даст никаких сво-
1 Градовский Г.К. Итоги. Киев, 1908. С. 61—62.
2 В 1880 г. было дано всего 4 цензурных предупреждения периодическим издани-
ям, и два из них приостановлены. В первые два месяца 1881 г. не было вынесено ни
одного взыскания (Розенберг Вл., Якуискин Вл. Русская печать и цензура в прошлом и
настоящем. СПб., 1905. С. 193—226).
3 Письмо К.Д. Кавелина М.М. Стасюлевичу 4 июля 1880 г. // М.М. Стасюлевич
и его современники в их переписке. Т. II. СПб., 1912. С. 152.
4 Отечественные записки. 1880. № 9. С. 140—141. (См. док. № 57.)
160
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
__________________________Г - ---------------------------
бодных учреждений... Но сам гр. Лорис-Меликов не покидает этих
«иллюзий»1.
На встрече 6 сентября Лорис-Меликов конкретизировал свою бли-
жайшую программу восстановления в правах учреждений, появивших-
ся в результате реформ 1860-х гг., но так и не сумевших реализоваться
в полной мере — земское и городское самоуправление. Новых судов
Лорис-Меликов не касался, относясь к ним критически, он сосредо-
точил внимание на местном самоуправлении. Речь шла не только о
создании условий для нормальной, не утесняемой ничем деятельности
органов общественного самоуправления, но и о расширении их прав,
если они будут необходимы «для правильного дела и экономического
улучшения местности». Было сказано и о расширении прав губернс-
ких и уездных учреждений: Лорис-Меликов считал, что излишняя
централизация вредна. Проинформировал министр и о задачах сена-
торских ревизий, в результате которых предстоит «по возможности
удовлетворить желания и нужды» на местах. По-прежнему он считал
крайне важным (это был второй пункт его программы) приведение
к единообразию полиции: объединить полицейские и жандармские
органы и обеспечить законность их действий. Особо остановился ми-
нистр на положении печати, обещая предоставить ей возможность
«обсуждать различные мероприятия, постановления и распоряжения
правительства, с тем только условием, чтобы она не смущала и не
волновала напрасно общественные умы своими упомянутыми мечта-
тельными иллюзиями»2.
Программа, изложенная министром внутренних дел перед пред-
ставителями прессы, по верному наблюдению историка, не содер-
жала ничего нового по сравнению с задачами, поставленными в его
апрельском докладе3. Но она впервые предавалась гласности. Ее уме-
ренность явно разочаровала деятелей российской журналистики, на-
ходившихся в плену больших ожиданий, которых, как получалось,
Лорис-Меликов не оправдал. Это разочарование, по-видимому, ис-
пытывал даже М.Е. Салтыков-Щедрин. Несмотря на свой обычный
скептицизм по отношению к намерениям властей, на Михаила Та-
риеловича, подсознательно, он, как видно, все-таки определенные
надежды возлагал. «Вот, значит, и либерализм выяснен»: «о консти-
туции и думать нечего и распространять конституционные идеи зна-
чит производить в обществе смуту», — подвел редактор «Отечествен-
1 Письмо неизвестного К.П. Победоносцеву 28 апреля 1881 г. // К.П. Победо-
носцев и его корреспонденты. Т. I. Полутом 2. С. 59.
2 Отечественные записки. 1880. № 9. С. 141.
3 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 237.
11 - 2582
161
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ных записок» итог встрече с министром1. Многие тогда в либераль-
но-демократической среде испытывали нечто вроде обиды за свои
неоправданные ожидания, ощущая себя как бы обманутыми дикта-
тором. Безгласная и бесправная до его прихода к власти русская
печать подняла свой критический голос против Лорис-Меликова,
упрекая его в бездействии и нерешительности. «Росчерка пера дос-
таточно для отмены всех постановлений, которые стесняют свободу
печати, и для восстановления хотя бы того порядка, который суще-
ствовал по закону 1865 г., — высказывался С.А. Муромцев в «Юри-
дическом вестнике». — Истинная свобода печати и оживление зем-
ства невозможны, пока существует административный арест и
административная ссылка. В высшей степени поразительно, что в
программе г. министра не сказано ничего об этом предмете»2.
Но господин министр о многом не сказал в своем выступлении
перед деятелями журналистики, которое он сам в разговоре с П.А. Ва-
луевым назвал «нотацией». Он не мог поведать здесь о том, что «не-
которая свобода», предоставленная прессе, послужила «наиболее
ожесточенным нападкам» на него в дворцовых сферах — «со сторо-
ны претенденткой нашей аристократии, разных фрейлин с Победо-
носцевым и К°. Наветам и сплетням, доходившим неоднократно до
государя, не было конца»3.
Пресса, с его точки зрения, явно забегала вперед и тем мешала ему
идти к намеченным преобразованиям, которые мыслились им как
постепенные, тщательно подготовленные. Осенью 1880 г., готовясь
сделать новый шаг в деле реформ, он попытался утихомирить прессу,
которая уже начала вызывать тревогу и настороженность в верхах
своими «мечтательными иллюзиями». Не мог он не учитывать и того,
как ревниво относились в верхах к той поддержке, которую оказыва-
ла либерально-демократическая журналистика его политическому кур-
су. Похвалы в его адрес, названные Валуевым неприличными,
действительно нарушали принятые в самодержавной империи субор-
динацию и соответствующий этикет. Речь Лорис-Меликова перед ре-
дакторами и издателями в значительной мере имела целью успокоить
власть. Он просил осведомить о ней министра императорского двора
А.В. Адлерберга, возвращавшегося в Ливадию. А вслед ему, в том же
сентябре, спешит и сам доложить царю о своем «строгом внушении»
прессе. Тут же он попытался и защитить ее от нападок, и оправдать
перед царем.
1 Салтыков-Щедрин М.Е. Поля. собр. соч. Т. XIX. Кн. 2. М., 1939. С. 170.
2 Муромцев С А. Статьи и речи. Вып. V. М., 1910. С. 48—49.
3 Исповедь графа Лорис-Меликова. С. 123. (См. док. № 79.)
162
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Характерен заочный диалог министра и Александра II на эту тему.
«Внимательное наблюдение за нашей печатью приводит меня к убеж-
дению, что характер ее в последние 4—5 месяцев уже несколько из-
менился к лучшему», — пишет Михаил Тариелович. «Я этого не за-
мечаю, и, напротив, по-моему, хуже!» — отвечает на это царь на
полях доклада. Но Лорис-Меликов, еще не видя царских пометок, во
многом их предвосхищая, доказывает, что еще недавно периодиче-
ская печать «как бы заискивала в оппозиционной части общества и
даже считалась с крамолою, признавая ее за силу». Он напоминает,
что «она усвоила себе приемы выражать вредные мысли между строк,
понятные для читателя, но в формах, редко доступных для преследо-
вания». Сейчас, по его наблюдению, положение изменилось: «Печать
входит в обсуждение наиболее интересующих общество вопросов с
большою прямотой и даже некоторой самостоятельностью». Лорис-
Меликов объясняет недовольство печатью в правительстве тем, что в
ней порой подвергаются критике учреждения и «даже деятельность
некоторых высокопоставленных лиц», которые, «объединяя свои соб-
ственные интересы с государственными», возводят обвинение на ве-
домство, наблюдающее за прессой1. Здесь, судя по меткам царя, граф
находит его понимание. Но, по наблюдениям современников, «нет ни
одной области человеческой деятельности, к которой самодержцы
относились бы с такой подозрительностью, как к прессе»2. Присту-
пая к преобразованиям в области печати, Лорис-Меликов подвергал-
ся особому риску.
Еще летом 1880 г. бывший тогда министром внутренних дел
Л.С. Маков, узнав из перлюстрированных писем Лорис-Меликова
о готовящемся им пересмотре законов о печати, сообщил об этом
П.А. Валуеву. Стремясь перехватить инициативу, они через голову
Лорис-Меликова обращаются к Александру II, испросив у него уч-
реждение под председательством Валуева Особого совещания для
пересмотра действующего законодательства о печати3. Однако Лорис-
Меликов не собирался выпускать из своих рук дело преобразования
печати. Он добился нужного ему состава Особого совещания, где
ближайшие соратники министра внутренних дел (М.С. Каханов,
Н.С. Абаза, А.А. Абаза, А.А. Сабуров) стали задавать тон. Предло-
жения Лорис-Меликова сводились к тому, чтобы, отменив предва-
рительную цензуру, установить судебный порядок преследования
1 Всеподданнейший доклад графа М.Т. Лорис-Меликова Александру II 20 сентяб-
ря 1880 г. // Былое. 1917. № 4 (26). С. 35. Подчеркнуто царем. (См. док. № 58.)
2 Степняк-Кравчинский С.М. Россия под властью царей. М., 1964. С. 310.
3 Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. Пг., 1919. С. 104.
II
163
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нарушений цензурных правил. В записке начальника Главного управ-
ления по делам печати Н.С. Абазы они были обоснованы с явной
опорой на пожелания представителей либеральной журналистики.
Недаром в выступлениях на заседаниях Совещания Валуеву слышался
язык «Голоса» и «Нового времени».
5 ноября 1880 г. состоялось заседание Особого совещания с при-
глашением столичных редакторов и издателей (М.М. Стасюлевича,
А.А. Краевского, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Н.П. Гилярова-Платонова,
А.С. Суворина, В.В. Комарова, В.А. Полетики). Стасюлевич, выступавший
от имени представителей прессы, поддержал план ее преобразований,
представленный Н.С. Абазой. «Между печатью и цензурой должен быть
положен закон и суд», утверждал он, считая, что обязанностью цензу-
ры нужно оставить «одно наблюдение, но не осуждение и кару. Пока
никаких других средств к установлению порядка в печати не открыто»1.
После ухода представителей прессы была создана комиссия для
составления новых правил о печати. К.П. Победоносцев в кулуарах
ужасался готовящимся переменам, негодуя, что Лорис-Меликов и его
сторонники желают «пустить куда-то в свободное пространство — в
так называемое общество важнейшие функции государственной влас-
ти»2. Но на заседаниях комиссии обер-прокурор Святейшего синода
столь определенно не высказывался. Сам Валуев, видя явный перевес
сторонников Лорис-Меликова, вел себя весьма сдержанно, хотя в за-
писке Н.С. Абазы увидел стремление узаконить «разнузданность пе-
чати». «Оказалось, что при данных условиях полная свобода печати
предрешена. Остается изыскивать способы и средства сделать ее по
возможности менее вредной», — обозначил он в дневнике свою по-
зицию. И председатель комиссии такие способы изыскивал, всячески
тормозя тем самым и затягивая продвижение проекта новых правил
о печати. Доказывая в Совещании, что «печать необходима как воз-
дух», Лорис-Меликов одновременно успокаивал его членов тем, что
«при новых законах и при помощи суда журналисты будут сидеть в
«кутузках» и ходить в «сибирках»3.
Позднее Валуев признавался, что уже после заседания 5 ноября 1880 г.
«убедился в невозможности прийти к каким-нибудь удовлетворитель-
ным результатам, а гр. Лорис-Меликов и Н. Абаза вслед за тем убеди-
1 М.М. Стасюлевич и его современники... Т. I. С. 348.
2 Письмо К.П. Победоносцева Е.ф. Тютчевой 4 ноября 1880 г. // ОР РГБ. Ф.
К.П. Победоносцева (230), к. 4409, д. 2, л. 102.
3 Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. С. 127. О ликовании журналистики, в
том числе и «Отечественных записок», по поводу готовящегося нового закона о печа-
ти Салтыков-Щедрин замечал: «До сих пор я еще не сиживал в кутузке, а в буду-
щем — не знаю» (Салтыков-Щедрин М.Е. Поли. собр. соч. Т. XIX. Кн. 2. С. 176).
164
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лись, что они меня не могли ни провести, ни сбить с толку. Затем дело
тянулось, так сказать, в силу первоначального толчка, но никто в его
успех не верил, и после 1 марта никто о нем не упоминал»1. Проект
нового законодательства печати, отменявший предварительную цензу-
ру и вводивший единую судебную систему преследований за его нару-
шения, был окончательно обсужден Особым совещанием 28 февраля
1881 г. П.А. Зайончковский, думается, делает верный вывод, что не
только разнородные стремления в Особом совещании по пересмотру
правил о печати, но несовпадение его задач «с целями императора и его
камарильи, стремившихся ко всемерному обузданию прессы», обрека-
ли на провал проект отмены предварительной цензуры2.
Приступая к преобразованиям в области печати, Лорис-Меликов
убеждал царя, что «создание такой прессы, которая бы выражала лишь
нужды и желания разумной и здравой части общества и в то же вре-
мя являлась верным истолкователем намерений Правительства — есть
дело весьма, трудное и достижимое только продолжительным време-
нем»3. Верил ли он в возможность создания такой прессы в империи,
сказать трудно. Стремясь опереться в своей преобразовательной дея-
тельности на общество, Лорис-Меликов должен был допустить опре-
деленную свободу печати. Но он не мог не видеть, что ее даже
относительная прямота и «некоторая самостоятельность» в обсужде-
нии важных общественных вопросов (что он справедливо считал до-
стижением своей политики) встречают неприятие и отпор в верхах.
И он вынужден был, «чтобы выручить дело и оградить себя», прибе-
гать к цензурным карам, в целях умиротворения власти4.
Лорис-Меликов оказывался в замкнутом кругу: чтобы сохранять
доверие царя, которого считал своей главной опорой, он должен был
ограничивать свободу печати, поддержку которой также не хотел по-
терять.
Разомкнуть этот круг он так и не смог.
* * *
Важнейшей задачей Лорис-Меликов считал пересмотр «Положения
о земских учреждениях». С преобразованием местного общественно-
го самоуправления он связывал и губернскую реформу, призванную
1 Граф П.А. Валуев. Указ. соч. С. 146—147.
2 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 269.
3 Всеподданнейший доклад министра внутренних дел графа М.Т. Лорис-Меликова
Александру II 20 сентября 1880 г. С. 36. Подчеркнуто царем. (См. док. № 58.)
4 Исповедь графа Лорис-Меликова. С. 123. (См. док. № 79.)
165
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ослабить централизацию власти и снять антагонизм между обществен-
ным управлением и администрацией. Но, признавая пересмотр земс-
кой реформы 1864 г. неудобным и несвоевременным, он наметил ряд
частных мер к облегчению земской деятельности, которые изложил в
упоминавшейся уже записке к тогдашнему министру внутренних дел
А.С. Макову. Из них была осуществлена (по представлению того же
Макова) лишь отмена права губернаторов утверждать выборных слу-
жащих земств. Выступая перед прессой 6 сентября, Лорис-Меликов
предал гласности свое намерение создать условия для нормальной
деятельности органов самоуправления, а в случаях необходимости и
расширить их права, если этого требуют местные условия.
Циркуляр Министерства внутренних дел от 22 декабря 1880 г.
предписывал губернаторам передать на обсуждение земствам вопрос
об изменении в местных по крестьянским делам учреждениях. В при-
ложении к нему рассылался свод земских ходатайств по этому пово-
ду. Передачу вопроса о крестьянском самоуправлении «на предвари-
тельное и всестороннее обсуждение земства» Михаил Тариелович
числил среди своих заслуг1. Циркуляр этот земствами трактовался весь-
ма расширительно, чему власти до поры не препятствовали. Вообще
явочным порядком (как и в области печати) земская деятельность при
Лорис-Меликове действительно облегчалась и сильно оживилась. Он
считал это едва ли не главной своей заслугой, утверждая, что со вре-
мени его прихода к власти началась «новая эра для земского и город-
ского самоуправления». Учреждения эти, по его словам, «вздохнули
свободнее, и прекратилось то неумолимое преследование и презрение,
которым они подвергались в течение многих лет»2.
Однако законодательно эти новые условия министр внутренних дел
закрепить не спешил. Даже те частные и весьма скромные меры,
которые обозначены в записке Макову, Лорис-Меликов не успел уза-
конить. Казалось, чем менее важным было намеченное преобразова-
ние, тем труднее Лорис-Меликову было к нему приступить: он как бы
боялся испортить крупное дело мелкими притязаниями.
Так, представляя в феврале 1881 г. в Комитет министров на об-
суждение ходатайство Херсонского губернского земского собрания о
разрешении съездов представителей земства для обсуждения мер по
борьбе с хлебным жучком, министр внутренних дел счел постановку
вопроса о земских съездах преждевременной. По его мнению, пред-
ставлялось бы «более осторожным и вполне целесообразным» предо-
1 Исповедь графа Лорис-Меликова. С. 121.
2 Там же.
166
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ставить губернским земским управам командировать по 2—3 лица для
совещаний под председательством местного губернатора1.
А ведь в записке Макову, среди других необходимых для облегче-
ния земской деятельности мер, предусматривалось даже «право зем-
ствам соседних губерний совместно обсуждать и проводить меры по
борьбе с эпидемиями, вредителями сельского хозяйства»2.
Однако земскую реформу Лорис-Меликов из поля зрения не вы-
пускал и в неофициальных беседах с земскими деятелями говорил о
своих далеко идущих планах: «собрать общую, довольно многочислен-
ную комиссию от земств, а где таковые еще не образованы, из лиц,
приглашенных правительством»3.
Студенческие волнения, происходившие осенью 1880 г. в Петер-
бургском, Московском и Харьковском университетах, в Медико-Хи-
рургической и Петровской академиях, заставили министра внутрен-
них дел обратить внимание на состояние высшей школы, поставив
на очередь дня изменение в университетском уставе. Сменивший
Д.А. Толстого министр народного просвещения А.А. Сабуров в со-
трудничестве с Д.А. Милютиным под эгидой Лорис-Меликова под-
готовили записку о положении в высших учебных заведениях, где
необходимость таких изменений обосновали, доказывая, что удовлет-
ворение академических требований студентов помешает распростра-
нению в их среде революционной пропаганды. Они предлагали раз-
решить запрещенные правилами 1879 г. кассы взаимопомощи, бюро
по приисканию заработков, студенческих столовых и т. д., а также
проведение сходок и собраний как по вопросам, связанным с эти-
ми студенческими организациями, так и по учебным делам. Царь
записку Сабурова и Милютина одобрил, по-видимому будучи под-
готовленным Лорис-Меликовым. Советы университетов по запросу
Министерства просвещения высказались в пользу намеченных пре-
образований, за отмену существовавших запретов. Однако при об-
суждении на Особом совещании по университетскому вопросу в
январе 1881 г. предложения Сабурова и Милютина встретили серь-
езное противодействие. Защищал их лишь Лорис-Меликов. Против
резко выступили К.П. Победоносцев и И.Д. Делянов. А.А. Абаза,
Н.Х. Бунге, А.А. Ливен, К.Н. Посьет заняли уклончивую позицию,
не поддержав министра просвещения.
К новому обсуждению университетского вопроса Сабуров, Милю-
тин и Лорис-Меликов, судя по дневнику военного министра, подго-
1 См. подробнее: Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 260—261.
2 ГА РФ. Ф. Лорис-Меликова, д. 54, л. 2. (См. док. № 37).
3 Записки А.И. Кошелева (1812—1883). Berlin, 1884. С. 253.
167
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
товились более тщательно, продумав тактику и заранее договорившись
с некоторыми членами совещания о поддержке. Хотя Победоносцев
и Делянов, сторонники Д.А. Толстого, «опять отличились ядовитыми
речами», изливая желчь на новое Министерство просвещения, было
все же признано, что «университетскому начальству невозможно по-
ставить в обязанность строго преследовать все то, что запрещалось
прежними драконовскими правилами, как-то студенческие столовые,
читальни и т. д.»1.
«Сабуров говорит нелепейшие речи, — рассказывал подробности
совещания 10 января Победоносцев, — гр. Лорис-Меликов становится
на его сторону: сам говорит, что Саб<уров> дурак, но прибавляет: что
же делать? Не прогнать же Сабурова?»2 Милютин по следам совеща-
ния признает шаткость позиции министра просвещения ввиду серьез-
ного сопротивления консервативных сил, полагая, что Сабуров сможет
сохранить свой пост, только «пока будет поддерживаем всемогущим в
настоящее время гр. Лорис-Меликовым»3. И Лорис-Меликов до поры
в такой поддержке непригодному министру не отказал, считая себя
ответственным за его назначение. В то же время он был недоволен
А. А. Сабуровым, не сумевшим должным образом отстаивать свою про-
грамму. Граф признавал, что «выбор преемника Толстого в лице Сабу-
рова был весьма неудачен, при некотором такте и опытности Сабуров
мог бы оказать нам громадные услуги; почва к этому была подготовле-
на, но, повторяю, министр оказался далеко не соответствующим»4.
Однако неудачи и просчеты политики Лорис-Меликова в области
высшей школы были обусловлены не только неспособностью министра
должным образом отстаивать намеченную в либеральной группиров-
ке программу, а в значительной мере и сбивчивостью самой этой
программы. Лорис-Меликов в конце 1880 г. находил нужным отмену
тех самых «драконовских правил», на введении которых настаивал,
будучи харьковским генерал-губернатором (см. раздел II). Это не без
едкости отметил П.А. Валуев, для которого «предположения Сабуро-
ва об умиротворении университетов a la Loris» — свидетельство бес-
принципности премьера5.
Думается, на позиции диктатора сказалось воздействие цепной
реакции преобразований, им готовившихся. Подготовка их в одной
1 Дневник Д.А. Милютина. 1881 —1882. Т. 4. М., 1950. С. 14—15.
2 Письмо К.П. Победоносцева Е.Ф. Тютчевой 14 января 1881 г. // ОР РГБ. Ф.
К.П. Победоносцева, к. 4410, д. 1, л. 8.
3 Дневник Д.А. Милютина. Т. 4. С. 15.
4 Исповедь графа Лорис-Меликова. С. 121. См. док. № 79.
5 Траф П.А. Валуев. Дневник. 1877—1884. С. 119, 141.
168
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
области неминуемо влекла за собой пересмотр существующего поло-
жения и в другой. Облегчая условия деятельности для земства, допус-
кая «послабления» для печати, вряд ли можно было оставить в сторо-
не драконовские установки правил для студентов 1879 г. Студенческие
волнения показывали, что подобные жесткие меры, не достигая цели,
способны лишь вызывать недовольство учащейся молодежи. Но, от-
казываясь от них и допуская ограниченные «вольности» в универси-
тетской жизни, программа Сабурова—Милютина одновременно отсту-
пала и от ряда положений Устава 1863 г., усиливая полицейские
функции инспекторов и ослабляя роль ученого совета. Она не могла
удовлетворить ни консерваторов, ни таких последовательных сторон-
ников университетской реформы 1863 г., как барон А.П. Николаи,
подвергнувший серьезной критике проект, внесенный Сабуровым в
Государственный совет1.
Симптоматично, что среди заслуг, которые он числил за собой,
Лорис-Меликов, называя отставку Толстого, не упоминает о своей
политике в области просвещения.
* * *
Призванный к власти, Лорис-Меликов застал страну в тяжелейшем
экономическом положении. Русско-турецкая война нанесла колоссаль-
ный удар бюджету, который так и не смог избавиться от дефицита.
При растущем государственном долге курс рубля продолжал падать,
возрастала дороговизна жизни. Осенью 1880 г. вследствие неурожая
разразился голод в Поволжье, остро поставив продовольственный воп-
рос и в центре империи. 20 сентября 1880 г. новый товарищ мини-
стра финансов Н.Х. Бунге представил царю доклад о положении в
стране, которое определил как кризисное. Говоря о бедственном по-
ложении деревни, он прямо и открыто связал его с малоземельем и
недостаточностью надела. Главными задачами экономической полити-
ки наряду с сокращением расходов на государственный аппарат (пу-
тем сокращения его местных и центральных органов), а также пре-
кращением выпуска кредитных билетов, не обеспеченных золотом, в
докладе предлагались меры по подъему крестьянского хозяйства. Пос-
ледние предусматривали, в частности, организацию переселений на
неосвоенные казенные земли, отмену подушной подати, соляного
налога и паспортного сбора, снижение выкупных платежей для быв-
ших помещичьих крестьян и оброчной подати с государственных.
1 См. подробнее: Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 280—281.
169
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В литературе не без оснований предполагается, что доклад това-
рища министра финансов был не только заранее известен министру
внутренних дел, но и инспирирован им, как и само назначение Бун-
ге1. Достаточно сравнить этот доклад с программными докладами са-
мого Лорис-Меликова в апреле 1880 г. и в январе 1881 г., чтобы
увидеть одинаковое понимание как положения в стране, так и пред-
стоящих задач финансово-экономической политики правительства.
Бунге лишь конкретизировал и развил мысли, высказанные мини-
стром внутренних дел, дал им научное обоснование, сопроводив об-
стоятельной аргументацией.
Осенью 1880 г. российская журналистика была переполнена тревож-
ными сведениями о бедственном положении в деревне, о начавшемся
голоде в Поволжье. Едва ли не единственная газета М.Н. Каткова писа-
ла о «преувеличении жалоб на урожай», невозмутимо доказывая, что в
«так называемых голодающих местностях» нет основного признака го-
лода — сокращения потребления водки2.
Ревизующий Саратовскую и Самарскую губернии сенатор
И.И. Шамшин сообщал из эпицентра голодного края, что местное на-
селение в массовом порядке уходит в Тамбовскую, Воронежскую
и другие губернии для сбора подаяния. В некоторых уездах осталась
!/10 часть обывателей. Лорис-Меликов мог сопоставить это сообщение
с тем, что писал сенатор С.А. Мордвинов, посланный в Воронежскую
и Тамбовскую губернии, которых, казалось, голод миновал. «Неудов-
летворительным и даже печальным, — говорилось в его отчетах отту-
да, — является положение крестьян в том отношении, что оно по-
стоянно и неуклонно падает, совершенно независимо от неурожаев,
пожаров и других бедствий, поражающих ту или иную местность.
Признаки уменьшения крестьянского благосостояния, к прискорбию,
весьма явные: истощение плодородности их земли, вследствие беспо-
рядочной и хищнической ее обработки, уменьшение количества ра-
бочего скота и упадок большинства строений... Процент неимущих,
живущих постоянно в долги, не имеющих при настоящем положении
дела почти никакой надежды поправиться, возрастает в ужасающих
размерах»3.
Единодушие высокопоставленных правительственных чиновников с
либерально-демократической печатью в понимании кризисного состо-
яния хозяйства земледельческой страны по-своему побуждало Лорис-
1 Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 251; Степанов В.Л. Указ. соч. С. 115—116.
2 Московские ведомости. 1880. № 164, 169, 178, 290.
3 Цит. по кн.: Россия в революционной ситуации на рубеже 1870—1880-х годов.
М., 1983. С. 45-46, 141.
170
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Меликова активизировать действия в финансово-экономической обла-
сти. Думается, свое влияние на эту активизацию должна была оказать
и революционная печать, с которой он регулярно знакомился. Если в
программе И К «Народной воли» (конец 1879 г.) партия выступает
основной силой революционного переворота ввиду пассивности народ-
ных масс, то уже в конце лета 1880 г. ввиду надвигающегося голода у
народовольцев появляются надежды на бунты и восстания крестьян-
ских масс, которые партия должна слить воедино и возглавить. В сен-
тябре 1880 г. в подпольной печати отмечается «пробуждение народ-
ной критики» — «симптом чрезвычайно опасный для правительства»1.
«Настоящий год с его повсеместной голодовкой очень может вызвать
в народе настроения и инстинкты, о которых можно только мечтать,
и привлечет, может быть, в революционное движение величины, ко-
торые даже в настоящий момент не могут быть вполне известны», —
утверждала в декабре 1880 г. газета «Народная воля», предсказывая
возможность расширения революционного движения «под неотрази-
мым стихийным давлением голода»2.
Не считаться с подобными наблюдениями было трудно. В докладе
царю от 20 сентября Лорис-Меликов признается, что весьма озабо-
чен создавшимся положением, объясняя, что оно не только может
сказаться на успешном поступлении податей, но и осложниться «при
подстрекательстве неблагонамеренных людей беспорядком в кресть-
янском населении»3.
Особенно тревожило его — не только как министра внутренних
дел, но и шефа жандармов — положение в столице, где продоволь-
ственный вопрос осенью 1880 г. встал очень остро в связи с ростом
цен на хлеб. Чтобы переломить ситуацию, Лорис-Меликов прибегает
к экстраординарным мерам. Вызвав к себе на Фонтанку крупных хле-
боторговцев, он требует от них снижения цен, угрожая выслать из
столицы в случае неповиновения. Он объясняет, что обязан сделать это
под угрозой народных волнений. Ссылавшиеся поначалу на то, что
цены определяются не законом, а рынком, хлеботорговцы под влия-
нием доводов шефа жандармов быстро согласились. В «Правитель-
ственном вестнике» 28 октября появилось сообщение, подписанное
группой оптовиков, о понижении цен за куль ржи (9 пудов) до
16 рублей (установившаяся цена была 19 рублей)4.
1 Литература партии «Народная воля». М., 1930. С. 84.
2 Там же. С. 92.
3 Былое. 1917. № 4 (26). С. 85.
4 Дневник Е.А. Перетца. С. 9; Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. С. 128;
Экстренные известия // Правительственный вестник. 1880. 28 октября.
171
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Голод периодически поражал Российскую империю, хотя она по
своим природным условиям и была житницей Европы. Обычно, как
это было во время голода 1868 г. или голода в Поволжье 1873 г.,
правительство выделяло из казны ссуды в помощь голодающим и по-
ощряло благотворительность. Лорис-Меликов в период голода 1880 г.
придает главное значение роли государства как социального регулято-
ра. По его представлению создается Особое совещание по продоволь-
ственной части, в составе министров внутренних дел, финансов,
государственных имуществ и путей сообщения. Совещание обсужда-
ет меры по предотвращению продовольственных кризисов, регулярно
потрясавших страну, поставив на очередь дня создание статистики
хлебных запасов, разработку средств борьбы с засухой и вредителями
сельского хозяйства. Принимается решение о предоставлении кресть-
янам на льготных условиях аренды казенных земель1.
Понимая недостаточность этих мер для выхода из кризиса, Лорис-
Меликов активно ищет способа ослабить напряженность момента эко-
номическими мерами общезначимого характера. Первой из них была
отмена соляного налога, особо ненавистного народу. Еще в период
пребывания на посту генерал-губернатора в Поволжье Михаил Тари-
елович дал обещание приложить все силы для отмены этого налога.
Вопрос о его ликвидации ставился в печати (в частности, Н.Х. Бунге)
еще в 1860-е гг., но власть не могла смириться с потерей соляного
акциза, приносившего в казну колоссальный доход. Лорис-Меликов
сразу же столкнулся с неприятием Александром II самой возможно-
сти такой потери. Сопротивление царя было, по-видимому, столь силь-
ным, что среди выдвинутых в первом программном докладе диктато-
ра неотложных задач отмены соляного налога не значилось. Однако
здесь уже упоминалось о сетованиях на его тяжесть: Лорис-Меликов
как бы предупреждал, что уйти от этой проблемы невозможно. И он
настойчиво готовил отмену соляного налога, стремясь расположить к
ней царя.
Еще в начале октября в Крыму Михаил Тариелович снова натол-
кнулся на сопротивление царя. Но, возвратясь в столицу, он пред-
принимает новые усилия, под прямым давлением голода в Поволжье,
грозящего дестабилизировать обстановку в стране. В письме к Алек-
сандру II 14 октября 1880 г. он ставит вопрос в ракурсе, для «все-
подданнейших докладов» не подходящем, обращаясь прежде всего
к нравственному чувству императора. Соглашаясь, что экономичес-
кие результаты отмены соляного налога могут не оправдать надежд,
1 См. подробнее: Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 257—258.
172
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
он убежден, что в этом преобразовании независимо от денежных
интересов «замешаны такие соображения высшего свойства, перед
которыми должны умолкнуть все остальные». Министр доказывает
царю, что отмена налога на соль «удовлетворит стольким ожидани-
ям и настолько будет соответствовать всенародному желанию, что
одно нравственное впечатление, произведенное подобной мерой, с
избытком вознаградит временную материальную потерю в государ-
ственном бюджете», а главное — «упрочит союз царя с народом»1.
Это обращение возымело свое действие на Александра II, который
был «на троне человеком», более чем кто-либо из царей. 23 ноября
1880 г. указ об отмене налога на соль был подписан царем.
Лорис-Меликову ставили в вину поспешность проведения этого за-
кона в обход обычных формальностей: вопрос не обсуждался ни в Го-
сударственном совете, ни в Комитете министров, что вызвало недо-
вольные толки в верхах2. С этой поспешностью связывали ряд
промахов и изъянов при этом преобразовании, в частности потерю
казной крупной суммы. Однако можно понять и Лорис-Меликова, хо-
рошо знакомого с процедурой прохождения через упомянутые учреж-
дения проектов преобразований, которые часто тонули в болоте пре-
ний, борьбе группировок, в лучшем случае проведение их затягивалось
на неопределенное время. В сложившейся обстановке Лорис-Меликов
не мог не спешить, боясь опоздать. Думается, он имел в виду особо
поддержать Поволжье — край, с которым не терял связи после уп-
равления им. Рыбные промыслы могли несколько ослабить послед-
ствия голода в этом крае, где соль играла особо важную роль.
«Кричали об упразднении III отделения, будут кричать об отме-
не соляного налога», — саркастически заметил по поводу указа об
отмене налога на соль недоброжелатель Михаила Тариеловича П.А. Ва-
луев3. Но, думается, его язвительные насмешки над неловкими фор-
мулировками указа были следствием элементарной зависти. За
несколько лет своего пребывания на посту министра внутренних дел
(с 1861-го по 1864 г.) Валуев, зная отношение царя к соляному ак-
цизу, и не пытался даже поставить на очередь дня его отмену, осу-
ществленную Лорис-Меликовым спустя лишь несколько месяцев
пребывания у власти.
Печать с редким единодушием приветствовала отмену соляного
налога. В общем хоре одобрения непривычно звучал голос и «Москов-
1 Письмо М.Т. Лорис-Меликова Александру II от 14 октября 1880 г. // Ф.
М.Т. Лорис-Меликова, д. 297, л. 1.
2 Дневник Е.А. Перетца. С. 14.
3 Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. С. 129. (См. док. № 60.)
173
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ских ведомостей». Симптоматично, что в демократической журнали-
стике эта мера воспринималась как обнадеживающий поворот в эко-
номической политике, первый шаг к «податной справедливости».
«Этот первый шаг нового министра финансов дает нам право наде-
яться, что и последующая его деятельность будет идти в том же на-
правлении, то есть на первом плане будут стоять всегда народные
нужды»1. Действительно, как будет видно из доклада Лорис-Мелико-
ва царю в январе 1881 г., отмена соляного налога была лишь одним
звеном в цепи задуманных преобразований для подъема крестьянско-
го хозяйства. Лорис-Меликов, воодушевленный ее осуществлением,
готовился к отмене подушной подати, уменьшению выкупных плате-
жей и другим мерам, облегчающим тяжелое положение пореформен-
ной деревни.
В таких заботах и хлопотах завершал диктатор трудный для него
1880 г., который мог бы быть зачтен ему за несколько лет жизни
по насыщенности пережитым и всему свершенному. Он не мог
предвидеть, что этот год пребывания его на вершине власти станет
последним в его государственной и политической деятельности. В но-
вогодней передовице М.Н. Катков помянет 1880 г. как год взрыва
в Зимнем дворце, «год кризиса и перелома», который «не досказал
своего слова и передает теперь своему преемнику неизвестное на-
следие»2.
* * *
28 января 1881 г. Лорис-Меликов представил императору всепод-
даннейший доклад. Это был не обычный, дежурный, рядовой доклад,
что делался им раз в месяц или, случалось, и чаще, а программный,
подводивший итоги и намечавший план дальнейших необходимых
преобразований, в том числе и в сфере управления. Можно с уверен-
ностью предположить, что к восприятию доклада Михаил Тариелович
последовательно готовил Александра II и своими рядовыми доклада-
ми, и ежедневными устными отчетами, и неофициальными беседами.
Используя самые разные формы общения с царем — устные и пись-
менные, очные и заочные, официальные и формальные, — он нена-
вязчиво, без нажима, как бы между делом проводил мысль о неиз-
1 Елисеев Г.З. Внутреннее обозрение // Отечественные записки. 1880. № 12.
С. 249. Журнал «Дело» увидел в отмене налога на соль проявление обозначившейся в
последнее время «народной политики» (Внутреннее обозрение // Дело. 1880. № 12.
С. 123).
2 Московские ведомости. 1881. 1 января.
174
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
бежности и необходимости реформ. Мысль эта преподносилась как
исходящая от самого Александра II, ему принадлежащая и лишь под-
хваченная Лорис-Меликовым, готовым проводить ее в жизнь.
От этого приема граф не отступил и в январском докладе 1881 г.
Подводя итоги своей деятельности, он не преминул подчеркнуть, что
именно царь указал ему на необходимость мер, направленных не
только к преследованию крамольников, но «главным образом, и к
возможному удовлетворению законных потребностей и нужд насе-
ления». Михаил Тариелович на протяжении доклада не раз упомя-
нет, что действовал «в предуказанном» ему царем направлении, идя
«по пути, предначертанному Высочайшей волей», неуклонным испол-
нителем которой себя выставлял. Он убеждает государя Александра
Николаевича, что многие предпринятые меры (облегчение участи ад-
министративных ссыльных, внимание к земским нуждам, выразив-
шееся в удовлетворении некоторых их ходатайств, назначение сена-
торских ревизий для изучения этих нужд, отмена соляного налога,
предпринятый пересмотр законов о печати) оказали благотворное
действие. Они, по словам доклада, успокоили общество и возбудили
верноподданническую готовность служить государю «для завершения
великого дела государственных реформ»1. О том, что для Михаила
Тариеловича было формой защиты его убеждений, явно расходивши-
мися с традиционными для самодержца установками, П.А. Валуев,
прочитав его доклад, отзовется как о «грубом каждении Государю»
«ближнего боярина»2.
Лорис-Меликов объясняет, что для завершения реформ, которые
«представляются до сих пор отчасти не законченными, а отчасти не
вполне согласованными между собой», накоплен большой материал,
который еще пополнится исследованиями сенатских ревизий. Одна-
ко все эти данные при окончательной разработке окажутся недоста-
точными «без практических указаний людей, близко знакомых с ме-
стными условиями и потребностями». По заключению министра
внутренних дел «призвание общества к участию в разработке не-
обходимых для настоящего времени мероприятий есть именно то
средство, какое и полезно и необходимо для дальнейшей борьбы с
крамолой»3.
1 Всеподданнейший доклад министра внутренних дел графа М.Т. Лорис-Меликова
от 28 января 1881 г. // Былое. 1918. № 4—5 (32—33). С. 162—163. (См. док.
№ 65.)
2 Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. С. 142. Запись 3 февраля 1881 г. (См.
док. № 60.)
3 Былое, 1918, № 4—5. С. 163.
175
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Высказав эту свою главную мысль, для обоснования которой и был
написан весь январский доклад, Лорис-Меликов тут же пытается ус-
покоить царя, отрицая политический смысл своего предложения, под-
черкивая практическое значение его в хозяйственной жизни страны.
Михаил Тариелович хорошо знал о болезненно враждебном неприя-
тии царем представительного начала как антагонистического самодер-
жавию. Он снова повторяет заявления, сделанные в апрельском док-
ладе 1880 г., что является убежденным противником «народного
представительства в формах, заимствованных с запада», признавая,
что, чуждые русскому народу, они «могли бы поколебать его полити-
ческие воззрения и внести в них полную смуту, последствия которой
трудно предвидеть». Снова заверяет, что признает несвоевременны-
ми предложения о созыве земской думы или земского собора, считая
их осуществление «опасным опытом возвращения к прошедшему»1.
Ссылаясь на прецедент в истории Российской империи, Лорис-Мели-
ков предлагает остановиться на учреждении временных подготовитель-
ных комиссий, подобных редакционным комиссиям в период подго-
товки крестьянской реформы.
Состав комиссий для разработки необходимых мероприятий дол-
жен был определяться царем из представителей центральных прави-
тельственных ведомств, а также из приглашенных им сведущих и бла-
гонадежных лиц, «известных своими специальными трудами в науке
или опытностью в той или иной отрасли государственного управления
или народной жизни». В состав этих подготовительных комиссий (ад-
министративно-хозяйственной и финансовой) предлагалось включить
и ревизующих сенаторов. Для рассмотрения разработанных законо-
проектов Лорис-Меликов предлагал создание общей комиссии. Поми-
мо членов подготовительной комиссии в нее включались выборные от
земств и городов (по два от каждой губернии и города). После одоб-
рения и исправления общей комиссией законопроектов они поступа-
ли в Государственный совет, куда министр внутренних дел предлагал
призвать с правом голоса выборных представителей от земского и
городского самоуправления, «обнаруживших особенные познания,
опытность и выдающиеся способности».
Труд непроходимость этого последнего предложения Лорис-Мели-
ков сознавал. По-видимому, продвижению его должны были способ-
ствовать выступления в «Голосе» А.Д. Градовского о реорганизации
высших государственных учреждений. Без санкции министра внутрен-
них дел они были бы невозможны на эту запретную для российской
1 Былое, 1918, № 4—5. С. 163.
176
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
печати тему. Стоит напомнить, что на встрече с редакторами столич-
ных изданий 6 сентября 1880 г. граф потребовал не затрагивать воп-
росов, связанных с государственным устройством. Но за статьей Гра-
довского на эту тему, опубликованной 4 сентября, последовали другие:
9 и 16 сентября1. Говоря о задаче найти «средства к мирному и за-
конному развитию России», автор считал, что искать их следует «в
лучших комбинациях существующего», а не в западных образцах.
Градовский предлагал упразднить Комитет министров как учреждение,
находящееся «вне системы государственных органов», уподобляя его
уже упраздненному Третьему отделению. Комитет министров дает
возможность проводить законы помимо Государственного совета и
Сената. Между тем, по мнению автора, роль Государственного совета
столь же важна, сколь мало ощутима. Поднять ее можно, расширив
связи этого учреждения с провинцией. С этой целью предлагалось
расширить состав Государственного совета введением временных чле-
нов, «призываемых Государем особо на известный срок». Профессор-
правовед доказывал, что мера эта новшеством не будет, поскольку
полностью соответствует российскому законодательству.
Лорис-Меликов в своем докладе усиленно подчеркивает ограни-
ченность полномочий общественных представителей, законосовеща-
тельный характер и подготовительных и общей комиссий. Он обра-
щает внимание царя, что «за верховной властью сохраняется всецело
и исключительно право возбуждения законодательных вопросов».
Предлагаемое им совещательное собрание выборных представителей
от общества являлось «низшей формой общественного представи-
тельства, постановления которого не имеют обязательной силы, а
служат власти лишь подсобным материалом, наравне с другими спо-
собами изучения вопроса». «Подобные собрания встречаются в ис-
тории, но не в виде постоянных учреждений, а как временные по-
собия правительству, особенно в трудных обстоятельствах. Они
принадлежат к младенческим эпохам государственной жизни, когда
власть имеет мало средств, а голос народа лишен возможности по-
явиться другим путем», — писал Б.Н. Чичерин, специально изучав-
ший проблему представительства2.
Но попытка ввести даже такое представительство не могла не
возбуждать болезненных сомнений в правящей династии и привер-
женцах самодержавия. Исторический опыт не давал ответа на воп-
1 Градовский А.Д. Комитет министров // Голос. 1880. 4 сентября; он же. Первый
департамент Правительствующего сената //Там же. 9 сентября; он же. Государствен-
ный совет // Там же. 16 сентября.
2 Чичерин Б.Н. О народном представительстве. М., 1866. С. 96.
12 - 2582
177
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рос о совместимости самодержавия с представительным управлени-
ем и выборным началом. Те зачатки общественного самоуправления,
которые вошли в русскую жизнь вместе с земской и судебной ре-
формой, плохо уживались с самодержавным строем. Но Лорис-Ме-
ликов, по-видимому, искренне верил, что представительное начало
оздоровит и укрепит царскую монархию. И веру эту разделяли мно-
гие либерально настроенные современники. «Разве верховная власть
может ослабнуть и выпустить из рук бразды правления от того толь-
ко, что закон будет предложен, обсужден, составлен, дан монархом
не через коронных чиновников, а через общественное представитель-
ство?» — вопрошал известный хирург и общественный деятель
Н.И. Пирогов, убежденный, что «самый рациональный, самый на-
дежный способ законодательства находится в представительной си-
стеме»1. Нечто подобное доказывал Лорис-Меликов царю, отстаивая
законосовещательное собрание с выборными от земств и городов.
Лорис-меликовский проект призыва общества к управлению был
несколько смелее, чем представленный в 1863 г. великим князем Кон-
стантином Николаевичем и обсуждавшийся в 1879 г., но оказался уме-
реннее уже упоминавшегося плана Валуева с его ежегодным съездом
гласных и участием его представителей в Государственном совете с пра-
вом голоса (также, как уже говорилось, обсуждавшегося в 1879 г.).
Однако январский проект преобразований Лорис-Меликова выглядел
намного радикальнее, чем его же апрельская программа преобразова-
ний. Там он робко рекомендовал привлечь представителей с мест к
разработке подготовляемых мероприятий, но не по выборам, а по на-
значению. Высказанное как бы вскользь, это предложение никак не
развивалось, как будто сам докладчик боялся остановить на нем внима-
ние царя.
Радикализация лорис-меликовской программы в нашей литерату-
ре объяснялась остротой политического кризиса и напряженностью
классовой борьбы2. Действительно, напряженная обстановка в стра-
не сохранялась, и первый министр страны должен был искать вы-
ход из кризиса. Но нельзя не признать, что программа отражала и
взгляды Лорис-Меликова, сложившиеся к началу 1881 г., а не была
вынужденной уступкой, им противоречащей, как для царя и его
ближнего крута. Взгляды диктатора находились в становлении и раз-
витии, что в определенной степени отразили и два его программ-
ных доклада, между которыми пролегло немногим более полугода,
1 Неизданные страницы из мемуаров Н.И. Пирогова (Политическая исповедь
Пирогова) //О минувшем: Исторический сборник. СПб., 1909. С. 50—51.
2 Хейфец М.И. Указ. соч. С. 179—180; Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 291.
178
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чрезвычайно обогативших его политический и государственный опыт.
Позиция Лорис-Меликова менялась и под влиянием обстановки в
стране, суть которой он все глубже постигал, и под влиянием окру-
жавших его деятелей разных группировок в верхах. Нельзя не учи-
тывать и того, что в своем апрельском докладе он был нарочито
сдержан: первый шаг к реформам должен был не напугать царя, не
оттолкнуть, а успокоить. Разницу в степени радикальности апрельс-
кого и январского проектов можно отчасти объяснить и этими так-
тическими соображениями.
Но, если вопрос о преобразовании в управлении ставился в ян-
варе 1881 г. более последовательно и решительно, чем в апрельском
докладе, программа экономических мероприятий, выдвинутая в нем,
осталась в основном прежней. В решении крестьянского вопроса Ло-
рис-Меликов особо не продвинулся, не внеся новых сравнительно с
теми же частными предложениями, что выдвигал и в апреле 1880 г.
(перевод крестьян на обязательный выкуп, а также понижение вы-
купных платежей там, где они особенно тяжелы). Возможно, по
тактическим соображениям, стремясь сосредоточиться на прове-
дении столь важной меры, как привлечение представителей обще-
ства к управлению, он оставил в стороне поставленную в докладе
Н.Х. Бунге в сентябре 1880 г. проблему малоземелья и недостаточ-
ности крестьянского надела, как главную для пореформенной дерев-
ни. Главную, по словам Г.И. Успенского, «не только для брюха, но
и для духа» в жизни русского мужика». Современник Лорис-Мели-
кова, внимательный исследователь крестьянства, Успенский предви-
дел «много осложнений» от разобщения крестьянина с землей, в бы-
стром темпе, происходившем после реформы. «Народ, который
держит на своих плечах всех и вся... до тех пор сохраняет свой мо-
гучий и кроткий тип, покуда над ним царит власть земли», — пре-
дупреждал он, обращаясь к обществу и власти1. Ф.М. Достоевский в
это же «потрясенное экономически время» с горечью писал, что «не-
доделанная крестьянская реформа» поставила землевладение «оприч-
ником от народа» (т. е. отстраненным, отчужденным от него), что
доведет, по предвидению писателя, «до отчаяния, до бунта»2. В ме-
рах, подобных выдвинутым Лорис-Меликовым (податная реформа,
переселения и т. д.), писатель видел «нечто внешнее и не с самого
корня начатое». А начинать, по убеждению Достоевского, надо было
1 Успенский Г.И. Власть земли // Соч. Т. 5. М., 1958. С. 263, 295.
2 Дрстоевский Ф.М Дневник писателя (1881, январь) // Соч.: В 30 т. Т. 27. Л.,
1984. С. 48; См. подробнее: Твардовская В.А. Достоевский в общественной жизни
России. М., 1990. С. 216—242.
12* 179
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
бы с «оздоровления корней»1. В крестьянской стране именно во-
прос о земле должен был быть признан коренным, вопросом «пер-
востепенной важности». Власть же, казалось, не считала это актуаль-
ным даже в лице реформатора Лорис-Меликова.
В целом предложенные Лорис-Меликовым преобразования мож-
но было счесть весьма умеренными. Их значимость в том, что в го-
сударственную жизнь вводился новый для самодержавной империи
принцип выборности представителей от общества, привлекавшихся
к управлению. Предложение о созыве выборных от земств и горо-
дов было неотъемлемой частью широко задуманного Лорис-Мели-
ковым плана реформ. Оно оказывалось неразрывно связанным с
намеченными преобразованиями в области губернского, земского и
городского управления, в крестьянском и финансовом вопросах —
неизбежным следствием и, одновременно, необходимым условием их
осуществления.
Между тем в нашей литературе этот пункт программы, как прави-
ло, рассматривался вырванным из общей цепи готовившихся реформ,
изолированно от них. Определяя положение о выборных представите-
лях общества, привлеченных к управлению, как «конституцию Лорис-
Меликова», доказывали, что ничего конституционного в его проекте не
было. Но министр внутренних дел и проводил свой проект как анти-
конституционный. Для него это был лишь новый, практически необхо-
димый шаг в осуществлении запланированных преобразований по вы-
ходу страны из кризиса. Он думал о необходимости привлечь местных
деятелей к перестройке губернского, а также земского и городского
управления, к решению продовольственного и крестьянского вопросов,
не предрешая будущих политических и государственных форм. В этом
смысле общественно-политические и государственные взгляды Лорис-
Меликова еще окончательно не сформировались, находясь в становле-
нии и развитии. Сторонник самодержавия, он не посягал на его огра-
ничения, полагая, что союзом с обществом как раз укрепит власть.
Представительное правление в его развитых формах мыслилось им в са-
мом далеком будущем, и формы эти он не предрешал. Страна должна
была подготовиться к ним, развивая земское и городское самоуправле-
ние. Участие в государственной жизни выборных от земств и городов
явилось бы начальной стадией такой подготовки.
Вряд ли можно причислить графа к твердым сторонникам запад-
ной ориентации, хотя опыт европейских стран он, безусловно, учи-
тывал, но о приобщении к западноевропейским формам государствен-
1 Дрстоевский Ф.М Соч. Т. 11. С. 13.
180
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ной жизни как о конкретной цели он еще не думал1. Неправомерно
усматривать и преимущественное влияние на него славянофильской
программы А.И. Кошелева с его Земским собором2. Живой интерес
Лорис-Меликова к той или иной позиции еще не означал, что он ее
разделяет.
Михаил Тариелович руководствовался не столько политическими
постулатами, сколько здравым смыслом. Богатейший жизненный опыт,
в том числе и военный, подсказывал ему, что одолеть революционе-
ров власть сможет только при поддержке общества. А чтобы обрести
эту поддержку, надо было удовлетворить назревшие общественные
запросы и нужды. Он сумел их чутко уловить, понять и признать за-
конными, явив себя в этом смысле подлинным государственным дея-
телем. Он много сделал для того, чтобы и царь согласился учесть
общественные потребности, а это было совсем не легко и не просто.
И здесь он показал себя не только искусным политиком и диплома-
том: нужно было немало мужества, чтобы сказать в лицо самодержцу
о стремлении общества к участию в управлении, как неизбежном и
правомерном.
В конце февраля 1881 г. Лорис-Меликов, как никогда, был близок
к цели — к согласию Александра II на созыв выборных представите-
лей от общества и приобщение их к государственной (пока еще толь-
ко законосовещательной) деятельности. Законодательное принятие
этой меры могло изменить дальнейший ход российской истории. (К
сожалению, только «революционеры» этого никогда не понимали и
не ценили. — Прижеч. ред.)
Проект Лорис-Меликова обсуждался 5 февраля 1881 г. в присут-
ствии наследника престола, великого князя Константина Николаеви-
ча, министра императорского двора графа А. В. Адлерберга, главноуп-
равляющего Третьим отделением собственной Его Императорского
Величества канцелярии, статс-секретаря князя С.Н. Урусова, министра
финансов А.А. Абазы, министра юстиции Д.Н. Набокова, председате-
ля Комитета министров графа П.А. Валуева и самого министра внут-
ренних дел. Предложения Лорис-Меликова были всеми одобрены.
Замечания касались деталей проекта, который подлежал рассмотрению
на Особом совещании под председательством Валуева. Михаил Тари-
елович просил дополнить его состав государственным контролером
М.Д. Сольским, на что Валуев дал согласие.
1 Представляется, что западничество Лорис-Меликова порой преувеличивается. См.:
Секеринский С.С., Филиппова Т.А. Родословная российской свободы. М., 1993. С. 175.
2 Дудзинская Е.А., Коновалов В.И. А.И. Кошелев // Вопросы истории. 2002. № 8.
С. 68-69.
181
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Заседания Особого совещания проходили 9 и 14 февраля в Анич-
ковом дворце, под председательством наследника. Оно одобрило про-
ект Лорис-Меликова с некоторыми изменениями. Было отклонено
предложение ввести в Государственный совет с правом голоса выбор-
ных представителей от общества. Это положение насторожило еще
первого читателя доклада — императора, поставившего рядом с ним
на полях доклада вопросительный знак.
Разумеется, предварительное одобрение доклада императором ста-
ло решающим фактором при его обсуждении. Одобрил проект мини-
стра внутренних дел и П.А. Валуев. Обвинявший Лорис-Меликова в
неискренности, он в дневнике охарактеризовал его записку как «мону-
мент посредственности умственной и нравственной», однако открыто
не критиковал. Не менее искренен, чем Валуев, был, по-видимому, и
цесаревич, скрепивший своею подписью одобрительное заключение
совещавшихся под его председательством. 17 февраля журнал Особого
совещания был утвержден Александром II, начертавшим свою резолю-
цию: «Исполнить». В конце февраля под контролем Лорис-Меликова
был готов и проект правительственного сообщения, в основе которого
лежал его доклад 28 января и решения Особого совещания. Правда,
Михаил Тариелович, если верить П.А. Валуеву, «полагал приурочить
эффект к 19 февраля»1. Случись так, исторический эффект принятия его
проекта мог не ограничиться совпадением с отменой крепостного пра-
ва, но положить начало новой политической жизни страны.
1 марта 1881 г. царь передал текст проекта сообщения предсе-
дателю Комитета министров П.А. Валуеву и просил созвать для его
обсуждения Совет министров 4 марта. Но в тот же день — воскре-
сенье, 1 марта
...грянул взрыв
С Екатеринина канала,
Россию облаком покрыв.
Все издалека предвещало,
Что час свершится роковой,
Что выпадет такая карта...
И этот века час дневной —
Последний — назван первым марта.
(А.А. Блок)
Смертельно раненный народовольческой бомбой, Александр II
скончался в 3-м часу пополудни. Весенний солнечный день, начав-
шийся так спокойно и безоблачно, к своему исходу тревожил мно-
гих подданных империи безответными пока вопросами.
1 Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. С. 143.
182
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Сумрак полночи мартовской серый.
Что за ним — за рассветной чертой —
Просто день или целая эра
Заступает уже на постой?
Слишком многое в империи зависело от самой личности царя...
* * *
Лорис-Меликов на протяжении всего пребывания у власти не ис-
ключал того, что «час свершится роковой, что выпадет такая карта»,
но верил, что по мере того, как набирают силу реформы, шансы тер-
рористов, с которыми он вел неослабную борьбу, убывают. Успехи
этой борьбы Михаил Тариелович не переоценивал. Докладывая царю
об успокоении общества, он не забывал добавить (как это сделал и в
сентябре 1880 г.), что «отсутствие каких-либо выдающихся явлений
не может, однако, свидетельствовать о полном успокоении крамоль-
ников и не представляет ручательства в невозможности повторения
каких-либо новых со стороны их преступных проявлений»1. В январ-
ском докладе 1881 г. свой план призвания общества к участию в раз-
работке назревших мероприятий он снова и снова обосновывает
целями «дальнейшей борьбы с крамолой». Ориентируясь на обще-
ственную поддержку в борьбе с революцией и терроризмом, дикта-
тор стремился к более эффективной репрессивной политике, немало
сил и организаторских способностей приложив к реорганизации по-
лиции и сосредоточению ее руководства в одном центре. Он доказы-
вал, что только с объединением разных видов полиции «представится
основание рассчитывать на возможность дружного действия всех по-
лицейских чинов в данной местности, а следовательно, и основания
рассчитывать на достижение тех результатов, которые так необходи-
мы для предупреждения и раскрытия преступных действий»2.
Этот план, изложенный в самом общем виде в августе 1880 г.,
Лорис-Меликов развил в представленном царю 10 ноября докладе
«О полном слиянии высшего заведования полицией в одно учреж-
дение — Министерство внутренних дел». В докладе предусматрива-
лось объединение Департамента государственной полиции (бывшего
1 Всеподданнейший доклад графа М.Т. Лорис-Меликова императору Александру II
от 20 сентября 1880 г. С. 33—34. (См. док. № 58.)
2 Записка начальника Верховной распорядительной комиссии М.Т. Лорис-Мели-
кова о преобразовании полиции // Политическая полиция и политический терро-
ризм в России (вторая половина XIX — начало XX в.): Сб. документов. М., 2001.
С. 99. (См. док. № 50.)
183
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Третьего отделения) и Департамента полиции исполнительной. Граф
предлагал, чтобы в ведении нового учреждения «остались исключи-
тельно дела, имеющие непосредственное отношение к ограждению
общественного спокойствия, к утверждению благочиния и пресече-
нию преступлений». Дела не полицейского характера он считал нуж-
ным передать в другие департаменты Министерства внутренних дел.
Только при таких условиях, доказывал он, новое учреждение будет
работать эффективно, всецело сосредоточившись на своей прямой
задаче.
Реорганизация полиции позволила существенно сократить ее шта-
ты1. Директором Департамента государственной полиции был назна-
чен барон И.О. Велио, вице-директором — В.М. Юзефович, к жан-
дармерии отношения не имевшие.
Но если в первых своих докладах царю Лорис-Меликов настаивал
на том, что в борьбе с крамолой власть не может ограничиться поли-
цейскими мерами, то с осени 1880 г. он подчеркивает, что эти меры
не должны быть главными. Для сокрушения крамолы решающее зна-
чение будет иметь не только «строгое преследование вредных прояв-
лений социального учения», но, по его словам, главным образом, воз-
можное удовлетворение законных нужд и потребностей населения2.
Это отношение к карательной политике, традиционно воспринимав-
шейся имперским сознанием как основной фактор борьбы с враждеб-
ными явлениями, будет поставлено диктатору в особую вину. Один
из его противников, правильно поняв, что граф «придавал полицейс-
кой предупредительной и охранной деятельности, даже непосредствен-
но в самой столице, только второстепенное значение», а все его дей-
ствия были «устремлены на осуществление гуманных либеральных
мер», обвинит Лорис-Меликова, что он не исполнил свой первый долг,
и поэтому дал возможность свершиться цареубийству3.
Обвинение это (во многом справедливое) на другой день после
1 марта уже звучало в высших правительственных сферах.
1 См. подробнее: Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 244—246.
2 Всеподданнейший доклад графа М.Т. Лорис-Меликова от 11 апреля 1880 г.
С. 161; Ср.: Всеподданнейший доклад министра внутренних дел графа М.Т. Лорис-
Меликова от 28 января 1881 г. С. 162. Вряд ли поэтому можно согласиться, что
укреплению полицейской системы Лорис-Меликов уделял «особенно большое внима-
ние» (Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 244). В упоминавшейся уже книге М.И. Хей-
феца репрессии представлены главным содержанием политики диктатора.
3 Письмо неизвестного К.П. Победоносцеву 28 апреля 1881 г. // К.П. Победо-
носцев и его корреспонденты. Т. 1. Полутом 1. С. 53 — 54. Нерадивость Лорис-Мели-
кова к полицейским мерам доказывается здесь его назначениями в аппарат управле-
ния полицией ничтожных и неспособных личностей — генерал-майора П.А. Черевина,
барона И.О. Велио, Н.П. Федорова (градоначальником Петербурга).
184
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Между тем репрессивная политика Лорис-Меликова, при отсут-
ствии в ней чрезвычайных мер и некотором смягчении полицейских
преследований сравнительно с предшествующим периодом, остава-
лась достаточно последовательной и твердой в искоренении против-
ников режима. По подсчетам исследователя революционного движе-
ния, за 14 месяцев диктатуры прошло 32 судебных процесса (как
правило, закрытых) и было вынесено 18 смертных приговоров1.
Несомненно, эти две стороны деятельности диктатора — каратель-
ная и созидательная — вступали между собой в определенное про-
тиворечие, вызывая сбивчивость позиции диктатора. Ориентация на
общественную поддержку побуждала к смягчению репрессий, став-
ка на царя как главную опору задуманных реформ требовала как раз
их ужесточения. Как затруднительно оказывалось согласовать эти
разные тенденции, видно на примере отношения Лорис-Меликова
к процессу 16 народовольцев.
Смертный приговор был вынесен пяти подсудимым, остальные
одиннадцать ссылались в каторжные работы. 31 октября 1880 г. Ло-
рис-Меликов шлет телеграмму товарищу министра внутренних дел
по полиции П.А. Черевину с просьбой доложить царю, что одновре-
менное исполнение приговора над всеми осужденными к смертной
казни «произвело бы крайне тяжелое впечатление среди господству-
ющего в огромном большинстве общества благоприятного полити-
ческого настроения». Граф сообщает, что, по его сведениям, в об-
ществе ожидается дарование жизни всем осужденным к смертной
казни, полагая, что милосердие «благотворно отзовется на большин-
стве населения». Однако, заявив, что «как человек и как государ-
ственный деятель» он «готов был бы присоединиться к мнению боль-
шинства, основательно ожидающего смягчения участи осужденных»,
Лорис-Меликов не скрывает, что боится нареканий за мягкий при-
говор, которые неминуемо падут на него2.
Телеграмма Лорис-Меликова возбуждает много вопросов. Почему
диктатор, наделенный правом испрашивать непосредственно у импе-
ратора повеления и указания, «когда признает сие нужным»3, обра-
щается к нему через посредника в случае, который сам признает особо
важным? Михаил Тариелович умел убеждать императора, несмотря на
1 Троицкий Н.А. Крестоносцы социализма. Саратов, 2002. С. 324.
2 Телеграмма М.Т. Лорис-Меликова П.А. Черевину //ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Ме-
ликова, on. 1, д. 286, л. 1. Копия. См. док. № 59. Как видно из позднейшей припис-
ки, Лорис-Меликов признал казнь А.А. Квятковского и В.А. Преснякова ошибкой.
Остальным казнь была заменена на каторжные работы и заключение.
3 Указ Александра И Правительствующему сенату // Правительственный вестник.
1880. 14 февраля. (См. док. № 28.)
185
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
противодействие со стороны своих противников, скрытых и явных.
Вряд ли он сомневался, что наследник (которому близкий ему Чере-
вик обязательно покажет телеграмму) одобрит приговоры. Вряд ли
мог понадеяться, что он и Черевин выскажутся за их смягчение. Об-
ращаясь к царю через посредников, всесильный диктатор как бы ус-
траняется от ответственности, в то же время подсказывая некое
компромиссное решение: казнить только двоих. С одной стороны,
вроде бы он просил о милосердии, с другой — предупредил о его
негативных последствиях. Думается, что осенью 1880 г., занимаясь
подготовкой преобразований, граф боялся помешать их продвижению.
Испрашивая милость для государственных преступников, он легко мог
вызвать недовольство царя и поэтому предпочел прямому пути —
окольный.
Преимущественное внимание Лорис-Меликов действительно от-
давал подготовке преобразований, сосредоточив здесь свои главные
усилия. Это сказалось и на неудовлетворительном состоянии поли-
тического сыска. Лорис-Меликов не имел достаточно полной и се-
рьезной информации о том, что делается в революционном подпо-
лье, о примерной численности «Народной воли», ее местных групп
и кружков, о формах и масштабах пропаганды среди населения. Не
получал он информации о готовящихся покушениях на царя, хотя
возможность их предвидел. Строжайшая конспирация в рядах на-
родовольцев, их сдержанность на следствии и суде (соответственно
требованиям устава партии) сильно затрудняли собирание сведений
о планах главной революционной силы, действующей в империи.
Так, Лорис-Меликов сообщает царю в сентябре 1880 г., что «в дан-
ное время центром пропаганды несомненно служит Москва». Но эта
информация, полученная им от местных властей, не соответствова-
ла действительности.
Хотя в Москве и существовала сильная народовольческая группа,
Исполнительный комитет «Народной воли» — руководящая и на-
правляющая сила организации — по-прежнему, с основания ее в
августе 1879 г., оставался в Петербурге, где и велась наиболее ин-
тенсивная работа, в том числе и пропагандистская. Граф, ссылаясь
«на несомненные доказательства», считает, что № 2 «Листка «На-
родной воли» печатался в Москве и появился в Петербурге не более
чем в 15 экземплярах1. Но типография народовольцев после ареста
в конце января 1880 г., восстановленная в июне, по-прежнему на-
1 Всеподданнейший доклад графа М.Т. Лорис-Меликова от 20 сентября 1880 г.
С. 34-35.
186
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ходилась в Петербурге, на Подольской улице, а народовольческая
газета, как правило, печаталась в количестве от одного до трех ты-
сяч экземпляров.
Именно в № 2 «Листка «Народной воли» революционеры дают
развернутый анализ деятельности Лорис-Меликова, подводя ей свои
итоги. «Целое полугодие тишины революционеры подарили правитель-
ству; и оно без всякого ущерба для своей амбиции могло сделать, что
угодно. А между тем реформ все нет». Передовая статья народоволь-
ческой газеты доказывает бесплодность ожиданий реформ сверху,
настаивая, что только революция способна изменить существующие
порядки. «Полугодовое царствование Лорис-Меликова доказало в ты-
сячный раз, что мы были правы, что наш путь — единственно вер-
ный путь», — заявляли народовольцы, повторив, что будут идти этим
путем, «пока самодержавие народа не заменит одряхлевшего и раз-
вратившегося самодержавия»1.
Но, утверждая в своей газете, что в стране ничего с появлением
Лорис-Меликова не изменилось, что он такой же деспот, как и все
другие самодержцы, в действительности революционеры эти измене-
ния реально ощущали. В.Н. Фигнер свидетельствовала, что в Петер-
бурге в 1880-м — начале 1881 г. «отсутствие полицейских придирок
и жандармских облав за этот период очень благоприятствовало рабо-
те среди учащихся, молодежи и рабочих. Это было время всеобщего
оживления и надежд»2.
Использовать эти легальные возможности работы среди населения,
чтобы сплотить всех недовольных для натиска на самодержавие, наро-
довольцы не стали, ориентируясь на захват власти. Та особая неприязнь,
которая звучит в их характеристике диктатора, вызвана тем, что его
политика ослабляла напряженность сложившейся в стране ситуации.
В России, по словам Ф.М. Достоевского, «колеблющейся над бездной»,
казалось, двигавшейся к революции, с приходом Лорис-Меликова по-
верили в возможность другого исхода — нормального, стабильного раз-
вития. Это нарушало все планы и расчеты заговорщиков, в мирный путь
не веривших и призывавших понять, что «даром ничто на свете не да-
ется, что всякая власть делает уступки ровно настолько, насколько на-
род способен их вынудить»3. Полгода революционного затишья не оз-
начало прекращения народовольцами заговорщической деятельности и
подготовки новых покушений на царя, но эта деятельность оказалась в
новых условиях затрудненной.
1 Литература партии «Народная воля». М., 1930. С. 75—77. (См. док. № 55.)
2 Из автобиографии Веры Фигнер // Былое. 1917. Кя 4(26) С. 63.
3 Литература партии «Народная воля». С. 77.
187
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
<^1-------------------------------------------------
Они уже не получали той общественной поддержки, которой
пользовались при возникновении «Народной воли». В партии, конеч-
но же выдвинувшей лозунги демократических свобод и созыва Учре-
дительного собрания, некоторые увидели единственную серьезную
оппозиционную силу, и ей сочувствовали и те, кто был противником
революции и террора. Один из руководителей народовольцев, член И К
А.Д. Михайлов, объяснял на следствии притяжение к «Народной воле»
тех, кто не разделял ее революционную программу: требование поли-
тических свобод «это лозунг не социалиста только, а всякого развито-
го и честного русского гражданина»1.
Как только в русском обществе появились надежды на мирные
преобразования, как только наметились первые шаги к ним власти,
отношение к революционерам-террористам во многом изменилось.
Не стало той широкой помощи, которую оказывала им либерально-
демократическая интеллигенция, предоставляя убежище нелегалам,
преследуемым полицией, храня подпольные издания и щедро снаб-
жая денежными средствами. Касса народовольцев оскудела, а затра-
ты на устройство типографии, динамитной мастерской, содержание
конспиративных квартир требовались огромные. Существовать без
общественной поддержки для нескольких сотен революционеров-за-
говорщиков оказалось весьма сложным и затруднительным, чем в
значительной степени объяснялся затянувшийся перерыв в их борь-
бе. К тому же народовольцы рассчитывали на перелом в настроении
общества, связанный с медленным ходом готовившихся преобразо-
ваний. Но свою разностороннюю — организационную, пропаганди-
стскую и террористическую — деятельность прекращать не намере-
вались. Усиленно готовили новые покушения на Александра II.
Работала динамитная мастерская в Басковом переулке в Петербур-
ге. Планировались взрывы — надземный и подземный на пути тра-
диционного маршрута царя из дворца в манеж. Летом была зало-
жена мина под Каменным мостом, но по неизвестным причинам
акция осталась неосуществленной. Велся подкоп для закладки мины
из снятой на углу Невского и Малой Садовой сырной лавки. Специ-
альный отряд вел наблюдения за царем, изучая его передвижения по
столице. Но и полиции было предписано особое наблюдение за цар-
ским маршрутом. 28 февраля сырную лавку, где хозяевами были
члены ИК «Народной воли» А.В. Якимова и Ю.Н. Богданович, по-
сетила комиссия, действующая как санитарная, но проверявшая
безопасность зданий на традиционном пути императора. Поверхно-
1 Прибылева-Корба А.П., Фигнер В.Н. А.Д. Михайлов. М.—Л., 1925. С. 156.
188
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
стный осмотр подкопа не обнаружил, за что позднее ее члены во
главе с генералом К.О. Мравинским были преданы военному суду.
В период диктатуры Лорис-Меликова все более актуальной для
революционеров становилась дилемма, выдвинутая партией при сво-
ем возникновении: «Теперь или никогда!» Газета «Народная воля»
настойчиво доказывала, что победить можно только теперь, пока
власть не вышла из кризиса, пока в стране тяжелое положение для
трудовых низов, пока голод в Поволжье усиливает шансы партии,
пока хитрая политика Лорис-Меликова не привела к изоляции ре-
волюционеров от общества. Весной 1881 г. собравшиеся с силами
народовольцы посчитали, что теперь и наступил решающий момент
в их борьбе.
* * *
В последний день зимнего месяца — 28 февраля — Михаил Тари-
елович после обычного доклада императору настоятельно советовал
ему, как вспоминала княгиня Юрьевская, никуда не выезжать и на
несколько дней вообще воздержаться от поездок по городу1. Возмож-
но, что его опасения были связаны с арестом 27 февраля А.И. Желя-
бова, вождя народовольцев. О его поимке Лорис-Меликов докладывал
в это утро царю как о крупной победе.
Грохот взрыва министр внутренних дел услышал в своем каби-
нете на Фонтанке, где принимал графа Валуева. «Attentat possible», —
предположил сразу Валуев. «Невозможно», — ответил Михаил Та-
риелович, только что предупреждавший царя об опасности. Через
несколько минут он уже мчался во дворец в присланных за ним
санях градоначальника. Там, у растерзанного тела Александра II, уже
находился новый царь, пока еще официально не вступивший на
престол, но всеми воспринимаемый как фактический правитель стра-
ны — Александр III.
Первый шаг Лорис-Меликова в начавшемся царствовании Алексан-
дра III понятен и обоснован: он спешит с обсуждением своего про-
екта правительственного сообщения о привлечении выборных от
общества к законотворчеству. Граф сознает, что промедление опасно,
надо действовать, пока еще участники совещаний по поводу его пла-
на, скрепившие своими подписями судьбоносное для страны решение,
не изменили своих позиций в новых, еще не прояснившихся услови-
ях. 6 марта министр внутренних дел представил Александру III все-
1 Laferte V. Details inedits sur la vie intime et sa mort. Paris, 1882. P. 23.
189
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
подданнейший доклад по поводу запланированного заседания Совета
министров и одновременно проект правительственного сообщения,
который должен был обсуждаться на нем в новой редакции. Вступи-
тельная часть первого варианта, где говорилось об итогах деятельнос-
ти Верховной распорядительной комиссии, была сокращена, а в
заключительной, заново написанной, говорилось о стремлении нового
императора «исполнить в точности родительский завет». «Руководству-
ясь таким решением», сообщалось в проекте, император «соизволил
повелеть принять к точному исполнению изложенную выше священ-
ную волю своего державного родителя...»1
Александр III назначил заседание Совета министров на 8 марта.
Резолюция его на проекте вполне могла успокоить Лорис-Меликова:
«Проект составлен очень хорошо»2. Во всяком случае, к решающему
этому заседанию Михаил Тариелович плохо подготовился, а между тем
его противники времени не теряли. Государственный секретарь
Е.А. Перетц еще в феврале 1881 г. заметил, что «против Лориса боль-
шая оппозиция в высших кругах»3. Тогда, в пору всесилия диктато-
ра, эта оппозиция была скрытой, затаившейся; с появлением нового
самодержца она оживилась: консервативный настрой Александра
Александровича многим был известен. Огромную активность развил
К.П. Победоносцев. Исследователи, писавшие о правительственном
кризисе конца 1870-х — начала 1880-х гг. (Ю.В. Готье, П.А. Зайонч-
ковский, С.Л. Эвенчик, М.И. Хейфец), отмечают его особую роль в
послемартовский период и растущее воздействие на царя. Уже 2 мар-
та он пишет новому императору: «Вам достается Россия смятенная,
расшатанная, сбитая с толку, жаждущая, чтобы ее повели твердою
рукою, чтобы правящая власть видела ясно и знала твердо, чего она
хочет и чего не хочет и не допустит никак»4. Так писать можно было,
только не сомневаясь в единомыслии. Чувствуется, что Константин
Петрович неоднократно беседовал с Александром Александровичем о
«расшатанной и сбитой с толку» стране в период правления Лорис-
Меликова. В первые дни марта обер-прокурор Синода переходит к ре-
шительной атаке на недавнего диктатора под собственным девизом:
«время не терпит» — «или теперь спасать Россию, или никогда», свое-
образно повторив дилемму революционеров. 6 марта одновременно с
представленным Лорис-Меликовым проектом сообщения в печать о
готовящихся переменах Александр III получает и письмо Победо-
1 2~й проект правительственного сообщения // Былое. 1918. № 4—5. С. 180.
2 Там же. С. 177.
3 Дневник Е.А. Перетца, государственного секретаря. С. 22. (Док. № 68а.)
4 К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Т. 1. Полутом 1. С. 45.
190
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
носцева: «Не оставляйте графа Лорис-Меликова. Я не верю ему. Он
«фокусник» и может еще играть в двойную игру. Если Вы отдадите
себя в руки ему, он приведет Вас и Россию к гибели». Константин
Петрович призывает к безотлагательной перемене политического кур-
са: «Новую политику надо заявить немедленно и решительно. Надоб-
но покончить разом, именно теперь, все разговоры о свободе печати,
о своеволии сходок, о представительном собрании»1.
Призывы обер-прокурора падали на благоприятную, им же в свое
время вспаханную почву, находя живой отклик в душе нового царя.
Еще будучи наставником наследника, Константин Петрович не уста-
вал внушать ему, что самодержавие — единственно возможная фор-
ма правления для России, предостерегая, что настанет момент, когда
льстивые люди «станут уверять Вас, что стоит лишь дать русскому
государству конституцию на западный манер — все пойдет гладко и
разумно и власть может совсем успокоиться. Это ложь и не дай Боже
истинному русскому человеку дожить до того дня, когда ложь эта
может осуществиться»2. И вот такой день настал: проект Лорис-Ме-
ликова, который обер-прокурор Синода иначе как лживым не назы-
вал, ощущая исходящую от него опасность конституции, казалось,
близился к осуществлению.
Лорис-Меликов как будто угрозы, нависшей над ним и его плана-
ми, не ощущал. По-видимому, всевластие оказало на него расслабля-
ющее воздействие: привыкший к могуществу, считавший себя под
защитой своей популярности, веривший в силу и связи либеральной
группировки, он явно недооценивал возможности противников и не
составил достаточно точного представления о позиции царя. Явивший
себя во многом политиком нового типа для империи, Лорис-Меликов
оказался слишком прочно многими узами связан с системой, которую
взялся реформировать, со стереотипами ее идеологии и политики.
Характерной чертой общественно-политической жизни порефор-
менной России оставалась патриархальность — персонификация от-
ношений в политике, ставка не на учреждения и законы, а на лич-
ность. Если Лорис-Меликов был гарантом успеха преобразований в
глазах общества, то сам он воспринимал гарантом проведения их в
жизнь императора. Как уже говорилось, неограниченная власть дик-
татора основывалась на особом доверии к нему царя, на его личном
влиянии на Александра II. С приходом нового императора Лорис-
Меликов вновь делает ставку именно на него. Борьба за свой проект
1 Письма К.П. Победоносцева к Александру III. Т. 1. М., 1925. С. 315—317.
2 Там же. С. 112.
191
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
поначалу отождествляется им, по сути, с борьбой за влияние на Алек-
сандра III. Он помнил, как восторженно еще недавно воспринимал
наследник деятельность начальника Верховной распорядительной ко-
миссии. Догадывался граф и о том, что в последние месяцы отноше-
ние к нему Александра Александровича было явно недоброжелатель-
ным. Однако Михаил Тариелович знал: наследник никогда не пошел
бы против воли отца, и потому не очень тревожился его нерасполо-
жением к себе и своим планам. После 1 марта завоевание доверия
Александра III, за обретение влияния на него становится первооче-
редной задачей министра. Этим определились его меры в области
печати, которые на первый взгляд кажутся необъяснимыми.
Либеральная пресса дружно и единодушно откликнулась на царе-
убийство. Кажется, не было газеты либерального направления, кото-
рая бы в той или иной форме не затронула бы в связи с событием
1 марта вопроса об общественном представительстве, как назревшего
и требующего решения. Кампания в печати отчасти была заранее под-
готовлена. На совещании редакторов и сотрудников демократических
изданий «Дело», «Слово», «Отечественные записки» в феврале 1881 г.
было решено активно сотрудничать с либеральной прессой, отстаивая
идею представительного управления. Либеральные издания были рас-
пределены с этой целью между демократическими публицистами.
Наиболее определенно выступила «Страна», возникшая в период
«диктатуры сердца» и лишь ненадолго ее пережившая. «Нет иного
выхода, — говорилось в передовой газеты, рассуждавшей о событи-
ях последнего времени и политике правительства, — как уменьшить
ответственность главы государства, а тем самыми опасность, лично
ему угрожающую от злодеев-фанатиков». «Надо, чтобы основные
черты внутренних политических мер внушались представителями
русской земли, а потому и лежали на их ответственности»1. «Стра-
не» вторил «Голос»: «Какое страшное зло — ответственность одно-
го за все то, что могут над многомиллионным народом наделать
своекорыстные, властолюбивые, невежественные советники и испол-
нители! Нет пусть же, если они советуют во вред царю и народу,
пусть же несут на себе и всю тяжесть ответственности перед царем
и народом»2. По словам газеты, дальнейший путь ясен: «должно
искать указаний в том, что хотел совершить в Бозе почивший им-
ператор». «Голос» обнаруживает явную осведомленность о подготов-
ленном Лорис-Меликове проекте, замечая, что правительство Алек-
1 Страна. 1881. 3 марта, передовая.
2 Голос. 1881. 4 марта, передовая.
192
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сандра II поставило цель «приступить к продолжению остановлен-
ных крамолой реформ, призвав к содействию общественные силы.
Вопрос о формах, в каких это содействие должно было выразиться,
назревал в последнее время»1.
Однако задуманная широкая кампания, развернувшаяся, по сути,
в поддержку проекта Лорис-Меликова, была им самим сразу же пре-
сечена. Министр внутренних дел вынес строгое предупреждение всем
изданиям, что «всякое с их стороны нарушение необходимой сдер-
жанности в течение настоящих дней повлечет за собою немедленное
приостановление их»2. Старавшийся всегда заручиться поддержкой
печати, порой даже инспирировавший эту поддержку, Лорис-Мели-
ков в решающий для реализации его плана момент по своей инициа-
тиве отказывается от такой поддержки с явной целью заслужить одоб-
рение нового царя, внушить доверие к себе. Он спешит доложить
Александру III о том, что обуздал печать. Ситуация в печати стала
меняться, хотя на протяжении марта еще были отдельные выступле-
ния в защиту преобразований и курса Лорис-Меликова. Замолчали и
провинциальные газеты, успевшие перепечатать передовые «Страны»,
«Голоса», «Порядка» за 3 и 4 марта. Между тем накануне заседания
Совета министров широкое выступление столичной прессы в поддер-
жку предложений Лорис-Меликова могло бы оказать важное воздей-
ствие на еще не сориентировавшегося в обстановке нового царя. Ло-
рис-Меликов, отсекая от себя поддержку печати, оставил поле боя
Победоносцеву и Каткову. Затихший в последние месяцы диктатуры
голос «громовержца со Страстного бульвара» вновь зазвучал с прису-
щей ему силой. Не без удовлетворения цитировал он свои передовые
начального периода кризиса, рассматривая цареубийство как возмез-
дие за политическое легкомыслие. «Московские ведомости» обвиняли
Лорис-Меликова не только в потворстве крамоле. «Администраторы
заговорили сами языком, если не «Земли и воли», то фельетонов «Го-
лоса». Против зла принимались меры, но какие? — Полумеры, толь-
ко раздражавшие и возбуждавшие дух единомышленников! Все это
породило мнение о «бессилии законной власти»3. «На врагов негодо-
вать нечего, от них надо отбиваться», — заключал Катков, призывая
сосредоточить негодование на тех, кто им потворствовал. Силу этого
негодования Лорис-Меликов и его ближайшие соратники вполне ощу-
тили на заседании Совета министров 8 марта.
1 Голос. 3 марта, передовая.
2 РГИА. Ф. Главного управления по делам печати (776), on. 1, 1881, д. 17,
л. 6-7.
3 Московские ведомости. 1881. 4 марта, передовая.
13 - 2582
193
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
* * *
По желанию царя на заседание был приглашен член Государствен-
ного совета К.П. Победоносцев и престарелый граф С.Г. Строганов,
уже давно от государственных дел устранившийся, но, как и обер-
прокурор Синода, известный своим ортодоксальным консерватизмом.
Все собравшиеся под председательством Александра III в Зимнем
дворце этим воскресным днем — великие князья, министры, предсе-
датели департаментов Государственного совета, председатель Комите-
та министров и обер-прокурор Синода, как и сам царь, — понимали,
что будут обсуждать не просто проект Лорис-Меликова о созыве пред-
ставителей от земств и городов, но дальнейший путь России, судьбу
империи. Предваряя обсуждение, Александр III особо подчеркнул, что
«вопрос не следует считать предрешенным, так как и покойный ба-
тюшка хотел, прежде окончательного утверждения проекта, созвать
для рассмотрения Совет министров»1. Это было, по сути, своеобраз-
ным опровержением тезиса Лорис-Меликова во 2-й редакции проек-
та сообщения о готовности нового царя «исполнить в точности роди-
тельский завет». Одновременно предварительным словом Александр III
как бы приглашал к дискуссии по вопросу, казалось бы, одобренному
в целом менее месяца назад и его отцом, и им самим.
Надо признать, что основания для подобной дискредитации ссы-
лок на «волю державного родителя» существовали. Твердо и четко
воли своей покойный император так и не выразил. Не преодолев
своих колебаний до конца, Александр Александрович вполне мог
быть осведомлен о сомнениях, одолевавших «державного родителя», —
они им неоднократно публично высказывались2. Во время совеща-
ния министров по поводу проекта Лорис-Меликова Александр II
бросил красноречивую реплику: «Нам предлагают не что иное, как
собрание нотаблей Людовика XVI. Не забывайте последствий... тем
не менее, если вы считаете это полезным, я не буду противиться».
Созыв представителей от земств и городов царь называл и «Генераль-
ными штатами». Великий князь Владимир Александрович (третий
сын Александра II) передал Д.А. Милютину слова отца, якобы ска-
занные 1 марта 1881 г. великим князьям: «Я дал свое согласие на
это представление, хотя не скрываю от себя, что мы идем по пути
к конституции»3. Так или иначе, последнего слова Александр II так
1 Дневник Е.А. Перетца... С. 32.
2 Голицын Н.В. Конституция Лорис-Меликова. Материалы для ее истории // Бы-
лое. 1918. № 4—5. С. 134.
3 Дневник Д.А. Милютина. Т. IV. С. 62.
194
, ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
и не сказал, что делало одинаково правомерными обе версии его
решения.
По предложению императора Лорис-Меликов прочел и свой доклад,
и оба проекта правительственного сообщения, что заняло более часа.
Здесь министр снова допустил тактический просчет. Ему не стоило чи-
тать то, что было написано о возвращении государственной жизни к
правильному ее течению и других успехах своей деятельности. Плохо
отредактированным оказался и 2-й проект правительственного сообще-
ния, где этот тезис был повторен. Присущее Михаилу Тариеловичу чу-
тье явно отказало ему на этот раз: слова об успокоении тревожного
состояния общества звучали диссонансом после 1 марта.
«Кажется, мы ошибались», — подал реплику Александр III при
подведении итогов своей политики, которая привела к «всеобщему
успокоению». «Непостижимо для меня и для оценки государственных
способностей графа Лорис-Меликова достаточно, что он допустил чте-
ние журнала и даже сам читал его», — записал 9 марта П.А. Валуев,
отметив, что «первые страницы самовосхваления, о которых, кажет-
ся, я уже упоминал, звучали убийственно в нашем междупанихидном
заседании»1.
Непреклонные сторонники самодержавия дали открытый и реши-
тельный бой Лорис-Меликову и его политике. «Мера эта вредна, —
высказался о его проекте граф С.Г. Строганов, — потому что с приня-
тием ее власть перейдет из рук самодержавного монарха, который те-
перь для России безусловно необходим, в руки разных шалопаев,
думающих не о пользе общества, а только о своей личной выгоде». Оха-
рактеризовав таким образом представителей от земств и городов, граф
предостерегал царя: «Путь этот ведет прямо к конституции, которой я
не желаю ни для Вас, ни для России». «Я тоже опасаюсь, что это пер-
вый шаг к конституции», — поддержал царь Строганова2. Министр почт
и телеграфа Л.С. Маков, находившийся в этой должности последние
дни, еще не ведая об этом, усмотрел в проекте Лорис-Меликова мысль
об ограничении самодержавия как основную3. Несвоевременной мерой,
которая могла бы быть воспринята как уступка революционерам, на-
звал созыв общественных представителей министр путей сообщения
К.Н. Посьет.
Наиболее резко и обстоятельно выступил против предложений Ло-
рис-Меликова обер-прокурор Синода, по-видимому тщательно подго-
товившийся к заседанию. Накануне, 7 марта, он имел часовую беседу с
1 Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. С. 151.
2 Дневник Е.А. Перетца... С. 34.
3 Там же. С. 36.
13*
195
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
императором, и это придало особую воодушевленность его речи и оп-
ределило ее государственный пафос. Он утверждал, что Россия сильна
самодержавием, связью царя с народом. Все, что подрывает самодер-
жавие, опасно для страны. С этой точки зрения он подверг самой оже-
сточенной критике реформы 60-х гг., особенно земскую и судебную. По
его словам, они нарушили естественный, самобытный ход русской ис-
тории, внесли разброд и беспорядок в народную жизнь. Напомнив, что
в Петропавловском соборе лежит не погребенный еще прах русского
царя, он призвал «в такое ужасное время... думать не об учреждении
новой говорильни, в которой произносились бы новые растлевающие
речи, а о деле. Нужно действовать». Принятие проекта Лорис-Мелико-
ва, по убеждению Победоносцева, это — «Finis Russiae»1.
Решительность и твердость, с которыми Победоносцев обрушился и
на политику Лорис-Меликова, и на реформы Александра II, во многом
объяснялась его осведомленностью о настроении нового царя. Еще не-
давно, в пору всесилия Лорис-Меликова, он и не пытался критиковать
его политику, не делал попытки и наследника подвигнуть на критику.
Только со вступлением на престол Александра Александровича и он сам,
и его бывший наставник ощутили возможность противодействия пла-
нам, которые всегда считали враждебными самодержавию. Тут только,
не раньше, и вспомнил Константин Петрович о своем «долге присяге и
совести». Речь Победоносцева Милютин назвал иезуитской, увидев в ней
«не одно опровержение предложенных ныне мер, а прямое, огульное
порицание всего, что было совершено в прошлое царствование»2.
Доказывая Александру II необходимость привлечения обществен-
ных представителей к управлению, Лорис-Меликов говорил о тех пре-
имуществах и выгодах, которые эта мера принесет власти и обществу.
На совещании 8 марта 1881 г. представители либеральной админист-
рации в основном вынуждены были опровергать неконституционный
характер проекта министра внутренних дел и доказывать его полную
совместимость с самодержавием, на ограничение которого он не по-
кушается. «Предполагаемая мера далека очень от конституции, —
говорил П.А. Валуев, выступавший вслед за С.Г. Строгановым, — она
имеет целью справляться с мнением и взглядами людей, знающих
более, чем мы, живущие в Петербурге, истинные потребности стра-
ны и ее населения». Валуев напомнил, что именно он явился иници-
атором подобного предложения в 1863 г. в иной форме3. «Не о
конституции идет у нас речь, — убеждал Александра III и военный
1 Дневник Е.А. Перетца... С. 39—40.
2 Дневник Д.А. Милютина. Т. 4. С. 35.
3 Дневник Е.А. Перетца... С. 34.
196
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
министр. — Нет ее и тени». По его словам, в преддверии законода-
тельных трудов по окончанию сенаторских ревизий «для успеха дела
необходимо сообразить их всесторонне, т. е. не с канцелярской толь-
ко или бюрократической точки зрения». Ввиду этого Милютин заяв-
лял о своей горячей поддержке предложений графа Лорис-Меликова1.
А.А. Абаза опровергал Макова, углядевшего в этих предложениях
мысль об ограничении самодержавия. Он выступил вторично после
обвинительной речи Победоносцева, защищая от его нападок рефор-
мы 60-х гг., утверждая, что не они породили крамолу и цареубийство,
а их незавершенность. Министр финансов подчеркнул необходимость
предлагаемой Лорис-Меликовым меры для задуманных реформ в об-
ласти финансов. В итоге дискуссии решено было проект не отвергать,
а вернуться к его обсуждению в Комитете министров.
Кроме наиболее активно отстаивавших проект Лорис-Меликова,
ДА. Милютина, А.А. Абазы и П.А. Валуева, его поддержали Д.М. Сель-
ский, А.А. Сабуров, Д.Н. Набоков, великие князья Константин Ни-
колаевич и Владимир Александрович, то есть абсолютное большинство.
Против проекта высказалось четверо (Победоносцев, Строганов, Ма-
ков и Посьет). Воздержались от оценки предложений министра внут-
ренних дел великий князь Михаил Николаевич, принц Ольденбург-
ский, князь С.Н. Урусов и светлейший князь А.А. Ливен. По-видимому,
примерно такой расклад сил на совещании имел в виду Михаил Та-
риелович, подсчитывая своих сторонников и противников на совеща-
нии Совета министров, и численное соотношение тех и других его
явно успокаивало. Однако ход заседания, в ходе которого скупыми
репликами император достаточно ясно обозначил свою позицию, за-
ставлял о многом задуматься. Набравшие большинство голосов побе-
дителями себя не чувствовали. «Мы вышли из зала совещания в угне-
тенном состоянии духа и нервном раздражении», — признавался
Д.А. Милютин2. Впрочем, разнобой в восприятии итогов заседания
8 марта был большой. Великий князь Константин Николаевич остал-
ся ими доволен. П.А. Валуев оценил происходившее в Совете мини-
стров как «полный fiasco министра внутренних дел»3. Е.А. Перетц,
считавший результат совещания для Лорис-Меликова «очень хоро-
шим», а его цель «почти достигнутой», заметил, что сам Михаил Та-
риелович им очень недоволен4. Умевший хорошо просчитать ситуа-
цию, граф на этот раз оказался не готов к такому исходу.
1 Дневник Е.А. Перетца... С. 34—35.
2 Дневник Д.А. Милютина. Т. 4. С. 37.
3 Граф П.А. Валуев. Дневник 1877—1884. С. 153.
4 Дневник Е.А. Перетца... С. 47.
197
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
* * *
«Мартовские идьр> — так образно определил П.А. Валуев в своем
дневнике время вслед за совещанием Совета министров 8 марта, и роль
Цезаря, погибшего от дворцового заговора, он отводил Лорис-Мелико-
ву. В глазах наблюдательного царедворца тот был обречен на пораже-
ние. Однако главный противник Лорис-Меликова — К.П. Победонос-
цев — не мог не чувствовать, что до окончательной победы над ним дело
еще далеко. После заседания 8 марта, чтобы усыпить бдительность ми-
нистра внутренних дел, «душевно уважающий преданный» Константин
Петрович пишет, что «ему было бы очень прискорбно», если бы его
выступление оставило бы «чувство личного против него неудовольствия».
Победоносцев явно заинтересован до поры сохранить добропорядочные
отношения с человеком, которого характеризовал царю как «фальши-
вого», как «фокусника», призывая немедленно прогнать. Обязанный
Лорис-Меликову и своей должностью, и членством в Комитете мини-
стров, охотно принимавший содействие диктатора своей карьере, Кон-
стантин Петрович со дня гибели Александра II вел целенаправленную
и настойчивую, явную и тайную подготовку отставки Лорис-Меликова.
В письмах и беседах с царем он убеждал, что отказаться от Лорис-Ме-
ликова — значит отказаться от негодной, губительной для России по-
литики, и, чем раньше сделает это царь, тем лучше.
Александр III, однако, не спешил объявить войну либеральным
администраторам во главе с Лорис-Меликовым. Медлил и с тради-
ционным для нового правителя заявлением о направлении своей по-
литики. Оказавшись на престоле столь неожиданно (царь-отец по
состоянию здоровья и возрасту мог править еще долго), он выжи-
дал, изучая обстановку, расстановку сил в правительственных сферах,
дворцовых кругах и обществе, поначалу явно преувеличивая возмож-
ности либеральной группировки. Он внимательно вслушивался 8 мар-
та в речи тех, кто убеждал его в необходимости созыва выборных
от общества якобы для содействия и укрепления власти. Он не пре-
рывал никого из сторонников Лорис-Меликова, хотя признавался
Победоносцеву, что ему было «невыносимо и странно» слушать «ум-
ных людей, которые могут серьезно говорить о представительном
начале в России, точно заученные фразы, вычитанные ими из нашей
паршивой журналистики и бюрократического либерализма»1.
Обер-прокурор понуждал самодержца объявить во всеуслышание
эту свою позицию, декларировать смену лорис-меликовского курса
1 К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Т. 1. Полутом 2. С. 328.
198
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
на традиционную имперскую антиреформистскую политику. Про-
медление с соответствующим заявлением он воспринимал как некое
слабоволие Александра Александровича, на которое жаловался в
письмах к Е.Ф. Тютчевой1. А из Москвы раздавался окрепший голос
М.Н. Каткова, вторившего призывам Константина Петровича: «Бо-
лее всего требуется, чтобы показала себя государственная власть
России во всей силе своей, ничем не смущенная, не расстроенная,
вполне в себе уверенная». Катков призывал к «реакции», которую
власть, если она «живой организм», должна проявить, чтобы «выве-
сти дела на прямой путь, оздоровить их»2.
Победоносцев развивает колоссальную активность, добиваясь реши-
тельных действий от императора: бомбардирует царя письмами, не-
прерывно курсирует между Петербургом и Гатчиной, где поселился
Александр III с семьей, усиливает контакты с М.Н. Катковым и ведет
упорную «организационно-пропагандистскую» работу среди окружа-
ющих царя высокопоставленных чиновников и придворных. На фоне
этой кипучей деятельности обер-прокурора Синода позиция Лорис-
Меликова кажется пассивной, его подготовка к новому обсуждению
проекта преобразований остается в тени.
На протяжении марта—апреля 1881 г. либеральная группировка
не выработала ни четкой стратегии, ни действенной тактики для до-
стижения своей цели. В дневнике Д.А. Милютина лишь 16 марта от-
мечено совещание либеральных соратников — первое после заседа-
ния Совета министров. Признавая, что план преобразований под
угрозой, меры, нужные для его успеха, не обсуждали. Говорили лишь
об уходе в отставку в случае его отклонения. Решено было «выжи-
дать, пока не выяснится путь, который выбрал император»3. Такти-
ка выжидания была губительной в это время для Лорис-Меликова и
наиболее выгодной для непреклонных сторонников самодержавия.
Последние оказались более сплоченными и активными в отстаива-
нии своих интересов.
Что и говорить, сторонники представительного правления ведут
себя весьма благородно: не подают руки Победоносцеву, готовы уйти
в отставку, в случае если проект Лорис-Меликова не будет принят.
Они остаются верными идее общественного представительства, но
обнаруживают неспособность защитить ее от тех, кто ей угрожает. В
раздумьях либеральных современников о борьбе вокруг «конституции
Лорис-Меликова» проскальзывает нечто вроде сожаления, что Миха-
1 Русский архив. 1907. Кн. 2. С. 90—93.
2 Московские ведомости. 1881. 20 марта, передовая.
3 Дневник ДА. Милютина. Т. 4. С. 39—40.
199
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ил Тариелович «между государственными людьми не стоял на той же
высоте, на какой стояли его противники в области интриг». В этом
готовы были усмотреть его «неподготовленность к государственной
деятельности»1. Действительно, боевой генерал, с его твердыми поня-
тиями военной чести, в политических средствах был разборчив, не
прибегая к недозволенным приемам. И в этом, разумеется, не про-
счет, не слабость министра, а его заслуга. Плохо то, что своим про-
тивникам он не смог противопоставить ничего, кроме своей убежден-
ности, так и не сумев выработать результативной стратегии и тактики
борьбы за проект преобразований. Представ блестящим политиком в
пору, когда была поддержка царя, Лорис-Меликов, лишившись ее,
оказался беспомощным перед своими противниками, жаждавшими
реванша.
Между тем сторонников общественного представительства, в са-
мых разных его формах, и в «верхах» было немало. Даже такие
отнюдь не либерально настроенные лица из высших аристократичес-
ких кругов, как граф П.П. Шувалов или граф А.А. Бобринский, в
записках, поданных после 1 марта Александру III, советовали перей-
ти к минимальному законосовещательному и сословному представи-
тельству, понимая, что «исторический вопрос о необходимости того
или иного представительства страны — созрел»2. Зная о подобных
своих потенциальных союзниках, Лорис-Меликов слишком положил-
ся на их возможную поддержку, не пытаясь ее обеспечить, соор-
ганизовав с целью воздействия на императора тех, кто, будучи и
против революции, и против реакции, сознавал неизбежность пре-
образований.
Тактика выжидания привела к тому, что силы либеральной груп-
пировки стали таять на глазах, по мере того как падало могущество
недавнего диктатора. Одни, уловив консервативный настрой нового
царя, меняли позицию, чтобы не испортить карьеру, другие разоча-
ровывались в способности Лорис-Меликова продвинуть свой проект,
некоторых устранял сам царь.
Так, П.А. Валуева перестали приглашать на совещания, где он мог
бы высказаться о близком ему проекте Лорис-Меликова. Великий
князь Константин Николаевич, горячо поддерживавший предложения
Лорис-Меликова на всех этапах, был отправлен в отставку и факти-
чески изолирован от государственной деятельности. С великим кня-
зем Владимиром Александровичем, 8 марта поднявшим голос в защиту
1 Стасюлевич М.М. Черный передел реформ императора Александра II //
М.М. Стасюлевич и его современники в их переписке. Т. III. СП6.» 1912. С. 754—755.
2 См. подробнее: Зайончковский П.А. Указ. соч. С. 331 — 332.
200
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лорис-меликовского проекта, Александр III провел соответствующие
«политбеседы», после чего с удовлетворением сообщал Победоносце-
ву, что его младший брат «совершенно правильно смотрит на вещи и
совершенно, как я, не допускает выборного начала»1. А либеральные
министры, судя по дневнику Д.А. Милютина, лишь в конце апреля
попытались заручиться поддержкой Владимира Александровича, но
опоздали: он уже сделал свой выбор.
Политическая карьера Лорис-Меликова, еще остававшегося ми-
нистром внутренних дел, но уже не пользовавшегося неограничен-
ными полномочиями, превращавшими его в диктатора, явно клони-
лась к концу. Иностранные послы в своих донесениях отмечали
упадок влияния Лорис-Меликова на государственные дела, усматри-
вая главную причину нового положения министра в отношении к
нему царя. Определявшееся идейно-политическими соображениями,
отношение это осложнялось чувством личной неприязни ближайше-
му советнику отца, возникшей по причине близости министра к
княгине Юрьевской. Именно Михаилу Тариеловичу поручает Алек-
сандр III переговоры с морганатической супругой отца, стремясь
удалить ее из Зимнего дворца и из столицы. Добросовестно выпол-
няя поручения царя, в которых Лорис-Меликов склонен был усмат-
ривать особое доверие к себе, он пытался оградить и интересы вто-
рой царской семьи2.
Однако доверительные отношения с новым самодержцем, несмот-
ря на усилия Михаила Тариеловича, у него явно не складывались. Ин-
туиция, политическое чутье, здравый смысл, которыми Александр Алек-
сандрович обладал не в меньшей мере, чем Лорис-Меликов, заставляли
его с заведомым недоверием отнестись к проекту министра. Курс на
status quo самодержавия диктовался и сложившимся типом мышления.
Опасность реформ по-своему подтверждал и опыт царствования отца.
Кончина его являлась как бы грозным предупреждением тем, кто пы-
тается нарушить веками складывавшийся порядок. Усиливавшееся вли-
яние К.П. Победоносцева и объяснялось тем, что его позиция была
Александру III близка и понятна, а лорис-меликовская — чужда и не-
приемлема.
Но чем сильнее ощущал Лорис-Меликов нерасположение к себе
Александра III, тем, как ни пародоксально, его действия становились
более свободными, а защита намеченных преобразований решитель-
1 К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Т. 1. Полутом 1. С. 49.
2 Последняя докладная записка М.Т. Лорис-Меликова о переговорах с княгиней
Юрьевской и ее планах датирована И апреля 1881 г. (Ф. Александра III (677).
On. 1, д. 11460).
201
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ней. 12 апреля 1881 г. он представил царю всеподданнейший док-
лад, где его прежние предложения были повторены в более развер-
нутом и дополненном виде, а главное — в более твердых и четких
формулировках. Здесь нет, как в докладах Александру II, недогово-
ренностей, смягчающих выдвинутые вопросы, нет и оговорок, вы-
ражающих готовность отложить решение тех задач, которые окажут-
ся неугодными. Собрав воедино выдвинутые им в предшествующих
докладах предложения, Лорис-Меликов излагает их сухим, прото-
кольным языком как необходимые и неотложные требования. О
стиле доклада дает представление хотя бы пункт 4, касавшийся пе-
чати, к которой Александр III относился с болезненной неприязнью,
а Победоносцев требовал немедленно «покончить разом со всеми
разговорами» о ее свободе. Лорис-Меликов хотя не в полной мере,
но осведомленный о подобном настрое царя и его ближайшего со-
ветника, предлагал «безотлагательно и окончательно решить вопрос
о положении печати»: «Обеспечить ей гласность и спокойное обсуж-
дение общественных вопросов»1.
Столь же непреклонно сформулированы требования пересмотра
земского и городового положения, крестьянского положения, преоб-
разования местной администрации и т. д.
Пункт 7 доклада излагал меры к устранению хозяйственного рас-
стройства: понизить выкупные платежи, «регулировать переселения
излишка крестьянского населения в многоземельные местности, пре-
доставив им на прочных условиях казенные свободные земли, а так-
же устроить крестьянам кредит на покупку земель у частных
владельцев... В возможной скорости перевести всех остающихся еще
временно обязанными крестьян на выкуп, в виде общей правитель-
ственной меры»2. В докладе предусматривалась отмена подушной по-
дати и пересмотр паспортной системы. Лорис-Меликов одновременно
пытается обеспечить практическое решение выдвинутых задач, одна-
ко оно было остановлено оппозицией К.П. Победоносцева, Н.П. Иг-
натьева и М.Н. Островского.
Против мер, подготовленных Лорис-Меликовым, Победоносцев
неизменно выступал и после его отставки. Так, он признавался, что
«желал бы потопить крестьянский поземельный банк», считая его
«фальшивым учреждением — одним из звеньев той фальшивой цепи,
которую заплела политика Л<орис>-Меликова и Абазы». В попыт-
ке облегчить крестьянам приобретение земли обер-прокурор Сино-
1 Всеподданнейший доклад гр. Лорис-Меликова от 12 апреля 1881 г. // Былое.
1918. № 4—5. С. 181.
2 Там же. С. 182. (См. док. № 71.)
202
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
да увидел «трату государственных денег и внесение в народное со-
знание начал развращающих»1.
Политика Лорис-Меликова действительно «заплела цепь», подго-
товив в едином комплексе ряд социально-экономических и полити-
ческих преобразований, взаимообусловленных и как бы продолжа-
ющих одно другого. За осуществлением каждого из них возникала
цепная реакция: одни не мыслились без других. Повторяя в докла-
де 12 апреля главное положение январского доклада 1881 г. — о
призыве выборных от общества, — Лорис-Меликов снова подчерк-
нул его неразрывную связь с задуманными хозяйственными, финан-
совыми, административными реформами. Это предложение министр
внутренних дел поставил не в перечне запланированных преобразо-
ваний, а особняком, как «второе необходимое условие» для их вы-
полнения. Первым он полагал создание однородного правительства,
с министрами, придерживающимися одного направления.
Снова и снова убеждал министр самодержца, что на прерогативы
его власти эта мера не покушается: принципа самодержавия законо-
совещательное собрание призванных не затронет. Лорис-Меликов осо-
бо оговаривает, что обсуждению общественных представителей будут
подлежать лишь хозяйственные и экономические меры, к совещани-
ям об изменениях в законе о печати или по поводу реорганизации
полиции они привлекаться не будут2.
Призыв общественных представителей и привлечение их к сове-
щательной законотворческой деятельности, повторял Лорис-Меликов
уже неоднократно высказанную мысль, даст возможность власти до
утверждения законов узнавать действительное общественное мнение
и избавит ее от последующих изменений. А общество оградит от
законодательных сюрпризов и, удовлетворяя его стремление к об-
щественному служению, возбудит в нем «чувство солидарности с
правительством и нравственной ответственности за издаваемые за-
коны»3. Предельно четкая постановка вопроса о назревших преоб-
разованиях, категоричность, с которой докладчик настаивал на вве-
дении общественного представительства, требовали столь же ясного
и определенного ответа.
Думается, что доклад 12 апреля в этом смысле оказал на Алексан-
дра III едва ли не большее воздействие, чем призывы Победоносцева
и Каткова к решительным заявлениям и действиям.
1 Письма К.П. Победоносцева к гр. Н.П. Игнатьеву // Былое. 1924. Кн. 27—28.
С. 71.
2 Там же. С. 182. (См. док. № 71.)
3 Былое. 1918. № 4-5. С. 183—184.
203
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
* * *
Лорис-Меликов, по сути, поставил нового, еще не коронованного
императора перед безотлагательной необходимостью обозначить пра-
вительственную программу — или приняв предложенную министром,
предварительно в общих чертах одобренную Александром II, или за-
явить свою, «новую политику». Выбор Александр Александрович уже
сделал, предстояло лишь объявить о нем в подходящий момент, избе-
жав эксцессов. Царь назначил на 21 апреля совещание, которое, по
свидетельству военного министра, было «вызвано весьма серьезными
объяснениями Лорис-Меликова с Государем о необходимости так или
иначе выйти, наконец, из настоящей неизвестности и замкнутости»1.
В признании этой необходимости позиции министра внутренних дел
и обер-прокурора Синода совпали.
Александр III попытался сам определить состав участников, исклю-
чив из него П.А. Валуева, С.Н. Урусова и Д.Н. Набокова. Только при
содействии Победоносцева Лорис-Меликов добился лишь приглаше-
ния министра юстиции Набокова.
20 апреля, съехавшись у министра финансов А.А. Абазы, Лорис-
Меликов и военный министр более всего боялись, чтобы совещание
не утонуло в частных вопросах: необходимо было определить судьбу
проекта Лорис-Меликова и тем самым направление текущей полити-
ки. Они ожидали решительной схватки, и Лорис-Меликов, по словам
Милютина, не предвидел «ничего хорошего»2.
Однако противники избрали иную тактику: от прямого столкно-
вения они как раз уклонялись.
Обмениваясь резко отрицательными оценками деятельности мини-
стра внутренних дел и его сторонников, царь и ставший его ближай-
шим советником Победоносцев внешне вели себя с ними весьма
благожелательно. Строя планы поворота к «новой политике» и соот-
ветствующих смещений непригодных для нее лиц, пытались создать
впечатление мира и согласия в «верхах». По сведениям Д.А. Милю-
тина, после разрыва отношений с либеральными министрами, после-
довавшего за заседанием 8 марта, Победоносцев 15 апреля приезжал
к Лорис-Меликову с объяснениями, уверяя, что его роль в преслову-
том совещании 8 марта понята «в превратном смысле»3. Хотя Кон-
стантин Петрович приписывает инициативу этих объяснений
Лорис-Меликову, имея в виду упоминавшееся лицемерное письмо
1 Дневник Д.А. Милютина. Т. 4. С. 55.
2 Там же. С. 56—57.
3 Там же.
204
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
обер-прокурора министру 8 марта, скорее можно поверить записи
Милютина. Победоносцев считал, что время открытого выступления
против либеральной группировки в верхах еще не пришло, и объяс-
нял это Каткову, торопившему с таким выступлением1.
Совещание 21 апреля в Гатчине открыл император, заявив о сво-
ем желании выслушать мнения, какие меры «следует принять и ка-
кую программу для дальнейших действий»2. Лорис-Меликов изложил
эту программу, повторив основные положения доклада 12 апреля.
Выступившие после него Д.А. Милютин, А.А. Абаза, Д.Н. Набоков,
барон А.П. Николаи поддержали в целом Лорис-Меликова и его план
преобразований. Выступивший последним Победоносцев ни опровер-
гать, ни отвергать предложения Лорис-Меликова не стал, ограничив-
шись неопределенными рассуждениями о необходимости улучшений
государственного строя. Александр III предложил министрам соби-
раться для обсуждения назревших вопросов для выработки общих
взглядов. Такой исход совещания давал все основания либеральным
администраторам для благоприятных выводов. Даже весьма осторож-
ный и сдержанный в оценках Д.А. Милютин предположил, что «ны-
нешнее совещание повлияет благотворно на направление мыслей
молодого императора». Даже умный А.А. Абаза, отнюдь не новичок
в придворных баталиях, посчитал, что «наступило полное торжество»
Лорис-Меликова, а Победоносцев «был «истерт в порошок»3. Между
тем обер-прокурор Синода, осведомленный о радужных выводах сво-
их идейных и политических противников, потешался над ними в пись-
ме к своему доверенному лицу — Е.ф. Тютчевой. «Они ехали туда в
страхе, не прогонят ли их, — рассказывал он, — вернулись в торже-
стве невообразимом и стали говорить, что одержали блестящую по-
беду... Пароль дан такой, что я посрамлен, и победа одержана надо
мною»4.
Обер-прокурор Синода хорошо знал настроение императора и
вместе с ним готовился к решительной акции. Уже 21 апреля Алек-
сандр III поделился с ним «грустным впечатлением» от совещания и
своей решимостью не допустить представительного правления в Рос-
сии5. Он созывал совещание вовсе не для того, чтобы глубже понять
позицию своих министров — способных, честных, знающих деятелей.
1 Письмо К.П. Победоносцева М.Н. Каткову 18 апреля 1880 г. // ОР РГБ. Ф.
М.Н. Каткова (120), к. 9, д. 47.
2 Дневник Д.А. Милютина. Т. 4. С. 57.
3 Там же; Дневник Е.А. Перетца... С. 65.
4 Русский архив. 1907. Кн. 2. С. 99.
5 К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Т. 1. Полутом 1. С. 49.
205
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Он не собирался с ними дискутировать — не царское это дело. Он
еще раз хотел убедиться, насколько тверды они в своих стремлениях,
и это ему удалось. Александр III понял, что для Лорис-Меликова от-
казаться от задуманных преобразований столь же невозможно, как для
него, самодержца всероссийского, задумавшего вернуть страну к ее
исконным устоям, иметь такого министра, как Лорис-Меликов.
Ощущение победы у либеральных министров после заседания в
Гатчине 21 апреля, которое Константин Петрович Победоносцев едко
высмеивал, именно он сам и постарался создать. Обер-прокурор дей-
ствовал как заправский конспиратор. Выступив с обтекаемой, почти
соглашательской речью, он, по свидетельству А.А. Абазы, на обратном
пути в Петербург выражал сожаления по поводу недоразумений, воз-
никших после заседания 8 марта. Упрекавший Лорис-Меликова в не-
честности и фальши, Константин Петрович с большим искусством усы-
пил бдительность своих противников, которые могли бы помешать
готовившемуся за их спиной царскому манифесту. Уклонясь от откры-
того боя, от прямой полемики, царь и его ближайший советник гото-
вили его в глубокой тайне. Ежедневные сношения с Гатчиной и не-
прерывные поездки туда Константин Петрович объяснял делами
своего духовного ведомства, совсем в тот момент заброшенными.
Текст манифеста был подготовлен Победоносцевым 26 апреля и на
другой день одобрен царем.
В то время как либеральная группировка пребывала в некотором
расслаблении и успокоенности после заседания 21 апреля, ее против-
ники напряженно ожидали от нее таких же заговорщических дей-
ствий, какие сами предприняли.
Верный информатор М.Н. Каткова Е.М. Феоктистов сообщал в
Москву, что в итоге гатчинского заседания было решено обсудить
меры для успокоения общества, и пересказывал предложение Лорис-
Меликова о созыве выборных представителей от общества, по-своему
его формулируя. «Вот начнется болтовня по всей России», — сокру-
шался Феоктистов и звал Каткова на помощь в Петербург1. Катков
отнесся к этому сообщению очень серьезно и через пару дней уже был
в столице. 28 апреля — в самый день совещания министров — он
спешит предупредить Победоносцева: «На совещании, к которому Вы
приглашаетесь сегодня, будет идти речь о нелепом, возмутительном,
глупом представлении, на которое согласились Игнатьев с Лорисом,
равно как и Милютин с Абазой». Далее он передает суть проекта
1 Письмо Е.М. Феоктистова М.Н. Каткову 23 апреля 1881 г. // ОР РГБ. ф.
М.Н. Каткова (120), к. 12, д. 23.
206
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Лорис-Меликова, хорошо известного Константину Петровичу. «Боюсь,
чтобы это представление, которое обдумывалось в тайне от Вас, не
застало бы Вас врасплох», — объясняет он цель своего письма1. Но
Победоносцев, как говорилось, был начеку.
Программа совещания, собравшегося у министра внутренних дел на
Фонтанке, в том же составе, что и в Гатчине, предусматривала обсуж-
дение ряда практических вопросов, в том числе и о призыве земских
деятелей к законодательным работам, как это имелось в виду в проек-
те Лорис-Меликова2. Совещание отвергло предложение великого кня-
зя Владимира Александровича о создании высшей центральной след-
ственной комиссии. Лорис-Меликов доказал, что при достигнутом
объединении всех полицейских сил в ней нет надобности. Не вызвал
особых прений и вопрос о функциях Департамента государственной
полиции. Они возникли при обсуждении предложения об участии пред-
ставителей земств в законодательной разработке мер по улучшению
положения крестьян. Победоносцев стал доказывать вред выборного
начала. Решено было временно ограничиться приглашением с мест из-
вестных правительству деятелей для обсуждения вопроса «о порядке
участия представителей земств в рассмотрении некоторых законопро-
ектов, которые правительство сочтет нужным им предоставить»3. По
окончании этого вечернего заседания, в первом часу ночи, министр
юстиции Д.Н. Набоков объявил об опубликовании 29 апреля (которое
уже наступило) манифеста, текст которого он получил. Царь объявлял
в нем, что намерен править с верой «в силу истинно самодержавной вла-
сти» , которую будет «утверждать и охранять от всяких на нее пополз-
новений». Это провозглашение основной задачей начавшегося царство-
вания сохранения принципов самодержавной власти в чистоте и
неприкосновенности закрывало путь любым политическим преобразо-
ваниям, в том числе и на самодержавие не покушавшимся4. Для либе-
ральных министров, успокоенных и умиротворенных дворцовыми за-
говорщиками, манифест явился неожиданностью. Они рассчитывали на
дальнейшее обсуждение проекта Лорис-Меликова, что, по сути, хотя и
неопределенно, было обещано им 21 апреля в Гатчине. Сообщение о
нем вызвало небывалый в стенах кабинета министра внутренних дел
всплеск эмоций.
1 Письмо М.Н. Каткова К.П. Победоносцеву 28 апреля 1881 г. // Там же. Ф.
К.П. Победоносцева (230), к. 4390, д. 16; Ср. в кн.: К.П. Победоносцев и его кор-
респонденты. Т. 1. Полутом 1. С. 160—170.
2 Там же. См. док. № 36.
3 Дневник Д.А. Милютина. С. 62.
4 ПСЗ. 3-е собрание. Т. 1. № 118.
207
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
А.А. Абаза предлагал всем экстренным поездом ехать в Гатчину для
объяснений с царем, раздавались предложения о коллективной отстав-
ке. «Гр. Лорис-Меликов и А.А. Абаза в сильных выражениях выска-
зывали свое негодование и прямо заявили, что не могут оставаться
министрами, — записал Милютин 29 апреля о происходившем в тот
день. — Я присоединился к их мнению. Набоков, Игнатьев, барон
Николаи, хотя сдержаннее, также высказали свое удивление. Побе-
доносцев, бледный, смущенный, молча стоял как подсудимый перед
судьями»1.
Обер-прокурор Синода, скромно признавшийся, что манифест пи-
сал он, чувствовал себя отнюдь не подсудимым, а скорее судьей, кото-
рый произнес приговор, не подлежащий обжалованию. Разумеется, ему
было неуютно стоять перед негодующими министрами, и он поспешил
уехать. Но он и на совещании в Гатчине, и в дни, когда спешно писал
манифест, знал, что Лорис-Меликов и его ближайшие соратники обре-
чены. Константин Петрович недвусмысленно давал понять Каткову,
призывая его к выдержке, что дни «людей, которые ныне у кормила»,
сочтены, поскольку они не могут дать «руководящей нити» и у них «все
понятия в голове переворочены»2. В этих оценках либеральных мини-
стров слышатся отзвуки бесед с царем его советника. 29 апреля Побе-
доносцев доносил, что министры были разобижены тем, что царь на-
рушил состоявшееся соглашение, не посоветовался с ними, даже не
предупредив их, подготовил манифест.
На случай какой-либо демонстрации со стороны либеральной
группировки, их коллективной отставки обер-прокурор Синода шлет
краткий конспект ответной речи царя министрам. Доводы ее были
весьма существенны: «Вы не конституционные министры. Какое
право имели Вы требовать, чтобы Государь в важных случаях обра-
щался к народу не иначе чем через вас или по совещанию с вами?»
Но коллективной отставки не произошло. Лорис-Меликов, Абаза и
Милютин (только они подали прошения об отставке) ушли без
шума, не демонстрируя протеста. Михаил Тариелович выдвинул ос-
нованием об отставке состояние здоровья, которое и вправду было
расшатано.
Михаил Тариелович 29 апреля чувствовал то же, что должен чув-
ствовать человек, неимоверными трудами почти достигший, наконец,
своей заветной цели и неожиданно оказавшийся отброшенным от нее
на непреодолимое расстояние. По образному выражению графа, прой-
1 Дневник Д.А. Милютина. С. 62.
2 Письмо К.П. Победоносцева М.Н. Каткову 18 апреля 1881 г.
208
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дя весь путь и разрешив свои задачи, он «потерпел крушение в самой
пристани»1.
Причины крушения лорис-меликовских реформ советская литература
вслед за Лениным объясняла отсутствием в стране массового движения
и неспособностью «Народной воли» после 1 марта 1881 г. продолжать
борьбу. Однако сравнительно успешное продвижение планов Лорис-
Меликова, в основном одобренных царем, происходило при отсутствии
сколько-нибудь широкого народного движения. А народовольцы на год
(с февраля 1880 г. до 1 /парта 1881-го) прервали террор. В зарубежной
литературе акцент при анализе причин гибели реформаторских замыс-
лов Лорис-Меликова порой делают на позиции власти — ее недально-
видности, негибкости, неспособности понять собственные выгоды.
М. Раефф, опубликовавший проект Лорис-Меликова и обстоятельно его
прокомментировавший, в этом смысле воспринимает его отклонение
Александром III как «трагическое недоразумение». О «трагедии взаим-
ного непонимания власти и общества» говорит и другой исследователь
российских реформ2. Но у власти, отождествляющей свои интересы с
интересами страны, есть свое понимание целесообразности и пользы,
диктуемое обостренным чувством самосохранения и, как правило, не
совпадающее с «прогрессивными» общественными представлениями.
В том, что исторический шанс, выпавший России на рубеже
1870—1880-х гг., был упущен, повинны, думается, и власть, и об-
щество. Самые разные общественные течения выдвинули идею пред-
ставительного правления, по-разному понимая ее содержание и фор-
мы, но признавая невозможность управлять страной по-старому. Но
они так и не смогли объединить усилия, чтобы отстоять ее в общем
натиске на самодержавие. Механизм воздействия общества на власть
при отсутствии элементарных гражданских свобод не был вырабо-
тан. Либеральная оппозиция оказалась неспособной к роли лидера
сторонников реформ перед лицом нового поколения бомбометате-
лей. Манифест 29 апреля не случайно не встретил общественного
противодействия. В обществе на смену подъему пришли пассивность
и равнодушие. Общество устало от революционного террора, поли-
тических судов и казней. Все большее сочувствие находит мысль о
жесткой руке, способной навести порядок.
1 Николадзе Н. Из воспоминаний о гр. М.Т. Лорис-Меликове // Новое обозре-
ние. 1889. 22 января. (См. док. № 95.)
2 Paeff М. Plans for Political Reform in Imperial Russia. 1730—1905. Columbia
University. New Jersey, 1966. P. 133; Pares B. Russia Between Reform and Revolution.
N.-Y., 1962. P. 181.
1 К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Т. 1. Полутом 1. (См. док № 64.)
14 - 2582 209
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В такой обстановке мысль о реформах была беспрепятственно от-
брошена властью, решившей законсервировать Россию, «подморозить»
ее, по выражению К.Н. Леонтьева.
Лорис-Меликов — государственный деятель, сумевший чутко уло-
вить назревшие потребности страны, стремившийся откликнуться на
них, дать простор общественной деятельности, — становился поме-
хой «новой политике». Во всеоружии незаурядных способностей, ог-
ромного разностороннего опыта, проявивший себя искусным полити-
ком и дипломатом, смелым реформатором, он оказался не только
нужен, но и опасен.
1 мая 1881 г. К.П. Победоносцев писал своему постоянному коррес-
понденту Е.Ф. Тютчевой, имея в виду объявление манифеста 29 апреля,
что «произошел coup d’etat»1. Шутка обер-прокурора Синода несла в
себе долю серьезного смысла. С уходом Лорис-Меликова и его «коман-
ды» произошло нечто большее, чем смена правительства и даже прави-
тельственного курса. Прерывалась сама линия развития России, ориен-
тированная на мирные преобразования, на реформы как альтернативу
революции и реакции. При всей непоследовательности политики Лорис-
Меликова, во многом связанной со старой системой, она предусматри-
вала движение вперед, позволяя надеяться, что удастся избежать рево-
люционных потрясений. С его устранением Россия потеряла несколько
десятилетий в своем развитии и вплотную приблизилась к революции.
Лорис-Меликову надо было всего несколько лет, чтобы реформировать
страну. Столыпин уже рассчитывал на два десятилетия, но их не оказа-
лось.
В конце 1880 г., когда в обществе проявились надежды на мирные
преобразования, Н.К. Михайловский обращал внимание на европей-
ский опыт, доказывавший, что власть должна обладать «высоким нрав-
ственным мужеством» для того, чтобы решиться на реформы. «Без та-
кого исключительного условия» власть или вырождается в деспотизм,
или становится тенью, или уступает место республике. Этот «непоко-
лебимый диагноз» по-своему подтвердила история династии Романовых.
1 ОР РГБ. Ф. К.П. Победоносцева, к. 410, д. 1, л. 41.
Глава пятая
В ОТСТАВКЕ. СУДЬБА НАСЛЕДИЯ
Слухи об отставке Лорис-Меликова подтвердились сообщением
«Правительственного вестника». В нем формулировка высочайшего
указа не носила политического оттенка: «1881 года мая 4 Министра
внутренних дел, члена Государственного Совета, нашего генерал-адъ-
ютанта, генерала от кавалерии графа Лорис-Меликова Всемилости-
вейше увольняем согласно прошению и по болезни от занимаемой
им должности, с оставлением членом Государственного Совета и в
звании генерал-адъютанта»1.
6 мая последовал циркуляр нового министра внутренних дел гра-
фа Н.П. Игнатьева, напоминавшего в чем-то планы своего предше-
ственника: для борьбы с крамолой не следует полагаться только на
усилия полиции, но и «общество должно оказать противодействие
этому гибельному направлению». Правда, тут же заявлялось, что про-
исшедшее событие не просто смена государственного деятеля, но и
«переход к новой политической программе»2. Это утверждение Иг-
натьева расходилось с анализом деятельности Лорис-Меликова в «Пра-
вительственном вестнике», где указывалось, что мероприятия ушедше-
го в отставку министра способствовали устранению разлада между
правительством и обществом. «Мы убеждены, — писалось там, — что
и теперь, как и тогда, нет другого разумного исхода; опасаемся, чтоб
иной путь не осложнил зла и не привел к окончательному разнузда-
нию всяких неразумных страстей и диких инстинктов. В этом случае
мы горько пожалеем о государственном человеке, которому удалось
наметить пути политике мира и согласия»3.
Эта оценка, высказанная в правительственном органе в первые
месяцы после отставки Лорис-Меликова, получила дальнейшее раз-
витие в либерально-демократической прессе (см. док. № 76). Уход
от власти полезного администратора — большой урон для России.
1 Голос. 1881. (6) 18 мая.
2 Русские ведомости. 1881. 8 мая.
3 Голос. 1881. (6) 18 мая.
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Такой вывод был доминирующим в прогрессивной публицистике.
«Русские ведомости» считали, что Михаил Тариелович, проявив не-
заурядные способности в сферах внутреннего управления, сделался
популярнейшим человеком в России. «Он уносит с собою искрен-
нюю благодарность всех благомыслящих людей и славу замечатель-
ного государственного деятеля. В тяжелую годину нашей истории
граф с самоотвержением истинного гражданина принял на себя
трудную и ответственную роль»1.
«Вестник Европы» признавал, что нахождение у власти Лорис-Ме-
ликова означало «начало новой эпохи», а его удаление от государствен-
ной деятельности «окончание этой эпохи». Сделано было с февраля
1880 г. по май 1881 г. в перестройке российской государственности
не много, но основная тенденция реформирования была определена
верно, всесторонне. Принять меры к повышению народного благосо-
стояния, «оставляя общество — безгласным, мысль — зависимою от
произвола, земство — бессильным и забитым», не привело бы к пол-
ному успеху. С другой стороны, увеличить свободу мысли и слова, не
обращая внимания на жизнь народа — значило бы «строить на пес-
ке». Заслуга Лорис-Меликова заключается в том, что его политика «не
была односторонней ни в том, ни в другом смысле»2.
С отставкой Лорис-Меликова Россия, по мнению журнала «Рус-
ская мысль», лишилась наиболее выдающегося, наиболее популярного
государственного деятеля. Бывший министр «возбудил к себе глубо-
кое доверие и земства, и власти, и народа». Он в трудное для стра-
ны время проводил подлинную национальную политику, действовал
твердо и справедливо. Даже газета «Русь» вынуждена была признать:
«Граф Лорис-Меликов оставляет о себе блестящий след»3.
Как бы подводя итоги оценкам прессы в связи с отставкой Лорис-
Меликова, и либеральная газета «Порядок» с удовлетворением отме-
чала, что «Русь» выразила сочувствие реформаторской деятельности
уволенного министра и этим «несколько отделилась» от своего союз-
ника — «Московских ведомостей». «Русь» признала, что во времена
1 Русские ведомости. 1881. 8 мая.
2 Вестник Европы. 1881, июнь. Внутреннее обозрение // Арсеньев К.К. За четверть
века (1871-1894). Пг., 1915. С. 64-65.
3 Русская мысль. 1881, июнь. Внутреннее обозрение В. Гольцева. С. 91—92. Со-
временники отмечали и важную роль министра в решении экономических вопросов.
Так, Общество содействия русскому торговому мореходству обратилось к Лорис-Ме-
ликову с адресом, который завершался словами: «Вы защитили промышленные инте-
ресы русских и содействовали разрешению важных экономических вопросов, что бу-
дет влиять благотворно на развитие торгового мореходства и на благосостояние целого
края» // Новое время. 1881. 16 (28) мая.
212
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Лорис-Меликова «дышалось свободней и легче», что нервы России
успокоились, оживилось общественное движение. Но, по словам «По-
рядка», нет причин «особенно радоваться», так как хорошо начатая
государственная политика «не вышла из своего зачаточного периода,
и что первые виновники ее отошли от дела»1.
Зазвучали и отклики отдельных представителей российской обще-
ственности. Видный земский деятель В.Ю. Скалой писал, что с глубо-
ким сожалением воспринял отставку Лорис-Меликова, достигнувше-
го из немногих государственных людей и доверия, и симпатии, и
подлинную популярность не только в образованном обществе, но и
среди простого народа. «В далеких и глухих краях России крестьяне
возлагали на графа надежды, от него ожидали прекращения тех обид,
которые причиняли им местные власти». Скалой указал на решение
Тверского земского собрания, считавшего, что деятельность Лорис-
Меликова способствовала установлению прямых и доброжелательных
отношений между властью и народом2.
Русские люди в Риге оценили уход Лорис-Меликова с государствен-
ной службы как «прискорбную весть», поблагодарив отставного мини-
стра за его «мудрое» руководство3. Чувства «безграничного уважения»
выразила Лорис-Меликову и Полтавская губернская земская управа,
отметившая его крупную роль в умиротворении страны, в поднятии
значения земства в общественной жизни России4.
Н.А. Белоголовый считал, что с отставкой Лорис-Меликова заверши-
лась «скромная попытка примирения культурных классов с бюрокра-
тией и абсолютизмом», устранен единственно верный путь к мирному
развитию российского общества и завершению тех реформ, начало ко-
торых было положено отменой крепостного права5.
Оценивала деятельность Лорис-Меликова и газета Каткова «Мос-
ковские ведомости», утверждавшая, что «диктатура сердца» была на-
правлена на примирение царя с народом, с обществом. Но это была
ложная посылка: «Разве император Александр II был в ссоре со сво-
им народом? Русский народ, во всех сословиях своих, всегда отличал-
ся безусловной преданностью своему законному Государю, в котором
видит свою собственную, Богом дарованную ему власть, оплот и силу
своего государственного бытия, свое олицетворение». Задача министра
1 Порядок. 1881. (24) 12 мая.
2 Земство. 1881. 13 мая // Скалой В.Ю. По земским вопросам. СПб., 1905.
С. 39-40.
3 РГИА. Ф. Лорис-Меликова (№ 866), on. 1, д. 6, л. 13—13 об.
4 Там же. Л. 19. Выразил благодарность бывшему министру и председатель Твер-
ской губернской земской управы. (Там же. Л. 16.)
5 Конституция графа Лорис-Меликова. Лондон, 1893. С. 43.
213
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
состояла в другом — «требовалось только охранять доброго царя от
убийц, подсылаемых изменой!»1
Такая позиция «Московских ведомостей», осуждавшая деятельность
Лорис-Меликова, вызвала протест в либеральной прессе2, хотя либераль-
ные «С.-Петербургские ведомости» упрекали Лорис-Меликова: успоко-
ение в стране оказалось мнимым. Оно парализовало государственную
деятельность, усыпило бдительность полиции, что и привело к убийству
Царя-освободителя. Ожидалось, что министр займется преобразовани-
ем губернской администрации, объединит земские силы, откроет уезду
«самостоятельную и разумную жизнь» и этим даст подлинное успоко-
ение обществу. «Но, к величайшему сожалению, — резюмирует газе-
та, — эти надежды окончательно не сбылись». Столь отрицательная
оценка вызвала протест «Нового времени». «Эти обличения, — писа-
лось там, — могли бы говорить о гражданском чувстве газеты, если бы
они появились несколько раньше. Теперь же они свидетельствуют о
чувстве... другого рода». «С.-Петербургские ведомости» не оставили это
заявление без ответа, отметив, что Лорис-Меликов «честью и славою»
служил своему отечеству всю жизнь, тем не менее «факты остаются
фактами»3.
На отставку Лорис-Меликова откликнулись и зарубежные коррес-
понденты, отметившие, что благодаря деятельности министра русское
общество было поднято из «былого ничтожества». И что же в ответ:
«Самая черная неблагодарность — при отъезде графа за границу ни-
каких общественных проводов»4. Да, таких проводов не было. Боль-
ше того, правители, думается, были рады такому ходу событий.
Эпизодические наезды Лорис-Меликова в Россию не могли повлиять
на развитие нового курса, возобладавшего в стране.
* * *
Оказавшись отстраненным от государственной деятельности, чув-
ствуя ухудшение здоровья, Михаил Тариелович решил уехать за гра-
ницу — изменить обстановку и подлечиться. Да и Александр III давал
понять, что отставному министру лучше находиться за границей. В
начале мая 1881 г. туда отправилась его семья, а менее чем через две
недели и он сам прибыл в знакомый Эмс5. В дальнейшем зарубеж-
1 Московские ведомости. 1881. 20 мая.
2 Русская мысль. 1881. Кн. VI. 2-й отдел. С. 91—92.
3 С.-Петербургские ведомости. 1881. 6 (18) мая; 8 (20) мая.
4 Голос. 1881. 19 (31) мая.
5 Русский курьер. 1881. 4 мая; Порядок. 1881. 14 (26) мая.
214
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ные курорты менялись. Привлек Баден-Баден, расположенный в го-
рах Шварцвальда. Тут долгие годы жил И.С. Тургенев, наезжал
Ф.М. Достоевский, посещали город и другие писатели из России.
Однако горячие источники и умеренный влажный климат оказа-
лись мало эффективными для больного. Духовные переживания, нрав-
ственные страдания истощали графа. Во всяком случае, находясь зимой
1883/84 г. в Петербурге, Михаил Тариелович испытал серьезное обо-
стрение своей болезни — с декабря по апрель пролежал в постели. С
наступлением весенних дней путь Михаила Тариеловича лежал в Вис-
баден; потом на зиму предстояло перебраться в Ниццу1. Мягкий кли-
мат, вечное лето, морской воздух, лазурные волны привлекали сюда и
больных и туристов со всего света. Среди различных говоров слыша-
лась и русская речь. Еще в 1856 г. вдова Николая I Александра Федо-
ровна провела зиму в Ницце. На другой год в город приехало 150 рус-
ских семейств. Появилась русская церковь, приезжающих из России
становилось все больше.
Ницца для графа оказалась более всего полезным курортом, хотя,
когда позволяло здоровье, он переселялся в другие места курортного
зарубежья. Так начался новый этап жизни. Лечение, встречи и бесе-
ды с людьми приятными и не очень, размышления о событиях, про-
исходивших в России и на Западе, — все это заполняло духовный мир
человека, вся жизнь которого находилась в постоянном напряжении:
большую ответственность всегда испытывал и боевой генерал, и круп-
нейший государственный деятель. Теперь все изменилось. Он во мно-
гом жил прошлым. Летом 1881 г. в Эмсе германский император
Вильгельм I встретился с Лорис-Меликовым, пригласив его на обед.
Михаил Тариелович помнил, как император в свое время относился к
его реформаторским планам — в письме к Александру II, показанно-
му Лорис-Меликову, он предупреждал царя «не давать конституцию
России», а если дело зайдет далеко, то добиться принципиальных ог-
раничений роли представительной власти. Александр II ответил: «При
моей жизни этого никогда не будет».
Разумеется, Вильгельм заговорил об ужасной смерти государя, о
причинах, вынудивших графа уйти в отставку, о том, как он сожа-
леет, что «племянник хотел стоять на месте, а не пошел вперед в
своих реформах и не создал народного представительства». Такое ли-
цемерие возмутило Михаила Тариеловича, напомнившего собеседни-
ку об указанном письме. Император вскочил, изменился в лице,
1 Белоголовый Н.А. Воспоминания и другие статьи. М, 1897. С. 185. (См. док.
№ 82.)
215
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1^=
вначале не мог ничего сказать, а затем произнес: «Как! он вам дал
это письмо!!»1
Эти пассажи нередко сменялись приятными впечатлениями. Осо-
бую радость доставляло посещение людей близких, испытанных вре-
менем. А.Ф. Кони вспоминал, что Лорис-Меликов «отводил душу» с
наезжавшим из Петербурга «преданным другом семьи — Эзовым».
Это был действительный статский советник Герасим Артемиевич
Эзов — в 1879 г. управляющий 2-м отделом Департамента духов-
ных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел2.
Может быть, в то время они и познакомились?
Конечно, с нетерпением ожидались вести с родины. В Баден-Бадене
в мае 1882 г. граф получил письмо из Петербурга — оценивалось впе-
чатление, произведенное его телеграммой по случаю юбилея С.П. Бот-
кина, зачитанной во время торжественного обеда: всеобщее оживление,
«громкие крики», выразительные реплики, вспомнили о когда-то влия-
тельном человеке! Михаил Тариелович воспринял происшедшее без во-
одушевления. «Все это весьма прискорбно, — писал он, — и не радует
меня. Настроение это рекомендует то раздражение, а вместе с этим
гнетущее состояние общества, когда оно готово заявлять и радость, и
протест при всяком даже маловажном случае. Трудно сказать, какими
последствиями обозначится, в конце концов, это настроение, но если
можно судить по примерам истории, то нельзя ожидать добрых и бес-
кровных результатов. Стыдно и печально»3.
Вести с родины все больше удручали Лорис-Меликова, возмущав-
шегося, например, действиями «охранителей», раскрывавших и про-
читывавших переписку, надеясь таким образом выявить, опорочить и
подвергнуть гонениям прогрессивно настроенных людей, создать «по-
литический вопрос». «Жалкая и бездарная игра», — с негодованием
писал он. Происходящее закономерно: закончилась либеральная эпо-
ха, когда Победоносцев и Катков не имели достаточной поддержки
властей.
И все же приходилось считаться с реалиями российской жизни, со-
блюдать этикет. Получив приглашение участвовать в коронации Алек-
сандра III, отставной министр в начале мая 1883 г. приехал в Москву.
Придворное ведомство поместило его в фешенебельной гостинице «Сла-
вянский базар», где Михаил Тариелович встретился с Д.А. Милютиным,
1 Кони А.Ф. Собр. соч, Т. 5. М., 1968. С. 198-199.
2 Адрес-календарь. Общая роспись начальствующих и прочих должностных лиц по
всем управлениям Российской империи на 1879 г. Ч. I. СПб., 1879. С. 338.
3 Конституция графа Лорис-Меликова и его частные письма. Лондон; С.-Петер-
бург. Б.г. С. 71-72.
216
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
который записал в дневнике, что он не мог пожелать себе «более при-
ятного соседа». Было о чем поговорить. Бывший военный министр «уз-
нал от него (Лорис-Меликова. — Авт.) много интересных подробнос-
тей недавнего прошлого»1.
Государственно думающий человек не мог, разумеется, отказаться
от анализа событий, происходящих в мире. Европейская пресса дава-
ла в этом отношении благодатный материал — было над чем заду-
маться. Убийство фениями в апреле 1882 г. в Дублине английского
либерального деятеля, министра по делам Ирландии в кабинете Глад-
стона Ф.Ч. Кавендиша, вселило тревогу: этот акт может дать россий-
ским функционерам дополнительные аргументы для доказательства
вредности реформ и всяких нововведений. В Англии же противники
Гладстона попытаются, возможно, его сместить с поста премьер-ми-
нистра, что нежелательно — в России видят в Гладстоне «весьма ра-
зумного и удобного государственного деятеля»2. Так события запад-
ноевропейской политической жизни в сознании проницательного
отставного#министра трансформировались в российскую проблему: как
все это отразится в империи?
В Берлине в мае 1882 г. привлекла внимание французская книга
Виктора Лаферте об Александре II, написанная со слов княгини
Юрьевской. С чувством досады читал граф текст, отличающийся сво-
ей тенденциозностью, пошлостью и рисующий «покойного государя
в крайне неудобном свете». Огорчало и другое. «Детски расточае-
мые похвалы обо мне могут только усугубить нерасположение и не-
доверие ко мне в Гатчине. Уверен даже, что там подумают, что сама
книга издана с моего ведома!»3 — с горечью сообщал Михаил Тари-
елович в одном из писем.
В немецком популярном сатирическом журнале отставной ми-
нистр нашел выразительный рисунок: изображен белый ворон (с
надписью — Лорис-Меликов), окруженный стаей черных воронов, —
одни его клюют, другие расхищают валяющиеся монеты, «казенное
имущество». Под рисунком пояснение: «В России появился белый
ворон. Большое смятение. Есть надежда, что его заклюют». Граф
высоко оценил талантливого художника, который пером «рельефно»
изложил «современное положение вашего друга»4, — писал Лорис-
Меликов.
1 ОР РГБ Ф. Д.А. Милютина, п. 6, д. 5, л. 49—49 об.
2 Письмо Лорис-Меликова [Белоголовому] из Баден-Бадена от 26 апреля
1882 г. // Освобождение. 1904. № 25 (49). С. 445.
3 Письмо Лорис-Меликова из Берлина от 8/20 мая 1882 г. // Там же. С. 446.
4 Письмо Лорис-Меликова из Чудово от 5/17 июня 1882 г. // Там же.
217
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Между тем визиты одолевали. В Париже осенью 1883 г. многие
русские считали своим долгом навестить отставного министра. Среди
них — княгиня Юрьевская, начальник академии Генерального штаба
генерал М.И. Драгомиров, председатель Императорского Русского
технического общества П.А. Кочубей, хозяйка популярного салона
Е.Н. Нелидова. Михаил Тариелович относился к этим визитам доста-
точно равнодушно. «С какой целью совершаются эти посещения —
не ведаю», — писал он1.
В Висбадене граф встречался с датским и греческим королями,
принцем Уэльским, принцем Нассаукским Николаем и его супругой
графиней Меренберг — дочерью А.С. Пушкина. Визитеры выражали
свое расположение к прошлой государственной деятельности Лорис-
Меликова. Большое уважение к нему испытывал египетский экс-ми-
нистр Нубар-паша, раскрывавший в своих многочисленных беседах
тайны государственной жизни своей страны2.
15 июля 1885 г. Михаил Тариелович писал из Висбадена: «Сегодня
утром, у меня в гостиной случайно встретились три лица: Загоскин,
сын давнего нашего романиста, графиня М., дочь Пушкина, и Салты-
ков. Имена эти напоминают разные эпохи нашей отечественной ли-
тературы»3.
Может быть, кратковременные посещения Петербурга, встречи с
людьми ему близкими как-то разнообразили жизнь, а некоторое при-
общение к делам государственным вселяло надежду в нужности его
опыта и знаний, полезности его советов (см. док. № 81). В конце
января 1883 г. граф участвует в заседании Соединенных Департамен-
тов о преобразовании Кавказского управления. Был ли в России чело-
век, который лучше его понимал суть этого дела? Даже А.А. Полов-
цов, далеко не разделявший взглядов Михаила Тариеловича, записал в
дневнике: «Плавно и умно говорит Лорис-Меликов»4. В мае его при-
глашают к великому князю Михаилу Николаевичу, где вновь обсуж-
даются вопросы, связанные с Кавказом, — о закавказском транзите,
о замене подушной подати и другие преобразования в регионе.
Вечерами он проводил время у близкого друга А.А. Абазы. То зва-
ный обед, то игра в вист, то просто разговор по душам в узком
кругу. Когда же собиралось большое общество, то на графа часто
1 Письмо Лорис-Меликова [Н.А. Белоголовому] от 9 сентября 1883 г. // Там же.
С. 448. 14 февраля 1884 г. А.А. Половцов записал в дневнике: «Вечер у Е.Н. Нелидо-
вой, когда-то слывшей центром оппозиционного Лорис-Меликовского заговора» (Днев-
ник государственного секретаря А.А. Половцова. Том I. 1883—1886. М., 1966. С. 180).
2 Белоголовый Н.А. Указ, воспоминания. С. 189, 213.
3 Освобождение. 1904. № 25. С. 449.
4 Половцов А.А. Указ, дневник. С. 37.
218
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
находило хорошее настроение — он острил, умно шутил, создава-
лось впечатление, что еще не все потеряно. У присутствующего при
этом Половцова возникали даже раздражительные ассоциации: от-
ставной властитель, дескать, думает еще раз попасть в правители.
Этого не будет: «Кровь стынет в жилах у русского человека при
одной мысли о том, что произошло бы от осуществления проекта
графа Лорис-Меликова и друзей его»1.
* * *
В своем зарубежье Лорис-Меликов близко познакомился и по-
дружился с двумя людьми, оставившими свои ценные воспоминания
о нем. Это были: врач, нелегальный редактор «Общего дела» Нико-
лай Андреевич Белоголовый и видный судебный деятель Анатолий
Федорович Кони.
Впервые Лорис-Меликов встретился с Белоголовым в Петербурге в
1878 г. после окончания войны — генерал пожелал посоветоваться
относительно своего здоровья. Тогда этим все и ограничилось. Спустя
шесть лет, в 1884 г., Николай Андреевич, приехав в Висбаден и уз-
нав, что в городе проживает Лорис-Меликов, решил навестить его.
Граф приветливо встретил визитера: «Я слышал, что вы очень скучае-
те, я тоже; давайте составим, как говорит Шекспир, одно горе: вдво-
ем нам скучать будет веселее».- Вскоре они духовно сблизились. «Рас-
стояние, — вспоминал Белоголовый, — отделявшее нас, тотчас же
рушилось, и я увидел перед собой не царедворца, не важную персо-
ну, а обыкновенного человека, без всякой драпировки и фраз, в его
неподдельной натуре, близко родственной мне по духу, и почувство-
вал к нему неодолимое влечение»2. Оказалось, таким образом, что
воззрения бывшего всесильного министра самодержавного правитель-
ства и знаменитого врача-гуманиста «родственны по духу».
Многочисленные беседы, в которых Михаил Тариелович выражал
свое отношение к событиям в России, раскрыли характер и направлен-
ность его политических взглядов. Это был, по мнению Белоголового,
«умеренный постепеновец», отрицающий радикальные государственные
перевороты и считавший, что правительство страны само должно спо-
собствовать активизации общественных отношений, расширять само-
управление, поощрять развитие образования и науки. Лорис-Меликов
по-прежнему был убежден в том, что выборные от общества должны
1 Половцов А.А. Указ, дневник. С. 43, 66.
2 Белоголовый Н.А. Указ, воспоминания. С. 186.
219
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
быть привлечены к обсуждению законодательных вопросов в качестве
совещательных членов.
В беседах с Белоголовым граф откровенно признавался, что едино-
мышленники упрекали его за инертность — уехал, дескать, из Петер-
бурга и отключился от общественной жизни. А появись он в столице,
«тотчас же соберутся все разбросанные силы либералов». На это Ло-
рис-Меликов отвечал: если бы он видел «хоть какие-нибудь признаки
партии», то непременно вернулся в Петербург. Но там этих призна-
ков и в микроскоп нельзя отыскать. Он согласен с тем, что «не сле-
дует покидать сражений». Но это в том случае, «если за командиром
есть солдаты, ну, а если солдат совсем нет, то что же делать команди-
ру?». В таких условиях Михаил Тариелович предпочитал «умереть на
чужбине с незапятнанной честью и совестью»1.
Последовательным, по свидетельству Белоголового, оставался Ло-
рис-Меликов и в вопросах западноевропейской политики. Он был
убежденным защитником «органического прогресса», отрицающим
действия как «нетерпеливых радикальных теоретиков», так и реак-
ционеров, стремящихся «задержать пробуждающееся самосознание
народных масс». Но отставной министр не был доктринером, по-
нимая, насколько сложна и разнообразна государственная жизнь —
она «не может быть уложена в известные рамки и подчинена зара-
нее составленной программе»2.
Рассматривая взаимоотношения Лорис-Меликова (они активно про-
должались до последних дней графа) с Белоголовым, естественно, воз-
никает вопрос: знал ли Михаил Тариелович о нелегальной деятельности
своего друга, о том, что он был редактором «Общего дела» ?
В те времена это была глубокая тайна. Да, Лорис-Меликов знал об
этом и тщательно скрывал столь деликатное обстоятельство. Он читал
доставляемое Белоголовым «Общее дело»3, но ни в одном из писем не
оценивал его материалы, хоть весь тон посланий к Белоголовому, сове-
ты рассмотреть те или другие вопросы российской действительности
часто преследовали подспудную цель — отразить это в зарубежном из-
дании.
В свою очередь, нелегальный редактор бережно охранял имя отстав-
ного министра, опасаясь подвергнуть его каким-либо неприятностям.
Этим и объясняется парадоксальное явление: в нелегальном либераль-
ном органе печати почти не упоминается тот, кто выступал с планом
1 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 2, д. 6, л. 5 об. Выписка из дневника Белого-
лового о Лорис-Меликове.
2 белоголовый Н.А. Указ, воспоминания. С. 200.
3 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 22—27, л. 3.
220
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
прогрессивных преобразований. Есть только одна содержательная фра-
за: «Известно одно, что в этом генеральном сражении между либера-
лизмом и реакцией последняя одержала решительную победу и обязана
ей исключительно Победоносцеву; Лорис-Меликов сошел со сцены, а
святой дух погнал Россию без оглядки по ухабистой дороге реакции»1.
Всесильный министр и председатель С.-Петербургского окружного
суда Анатолий Федорович Кони, прославившийся выступлением на зна-
менитом процессе по делу Веры Засулич, служили государству Россий-
скому в одно и то же время, но лично не были знакомы, хотя во многом
были единомышленниками. Когда Лорис-Меликов находился в апогее
своей власти, он часто встречался с профессором А.Д. Градовским, с
которым Кони связывала долголетняя дружба. Видя во влиятельном
министре человека, желавшего на практике осуществить либеральные
идеалы, Градовский, по словам Кони, «относился к нему с величайшим
сочувствием и, заходя ко мне или встречаясь со мною, рассказывал о
нем с восторгом, передавая мне содержание своих с ним бесед»2.
Познакомились они у К. К. Грота — главного управляющего IV от-
делением Его Императорского Величества канцелярии. Кони вспоминал:
«А! — сказал уже находившийся не у дел Лорис, шутливо грозя мне
пальцем, — не хотел ко мне прийти!» — «Не mod>, — ответил я. «А
почему?» Кони объяснил, что его приход к «всемогущему министру»
мог быть истолкован как желание получить «великие и богатые» мило-
сти. «Умное лицо Лорис-Меликова осветилось мягкой улыбкой, и он,
горячо протянув мне руку, воскликнул: «Душа моя! Правильно! Чудес-
но! Так и следовало! Ну, а теперь ко мне придете?»3
Кони действительно пришел к Лорис-Меликову. Произошло это в
Висбадене в 1884 г. Сразу выяснилось, что они во многом единомыш-
ленники. Воспоминания Анатолия Федоровича хорошо передают атмос-
феру и характер общения этих двух порядочных, глубоко мыслящих
людей: «Почти каждый вечер он ждал меня с нетерпением, и мы про-
водили два-три часа в оживленной беседе, в душной комнате с затво-
рёнными окнами (он очень боялся простуды и постоянно чувствовал
себя озябшим) среди облаков дыма, иногда за стаканом тяжелого ка-
хетинского вина... Если я не был у него два вечера подряд, то на третий
день уже доставлялось письмо Лориса с тревожным запросом о моем
здоровье или в моем отдаленном уголке Висбадена появлялось закрытое
со всех сторон ландо, привозившее Лорис-Меликова справиться обо мне»4.
1 Общее дело. 1885, февраль. № 70. С. 7.
2 Кони А.Ф. Собр. соч. Т. 5. М., 1968. С. 188. (См. док. № 83.)
3 Там же. С. 188—189.
4 Там же. С. 190.
221
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Со страниц мемуаров проглядывает замечательный, выразитель-
ный образ: вместо «хитрого и лукавого царедворца» Кони увидел до-
верчивого, откровенного, доброжелательного человека, чуждого себя-
любия и «корыстолюбивого эгоизма», который признавался в своих
недостатках в бытность государственного деятеля. Понимая слабое
знакомство с теорией государственного управления и устройства,
Лорис-Меликов начал учиться этому, уже сойдя с правительственной
арены. «Я не раз, — вспоминал Кони, — заставал его в Висбадене
за чтением сочинений по финансовому и административному праву,
причем он очень интересовался прогрессивным подоходным налогом,
находя в нем практически близкое и справедливое... разрешение
острых сторон социального вопроса». Увлекался Лорис-Меликов и
чтением французских парламентских отчетов, расспрашивал Кони «о
коренных началах конституции»1.
Следил граф и за внешнеполитическими событиями. 6(18) сентяб-
ря 1885 г. в столице Восточной Румелии Филиппополе возникло народ-
ное восстание, турецкие власти были изгнаны, произошло соединение
Восточной Румелии с Болгарским княжеством. В России к этому отнес-
лись отрицательно. «Возникшая на Балканах сумятица, — писал Миха-
ил Тариелович Белоголовому, — все еще не прекращается, и трудно
предвидеть, чем разрешится этот эпизод. Лишь бы мы не были вовле-
чены в вооруженное вмешательство. Государственный организм наш и
без того уже страдает многими недугами — война, конечно, не может
исцелить их, а, напротив, способна еще более осложнить болезненное
состояние»2.
Международная жизнь вторгалась и непосредственно в курортные
убежища графа. По воспоминаниям Кони, появлялись у Лорис-Мели-
кова «интересные люди из чужих». С большим вниманием был встре-
чен немецкий поэт, писатель и переводчик Фридрих Боденштадт
(1819—1892). С ним было о чем поговорить. Он путешествовал по
России, объездил Кавказ, одно время был директором учительского
института в Тифлисе; выпустил книгу «Die Volker des Kaukasus und
ihre Freihettskamfe gegen die Russen» («Народы Кавказа и освободи-
1 Кони А.Ф. Собр. соч. Т. 5. С. 193. Белоголовый указывал, что Лорис-Меликов
«был одарен чрезвычайной понятливостью и быстрой сообразительностью, так
что с двух-трех слов схватывал существо вопроса и затем уже твердо владел им»
(там же).
2 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 9—12, л. 8. И в дальнейшем графа при-
влекали международные дела; оценивая роль Германии в другом назревавшем конф-
ликте, он считал, что русская армия «способна на весьма упорное и отчаянное сопро-
тивление» (Письмо Лорис-Меликова Белоголовому от 5 января 1888 г. // Там же,
п. 6, д. 28-32, л. 5).
222
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
тельная борьбы против России»). Его сборник «Песни мирзы Шаф-
фи» выдержал более полутораста изданий. Можно себе представить,
как интересен был для Михаила Тариеловича такой человек. Среди
посетителей оказались и бывший префект Парижа при Тьере — Леон
Рено, и в прошлом губернатор Меца — Генкель фон Доннерс-Марк.
Так в лицах всплывали реалии Западной Европы.
И все же мимолетные встречи с интересными людьми, письма дру-
зей, чтения, международные новости не могли скрасить курортную
жизнь графа; он с тревогой следил, как разваливаются в России все
его начинания.
Естественно, как только болезнь отступала, возникал тревожный
вопрос: а не возвратиться ли в Россию, в Петербург? Тем более, что
Лорис-Меликов формально числился членом Государственного сове-
та, генерал-адъютантом. Вроде бы было чем заняться. Именно об
этом 7 сентября 1885 г. из Берлина он писал своему другу Кони.
Идея возымела действие — семейный совет так и решил: в начале
мая 1886 г. отправиться в Петербург. Но, сообщив это, Михаил
Тариелович в письме к Кони от 30 сентября 1885 г. оговорился:
«Стремлюсь возвратиться в отечество не для того, чтобы посвятить
себя, как Вы указываете, работе по званию члена Государственного
Совета. К работе этой едва ли я теперь пригоден; хилая старость
взяла уже меня в свои объятия, а при такой гостье немыслим серь-
езный или усидчивый труд. Вот почему хочу возвратиться на родину
ради самого себя и из эгоистических побуждений; хочу жить вбли-
зи таких немногих лиц, общение с которыми влияет на меня гораз-
до благотворнее, чем всевозможные микстуры, порошки и ванны,
столь обильно и ретиво прописываемые врачами на всех курортах»1.
Летом 1886 г. Лорис-Меликов приехал в Петербург. Он заметно
похудел, мучила одышка, лихорадочно горели глаза. Таким он и пред-
ставился царю. Александр III участливо принял графа, спросил о здо-
ровье, сообщил, что дела на Кавказе идут удовлетворительно, и дал
разрешение на бессрочный отпуск.
И все же Михаил Тариелович не остался в Петербурге — решил
немедленно вновь отправиться за границу. «Мне, — рассказывал он
Кони, — столь многие здесь противны до невыносимости. Душа моя!
Когда я был диктатором, они толкались в моей приемной так, что
проходу не было — и мне приходилось видеть их душу, выворочен-
ную наизнанку... Отец родной! Какая это гадость»2.
1 ГА РФ. ф. А.Ф. Кони (№ 564), on. 1, д. 2394а, л. 16—17.
2 Кони А.Ф. Указ. соч. С. 211.
223
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
* * *
...В С.-Петербурге готовились торжества в честь победы России над
Турцией в войне 1877—1878 гг. В феврале 1886 г. у Троицкого собора
началось возведение памятника из турецких орудий, захваченных у не-
приятеля. К осени работы закончились. Почти тридцатиметровый па-
мятник венчала фигура «Победа». В 1930 г. этот монумент исчез —
советское правительство продало его в Германию на переплавку1.
Открытие состоялось 12 октября 1886 г. — в годовщину победы
русских под Горным Дубняком. В торжестве участвовали войска, по-
именованные на бронзовых досках памятника, все высшие началь-
ники, прославившиеся в войну. На гранитной части монумента —
главная надпись: «Участники в войне: Государь император Александр II,
общий руководитель всех действий; их Императорские высочества
великие князья: Николай Николаевич старший, Главнокомандующий
в Европейской Турции; Михаил Николаевич, Главнокомандующий в
Азиатской Турции; наследник цесаревич Александр Александрович,
начальник Рущукского отряда; Владимир Александрович, командир
12-го армейского корпуса».
Это торжество резко нарушило душевное состояние человека,
сыгравшего одну из главных ролей в упомянутой войне, — вызвало
справедливое негодование. Своими горькими думами граф, как все-
гда, поделился с Белоголовым. Так появилось обширнейшее письмо —
весьма содержательный, ценнейший исторический источник (см.
док. № 16), вышедший из-под пера Михаила Тариеловича (правда,
первые три страницы он писал сам, а остальной текст, лежа в по-
стели, диктовал) и ярко отражающий его настроения и идейные воз-
зрения в конце жизни. «Совершившееся на прошлой неделе в
Петербурге торжественное открытие памятника войны с Турцией
1877—1878 годов, — писал из Ниццы Лорис-Меликов 20 октября
1886 г., — сопровождалось таким невежеством и невниманием к
прошлым моим заслугам, что вот уже 8-й день, хотя и стыдно со-
знаваться в этом, не могу отделаться от гнетущего меня чувства до-
сады и раздражения. Взялся я сегодня за перо и хочу высказать Вам,
дорогой мой Николай Андреевич, свою печаль, надеясь, что от из-
ложения своего горя на бумаге, авось, полегчает на душе»2.
1 Подробности о памятнике см.: Житков Г.М. Памятник из турецких орудий в
С.-Петербурге // Инженерный журнал. СПб., 1889. С. 412—439; Амирханов А.И.
Пропавшая слава // Цитадель. 1997. № 2 (5). С. 136.
2 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 14—21, л. 27.
224
Граф М .Т. Лорис - Мел и ков
Император Александр II. Портрет работы И.Н. Крамского
Петербург. Невский проспект у Аничкова дворца.
Акварель В.С. Садовникова. 1851 г. Эрмитаж
Взятие Карса в 1829 г. С картины, находящейся в галереях Зимнего дворца
Имам Шамиль
I 1анб Хаджи-Мурат
Князь Л.И, Барятинский
A.11. Ермолов
FIJI. Муравьев
Граф Д.А. Милютин
Князь Д.Н. Святополк-Мирский
Светлейший князь М.С. Воронцов
Граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов. С портрета, писанного масляными
красками. С.-Петербург. Министерство внутренних дел
Великий князь Михаил Николаевич
Султан Лбдул-Меджид
Н.Н. Обручев
Князь Г.Д. Орбелиани
Граф Н.И. Евдокимов
Князь В.О. Бебутов
Князь М.З. Аргугинский-Долгоруко в
Омар-паша
Взятие форта Карадаг
Солдаты, везущие на буйволах плененных раненых турок.
Акварель К. Филиппова
Карта Закавказья. Чертеж художника Е. Степанова
Жители Черноморского побережья Кавказа
Тифлис. Михайловский мост, Георгиевская церковь и Св. Давид
Подписание Сан-Стефанского мирного договора
Берлинский конгресс
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Действительно, граф в послании к другу выражает не только свое
возмущение к вопиющей несправедливости — его, больного челове-
ка, «одного из главных деятелей» войны, не имевшего возможности
прибыть в Петербург, преднамеренно игнорировали, никто из царс-
кой фамилии не поздравил, не проявил сожаления, что болезнь «вос-
препятствовала» приехать на торжества. Весь текст письма говорит и
о другом: автор аргументированно и последовательно развенчивает и
план военной кампании, и деятельность августейших особ, и бездар-
ность многих армейских начальников, и всю самодержавную систе-
му, мешающую разумному, прогрессивному развитию общества. Пись-
мо завершается словами: «Бедное отечество! Настанет ли когда-либо
та вожделенная пора, когда и русскому обществу, по примеру всех
других, дозволено будет гласно и свободно выражать свои мнения и
убеждения, не рискуя попасть за это в число ярых революционеров и
сокрушителей основ Государства»1.
Эта исповедь друга, полная справедливости и драматизма, — ценней-
ший материал для Белоголового—редактора «Общего дела». Разумеет-
ся, об упоминании автора письма и речи быть не могло. Но появилась
в газете передовая статья, посвященная открытию упомянутого памят-
ника, в которой общие идеи, высказанные Михаилом Тариеловичем в
письме, нашли свое отражение. Раскрывался героизм русских солдат и
офицеров, определивших победу. Августейшие особы, занимающие
высшие командные должности, показаны в публикации бездарными,
что проявилось сразу же в начале войны: «Кто за это виновен в первых
неудачах наших войск и за Дунаем и за Кавказом? Не эта ли самая
власть, которая, создав общий план кампании, не подумала о том, что
армии, посланные ею для выполнения ее плана, не в состоянии выпол-
нить его вследствие своей малочисленности?»2 Именно на этот недоста-
ток планирования, приведший к неудачам и лишним потерям, указы-
вал в своем письме Лорис-Меликов3.
* * *
В последние годы жизни оценка Лорис-Меликовым российских
самодержцев и их окружения отличалась особенной непримиримос-
тью, резкой критикой деспотических порядков. Даже Александр II не
избежал неодобрительных суждений графа. «Знаете ли, — признавал-
ся он Белоголовому, — мне хотелось бы хорошенько разобрать харак-
1 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 14—21, л. 39—39 об.
2 Общее дело. 1886, октябрь. С. 1.
3 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 14—21, л. 32—33.
15 - 2582
225
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
$2^
тер Александра II и показать, что он был ничтожный человек, кото-
рый вовсе не любил Россию, а любил только себя да женщин, и все,
что он сделал в последний год жизни, все это отчасти из самосохра-
нения, отчасти под влиянием кн. Юрьевской, и в этом последнем об-
стоятельстве все разгадки и мое значение власти»1.
Действительно, тогда своеобразная дружба с Екатериной Михай-
ловной во многом помогала министру решать государственные дела —
к словам любимой женщины царь прислушивался. Теперь же визиты
Юрьевской вызывали раздражение. Михаил Тариелович возмущался
тем, что она, появившись в Ницце с любовником, выдавала его за
личного врача, не уделяла должного внимания воспитанию детей, тра-
тила десятки тысяч франков на туалеты. «Поступки Юрьевской, — в
очередной раз писал он Белоголовому, — огорчают меня в высшей
степени, огорчают потому, что не решаюсь и не считаю себя вправе
запереть дверь и объявить ей прямо, чтобы не посещала меня более.
За все это время почти каждый ее шаг сопровождается либо образ-
цовой глупостью или ее мещанским тщеславием»2.
Естественно, что в центре внимания Лорис-Меликова прежде всего
продолжал находиться правительственный курс Александра III. И его
глубоко огорчали реалии российской жизни. Посетив осенью 1888 г.
Кавказ, Александр III имел все возможности определить нужды края,
наметить пути преобразований. Вместо этого, по словам Лорис-Мели-
кова, император «не сказал ни одной речи, не только дельной, но и
обыкновенной... Слышались только лаконичные слова — «очень благо-
дарен. Это весьма интересно». Путешествие царственной семьи сопро-
вождалось торжественными обедами, балами, триумфальными арками,
дорогими подарками царю. В свою очередь и император не оставался в
долгу — щедро «раздавал ордена и придворные должности»3.
Волновали и общественные настроения, нравственная атмосфера в
стране. Беседы с влиятельными визитерами из России, письма, полу-
чаемые с родины, отечественная и зарубежная пресса давали богатую
1 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 2, д. 6, л. 5 об. Выписки из дневника Белого-
лового о Лорис-Меликове.
2 Там же, п. 6, д. 28—32, л. 8 — 9 об. Письмо Лорис-Меликова Белоголовому от
7 февраля 1888 г. Еще раньше граф писал А.Ф. Кони о Юрьевской: «Тщеславия без-
дна... меня нисколько не удивит, если она сделается когда-либо игралищем разных
проходимцев из лагеря ли радикалов-революционеров или же консерваторов-револю-
ционеров; обе эти фракции противны мне совершенно в одинаковой степени. Как
те, так и другие легко смогут захватить ее в руки и эксплуатировать по усмотрению»
(ГА РФ. Ф. А.Ф. Кони. On. 1, д. 2394а, л. 13. Письмо Лорис-Меликова Кони из Вис-
бадена от 26 июля 1885 г.).
3 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 33 — 37, л. 11 об. Письмо Лорис-Мелико-
ва Белоголовому от 9 ноября 1888 г.
226
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
информацию о делах в империи, происходящих в условиях нового
режима. Ознакомившись со статьей «Русского вестника» о брошюре
Льва Тихомирова «Почему я перестал быть революционером?», быв-
ший министр внутренних дел своеобразно оценил этот шаг идеолога
«Народной воли». Да, он согласен с автором публикации — терро-
рист не должен быть помилован. Но возникает и другой, более важ-
ный вопрос. «Хотя я, — писал граф Белоголовому, — всегда относился
враждебно к террористам, но с еще большим отвращением смотрел
и смотрю на людей, торгующих совестью и меняющих убеждения
свои применительно к господствующим веяниям»1.
Столь распространившееся лицемерие, по мнению Лорис-Мелико-
ва, произошло в Петербурге за последние восемь лет. Многие государ-
ственные деятели, игравшие «в дешевый либерализм и свободолюбие»,
выступавшие за такие радикальные реформы, которые не могли осуще-
ствиться даже в республиканской Франции, теперь круто изменили свои
воззрения, «исправно посещают модные церкви и там в земных покло-
нах расшибают себе лоб, надеясь этой гимнастикой снискать благорас-
положение Победоносцева и августейшего ученика его Александра III»2.
Михаил Тариелович считал, что такие поступки влиятельных сановни-
ков приносят обществу «более вреда, чем одиночные террористы», так
как заражают широкие слои населения порочной практикой: «Путем
лицемерия и лжи можно достигнуть у нас не только высших государ-
ственных должностей, но и обеспечить себя имущественно»3.
20 января 1887 г. Лорис-Меликов напомнил Белоголовому, что
29 апреля исполнится шестилетняя годовщина издания знаменитого
манифеста, открывшего путь политике Александра III. В этой связи сле-
довало бы подвести «итоги этого скорбного и позорного периода рус-
ской жизни!». Рассказать, к чему за это время пришла Россия в эконо-
мическом, финансовом, умственном и даже нравственном отношениях.
Указать и на виновников печальных результатов: «Благодаря Митрофа-
ну (имеется в виду Александр III. — Авт.) и ближайших его советни-
ков: Победоносцеву, Каткову, Толстому и Мещерскому». Далее следо-
вал совет редактору «Общего дела»: «Вот тема для Вашего досуга,
займитесь ею»4.
«Темой» этой Белоголовый занимался давно и последовательно. В
«Общем деле» разоблачению самодержавных порядков эпохи Алексан-
дра III, анализу консервативной деятельности Каткова, Победоносце -
1 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 33—37, л. 2.
2 Там же, л. 2 об.
3 Там же, л. 3.
4 Там же, д. 22—27, л. 2 об. — 3.
15*
227
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ва и их единомышленников уделялось самое большое внимание. В
этом вопросе (как и во многих других) взгляды двух друзей полнос-
тью совпадали.
Лорис-Меликов понимал, что в таких условиях возможность прове-
дения кардинальных реформ исключена. Но частные, местного харак-
тера преобразования могут иметь место. Вновь возникала проблема Кав-
каза: как превратить многострадальный край в благодатную окраину
Российской империи. Этим и был озабочен граф. Он осуждал действия
командующего войсками Кавказского военного округа князя А.М. Дон-
дукова-Корсакова — чиновника, лишенного «всяких политических и
государственных убеждений» и примкнувшего «к Катковскому лагерю».
Этот чиновник рьяно взялся «преследовать армян и грузин, гнать их со
службы и заменять русскими»1. Эта насильственная русификация Кавка-
за вызвала, разумеется, недовольство местного населения. Лорис-Меликов
предлагал действовать иначе — усилить экономическое развитие края.
За месяц до смерти в письме к Белоголовому он отводит душу:
«Полицейской палкой, искусственным и насильственным втискива-
ниям в лоно православия слияния окраины с метрополией не дос-
тигнешь; этим способом можно только создать рознь, а впослед-
ствии, чего доброго, и взаимную вражду». Целесообразны другие
меры. Следует поощрять распространение «русского землевладения
в Закавказском крае» — мероприятие, которое не потребует ника-
ких правительственных затрат. Местные землевладельцы охотно про-
дадут свои участки или сдадут их в аренду способным русским пред-
принимателям. Михаил Тариелович привел пример: граф Шереметев,
купив за 8 тысяч рублей имение в Кахетии и выписав из Франции
виноделов, так поставил дело, что получил «значительные заказы» из
Бордо — вот как легко прививается хорошее дело»2.
И о многом другом пишет граф своему другу. На Кавказе нужно
осуществить административно-хозяйственное переустройство: разви-
вать ирригационную систему, совершенствовать работу мировых по-
средников, вести решительную борьбу с грабежами и разбоями, от-
крыть несколько профессиональных школ. В крае должна возобладать
цивилизованная жизнь: «Виноделие, шелководство, обработка хлопка,
производство меди» должны быть поставлены «на правильную и на-
учную почву»3.
1 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 2, д. 6, л. 1. Выписка из дневника Лорис-Ме-
ликова.
2 Там же, п. 6, д. 33 — 37, л. 13 —15. Письмо Лорис-Меликова Белоголовому от
9 ноября 1888 г.
3 Там же, л. 15.
228
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Разумеется, не только о родном Кавказе болела душа Лорис-Мели-
кова. Он был глубоко озабочен судьбой всей России, ее политической
и духовной жизнью. Приходилось с горечью признаваться: «Кто бы
мог подумать, что реакция зайдет так далеко. Где же русское обще-
ство, которое, казалось, так горячо приветствовало поворот, связан-
ный с моим именем? А теперь, если и вспоминают обо мне, то с
презрительной прибавкой: какой-то армяшка Лорис-Меликов»1.
* * *
В конце 1888 г. больного навестил великий князь Михаил Никола-
евич — приехал из Канн. Едва ли этот визит мог обрадовать графа,
много пережившего обид и притеснений от своего бывшего началь-
ника во время кавказских войн. Да и болезнь в это время зашла очень
далеко. Михаил Тариелович страдал от своей беспомощности, о чем
он признавался доктору — другу Белоголовому: «Принимать же пищу
или одеваться без помощи постороннего я до сего времени не могу.
Грустное положение и тяжело подумать, что это может продолжать-
ся до конца жизни... пешком я не могу сделать и пяти шагов, до та-
кой степени одолевает одышка»2. При больном, кроме супруги Нины
Ивановны, находились дочери Мария и Елизавета, старший сын Та-
риел — офицер Преображенского полка, младший же — Захарий,
служивший в кавалергардском полку, приехать не мог.
24 декабря 1888 г. Михаил Тариелович сказал графине, что сегод-
ня состоится последний визит (см. док. № 85) врача. Так и случи-
лось: вечером граф умер. Об этом вдова телеграфировала императору
и получила (см. док. № 86) от него и великого князя Михаила Ни-
колаевича ответную телеграмму с выражением соболезнования.
Мы не знаем, послал ли Д.А. Милютин из своего симеизского име-
ния телеграмму соболезнования, но в его дневнике содержится про-
ницательная запись о судьбе Михаила Тариеловича: «Нет сомнения,
что нравственное угнетенное состояние, в котором он прожил после-
дние семь лет, ускорило роковой конец. Жаль этого человека. При
1 Пантелеев Л.Ф. Мои встречи с гр. М.Т. Лорис-Меликовым // Голос минувшего.
1914. № 8. С. 109.
В эти тяжелые дни болезни графа Белоголовый предложил ему записывать («брался
служить ему писарем») его воспоминания, отдельные эпизоды, «в которых он при-
нимал такое прямое участие». Согласие было получено: «У него даже глаза заблесте-
ли», — вспоминал Николай Андреевич. Но эта идея пришла слишком поздно... (ОР
РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 2, д. 6, л. 5.)
2 ОР РГБ. ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 33—37, л. 17. Письмо Лорис-Меликова
Белоголовому от 11 декабря 1888 г.
229
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
иных обстоятельствах он мог бы еще послужить с пользою России. В
нем теряю я человека благорасположенного, который с давнего вре-
мени всегда выказывал мне искреннее сочувствие»1.
Узнав о смерти Лорис-Меликова, военный министр Франции Фрей-
синэ дал распоряжение генералу Гаранье де Таре, командовавшему
войсками в Ницце, чтобы на похоронах русского генерала были отда-
ны такие же почести, как французскому дивизионному генералу.
На другой день Ниццу нельзя было узнать. Многочисленные войс-
ка гарнизона, скопление любопытных, звуки оркестра, венки, букеты
цветов заполнили побережье города. В 10 часов прибыли его высоче-
ство герцог Г.М. Лейхтенбергский, местные власти, консулы... Гран-
диозная траурная процессия направилась к часовне, куда внесли гроб,
сопровождаемый пушечными выстрелами. Отслужили панихиду. Путь
предстоял в Тифлис2.
23 января пароход «Мингрелия» с останками графа прибыл в Ба-
туми (см. док. № 88). На пристани армянское духовенство в полном
облачении, вновь панихида...
6 февраля весь Тифлис, от мала до велика, участвовал в печальном
событии. «С искренней глубокой, сердечной скорбью встречаем мы
бренные останки героя Ардогана, Карса и победителя Мухтара-паши,
так много потрудившегося на гражданском поприще для блага отече-
ства!» — писала газета «Кавказ»3.
После литургии епископа Аристакиса, прошедшей в Ванском со-
боре, тело Лорис-Меликова было захоронено рядом с могилами дру-
гих генералов.
Центральная Россия ответила на смерть Лорис-Меликова многочис-
ленными (см. док. № 87) некрологами. Отклики эти были более сдер-
жанными, чем публикации после отставки влиятельнейшего министра.
Тогда реакционная политика еще не укрепилась, пресса во многом от-
личалась либеральной тенденцией. Теперь, в конце 1880-х гг., идеи
Победоносцева и Каткова господствовали в политической жизни стра-
ны. Оценивая государственную деятельность Лорис-Меликова, «Исто-
1 ОР РГБ. Ф. Д.А. Милютина, п. 6, д. 5, л. 168 об. — 169.
2 Казалось бы, столь крупное событие в истории Ниццы должно было остаться в
документальной памяти. К сожалению, этого не произошло. В путеводителе о Ницце
упоминается о том, что в городе 12 апреля 1865 г. скончался цесаревич Николай
Александрович, а в 1886 г. курорт посетила королева Вюртенбергская Ольга Никола-
евна. Говорится и о том, что княгиня Юрьевская имела в городе виллу. Повествуется
и о многом другом. О том же, что с курортом связано имя крупнейшего государствен-
ного деятеля России, — ни слова. (См.: Розанов М. Ницца и ее окрестности. Ницца,
1907. С. 83—86).
3 Кавказ. 1889. 7 февраля.
230
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рический вестник» считал, что «примирительная политика графа, и при-
зыв общественных сил, и облегчение участи сотен молодых людей, со-
сланных в отдаленные края, и обещание крупных реформ — нигилизма
не искоренили. Крамола шла своим чередом»1. (Курсив наш. — Ред.)
Журнал «Русская мысль» высказался более благожелательно. Указав, что
Михаил Тариелович сумел в 16-месячный период своего правления «так
сказать, оживить нашу жизнь», но умерший на чужбине, он «не слы-
хал в последние свои годы почти ничего, кроме обвинений»2.
Известный публицист «Вестника Европы» К.К. Арсеньев, признав,
что, хотя значение замечательного государственного человека «может
быть оценено вполне только историей», но в данном случае уже теперь
справедливо «увековечить имя графа Лорис-Меликова в государственной
истории России, подобно тому, как оно увековечено в военной ее ис-
тории сражением на Аладжинских высотах и взятием Карса»3.
Нравственный облик графа был эмоционально представлен в не-
крологе газеты «Кавказ»: «Государство потеряло человека не только
сильного ума, но и находчивого, живого, предусмотрительного, не те-
ряющегося ни при каких обстоятельствах; это был характер твердый,
в высшей степени подвижный и энергический, но, в то же время, не
упрямый и грубый, не надменный и отталкивающий, но мягкий и
чрезвычайно симпатичный»4.
* * *
Смерть Лорис-Меликова вызвала озабоченность царских властей
содержанием архива покойного, который был опечатан прибывшим
в Ниццу представителем русского посольства во Франции. Оказалось,
что основные бумаги хранятся в Петербурге у младшего сына, о чем
министр иностранных дел Н.К. Гире сообщил государственному сек-
ретарю А.А. Половцову, последний «— императору, который распоря-
дился: «Необходимо пересмотреть его бумаги и все, что не касается
семейства, отобрать для подробного осмотра, а потом увидим, что с
ним делать». Но сыновей в Петербурге не оказалось. Пришлось По-
ловцову и генерал-адъютанту О. Б. Рихтеру опечатать квартиру. И толь-
ко в начале января 1889 г. удалось разобрать бумаги, которые, по
словам Половцова, «не представляли ничего интересного»5.
1 Исторический вестник. 1889. № 2. С. 515—516.
2 Полонский Л. Внутреннее обозрение // Русская мысль. 1889. Кн. 1. С. 170.
3 Арсеньев К.К. За четверть века (1871 —1914): Сб. статей. Пг., 1915. С. 313—314.
4 Кавказ. 1888. 16 декабря.
5 Дневник государственного секретаря А.А. Половцова. Том II. М., 1966. С. 133,
141 — 142.
231
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Такой ход дела в свое время Михаил Тариелович предусмотрел. Он
понимал, что власти заинтересуются его личным архивом, и в октябре
1886 г. уничтожил «массу записок и воспоминаний», написанных им
после отставки, сохранив лишь подлинные документы, передав их Бе-
логоловому. «Пусть они, — писал он своему другу, — лежат в ваших
бумагах; быть может, лет через двадцать пять, когда от нас пойдет уже
лопух, перейдут они в руки будущего Бартенева или Семевского и оз-
накомят русское общество с переживаемой нами нынче тяжелой эпо-
хой самодурства правительства и холопства подданных»1. Предсказание
это сбылось.
История стала всеобщим достоянием. На этом фоне постепенно
происходило знакомство с судьбой и самого Лорис-Меликова. В 1889 г.
появилась краткая документальная биография, раскрывающая главным
образом военную жизнь генерала. Ратные подвиги во времена Ворон-
цова и Муравьева, деятельность начальника Карской области, участие в
Русско-турецкой войне 1877—1878 гг., штурм Карса; многочисленные
награды, честно заслуженные и в сражениях, и в делах, связанных с ус-
тройством жизни кавказских народов... «Военному человеку, — здраво
рассуждает автор, — быть военным, даже героем — его прямая обя-
занность; но явиться современным администратором, а еще более — го-
сударственным деятелем, это дар и особенная заслуга, которая в
сочетании с воинскими качествами и дарованиями, присуща не каждо-
му из смертных»2.
Начали публиковаться и мемуары. Одним из первых откликнулся
воспоминаниями Н.А. Белоголовый. В мае 1889 г. к основателю и ре-
дактору «Русской старины» М.И. Семевскому явился уже упомянутый
Г.Э. Эзов с рукописью Николая Андреевича. Михаил Иванович сразу
ответил Белоголовому: «Я сердечно рад, что получил Вашу статью о вы-
соко достопамятной личности государственного деятеля и необыкновен-
но симпатичного человека — устами, так сказать, его ближайшего, наи-
более дорогого ему в последние шесть лет человека — друга»3. В этом
же письме редактор журнала просил мемуариста прислать несколько
писем самого Лорис-Меликова. Белоголовый от этого воздержался. В
сентябрьском номере «Русской старины» публикация появилась без
писем: «Граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов. Воспоминания док-
тора Н.А. Белоголового. 1878—1888». Они завершались душевными и
очень теплыми словами: «Россия лишилась в лице его одного из даро-
1 Конституция графа Лорис-Меликова и его частные письма. Берлин. [1904].
С. 5—6.
2 Граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов. Тифлис, 1889. С. 3. Автор — «Л».
3 ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 54—55, л. 1 — 1 об.
232
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
витейших, бескорыстнейших и преданных своих сынов, и можно лишь
искренно и не в оскорбление живущим пожелать ей побольше таких!»1
(Курсив наш. — Ред.}
Указанные воспоминания не касались времени, когда Лорис-Ме-
ликов, находясь во власти, выступал с реформаторской программой.
Об этом этапе его жизни Белоголовый решил оповестить современ-
ников дополнительно — как бы продолжить свою просветительскую
миссию.
В 1893 г. в Лондоне появилась анонимная брошюра, изданная
Фондом русской вольной прессы: «Конституция графа Лорис-Мели-
кова». В современной исторической литературе ее авторство прочно
приписывается М.М. Ковалевскому, который в свое время якобы со-
общил об этом историку Б.Э. Нольде. Последний пришел к выводу,
что «манера изложения» публикации «не оставляет в этом никако-
го сомнения»2. Можно ли верить такой версии?
Перед нами очень важный, принципиального значения документ
(выпавший из поля зрения историков), дающий возможность уста-
новить подлинного автора рассматриваемого издания.
25 февраля 1893 г. Н.А. Белоголовый из Ниццы писал в Лондон
Ф.В. Волховскому: «Дорогой Феликс Вадимович! Нашим разногласиям
я не придаю никакого значения: они неизбежны при бесконечном мно-
жестве оттенков русских стремлений к свободе, и покуда на вашем зна-
мени крупнее всего вырисовывается конституционализм, я постараюсь
помогать вам всеми остатками моих старческих сил. Вот и теперь я
обращаюсь к вам с весьма серьезным предложением: мне вчера прочли
очень интересную статью, скорее исторического значения, потому что
она излагает конституционные вожделения во время управления Лорис-
Меликова. Статья написана литературно, притом умеренна и объектив-
на и составляет скромную оправу к весьма драгоценным документам,
1 Русская старина. 1889, сентябрь. С. 614.
2 Былое. 1918. № 4—5. С. 187. Есть свидетельство и самого Ковалевского. «После
кончины Лорис-Меликова, — вспоминал он, — Белоголовый однажды явился ко мне
с целой папкой, наполненной снятыми им копиями с этих (документов эпохи «дик-
татуры сердца». — Adm.) актов. Нашлись в них и текст пресловутой конституции,
уже написанной Александром II (?! — Adm.) за несколько дней до его убийства, и
переписка самого Лорис-Меликова». При этом Белоголовый предложил: «Вот Вам
материал, напишите на основе его брошюру о Конституции Лорис-Меликова, издай-
те ее за свой счет, сохраняя, разумеется псевдоним». (Архив РАН (Москва). Ф. 603,
on. 1, д. 126, лл. 232—233. Авторы выражают признательность Нине Борисовне Хай-
ловой за сообщение этого материала.) Мы не знаем, когда и где произошло расска-
занное мемуаристом и выполнил ли Ковалевский эту просьбу. Да и сам факт незна-
ния Максимом Максимовичем автора «Конституции» заставляет задуматься: как он
мог выступить в качестве ее исследователя? Все эти очень сложные вопросы пока не
имеют ответов.
233
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
не бывшим доселе в печати, а потому представляющим громадный ин-
терес; достаточно сказать, что в ней текстуально приведен весь доклад
Лориса царю, известный, по слухам, под именем Лорисовской пресло-
вутой quasi-конституции. Я предложил автору свое посредничество для
напечатания ее в Лондоне в вашей типографии... И он не только согла-
сился на это, но жертвует от себя для этой цели 500 фр.»1.
С такой просьбой обратился либерал к социалисту, стороннику
революционных преобразований. У них были давние доброжелатель-
ные отношения. При этом Николай Андреевич выдавал себя за по-
средника, он, дескать, действует от имени какого-то неизвестного
автора и обладателя этих ценнейших материалов. В действительности
же автором вышедшего в Лондоне издания был сам Белоголовый,
стремившийся, как всегда, оставаться за кулисами (вспомним его
многочисленные анонимные статьи в «Общем деле») своего публици-
стического творчества. В этом нас ‘полностью убеждает текст рассмат-
риваемой брошюры. Открываем первый раздел. В нем почти целиком
процитировано и откомментировано уже упомянутое письмо-исповедь
Лорис-Меликова Н.А. Белоголовому от 20 октября 1886 г., посвящен-
ное закулисной стороне Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на
Азиатском театре военных действий (см. док. № 16).
Это свидетельство, по мысли его автора, в дальнейшем должно
было быть опубликовано и стать достоянием общественности. Пока
же только Белоголовому доверялось распоряжаться этим наследием2.
Возникла возможность, и Николай Андреевич, выполняя волю друга,
подготовил текст указанного издания, сопроводив его заключением:
«Приведенное почти целиком письмо интересно не только потому, что
бросает яркий свет на многие далеко еще не выясненные события
прошлой войны, но и потому, что указывает нам на причины, заста-
вившие графа Лорис-Меликова, задолго до занятия им высшего госу-
дарственного поста, прийти к убеждению, что насущнейшие интересы
нации постоянно будут приносимы в жертву, пока к их обсуждению
не будут допущены члены общества, пока не будет дарована большая
свобода печати, пока фаворитизм и интрига не найдут удержа в пуб-
личности и гласности, в сознании неминуемой и ближайшей ответ-
ственности перед общественным мнением»3.
Явно либеральная тенденция, выраженная как в самом публикуе-
мом проекте Лорис-Меликова, так и позиция автора всего издания,
1 Из переписки Н.А. Белоголового. На чужой стороне. Прага, 1925. № XI. С. 244.
2 См. ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового, п. 6, д. 22—27, л. 4; д. 14—21, л. 16. Пись-
ма Лорис-Меликова Белоголовому от 12 ноября 1886 г. и 20 января 1887 г.
3 Конституция графа Лорис-Меликова. Лондон, 1893. С. 13.
234
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
не могла остаться без ответа в социалистическом органе. Читатель
ставился в известность, что публикуемые документы очень ценные, но
что касается политических взглядов автора и оценки всех публикуе-
мых материалов, то «издатели ответственности за них на себя не при-
нимают и высказываются по этим предметам в особой брошюре»1.
Так и появилась «особая брошюра»: Ф. Волховский. Чему учит
«Конституция Лорис-Меликова»? В ней утверждалось, что либералы
никогда не получат конституционных уступок от «коронованных
Митрофанов» до тех пор, пока они (либералы) не будут действовать
совместно с «революционными элементами»2. (Равным образом, оче-
видно, что никакими конституционными уступками никогда не будут
усмирены революционные радикальные элементы. — Примеч. ред.)
Такую же позицию занял и другой член Фонда вольной русской прес-
сы, Степняк-Кравчинский, который, ознакомившись осенью 1893 г. с
брошюрой «Конституция графа Лорис-Меликова», в книге «Подполь-
ная Россия» утверждал, что без революционной силы «либеральное дви-
жение погибло бы само собою, перестало бы тревожить высшие сферы».
Только союз революционеров и либералов может заставить царизм пой-
ти на уступки3.
Так наследие Лорис-Меликова, представленное Белоголовым, обна-
жило важную проблему: роль взаимодействия либералов и революци-
онеров в российском общественном движении, значение такого союза
для борьбы за установление конституционных порядков в стране.
Почти одновременно с изучаемым изданием, пропагандирующим
реформаторские идеи, была опубликована работа монархиста Л.А. Ти-
хомирова «Конституционалисты в эпоху 1881 года», призывающая к
принципиальному осуждению либеральных реформ, так как они «вели
к ограничению самодержавия и созданию строя конституционного».
Упрек прежде всего был направлен Лорис-Меликову, который, по
мнению Тихомирова, смешивал в своих понятиях «политиканствую-
щую интеллигенцию с населением». К чему это могло привести?
Интеллигенция захватила бы «роль представительства якобы народной
воли» и этим нанесла смертельный удар монархии. Пострадал бы и
народ, неспособный, как видно на опыте «конституционной Европы»,
держать в своих руках выборных им представителей — он стал бы
игрушкой в интригах политиканствующей интеллигенции4.
1 Конституция графа Лорис-Меликова. Отдельная страница, предшествующая ти-
тульному листу.
2 Волховский Ф. Чему учит «Конституция Лорис-Меликова»? Лондон, 1894. С. 19.
3 Степняк-Кравчинский С. Соч. Т. I. М., 1958. С. 534—537.
4 Тихомиров Л. Критика демократии. Статьи из журнала «Русское обозрение».
1892-1897 гг. М., 1997. С. 218, 231. (См. док. № 90.)
235
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Следовательно, реформаторское наследие Лорис-Меликова, став
предметом анализа, не получило однозначной оценки — либеральная
тенденция столкнулась с укрепившейся консервативной идеологией. В
этих условиях атаки монархистов, стремившихся развенчать идеи ли-
берализма, усилились. В 1893 г. в «Московских ведомостях» появилась
статья «Чего желают наши либералы?», утверждавшая, что судебная
и земская реформы в России были проведены по «рецепту западноев-
ропейских доктринеров» с надеждой, что и впредь правительство бу-
дет руководствоваться этим «рецептом». Такое стремление достигло
своего апогея во времена «так называемой диктатуры сердца», когда
якобы по всей России ходил экспромт одного из «либеральных» по-
этов, вступившего в диалог с графом Лорис-Меликовым.
Поэт
В видах субординации,
Держась порядка строгого,
Сыны Российской нации
Желают, граф, немногого.
Лори с-М е л и к о в
Чего же они хотят?
Поэт
На первый раз хоть куцую
Им дайте Конституцию.
С удовлетворением «Московские ведомости» резюмировали, что
«преступным мечтам либералов» был тогда «положен конец» — им
не дали даже «куцей Конституции». Самодержавную власть отстояли.
«Туман либерального доктринерства» рассеялся, и принципы импер-
ского правления были «восстановлены в полной мере»1.
В дискуссию о роли Лорис-Меликова в истории российского ре-
форматорства включился и Ленин. Произошло это после того, как в
1901 г. в Штутгарте была издана записка С.Ю. Витте «Самодержа-
вие и земство». В ней утверждалось, что проект Лорис-Меликова, в
котором предусматривалась деятельность выборных представителей,
был шагом к конституции. «Все понимали, — писал Витте, — что
раз правительство решило завершить земскую реформу, то, значит,
оно решило дать конституцию». Правда, сам Лорис-Меликов как бы
«боялся вполне точно определить свою программу». Но это не ме-
няло сущность дела: путь к конституции «неизбежен»2.
1 Московские ведомости. 1893. 6 октября.
2 Витте С.Ю. Самодержавие и земство. СПб., 1908. С. 117.
236
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
На это утверждение Витте Ленин в статье «Гонители земства и
Аннибалы либерализма», опубликованной в том же году в марксист-
ском журнале «Заря», возразил. Он заметил, что осуществление про-
екта Лорис-Меликова «могло бы при известных условиях быть шагом
к конституции, но могло бы и не быть таковым: все зависело от того,
что пересилит — давление ли революционной партии и либерального
общества или противодействие очень могущественной, сплоченной и
неразборчивой в средствах партии непреклонных сторонников само-
державия»1. Если же реально оценить тогдашнюю ситуацию, то при-
дется «констатировать несомненный факт колебания правительства».
При таком его состоянии добиться конституции могла «только сила,
способная на серьезную борьбу». Но такой силы тогда не было. По-
этому либералам следует знать, что «конституционализм» одного ми-
нистра не гарантирует успеха, «если нет серьезной общественной
силы, способной заставить правительство сдаться»2.
Поэтому, считал Ленин, мирная концепция Витте не позволит сло-
мить правящий режим. Предрассудок, будто правительство Алексан-
дра II «не отрезывало легального пути к свободе и было способно дать
стране умеренную конституцию». Ленин убеждал в другом: «как толь-
ко революционное движение достигнет своего апогея, — удесятерит-
ся либеральное брожение в обществе». И тогда «появятся новые
Лорис-Меликовы и Игнатьевы, которые провозгласят «права и власт-
ное земство». Хорошо ли это? Для России это было бы самым невы-
годным; для правительства «самым выгодным исходом». В последнем
случае либералы окажутся изолированными от революционеров, что
приведет к ослаблению общественного натиска на самодержавие.
Так попытка Лорис-Меликова, направленная на реформирование
России, приводила к выводу, что деятельность либерально настроен-
ного министра-реформатора только удаляет дело революции. Но если
либералы сумеют организовать нелегальную партию, то их начинания
будут поддержаны социал-демократами, что, по мнению Ленина, по-
зволит пролетариату «развернуть во всю ширь свою борьбу за социа-
лизм»3.
Возникает вопрос: почему К началу XX в. проект Лорис-Меликова
вновь оказался в центре внимания общественного мнения? Ответ
однозначен — в стране не было никакого другого документа (проек-
ты Валуева 1863 г. и великого князя Константина Николаевича были
в свое время отвергнуты и не имели резонанса), имевшего столь исто-
1 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 5. М., 1959. С. 43.
2 Там же. С. 45.
3 Там же. С. 67—71.
237
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рическое значение и вызвавшего реакцию в интеллектуальной жизни
России. Но необходимость реформ вновь назревала. «Русский народ, —
писал Б.Н. Чичерин, — должен быть призван к новой жизни утверж-
дением среди него начал свободы и права. Неограниченная власть,
составляющая источник всякого произвола, должна уступить место
конституционному порядку, основанному на законе»1.
Создается впечатление, что либералы нуждались в авторитетном
реформаторе и, вероятно, поэтому в очередной раз в начале XX в.
вспоминали о Лорис-Меликове. Может быть, об этом свидетельствует
издание, до сих пор не привлекавшее внимание исследователей: «Сущ-
ность и значение конституции графа Лорис-Меликова. Лондон, 1901».
Не заглянув в текст, может показаться, что это еще одна публикация
конституционного проекта Лорис-Меликова и других документов, с
ней связанных, — повторение упомянутой брошюры 1893 г.
В действительности оказалось совсем не так. В брошюре содержат-
ся сугубо профессиональные суждения ученого юриста об общих прин-
ципах конституционного устройства. Уже первые строки убеждают в
этом: «В широком смысле слово «конституция» означает не что иное,
как государственный строй, т. е. форму государственного управления
независимо от того, определяется ли эта форма законом, существую-
щим соотношением сил, обычаем или — наконец — является резуль-
татом стихийного хода событий». Анализируя основные принципы
конституции, автор ни разу не упомянул о России, потенциальных
возможностях принятия в этой стране принципов конституционной
системы, хотя весь текст пронизан идеями прогресса, «признания прав
народа», «господства общей воли»2 и т. д.
Совершенно очевидно, Лорис-Меликов не был автором этого со-
чинения, — так он писать не мог. Почему же тогда в этом качестве
стоит его имя? Выскажем предположение: оппозиционно настроен-
ный анонимный автор решил способствовать решению задачи, назрев-
шей в России к началу XX в., — направить внимание читателей к
пониманию общих проблем конституционализма. Выполнить это
представилось целесообразным именем не очень угодного режиму, но
во многом популярного политического деятеля, в свое время стремив-
шегося к привлечению общественных сил к государственной жизни.
Такое предположение находит свое подтверждение. В 1903 г. князь
Г.М. Волконский, рассматривая пороки российского самодержавного
устройства, бесконтрольность действия правительства, вспомнил о
1 Чичерин Б.Н, Россия накануне двадцатого столетия. Берлин, 1900. С. 178.
2 Граф Лорис-Меликов. Сущность и значение конституции. Лондон, 1901. С. 1—2.
238
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
попытках Лорис-Меликова привлечь земских депутатов для обсужде-
ния государственных вопросов. Князь упрекал министра лишь в том,
что он, традиционно боявшийся гласности, не сообщил обществу о
готовящейся реформе: «Если бы обстоятельства позволили Лорис-Ме-
ликову оповестить столицу хотя бы днем раньше — император Алек-
сандр II завершил бы свое существование так же славно, как начал,
благословляемый всеми своими подданными»1. Не решенная тогда
задача должна быть выполнена в современной России. Волконский
считал, что представительный образ правления, мирно победив само-
державный деспотизм, укрепится в стране; «Монарх и правительство
добровольно поступятся в пользу выборных из народа существенной
частью своих прерогатив: законодательной санкцией и контролем
правительства»2.
В этом же году к министру внутренних дел В. К. Плеве с откры-
тым письмом обратился анонимный (стоит подпись — «Русский»)
корреспондент, озабоченный недостатками государственного устрой-
ства страны. Он напомнил о роли Лорис-Меликова, о деятельности
которого можно судить различно, «критиковать целесообразность его
практических приемов», но при этом нужно согласиться с тем, что с
его именем «связываются воспоминания о правительственном призна-
нии непригодности старой системы и попытке, хотя и робкой, пойти
другим путем»3.
Вероятно, закономерно, что, когда в России начала вскоре дей-
ствовать Государственная дума и конституционные идеи получили
практическое воплощение, появились некоторые высказывания,
осуждающие и генезис российского реформаторства, и первые шаги
современного конституционализма. Опубликовав три, условно гово-
ря, конституционных проекта — Валуева, великого князя Констан-
тина Николаевича и Лорис-Меликова, — К. Берманьский пришел к
выводу, что все эти документы носят «антиконституционный харак-
тер». И дальше: «Учреждение Государственной Думы является лишь
заключением эволюции той квазиконституционной идеи, начало коей
относится к эпохе Александра II»4.
Но не это мнение, естественно, господствовало в обществе эпохи
революции 1905—1907 гг. Реформаторские стремления Лорис-Мели-
1 Болконский Г.М. Взгляд на современное положение России. Stuttgart, 1903.
С. 36.
2 Там же. С. 40.
3 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
Ф. П.Б. Струве (№ 279), оп. 2, д. 179, л. 6.
4 Берманьский К. «Конституционные» проекты царствования Александра П //
Вестник права. 1905. Кн. 9. С. 223.
239
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
кова, его попытка привлечения народных представителей к законода-
тельной деятельности правительства рассматривались как явление про-
грессивное, ведущее к усовершенствованию российской государствен-
ности. Не случайно вышла тогда несколькими изданиями брошюра
«Конституция Лорис-Меликова», документально раскрывающая всю
историю преобразовательных попыток министра внутренних дел, ко-
торые не смогли получить завершения: «Катастрофа 1-го марта при-
остановила и заморозила на 25 лет развитие государственного строя
России, создала почву для торжества Победоносцева»1.
Эти слова о былом торжестве Победоносцева прозвучали в год
смерти великого реакционера. Историк Б. Глинский, известный сво-
ими консервативными взглядами, откликнулся статьей о покойном:
именно Победоносцев развенчал конституционный проект Лорис-
Меликова и этим «похоронил» предначертания реформатора, «ас
тем вместе закатилась счастливая звезда кавказского героя, которо-
го случайность и всегдашнее правительственное безлюдие не по зас-
лугам выдвинули на роль вершителя судеб русской жизни»2.
Да, далеко не однозначно воспринимались идеи и мероприятия
героя настоящей книги. Но представители самых разных обществен-
ных направлений отдавали должное Лорис-Меликову как крупному
государственному деятелю.
1 Конституция Лорис-Меликова / Сост. В.Ф. Цеховский. СПб., 1907. С. 62.
2 Глинский Б. Б. Константин Петрович Победоносцев // Исторический вестник.
1907. № 4. Цит. по: Тайный правитель России. М., 2001. С. 31.
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ
СВИДЕТЕЛЬСТВА
12i-
Раздел первый
НА КАВКАЗЕ:
ВОЕНАЧАЛЬНИК И АДМИНИСТРАТОР
№ 1
ИЗ послужного СПИСКА М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА
В походах и делах против неприятеля находился.
В 1847 году в отряде под начальством генерал-лейтенанта Фрейта-
га1 в Малой Чечне с 18 ноября по 18 февраля 1848 года, где участво-
вал во всех действиях против горцев, происходивших во время рубки
леса, возвращение отряда на зимовые квартиры... 848 февр. 18
В 1848 году находился в Дагестанском отряде под начальством
генерал-адъютанта Князя Аргутинского-Долгорукова2, с 6 июня по
29 августа, где участвовал во всех действиях против горцев, и при
овладении 7 июля укрепленным аулом Гергебилем, возвращение от-
ряда на зимовые квартиры... август 29
В 1849 году в Дагестанском отряде 6 и 7 июня прибытие войск из
Кусар в сел. Рычу; с 4 по 7 июня движение части войск Дагестанского
отряда из укрепления Темир-Хан-Шуры в сел. Оглы; 10 — в Левиши;
11 — в Каки-Махи и Нискент; 12 — сбор Дагестанского отряда на
урочище Доз-Майдан; 14 — передвижение в Амжарки; 15 — к Цуда-
хару; 16 — к Унчугатлю; с 17 по 22 в сосредоточении всего отряда на
Турчи-Даг; 24 — при рекогносцировке частью отряда окрестностей укр.
Чох и позиции неприятеля; с 26 июня по 2 июля при разработке спус-
ка к Чохскому укреплению; 1-го июля занятие Шамилем3 с сильным
скопищем позиции на высотах за Чохом и начало укрепления этой по-
зиции; 5 — передвижение части войск отряда к Чохскому спуску, в
жарком и успешном деле с неприятелем; с 6 по 16 при разработке до-
рог и сообщения между различными частями боевой позиции при уст-
ройстве и заложении редута и батарей под сильным пушечным и
ружейным огнем, со стороны неприятеля, в постепенном занятии вой-
сками траншей и вооружении батарей, под сильным неприятельским
161
243
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
огнем; 12 при отражении неприятельской партии, намеревавшейся
отбить отрядный табун; 16 и 18 при занятии с боя колоннами генерал-
майора Князя Орбелиани4 и полковника Броневского5 неприятельских
завалов с правой стороны Чохского укрепления и впереди нашего ле-
вого фланга при отражении горцев и заложении редутов; с 16 по 23 —
продолжение осадных работ и устройство батарей при отражении уси-
ленной вылазки неприятеля на наши передовые траншеи, а с того чис-
ла по 9 августа продолжение таковых же работ, отбитие неоднократных
вылазок неприятеля, против обоих флангов позиции и улучшение спус-
ка с Турчи-Дага; 10 — при отбитии атаки горцев на нашем левом флан-
ге; с 11 по 22 августа при бомбардировании укрепл. Чоха; разрушение
всех неприятельских верков, причем неприятель потерпел сильный
урон; 23 — при возвращении отряда на Турчи-Даг, при перестрелке
арьергарда с горцами, где от взрыва фугасов неприятель вновь потерпел
значительный урон; с 28 августа по 3 сентября роспуск войск Дагестан-
ского отряда... 849 сент.
В 1850 году находился в Дагестанском отряде, с 19 июня по 16 сен-
тября, и участвовал с 29 по 30 июня, при движении колонны под на-
чальством генерал-адъютанта Князя Аргутинского-Долгорукова от Те-
мир-Хар-Шуры в Оглы; 2 июня к Кутишинским высотам; 6 июля
прибытие на Турчи-Даг и при сборе там Дагестанского отряда; с 12 по
15 июля при рекогносцировке генерал-адъютанта князя Аргутинского-
Долгорукова окрестностей укреп. Чох и развалин Салты; 21 июля при
движении части отряда к Кумуху; 22 июля — к Шали, 24 — к Арчи и
в перестрелке с горцами; 25 — при сожжении Арчи и Шали; 26 — при
обратном движении отряда и в перестрелке с горцами; 29 — прибы-
тие отряда к сел. Марчи и отражение частей войск на Кутишинские
высоты и в сел. Яуркого; 30 июля — прибытие отряда на урочище Дуч-
рачатыр, где войска расположились лагерем; 2 и 3 августа в перестрел-
ке с горцами; 28 августа — при возвращении отряда с Даргинской по-
зиции, в перестрелке с горцами; при расположении частями на позиции
у сел. Марга и у Галюшинских высот и у сел. Курклю; роспуск отряда...
850 сент, 16
В 1851 году находился в зимней экспедиции на левом фланге кав-
казской линии и участвовал: 3 января при сборе отряда в укрепл.
Воздвиженском для рубки просек и зимних военных действий в Боль-
шой Чечне; 4 января переход отряда через р. Аргун и расположение
лагерем противу Шалинского Окопа; 5-го — при рекогносцировке
того же окопа; 7-го — при рубке леса для проложения просеки в
обход того окопа и в перестрелке с неприятелем; 8-го — при заня-
тии Чеченским отрядом того окопа и поражении скопищ Шамиля; с
244
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
9 января по 25 февраля при продолжении работ по проложению
Шалинской просеки, уничтожении неприятельского окопа и в пере-
стрелке с неприятелем; 27 и 28-го — при движении из лагеря в Урус-
Маржанку колонны генерал-майора Круковского для открытия партии
Гаджи-Мурата6; 1-го февраля — при рубке леса этой же колонной и
разрушение неприятельских окопов; 2-го — при отражении скопищ
неприятеля, приближавшихся к Шалинскому лагерю; 5-го — при
поражении партии Гаджи-Мурата и Талшика при неудачном покуше-
нии их на водопой Шалинского лагеря; 7 и 8-го числа — при заня-
тии завалов на Атагинской дороге при продолжении Шалинской про-
секи, при преследовании неприятеля за р. Шавдон до р. Басса и в
сильной перестрелке при возвращении войск в лагерь; 15 февраля при
поражении партии Лабазина и Талгика; 25-го при рекогносцировке,
произведенной на Мезжинскую поляну и на Басс, и при удачном пре-
следовании неприятельских партий; 27-го — при рубке леса к сторо-
не Мезжинской поляны и совершенном поражении значительного
скопища неприятеля на рр. Шавдонне и Бассе; 28 февраля — при
рекогносцировке, произведенной к Герменчуку; роспуска отряда. В
том же году находился на правом фланге Кавказской линии и участво-
вал: 1-го мая при начатии работ по возведению укреплений на реке
Белой и отражении неприятельской партии колонной, высланной из
лагеря; с 4 по 10 мая в перестрелке с неприятелем в передовой цепи
лагеря; 14 мая в упорном бою с отрядом полковника Волкова и гене-
рал-майора Князя Эристова7 на Урупе и Тегеняхе и окончательном
поражении скопищ Магомет-Амина8; 16 июня при движении из ла-
геря на Белой, колонны полковника Пулло9, для содействия переселе-
ния хотукаевцев из-за Белой на Лабу; 20 и 21-го июня в удачном
набеге, произведенном из лагеря колонною полковника Попандопул-
ло и отбитии у неприятеля скота; 28-го при движении колонны пол-
ковника Зойницкого за Лабу, для преследования неприятельской
партии; 17 июля при поражении неприятельской партии частью войск
из лагеря колонны полковника Пулло, за р. Белою и отбитие непри-
ятельского скота; 7-го августа при отражении неприятельской партии,
бросившейся на скот близ лагеря; 19-го августа в перестрелке с не-
приятелем в лагере на Белой; 22 августа при поражении войсками из
лагеря сильной неприятельской партии, пытавшейся сделать нападе-
ние на передовой пикет; с 23 по 28 августа при проложении просеки
на левом берегу р. Белой противу вновь возведенного укрепления; 15
сентября при отражении сильной неприятельской партии, покушав-
шейся зажечь сено, заготовленное для нового укрепления; 19 сентяб-
ря в удачном набеге из лагеря на р. Печега и в жарком бою с непри-
245
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ятелем при обратном движении и роспуске войск на зимовые квар-
тиры... 851 сент. 19
В 1852 году находился в экспедиции в Большой Чечне с 31 января
по 1 марта и в продолжении сего времени участвовал: 1 февраля при
движении чеченского отряда к аулу Типли и расположение лагерем
на берегу Аргуна; 7-го при рекогносцировке за р. Джалку; с 11 по 15
число при рубке леса по обоим берегам этой реки и в окрестностях
Мичика; 15-го при взятии чеченских редутов; 17-го при движении
отряда к Гельдыгену и в удачном деле в долине Хулхулау; истребление
аулов Камзыш, Лячи и Инды; в ночлеге на Маюр-Тупе; 18-го при
соединении с отрядом полковника Бакланова в жарком и блистатель-
ном деле отряда против неприятеля в Маюр-Тупском лесу, в переправе
чрез реку Гонсоль, атаке неприятельской позиции на Мичике, пора-
жении неприятеля, переправе чрез эту реку и прибытие в Куринское;
20-го — возвращение генерал-лейтенанта Князя Барятинского10 с ка-
валериею в кр. Грозную; 22 — при сосредоточении отряда в Грозной
и роспуске войск. ... 852 март 1
В 1853 году 22 января сбор отряда под начальством генерал-адъю-
танта Князя Барятинского10 при укреп. Куринском; 30 — движение
отряда двумя колоннами, одной — на р. Мичик, другой — к аулу Ис-
тису и далее к Гасавинскому ущелью, рубка леса и возвращение в Ку-
ринское укрепление; 1-го февраля движение отряда в Гасавинское уще-
лье для сделания просеки и перестрелка с горцами; 6 — движение
отряда на Хоби-Шавдонские высоты и расположение лагерем; 11-го
рекогносцировка берегов Мичика; 13 — перестрелка во время рубки
леса; 17 — атака неприятельской позиции у аула Гурдолой, совершен-
ное рассеяние скопищ Шамиля и разорение аулов большого и малого
Гурдолой и Аки-Юрта; 18 — движение колонны к аулу Мазлыгаш, ра-
зорение аула и отступление в лагерь с боем; 25-го — разорение аулов
Деньги-Юрт и Али-Юрт; с 28 февраля по 9 марта — занятие войск
рубкою леса и роспуск отряда. ...853 март 9
В том же году находился в походе на кавказско-турецкой границе,
где 29 октября происходила жаркая перестрелка казаков с турецкою
конницею у Карчаха, прибытие пехоты из Богдановки и Ахалкалак им
на помощь и обращение неприятеля в бегство; 30 — дело линейных
казаков с сильным отрядом турецкой кавалерии вблизи Баяндурского
поста; 31 — отражение от сел. Орловки турецкой конной партии
пехотою и казаками; 2-го ноября — движение части Александройоль-
ского отряда под начальством генерал-майора Князя Орбелиани к
Баяндуру, сражение под Баяндуром; движение из Александрополя
колонны под начальством генерал-майора Кишинского11 на помощь
246
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сему отряду; возвращение сих войск в Александрополь; 4 ноября ноч-
ное движение колонны под начальством полковника Циммермана из
Ахалкалак к Окаме, поражение турецкой партии у Вачиана и возвра-
щение в Ахалкалаки; 8-го поражение Куртинской партии линейными
казаками между р. Цалкою и Александрополем; 11 ноября движение
части войск Ахалкалакского отряда к Ахалкалакам и сосредоточение
здесь отряда; движение от Ахалкалак колонны на поддержание отсту-
павшей от Кудем, против превосходного в числе неприятеля, мили-
ции и перестрелка с турками; 14 ноября сбор Александропольского
отряда у Александрополя и движение чрез Тихнис к Пирвали; 15 —
движение корпуса чрез Ах-Узюм на Бат-Шурагель, расположение здесь
лагерем; 17 — движение колонны под начальством генерал-майора
Кишинского за фуражом, дело с неприятельскою кавалериею и обра-
щение ее в бегство по прибытии из лагеря подкреплений; 19 — на-
ступление к Баш-Кадыкляру и поражение турецкой армии под началь-
ством Абди-паши12; 20, 21 и 22-го ноября пребывание войска на
занятой позиции и высылка колонн для истребления покинутых не-
приятелем тяжестей; обратное движение корпуса к границе; 23 —
прибытие войск в Александрополь; 21 — движение Ахалкалакского
отряда от Ахалкалак на Окам и Сульцы; 24 — возвращение в Ахал-
калаки по случаю отступления неприятеля; 26 ноября движение ко-
лонны под начальством генерал-майора Кишинского из Александро-
поля на усиление Эриванского отряда; 26 — движение колонны под
начальством генерал-майора Князя Багратион-Мухранского13 из Алек-
сандрополя на усиление Ахалкалакского отряда. ...853 декаб. 31
В 1854 году с 12 по 13 апреля движение части Александрополь-
ского отряда под начальством генерал-лейтенанта Багговута14, из
Александрополя к сел. Аргин; удачное нападение 13 апреля на ту-
рецкую кавалерию, расположенную в Аргуне и ближайших к нему
деревнях. Молодецкое дело охотников полковника Лорис-Меликова;
неприятель потерпел значительный урон, обращен в бегство и оста-
вил в наших руках большой значок и 21 человек пленных, в числе
коих находился один майор и один сотник. Возвращение этого от-
ряда того же числа в Александрополь; 29 мая — рекогносцировка
местности между р.р. Арпагаем и Каре-чаем, и Технис к Пирвали,
произведенная частью Александропольского отряда под личным на-
чальством командовавшего корпусом генерал-лейтенанта Князя Бе-
бутова15, аванпостное дело и встреча с турецкою иррегулярною ка-
валериею, в которой неприятель был с большим уроном опрокинут
и преследован до р. Карс-чая. Возвращение войск в тот же день в
Александрополь; 15 июня — выступление Александропольского от-
247
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ряда за границу по дороге на сел. Мешко и расположение на ноч-
лег у сел. Молла-Муса; 16 июня — движение Александропольского
отряда к сел. Кизил-Чахчах и расположение лагерем на р. Кархан-
чай; 19 — рекогносцировка с частью войск под начальством гене-
рал-лейтенанта Князя Бебутова в направлении к сел. Джамушаю и
перестрелка с неприятельскою конницею при возвращении на по-
зицию; 24-го июня — переход главного Александропольского отря-
да от Кизил-Чахчах на позицию к Курюк-Дара двумя колоннами:
главною под начальством генерал-адъютанта Князя Барятинского —
на сел. Аргин, а боковою с обозом под начальством генерал-майора
Кишинского — на сел. Джамушлю; переправа чрез реку Карс-чай в
виду неприятеля; перестрелка в колонне генерала Кишинского и
удачное нападение на фланг турецкой кавалерии авангарда генерал-
адъютанта Князя Барятинского, неприятель с уроном опрокинут; в
числе пленных, взятых у турок, захвачен секретарь Гассан-Азыджа с
канцеляриею. Расположение войск на Курюк-Даринской позиции; 25
июня рекогносцировка с частью отряда по направлению к Хаджи-
Кали; 27 — перестрелка и стычка нашей кавалерии с турецкою,
намеревавшеюся занять гору Каракузи, для осмотра нашего лагеря;
неприятель, не достигнув своего намерения, был вынужден отсту-
пить; 28 июня — рекогносцировка с частью отряда берегов Каре-
чая от сел. Ков-Гат до Джамушлю; 30 июня — движение навстречу
турецкому корпусу, выступившему из Хаджи-Вали к горе Каракузи,
перестрелка на аванпостах и отступление неприятеля; 10 июля —
перестрелка на аванпостах при внезапном появлении на рассвете у
горы Каракузи больших масс турецкой кавалерии, молодецкая ата-
ка линейных казаков и поспешное отступление неприятеля и того
же числа отступление колонны, под начальством генерал-майора Ки-
шинского к сел. Паргит для переселения в наши пределы жителей,
защиты от притеснения турок; перестрелки в этой колонне с турец-
кою иррегулярною кавалериею; 11, 12, 13, 14, 15и 16-го июля —
перестрелка с неприятельскою конницею на аванпостах и в колон-
нах, посылаемых из отряда за фуражом и дровами; 19 июля — на-
падение турецкой иррегулярной кавалерии под начальством Изма-
ил-паши, на наши аванпосты; происшедшее, вследствие того,
кавалерийское дело, увенчавшееся для нас полным успехом; блиста-
тельная атака линейных казаков, от которой неприятель оставил в
наших руках множество трофеев и обращен в совершенное бегство;
14 июля — сражение при сел. Курюк-Дара: 20-тыс. Александрополь-
ский отряд под командою генерал-лейтенанта Князя Бебутова раз-
бил 60-тыс. турецкий корпус, бывший под начальством Мушира-Зар-
248
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
пора-Мустафы-паши; трофеи, взятые в тот день Александропольским
отрядом, — состояли из 15 орудий с 16 зарядными ящиками, двух
знамен, 4-х штандартов, 20 значков, множества оружия, барабанов,
музыкальных инструментов и около 700 палаток; кроме убитых и
раненых, неприятель потерял 2018 человек пленными, в том числе:
2-х штаб-офицеров, 48 обер-офицеров и 1932 нижних чина; 5 авгу-
ста — переход Александропольского отряда с Курюк-Даринской
позиции на позицию у сел. Ах-Узюм; 15 августа — выступление
Александропольского отряда от Ах-Узюма вверх по р. Каре-Чаю и
ночлег у Техниса; 19 — прибытие отряда к сел. Ах-Булаха и распо-
ложение его там на позиции; 1-го сентября — рекогносцировка
частью кавалерии Александропольского отряда верхней части Шура-
гельского Санджака и путей по нем пролегающих; 26 сентября —
передвижение Александропольского отряда от Ах-Булаха на позицию
к Гюллю-Булаху; 24 октября — передвижение Александропольского
отряда от Гюллю-Булаха на позицию к разоренному сел. Караклис;
роспуск Александрийского отряда. ... 854 окт. 24
В том же году 14 и 20 июня у сел. Тавшан-Кишляка; 4 июля у сел.
Баяндур и 7 июля у Дагорлы, перестрелка и стычка нашей милиции и
казаков, расположенных на пограничных постах, с партиями неприя-
тельских хищников и турецкой иррегулярной кавалерии, причем непри-
ятель каждый раз с уроном обращен в бегство; 18 ноября перестрелка,
преследование и совершенное поражение партии хищников казаками
в сел. Шиштаны, причем предводитель партии убит, а трое хищников
взяты в плен. ... 854 декаб. 31
В 1855 году 26 мая выступление наших войск в пределы Турции, со
стороны кр. Александрополя; 28 мая — прибытие действовавшего кор-
пуса в окрестности креп. Карса и расположение у сел. Аджи-Кала; с 30
по 31 мая — движение летучего отряда для открытия сообщения с
колонною войск, следовавшею из Ахалкалак чрез Ардаган на присоеди-
нение к действовавшему корпусу; дела с неприятелем: 2 июня в окрес-
тностях Займы и 4 июня рекогносцировка кр. Карса; 6-го фланговый
марш действовавшего корпуса, в виду кр. Карса с позиции при Аджи-
Кала к сел. Мугараджик; с 8 по 10 июня движение летучего отряда в
сел. Бегли-Ахмед и Чипчахлы, для истребления там запасов турецкого
провиантского магазина; 14-го июня рекогносцировка кр. Карса; 16 —
передвижение действовавшего корпуса от сел. Мугараджик к сел. Калы-
Кой; с 17-го по 24 июня — движение части войск действовавшего кор-
пуса за Сачанвугский хребет; истребление неприятельских запасов у сел.
Бард уза и Енги-Кева, перестрелка с турками Енги-Кева; 19 июня —
стычка и перестрелка с турками во время блокады Карса; 24 — на пе-
249
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ревале под Бардузом; 26 — в окрестностях Мидлингерта; 28 и 30 июня
и 1-го июля — при рекогносцировках кр. Карса; 20 июля — передви-
жение действовавшего корпуса с позиции при Калы-Кой к сел. Текмэ;
с 3 по 6-е июля — движение летучего отряда из Текмэ к Ардаганской
и Ольтинской дорогам и перестрелка с неприятелем на речке Бердык;
с 7 по 9-е июля движение летучего отряда от Текмэ к сел. Гакам, для
осмотра дорог; с 9 по 15 июля под командою полковника Лорис-Ме-
ликова движение летучего отряда в Кагызман, для открытия сообщения
с Эриванским отрядом; с 14 по 17 июля — движение летучего отряда
из лагеря при Текмэ в обход крепости Карса с северной стороны для
обзора дороги, ведущей в Карс из Чельского Санджака, перестрелка с
неприятелем одной партии, высланной из этого отряда; 15 июля у сел.
Чабан-Чик; с 19 по 30 июля движение части войск действовавшего кор-
пуса к Керпикову по дороге в Эрзерум для совокупного действия с Эри-
ванским отрядом против корпуса Вели-паши, находящегося у Керпи-
Кева, дело с турками 21 у сел. Керпи-Кева; 19 июля передвижение
оставшегося у Карса действовавшего корпуса с позиции при Текмэ к
сел. Комошуру, перестрелка с турками у этого последнего селения; с 19
по 22 июля движение одной части Александропольского отряда из сел.
Вале чрез Ардаган на присоединение к действовавшему корпусу и рас-
положение другой части того же огряда у сел. Омер-Али, для тесней-
шего обложения Карса; 22 июля — движение летучего отряда к р. Бер-
дык и 23 числа перестрелка этого отряда с неприятелем при устье этой
реки, стычки и перестрелки с турками; 25 июля при фуражировке на-
ших войск под кр. Карсом; 2 августа у озера Айзергел и у сел. Чахмах;
5 августа — перемещение действовавшего отряда с позиции при Комо-
шуре и Текмэ в лагерь при Чавтли-Гая (что ныне Владикарс) перестрел-
ки и стычки с неприятелем: 6 августа у горы Агны-Дах; 7-го в окрест-
ностях сел. Мелик-Кев; 10 августа с турецкими конными постами,
выставленными из крепости Карса на южную сторону этой крепости;
13 августа против южной стороны Карских укреплений; 14-го у Кара-
дагских и Чахмахских укреплений; 18-го на южной стороне Карских
укреплений и у Карадагских высот; 20 на южной стороне Карских ук-
реплений; 22 на правой стороне Карс-чая. Дела в ночь на 23-е августа
около сел. Джавры, Сурхупли и Ах-Ком — с неприятельскою кавале-
риею, которая вышла из креп. Карса по недостатку фуража для лоша-
дей, с целью прорваться к Эрзеруму, причем кавалерия эта была совер-
шенно разбита и рассеяна; с 28-го августа по 4 сентября движение части
войск к сел. Пеняку и потом к Панжруту, под командою генерал-лей-
тенанта Ковалевского16; дело с неприятелем у сел. Пеняка 30 августа;
причем войска наши, совершив переход в 70 верст, атаковали турок, оп-
250
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рокинули их, преследовали неотступно на протяжении 15 верст и взя-
ли в плен самого начальника турецкого отряда Али-пашу17; трофеями
нашими в этом деле были: одно знамя, два штандарта, четыре орудия,
68 зарядных и 55 патронных ящиков, равно взят весь лагерь и много
разного оружия и имущества; стычки и перестрелки с турками; 31 ав-
густа близ Карадагских батарей; 5 сентября на южной стороне Карских
укреплений; 11 сентября у сел. Калоба-Калиса и у южной части Карс-
ких укреплений; 17 сентября штурмом частью войск наших кр. Карса;
из захваченных нами 23 неприятельских орудий — вывезено четыре и
взято 14 знамен и значков. После пятичасового упорного боя штурмо-
вавшие войска отведены на прежние позиции и блокада Карса восста-
новлена прежним порядком. Стычки и перестрелки с неприятелем: 2
и 3 октября в окрестностях Карадагских высот, в ночь на 10 октября
между Карадагскими высотами и Визин-Кев; 13-го октября — в окре-
стностях Каны-Кой; 16 и 17 октября — у самых Карских укреплений
на южной стороне оных, в ночь на 20 октября при Мелик-Кей; 22 при
сел. Шарах; в ночь на 28 октября на левой стороне Карс-чая, в окрест-
ностях Чахмахских высот; в ночь на 7 ноября на правой стороне Карс-
чая, близ Карадагских высот; 16 ноября сдача кр. Карса: гарнизон этой
крепости, доведенный до крайности бдительною и неусыпною 6-месяч-
ною блокадою наших войск и лишенный всякой возможности, как в
подвозе жизненных припасов, так и в получении подкреплений войс-
ками, убедился в невозможности держаться далее и потому предложил
главнокомандующему отдельным Кавказским корпусом генерал-лейте-
нанту Муравьеву18 1-му сдаться на капитуляцию, по определении усло-
вий сдачи, 16 ноября в два часа пополудни, кр. Карс, с полным воору-
жением около 130 орудий, до 26 тыс. ружей штуцеров и карабинов, и
12 полковых и 12 других частей знамен и всем вообще казенным иму-
ществом, сдана нам; главнокомандующий турецкою армиею Мушир-
Касиф-паша, со своим штабом, 10 других пашей, состоявший при гар-
низоне кр. Карса английской службы генерал-майор Виллиаме19, со
своим штабом, состоявшим из английских штаб- и обер-офицеров и
чиновников, и гарнизон крепости со всеми штаб- и обер-офицерами
сдались нам военнопленными;.падением Карса уничтожена окончатель-
но турецкая анатолийская армия, состоявшая при открытии кампании
1855 года из 30 тыс. человек; из этого числа около 2 тыс. человек взято
в плен разновременно в течение кампании до сдачи крепости, до 3 тыс.
человек успело пробраться из крепости во время блокады, более 8 тыс.
погибло в бою с нами, от холеры, голода и истощения, до 8 тыс. чело-
век регулярных войск и до 7 тыс. бессрочно-отпускных, регулярных же
войск (реднеры) башибузуков и Чазов сдались военнопленными, и око-
251
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ло 2 тыс. человек оставлены турками больными в Карсе при сдаче сей
крепости. С 25 ноября по 10 декабря роспуск Александропольского
отряда на зимовые квартиры; 20 декабря совершенное разбитие партии
турок, состоявшей из 400 человек при сел. Хорованк, Чульпеняк и Сей-
нот 3-мя сотнями казаков с ардаганского поста, под начальством войс-
ка донского есаула Кульгачева, причем неприятель оставил на месте до
60 тыс., сверх того нашими войсками взято в плен и отбито 30 лоша-
дей и много оружия. ... 855 декаб. 31
В 1858 году с 14 мая по 16 ноября начальствовал отрядом, со-
бранным в Цибильде для работ по устройству укрепления, назван-
ного Цибильдинским, которое заложено 25 июня.
В 1859 году, 5 апреля, взятие шхуною «Бомборы» и двумя азов-
скими баркасами турецкой Кочермы, с контрабандою и уничтожение
выстрелами той же шхуны другой контрабандной кочермы на берегу;
6 апреля сожжение выстрелами корвета «Рысь», контрабандной ко-
чермы на берегу р. Сочи, сильное повреждение корветом двух кочерм
у бывшего Головинского форта и перестрелка корвета с горцами, со-
бравшимися на берегу; 7 апреля сильное повреждение выстрелами
корвета «Зубр», двух контрабандных кочерм на берегу между Суба-
ши и Вардане и Духана с контрабандными товарами; 11-го мая взя-
тие шхуною «Редут-Кале» контрабандной турецкой кочермы с экипа-
жем и 9 пассажирами горцами.
В 1877—1878 гг. в Азиатской Турции.
Сверх прямых обязанностей, по распоряжению главнокомандую-
щего Кавказскою армиею в 1860 году апреля 5-го, командирован был
в Турцию для переговоров с тамошним правительством, о принятии
в пределы Азиатской Турции переселенцев горцев Терской области,
откуда возвратился 1860 г. мая 17-го дня.
Высочайше утвержден в звании вице-президента Владикавказского
Губернского попечительного о тюрьмах комитета 1873 года февраля
14-го дня.
ГА РФ. Фонд М.Т. Лорис-Меликова (№ 596), опись 1, дело 1, лл. 8 об. — 21 об.
Копия, заверенная заместителем управляющего канцелярией Мора Его Император-
ского Величества.
1 Фрейтаг Роберт Карлович (1802—1851) — генерал-лейтенант; с 1844 г. началь-
ник левого фланга Кавказской линии.
2 Аргутинский-Долгоруков Моисей Захарович (1797—1855) — князь. В 1844 г. в
чине генерал-майора назначен командующим войсками в Южном Дагестане и в Ку-
банском и Дербентском уездах, а в 1847 г. — дербентским военным губернатором. В
том же 1847 г. — командующий войсками в Прикаспийском крае. В 1853 г. совер-
Li л в зимнее время переход через Кавказский хребет в тыл Шамилю.
1 Шамиль (1799—1871) — 3-й имам Дагестана и Чечни (1834—1859), руково-
дил борьбой кавказских горцев против царских войск и местных феодалов под лозун-
252
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
гом мюридизма; основатель имамата. 26 августа 1859 г. взят в плен и сослан в Калу-
гу. Умер по пути в Мекку.
4 Орбелиани Григорий Дмитриевич (1800—1883) — князь, генерал-адъютант; с
1857 г. председатель совета кавказского наместника, командующий войсками в При-
каспийском крае, с 1860 г. — тифлисский генерал-губернатор; член Государственного
совета.
5 Броневский Павел Николаевич (1816—1886) — генерал-майор; обер-квартир-
мейстер Отдельного Кавказского корпуса; в 1857—1859 гг. — директор Михайлов-
ского кадетского корпуса, с 1860 г. в отставке.
6 Хаджи (Гаджи)-Мурат (конец 90-х гг. XVIII в. — 1852) — участник борьбы
горцев Кавказа, один из правителей Аварского ханства (1834—1836), наиб Шамиля.
Военачальник партизанской войны, прославился успешными походами против цар-
ских войск. В 1851 г. перешел на сторону русских; при попытке возвратиться к сво-
им был убит.
7 Эристов Георгий Романович (1812—1891) — князь, генерал-лейтенант, генерал
от кавалерии. В 1852—1854 гг. — наказной атаман Кавказского линейного казачьего
войска; в 1858 —1860 гг. — кутаисский генерал-губернатор. С 1861 г. состоял при
Кавказском наместнике.
8 Магомед Амин — наиб, предводитель кавказских горцев.
9 Пулло Александр Павлович (р. 1789) — генерал-майор (с 1853 г.); командир
Куринского егерского полка. Начальник штаба отряда под руководством генерала
П.Х. Граббе, воевавшего в 1839 г. в Ичкерии. (Подробнее см.: Милютин ДА. Воспо-
минания. 1816—1843 гг. М., 1997.)
10Барятинский Александр Иванович (1814—1879) — князь, генерал-адъютант,
генерал-фельдмаршал. С 1845 г. командующий 3-м батальоном кабардинского полка,
во главе которого нанес поражение войскам Шамиля при Дарго. В 1847—1848 гг.
участвовал в военных действиях в Чечне. В 1853 г. назначен начальником главного
штаба войск на Кавказе. В июле 1856 г. — главнокомандующий отдельным Кавказ-
ским корпусом и исполнял должность кавказского наместника. (Подробнее см.: Чер-
нуха В.Г. Император Александр II и фельдмаршал князь Барятинский // Россия в
XIX—XX вв. СПб., 1998.)
пКишинский Николай Семенович (1814—1868) — генерал-лейтенант, командир
15-й пехотной дивизии; в 1830—1850-х гг. служил на Кавказе.
12Абди-паша — турецкий военачальник; командир Анатолийской армии.
13Багратион-Мухранский — князь, генерал-майор; командир Рионского отряда.
14Багговут Александр Федорович (1801 —1883) — генерал от кавалерии. В 1853—
1858 гг. начальник артиллерии Отдельного Кавказского корпуса.
15Бебутов Василий Осипович (1791 —1858) — генерал. С 1816 г. — адъютант
А.П. Ермолова. В начале 1844 г. назначен командующим войсками в Северном и На-
горном Дагестане. В 1846 г. нанес поражение Шамилю при ауле Кутиши. С конца
1854 г. начальник гражданского управления на Кавказе.
16Ковалевский Петр Петрович (1808—1855) — генерал-лейтенант; в Крымскую
войну командовал частью главных сил Кавказской армии. Его отряд занял Ардаган.
Убит при штурме Карса 17 сентября 1855 г.
17Али-паша — турецкий военачальник; 14 ноября 1853 г. его 18-тысячный кор-
пус потерпел поражение при Ахалцыхе.
18Муравьев (Карский) Николай Николаевич (1794—1866) — генерал-адъютант,
генерал от инфантерии. Брат декабриста А.Н. Муравьева. Участник Отечественной
войны 1812 г., заграничных походов 1813—1814 гг. С 1848 г. — командир Грена-
дерского корпуса, в 1854—1856 гг. — наместник на Кавказе и командир Отдельного
Кавказского корпуса. Руководил взятием Карса.
19Виллиамс Уильям Фенвик (1809—1883) — генерал-лейтенант; с осени 1854 г. —
бригадный генерал английской армии. Во время Крымской войны — комиссар при ту-
рецкой Анатолийской армии, действовавшей на Кавказе. По его настоянию Эрзерум
превращается в крепость и усиливаются укрепления Карса.
253
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 2
ДВОРЯНИН ТАРИЕЛ ЛОРИС-МЕЛИКОВ1
Родом армянин, тифлисский уроженец; он имел своими предка-
ми Меликов, или наследственных приставов Дорийской степи, вхо-
дившей в черту Грузинского царства. Звание это само по себе вво-
дило лиц, носивших его, в высшее сословие Грузии, а Сомхетский
Мелик был даже одним из первых вельмож; но когда в 1801 году
Грузия присоединилась окончательно к России и высшее сословие ее
вступило в ряды русского дворянства, список благородных фамилий,
сообщенный еще царем Ираклием II2 императрице Екатерине II,
оказался неполным, и нашлось не мало фамилий, не включенных в
него, представлявших несомненные доказательства своего благород-
ного происхождения, что и вызвало учреждение особых комиссий в
Тифлисской и Кутаисской губерниях. В числе лиц, отыскивающих
дворянство, находился и зажиточный армянин Тариел Лорис-Мели-
ков, получавший с баранты своей на Дорийской степи и с оптовой
торговли разными товарами с Лейпцигом, куда нередко ездил и сам,
значительный доход. Располагая хорошими средствами, он позабо-
тился прежде всего о воспитании и образовании своих сыновей,
Михаила и Василия.
Бороздин К. Воспоминания о графе М.Т. Лорис-Меликове // Исторический вест-
ник. 1889. Т. 35. № 2. С. 451-452.
1 Автор воспоминаний — Бороздин Корнилий Александрович (1828—1896), про-
заик, мемуарист. В 1845—1849 гг. учился на юридическом факультете Московского
университета. В 1853 —1856 гг. состоял при кавказском наместнике воспитателем
влиятельных князей Мингрельских. В конце 1850-х — начале 1860-х гг. был уездным
начальником на Кавказе. Изучение Кавказа, знание восточных языков, литературы по
этой теме принесли Бороздину репутацию знатока края. В 1870 г. переехал в Петер-
бург. Автор многочисленных публикаций по истории Кавказа.
2 Ираклий П (1720—1798) — грузинский царь, с 1744 г. — царь Кахетии, с
1762 г. — Картли-Кахетского царства (Восточной Грузии). В 1783 г. заключил Геор-
гиевский трактат о покровительстве России над Восточной Грузией.
№ 3
«ЗДЕСЬ В ТИФЛИСЕ ВСЕ О ТЕБЕ ГОВОРЯТ...»
Письма князя М.С. Воронцова1 М.Т. Лорис-Меликову
Тифлис, 14-го января 1852 г.
«Спешу тебя благодарить, любезный Лорис-Меликов, за письма
твои от 23-го декабря и 5-го января, и за все, что ты мне в них сооб-
254
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
щаешь о Хаджи-Мурате, а равно и в письме твоем к Минчаки. От
души благодарю тебя за усердную и полезную службу твою и могу
тебя уверить, что услуга, которую ты теперь нам оказываешь, не ос-
танется без должного вознаграждения2.
Согласно твоему желанию я пишу сегодня к князю Барятинско-
му о вытребовании тебя в отряд, где тебе можно будет остаться не-
сколько дней для участвования в боевых делах. Напиши мне непре-
менно, что говорит Хаджи-Мурат о блистательном и вполне удачном
движении князя Барятинского, и что передали ему приверженцы его
о влиянии, которое оно имело и будет иметь на чеченцев вообще и
на тавлинцев. Кланяйся Хаджи-Мурату от меня и скажи ему, что так
как я ему уже здесь предсказывал, Шамиль не соглашается на про-
мен его семейства, но что князь Аргутинский и князь Орбелиани
еще будут стараться и хлопотать об этом и что не должно терять
всякую надежду.
Прощай, любезный Лорис; коли Хаджи-Мурату нужны деньги, то
дай ему от 200 до 300 рублей сверх положения. Остаюсь навсегда весь
твой М Воронцов».
Тифлис. 21-го января 1852 г.
«Я получил вчера, любезный Лорис, письмо твое от 11-го января и
очень тебя благодарю за оное и за все подробности, которые ты мне в
оном сообщаешь. Хаджи-Мурат теперь имел довольно времени, чтобы
собрать из Чечни все сведения насчет семейства его; сведения эти со-
гласны с тем, что мы получаем с разных сторон, и, кажется, лучше было
бы, если бы он теперь оставил линию, но не мешало бы, мне кажется,
что до приезда в Тифлис он побывал бы в Ставрополе... Шамилю при-
ходится плохо в Чечне и в Дагестане, хлопот много; ежели бы нашлись
там люди смелые, которые решились бы украсть его семейство и пере-
везли его наши границы, это было бы всего лучше и князь Аргутинский
об этом старается.
Теперь другое обстоятельство, которое я желаю, чтобы ты сообщил
Хаджи-Мурату; он знает, что, по дошедшим до меня сильным сомне-
ниям насчет состоящего при нем Хайдер-беке, я должен был его аре-
стовать и послать в Кутаис, где он содержится до времени. Теперь
князь Аргутинский пишет, что получено известие, что Шамиль велел
умертвить мать этого Хайдер-бека; поэтому, когда я увижу Хаджи-
Мурата, я с ним посоветуюсь насчет известий, до меня дошедших
против этого Хайдер-бека, и можно ли будет считать его верным и
освободить. Не знаю еще от тебя, что сделано у вас после письма
255
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
моего к тебе и к Барятинскому насчет возможности тебе побывать в
отряде: ежели это было, то кто остался вместо тебя, чтобы смотреть
за Хаджи-Муратом. Во всяком случае, ты сделал и мне и службе боль-
шое одолжение по этому делу, и я тебе истинно благодарен.
Прощай, любезный Лорис, напиши мне обо всем подробно; оста-
юсь навсегда весь твой М. Воронцов».
Тифлис. 18-го февраля 1852 г.
«Я пишу тебе с отъезжающим от нас фельдъегерем, чтобы сказать
тебе, любезный Лорис-Меликов, что я был очень обрадован извести-
ем о прекрасном твоем кавалерийском деле, в котором ты так храб-
ро с молодцами казаками атаковал кавалерию горцев под командою
сына Шамилева<...> Я всегда был уверен, что ты как всегда был, так
и останешься и всегда покажешь себя молодцем.
Хаджи-Мурат опять к нам воротился, но я не нахожу нужным,
чтобы ты оставлял пока место, где ты находишься. Хаджи-Мурат
скоро опять поедет отсюда в окрестности Грозной, и я в середу
опять напишу тебе и кн. Барятинскому обо всем, что будет на его
счет решено. Прощай, любезный Лорис. Здесь в Тифлисе все о тебе
говорят и тебя хвалят. Верь истинной моей к тебе привязанности.
Воронцов».
Тифлис. 17-го марта 1852 г.
«...Теперь будем говорить о предмете, который меня интересует
еще больше Хаджи-Мурата, а именно о твоем здоровье: мне все го-
ворят, что ты довольно серьезно болен, хотя ты сам по скромности
ничего об этом мне не говоришь; я пишу также об этом Барятинс-
кому и прошу взять все возможные меры, чтобы ты мог поправить-
ся совершенно; ежели тебе не возможно будет на время остаться с
Хаджи-Муратом, то, покамест он в Таш-кичу, может за ним смот-
реть полковник Каяков, а для других мест Барятинский найдет кого-
нибудь другого на время твоего отсутствия; надо, чтобы ты берегся,
и мой долг есть не только ничего не делать, что бы могло тебе вре-
дить, но и тебе самому в этом мешать и не позволять тебе риско-
вать твоим здоровьем.
Прощай, любезный Лорис. Кн. Тарханов тебе тоже пишет; наде-
юсь, что буду иметь хорошие известия о твоем здоровье; княгиня и
графиня тебе кланяются. Обнимаю тебя душевно и остаюсь навсегда
весь твой М Воронцов».
256
ъ ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
____________________________________________________
Тифлис, ЗО-го марта 1852 г.
«Любезный Лорис, я, согласно твоему желанию, думал о том, кем
тебя заменить при Хаджи-Мурате; но теперь, переговоривши с кня-
зем Барятинским, мы решили выслать его сюда и поэтому не нуж-
но будет тебя сменить; ты привезешь Хаджи-Мурата в Тифлис, где
и кончится твое поручение. Я надеюсь, что отдых тебя совершенно
поправит.
Прощай, любезный Лорис, поздравляю тебя с праздником, обни-
маю тебя душевно и остаюсь навсегда весь твой М. Воронцов».
Письма Н.Н. Муравьева М.Т. Лорис-Меликову
Тифлис, 17-го декабря 1855 г.
«Любезный Михаил Тариелович, письмо ваше, от 14-го декабря,
я получил сегодня поутру. Измаил-паша3, иначе генерал Хмети, по
объяснению англичан — не поляк, а чистый венгр. Это тот самый,
который накануне или дня за два до сдачи Карса, прорвавшись около
Ягны-дага сквозь наши казачьи посты — ушел. Англичане говорят,
что у него не было такого флага, как вы пишете, а как одноглавый
орел есть герб польский, то флаг сей должен принадлежать какому-
либо другому лицу, о чем вы постарайтесь узнать между жителями.
Когда Карс сдался, то там было до 1000 человек больных в госпи-
тале, редифов собственно карсских оставалось в городе более 900 че-
ловек, и, кроме того, /иного военного народа шлялось по улицам; всего
было от 3000 до 4000 человек. Куда все это девалось? Вы отправили
на родину 130 человек, 100 роздали по деревням Заришатского сан-
джака, 150 ампутированных послали в Эрзерум, а 50 человек с неиз-
лечимыми болезнями передали на попечение жителей города, итого
430 человек; положим, что их около 1000 вымерло, всего будет 1500 —
куда же остальные могли деваться: не разбежались ли они?..
С провиантом задал я вам большую задачу: засыпать зерном изве-
стную нам Тас-джаму и все порожние землянки верхнего Владикарс-
ского стана, и вы с этим управьтесь; а для достижения этого, всего
прежде, скомплектуйте хорошими людьми ваши 3 сотни охотников.
Летом пускай они будут головорезы, а зимою поставщики провианта.
Когда они будут в порядке, то не будет их обижать Аслан-паша, а
напротив того они его же поймают. Это пустая отговорка их, что
фураж и хлеб дорог; продукты эти ныне везде дороги; дело в том, что
они не хотят расходовать отпускаемых им денег на содержание свое,
а пользоваться даровым подножным кормом и собираемыми от жи-
17 - 2582
257
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1^=
телей лавашами. Постарайтесь внушить им иной порядок — порегу-
лярнее; дайте какие-нибудь по цвету сотни кокарды на шапки и убе-
дите их, что настоящая зимняя служба едва ли не более уважится, чем
летняя. Аслан-пашу изловить необходимо. Жители Гельского санджа-
ка будут скрывать и наводить его на людей ваших, пока они, как
слышно было, будут обирать жителей в деревнях. Это надобно непре-
менно остановить, иначе много будет недовольных на нас и правиль-
но недовольных...
Селим-паша4 не тронется из-под Эрзерума. Омер-паша завяз в
Мингрельских грязях, из коих с трудом понемногу выбирается в Ре-
дут-кале, куда, по-видимому, достигнет безнаказанно, потому что по-
чти весь запас нашего провианта сожжен нами же; это великое горе,
которому теперь и пособить трудно. Полагаю, что от Сухума до Тра-
пезунта, откуда часть проберется к весне в Эрзерум, а прочие рас-
тают. Такой муррахас будет стоить теслима. Жаль только, что мы
пушек не возьмем.
Из Армули и Баш-кёва надобно отпугать и отучать башибузуков.
Сомневаюсь, чтобы неприятельская конница опять заняла Ольту.
Шкатулку эту я раз раскрыл, а вы в другой раз. Надобно непремен-
но изловить Аслан-пашу, а для того держать в порядке ваших охот-
ников...
Я удивляюсь, что вы не требуете чиновников против сделанного
штата. С самого приезда сюда я прежде всего послал к вам указан-
ного Булатовым чиновника, кажется, Садиков по фамилии, которо-
го указал мне сам Булатов; с ним послал я 250 червонцев. Денег
жалеть не буду, лишь бы дело пошло...
Мне очень жаль, что вы болеете, как по личному участию моему к
вам, так и по надобности, которую в вас имею. Уведомьте: чем вы
хворали и есть ли вам лучше. Душевно преданный вам Н, Муравьев».
Кисловодск, 3-го сентября 1856 г.
«Вот уже более недели, любезный генерал Лорис, как я здесь, вда-
ли от бумаг и суеты мирской, отдыхаю от трудов своих в кругу се-
мейства... Мои же теперь единственные заботы клонятся к поправ-
лению здоровья. Я приехал сюда с тяжкою одышкою, много хожу,
мало ем и пью воды прилежно, отчего начинаю чувствовать облег-
чение. Хорошо бы здесь долее попользоваться, но уже наступает
(осень), становится холодно, а пути-то мне сколько еще остается!
Были бы вы здесь со мною, то скорее бы поправился, не выпустил
бы вас от себя!
258
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Если вы будете ко мне писать, то и я надеюсь не* отстать от кор-
респонденции с вами. Будущее мое, как и всякого человека, закрыто
тьмою, но в том, что я не изменюсь к вам, кажется, сомневаться не
для чего...
Засвидетельствуйте мое почтение Степану Александровичу Хруле-
ву5, когда увидите его. Полагаю, что вы теперь в Тифлисе также от-
дыхаете от тяжких, сложных и полезных трудов, вами понесенных.
Поправляйтесь, любезный Лорис, в силах и здоровье своем, вам нуж-
но на несколько времени спокойствие. Кланяйтесь Булатову. Душев-
но преданный вам Н. Муравьев.
P.S. Как думаешь о вас, то мало ли что бы хотел написать вам, а
принялся писать, так ничего дельного не сказал, кроме изъявления
искренних чувств уважения и дружбы к вам.
Если вы вели какие-либо записки в походе, то прошу вас прислать
их ко мне, как неполны они бы ни были; я собираю от кого могу
частные сведения, для составления описания нашей кампании в Тур-
цию; если б эти записки были недостаточны, то напомнят мне важ-
нейшие случаи, а записок если у вас нет, то прошу, хотя что-нибудь
составить, хотя бы то были частные случаи, все пригодится для обще-
го описания; выкину лишнее, а годное возьму, и сделайте это поско-
рее, прошу вас...»
Воронежская губ. Задонского уезда с. Скорняково
5-го ноября 1856 г.
«Любезный Михаил Тариелович, письмо ваше от 7-го октября по-
лучил я 3-го ноября здесь в деревне, где отдыхаю от постигшей меня
в Новочеркасске болезни.
...Я здесь живу в совершенной глуши и не знаю ничего о том, что
происходит в столице и на Кавказе, а потому не знаю и о перемеще-
ниях, происшедших у вас, исключая тех, о которых было объявлено с
месяц или более тому назад в высочайших приказах.
Записки о нашем походе составьте самые краткие, но полные, в
таком роде, как пишут в книгах содержание глав; не нужно рассказа,
исключая тех случаев, которые особенно вам известны. Это будет мне
служить сборником в облегчение памяти, при описании нашей карс-
ской кампании, а если хотите заняться какою-либо эпохою того вре-
мени особенно, то возьмите время, когда мы были под Влади-Карсом,
и сделайте подробное описание вашего управления; последнее вы
можете хорошо сделать и лучше вас никто не сделает. Опишите и
Измаил-пашу, и обратную сдачу Карса, да пришлите краткую выбор-
17*
259
=^1
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ку из сделанного мною постановления, для управления Карсской об-
ласти.
Прошу вас, любезный Лорис, понаведаться у А.И. Папаригопулло,
в каком положении находится дело о картине карсского Теслима,
которую пишет Байков6. Полагаю, что Папаригопулло затем мне о
картине этой не пишет, что дело идет хорошо и что он мне ее доста-
вит готовую в назначенный Байковым срок.
Затем прощайте, будьте счастливы и здоровы. Преданный вам ду-
шевно Н. Муравьев».
С. Скорнякове. 21-го февраля 1857 г.
«...Часто вспоминаю вас, в кругу семейства, при рассказах о про-
шедшем, ибо не малую вы играли роль в событиях 1855 г. и много
способствовали к успеху. Неутомимые труды ваши никогда не из-
гладятся из памяти моей, как и дружеские попечения ваши для об-
легчения предстоявших мне тогда многосложных занятий.
Принялся писать вам потому только, что часто вспоминается о
прошедшем и о вас, а как уже пишу, то прошу вас, мимоходом ког-
да-нибудь проведать, в каком положении находится у живописца Бай-
кова картина, которую он для меня пишет и обещался было кончить
к 1-му числу января 1857 года.
...Живу мирно и покойно в деревне, среди семейства своего, и
провожу время свое постоянно в занятиях. Надеюсь, что и вы, лю-
безный Лорис, довольны положением своим, что вы сколько-нибудь
и пополнели; страшно отделала вас служба в последнюю кампанию,
и я испугался худобы вашей при последнем свидании нашем в Код-
жарах. Вестей у нас, кроме газетных, никаких нет. Хожу в ригу и
сам молочу для поддержания здоровья, гимнастика славная, на мо-
розе спотеешь.
Жаль, что у вас дела никакого нет в России, а то так верно заеха-
ли бы ко мне, посмотрели бы на портреты Виллиамса, Керим-паши и
Хафиз-паши, которые висят у меня в кабинете.
Засим прощайте, будьте здоровы и счастливы; от души желает вам
того преданный искренно и уважающий вас Н. Муравьев».
С. Скорнякове. 24-го мая 1857 г.
«Любезный Михаил Тариелович, с особенным удовольствием про-
читал я письмо ваше от 14-го марта. Я беспокоился о состоянии здо-
ровья вашего, отчасти упрекая себя в том, что не поберег вас в де-
260
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ятельном кругу, на вашу долю доставшемся, но теперь, слава Богу,
вы поправились и готовитесь на новые труды, всегда уважительные
и полезные. Зачем настоящее бездействие стало бы тревожить вас?
Оно, нет сомнения, только временное и разве вы не сумеете упот-
ребить это время на занятиях, хотя в воспоминаниях о прошедшем,
всегда приятных и еще полезных, если вы их изложите на бумаге.
Думается мне, что вы не упустили сделать этого, а кто лучше вас
опишет любопытную эпоху управления вашего Карсскою областью?
Какие занимательные наблюдения вы могли тогда делать между на-
родом, вам порученным. Эта зима, проведенная в обедневшем Кар-
се с разрушенными от долгого пребывания войск, на большое рас-
стояние, окрестностями, — явление, заслуживающее внимания. Все
кормилось, перенесло нужды и удержали место. Со страхом я там
оставлял на зиму войска, но старатели были надежны, вы заботи-
лись, и все остались довольны. Успех и заслуги не малые. Вот вам и
дело, пока другого нет, займитесь.
Обратился я в косолапого медведя ( ?), а что вперед будет, не знаю.
Годов уже много, но здоровье, как они скажут и сказывают — Мур-
рахас!
Желаю вам здравия! с вашими летами оно еще совместно. Пре-
данный вам душевно Н. Муравьев».
М.С. Воронцов и Н.Н. Муравьев в письмах к М.Т. Лорис-Меликову. 1852—1856 гг.
// Русская старина. 1884, сентябрь. С. 589—598.
1 Воронцов Михаил Семенович (1782—1856) — генерал-фельдмаршал, светлей-
ший князь. В 1803 г. прикомандирован к кавказским войскам, во главе которых сто-
ял князь Цицианов. В Отечественной войне 1812 г. сражался при Смоленске. Ранен
во время Бородинского сражения. В 1815 г. — командир Русского оккупационного
корпуса во Франции. В 1844 г. назначен главнокомандующим войск на Кавказе и
наместником Кавказским с неограниченными полномочиями. (Подробнее см.: Заха-
рова О.Ю. Генерал-фельдмаршал светлейший князь М.С. Воронцов. М., 2001 (в серии
«Россия забытая и неизвестная»),
2 Подробнее см.: А. Зиссерман о Хаджи-Мурате // Русская старина. 1881.
Том XXX. Март. С. 655-679.
3 Измаил-паша (1810—1865) — венгерский, потом турецкий генерал. В 1848 г.
начальником дивизии присоединился к венгерским революционерам. После пораже-
ния революции перебрался в Турцию, принял ислам. Во время Крымской войны за-
щищал крепость Карс.
4 Селим-паша — командующий турецким корпусом.
5 Хрулев Степан Александрович (1807—1870) — генерал-лейтенант. Участвовал
в усмирении восстания в Польше (1831 г.), венгерской кампании 1849 г. Просла-
вился в Крымской войне (1853 —1856 гг.), герой обороны Севастополя. В 1856 г.
командовал войсками на кавказско-турецкой границе, потом служил в Петербурге.
(Подробнее см.: Ивановский А.Д. Степан Александрович Хрулев. СПб., 1871.)
6 Байков Федор Иванович — художник, издавший в 1869 г. альбом «Закавказ-
ские типы и сцены», написал ряд картин на кавказские сюжеты.
261
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 4
СВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК, РАДУШНЫЙ ХОЗЯИН
31 декабря мы получили приглашение к начальнику области полков-
нику М.Т. Лорис-Меликову, по случаю кануна нового года. Войдя в при-
емную залу, мы нашли там всех начальников отдельных частей
управления и гражданских чиновников областной канцелярии во фра-
ках, Да-с, как бы вы думали иначе? Военный мундир встретить здесь —
очень обыкновенное дело, но фрак в Карсе — это, согласитесь, дикови-
на. Здесь, между прочим, были и члены главного областного меджлиса.
Меджлис, вы верно не знаете, что такое. Это палата уголовного и граж-
данского суда в лицах. Члены меджлиса — это сливки и цвет турецких
адвокатов, ходячие своды законов ислама. Гости, по большей части,
сидели на низеньких турецких диванах, тянувшихся около двух стен;
были, впрочем, к услугам желающих и кресла и походные стулья. Лю-
безный и радушный хозяин занимал своих гостей с особенным искус-
ством и, переходя от одного к другому и обращаясь к каждому на его
родном языке, умел придать беседе занимательность во всех отношени-
ях и воодушевить присутствующих. Разговорились даже и скупые на
слова турки. Где встретите вы такое собрание, чтобы были в ходу почти
все восточные языки и столько разнообразия в костюмах, а в заключе-
ние спектакля — ни одной женщины?..
В продолжение всего вечера играла музыка Тульского полка; в ис-
ходе 12-го пригласили к вечернему столу... Начальник области, при-
встав с бокалом в руке, провозгласил тост за здравие Государя
Императора...
Ситовский Н. Святки и новый год в Карсе // Кавказ. 1856. 15 января.
№ 5
АДРЕС ЛОРИС-МЕЛИКОВУ ОТ ТУРЕЦКИХ ПРАВИТЕЛЕЙ
На основании мирного трактата 18 марта сего года русские войс-
ка должны были очистить крепость Карс и все земли Турецкой импе-
рии, одновременно с оставлением союзниками Крыма и Анапы.
Командующий корпусом на кавказско-турецкой границе, генерал-
лейтенант Хрулев, получил предписание от Г. Наместника Кавказ-
ского: по предварительному сношению с муширом (главнокоман-
дующим) Анатолийской армии Измаил-пашою принести это в
исполнение.
262
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В то время генерал-лейтенант Хрулев объезжал Эриванский отряд;
получив это предписание И июля, он немедленно поехал в Карс, от-
куда командировал начальника Карсской области гвардии полковника
Лорис-Меликова в Эрзерум, дабы лично условиться обо всем с глав-
нокомандующим Измаил-пашою. 13 июля полковник Лорис-Меликов
со свитою при нем — надворным советником Булатовым, адъютан-
тами командующего корпусом: корнетом Владыкиным и прапорщи-
ковым Степановым —- и с конвоем отправился в Эрзерум. 14 июля
они прибыли в Гасин-Кале (креп, в 30 верстах от Эрзерума): там
посетил полковника Лорис-Меликова бригадный командир Али-паша,
там же для встречи и сопровождения его ожидал от главнокоманду-
ющего посланный капитан Генерального штаба. В Эрзеруме для по-
сольства нашего была приготовлена роскошная квартира; главнокоман-
дующий немедленно прислал своего старшего адъютанта осведомиться
о здоровье полковника Лорис-Меликова. Через час после этого при-
сланы были за нашим посольством парадные лошади в богатой сбруе
с нукерами и провожатыми.
Поезд у ворот дворца мушира был встречен почетным караулом, и
полковник Лорис-Меликов с сопровождавшею его свитою был введен
в киоск, где Измаил-паша встретил его у дверей комнаты. После обыч-
ного представления, при угощении трубками и кофе, полковник Ло-
рис-Меликов вручил ему письмо от генерал-лейтенанта Хрулева; оно
было прочтено муширом с живейшим удовольствием.
Тем же порядком Лорис-Меликов объехал с визитами главных са-
новников Эрзерума: эрзерумского гражданского губернатора (валил)
Ваджи-пашу; товарища (рейса) мушира — Дервиш-пашу1 и санов-
ников, в г. Эрзеруме находящихся, а также и иностранных консу-
лов. Везде, без исключения, посольство встречало более чем радуш-
ный прием и почести, выражавшие дружбу и уважение Русскому
Правительству.
На другой день главнокомандующий, все сановники и консулы,
в полной парадной форме, церемониальными поездами отплатили
визиты. Его Высокопревосходительство пригласил посольство к себе
на обед, а между тем предложил полковнику Лорис-Меликову сде-
лать за городом смотр стрелковому батальону. Измаил-паша со сви-
тою, в щегольском гусарском мундире, на превосходном арабском
коне, присутствовал также на смотре.
По возвращении полковника Лорис-Меликова в город был получен
ответ главнокомандующего на письмо генерал-лейтенанта Хрулева.
В 6 часов полковника Лорис-Меликова с его свитою отправили к
обеду, и он был принят Измаилом-пашою и четырьмя старшими са-
263
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
новинками, как в первый раз, в киоске, богато освещенном. После
кофе и трубок пошли в покои, где в зале был приготовлен пышный
обеденный стол, продолжавшийся, при звуках музыки, 3 часа. По
окончании обеда поезд возвратился в свою квартиру при свете китай-
ских фонарей и факелов.
Утро 17-го числа было посвящено деловым переговорам и после
2-часовой аудиенции мушира с полковником Лорис-Меликовым окон-
чилось соглашением порядка передачи креп. Карса и санджаков. Пол-
ковником Лорис-Меликовым в тот же день были осмотрены военные
госпитали, расположенные в караван-сараях. Богатство медикаментов
и средств пособия в турецких госпиталях обращают особое внимание.
При всех сих поездах, с первого дня до отъезда, караулы и все воен-
ные чины отдавали честь посольству; массы народа теснились на ули-
цах и покрывали крыши домов; на лицах многих была замечена
радость видеть русских по-прежнему в своем городе, в которых при-
влекало любопытство видеть полковника Лорис-Меликова, который,
будучи в постоянных соотношениях в течение 3-х лет минувшей вой-
ны, сделался известным как начальник Карсской области почти всей
Анатолии.
В тот же день английские офицеры пригласили посольство к себе
на обед и роскошно угостили полковника Лорис-Меликова и его сви-
ту. В конце стола майор Стюарт встал и попросил внимания: в силь-
ных выражениях уважения к Российскому Императору он предложил
тост за здравие Его Императорского Величества, на что полковник
Лорис-Меликов отвечал тостом за здоровье королевы Виктории2. За-
сим г. Стюарт предложил гостям в честь императора французов На-
полеона III3 тост, а полковник Лорис-Меликов — тост е. в. султана
Абдул-Меджида4. Вслед за тем, при громких возгласах «ура», выпиты
тосты за здоровье Наместника Кавказского и генерала Вильямса, при-
чем один из комиссаров, майор Фрезер, перевел из английских газет
статью и речь Вильямса в Лондоне, исполненную искренних похвал
Его Высокопревосходительству Н.Н. Муравьеву и его армии. В заклю-
чение был предложен тост за здоровье полковника Лорис-Меликова
и русских офицеров, бывших с ним.
Между тем персидский консул мирза Бузюрк, выразивший особен-
ное уважение к Русскому Правительству, ожидал посольство на дру-
гой обед, куда оно в 10 часов вечера и отправилось. Ярко освещенный
стол буквально гнулся под многочисленными блюдами и сластями.
Радушный хозяин провозгласил тост Государю Императору, а полков-
ник Лорис-Меликов — за здоровье персидского шаха, затем последо-
вали тосты за здоровье полковника Лорис-Меликова и за тесную
264
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дружбу Персии с Россией. Поздно возвратилось посольство домой и
начало собираться к отъезду.
18 числа полковник Лорис-Меликов со свитою отправился откла-
няться главнокомандующему, который принял их с еще большею,
нежели прежде, ласкою, благодарил генерал-лейтенанта Хрулева за
лестное письмо и предложение дружбы, и в особенно лестных сло-
вах выразил чувство благодарности за благодетельное управление Рус-
ского Правительства завоеванным краем, отдавая полную честь и
признательность начальнику Карсской области.
Почетные жители из христианского народонаселения просили по-
сетить в недавнем времени отстроенную армяно-григорианскую цер-
ковь; полковник Лорис-Меликов принял это с особенным удовольстви-
ем. Взойдя в храм, все были удивлены как громадностью здания, так
и смелостью трех арок, поддерживаемых столбами из цельного кам-
ня замечательной красоты, высоты, а равно и изяществом резьбы трех
иконостасов. Возвратившись домой, посольство было еще посещено
разными лицами и при общем доброжелательстве отправилось в об-
ратный путь.
По возвращении посольства в Карс командующий корпусом при-
был в лагерь авангарда Мелик-Кей (в 10 верстах от Карса) и присту-
пил к распоряжению для приведения в исполнение сдачи, согласно
сделанным полковником Лорис-Меликовым с главнокомандующим
Анатолийскою армиею условиям. 25 июля, в 11 часов утра, дано было
знать, что начальник штаба Анатолийской армии мир-лива Гуссейн-
паша с турецким отрядом, назначенным для занятия Карсской обла-
сти, приближается к городу. Начальник Карсской области, полковник
Лорис-Меликов, выехал навстречу со своим управлением и батальоном
пехоты, который предварительно выстроил развернутым фронтом.
Турецкая пехота, кавалерия и артиллерия подошли с музыкой и были
встречены с той же честью. Гуссейн-паша объехал наши войска, пос-
ле чего предложил полковнику Лорис-Меликову объехать турецкий
отряд, который отдал ему честь. Потом турецкая пехота выстроилась
против нашего батальона; войска единовременно отдали взаимно честь
и церемониальным маршем, рядом, пошли через город. Не вступая в
крепость, наши войска отправились в лагерь, а турецкий отряд рас-
положился за городом на бивуаки. Начальники войск вступили меж-
ду тем в крепость, и тогда произошла смена караула; на крепости
выкинут турецкий флаг, при 21-м пушечном выстреле.
С вечера 25 июля гвардии полковник Лорис-Меликов с начальни-
ком штаба Анатолийской армии Гуссейн-пашою, поехали встретить
мушира, остановившегося ночлегом в 20 верстах от Карса. Утром,
265
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
26-го числа, мушир въехал в парадной форме в сопровождении вновь
назначенного карсским валием, Исмаил-паши, свиты своей и конвоя,
состоявшего из эскадрона регулярной кавалерии и до 300 почетных
курдов, джигитовавших перед поездом. На половине дороги мушир
был встречен всеми чинами нашего Карсского областного управления;
в пяти же верстах приветствовали его от имени командующего дей-
ствующим Корпусом генерал-лейтенанта Хрулева, адъютанты его, со
взводами линейных и донских казаков. При въезде в город войска
турецкие в развернутом фронте отдали муширу должную честь при
салютации из орудий. Областной меджлис и почетные жители города
Карса, представясь муширу, в доме для него отведенном, выразили
единодушную благодарность бывшему начальнику Карсской области,
гвардии полковнику Лорис-Меликову, за попечение его о благососто-
янии народа и просили разрешения мушира поднести Лорис-Мели-
кову благодарственный адрес; вследствие чего мушир от имени
правительства дружески благодарил полковника Лорис-Меликова за
попечение о крае. Спустя час после приезда мушира в Карс прибыл
начальник штаба действующего Корпуса генерал-майор Ольшевский5,
чтобы поздравить его высокопревосходительство с приездом.
Мушир Измаил-паша в три часа пополудни, в полной парадной фор-
ме, со свитою своею, выехал из Карса по дороге в наш лагерь; у город-
ских ворот он встречен был генерал-майором Ходзько и адъютантом
командующего корпусом; за горою Кара-даг генерал-лейтенант Хрулев
со своим штабом встретил Измаил-пашу со сборно-линейным казачь-
им № 2-го полком, при котором находился хор драгунских трубачей;
казаки, стоявшие развернутым фронтом, отдали муширу честь. За сим
последовали взаимные приветствия мушира и командующего корпусом,
и они рядом отправились к лагерю, при отважной джигитовке наших
линейных казаков. Перед лагерем войска наши, составляющие авангард
карсского отряда, стояли развернутым фронтом в следующем порядке:
Белевского пехотного полка 2-й и 4-й батальоны, легкая № 7-го бата-
рея 18-й артиллерийской бригады, Тульского пехотного полка 1-й и
3-й батальоны, Донской казачий № 4-го полк и Сборно-линейный ка-
зачий № 2-го полк.
Когда мушир объезжал линию, войска отдавали честь, при салю-
тизации из орудий, а потом командующий корпусом провел перед
ним войска церемониальным маршем; пехота и артиллерия подиви-
зионно, донские казаки на рысях и линейные марш-маршем посотен-
но. Мушир дал самый лестный отзыв о войске и просил позволения
отблагодарить оное за отданную ему честь. Особенно ему понравились
наши линейные казаки. По окончании смотра он отправился в при-
266
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
готовленную для него палатку, где ожидали его почетный караул и
ординарцы от войск авангарда. Затем последовали обоюдные представ-
ления генералов. При мушире находились карсский валий Измаил-
паша, начальник штаба Гуссейн-паша, бригадный командир Гассан-
паша и Зия-паша; сверх того до 15-ти штаб-офицеров, адъютантов и
гражданских чиновников. В шесть часов пополудни генерал-лейтенант
Хрулев пригласил почетного гостя, его свиту и трех английских офи-
церов, состоявших при Анатолийской армии, к обеденному столу. На
провозглашенный командующим корпусом тост за здоровье султана
турецкого мушир отвечал тостом за здоровье Государя Императора;
потом командующий корпусом предложил тост за здоровье мушира,
который отвечал тостами за здоровье Наместника Кавказского, а рав-
но командующего корпусом. После обеда, в 9 часов вечера, мушир был
приглашен к фейерверку, в честь его приготовленному, по окончании
которого Измаил-паша, прощаясь с командующим корпусом, изъявил
высокое уважение свое к особе Государя Императора и искреннюю
благодарность Наместнику Кавказскому за попечительное и благоде-
тельное управление краем полковника Лорис-Меликова; при этом же
выразил истинно-дружеское расположение и непритворное желание
дружеских сношений между обеими державами.
В 11 часов вечера мушир выехал из лагеря в Карс, в сопровожде-
нии полковника Лорис-Меликова и других офицеров, с конвоем Дон-
ской казачьей сотни и хора драгунских трубачей. При расставании
мушир пригласил командующего корпусом на следующий день к себе
обедать. 27-го утром все наши войска снялись с лагеря под Карсом и
направились к городу Александрополю. Того же числа в 11 часов утра
генерал-лейтенант Хрулев со штабом своим отправился в Карс. За
несколько верст от города он был встречен анатолийским муширом и
всем штабом его, в полной парадной форме. Близ города войска ту-
рецкие стояли вдоль дороги развернутым фронтом и при салютации
из орудий отдали честь командующему корпусом. Генерал-лейтенант
Хрулев объехал линию, а затем войска турецкие проходили церемо-
ниальным маршем, потом маневрировал батальон стрелков, показы-
вая гимнастические упражнения приемов штыками и рассыпной
строй. Ловкость и развязность турецких солдат, особенно при пост-
роениях беглым шагом, обратили общее внимание присутствующих,
тем еще более, что батальон этот сформирован из новобранцев, толь-
ко восемь месяцев тому назад поступивших на службу. Пехота делала
также эволюции и ружейные приемы; в заключение, осмотрев артил-
лерию, генерал-лейтенант Хрулев отблагодарил войска. В Карсе коман-
дующего корпусом ожидал почетный караул; после закуски в кварти-
267
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ре мушира его превосходительство был приглашен отдохнуть в особо
приготовленном для него доме. В шесть часов вечера мушир пришел
к его превосходительству и пригласил его к обеду. Стол был роскош-
но убран цветами и нарочно привезенными из Эрзерума хрусталем,
серебряною посудой и канделябрами. За обедом мушир провозгласил
тост за благоденствие Российского Императора, на что командующий
корпусом отвечал тостом его величества султана. Затем последовали
тосты: в честь Наместника Кавказского, командующего корпусом,
мушира Анатолийской армии и бывшего начальника Карсской облас-
ти. Обед был заключен речью мушира, в коей выражалось благогове-
ние к Его Величеству и искреннее желание прочной дружбы.
28 июля командующий корпусом отдал прощальные визиты глав-
ным турецким сановникам, отблагодарив их за радушный прием. К
28-му же числу полковник Лорис-Меликов произвел окончательную
передачу управления области и в присутствии командующего кор-
пусом получил от анатолийского мушира благодарственный адрес.
При отъезде командующего корпусом из Карса мушир сопровождал
его превосходительство в парадной форме за черту города; здесь
ожидали турецкие войска в развернутом фронте и отдали честь, при
салютизации из орудий. В заключение дружески простившись с му-
широм, его превосходительство пересел в экипаж и отправился к
Александрополю.
Полковник Лорис-Меликов оставлен был еще в Карсе для совмест-
ного следования с зятем мушира Асяф-Беем, который имеет поручение
доставить Его Высокопревосходительству Наместнику Кавказскому
письмо Исмаила-паши, в коем он изъяснил полную и искреннюю бла-
годарность за дружественный привет и управление краем.
29-го июля все войска, бывшие в Карсской области, вступили в
свои границы и расположились лагерем на левом берегу Арпачая, близ
г. Александройоля.
/. Письмо г. генерал-лейтенанта Хрулева к муширу Исмаилу-паше,
от 12-го июля 1856 года, в гор. Карс.
«Из отправленного уже к нам, за отсутствием моим, предваритель-
ного уведомления от Начальника Штаба генерал-майора Ольшевско-
го, вашему превосходительству известно, что Карс и другие земли
Оттоманской Империи, занятые войсками и временным управлени-
ем Государя Императора, должны быть переданы в настоящее время
оттоманским властям. Чтобы устроить это дело хорошим порядком и
признать полезным командировать к вашему превосходительству того
268
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
штаб-офицера, которому было вверено главное управление в Карсе и
санджиках, а именно Гвардии полковника Лорис-Меликова. Штаб-
офицер этот получил от меня приказание войти на личное совещание
с вами о том, как будет угодно вашему превосходительству ввести в
упомянутые земли оттоманской власти. Мое особое и искреннее в
этом случае желание состоит в том, чтобы край не остался ни на один
день без управления и чтобы порядок и спокойствие, о поддержании
которых мы всегда деятельно заботились, не были прерваны или ос-
лаблены. Поэтому, не благоугодно ли будет вашему превосходитель-
ству передать полковнику Лорис-Меликову распоряжения ваши по
настоящему делу, сообразоваться с которыми и изъявляю готовность.
Если ваше превосходительство заблагорассудите сами прибыть в Карс,
то я с особенным удовольствием прибуду туда же, чтобы воспользо-
ваться таковым приятным случаем познакомиться с генералом, кото-
рого имя давно уже имею честь знать, и вместе с тем содействовать
упрочению дружественных сношений между двумя великими Держа-
вами».
И. Перевод письма мушира Анатолийской армии Исмаил-паши
к г. командующему Действующим Корпусом на кавказско-турец-
кой границе от 26-го зилъ-каада 1272 года гиджеры (16-го июля
1856 года).
«Сего числа от вашего превосходительства прибыл в Эрзерум пол-
ковник Лорис-Меликов с благосклонным вашим письмом, в котором
изволите изъявлять желание насчет свидания нашего в Карсе. При-
няв полковника Лорис-Меликова с полным уважением и усмотрел
из объяснений его, что ваше превосходительство имеет намерение
пожаловать в Карс и ожидать там моего прибытия для свидания и
личных со мной переговоров, и что с целью выражения именно это-
го желания вашего, означенный полковник отправлен ко мне. Вслед-
ствие столь дружелюбной благосклонности и внимания вашего пре-
восходительства, доставивших мне неописуемое удовольствие, я
вменяю себе в приятную и непременную обязанность прибыть в
Карс и иметь удовольствие свидания с вашим превосходительством.
Что касается до очищения и передачи Карса и вообще Карсской
области, то, согласно последовавших перед сим от моего правитель-
ства распоряжений, а также сообразно с получением от начальника
вверенного вам Штаба письмом, я отправил в Карс с частями регу-
лярных войск начальника штаба Анатолийской армии мир-лива Гус-
сейна-пашу и об этом уведомить г. Ольшевского и равномерно до-
269
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нес моему начальству; при сем почтительнейше присовокупляю, что
по соглашению с полковником Лорис-Меликовым я полагаю при-
быть в Карс не раньше, как по окончании означенным Гуссейн-па-
шою дела насчет очищения Карса, и отправляясь отсюда по проше-
ствии пяти дней от сегодняшнего числа, имею честь покорнейше
просить зависящего и от вашего превосходительства распоряжения
к точному осуществлению соглашений моих с полковником Лорис-
Меликовым; за сим имею честь свидетельствовать о чувствах моего
глубочайшего почтения к искренно дружественной преданности в
ответ на почтеннейшее и дружелюбное письмо вашего превосходи-
тельства» .
III. Перевод адреса, данного муширом Анатолийской армии Изма-
ил-паиюю, бывшему начальнику Карсской области гвардии-полковни-
ку Аорис-Меликову.
«Высокостепеннейший, высокопочтеннейший друг и благоприятель,
милостивый государь! Во время управления вашего Карсскою облас-
тию, жители оной, огражденные вами от всяких стеснений, в чувствах
благодарности объяснили мне о том письменно в день вступления
моего в город Карс. Это обстоятельство доказывает как человеколю-
бие ваше, так и высокое и точное знание своих обязанностей; убеди-
лись лично на месте в совершенной справедливости вышеизложенного,
я приношу вам за это искреннюю благодарность и полное удоволь-
ствие и уверяю вас, что после этого я удвоил то глубокое уважение и
дружбу, которую питал к вам до сего времени. Карс. 7-го зяльгиджи
1272 года гиджяры (27-го июля 1856 года). На подлинном подпись
и печать мушира Анатолийской армии Исмаил-паши».
IV. Перевод адреса, представленного членами карсского областного
меджелиса, начальнику Карсской области гвардии полковнику Аорис-
Меликову.
«Назначенный Российским Правительством начальником Карсской
области полковник Лорис-Меликов со дня вступления своего в управ-
ление краем оказывал в нуждах и потребностях жителей всевозможное
содействие; не допускал делать какие-либо притеснения, не оставлял без
удовлетворения доходивших до его высокостепенства просьб. На осно-
вании существующих между нами обычаев народных и правил шариа-
та, жалобы и тяжбы для точного решения передавал в Меджелис для
разбирательства, под личным своим наблюдением и в присутствии ка-
270
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дии. А потому в безграничной признательности всех жителей области
к полковнику Лорис-Меликову за благодетельное управление его, мы
составили сей лист за общими нашими подписями. 3-го зильгиджи
1272 года гиджяры (23 июля 1856 года). Подлинный подписали: кады
Ахмед-эфенди, члены: Саид-эфенди, Мустафа-эфенди, Карахан-заде,
Дурсун-эфенди-заде, Сины-бек, Гуссейн-эфенди и Гукас Сагателинин».
Кавказ. 1856. 12 августа. С. 255—256. Составлено очевидцем, адъютантом ге-
нерала Хрулева П. Степановым.
1 Дервиш-паша (Ибрагим, 1817—?) — турецкий генерал и дипломат.
2 Виктория (1819—1901) — королева Великобритании и Ирландии (с 1837 г.).
Дочь герцога Кентского и принцессы Луизы-Виктории Саксен-Кобурской. Сначала
сочувствовала умеренному либерализму, потом — консерваторам. В 1876 г. получила
титул императрицы Индии.
3 Наполеон III (Луи Наполеон Бонапарт, 1808 — 1873) — племянник Наполеона I.
французский император в 1852—1870 гг. Во время Франко-прусской войны 1870—
1871 гг. сдался в 1870 г. со 100-тысячной армией в плен под Седаном.
4 Абдул-Меджид (1823—1861) — 31-й турецкий султан, сын и наследник
(с 1839 г.) Махмуда И, продолжатель его реформ.
5 Ольшевский Мелентий Яковлевич (1816—1895) — генерал-лейтенант (с 1861 г.).
Служил с 1841 г. в войсках Кавказской линии. В чине генерал-майора состоял
по особым поручениям при командире Отдельного Кавказского корпуса. В 1861 —
1862 гг. — начальник Кавказской резервной дивизии. В 1865 г. — начальник 58-й пе-
хотной дивизии. В «Русской старине» (1893 —1895 гг.) опубликовал записки: «Кав-
каз с 1841 по 1866 гг.».
№ 6
НАЧАЛЬНИК ЮЖНОГО ДАГЕСТАНА1
В первый раз я увидел и узнал немного графа Михаила Тариелови-
ча Лорис-Меликова в дни моей юности, в 1861 году. Он был тогда в
чине генерал-майора и состоял начальником Южного Дагестана, к
которому относился, да, кажется, и теперь еще относится Самурский
округ, окружным начальником которого был в то время отец мой —
Гавриил Иванович Вучетич.
В один из названных выше годов приехал я на каникулы домой, в
аул Ахты (при укреплении того же имени, прославленном в 1848 году
знаменитым штурмом Шамиля, геройски отбитым ахтинским гарни-
зоном) , составляющий центральный пункт административного управ-
ления Самурского округа и резиденцию его начальника.
В конце того лета Лорис-Меликов объезжал подведомые ему окру-
га и в первый раз еще ожидался у нас моим отцом, готовившим ему
встречу.
Отец мой, большой любитель Востока и азиатов, которых он от-
лично знал и разными племенами которых много лет управлял на
271
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Кавказе и за Кавказом*, очень любил и свой Самурский округ, и его
народ. Он гордился его доверием и преданностью и при случае не
прочь был щегольнуть всем тем, что было в его распоряжении, что
составляло предмет его забот, трудов, инициативы, или же являлось
характерным, интересным, замечательным в его округе.
Зная Лорис-Меликова довольно хорошо и раньше, он много рас-
сказывал мне о его уме, простоте, остроумии, веселости. Все эти ка-
чества его, вместе со свойственными ему находчивостью, живостью,
подвижностью и энергией, так и били в нем ключом, быстро переме-
шиваясь, как калейдоскоп, в пестрой смене деловитого, серьезного с
шутливым, комичным, юмористическим.
Задумав встретить своего начальника, ехавшего из Дербента, на
границе округа, отец мой взял с собою весь свой конвой, состоявший
в то время из 70 молодцов-нукеров**, считавшихся на службе и по-
лучавших, кстати сказать, по 120 р. в год жалованья.
Начальником этих нукеров, или башчи, был тогда Измаил-бек,
отважный джигит, старик лет шестидесяти, человек легендарный по
своим воинским подвигам и беспримерной храбрости. Грудь его уве-
шана была медалями и четырьмя Георгиевскими крестами, из кото-
рых два были золотые с бантами.
При всей деловитости и серьезности отца моего, он также был
большой шутник и любил подчас подтрунить над кем-нибудь, поба-
лагурить, посмеяться. Подметив ту же слабость и в Лорисе, он приго-
товил ему для встречи курьезный сюрприз, будучи вполне, конечно,
уверен, что умный генерал поймет шутку и примет ее должным об-
разом.
Что же это, однако, была за шутка при встрече подчиненным сво-
его начальника?.. Попробую ответить на этот вопрос словами самого
отца, так как я и до сих пор помню рассказ его от слова до слова...
* * *
«Приехали мы на границу округа еще накануне встречи, — рас-
сказывал он в семье. — Вот сидим мы в ауле с Измаилом за чаем и
думаем, чем бы это скрасить наш длинный и однообразный путь, чем
бы развлечь и повеселить нам Лориса от границы до Ахты? Дорога
ведь все время прескучная, — по долине Самура... Голые камни да
камни... Только в одном месте тянется слева небольшой лесок... Ме-
* В Ставропольской — кочующими там джембулуковцами, кара-нагайцами и тур-
кменами, а в Самурском округе — населяющими его лезгинами.
**Нукер — конвойный, проводник.
272
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
стами долина ровна, как скатерть... Невесело, думаю, ехать под при-
пеком солнца несколько часов... Хорошо, как Лорис будет разговор-
чив, а как нет!.. Что тогда делать?.. Всю дорогу молчать и молча глотать
пыль... Вот и придумал я шутку. Велел Измаилу отобрать из нукеров
человек тридцать лучших наездников и отправить их чуть свет вперед,
по нашей дороге, верст за двадцать или даже больше, — как раз в ту
местность, где есть лесок. Измаил-башчи, не понимая, разумеется, в
чем дело, как-то странно посматривал на меня... Когда же я посвя-
тил его в тайну моей выдумки, старик, хоть и суровый человек, не мог
удержаться от смеха и только и повторял:
— Чок якши! начальник!*
Вот встретили мы на другой день, как подобает, Лориса... Все со-
шло хорошо. Осмотрел он мою свиту из нукеров, очень остался дово-
лен ее блестящим видом, но вовсе не заметил, что она была слишком
невелика, сравнительно с полным, хорошо ему известным комплек-
том ея... Я так и думал, вот-вот спросит: «Что это их у вас так мало?»
Неловко было бы тогда признаться мне в своей неостроумной затее.
Вышло бы, пожалуй, и дерзко, и глупо... Да и Бог знает еще, как бы
Лорис посмотрел на все это! Но он, как видно, ничего не заметил или
сделал вид, что не заметил... Прекрасно!
Едем мы все верхом. Лорис рядом со мною... и беседуем... все
больше о делах округа. Стали уже приближаться к засаде наших мо-
лодцов... Потянулся вдали, слева от дороги, лесок, в котором скрыва-
лись наши джигиты. Мне становилось неловко. Я начинал сожалеть в
душе о всей этой задуманной мною глупости, не предвидя в эти ми-
нуты, что она сойдет удачно, боясь, что при неудаче придется сильно
сконфузиться.
Вдруг мой догадливый Измаил в мгновение ока взвился на своем
золотистом скакуне* и, выскочив вперед из нашей кавалькады, лихо
понесся по гладкой дороге... Тотчас же, как по команде, понеслись за
ним врассыпную и все нукеры... «Джигитовка», подумал, вероятно,
Лорис и, улыбнувшись, стал любоваться нашими молодцами, стреми-
тельно скакавшими во все стороны и поднявшими пальбу из винто-
вок и пистолетов. В это самое время сбоку нас, в леску, раздается
дружное гиканье, и через секунду из чащи дерев вылетают несколько
десятков каких-то странных, непонятных всадников: у всех у них
вместо голов в папахах торчало кверху что-то остроконечное... Они
скакали, стоя на головах, вытянув ноги вертикально в небеса и стре-
ляя при этом то туда, то сюда...
* Ч о к — очень, якши — хорошо.
18 - 2582 273
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Все это произошло так внезапно, что в первое мгновение вид не-
понятных всадников заставил Лориса опешить. Он даже приостано-
вил коня и стал всматриваться, что это за штуки такия совершаются
на его глазах... Сообразив скоро, в чем дело, он расхохотался и спро-
сил меня, чья это выдумка. Признаться было неловко, и я не долго
думая свалил все на Измаила, сказав, что заслуженный старик — ле-
гендарный герой. Он хотел щегольнуть перед его превосходительством
своими отважными наездниками... Лорис был в восторге от ловкости
и удали самурских джигитов. Он расточал им похвалы и самому Из-
маилу-башчи, ничего в эти минуты не подозревавшему, что моя вы-
думка была приписана ему, благо сошла она так удачно. На похвалы
Лориса бравый старик только приподнимал свою роскошную косма-
тую папаху и слегка улыбался, лукаво поглядывая на меня, но вовсе
не догадываясь, в чем дело...
Скачка эта пленила Лориса больше всего тем, что была, по его
мнению, выше всякой цирковой скачки. В цирках эквилибристы и
наездники проделывают такие шутки, стоя головою на плоских, хо-
рошо приспособленных седлах, скача галопом на дрессированных ло-
шадях вокруг арены, усыпанной песком и опилками; наши же отча-
янные джигиты скакали во весь карьер по каменистой дороге, стоя
вниз головами на обыкновенных азиатских седлах».
Все это рассказывал нам мой отец, но сам я ни при оригинальной
скачке, ни при встрече на границе округа не присутствовал. Я нахо-
дился в этот день в ожидании приезда Лорис-Меликова во дворе на-
шего дома.
По положению того времени, может быть, теперь уже и отменен-
ному, при начальнике округа всегда находился военный караул с офи-
цером, помещавшийся на гауптвахте против самых наших окон. На
этот же раз во дворе ожидали еще: почетный караул, ординарцы, все
свободные от службы офицеры и сам командир кавказского линейно-
го № 18 батальона, занимавшего в то время укрепление Ахты, нахо-
дящееся в двух верстах от аула, в котором жили мы.
Помню очень хорошо, что ожидания наши длились несколько ча-
сов, что точное время приезда ожидаемого начальника было неиз-
вестно и что командир и офицеры не знали, что им делать от скуки.
...Но вот во двор прискакал передовой нукер с известием, что на-
чальник Дагестана подъезжает к аулу и сейчас будет здесь.
Все моментально ожило, засуетилось. Солдаты стали наскоро оп-
равляться, сморкаться, откашливаться... Офицеры расположились по-
добающим образом, неподалеку от почетного караула, который, оп-
274
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
равившись, начал быстро равняться. Когда все было кончено, разда-
лась команда:
— Смирно!.. Глаза на-пра-во!..
Караул замер на месте.
— На кра-ул!
Дружно, как одно, чикнули ружья, солдаты взяли на караул, и вслед
за тем в воротах замелькали всадники, заблестело оружие, заржали
борзые кони, и во главе всего этого пестрого кортежа, вслед за зна-
менщиком и зурною*, въехал во двор генерал на небольшой гнедень-
кой лошадке.
Черномазый, худощавый, небольшого роста, в простом общеармей-
ском генеральском сюртуке, с азиатскою шашкою через плечо, он не
производил никакого впечатления. Надвинутое на лоб кепи в белом
чехле сползало почти до самого носа, — большого носа, армянского
типа. Загорелое, запыленное лицо желто-оливкового цвета обрамлено
было широкими черными бакенбардами, резко оттенявшими худоща-
вость генерала, его впалые щеки с обозначившимися на них от худобы
скулами. Из-под кепи зорко глядели черные выразительные глаза, а
крупные губы и большой рот прикрывались широкими черными усами.
Генерал сошел с коня, поздоровался с солдатами и, приняв почет-
ный караул и ординарцев, подошел к группе офицеров, в которой
начались разные формальности.
Проделав всю эту неизбежную процедуру, Лорис-Меликов вошел
в отведенное ему в нашем доме помещение. После некоторого туале-
та сервирован был для него завтрак на его половине, так как генерал
чувствовал себя с дороги усталым, да и не пожелал тотчас по приезде
беспокоить наше семейство.
Приезд последовал около часа дня, а часов в шесть вечера приготов-
лен был для гостя в нашей зале большой изысканный обед, на который
приглашены были: командир батальона подполковник И.К. Мищенко,
помощник моего отца по управлению округом майор В.Л. фон Клуген,
адъютант капитан Воинов и штаб-доктор К.О. Савич.
Вот тут, за обедом, который я не стану подробно описывать, я
совсем уже близко ознакомился с Михаилом Тариеловичем.
Когда все были в сборе, в залу вошел Лорис-Меликов и, сопровож-
даемый моим отцом, прошел в гостиную, где познакомился с моею
матерью и увидел меня и брата моего — в то время гимназистов
Тифлисской губернской (по старому титулу) гимназии.
* Конвой окружного начальника, состоявший из нукеров-телохранителей, имел
свою национальную музыку — «зурну», состоящую обыкновенно из нескольких раз-
дирающих уши дудок и барабанов.
18*
275
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Когда отец мой представил нас нашему гостю, он улыбнулся, по-
дал нам руку и сказал:
— Какие молодцы, — оба в папашу!.. А вот этот (указывая на
брата) совсем кавказец, — черный-пречерный... (брат мой был го-
раздо смуглее меня, что не ускользнуло от зоркого генерала).
После обычных светских любезностей, которыми генерал обменял-
ся с хозяйкою дома, и нескольких минут беседы о совершенном ге-
нералом путешествии, о нашей резиденции, о нашем житье-бытье и
проч., он был приглашен к закуске, а затем и к столу.
Михаилу Тариеловичу отведено было почетное место — по правую
сторону прибора хозяйки, и, когда он начал усаживаться, мы с бра-
том, стоявшие из скромности поодаль, попались ему на глаза. Тогда
он, приветливо улыбнувшись, обратился к моей матушке и сказал:
— Вы позволите вашим молодцам поместиться возле меня? Я
очень люблю молодежь... А вот этот красавчик особенно приглянул-
ся мне...
И, взяв брата моего за руку, он притянул его к столу и усадил
рядом с собою, а меня — рядом с братом. Остальные приглашенные
разместились, вероятно, в соответствующем их рангу порядке, что,
конечно, нисколько не занимало тогда меня. Все мое внимание со-
средоточено было на Лорис-Меликове, оказавшем нам, гимназистам
всего-то 4-го и 5-го классов, такую любезность.
За столом Михаил Тариелович был разговорчив, шутлив, весел. Дер-
жал он себя до крайности просто, непринужденно, — совершенно по-
армейски, или, вернее сказать, по-кавказски...
В день приезда Лориса к нам в Ахты вечерний чай подан был, по
его желанию, в его кабинет, где он оставался наедине с отцом моим
до поздней ночи, беседуя о делах округа.
На другой день с утра Михаил Тариелович занимался ревизией и
всякою канцелярщиной, знакомился с делопроизводством действовав-
шего тогда гласного суда — «деван-ханэ», где все уголовные и граж-
данские дела разрешались, а проступки и преступления карались не
по российским законам, а по шариату и адату — двум кодексам му-
сульманского народного суда.
Это смешанное законодательство исходит из двух противополож-
ных начал. Шариат составляет свод правил Корана, основанных на
общих положениях религии и нравственности. Он строг и беспоща-
ден, а потому нигде и никогда не имел большого значения и приме-
нения среди свободолюбивых горцев. Адат состоит из общепринятых
276
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
правил, установленных обычаем и освященных временем. Вытекая
естественным путем, под влиянием природы, из сложившихся усло-
вий жизни полудикого народа, он гораздо более популярен и гораздо
чаще применяется у всех магометанских племен Кавказа.
После ревизии Лорис-Меликов осмотрел самое помещение деван-
ханэ, которое находилось тут же, рядом с канцелярией начальника
округа. Там представлены были ему члены суда, состоявшего из по-
чтенных и почетных беков и кадиев. Председателем суда по тогдаш-
нему времени был сам начальник округа.
В делах ревизии, насколько помню, Михаил Тариелович провел дня
два, но прожил у нас дня четыре. В последний день своего пребыва-
ния ему вздумалось осматривать горячие целебные (серные и др.)
источники, находящиеся в 6 или 7 верстах от аула Ахты, по дороге к
аулу Сумугул.
В этой интересной поездке добрый и любезный Лорис-Меликов не
забыл про нас — меня и брата, успевших, в силу его внимания к нам,
привязаться к нему со всем пылом наших юношеских чувств.
Мы были не плохие наездники (как почти все на Кавказе), и
Михаил Тариелович всю дорогу шутил и балагурил с нами, пускался
в скачку и хвалил нашу посадку и смелую езду.
— Недаром папа ваш кавалерист: научил и вас хорошо ездить, —
сказал он нам после одной такой скачки.
Так как с нами были на всякий случай охотничьи ружья, то уда-
лось в пути и поохотиться на горных куропаток, которых на Кавказе
в то время было изобилие. Михаил Тариелович не принимал сам уча-
стия в этой охоте, а подстрекал и подзадоривал к ней нас.
Поездка на воды так сблизила нас с Лорис-Меликовым, что он по-
желал, чтобы мы провожали его в день отъезда вместе с нашим отцом.
Любезность генерала очень льстила нам, и мой брат, приглянув-
шийся ему, почти безотлучно находился при нем в свободные от дел
часы. Лорис постоянно таскал его с собою, угощал сластями и гово-
рил про него:
— Это мой компатриот! Посмотрите, какой черный!.. И глаза-то
у него черные... Настоящий армянин!..
Провожала Михаила Тариеловича громадная кавалькада, состояв-
шая из 400—500 всадников. В ней участвовали: весь наличный пер-
сонал администрации: начальник округа, его помощник, адъютант,
окружный врач, затем батальонный командир с адъютантом, все чле-
ны деван-ханэ, все наибы, ханы и беки, — как собственно ахтинс-
кие, так и съехавшиеся из других аулов округа, — весь конвой, в числе
70 нукеров, с своим национальным оркестром — зурною — и с сво-
277
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
им начальником Измаилом-башчи во главе, и в заключение всего —
масса добровольных джигитов, жителей Ахты и соседних аулов, явив-
шихся провожатыми как ради почета, так и из любопытства... Кто не
знает, как падок восточный люд и особенно горцы до всех таких по-
четных встреч и проводов, а тем более в подобных исключительных
случаях, где дело касалось их главного начальника...
Михаил Тариелович, как сообщил мне потом отец, вовсе не думал
заезжать в аул Мескенджи, лежащий несколько в стороне, но, про-
слушав легенду и узнав только теперь, что мескенджинцы шииты, сле-
довательно, совершенно обособлены от остальных жителей округа,
выразил желание посетить этот аул.
Как только об этом стало известно, в Мескенджи вихрем понесся
нарочный предупредить кого следовало — юзбаша (старшину) и дру-
гих властей, что к ним в аул едет начальник Дагестана. Но такое пре-
дупреждение оказалось скоро излишним: из аула ехали навстречу нам
и юзбаш, и беки, и разные почетные лица с приглашением к Лорис-
Меликову почтить своим посещением Мескенджи, жители которого
хотят-де видеть своего главного начальника и ожидают его с нетерпе-
нием... и любопытством, добавлю я от себя, ибо нет в мире народа
любопытнее кавказских горцев...
* * *
Оказалось, что гостеприимный юзбаш не ударил лицом в грязь и
на всякий случай с утра раннего распорядился готовить к полудню
обед, достойный высокого гостя.
Лорис-Меликов, вовсе не предполагавший быть в Мескенджи, был
очень удивлен, когда мескенджинский юзбаш, встретив его во главе
своего народа, поднес ему хлеб-соль* на медном вылуженном блюде,
а затем просил принять скромную трапезу в его доме.
Отказаться было, разумеется, неудобно, дабы не обидеть в лице хо-
зяина всех жителей Мескенджи, и Лорис-Меликов, пошутив с отцом
моим и окружающими насчет вечных й повсеместных кормежек го-
степриимных кавказцев, вынужден был слезть с коня и войти в дом
старшины.
Там на подобающей кунацкой**, устланной коврами и обложенной
по стенам мягкими подушками в канаусовых чехлах, где все рассажи-
вались прямо на полу, по-восточному, тотчас подан был обед, состояв-
* Обычай, всюду практикуемый на Кавказе с давнего времени и заимствованный,
конечно, от русских, в угоду начальству.
** Кунацкая — приятельская, приемная комната.
278
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ший из всевозможных восточных блюд, среди которых первое место, и
по значению своему, и по самому виду, занимал, конечно, пилав. Он,
как всегда у азиатов, подан был под особым шлемообразным металли-
ческим колпаком, хорошо вылуженным и еще лучше вычищенным.
Накормленный перед выездом своим в нашем доме завтраком,
М.Т. только из приличия, дабы не обидеть хозяина, отведал пилава,
аппетитно возвышавшегося перед ним на блюде целою пирамидой...
Побеседовав затем на татарском языке, которым свободно владел,
с хозяином и окружающими его беками и наибами на соответствую-
щие случаю темы, он довольно скоро распрощался с юзбашем, благо-
даря его за гостеприимство.
Толпы народа, удивленного, по-видимому, таким скорым отъездом
высокого гостя, которого он и рассмотреть-то хорошенько не успел,
с любопытством озирали его со всех сторон, когда он ехал верхом по
узким и тесным улочкам аула, запруженным этими толпами.
Когда все мы свернули на большую дорогу, Лорис-Меликов, направ-
ляясь прямо в Дербент и не желая утруждать более ни моего отца,
ни провожавших его дальнейшими проводами, распрощался со всеми
нами, пожимая отцу руку и выражая всем свою признательность за
полный порядок и радушный прием.
До Дербента тем не менее все же сопровождали Михаила Тариело-
вича: его адъютант и половинный комплект наших нукеров во главе с
Измаилом-башчи. Так приказано было заранее начальником округа в
знак почета, оказываемого нашему официальному гостю.
Хорошо зная, как кавказец, непоколебимость такого восточного эти-
кета, Лорис-Меликов не упорствовал в выполнении его и, еще раз рас-
прощавшись с отцом и нами, любезно сказал, обращаясь ко мне и брату:
— Ну, до свидания, друзья мои милые! Бог даст, увидимся опять, —
и, наклонившись с седла, поцеловал при этом полюбившегося ему бра-
та... Приподняв затем перед всеми свое кепи, он пришпорил коня и
отделился со своею свитою от нас.
Нукеры с Измаилом-пашою должны были проводить генерала до
половины дороги — ярем-иол, как говорят татары.
* * *
На следующий год летом повторилось то же самое. Лорис-Мели-
ков опять объезжал подведомые ему округа и побывал у нас. Мы с
братом опять были у родных на каникулах, с тою только разницею,
что не одни, а в обществе приглашенных к нам погостить старшего
учителя словесности нашей гимназии М.С. Денисенко и его брата,
279
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
воспитанника 7-го класса. Пребывание их у нас ознаменовалось от-
крытием в ауле первой русской школы, о чем речь впереди.
На этот раз Михаил Тариелович ехал к нам другим путем, через
так называемый Горный магал, о чем отец мой заранее был опо-
вещен...
* * *
При посещении моим отцом Горного магала с целью осмотра его
горных путей пришла ему в голову мысль устроить Лорис-Меликову
оригинальный обед на одной из подходящих для этого вершин мага-
ла, на страшной высоте, с которой открывались живописные виды на
панораму окрестных гор, ущелий и глетчеров...
Эта странная, на первый взгляд фантастическая затея была к тому
же и слишком рискованной: быстрое изменение в горах погоды и
совсем неожиданный дождь могли в несколько минут не только раз-
рушить до основания это эфемерное предприятие, но и поставить в
весьма неловкое положение его инициатора.
Но чего не делают энергия и смелость!..
Обед на поднебесной высоте, под открытым небом, как увидят
читатели, состоялся и очень удался. Он вызван был еще и тем об-
стоятельством, что с Михаилом Тариеловичем ехали случайно два ан-
глийских туриста, какие-то лорды, попавшие под его просвещенное
покровительство.
Находчивый отец мой сразу смекнул, что щегольнуть перед ино-
странцами, да еще англичанами, нашим русским гостеприимством,
нашими барскими затеями, характеризующими широкую русскую
натуру, показать гостям, представителям завистливой нации, отли-
чающейся большим аппетитом к лакомым кускам, наши богатые
кавказские владения, входило, по всем вероятиям, и в расчеты са-
мого Лорис-Меликова.
Как бы то ни было, но вопрос об оригинальной встрече был ре-
шен отцом без колебаний, причем и самый пункт для этого обеда
также был окончательно избран.
Я в тот год не участвовал в встрече Лорис-Меликова вне аула Лхты,
как и в предыдущий год, но местность сказочного обеда видел свои-
ми глазами, когда отец провожал меня с братом после наших кани-
кул домой, избрав путь через тот же Горный магал, куда он считал
нужным заглядывать почаще.
Тогда-то мне показали все то, что я здесь опишу, как бы с нату-
ры, — до того сильно запечатлелось оно в голове моей на всю жизнь.
280
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Живописная местность, избранная для обеда, действительно не могла
не восхищать. Она лежала на высоте не менее десяти тысяч футов
над уровнем моря, среди гор, изобилующих не одними только го-
лыми камнями, скалами и базальтовыми вершинами, но и роскош-
ною альпийскою растительностью, покрывающею склоны их то
хвойным лесом, то сочною бархатистою травою, то всевозможными
цветами богатейшей кавказской флоры.
Здесь-то, среди этой природы, на одной из ровных, как плато, лу-
жаек и был установлен стол, сделанный из утрамбованной насыпи и
покрытый плотным дерном, хорошо на ней уложенным. Сиденья за
этим столом составляли длинные вокруг него скамьи, тоже, конечно, из
земли и глины, обшитые, как и все стороны самого стола, таким же
дерном. Сверх дерна как на стол, так и на скамьи разостланы были
сначала полсти, а затем паласы, сверх которых стол покрывался уже
скатертями.
Эти столы и скамьи я и видел самолично, как и остатки импро-
визированной кухни и ледника, устроенных в вырытых неподалеку
землянках. Лед для мороженого, пломбиров и других надобностей
привозился с лежащего тут же в горах глетчера...
Вся провизия для затейливого обеда в горах привезена была из
Дербента и Кубы, за исключением, конечно, мяса и дичи, в изобилии
водившейся в наших горах. Готовился обед двумя искусными повара-
ми из солдат. Повара эти, бывшие крепостными графа Шереметева,
князя Голицына или кого-то другого из наших родовитых бар, сданы
были своими помещиками в рекруты за пьянство, что так нередко
практиковалось в старину.
Отец мой рассказывал мне, что обед удался на славу. И Лорис-Ме-
ликов, и спутники его, английские лорды, ничего, разумеется, не знав-
шие о предстоящем для них сюрпризе, просто рты разинули, когда уви-
дели всю эту сказочную затею на высоте 10 000 футов над уровнем моря
и когда вкусили различных европейских и азиатских яств, представляв-
ших собою чудо гастрономического и кулинарного искусства не только
на такой, поднебесной высоте со всею ее обстановкой, но и в обыден-
ной жизни, при всевозможных удобствах. Сервировка стола была безуп-
речная и поражала своею изысканностью, а блюда — эффектом. Дикие
козы, джейраны, молодые ягнята, горные индейки и куропатки, фаза-
ны, перепела, вкусная рыба «самур-балык», — все это и многое другое
пущено было в дело и превратилось в искусных руках артистов поваров
в их походной кухне в различные заливные, жаркие, соусы и паштеты...
Не забыты были и всевозможные пудинги, дабы доказать наше внима-
ние чопорным сынам туманного Альбиона, являющимся в нашу любо-
281
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
пытную глушь в качестве не менее любопытных и любознательных ту-
ристов.
Туристы эти, с несвойственною их нации растерянностью, озирали
все, что представляла собою эта сказочная русская трапеза и окружав-
шая ее сказочная природа. Они пришли от всего этого в такое восхи-
щение, что говорили даже стихи, расточая в них похвалы и комплимен-
ты творцу и затейнику всей этой горной фантасмагории... Нечего и
говорить, что обставлена она была чрезвычайно картинно.
Несколько поодаль от «барского» стола сервирован был по-восточ-
ному, прямо на траве, другой обширный стол для туземной свиты и
нукеров, не привыкших сидеть и есть за столом по-европейски. Здесь
за этой восточной трапезой долго не засиживались: все блюда и це-
лые горы вкусного пилава быстро поглощены были проголодавшими-
ся джигитами, аппетит которых был положительно баснословен.
После обеда нукеры затеяли на лугу свои национальные танцы под
раздирающие уши звуки зурны. Лихая азиатская пляска, с оружием в
руках, с гиканьем, дикими возгласами, хлопаньем в ладоши и выстре-
лами из пистолетов еще больше поразила и восхитила англичан.
Лорис-Меликов, заметя это, в угоду гостям, попросил их подойти
поближе к танцующим... Расположившись с англичанами на разост-
ланных тут же коврах и подушках, он довольно долго созерцал с ними
танцы, поясняя многое непонятное для иностранцев.
По приезде Лорис-Меликова в Ахты, на другой день после обеда в
горах и ночевки в каком-то ауле, сопровождавшие его туристы, ос-
мотрев наш аул и укрепление и боясь, вероятно, стеснить нашу се-
мью своим долгим пребыванием, поспешно проследовали дальше одни,
в сопровождении проводника и конвоя. Сам же Михаил Тариелович
остался у нас по делам округа на несколько дней.
В этот приезд одним из любопытных эпизодов был осмотр Лори-
сом первой русской для лезгин школы, учрежденной моим отцом чуть
ли не на собственные средства, но, во всяком случае, без всякого уча-
стия в этом кого бы то ни было...
Лорис-Меликов чрезвычайно заинтересовался школой, которая
впоследствии пользовалась его покровительством, упрочившим ее су-
ществование. При осмотре школы он был поражен, что школьники
наши болтали уже по-русски и держали себя с ним и другим на-
чальством весьма свободно.
По выходе Михаила Тариеловича из школы целая орава лезгинят
бросилась провожать его, толкаясь и теснясь у него под ногами. Ге-
нерал, как видно, не только занимал их, но и сразу расположил к себе
своим ласковым, добродушным и простым обхождением. Разговари-
282
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вая с ними по-татарски, он не только ввернул в свою беседу кое-что
о пользе школы, но, по свойственной ему живости и веселости, шу-
тил и болтал всю дорогу. Очень понятно, что мальчики довольно фа-
мильярно относились к генералу, что, видимо, занимало его.
В ответ на шутки Лорйса они угощали его, по наивности, такими,
например, фразами на русском языке: «Будь здорова! До свидань! Про-
щай!» и т. п.
В этот же приезд свой Михаил Тариелович осмотрел учрежденный
отцом моим в ауле Ахты базар, с установлением базарных дней для
привоза продуктов из других аулов, таксы на продукты первой необхо-
димости и проч. На другой день Лорис-Меликов ездил в окрестности
аула, по дороге к Мескенджи, на ту возвышенность, на которую, по
проекту отца моего и его стараниями, проведена была из реки Самура
вода и с которой она, низвергаясь десятками канав, орошала огромную,
до того времени бесплодную за отсутствием влаги, местность... Со вре-
мени проведения сюда воды жители Ахты стали возделывать на боль-
шом пространстве недурную, в сущности, почву, обрабатывая ее своими
примитивными способами главным образом под просо, составляющее,
в виде пшена, самую употребительную пищу горцев.
Всем этим Михаил Тариелович живо интересовался, во все это вхо-
дил до мельчайших подробностей, выражая отцу моему то и дело бла-
годарность за его заботы и попечения о вверенном ему народе.
Вот, насколько мне помнится, все то, что удержала моя память о
М.Т. Лорис-Меликове в бытность его на Кавказе. Но судьба столкну-
ла меня с ним еще раз — через 17 лет в Астрахани в 1879 году.
Вучетич Н. Воспоминания о графе Лорис-Меликове / / Исторический вестник.
1909. № 12. С. 940- 959.
1 Автор воспоминаний — Николай Гаврилович Вучетич (1845—1912), писатель
и драматург. Из черногорских дворян, его отец — генерал-майор служил на Кавказе.
В 1864 г. Николай окончил гимназию в Тифлисе, учился в Петербурге, в Медико-хи-
рургической академии (1864—1867), на физико-математическом факультете универ-
ситета. Служил в Астрахани (в 1871 — 1874 гг.) помощником правителя губернской
канцелярии, потом в Нижнем Новгороде.
№ 7
ИЗ ЗАПИСКИ М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ
МИХАИЛУ НИКОЛАЕВИЧУ
Настоящее тревожное и неопределенное положение чеченского
населения, самого значительного по числу из всех туземных племен
Терской области и самого беспокойного, заставляющее опасаться но-
283
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вых беспорядков и новых с нашей стороны усилий, произошло глав-
ным образом вследствие тех крайне противоположных систем управ-
ления, которые область испытала в непродолжительный промежуток
времени. По завоевании Восточного Кавказа и взятии Шамиля, чечен-
ское население лишилось опоры против нашего владычества и неко-
торое время находилось в неопределенном положении. По-видимому,
оно покорилось навсегда, но, в сущности, этой покорности не было,
т. е. не было в народе этом убеждения, что власть Шамиля неизбеж-
но должна замениться нашею.
Это выразилось тем, что некоторые аулы чеченского племени,
даже когда покорился весь Дагестан, не теряли какой-то смутной
надежды избегнуть той же участи и сложили оружие только тогда,
когда дальнейшее сопротивление сделалось бесполезным... Первобыт-
ное демократическое устройство чеченского племени не уживается
ни с каким понятием о праве одной постоянной власти, ставило
даже Шамиля в необходимость управлять им только посредством
страха и периодических казней лиц, шедших против его влияния.
Наследовать такой образ управления мы не могли, а потому, чтоб
поставить чеченцев в то положение, в котором должны находиться
побежденные к победителям и подданные к законной власти, граф
Евдокимов1 не видел другого средства, кроме того, чтоб действовать
против чеченцев как бы они вовсе нам не покорились, т. е. решил-
ся, так сказать, завоевать Чечню во время мира. Для этого он счел
необходимым стеснить туземное население, вывести его из предго-
рий и поселить горцев или на открытой местности Малой Кабарды,
или же — перевести их в Турцию... Едва предположения эти нача-
лись приводиться в исполнение, как тотчас встретили сопротивление
со стороны народа... Большая часть горцев, на которых рассчитыва-
ли, что они уйдут в Турцию, — остались. Между тем их земли были
уже отданы другим, которые, в свою очередь, должны были очис-
тить те места для казаков... Появились значительные шайки, сооб-
щения сделались не безопасными, и все чеченское население стало
в положение, грозившее общим восстанием. Когда дело приняло
такой оборот, то, чтоб достигнуть предложенной цели прежним
путем, нужно было сломить во что бы то ни стало сопротивление
народа. Это повлекло бы к новой, быть может, продолжительной
борьбе, которая, без сомнения, кончилась в нашу пользу и навсегда
бы уже решила вопрос окончательного успокоения Терской облас-
ти. Мы хотя бы и с пожертвованиями, но достигли бы цели, осла-
бив племя, которое признано было мало способным войти в состав
государства и стать в ряды подданных.
284
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Но Восточный Кавказ считался покорным, и опасения, чтобы воз-
никшие беспорядки не были приняты за следствие наших собственных
ошибок, принудили изменить принятую систему. Она остановилась на
половине дороги, и граф Евдокимов был отозван в Кубанскую область,
дела которой поглотили всю его деятельность. Помощник его, генерал
Кемпферт2, хотя и действовал в военном положении удачно, но не был
в состоянии выполнить окончательно предначертания графа и привес-
ти туземное население в желаемое положение. К тому же опасение
продолжительных беспорядков в части Кавказа, которая была объявле-
на покорной, невыгода усилить Турцию приливом свежего населения и
мнение, что чеченцы при гуманном обращении могут изменить свои
вековые хищнические привычки и из полудикого народа сделаться со
временем гражданами, восторжествовали...
Граф Евдокимов окончательно устранился от вмешательства в дела
Терской области и передал ее князю Мирскому, который на основа-
нии убеждений в возможность успокоить Чечню другими мерами
принял немедленно совершенно обратный образ действия. Если бы
предположения графа Евдокимова не были остановлены на половине
их исполнения и дело умиротворения Чечни, начатое им в известном
направлении, не испытало крутого поворота в последнее время, то,
продолжая его образ действий, быть может, пришли бы к окончатель-
ным результатам.
Граф Николай Иванович Евдокимов. 1804—1873 // Русская старина. 1889, ав-
густ. № 9. С. 416—418.
1 Евдокимов Николай Иванович (1804—1875) — граф, генерал-адъютант; с
1855 г. — начальник левого фланга Кавказской линии. В 1860—1863 гг. — началь-
ник Кубанской области и командующий войсками Западного Кавказа.
2 Кемпферт Павел Иванович (1810—1882) — генерал-лейтенант; с 1839 г. слу-
жил на Кавказе, один из сподвижников генерала Н.И. Евдокимова, командовал вой-
сками левого крыла Кавказской армии. В 1861 —1863 гг. — помощник командующе-
го войсками Кубанской области.
№ 8
ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ1 О НАЧАЛЬНИКЕ
ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
О приезде и пребывании Его Императорского Высочества Велико-
го князя Михаила Николаевича и его августейшего семейства в Терс-
кой области.
Нам остается теперь только сказать о том прощальном обеде, к
которому Их Высочеством, накануне своего отъезда в Тифлис, было
285
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
угодно удостоить приглашением всех главных начальников в городе.
Когда умолк шумный клик дружного «ура» за драгоценное здоровье
Государя Императора, то Его Высочество, поднявшись с места и об-
ращаясь к Его Превосходительству генерал-адъютанту Лорис-Мели-
кову, сказал: «Михаил Тариелович! Оставляя Терскую область, я не
могу не высказать Вам, что объезд по области оставляет во мне са-
мые приятные впечатления. Все, что было мне представлено, я на-
шел в самом лучшем виде. Считаю долгом благодарить Вас за
состояние войск, в особенности же за то, что преимущественно со-
ставляет предмет Вашей личной деятельности: все, что сделано по
народному управлению со времени вашего назначения, составляет
такой важный шаг вперед, что отныне имя ваше неразрывно будет
связано с Терскою областью. Мне особенно приятно выразить вам
мою искреннюю благодарность. — За здравие Командующего войс-
ками Михаила Тариеловича Лорис-Меликова, «ура»...»
5 ноября 1865 г. г. Владикавказ.
Кавказ. 1865. 21 ноября.
1 Михаил Николаевич (1832—1909) — великий князь, 4-й сын императора Ни-
колая I, генерал-фельдцейхмейстер. Наместник на Кавказе и главнокомандующий
Кавказской армией (1863—1881); в 1877—1878 гг. командовал войсками против
турок на Кавказском фронте.
№ 9
ПРИКАЗ О ВСТУПЛЕНИИ В ПРЕДЕЛЫ ТУРЦИИ
Приказ по действующему корпусу на кавказско-турецкой грани-
це, № 53, апреля 12 дня 1877 года.
«По воле Государя Императора и распоряжению Его Император-
ского Высочества Главнокомандующего Кавказскою Армиею войска
вверенного мне корпуса вступают в пределы Азиатской Турции.
Войска Действующего Корпуса!
Воля Государя, честь и достоинство России требуют, чтобы с заня-
тием нами турецких провинций спокойствие среди населения утвер-
ждалось прочно.
Никто ни под каким предлогом не должен поднимать оружия на
жителей, покоряющихся нашей власти, бесплатно пользоваться иму-
ществом жителей, в чем бы таковое ни состояло и к какому бы веро-
исповеданию и к какой бы национальности жители ни принадлежали.
Врагом нашим будет лишь поднимающий оружие на защиту ту-
рецкого правительства вместе с турецкими войсками.
286
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Участники прежних войн, воспитанные в боях начальники ука-
жут молодым путь, по которому вели их в свое время боевые руко-
водители. Нижние чины частей войск, заслуживших в прежних
войнах геройскими подвигами бессмертную славу, ныне под теми же
знаменами сделают все, чтобы слава эта росла и крепла и чтобы каж-
дый из них терпеливо честною, молодецкою службою удостоился ми-
лостивого благоволения Государя Императора и Его Императорского
Высочества Главнокомандующего Армиею, благодарной гордости на-
чальства и благословения всех русских людей.
Подлинный подписал:
Командующий Корпусом Генерал-Адъютант Лорис-Меликов».
Кишмишев С.0. Война в Турецкой Армении 1877—1878 гг. СПб., 1884. С. 8.
№ 10
♦ОВЛАДЕНИЕ АРДАГАНОМ НЕ ДОЛЖНО ПОТРЕБОВАТЬ
ОТ НАС СЛИШКОМ БОЛЬШОЙ ПОТЕРИ В ЛЮДЯХ...»
4-го и 5-го сего мая частью войск действующего корпуса, под лич-
ным моим начальством исполнено овладение крепостью Ардаганом.
Имею счастье довести Вашему Императорскому Высочеству следую-
щие подробности сего важного и молодецкого дела.
Крепость Ардаган, лежащая на обоих берегах реки Куры, незави-
симо старой крепости и цитадели, усилена в последние годы, по ука-
заниям европейских инженеров, новыми, весьма серьезными укреп-
лениями, расположенными впереди города, по обоим берегам Куры,
а также по высотам, окружающим город с северной и юго-восточной
сторон. Укрепления эти* составляют обширные постройки, некото-
рые с громадными долговременными профилями, с различными пе-
редовыми пристройками и снабжены артиллериею в количестве, как
оказалось, 95-ти орудий, между которыми есть много 6-дюймовых и
несколько 24-фунтовых береговых.
Самое сильное по профилю и вооружению укрепление, из камен-
ных сооружений со сводами, Рамазан-табие, находится в 21 /г верстах
к северу от города, на отдельной высоте. На него турецкие инжене-
ры и гарнизон возлагали свои главнейшие надежды.
* Ныне производится подробная съемка местности Ардагана со всеми укреплени-
ями, с детальными планами и профилями каждого из них, причем принимаются к
сведению и найденные по взятии Ардагана планы и подробные чертежи укреплений.
287
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
$2^
На юго-востоке, в 3-х верстах от городских укреплений, на отдель-
ной группе Гелявердинских высот, имеющих весьма важное, выдающе-
еся и командующее положение, расположены: укрепление Эмир-оглы,
вооруженное 10-ю орудиями и мортирами, и недалеко от Эмир-оглы,
на другой высоте, редут с рядом окопов.
Предстояло решить: каким порядком приступить к действиям по
овладению этой крепостью. 1-го мая в лагере у с. Панкис, тотчас
по прибытии на соединение с Ахалцихским отрядом, мною был со-
браны для совещания: генерал-лейтенанты Гейман1 и Девель2, гене-
рал-майор Духовской3, полковники Бульмеринг и Коханов. Выслушав
различные высказанные при этом мнения, мною решено: начать дей-
ствия с укреплений на Гелявердинских высотах, со взятием которых
(как и оказалось) поколеблется нравственное состояние обороняю-
щихся, и явится надежда овладеть городскими укреплениями и го-
родом. Рамазан-табие я решил обойти, ибо действия на нее потре-
бовали бы весьма больших усилий, много потери в людях и времени.
Признано также необходимым избегать при действиях раздроблен-
ности и сложных комбинаций, столь часто служивших причинами
неудач.
Ввиду изложенного, вступив 2-го мая лично в командование все-
ми войсками, сосредоточенными под Ардаганом, я передвинул часть
их, прибывшую из-под Карса, под начальством генерал-лейтенанта
Геймана*, на южную, слабейшую сторону крепости, на карсскую до-
рогу, на склон горы Алагеза у сел. Гюрджи-бек. С этой стороны
предстояло вести главные действия, и потому сюда же я присоеди-
нил и часть войск Ахалцихского отряда**. С северо-восточной сто-
роны, у сел. Геляверды и Ольчека, под начальством генерал-лейте-
нанта Девеля, оставлены прочие части Ахалцихского отряда.
3-го мая происходили перемещения войск; к лагерю под сел. Гюр-
джибек прибыла осадная артиллерия; исполнена всеми высшими са-
перными, инженерными и артиллерийскими чинами рекогносцировка
местности для выбора мест батарей против крепости.
На 4-е мая войскам соединенных отрядов дана следующая диспо-
зиция:
*4-я рота 1-го Кавказского саперного батальона, четыре батальона 13-го лейб-
гренадерского Эриванского полка, четыре батальона 15-го гренадерского Тифлисского
полка, 1-я и 2-я батареи Кавказской гренадерской артиллерийской бригады, 1-я ба-
тарея 39-й артиллерийской бригады, 15-й драгунский Тверской полк, 1-й Горско-
Моздокский полк и два орудия 5-й конной Кубанской батареи.
**Три роты 3-го Кавказского саперного батальона, 1-й и 4-й батальон 153-го
Бакинского полка, 5-я батарея 39-й артиллерийской бригады, одна сотня Полтавско-
го казачьего полка.
288
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1) В ночь с 3-го на 4-е мая приступить к устройству батарей, дол-
женствующих действовать по ардаганским укреплениям, на местах и
с распределением сапер и рабочих, согласно с указаниями начальни-
ков отрядов.
2) Действие батарей начать поутру 4-го мая, в главном отряде
по сигнальной ракете с покатости г. Алагеза; начальнику же Ахал-
цихского отряда начать действия, по ближайшему его усмотрению,
не ранее рассвета. Назначение прикрытий и вообще порядок рас-
положения и действия войск предоставляются начальникам отрядов.
3) Если бы начальник Ахалцихского отряда, расположенного на
значительном расстоянии от главного, убедился в несомненной успеш-
ности взятия укреплений Эмир-оглы, против которого он должен дей-
ствовать и признает невозможным по времени испросить на то пред-
варительное мое разрешение, то в таком случае предоставляется ему,
пустив несколько ракет, произвести атаку упомянутого укрепления
открытою силою. При этом все батареи главного отряда, действовав-
шие по укреплению Эмир-оглы, обращают свой огонь на другие ука-
занные им цели. Главная забота заключалась в том, чтобы овладение
Ардаганом не потребовало от нас слишком большой потери в людях.
Я признавал выгоднейшим посвятить взятию крепости несколько лиш-
них дней, лишь бы не положить напрасно несколько сотен, даже де-
сятков людей.
С наступлением темноты саперы, рабочие от полков с шанцевым.
инструментом и за ними артиллерия выступили на свои места.
К утру батареи были готовы и вооружены. Затруднение встрети-
лось лишь на батареях № 5-й и 6-й, расположенных на высоте хотя
и весьма выгодной для действий, но с очень крутым подъемом. Осад-
ная артиллерия, сюда назначенная, особенно мортиры, не могла быть
вовремя поднята. Пришлось совсем отказаться от устройства здесь
мортирной батареи.
Это несколько задержало общее начало бомбардирования укреп-
лений. Вместо рассвета, как предполагалось, оно могло быть начато
лишь с 8-ми часов утра*.
Действие батарей было направлено: № 1-й, 2-й, 3-й, 4-й и 6-й
(5-я осталась невооруженною) — на укрепления Гелявердинских
высот; прочих — на городские укрепления и город.
В 8 часов, после ракеты, разом грянули выстрелы со всех батарей.
* Для распоряжений по ускорению подъема на батарею № 6-й девятифунтовых
осадных орудий утром 4-го мая командирован мною на место Генерального штаба
полковник Семенов.
19 - 2582
289
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В течение 6-ти часов сряду учащенная пальба не умолкала.
Артиллерия наша действовала с замечательным спокойствием, хлад-
нокровием и меткостью. Видно было, как укрепление Эмир-оглы, или
иная цель сегодняшних действий, поражалась во всех его пунктах,
хотя оно со стойкостью продолжало отвечать.
Около полудня от начальника Ахалцихского отряда получено све-
дение, что он с молодцами елисаветпольцами и частью бакинцев под-
нялся по крутому и продолжительному (5 верст) подъему на Геля-
вердинские высоты; имея во главе генерал-лейтенанта Девеля, занял с
бою передовой турецкий лагерь и ожидает, когда артиллерия с дру-
гой стороны подготовит атаку укреплений. При подъеме на гору лихо
выдвинулись с войсками четыре орудия 5-й конной батареи, столь
близко к турецким батальонам, что в одном из орудий сразу перера-
нена вся прислуга.
Я решил во 2-м часу начать атаку открытою силою на Эмир-оглы,
как со стороны Ахалцихского отряда — с севера, так — с востока
и юга.
Главная роль выпала опять на долю генерала Девеля и Елисавет-
польского полка, давно уже находившихся в упорной ружейной пе-
рестрелке; хотя к тем же высотам для атаки направлены с других
сторон из колонны генерала Геймана части Эриванского и Бакинско-
го полков, но ко времени прихода их — укрепления были уже заня-
ты елисаветпольцами. Неприятель, ослабленный артиллерийским ог-
нем, не решился принять штыкового боя в укреплениях и покинул
их по приближении наших войск.
По показанию пленных, укрепление Эмир-оглы и редут защища-
ли три батальона (из коих один — низам арабистанский, прочие —
редифы), под начальством самого энергического из местных турецких
начальников, миралая (полковника) Кафтар-бека. Действия турок до
последних минут атаки были действительно замечательны. Таким об-
разом, честь этого дня принадлежит всецело артиллерии и елисавет-
польцам.
Все атаковавшие войска собрались: елисаветпольцы — в укрепле-
нии Эмир-оглы; а остальные — возле него. Надо было видеть восторг
молодых солдат после первого серьезного их успеха, особенно елиса-
ветпольцев. Нескольким наиболее отличившимся из них мною тут же
были пожалованы Георгиевские кресты именем Вашего Императорс-
кого Высочества.
Разрушенные казармы, изрытые валы, оставленные неприятелем
тела ясно свидетельствовали о поражающем действии нашей артил-
лерии.
290
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Потери наши были: Елисаветпольского полка один штаб-офицер
(майор князь Макаев) и три обер-офицера раненых, нижних чинов
20 убитых и 84 раненых; кроме того, 9 раненых казаков и один
всадник. В колонне генерала Геймана: убито нижних чинов 4, ране-
но 17.
Трофеи состоят из 10-ти орудий* и большого запаса в бывших
среди укрепления, почти совсем разрушенных нашею артиллериею,
трех деревянных казармах, предметов артиллерийского снаряжения,
ружей и патронов.
Оставив гарнизоном в укреплении один батальон Елисаветпольского
полка, прочие войска, захватив с собою взятые орудия, возвратились
на ночь в свой лагерь.
Незадолго перед последнею атакою, когда было усмотрено, что
часть гарнизона Эмир-оглы спускается вразброд по длинному скату
горы и по балкам в город, партия состоящих в моем конвое горцев
Терской области, под начальством 16-го драгунского Нижегородского
полка капитана Панчулидзева, была послана мною проскакать меж-
ду укреплением Эмир-оглы и городом, поперек пути бегущих из ук-
репления турок, для распространения между ними, по-видимому,
начинавшейся паники. Смелая, небольшая партия эта, несмотря на
направленный в нее огонь, лихо пронеслась как ей было назначено
и, через отряд генерала Девеля, прибыла ко мне, когда я с покато-
сти горы Алагез, где находился сначала, переехал на высоты возле
Гелявердинских укреплений.
На левом фланге действий, 4-го мая, со стороны горы Алагеза. В
то время, пока шла атака на Эмир-оглы, тифлисцы с артиллериею,
постепенно подаваясь вперед, привлекли на себя орудийный и ру-
жейный огонь с городских батарей и не дозволили отсюда высылать
подкрепления на поддержание в их глазах падавших укреплений Ге-
лявердинских высот. Особенное внимание при этом заслужил диви-
зион 1-й батареи 39-й артиллерийской бригады (капитан Никитин),
смело подъезжавший для усиленной пальбы весьма близко к непри-
ятелю. К ночи здесь войска отошли назад.
Часть войск на левом фланге оставлена для прикрытия артиллерии,
на позиции на всю ночь; остальные отведены в лагерь.
По занятии Гелявердинских высот мы стали твердою ногою над
Ардаганом.
Тут же, на месте, мною был указан способ действий для следую-
щего дня.
* Калибр их перечислен в приложении.
19* 291
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Держась строго того, чтобы сколь возможно сократить потерю в
людях, предположено действовать артиллерийским огнем на городс-
кие укрепления, город и Рамазан-табие впредь до того, пока действия
артиллерии не подготовят вполне успех штурма. Для Рамазана достиг-
нуть этого можно было только при содействии мортир; между тем
имевшиеся пять шестидюймовых мортир уже получили свое назначе-
ние на левом фланге нашей линии, а взятые из состава осадной ар-
тиллерии пять двухпудовых мортир могли прибыть из Ахалкалак
только к вечеру 5-го мая. Это последнее, а также солидность Рама-
зан-табие и неизбежность больших потерь в случае обращения дей-
ствий прямо на него, заставили на 5-е мая ограничиться для отряда
генерал-лейтенанта Девеля лишь демонстрациею, рассчитывая произ-
водить бомбардирование Рамазана лишь на другой день (6-гО мая),
после прибытия 2-пудовых мортир.
К тому же войска сильно утомились; от укрепления Эмир-оглы до
лагеря было далеко; осторожность требовала собраться с силами, что-
бы с уверенностью в успехе приступить к завершению столь успешно
начатого дела.
5-го мая канонада началась лишь в три часа пополудни. Батареи раз-
мещены несколько иначе, чем было 4-го мая: почти все они выдвинуты
вперед. Труднее других было колонне генерала Геймана (эриванцы,
бакинцы, 1-я и 2-я гренадерские батареи), посланной из лагеря на Ге-
лявердинские высоты без дорог, с фронта против главных городских
укреплений. Я находился на левом фланге, на Алагезе, с тифлисцами,
саперами, осадною артиллериею (10 девятифунтовых орудий и 5 шес-
тидюймовых мортир). Войска генерала Девеля были по левую сторону
Куры. Кавалерия свиты Его Величества генерал-майора Шереметева4
отправлена на крайний левый фланг к берегу Куры.
Неприятель ни в ночь, ни до 3-х часов 5-го мая не действовал;
дозволил даже колонне генерала Геймана спокойно прикрыть свои
батареи брустверами, спешною и искусною работою 4-й роты 1-го
Кавказского саперного батальона, с помощью эриванцев, под энер-
гическим руководством полковника Бульмеринга.
С первых же выстрелов, особенно с Гелявердинских высот, были
заметны результаты весьма удачной артиллерии. С крайнего левого
фланга неожиданно усмотрено, что неприятель отводит часть своего
гарнизона из-под нашего огня.
Около 4х/2 часов мною послан к генералу Гейману подполковник
Мищенко с предложением: не следует ли, воспользовавшись положени-
ем дела, решиться на атаку сегодня же. Почти в то же время и генерал
Гейман послал ко мне ординарца с тем же запросом. Несмотря на при-
292
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1^=
ближение вечера, я решился не откладывать на завтра и назначил вре-
менем начала атаки — 6 часов. Однако вести одновременно атаку и на
Рамазан, по левому берегу Куры, я счел неудобным: этот отдельный
сильный форт оставался неослабленным, а главное — явилась надежда
игнорирования его: с высот обнаружилось, что — по устройству верков
Рамазана — из них ни одно орудие не может действовать по городу.
Первою целью атаки были назначены: колонне генерала Геймана —
укрепления Сингер и Каз-тапаси, левому флангу — укрепления Мехраб-
табие, Дюз-табие и № 7.
Пользуясь балками и лощинами, спускающимися с Гелявердинских
высот, генерал Гейман повел пехоту незаметно для неприятеля балка-
ми, причем по правой балке двигались 1-й и 4-й батальоны эриван-
цев с 4-ю ротою 1-го Кавказского саперного батальона в резерве; за
ними следовал 2-й батальон эриванцев, а по левой балке — два бата-
льона бакинцев. Войска эти, для уменьшения потерь, были разверну-
ты в густые цепи, которые должны были сомкнуться лишь пред самою
целью атаки. Став во главе колонны, генерал Гейман быстро занял
небольшие высоты против укрепления Сингер; войска, засев за воз-
вышенностью, открыли беглый и меткий огонь по укреплению; затем
бросились на них с неустрашимым мужеством, под убийственным
ружейным и артиллерийским огнем. Турки, не дождавшись эскалады
укреплений, после учащенной ружейной стрельбы, обратились в бег-
ство по направлению к мостам на Куре. В то же время 1-я и 2-я
батареи Кавказской гренадерской бригады, участив стрельбу во время
наступления нашей пехоты, спустились с высот к ней на помощь.
Эриванцы, придерживаясь берега Куры для того, чтобы захватить
мосты, попали под град пуль с высот и укреплений левого берега.
Распоряжения о наступлении левого фланга мною были поручены
начальнику корпусного штаба. На Ахали наступал 2-й батальон тиф-
лисцев в таком же порядке, как колонна генерала Геймана, имея сзади
3-й Кавказский саперный батальон, а на Мехраб-табие и Дюз-табие —
4-й тифлисский батальон. Они заняли названные укрепления и дви-
нулись за бежавшими к верхнему мосту, где, особенно 4-й батальон,
настигая массы толпившихся в тесных улицах турок, кололи их.
Пошла бойня по городским улицам, где из окон и дверей домов
приходилось выбивать пулями и штыками скрывшегося неприятеля,
особенно из дома паши. Много турок, теснимых своими же, в сума-
тохе и при начинавшихся сумерках попадали в реку.
В это время подоспела кавалерия генерала Шереметева, причем
взвод казачьей артиллерии сделал несколько выстрелов в мост по бе-
гущим, с близкой дистанции.
293
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Нельзя было не любоваться молодечеством наших бравых войск.
Все начальники и офицеры были впереди, показывая собою пример.
Нижние чины шли в атаку с полным сознанием важности минуты и
в то же время с поразительным спокойствием. Во время движения
почти никто не стрелял, крик «ура» раздавался только при совершен-
ном приближении к цели атаки. Видев все это на месте боя, нельзя
не сказать, что новое направление нашей армии делает великую честь
ее руководителям.
Критическая минута настала тогда, когда эриванцы и бакинцы,
заняв правый берег Куры, спустились в глубокую лощину реки и
предстояло штурмовать цитадель и высокий, круто-скалистый левый
берег через два узких, из коих один был сломан, моста*. Масса не-
приятеля сверху стреляла в наших. Огонь противника, предыдущая
атака неизбежно нарушили порядок: эриванцы, бакинцы, даже тиф-
лисцы слились в одно. Генерал Гейман, приказав попавшемуся ба-
рабанщику ударить сбор, собрал около себя человек 200 и ринулся
за мост, на скалы противоположного берега.
В 8-м часов вечера все было кончено. Войска наши, пройдя через
город и все укрепления, возле места главного турецкого лагеря, на ко-
тором, как и во всех прочих лагерях, остались нетронутыми палатки и
в них вещи. Неприятель, рассеявшись, бежал в горы, не по дороге, а в
разные стороны. Ни один из начальников не был в силах собрать какую-
либо часть; да и сами начальники, как оказалось потом, подавали при-
мер к бегству. Кавалерия преследовала бегущего неприятеля верст
восемь, но за наступившею темнотою должна была остановиться.
Уже было темно, когда, по моем приезде за батареей Кая-баши,
начали стягиваться все батальоны, и ликующие войска, сняв шапки,
при звуках «Боже, Царя храни» праздновали победу. Темнота не доз-
волила немедленно осмотреться. Только на другой день и впоследствии
раскрылось, сколь велико было поражение. После предания земле
6-го, 7-го и 8-го мая более 1750 тел турок, все еще находили в за-
крытых местах много трупов. Только к вечеру другого дня можно было
проверить взятые, разбросанные по веркам и разным укреплениям
орудия; приведение же в точную известность взятых запасов, ружей,
патронов, пороху, пшеницы, ячменя — потребует недели времени.
Однако Рамазан оставался незанятым. Если бы гарнизон, не буду-
чи столь упавши духом, вздумал в Рамазане защищаться, то овладе-
ние им потребовало бы новых усилий. Но расчет на панику от атаки
* В городе был еще третий мост, более широкий и удобный, через который шли
тифлисцы.
294
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
города оправдался, и к рассвету, оказалось, верки Рамазана были бро-
шены.
Оставив в городе на ночлег эриванцев под начальством полковни-
ка Толстого и назначив временным комендантом Ардагана подполков-
ника Мищенко, — як полуночи возвратился в лагерь; войска подтя-
нулись туда же к 3-м и 4-м часам утра.
Целую ночь и следующее утро происходила уборка с поля наших
раненых и убитых. По поверке к вечеру 7-го мая оказалось, что всего
4-го и 5-го мая в колонне генерала Геймана убито: 1 офицер и 47 ниж-
них чинов, ранено 6 офицеров и 248 нижних чинов; с потерею в ко-
лонне генерала Девеля 4-го мая весь урон под Ардаганом доходит до
1 офицера и 68 нижних чинов убитых, 10 офицеров и 342 нижних чи-
нов раненых*. Потерю неприятеля из 12-ти батальонов надо считать по
меньшей мере от 3000 до 4000 человек. По сведениям посланных тот-
час же разведчиков, в окрестных селениях осталось множество раненых,
а по пути и в селениях множество брошенного оружия.
Главным, не по власти, а по энергии защитником был миралай
Кафтар-бек, родом кавказский горец (по другим сведениям — венге-
рец), благодаря его распорядительности, как выше сказано, защита
Эмир-оглы 4-го мая была столь упорна. Лива (генерал-майор) Али-
паша, защитник укреплений левого берега Куры, взят в плен. Лива
(генерал-майор) Гассан-паша, — правого берега и командир всего
Ардагана Ферик (генерал-лейтенант) Гуссейн-паша — бежали. Быв-
ший начальник штаба миралай Ахмед-ага и инженер-строитель Ар-
дагана найдены убитыми. По окончании боя эти сведения, равно о
судьбе, постигшей бежавших, тщательно проверены через членов ар-
даганского меджлиса и начальника Гельского санджака.
Всех турецких орудий, вместе со взятыми в Эмир-оглы, по провер-
ке оказалось 92 и, кроме того, 3 взорвано защитниками. Большая
часть орудий новейших систем; есть отличной отделки, много (19)
шестидюймовых**, 5 около 24-фунтового калибра, береговых.
Большое количество ручного оружия, и главное — артиллерийских
и продовольственных припасов и прекрасного шанцевого инструмен-
та еще не приведено в известность. По отзыву начальника инжене-
ров армии и начальников корпусной артиллерии, стоимость ардаган-
* При составлении депеши к Вашему Высочеству еще не были достаточно собра-
ны сведения. К тому же первые сведения были взяты из лечебных заведений; между
тем многие легко раненые вернулись в строй. Подробная ведомость потерь при сем
прилагается.
** При первоначальном спешном осмотре два орудия приняты начальниками кор-
пуса и осадной артиллерии за 3-дюймовые, по их конструкции. Подробные сведения
об орудиях прилагаются.
295
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ских военных сооружений, над которыми турки энергично работали
несколько последних лет, вместе с ценностью оставленной в наших
руках материальной части, надо считать до 4—5 миллионов рублей»
6-го мая мною отдан по войскам приказ, препровожденный к на-
чальнику штаба армии 7-го мая при № 1018. Войска перешли лагерем
к укреплениям, занятым ими с боя; выставили на валах свои распущен-
ные знамена и предали земле своих павших в бою товарищей. Кавале-
рии генерала Шереметева (15-й драгунский Тверской полк и 2 сотни
Горско-Моздокского с двумя конными орудиями) велено быть готовой
к выступлению: еще до взятия Ардагана было получено сведение, что
будто из Ольты на Пеняк следует неприятельская пехота с значитель-
ною артиллериею.
7-го мая, при собрании всех войск, отслужено благодарственное
молебствие за дарованную победу, при салюте 101-го выстрела из
отбитых орудий. Войска пропущены церемониальным маршем.
Кавалерийские части, наблюдавшие дороги из Ардагана на Ольты,
Карс и Ахалцих и содержавшие сообщение между лагерями отрядов,
присоединены к прочим для движения в поиск к Пенякам.
8-го мая пехоте и артиллерии дан отдых, так как 9-го и 10-го
назначено выступление войск (кроме оставляемого на месте Арда-
ганского отряда) к Карс-чаю.
С 7-го мая установлено в покоренном крае наше местное граждан-
ское управление; назначены трое управляющих санджаками: Посховс-
ким, Чалдырским и Ардагано-Гельским. В каждом санджаке избраны
члены меджлисов.
Изложив ход действий по овладению Ардаганом, считаю обязанно-
стью засвидетельствовать перед Вашим Императорским Высочеством о
том высокочестном поведении, которым отличались в бою все чины
вверенных мне войск от первого генерала до последнего солдата. Смею
уверить Ваше Высочество, что наши молодые войска достойны и спо-
собны поддержать славу прежних Кавказских войск, достойны имени
русского воина. Нынешнее воспитание и прекрасное вооружение войск
приносят обильные плоды. Тщательное снаряжение артиллерии дает
блистательные результаты.
В приказе моем по войскам я назвал главными виновниками успеха
ближайших помощников моих, генерал-лейтенантов: Геймана и Деве-
ля и генерал-майора Духовского3. Обязываюсь засвидетельствовать так-
же о принимавших самое деятельное и полезное участие в действиях:
начальнике корпусной артиллерии генерал-лейтенанте Губском и ко-
мандире саперной бригады генерал-майоре Соловьеве. Особенное пра-
во на награды заслужили полковники: инженеров — Бульмеринг, Гене-
296
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рального штаба Макеев, артиллерии — Кабенин, Горковенко, Кирсанов
и Коханов; командиры полков, полковники: Толстой, князь Амираджи-
би, Иванов и из прочих штаб-, и обер-офицеров: 1-го Кавказского са-
перного батальона капитан Васильев, подпоручик Юрьев; Эриванского
полка: подполковник Микеладзе, флигель-адъютанты майор фон дер
Нонне и капитан Шлиттер, поручик Мирзоев; Тифлисского полка: май-
ор Суринов, штабс-капитан Орбелиани и поручик Сагинов; Бакинско-
го полка: штабс-капитан Квалиев, поручики Левицкий и Акучин; Ели-
саветпольского полка: майор Скосаревский, капитан Ч ер дилели и
прапорщик Пузино.
Приложения: 1) план крепости Ардагана, 2) ведомость нашей
потери в войсках и 3) подробное сведение об отбитых орудиях.
Командующий корпусом генерал-адъютант Лорис-Меликов.
Начальник штаба генерал-майор Луховской.
Рапорт Его Императорскому Высочеству Главнокомандующему Кавказской ар-
мией) 11-го мая 1877 года № 1036. Лагерь у перевала Буга-тапа, по пути из Ардага-
на к Карсу // Материалы для описания русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на
Кавказско-Малоазиатском театре. Т. VII. Ч. I. Тифлис, 1910. С. 42— 50.
1 Гейман Василий Александрович (1823 —1878) — генерал-лейтенант. В 1845 —
1861 гг. служил на Кавказе в Кабардинском полку; в 1861 —1865 гг. — командир
полка. В 1867—1871 гг. — начальник Сухумского отдела, с 1872 г. — командир
20-й пехотной дивизии. В 1877—1878 гг. участвовал во взятии Ардагана, Карса, Эр-
зерума; умер от тифа.
2 Девель Федор Данилович (1818—1887) — генерал-лейтенант, военный писатель.
Служа в Кавказском саперном батальоне, участвовал в экспедициях против горцев. В
войне 1877—1878 гг. успешно командовал дивизией. Публиковал статьи по военным
вопросам в «Военном сборнике» и «Русском инвалиде».
3 Духовской Сергей Михайлович (1838—1901) — генерал-лейтенант. В 1863—
1864 гг. начальник штаба отряда, завершившего покорение восточного побережья
Черного моря. В 1867 г. — возглавлял штаб Кубанской области. В 1877—1878 гг. —
начальник штаба Корпуса Лорис-Меликова и при взятии крепости Ардаган командо-
вал одной из штурмовых колонн. После войны был губернатором в Эрзеруме. Автор
«Материалов для описания войны на Западном Кавказе» (СПб. 1864).
4 Шереметев Сергей Алексеевич (1836—1896) — генерал от кавалерии, генерал-
адъютант, участник военных действий на Кавказе. В дальнейшем — командир соб-
ственного Е. И. В. Конвоя.
№ 11
НА ПУТИ К АРДАГАНУ
I
В первый раз в жизни я узрел М.Т. Лорис-Меликова1 в Займе, в
лагере под Карсом, в конце апреля 1877 г., когда предстал перед
ним, в его «ставке» в качестве военного корреспондента француз-
297
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ского «Агентства Гаваса». До тех пор я его никогда не видывал, даже
издали. Приходилось мне прежде слыхать о нем разные толки, но
из них нельзя было составить себе никакого определенного впечат-
ления. Поэтому я подходил к нему без предвзятых мнений: для меня
он представлял собою чистый лист белой бумаги, без всяких запи-
сей и каракуль. С понятным любопытством жаждал я вглядеться в
вождя, от внутреннего существа которого зависели перипетии пред-
стоящих битв. Я ничуть не сомневался, что беспрепятственно могу
начать производить свой анализ, пока он будет рассматривать мои
бумаги, да вскрывать важный пакет, посланный ему со мною из
штаба, с приложением сотни Георгиевских (солдатских) крестов для
будущих героев, ожидавших сражений*. Я надеялся также, что у
меня найдется время собраться с мыслями, пока доложат обо мне,
пока выйдет мой черед предстать пред светлые очи генерала. Но все
мои расчеты прахом пошли, и я, прямо с коня, приглашен был в
его скромную палатку. Генерал даже и не взглянул на мои бумаги и
пакеты, а сразу же впился в меня глазами, полными приветливой и
вместе с тем насмешливой пытливости. Из экзаменатора я сразу
попал в разряд экзаменуемых. Но глаза генерала так полны были
жизнью и поэзией, они так непохожи были на все, что приходится
видеть, что я не мог оторваться от них. Пока он меня пытал своим
взором, у меня в голове вертелась такая мысль: вот у Уденовского
Вольтера взгляд и усмешка говорят прямо: «Я тебя насквозь вижу,
да и не стоит мне задавать себе труда разгадывать тебя — все люди
такие глупые создания». А тут, в этом взгляде, в этой усмешке, в
этих глазах, полных веселья, удали, самоуверенности предвкушаемо-
го торжества, говорится только: «Не хитри, братец, ты со мною —
я тебя все равно насквозь раскушу. Сдавайся!»
Так как хитрить у меня и в мыслях не было, то, понятное дело,
что и взор мой ничего, кроме добродушного веселья, собой выразить
не мог. И вот, не обменявшись ни словечком, мы вдруг сразу же, Бог
весть почему, стали в совершенно дружеские отношения: точно де-
сятки лет мы друг друга знали, точно вместе выросли и никогда уже
не расстанемся. Почувствовав это, я даже струсил и совершенно ма-
шинально принялся застегивать свой летний пиджачок, садясь на крес-
ло, напротив «генерала».
— Скажите мне откровенно, начистоту, как вы относитесь к наше-
му делу, к своей задаче: будем играть с открытыми картами в руках, —
* И этот пакет, и эти кресты поручены были мне только потому, чтоб иметь ос-
нование к выдаче курьерской подорожной, без которой тогда не было проезда по
нашим дорогам.
298
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
были первые слова генерала, после этой немой сцены. — Вы к нам с
сочувствием являетесь или как обличитель? Мешать или помогать?
— Видите ли, — отвечал я, — я не сочувствовал этой войне, не
желал, чтоб она началась, и много писал против тех, кто нас в нее
втягивал...
— Знаю... читал...
— Но раз она объявлена, понятное дело, я от души желаю вам тор-
жества, и самого скорого, самого решительного. Уже не говоря ни о
чем прочем, просто как грузин, я не могу не понимать, чем для моей
родины может пахнуть ваша неудача. Вот мое искреннее отношение
к делу. Что же касается до моих писаний, то они в вашей власти, во
власти военной цензуры. Лично я намерен искренне описывать лишь
то, что своими глазами увижу. Буду совершенно счастлив, если увижу
лишь светлые картины: я их светло и опишу. Будут темные стороны,
я их не скрою, сколько позволят обстоятельства цензурные, а осталь-
ное припрячу для будущности, в своей памяти, в своей записной
книжке. Вообще, ни на систематические похвальбы, ни на система-
тические обличения я решительно не способен. Характер моих писа-
ний всецело будет создаваться характером ваших действий.
— Мне больше ничего и не надо, и в доказательство я вам дам
все средства честно выполнить свою задачу: у меня не будет от вас
секретов. Благоприятные и неблагоприятные известия вам будут оди-
наково доступны: я сейчас же прикажу знакомить вас со всеми ра-
портами, депешами, донесениями, планами, под одним условием,
под честным словом, что вы ни малейшего известия о предстоящих
движениях войск, без ведома и согласия начальника штаба или мо-
его, никогда не опубликуете.
— Да это само собой разумеется, это элементарное правило...
— Ав суждениях своих, в оценке, в критике вы властны вполне. Я
обязываюсь честью их подписывать вам, даже и не читая. Критики я не
боюсь; будет в ней дело — постараюсь воспользоваться, будет чепуха —
вам же хуже, а не мне. Эй, князя Тарханова попросить ко мне!
Явился капитан кн. Георгий Тарханов, заведывавший в штабе, как
потом оказалось, всею важнейшею «секретною» перепискою, храни-
тель ключа от шифра и т. п.
— Георгий, рекомендую тебе г. Николадзе: сообщай ему все, что
угодно...
Капитан подозрительно и сосредоточенно посмотрел на меня и
произнес почтительное: «Слушаю-сь!»
Можно себе представить, какое все это произвело на меня впечат-
ление. О, я очень хорошо знал, что дудки, мне всего не покажут, что это
299
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
прием, умный, политический, победоносный, что я обезоружен, что я
побежден до начала же «борьбы», но все же, согласитесь, счастье иметь
дело с умным народом, с крупным противником. Я так мало ожидал на-
ткнуться на такие приемы, так мало приучен был к таким положениям...
— Вижу, — произнес генерал, — что вы тут западню подозревае-
те, но ничего, время свое сделает, и вы убедитесь, что искренность в
моих интересах, что мне скрывать нечего...
— Поверьте, ваше высокопревосходительство, что я искренно буду
счастлив. — Ия встал, чтобы откланяться.
— Погодите, сидите, вы мне не мешаете. Да вы еще ничего не
успели сделать для своего дела. Вы не успели спросить, что вас сего-
дня ожидает, что вам делать. А между тем часа через четыре я сни-
маюсь отсюда, чтобы пойти на Ардаган. Готовьтесь скорее. Где ваши
вещи? Есть у вас палатка?
Я отвечал, что вещи свои бросил в Александрополе, откуда комен-
дант, генерал Г.Н. Кобиев, ни за что не хотел выпустить меня, до сле-
дующей оказии, т. е. до конца недели, и я принужден был удрать оди-
ночкой, притом на похищенной казенной лошади — из пленных, —
чтобы поспеть в лагерь раньше выступления отряда к Ардагану.
Хохоту Михаила Тариеловича не было конца, в особенности когда я
рассказал, что генерал Кобиев, принявший меня с распростертыми
объятиями, как сына родного, собирался арестовать меня и посадить в
«крепость», как только я заявил ему, что все-таки уеду без охраны: он
трепетал-де за сохранность не моей жизни, а казенного пакета. «Я для
тебя грузинский обед заказал, а ты к Лорису ехать хочешь, у которого
теперь не то что пить, а и есть-то нечего...» Вещи свои я у него бросил,
а сам удрал. Обед, должно быть, и по сей час меня там ждет.
— Ну, это Кобиев врет, что обедать нам здесь нечем. А вот без
вещей вам скверно придется в пути. Что же делать, попривыкните.
Палатку тоже постарайтесь «похитить» в Ардагане, у турок же...
Затем разговор перешел на темы о тифлисских новостях и сплет-
нях, да на пересуды и характеристику различных более или менее
видных деятелей.
II
Как мы бедствовали и как бедствовал со всеми вместе М.Т. Ло-
рис-Меликов — на пути к Ардагану, когда мы принуждены были пи-
таться лепешками из вареного ячменя да лежать на снегу — это все
рассказывать незачем. В пути очень часто — как только освобож-
дался от лихорадочных забот о движении колонн — подзывал меня
300
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
к себе, и мы делали немалое количество верст верхом, далеко впе-
реди штаба, болтая о литературных и общественных сюжетах. Он и
экзаменовал меня, видимо, и поучался украдкою, изредка и время
скучное коротал. Я любовался двумя вещами в равной степени. Его
художественной манерой рассказывать события и анекдоты да его
искусству выцеживать из собеседника все, что ему было любопытно
знать. За то и сам он отдавался весь, нисколько не стесняясь обна-
руживать свои недостатки и «мелкие» помыслы.
— Я знаю, вы вольтерьянец, вы на эти вещи иначе смотрите, но
что за дело мне до этого. Я таков, так меня Бог создал, таким меня
жизнь сделала; я не стыжусь своих пороков, не скрываю их. Мне
хочется быть графом, и я им буду, вот увидите. Я этого добьюсь че-
стным путем, общеполезными заслугами, я эту утеху с бою возьму.
Смейтесь над этим сколько угодно, а мне хочется, чтобы дети мои,
чтобы потомки мои меня помнили с благодарностью.
— Да я против этого ничего решительно не имею, граф, — отве-
чал я ему смеясь...
— Нет, вы в душе говорите, я знаю: вот, мол, глупец, вот мелкий
человечек — ему на долю историческая роль выпала, на него весь мир
смотрит, он может мечом разрубить — так или иначе — вековую
распрю между крестом и исламом, а в это время он о графстве ка-
ком-то арпачайском мечтает... Что же, это правда, мечтаю. Не хочу
мечтать, но не могу не мечтать. А вы кощунствуете, графом меня
иронически прежде времени зовете... Погодите, дождетесь вы, что
меня графом всерьез будете величать, если вас не убьет турецкая пуля.
— Ну, нет-с, руки у меня коротки: не для того я рожден, чтобы
пасть от шальной пули...
Будущий граф просиял, точно преображенный.
— Знаете, вы не можете себе представить, как мне любо было
выслушать этот ваш крик души. Я сам суеверен, я сам в такие пред-
чувствия верю непоколебимо. Я тоже не допускаю «бессмысленнос-
ти судьбы», я верю в разумность, в неизменность ее предопределе-
ний, и в этом отношении, как и вы, я вполне «восточный человек»...
Я улыбнулся скептически.
— Вы не верите этому?
— Нет, в вашем беспокойном или, по крайней мере, вопроситель-
ном взгляде вижу именно тревожную неуверенность, почти суетли-
вость, и это для меня плохой знак. Вы храбритесь в своей вере, но я
не признаю в вас истинно правоверного последователя непоколеби-
мых законов природы и истории... И в этом вся ваша слабость, это
единственная ваша ахиллесова пята, сколько я могу судить...
301
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
III
Под Ардаганом мне в первый раз пришлось испытать на деле ис-
кренность Михаила Тариеловича: шаг за шагом, день за днем я видел
все приготовления штурма и до мельчайших подробностей ознаком-
лен был со всеми распрями и несогласиями, возникшими между вож-
дями по вопросу о том, как и каким образом взять Ардаган.
Покойные генералы Девель (подошедший к Ардагану с севера, из-
под Ахалцыха) и Геймен (пришедший с юго-востока, из-под Карса,
вместе с нами), на военных совещаниях предлагали нагрянуть на ту-
рок, атакуя прежде всего тот либо другой передовой форт, из числа
тех, что окружали г. Ардаган. Я уже не помню, какой форт призна-
вался г. Гейманом за ключ позиции. Но Девель горячо доказывал, что
атаковать надо Рамазан. Чрезвычайно любопытно рассказать генезис
плана самого Лорис-Меликова.
— Я не «боевой» генерал, — говорил он мне сейчас же после пер-
вого совещания, — никогда я серьезными отрядами не предводитель-
ствовал. Перед учеными, боевыми людьми я должен поневоле пасовать...
Но я не могу отделаться от простого здравого смысла, и не верю ни в
какую науку, ни в какой опыт, если только они противоречат этому
здравому смыслу. Вот и теперь. Ничего решительно не смыслю я во всех
этих начертаниях крепостей, в этих рвах, равелинах и редутах; но в
башке у меня сидит такая мысль. Я знаю, что в Ардаган, в начале вес-
ны, приезжали лучшие английские инженеры для обзора и укрепления
этой крепости. Они осмотрели крепость лучше, чем мы отсюда ее мо-
жем видеть. У нас точных данных и планов никаких нет. Имеются толь-
ко глазомерные снимки, снятые несколько лет тому назад. Не очевидно
ли, что английские инженеры, осмотрев внимательно крепость, ознако-
мились с ее крепкими и слабыми пунктами. Там, где они ничего ново-
го не предприняли, значит, крепость крепка и неприступна. Напротив
того, там, где после проезда англичан предприняты свежие работы, там,
значит, было слабо. Туда, значит, и следует направить атаку. Рамазан
глядит на север, в сторону, откуда нас турки всегда ждали. Не может
быть, чтобы с этой стороны они не укрепились совершенно неприступ-
но. Значит, незачем лезть с этой стороны. Со стороны Карса они ни-
когда не предвидели наступления и не укреплялись серьезно. Значит,
отсюда и надо напасть, чтобы застать их врасплох. Тем более, как ви-
дите, что именно с этой стороны англичане наскоро и принялись укреп-
лять Ардаган, возводя полевые укрепления на высоте Гюлаверди. Не
ясно ли, что это и есть слабейший пункт позиции, ее ахиллесова пята,
что на нее и надо напасть?
302
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
— По-видимому, да, — отвечал я, чтобы что-нибудь сказать.
Результат штурма доказал всю основательность этой «догадки».
Когда после падения Гюлаверди и штурма Ардагана турки сами очи-
стили Рамазан, и мы без боя заняли его, все специалисты, не исклю-
чая и почтенного г. Девеля, крестясь, благословили Бога, что нам не
пришлось атаковать эту совершенно неприступную твердыню, спо-
собную погребсти в своих рвах отряды вчетверо посильнее того, ко-
торым взят был Ардаган...
IV
После падения Ардагана положение его покорителя стало поистине
трагичным. «Успех нас первый окрылил», и всем почему-то показалось
вдруг, что и Карс должен пасть с такою же чародейственною быстро-
тою, с какою взят был Ардаган. Внезапность натиска, сравнительная
незначительность числа наших убитых и раненых, да и репутация «лов-
кости», издавна приобретенная М.Т. Лорис-Меликовым, убедили чуть
ли не весь край, что и Карс будет взят так же быстро и легко, таким
же, будто бы «фокусом», как покорен был Ардаган. «Лорис его золо-
тым ключом отопрет» — было всеобщее мнение. Да и в войсках лег-
кость ардаганского успеха внедрила пренебрежительное отношение к
туркам. Все уже считали часы, отделявшие нас от вступления в Карс.
Между тем не то что взять эту твердыню, а и правильно или хоть
серьезно осадить ее у нас тогда не имелось ни малейшей возможнос-
ти. В распоряжении Лориса имелось всего восемь пехотных полков: с
этими силами он и покоренный край должен был охранять, и тыл
свой обеспечивать, и Карс осаждать, тогда как только для действитель-
ной изоляции Карса требовалось вдвое больше сил. Как ни смел, как
ни самоуверен был М.Т. Лорис-Меликов, он не дерзал идти на риск
чисто наезднической атаки Карса. В памяти его чересчур живы были
следы неудачи муравьевского штурма, в 1855 г. Между тем от него
все именно этого требовали, все: и общество, и печать, и власти, и
подчиненные.
Еще в Ардагане, в первых числах мая 1877 г., Лорис составил себе
план дальнейших действий: оставить в покое Карс, под наблюдением
небольшого отряда, а самому ударить на центр опасности, на Эрзе-
рум, вероятно, еще вовсе не подготовленный к сопротивлению, и куда
только что приехал Мухтар-паша, для организации обороны Малой
Азии. «Сила Карса в тех надеждах и подкреплениях, которые он по-
лучает и будет получать из-за Соганлуга. Раз гарнизон и жители Карса
узнают, что Соганлуг в наших руках, что Эрзерум взят или отрезан, —
303
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Карс сам откроет нам двери: в нем подкошена будет в корне сила
реального сопротивления». Взгляд это был, безусловно, правилен, но
слабая его сторона заключалась в том, что за Соганлуг и на Эрзерум
мы двинуться серьезно не имели никакой возможности, по недоста-
точности войск. Лорис просил подкреплений. В Тифлисе и рады были
дать ему их, да на нет и суда нет: главнокомандовавший писал, что
ему даже и караулы нечем содержать... На настойчивые просьбы при-
слать на Кавказ хоть две пехотные дивизии военный министр
Д.А. Милютин неуклонно отвечал, что «кавказская армия богата своею
славою» и что подкреплений из России прислано не будет. Лорис
кипятился, злясь на бездейственное пребывание целых тридцати ше-
сти пехотных батальонов отборных войск в рионском крае, где все
равно ведь и делать нечего, и никакого решительного результата до-
биться нельзя. Ослабить рионский отряд, однако же, не решались,
вероятно опасаясь вторжения турок в Гурию и Имеретию. Но Лорис
смотрел на это иначе. Он видел тут только «штабную интригу», толь-
ко желание подготовить успех другим вождям, в ущерб ему и его
задачам, справедливо казавшимся ему первостепенными и важнейши-
ми из всех задач, выпадавших нам на малоазиатском театре войны.
Пришлось вернуться к Карсу и заняться его невозможною «оса-
дою», оставя Мухтару-паше полный простор в деле вооружения, дис-
циплинированна и сосредоточения всех сил Малой Азии, этого ядра
могущества турецкой империи... М.Т. Лорис-Меликов рвал на себе
волосы, проклиная свою участь, между тем как по безжалостной иро-
нии судьбы все, от мала до велика, приставали к нему с вопросом:
«Завтра или послезавтра войдете вы в Карс?» Это пилило ему нервы.
Он становился все более и более раздражительным, особенно потому,
что своих на этот счет видов и мнений он почти никому и высказы-
вать-то не мог, чтобы не ронять духа и морали войск.
V
В конце мая под Карс прибыл на время армейский штаб. Как
всегда и везде бывает в подобных случаях, в нашем лагере немед-
ленно же образовалось два лагеря, с неизбежными несогласиями во
взглядах и сопровождающими их перепалками. Возникла неустрани-
мая «война генералов». Существующее в обществе мнение о «хит-
рости», «ловкости», «политичности» М.Т. Лорис-Меликова показа-
лось мне при этих обстоятельствах безусловно ошибочным. Будучи
посвящен во все детали этих споров и инцидентов, я ежедневно, по
несколько раз в сутки, принужден бывал, как и кн. Г.Г. Тарханов и
304
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
полковник И.С. Чернявский, — просто-таки за фалды удерживать
Лориса. Он кипятился, досадовал, грубил, капризничал, тогда как
требовалось спокойствие — спокойствие и духа, и ума, для достав-
ления торжества правому делу...
VI
Совещания вождей о дальнейших действиях при этих обстоятель-
ствах становились все более и более затруднительными. Наконец в
последних числах мая верх взяло мнение покойного В.А. Геймана —
немедленно же штурмовать Карс, после усиленной бомбардировки в
течение нескольких часов. Никогда не забуду того странного физиче-
ского ощущения, какое я испытал, когда М.Т. сообщил мне это ре-
шение военного совета: мне показалось, что сердце мое обложили
льдом. Впрочем, позднее я видел, какою мертвенною бледностью по-
крывалось лицо некоторых полковых командиров, когда их знакоми-
ли с диспозициею боя. О, конечно, не за жизнь свою они страшились,
не личное чувство в них тогда шевелилось...
Принятый план состоял, как теперь уже известно из опубликован-
ных данных, в том, чтобы вечером, под покровом ночи, подойти с осад-
ными и полевыми орудиями и с войсками по возможности ближе к
северным и западным фортам Карса, с рассветом начать бомбардиров-
ку, к полудню предпринять штурм, а вечером овладеть крепостью. Все
это — едва с шестью пехотными полками... Когда настал день 31-го мая
(движение назначено было к ночи на 1 июня 1877 г.), М.Т. Лорис-
Меликов настойчиво убеждал меня остаться в лагере.
— Все равно, — говорил он мне, — ведь мы все там ляжем. Надо
же, чтобы кто-нибудь остался в живых, засвидетельствовать перед людь-
ми о моей неповинности в столь жестокой неудаче. Корреспондентов
и без вас теперь не мало. Ручаюсь вам, и они ничего не напишут.
Я ответил, что не отстану: «Помирать, так сообща». Тогда он обе-
щал мне дать знать, когда садиться на коня, и... уехал со своим шта-
бом, оставя меня в моей палатке*. Как сумасшедший, погнался я
за штабом, вместе с корреспондентом «Голоса» Г.К. Градовским2, но
«ищи ветра в поле». В темени, без дорог, без указаний бродили мы
ощупью от части к части. Дождь лил как из ведра. Орудия двига-
лись вперед черепашьим шагом, несмотря на обилие волов и лоша-
дей, несмотря на помощь пехоты, и вязли по оси в грязи непролаз-
* Всякий раз, когда предвиделось дело, он присылал за мною сказать, чтобы я ехал
с ними. Лишь три раза он нарочно нарушил этот свой обычай и все три раза — ког-
да опасность была велика...
20 - 2582
305
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ной. Близость к неприятельской крепости обязывала всех хранить
молчание: запрещено было даже папироски курить, спички зажигать,
громко кликать друг друга... Мрачная суетня царила повсюду, и
никто не мог нам указать —г ибо никто этого не знал, — где штаб,
где командующий корпусом.
Дождь, затруднения в движении артиллерии, неурядица — казав-
шиеся Г.К. Градовскому предвестием неудачи, — мне, напротив того,
придавали бодрость духа. Я думал: «Велик, поистине велик Бог земли
русской. Осадные орудия не сделают и двух верст пути (они стояли
вначале за несколько верст к северу от лагеря, т. е. еще дальше от кре-
пости). Вследствие этого волею-неволею придется отложить штурм.
А там, Бог даст, обстоятельства как-нибудь вытанцуются». Так и слу-
чилось. Сам г. Гейман, долженствовавший атаковать Карс из Аравар-
тана, прислал депешу, что за решительною невозможностью двинуть
артиллерию надо отложить штурм. Войскам тотчас же дан был при-
каз вернуться в лагерь, и мы с Г. К. Градовским скоро наткнулись на
корпусного командира, весело возвращавшегося в Мапру...
Узнав меня, он первым делом выругал меня по-грузински за маль-
чишество, «за трусость прослыть трусом», а потом принялся неудер-
жимо изливать передо мною свой восторг. «Это ли не звезда? Это ли
не перст Провидения?» — ежеминутно повторял он.
Я сам был на седьмом небе, и в ту минуту готов был и понять, и
извинить всякое суеверие. Мы вернулись промокшие до мозга костей:
палатки наши уже были сняты. Не знаю, что сделали другие, а я, ус-
талый и телом, и душою, успел только привязать моего верного Буце-
фала подле копны сена и тут же завалился спать, на том же сене, под
открытым небом и проливным дождем...
VII
Дальше события вышли уже из-под нашей власти. 3-го июня сами
турки двинулись из Карса атаковать наши войска в Аравартане. Я не
описывал этого дела, ибо на нем не присутствовал. Оно происходило
в десяти верстах от нашего лагеря. Я за ним следил, стоя близ каре-
ты, изображавшей из себя станцию военно-походного телеграфа. Глав-
нокомандующий и командующий корпусом почти не отходили от этой
станции с тех пор, как получилась первая и весьма тревожная депе-
ша г. Геймана, требовавшая чуть ли не расстреляния покойного Рыд-
зевского, тогда командовавшего грузинским гренадерским полком и
принявшего бой без ведома и приказания отрядного командира
г. Геймана. Любопытно было следить по этим депешам за перипети-
306
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕл НН> 4
______________________________________________________
ями боя, а еще более за изменчивостью людских суждении приго-
воров: в последней депеше г. Рыдзевский выдавался уже за героя, да
он и действительно был таковым, в полном смысле этого слова...
VIII
Блистательный успех наших войск в Аравартане, обязанный, главным
образом, бесподобной кавалерийской атаке, проведенной кн. З.Г. Чав-
чавадзе, увы, не вернул нам инициативы в направлении военных собы-
тий. Скоро пришло известие, что турки осадили Баязет, что микроско-
пический эриванский «отряд», посланный в Алашкертскую долину под
предводительством А.А. Тергукасова3 с целью отвлечь внимание Мухтара
от Карса, наткнулся на превосходящие силы наседающего на него не-
приятеля. Военные совещания приняли новое направление: уже не о
штурме Карса пришлось заботиться, а о лучших способах выручить ба-
язетский гарнизон и эриванский отряд. Решено было послать за Соган-
луг особый отряд, уже для отвлечения внимания Мухтара от Тергука-
сова. М.Т. Лорис-Меликов взялся пойти с этим отрядом, командование
которым принадлежало, впрочем, В. А. Гейману.
Мне незачем описывать перипетий того зивинского похода. Он
мною своевременно описан был с достаточной ясностью. Дополню
только свой прежний рассказ несколькими штрихами, характеризую-
щими личность Михаила Тариеловича.
Еще задолго до выступления в поход он сообщил /ине как о цели,
так и об опасности предпринимаемого движения. Но на этот раз он
не отговаривал меня от этой поездки.
— Хоть поход и опасен, хоть мы, если только турки не идиоты, и мо-
жем найти себе могилу за Соганлугом, но я бы хотел, чтобы вы меня со-
провождали, тем более что тут, под Карсом, дел никаких для вас не будет.
Поистине дантовские картины я видел тут, перед выступлением в
этот поход. Нужно было железную силу воли иметь, чтобы спокойно
выдержать, лицу, знавшему в чем дело, серьезные вопросы и недоуме-
ния окружающих о том, чья участь завиднее: тех, кто идет брать Эр-
зерум, или тех, кто остается взять Карс. Люди серьезно спорили и
рассчитывали, где больше наград предстоит. Выступавшие с завистью
смотрели на остававшихся, думая, что эти последние «без нас возьмут
Карс». И никто не хотел подумать: да с чем же возьмут Карс или Эрзе-
рум, когда в обоих расчлененных отрядах имелось лишь по четыре пе-
хотных полка? Лорис иногда грустно улыбался, когда спрашивали его
совета: «ехать или оставаться». Но, большею частью, он нетерпеливо и
желчно отвечал ядовитым сарказмом или просто бранью.
20*
307
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В лагере над Меджингертом, 11-го июня, когда нам выяснилось рас-
положение турецких войск, тоже разбитых на два лагеря, в расстоянии
между ними свыше 40 верст, и когда все окружавшие настаивали на
безотлагательной атаке ближайшего неприятельского отряда, М.Т. в
первый раз для меня обнаружил чрезвычайное колебание в принятии
решения. Чтобы воздействовать на его мысли, мы с полковником
С.О. Кишмишевым улеглись на земле близ палатки «генерала» и при-
нялись громко судить да рядить о положении неприятеля. Я яростно до-
казывал, что это расположение для нас весьма удобно, что оно выдвига-
ет — как и в 1855 году — все значение Кериикойского моста, что надо
захватить этот мост, и оба турецких отряда будут отрезаны от Эрзеру-
ма: ничто нам не помешает разбить их порознь... С. Кишмишев пустил
в ход всю свою ученость и военно-историческую эрудицию, чтобы до-
казать ту же самую мысль. Но М.Т. Лорис-Меликов не вышел к нам из
палатки, а просто приказал нам философствовать где-нибудь подальше
от него: и без вас-де тошно. Только на следующий день он мимоходом
сказал мне: вот вчера вы тут глупости вслух говорили. Зачем? Разве я
этого не знаю? Ведь мне, как участнику и знатоку кампании 1855 г.,
эта мысль не может не быть известна. Она верна. Но навряд ли другие
на нее согластся. Чересчур сильна в них закваска столетней горской
войны, сильна традиция налетов, внезапных штурмов, рискованных
атак. В этом вся их стратегия, и только в эту стратегию они верят. Как
же вы думаете, что людей, кто бы они ни были, возможно посылать на
смерть, когда нет в них веры в свое дело? Вот на Зивин все они пойдут
с охотою, тут «штурм». А в сложные операции и в это ваше излюблен-
ное «наступление на хвост неприятелю» они не верят... Я попытаюсь
убедить их, я исчерпаю все доводы, все просьбы, но если они не сдадут-
ся, то будь на это их воля... Ведь они идут на смерть...
В день боя мы все трое корреспонденты* так близко стояли к груп-
пе генералов, образовавших военный совет, что слышали почти все
прения. Лорис очень горячо доказывал необходимость обождать, со-
брать сведения о неприятеле, осмотреть позиции и т. п. Все осталь-
ные боялись, что «турки уйдут». Наконец, Д.В. Комаров решил участь
совещания, сказав Лорису:
— Нет, Михаил Тариелович, сознайтесь: вас больше всего лишь то
останавливает, что нынче понедельник и тринадцатое число.
Этот намек на суеверность и «опасливость» Лориса взорвал после-
днего.
— Ну, если так, делайте что хотите. Я умываю руки!
* Корреспонденты: «Голоса» — Г.К. Градовский, парижской газеты «Le Temps» —
Шарль де Кутули (теперешний консул Франции на мысе Доброй Надежды) и я.
308
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
С этими словами он подошел к нам, повторяя последнюю фразу
даже и по-французски.
— Мне кажется, однако, — ответил ему Кутули, вообще понимав-
ший толк в военных делах, — что вы, как корпусный командир, име-
ете право навязать свой взгляд.
Лорис резко отвернулся от нас и уныло уселся на камень созерцать
неподвижный турецкий лагерь, белевшийся на высотах перед нами...
IX
В день зивинского боя волю и власть свою М.Т. Лорис-Меликов про-
явил лишь в сумерках. До того времени он все время неописуемо вол-
новался. Мы наблюдали за боем с высоты, откуда видна была на проти-
воположном подъеме лишь незначительная часть атаки. Но что делалось
там внизу, в лощине, где текла «Зивинка», куда спустились наши войс-
ка и откуда они должны были подыматься для атаки неприятельской
позиции, — этого «корпусный» видеть не мог. Одного за другим послал
он туда всех своих адъютантов, ординарцев, «состоявших» и «фазанов»
с поручением узнать, что там происходит и почему войска так долго не
подымаются. Посланные или вовсе не возвращались, или же сильно
запаздывали. Лорис остался почти один: разъехались даже и корреспон-
денты, кроме меня. Я же в этот день задался целью сделать любопыт-
ную в литературном отношении попытку — описать бой не post factum,
не после его окончания, а, так сказать, час за часом, под непосредствен-
ными впечатлениями его хода. Лорис зло издевался надо мною, остря,
что я подражаю художникам-импрессионистам, довожу до абсурда
приемы «рисованья под открытым небом», и то и дело отрывал меня
от работы, чтобы указать на ту либо другую картину. По целым часам
смотрели мы с ним на героические попытки грузинского гренадерско-
го полка вскарабкаться по отвесной скале до неприятельских траншей,
окутанных сплошным дымом безостановочно трещавших выстрелов.
Гренадеры опрокидывались то и дело. Тела убитых кувырком слетали в
пропасть, но полк не подавался назад: его изнурение и бессилие видне-
лись лишь в том, что приостанавливалось его наступательное движение,
и он пассивно принимал смерть, градом на него сыпавшуюся. У меня
мутился взор. Лорис старался скрывать слезы. «Да где же мои эриван-
цы, что они не поддерживают грузинцев», — то и дело спрашивал он.
«Посмотрите в ваш бинокль, не видать ли кавалерии?» Но кавалерия,
посланная в обход, все не показывалась...
Под конец дня Лорис принял энергичное решение остановить эту
напрасную бойню. Он попросил меня, за неимением адъютантов и
309
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ординарцев, передать — на словах — это его приказание Гейману,
обретавшемуся внизу, в лощине. Я вытаращил глаза. «Да он мне не
поверит, — возразил я, — к тому же я вовсе не желаю иметь перед
войсками вид человека, стремящегося «отличиться» и орденочки за-
служить. Ни за что не пойду!» Пришлось послать первого подъехавшего
офицера, за ним второго, а там третьего и т. д. В.А. Гейман не хотел
прерывать боя и намеревался «докончить атаку» следующим утром.
Лорис настоял-таки на своем и, ввиду выступления из турецкого
лагеря каких-то войск, с вероятною целью зайти к нам справа во
фланг или даже и в тыл, он вместе со мною и с тремя казаками
поскакал направо, за 2—3 версты, чтобы развести костры, могущие
показаться туркам за знак существования тут особого русского от-
ряда... Турецкая колонна вернулась восвояси, и нас больше никто не
беспокоил.
X
Известно, с какою заботливостью и с каким искусством совершил
Лорис опасное отступление от Зивина, через соганлугские теснины, где
сотня турецких башибузуков легко могла задержать весь наш отряд...
Впечатлительный Лорис преувеличивал себе значение неудачи. Он то-
ропился, чтобы застать еще под Карсом главнокомандующего, упро-
сить его вытребовать подкрепления. С мужеством духа, по достоинству
оцененным тогда всею русскою печатью, он взял на себя ответствен-
ность снять фиктивную «осаду» Карса и отступить со всем отрядом к
Кюрук-Дара, в ожидании прихода настоятельно потребованных новых
дивизий. Ввиду этих решений, я еще до их приведения в исполнение
покинул отряд, чтобы поехать в Тифлис, отдохнуть на время, а если
удастся, то и понаведаться в прочих наших отрядах...
XI
40-я дивизия пришла в Кюрук-Дара вместе с некоторыми частями
рионского отряда в конце июля. С последними ее эшелонами и я при-
ехал туда, в компании новоиспеченного корреспондента «Нового вре-
мени» П.А. Измайлова, более преуспевшего на арене тифлисского
городского самоуправления, чем в роли военного корреспондента. Нуж-
но прибавить, что главная цель моей поездки в Тифлис заключалась в
желании устроить так или сяк печатание своих корреспонденций от-
дельными выпусками ввиду того, что способ ведения кн. К.А. Бебуто-
вым «Тифлисского вестника», где печатались до тех пор мои русские
310
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«Походные письма», в связи с кое-какими личными раздорами, не по-
зволял уже мне сотрудничать в этой газете. Д.А. Кобяков любезно со-
гласился стать моим издателем, и я собирался посылать ему более
обстоятельные, а уже не летучие описания и заметки.
Осмотревшись на месте, я отправился к М.Т. Лорис-Меликову
порасспросить его о положении дел, а главное, о предстоящих дей-
ствиях. Он встретил меня очень весело и радостно.
— Вы от меня требуете невозможного, — сказал он мне шутя и
иронизируя. — Посмотрите, «Новое время» явственно уже намека-
ет, что вы «посвящены в секреты богов», что вы запанибрата с ге-
нералами. Вас надо осадить, чтоб из-за вас не заслужить напрасных
нареканий ваших собратьев по перу...
— Сделайте одолжение, — ответил я, зная, что имеется значитель-
ная доля истины за этой полушуткой.
— Пустяки какие, пусть себе нападают. Я вам все-таки скажу, что
на 5-е августа мы с свежими силами нападем на Мухтара: мы его
атакуем с его правого крыла, чтобы заставить его убраться назад...
— Вы не шутите?
— Вот, возьмите диспозицию...
Убедившись, что это не шутка, не подвох, я не выдержал и горя-
чо, убежденно стал доказывать всю бесполезность, даже и вредность
подобного плана. Расположение турецких войск требовало противо-
положной атаки: следовало зайти за левое его крыло, между Карсом
и Мухтаром, занять Авлиар и утвердиться тут, чтобы тем отрезать
Мухтара и от Карса, и от Эрзерума, т. е. от базы и продовольствий.
Тогда ему ничего другого не осталось бы сделать, как сдаться в плен.
Лорис слушал меня с большим вниманием, ни разу не прерывая
бесконечной моей речи, уснащенной массою ссылок на примеры
Паскевича4, В.О. Бебутова и европейских стратегов. В горячке я не
щадил никаких ударов, шаг за шагом выставляя все недостатки, все
промахи кампании 1877 г. Чем дальше я шел, чем примеры и дово-
ды мои становились резче и полновеснее, тем сосредоточеннее он
делался. Наконец его улыбавшееся вначале лицо, его веселое распо-
ложение духа заменились унылым выражением.
— Вы ничего, ничего не понимаете, мой друг: вы в такую же
ошибку впадаете, как и Рыдзевский*, которого вы тянете в генера-
лы и слова которого вы повторяете...
* Личность этого замечательного человека — ныне уже покойного (он, как изве-
стно, застрелился) — художественно описана в великолепных очерках А.Н. Маслова
(Бежецкого) — «Военные на войне», очерках, заслуживающих серьезного внимания
кавказцев, особенно военных, (квт.)
311
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
— Да я его не видел, я с ним не знаком даже... Вы это знаете...
— Вот и он целый месяц все то же самое твердит... Но вы пойми-
те, да и ему растолкуйте — что подобных сложных операций нам
нельзя предпринимать. Для этого необходима хронометрическая пун-
ктуальность со стороны всех отрядных начальников. А наши, навер-
ное, либо вперед на полдня забегут, либо на сутки целые опоздают.
Вас мутит изучение западных теоретиков, и вы переносите на нашу
новь уроки Мольтке...5 Той школы у нас нет...
— Кто же вам мешает создать ее? Выдвигайте молодых офицеров,
пеките из них генералов — сдавая старых в архив — и будет у вас
школа...
В конце концов Лорис прогнал меня, чтобы попусту не раздра-
жаться.
XII
Целый день я ходил, как угорелый. Данте сказал, вы помните, что
«нет высшей печали, как вспоминать в дни невзгод о былом счастьи».
Боже, какой это вздор! Величайшая скорбь в мире состоит в том, что
предвидишь гибель любимого дела и не имеешь силы, власти предот-
вратить опасность, а должен сложа руки смотреть на ее успехи...
Вечером я зажег себе свечу и под мирный, невозмутимый храп
П.А. Измайлова, жившего в моей палатке, напролет всю ночь, до утра,
писал с лихорадочною страстностью свою статью «О системе войны в
Малой Азии»6. Я сделал над собою неимоверные усилия, чтобы воз-
выситься до самых верхних высей научной объективности и сухости,
чтобы воздержаться от всякой резкости, могшей погубить статью: мне
так хотелось, чтобы она немедленно же была напечатана, чтоб она
прошла цензурные тиски, чтобы в ней усмотрели лишь теоретическое
суждение, а не критику данного положения. По форме я вполне до-
стиг своей цели. Полагаю, что трудно отыскать другой образчик бес-
пощадной критики основ дела, облеченной в более безобидную,
деликатную форму спокойно научного изложения. Читателя, интере-
сующегося сущностью описываемых событий, я попросил бы сходить
в публичную библиотеку, прочесть эту статью, целиком напечатанную
в газете «Обзор», в апрельских номерах 1878 г., чтоб убедиться, что
ее взгляды и приговоры суть те самые, которые несравненно позже
выражены были всеми, без исключения, авторитетами военного дела,
писавшими у нас и в Европе о войне 1877 года в Малой Азии.
Я заикаюсь об этой статье для того, чтобы показать всю возвышен-
ность души М.Т. Лорис-Меликова. По существу, статья всецело направ-
312
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лена была против него. Он ее в этом смысле и понял, и она глубоко
запала в его памяти: по окончании войны не было случая моей встречи
с ним без того, чтоб он не заводил речи об этой статье. Шесть лет спу-
стя он в Петербурге целый час употребил на спор со мною по поводу
«абсолютности» моих суждений. И, тем не менее, если эта статья сде-
лала свое дело, если она кем и была поддержана, защищена, если она
увидела свет божий, то ему одному или ему по преимуществу я обязан
был этим. Он ее разрешил к печатанию тотчас же, как она была напи-
сана, перед выступлением в бой 5-го августа. Но тифлисская военная
(штабная) цензура запретила ее напечатание. В половине августа, уже
после дела 13-го числа и взятия Мухтаром Кизил-Таны, Д.А. Кобяков
прислал мне в лагерь корректурные листы для обжалования перед на-
чальником армейского штаба решения местного цензора А.М. Щерба-
кова. М.Т. Лорис-Меликов великодушно вызвался быть моим адвокатом.
Он лично просил И.И. Павлова (начальника армейского штаба) и
главнокомандующего разрешить напечатание статьи. После отказа
И. И. Павлова главнокомандующий передал статью на безапелляцион-
ное решение Н.Н. Обручева7, перед тем присланного из Петербурга от
военного министра, а ныне начальствующего Главным штабом. М.Т. и
перед ним замолвил за меня словечко, посоветовав мне отправиться лич-
но хлопотать и уполномочив меня уверить Н.Н. Обручева, что он, Ло-
рис, ничуть не обижается замечаниями статьи. Генерал Обручев сразу
успокоил меня, даже не выслушав, замечанием, что статья будет разре*
шена к печати, но не раньше, как через месяц, когда изложенный в ней
план действий будет уже приведен в исполнение с некоторыми изме-
нениями и дополнениями. Разрешить же раньше того опубликование
этой статьи значило бы подвергнуться опасности раскрыть глаза непри-
ятелю, который укрепит слабый свой пункт — пространство между ны-
нешним расположением его полевых войск и крепостью Карсом.
Само собой разумеется, что я уже не настаивал на разрешении
напечатать статью: этим самым она теряла для меня всякий интерес.
Позже я ее напечатал только потому, что по болезни мне нечем было
наполнить фельетоны «Обзора».
ХШ
Ни эта статья, ни ее «критики», ни мои прямодушные суждения
о делах и поступках Лориса ни на волос не испортили чисто друже-
ских, сердечных моих с ним отношений. По-прежнему он относился
ко мне с доверием и любовью, делясь со мною и радостями своими,
и печалями. Скажите, положа руку на сердце, как ко мне и к моим
313
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
независимым суждениям отнеслось бы при подобных обстоятельствах
огромнейшее большинство наших современников?
Эти факты еще более содействовали укоренению во мне глубокого
уважения к Михаилу Тариеловичу. Я проникся к его личности поло-
жительной любовью, проявлением которой мешало лишь опасение
прослыть за куртизана всесильного человека...
XIV
Но скоро обстоятельства изменились. Герой Ардагана, «покори-
тель карсской области», под давлением неудач 5 и 13 августа, стал
терять под собой почву. Положение его поколебалось, особенно
после приезда 14 августа армейского штаба. В воздухе пахло «сме-
ною Лориса»8. Его уже никто не поддерживал, его все критиковали.
Даже «Тифлисский вестник» хлестал его безнаказанно, ставя открыто
кандидатуру А.А. Тергукасова. Нужно было видеть печальную, скорб-
ную улыбку Аориса в эти моменты «падения» его популярности.
Редкие его друзья — беззаветно преданные его личности, а не по-
ложению, и сердечно любившие его как человека, — не знали, что
делать под напором чуть ли не стихийной силы, наседавшей на «Ло-
рисову звезду». А положение было ясное, как свет. Все ярче и ярче
обнаруживалось, насколько прав был Лорис, с начала же войны до-
казывая, что почти все силы кавказской армии надо сосредоточить
под Карсом, чтоб иметь объективом занятие Эрзерума; что не ос-
лаблять этот главный отряд надо, для подкрепления эриванского или
рионского, а, напротив того, усиливать его на счет последних. «Со-
крушим Мухтара, убегут и Измаил-паша из-под Игдыря, и Дервиш-
паша из-под Озургет».
Неудачный бой 13-го августа, «из-за Кизил-Тапы», был последнею
каплею, переполнившею горькую чашу. Лорис собрался с мужеством
и выработал полный план действий, решившись или настоять на его
выполнении, или же подать в отставку.
Этот план действий заключался в следующем: настоять на присыл-
ке из России еще хоть одной пехотной дивизии; не допускать ни ма-
лейшего отвлечения сил его отряда ни на какой другой театр военных
действий; после прихода новой дивизии ударить на Мухтара, зайдя
между ним и Карсом, и добиться назначения новых генералов.
Он нисколько не надеялся на принятие этого плана и почти уве-
рен был, что ему придется уйти.
— Эх, подите вы и уверяйте потом тифлиссцев, что меня «не
прогнали». Тяжело это «падать с власти», ох, как тяжело, — уныло
314
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
повторял он. — Хотите держать пари? Найдутся люди, которые
начнут утверждать, будто я стянул что-нибудь, и за это мне и дали
по шапке...
— Что же, пусть себе говорят, не все ли вам равно? На всякое
чиханье не наздравствуешься: свой долг надо исполнять... Вы только
поспокойнее доказывайте разумность ваших требований, — отвечал
я, как советовали и кн. Г.Г. Тарханов, и И.С. Чернявский, и все, все,
без исключения, друзья Лориса, посвященные в эти тайны.
В противность всем ожиданиям, все, без исключения, требования
Михаила Тариеловича были уважены, благодаря особенным настоя-
ниям Н.Н. Обручева. Впрочем, я забыл наметить один интересный
эпизод.
Несколько раз мне пришлось выслушать мнения кн. Д.И. Свято-
полк-Мирского, помощника главнокомандующего. Князь Дмитрий
Иванович подробно излагал мне пункты своих несогласий с Лори-
сом, и так как в этих пунктах один из важных казался мне безус-
ловно основательным, то я и поддерживал этот пункт перед Миха-
илом Тариеловичем. Он заключался в следующем:
— Михаил Тариелович преувеличивает, — говорил мне кн. Свято-
полк-Мирский, — опасность положения. Оно неприятно, досадно, но
и только. Лорис утверждает, что, если сейчас же не сокрушить Мух-
тара, он двинется на Закавказье. Между тем турки прикованы к сво-
ей территории, за неимением обоза, за невозможностью приобрести
себе перевязочные средства. Их армия осуждена на неподвижность.
Мы можем ждать спокойно, без всякого риска. С другой стороны,
М.Т. не принимает в расчет неприятности видеть турецкий отряд
Измаила-паши на нашей территории, над Игдырем. Нам хочется
прогнать этот отряд, просто из point d’honneur, и это вполне есте-
ственно. Михаилу Тариеловичу никто здесь вреда не желает, его ус-
пех — наш же успех, а он не подозревает...
Когда я передал эти слова Лорису, он ухватился за них.
— Мне ничего не надо, я их в покое оставлю всех, пусть только
устроят мне золотой мост, и я уйду, лишь бы народ не думал, что я
не способен, я виновен... А там пусть лавры пожинает кто хочет.
— Да уверьте вы его, — и совершенно горячо, искренно говорил
на это кн. Мирский, — что лавров на всех хватит, что ему и честь, и
место. Мы спорим против частностей: я, например, утверждаю, что
план Лориса — стать между Карсом и Мухтаром — нельзя осуще-
ствить, если не будет и обходного движения, что поэтому необходи-
мо скомбинировать с этим планом движение хоть небольшой обход-
ной колонны, а он в этом подвоха не видит...
315
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
XV
Наконец, план был принят окончательно. К первоначальной мыс-
ли Лориса Н.Н. Обручев прибавил, с одной стороны, обходное, или,
вернее, демонстративное движение колонны Шелковникова на высо-
ты Аладжи, с другой — свой собственный проект непременного за-
нятия и Малых Ягн. С лихорадочным нетерпением ждал я наступле-
ния 20-го сентября — дня, назначенного для осуществления «плана».
Все это дело 20, 21 и 22 сентября преподробно описано и разоб-
рано было мною в депешах «Международного агентства» и «Голоса»
и в корреспонденциях этой последней газеты*. Сущность в том, что
план, на этот раз, не удался сполна, генерал Гейман опоздал выпол-
нить назначенное ему по диспозиции занятие вовсе не укрепленного
и беззащитного тогда Авлиара.
— А что я вам говорил, стратег вы наивный, — твердил мне уны-
ло Лорис.
Я решительно упал духом и уже не возражал.
— Этакий план сгиб от такой причины...
Пресса так и ахнула, когда мои депеши выяснили ей все величие
и всю неудачу нашей задачи. М.Н. Катков в передовой статье «Мос-
ковских ведомостей» облек свою патриотическую тревогу в форме
обвинения мне лично. Он верить не хотел, чтобы наш корпус, с его
силами, мог дерзнуть на такой опасный шаг.
Через два-три дня, когда наши войска вернулись к прежним пози-
циям, я уныло собрал свой скарб и решился ехать домой, в Тифлис.
Веры у меня уже не осталось, а без нее я ни писать, ни оставаться не
мог. М.Т. Лорис-Меликов пустил в ход нечеловеческие усилия, чтоб
убедить меня остаться. Он дошел даже до того, что просил подо-
ждать «хоть две недели».
— Да помилуйте, — говорил я ему, — на что я вам, без веры,
озлобленный, нервный. Я теперь труп: перо мое неспособно уже пи-
сать ничего, ничего решительно. Военный совет принял решение на-
чать осадные работы, правильною сапою, против Кизил-Таны, и вы
хотите, чтоб я это мог «наблюдать»? Да вы меня подводите: я не
выдержу, выругаю какого-нибудь генерала, и меня сошлют или рас-
стреляют понапрасну. Даром я гибнуть не хочу.
— Все это вздор. Все это пустяки, — горячился он, — ничего это-
го не будет, никаких осадных работ мы не начнем, решение останет-
* Я забыл пояснить, что за отъездом Г.К. Градовского на дунайский театр войны я
был приглашен посылать свои писания в «Голос».
316
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ся мертвою буквою. Мухтар обессилен, он должен уйти, хотя бы из-
за холодов, а как только он тронется, мне позволят повторить попыт-
ку отрезать его...
Никакие слова Лориса меня не разуверили. Я уехал.
29-го сентября, на второй же день после приезда в Тифлис, я
получил тут от Лориса депешу: он сожалел в ней, что я не послу-
шался его и тем лишил себя удовольствия присутствовать при ве-
ликих событиях: Мухтар-де, снимается, и мы идем на него с двух
сторон.
3-го октября я первый в Тифлисе получил от него же депешу: «Лв-
лиар взят. Армия Мухтара уничтожена, половина сдалась в плен»...
Можете себе представить, как проклинал я свое малодушие и как
радовался я этому успеху Лориса и кавказской армии.
Дальше пошли триумфы, лавры, почести, которыми я уже нисколь-
ко не интересовался.
Николадзе Н. Из воспоминаний о гр. М.Т. Лорис-Меликове // Новое обозрение.
Тифлис. 1889. 8, 12, 15, 17 января.
1 Автор этих воспоминаний — Николадзе Николай Яковлевич (1843 —1928),
публицист, доктор права Цюрихского университета. Принимал участие в студенче-
ских волнениях 1861 г. в Петербурге, корреспондировал в «Колоколе». В 1864 г. вы-
ехал за границу. В 1868 г. вместе с Элпидиным издавал журнал «Подпольное слово».
В 1873 г. возвратился в Россию, преследовался полицией. В 1877 г. — корреспондент
на театре военных действий при корпусе Лорис-Меликова, по ходатайству которого
получил освобождение от надзора. В 1878—1880 гг. — редактор-издатель тифлисской
либеральной газеты «Обзор». В 1882 г. был посредником в переговорах «Священной
Дружины» с народовольцами.
2 Градовский Григорий Константинович (1842—1915) — публицист. В 1864 г.
окончил Киевский университет. Служил в Министерстве государственных имуществ и
в Министерстве юстиции. Сотрудничал в консервативных («Киевлянин», «Москов-
ские ведомости», «Гражданин») и либеральных газетах («С.-Петербургские ведомос-
ти», «Голос», «Молва», «Порядок»). В 1876 г. основал в Петербурге газету «Русское
обозрение». В 1877—1878 гг. — военный корреспондент «Голоса» в Закавказье и Бол-
гарии, автор очерков «Война в Малой Азии в 1877 г.» (СПб., 1878). Познакомив-
шись с М.Т. Лорис-Меликовым, впоследствии в своих публикациях поддерживал его
политику.
3 Тергукасов Арзас Артемьевич (1819—1891) — генерал-лейтенант, во время
войны 1877—1878 гг. — начальник Эриванского отряда армии, действовавшей на
Кавказском театре военных действий.
4 Паскевич Иван Федорович (1782—1856) — генерал-адъютант, генерал-фельдмар-
шал. Участник русско-турецкой войны 1806—1812 гг., Отечественной войны 1812 г.,
взятия Парижа в 1814 г. Был членом Верховного суда по делу декабристов. С 1826 г.
командовал войсками в Закавказье, а с 1827 г. — наместник на Кавказе. В 1831 г.
руководил подавлением Польского восстания, в 1849 г. — революции в Венгрии.
5 Мольтке Хельмут Иоганн (1848—1916). В 1858—1888 гг. начальник Генераль-
ного штаба Прусской, потом Германской армий. Войны, проводимые по его планам,
имели успех и увенчали Мольтке славою блестящего полководца.
6 В этой статье автор призывал учитывать опыт войн 1828 — 1829-го и 1853 —
1856 гг., искоренять допущенные ошибки, принять во внимание, что теперь турец-
317
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО COBPEMErtrmKH
кие войска «отлично вооружены, а ее полководцы обнаруживают умение пользовать-
ся правилами стратегии» (Обзор. 1878. 5 и 7 апреля).
7 Обручев Николай Николаевич (1830—1904) — генерал, профессор Академии
Генштаба, в 1867—1881 гг. управляющий делами Военного ученого комитета, участво-
вал в проведении военных реформ. В 1881 — 1897 гг. начальник Главного штаба.
8 Имелось в виду такое сообщение «Тифлисского вестника»: «Приказом по армии
от 14 августа Его Высочество наместник Кавказский и Главнокомандующий Кавказ-
ской армией принял на себя непосредственное руководство цад действиями корпуса,
оставляя на обязанность генерал-адъютанта Лорис-Меликова выполнение Его указа-
ний» (Тифлисский вестник. 1877. 21 августа).
№ 12
ИЗ ПУТЕВОГО ДНЕВНИКА КНЯЗЯ В.П. МЕЩЕРСКОГО1
«Московские ведомости», 1877, 18 декабря. № 314
План штурма со всеми диспозициями составлял генерал Лорис-Ме-
ликов. В основании плана были две задачи: штурмовать нижние укреп-
ления и демонстрировать над укреплениями верхними, для того чтоб
отвлечь и силы, и внимание турок. В этом отношении план Лорис-Ме-
ликова вполне отличался от Муравьевского, так как Муравьев штурмо-
вал верхние, Шорахские высоты. Но и в другом отношении новый план
резко отличался от Муравьевского. Муравьев штурмовал днем, а план
Лорис-Меликова был штурмовать ночью, пользуясь полнолунием. На
военном совете под председательством Великого Князя Главнокоманду-
ющего вопрос о времени штурма обсуждался очень долго. Большинство
было за день, меньшинство за ночь. В числе меньшинства был князь
Мирский2, настоятельно и настойчиво доказывавший, что только такою
безумною смелостью можно было рассчитывать поразить турок. Благо-
даря Великому Князю это решение взяло верх.
«Московские ведомости», 1877, 22 декабря, № 318
...Турки ожидали штурма утром 8 ноября... ждали нападения на
Шорахские высоты, то есть повторения той громадной и роковой
ошибки, которую сделал Н.Н. Муравьев в 1855 году и которая нам
стоила до 10 тысяч напрасно падших жертв...
Оттого нельзя достаточно оценить гениальность плана штурма
Лорис-Меликова, который, как всегда, знал очевидно и слабость ту-
рецких уязвимых мест, и то, насколько они могут быть поражены
паникой вследствие неожиданности нападения3.
318
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«Московские ведомости», 1877, 23 декабря, № 319
После церемониального марша... Великий Князь пред всем фрон-
том войск выехал и, вынув саблю, отсалютовал Корпусному команди-
ру Лорис-Меликову и возгласил «ура». Лорис-Меликов снял каску,
бросился к Великому Князю, который горячо обнял его, и затем по-
клонился с глубоким волнением кричавшему от всего сердца «ура»
возлюбленному своему Кавказскому войску. Все были рады этому тор-
жеству в честь Лорис-Меликова...
Визит Мещерского в палатку корпусного командира
В ней было и очень светло, и очень тепло. Генерал Лорис-Меликов
был в шерстяной куртке. На столе лежали карты с цифрами. В палат-
ке было два отделения; через открытую первую дверь виднелась его
железная кровать. Принял он меня очень любезно и советовал остать-
ся подольше, чтобы ближе приглядеться...
— Знаете ли, — обратился Л.-М., — надо особенное счастье, что-
бы приехать на Кавказ на короткое время и как раз попасть к штур-
му Карса: это невероятное баснословное счастье. Не всегда у нас,
батюшка, бывали такие праздники, как в эти дни.
— Да, я думаю.
— Пережили мы, пережили тяжелые дни... Что нас бранили, так
и быть, а что такая армия, как Кавказская, должна была пить эту чашу
горя и унижения, вот что было поистине ужасно, вот что нас застав-
ляло страдать...
Но видать торжество вашей чудной армии приятнее, чем присут-
ствовать при ее горе. Я так счастлив, что не прибыл раньше.
— Так-то так, но знаете, для человека, изучающего современные
события, то время было поучительнее; вы бы многому научились; те-
перь все торжествуют, всем праздник, все правы, виноватых нет, те-
перь только одна сторона нашего быта открывается, и вы сами зна-
ете, что, когда везет человеку, тогда ни на что не посмотришь...
Человека надо изучать, когда не везет ему, — с тонким смехом
прибавил генерал.
— Но вы больше всех, я думаю, перестрадали и больше всех те-
перь счастливы.
— Да, вы правду сказали: я больше всех перестрадал и больше всех
теперь счастлив. Такой день, как сегодня, та честь, которою меня се-
годня осчастливил Великий Князь пред Кавказскою армией, не забы-
319
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вается, это событие крупное в жизни, это делу венец; теперь мне
можно умереть спокойно.
— И жить спокойно, — сказал я.
— Да, и жить спокойно...
Главное достигнуто; все, что мы перенесли, вытерпели, все, что мы
старались настойчиво довести до конца, все это Бог дал нам привести
к благополучной развязке, а судить нас будет История. Однако жаль:
человек не из железа, послужишь, послужишь и смотришь — ста-
ришься, хворать начинаешь.
Я посмотрел на этого далеко не старого человека. Действительно,
на лице его видны следы того глубокого и неумолимого резца, кото-
рый называется внутренней жизнью. Уходила его порядком эта внут-
ренняя жизнь за те несколько месяцев, пока мы все издалека судили
и рядили о нем, осуждали его, осуждали доблестное войско, а он бо-
ролся с тысячами препятствий, с какою-то гигантскою силой этих
препятствий, изнемогал от забот, горечи, страданий и печали, веря в
силу своих честных целей и не дав ни на минуту в жертву отчаянию
или личному чувству. Дорого отзовутся такие дни борьбы и страда-
ний на физическом человеке, но зато какое наслаждение иметь право
смотреть современникам и истории прямо в глаза, иметь право счи-
тать заслуженною ту честь, которую сегодня пред всей Кавказской
армией сделал этому много пострадавшему человеку Великий Князь,
брат государя и Главнокомандующий.
...О Лорис-Меликове говорят как о представителе армянского влия-
ния. Тут много что можно сказать. Так как Лорис-Меликов происхож-
дения армянского, то, понятно, с ним связывают мысль об армянском
влиянии, о выдвигании вперед армян и т. д. и даже, пожалуй, о какой-
то сепарации армян, но, пожив здесь, я пришел к убеждению, что се-
рьезно к таким пустякам относиться по меньшей мере смешно. Армян
на военном поприще никто не выдвигает: выдвигаются замечательные
дарования и способности, храбрость и неустрашимость. Всякий армя-
нин, пробивший себе дорогу и стяжавший себе имя в Кавказской ар-
мии, можно наверное сказать, ни эту дорогу, ни это имя даром или
фокусом не приобрел, он сделался истинно русским, пока приобрел в
рядах такой высоко и художественно доблестной армии, как Кавказ-
ская, честное имя и славу храброго и способного генерала.
1 Мещерский Владимир Петрович (1839—1914) — князь, консервативный пуб-
лицист, прозаик, издатель-редактор. Внук Н.М. Карамзина. Окончил Училище право-
ведения, служил чиновником особых поручений при министре внутренних дел. В числе
320
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
-------------------------------------------------------4^,
действительного статского советника и звании камергера причислен к Министерству
народного просвещения. В 1860—1870-х гг. выступал публицистом, создал (1872 г.)
газету-журнал «Гражданин». В 1860-х — начале 1870 гг. поддерживал реформы; в
дальнейшем призывал к прекращению реформирования России, возрождению поли-
тической роли дворянства, усилению самодержавия и церкви. Приведенные газетные
публикации дневника Мещерского в дальнейшем вышли отдельным изданием «Кав-
казский путевой дневник» (СПб., 1878).
2 Святополк-Мирский Николай Иванович (1833 —1898) — князь, генерал-адъю-
тант.
3 Столь блистательное отношение Мещерского к Лорис-Меликову резко измени-
лось, как только генерал стал государственным деятелем (см. документы № 12а, 41).
№ 12а
ОРДИНАРЕЦ ЛОРИС-МЕЛИКОВА
ПРОТИВ КНЯЗЯ МЕЩЕРСКОГО
До меня, постоянного жителя деревни, только на этих днях дошел
№ «Гражданина», «Дневник» которого посвящен оценке графа Лорис-
Меликова. Не стану опровергать несообразности в суждениях кн.
Мещерского, пройду молчанием презрение, с которым он отзывается
о деятельности покойного графа в последние годы его политической
карьеры. Остановлюсь исключительно на той части «Дневника», где
он признал графа Лорис-Меликова вполне негодным военачальником,
едва ли не трусом, чуть-чуть не помешавшим успеху нашего оружия
при взятии Карса. Как ни нов этот взгляд, но «Гражданин» поддер-
живает его с такою самоуверенностью, что легко может ввести неко-
торых в заблуждение. Кн. Мещерский даже угадывает мысли графа,
утверждая, что в самый разгар боя «Лорис-Меликов приказал было
трубить отбой, но не успел выполнить своего намерения».
Между тем, восстанавливая в памяти знаменательный день, когда
разнеслась по России весть о беспримерном ночном штурме Карса, —
этом первом блестящем успехе после ряда неудач, всякий вспомнит, что
с этим днем было тесно связано имя виновника его — графа Лорис-
Меликова. Вот неопровержимое тому подтверждение. 8 ноября 1877 г.
при вступлении победоносных войск в Карс, после благодарственного
молебна и панихиды по убитым героям, при громком салюте из взятых
нашими солдатами турецких орудий, Его Императорское Высочество
Главнокомандующий Великий Князь Михаил Николаевич, быстро отде-
лившись от свиты, въехал в середину обширного каре, занятого войс-
ками, и громко, взволнованным голосом произнес: «Слушаться моей
команды: на плечо! на караул!» Затем подскакал к графу Лорис-Мели-
кову и, низко отсалютовав ему обнаженной шашкой, вскричал: «Ура
21 - 2582
321
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нашему корпусному командиру!» Это неожиданное приветствие вос-
торженно подхвачено было войсками.
Таким образом, Его Высочество, пред лицом главных кавказских
войск торжественно и неоспоримо признал графа Лорис-Меликова
виновником успеха и победы. Великий князь Главнокомандующий,
живший общею жизнью с храбрыми кавказскими войсками, разде-
лявший их труды, опасности, удачи и неудачи, очевидно, лучше кн.
Мещерского знал, кого следует благодарить, кому отдать честь за бес-
примерный успех и чьи подвиги заслужили незабвенную память. Но,
не довольствуясь этим в приказе от 12 апреля 1878 г., отданным по
случаю отъезда гр. Лорис-Меликова в отпуск, Его Высочество еще раз
напомнил войскам о подвигах их начальника: «Не одна новая блестя-
щая страница внесена им в славные летописи войск, ему вверенных,
с которыми в течение 18-ти месяцев делил он геройские труды и тя-
желые лишения, выпавшие на их долю; а взятие Ардагана, бой на
высотах Аладжи, сражение на Деве-Боину и беспримерный в истории
штурм Карса — составят навсегда гордость русской армии».
Кн. Мещерский, по-видимому, сомневается в этой высокой оцен-
ке и пытается лягнуть отошедшего в вечность государственного дея-
теля, которого, думает он, никто, по присущей нам забывчивости,
отстаивать не станет, — князь Мещерский ошибается. Имя графа
Лорис-Меликова никто не сможет ни затемнить, ни обесславить. Лич-
ность его была светла, заслуги многосторонни, намерения великодуш-
ны, на него возлагались великие упования, ему доверяли все, ибо
доверие это получило начало и освещалось державным словом в Бозе
почившего Царя-Освободителя.
Сергей Писарев,
бывший ординарец гр. Лорис-Меликова.
5 января 1889 г. с. Измайлово, Орл. губ.
Кавказ. 1889. 18 января.
№ 13
В ПРОТИВОСТОЯНИИ ИНТРИГАМ
СВЯТОПОЛКА-МИРСКОГО
17-го января с фельдъегерем я получил письмо помощника Ваше-
го Императорского Высочества и начальника штаба армии от 14-го и
11-го чисел сего месяца, общее содержание которых резюмировано
генерал-адъютантом князем Мирским в следующих четырех пунктах:
322
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1) В высшей степени желательно как можно скорее и прежде
конца этого месяца овладеть Эрзерумом.
2) Если быстрое овладение Эрзерумом признается невозможным,
объяснить подробно причины.
3) Уведомить, с приложением имеющихся для этого данных, к
какому времени следует ожидать сдачи Эрзерума при продолжении
настоящей блокады.
4) Представить соображения о военных действиях в Анатолии в
будущем, приняв в их основание все условия, изложенные в письме.
В настоящем докладе я буду иметь честь представить соображения
относительно первых трех пунктов; что же касается предположений
о военных действиях наших в Анатолии в настоящем году, то мне-
ние мое по этому предмету, с кратким очерком кампании прошлого
года, изложено в особых прилагаемых записках.
Овладение Эрзерумом открытою силою, без предварительного
бомбардирования, после неудавшейся попытки 28-го октября, до на-
стоящего времени не входило в программу наших действий. Вслед
за падением Карса предположение было, усилив состав Соганлугс-
кого отряда 10-ю пехотною и 3-ю кавалерийскою дивизиями, а)
занять город Ольту с округом, б) перейти с частью войск на севе-
ро-западную сторону Эрзерума к Гинску, чтобы иметь возможность
действовать оттуда на трапезондское шоссе и тем препятствовать как
усилению неприятеля, так и подвозу довольствия, ив) занятие при-
легающих к Эрзеруму турецких провинций.
Не подлежит сомнению, что атака сильно укрепленного Эрзерума
и в особенности зимой, когда вся окружающая равнина покрыта силь-
ным снегом, глубиною не менее двух аршин — составляет предприя-
тие в высшей степени рискованное. Оно может быть вызвано, как
докладывал я Вашему Высочеству через полковника Гельмерсена, лишь
в том случае, если бы мы сами находились в безвыходном, так ска-
зать, положении, вследствие совершенного недостатка провианта или
же усилия болезненности до размеров повального тифа, когда боль-
шая половина войск, как бывали тому примеры в войнах 1828 и
1829 годов и отчасти в 1854 и 1855 годах, сляжет в госпитали. Благо-
даря принятым мерам, ничего подобного у нас еще не существует:
провиант добывается исподволь; болезненность, правда, велика и дос-
тигает здесь с околодочными до 5000 человек, но до критического по-
ложения в этом отношении еще далеко. С ожиданием прибытия ме-
дицинского персонала и новых госпиталей, я не теряю надежды, что
санитарное состояние войск улучшится. Возвращаясь к вопросу овла-
дения Эрзерумом открытою силою, считаю себя обязанным добавить,
21* 323
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
что неудавшаяся атака ухудшит наше материальное положение, так
как мы не в состоянии будем даже приютить раненых; в нравствен-
ном же отношении неудача эта в высшей степени ослабит выгоды,
приобретенные нами дорогою ценою, рядом существенных успехов и
побед.
Овладение позициею Деве-Бойну, расстроив вконец остатки войск
Мухтара и Измаил-паши и лишив их почти всей полевой артиллерии,
вынудило турецкого главнокомандующего запереться на зиму в Эрзе-
руме. Мухтар-паша, вероятно, не допускал возможности, что мы ре-
шимся обложить Эрзерум зимою, которая здесь обыкновенно бывает
чрезвычайно сурова, и тем отрезать его от всяких сообщений с осталь-
ною частью Азиатской Турции: напротив того, достоверно известно,
что он надеялся сохранить за собою трапезондское шоссе и, пользу-
ясь им, сформировать к весне новую армию, причем кадрами могли
послужить остатки 52-х батальонов, вошедших в Эрзерум после боя
на Деве-бойну в числе 27 600 человек, как это видно из взятого на
пароходе подлинного рапорта Мушир-паши в сераксириат, от 28-го
ноября, присланного мне из Тифлиса. Ожидания эти не сбылись, и с
30-го декабря город уже окружен настолько нашими войсками, что
новый мушир поставлен был в невозможность сноситься со своим
правительством, а положение гарнизона и населения сделалось до та-
кой степени бедственным, главным образом, вследствие развития бо-
лезненности, что Измаил-паша в письме от 14-го января убеждает
меня прекратить военные действия во имя человеколюбия.
Все это, однако, не дает мне возможности категорически ответить
на столь важный вопрос: к какому времени следует ожидать сдачи
Эрзерума? Она может совершиться и в ближайший срок, даже до
1-го февраля, но нельзя отвергнуть, что турки, воодушевляемые фана-
тиком Измаил-пашой и ближайшим его помощником Мусою Кунду-
ховым, продержатся еще целый месяц и, пожалуй, и долее, так как
недостатки собственно в пшенице, полагаю, они встретят. Главную
надежду на ускорение сдачи мы должны возлагать на сильное разви-
тие болезненности в гарнизоне и населении, на недостаток мяса и
соли, на постоянные тревоги охотничьими командами, к которым
можно будет прибегнуть через несколько дней, и, наконец, на дей-
ствие дальнобойных орудий по городу. Подвоз последних замедлился
вследствие крайне дурного состояния дорог, метелей и необходимос-
ти воспользоваться перевозочными средствами для доставки госпита-
лей, кибиток и провианта.
Выгоды, приобретаемые нами, если бы Эрзерум сдался до заклю-
чения перемирия или мира, настолько очевидны, что считаю излиш-
324
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ним упоминать о них: перехожу прямо к рассмотрению случая, если
перемирие будет заключено до падения Эрзерума.
Согласно преподанной мне Вашем Высочеством, в рескрипте от
28-го декабря, инструкции, я обязан был при открытии переговоров
о перемирии заявить, между прочим, требование о немедленном очи-
щении Эрзерума турецкими войсками и занятии его нами, а также
об удалении находящихся там турецких войск за линию Байбурт—Ма-
махатун. Требование это в последних числах декабря, когда сообще-
ние с Трапезондом и Эрзингяном находилось еще в руках турок, могло
быть или отвергнуто, или же достигнуто нами только вследствие ус-
пехов за Балканами. Ныне положение это значительно изменилось: мы
окружили Эрзерум со всех сторон и, следовательно, при заключении
перемирия очищения его почти не будет уступкою со стороны турок;
они вынуждены будут сделать это в силу необходимости, для спасе-
ния гарнизона, могущего в период перемирия погибнуть от болезней
и лишений.
Результаты, достигнутые нами за Боганлугом, не ограничиваются
лишь полным обложением Эрзерума и постановлением его в кри-
тическое положение. Со времени падения Карса мы заняли уже об-
ширные Ольтинский и Хнысский округа и, прочно водворясь там,
ввели наше управление; кроме того, мы успели приобрести влияние
на курдов, и при произведенных движениях кавалерии от Хныса и
Алашкерта к Мелязгирду, они, несмотря на все подстрекательства
турок, никакого противодействия нам не оказывали. Наконец, про-
странство от Эрзерума и почти до Байбурта подчинилось также на-
шему влиянию после рассеяния турецкой кавалерии 24-го декабря:
наши мелкие кавалерийские части свободно двигаются по этому пути
для наряда ароб и приискания провианта и фуража.
Из всего изложенного, Ваше Высочество изволите усмотреть, что
данная программа выполнена даже в более широких размерах, чем
предполагалось. Приступая к ее осуществлению, мы знали, что поход
за Соганлуг, обложение Эрзерума и занятие обширной территории
потребуют от войск громадных трудов, лишений и борьбы с суровою
природою, все эти препятствия могли быть преодолены только наши-
ми войсками, привыкшими, при полном сознании долга, переносить
неизбежные невзгоды войны с непоколебимым мужеством и твердо-
стью.
Отправленный с ответным моим письмом в Эрзерум бывший кон-
сул Обермиллер имел довольно продолжительное объяснение с Изма-
ил-пашою и Мусою Кунхудовым относительно сдачи города, и записку,
составленную им по этому предмету, как не лишенную интереса, пред-
325
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ставляю на благоусмотрение Вашего Высочества; из нее видно, что для
окончательного понуждения двух упомянутых турецких начальников к
капитуляции необходимо, чтобы гарнизон и население города испыты-
вали еще некоторое время переносимые ими ныне бедствия.
Генерал-адъютант Аорис-Меликов.
Лрклад генерал-адъютанта Лорис-Меликова Его Императорскому Высочеству
Главнокомандующему Кавказской армией от 20-го января 1878 года № 12, из Гасан-
кала // Материалы для описания русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Кавказ-
ско-Малоазиатском театре. Т. III. Тифлис, 1907. С. 189—191.
№ 14
«ПОМЯНЕМ ВМЕСТЕ, ТОВАРИЩИ, ВЕЧНОЮ ПАМЯТЬЮ
БРАТЬЕВ НАШИХ...»
По воле великого нашего Государя, война с Турциею окончена, и
19-го сего февраля заключен мир.
Боевые сподвижники мои!
С 12-го апреля прошлого года много оказано вами отличий, много
вынесено неимоверных трудов, но зато вы достигли сердца Малой
Азии, и почти вся с бою взятая вами земля присоединена к Россий-
ской державе.
Поздравляю вас с окончанием славной войны и с блестящим миром.
Вы честно и геройски выполнили слова, с которыми я обратился
к вам в день открытия военных действий; под знаменами ваших
отцов и дедов вы снова закрепили громкую славу ваших частей,
доказав России и всему миру, что в ваших жилах течет та самая
богатырская кровь, которая не раз являла чудеса храбрости. До 500
взятых вами орудий и десятки тысяч пленных турецких солдат слу-
жат тому доказательством. Овладение штурмом крепости Ардагана,
действие Эриванского отряда и 23-дневная оборона осажденного
Баязета, разгром анатолийской армии на Аладже, штурм неприступ-
ной крепости Карса, разбитие соединенных сил Мухтара и Измаил-
пашой на Деве-Бойну и, наконец, беспримерные по громадным
изумившим даже неприятеля трудностям, среди жестокой зимы,
безлесной местности и на высоте семи тысяч футов, строгая блока-
да города Эрзерума и другие ваши подвиги будут записаны золоты-
ми буквами в летописи военной истории.
Не мне быть ценителем ваших трудов и доблестей: за десять ме-
сяцев непрерывных военных действий не раз заслужили вы дорогое
Царское «спасибо», благодарность нашего Августейшего главнокоман-
326
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дующего и благословение всех русских людей. Относясь с высоким и
неизгладимым в памяти моей уважением к вашим боевым достоин-
ствам и понесенным трудам, я от глубины души благодарю провиде-
ние за ниспосланное мне счастие и с начала и до конца войны быть
во главе действующего корпуса — достойного преемника старых кав-
казских бойцов. Помянем вместе, товарищи, вечною памятью тех
братьев наших, коим Господь не судил дожить до минуты славного
мира; воздадим дань благоговейного уважения семьям, осиротевшим
после войны, а когда судьба вернет нас к родному очагу, будем на-
ставлять детей наших и внуков, чтобы и они, когда до них дойдет
очередь, по первому слову Царя шли умирать за отечество, с такою
же беззаветною готовностью, какою были преисполнены во все вре-
мя войны все чины вверенного мне корпуса, от первого до последне-
го человека.
Генерал-адъютант Лорис-Меликов.
Приказ по войскам действующего корпуса от 28-го февраля 1878 года Ns 105, в
городе Эрзеруме // Материалы для описания русско-турецкой войны 1877—1878 гг.
на Кавказско-Малоазиатском театре. Т. III. Тифлис, 1907. С. 247.
№ 15
ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ ПРОСИТ СОВЕТА
На основании прелиминарного Сан-Стефанского договора мы при-
обретаем в Азиатской Турции — Батум, Ардаган, Карс и Баязет, при-
чем граница от берега Черного моря до турецко-персидской проходит
по водоразделам и горным отрогам до Казлы-геля, близ баязетской
долины. Договор этот и определяемые им новые границы послужили
поводом к политическим осложнениям.
Если по особым государственным соображениям новая, коалици-
онная война представлялась бы несвоевременною и потому призна-
валось необходимым отстранить возникшие затруднения, то надлежит
подвергнуть обсуждению те пункты мирного договора, которые глав-
ным образом вызвали протесты со стороны европейских держав.
Не касаясь вопросов, возбужденных в отношении разграничения
территории Европейской Турции, имею честь представить Вашему
Высочеству вкратце некоторые соображения относительно обуслов-
ленной договором границы в Азиатской Турции.
Присоединение к нам Батума с частью Лазистана возбудило, по-
видимому, наибольшие опасения со стороны европейских держав во-
327
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
обще и Англии в особенности; в свою очередь и общественное мне-
ние в нашем отечестве, насколько оно выражается периодическою пе-
чатью, считает Батум как бы одним из наиболее ценных территори-
альных приобретений настоящей войны.
Вопрос о значении батумского порта, с технической стороны, дол-
жен быть рассмотрен всесторонне, не иначе как при участии спе-
циалистов, но, во всяком случае, Батум как порт военный по своим
естественным условиям не может иметь первостепенного значения
как по недостаточной вместимости своей, так и по затруднительно-
сти укрепить ближайшие высоты, которые для приведения их в обо-
ронительное положение, по особенностям местоположения, потре-
буют весьма значительных денежных затрат.
Если Батум не имеет первостепенного значения, то следует обсу-
дить, какие второстепенные выгоды предоставит нам его приобрете-
ние. Наступательных действий порт этот, по весьма многим сообра-
жениям, существенного значения для нас иметь не может, так как не
заключает в себе условий исходного пункта, для коих бы то ни было
серьезных движений в глубь Турции. В оборонительном отношении
Батум, оставаясь в пределах Турции, представляет неприятелю ту вы-
году, что, пользуясь близостью нашего черноморского прибережья, он
может весьма скоро высадить десант между Поти и Сухумом и даже
далее до Новороссийска, — как доказала нам кампания прошлого
года. Но невыгода эта будет существовать лишь до того времени, пока
на Черном море нет у нас своего флота. Необходимо, однако, иметь
в виду, что если в силу Сан-Стефанского договора турки, очистив Ба-
тум, предоставили бы нам занять его теперь же, то в случае нового
разрыва и впредь до окончательного приведения в оборонительное
положение прилегающих высот, удержание бухты, при существовании
неприятельского флота и отсутствии такового у нас — представит
весьма серьезные затруднения.
Переходя к коммерческому значению Батума, нельзя не согласить-
ся, что при устройстве удобного искусственного порта в Поти, Батум
потерял бы для нас нынешнее свое значение — как убежище для
судов в непогоду. Затем подлежит к рассмотрению вопрос: что будет
выгоднее для нас и дешевле — устроить ли надежный порт в Поти,
находящемся на 100 верст ближе Батума, к Кутаису и Тифлису, или
же, перенеся Потийский порт в Батум, соорудить от Орпири, по весь-
ма трудной для работ местности, необходимую ветвь железной доро-
ги? Мне кажется, что от подробного обсуждения этого вопроса на
основании данных, которыми в настоящее время я не располагаю, в
значительной степени зависеть будет окончательное определение того
328
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
значения, которое может иметь для нас приобретение Батумского
порта.
Продолжение ветви железной дороги по берегу моря совершенно
немыслимо, ибо такое направление на всем пространстве было бы в
случае войны открыто доступу неприятеля.
Можно с достоверностью предположить, что даже при решении
вопроса в пользу Батума центральное и более близкое расположение
Поти к пунктам сбыта заставит нас, рано или поздно, устроить так-
же там порт, дабы избегнуть излишней 100-верстной платы за про-
воз товаров.
С присоединением Батума отходят к нам Кобулет и часть Лазиста-
на. Враждебные нам и воинственные наклонности племен, населяющих
вышеназванные труднодоступные местности, известны как из прошлых,
так и недавней войны. Удержание этих полузависимых даже от Турции
племен в повиновении неминуемо вызовет занятие края войсками и в
мирное время, что будет также сопряжено с новыми расходами.
Не имея под рукою материалов, я затрудняюсь представить Ваше-
му Высочеству в настоящей краткой записке статистические данные
как о населении Лазистана, так и другие сведения, столь необходи-
мые при более детальном рассмотрении возбужденного вопроса.
Если бы, согласно конфиденциально сообщенному мне сведению в
письме начальника штаба армии, решено было возвратить туркам сан-
джаки Баязетский и Алашкертский, то в таком случае, гарантировав
неуклонное выполнение оттоманским правительством 16-й статьи Сан-
Стефанского договора, придется провести границу от Караургана до
Перли-дага, как обозначено на представляемой карте, и затем испра-
вить нынешнюю пограничную линию нашу в Эриванской губернии близ
озера Балык-гель.
Таким образом, если бы признано было неизбежным подвергнуть
изменениям границы, обусловленные Сан-Стефанским договором, то
при проектируемом мною, в общих чертах, разграничении, мы при-
обретаем:
1) Первоклассную крепость Карс — оплот Азиатской Турции;
крепость эта, при некотором приспособлении и сокращении линии
ее обороны, может сделаться совершенно недоступною для неприя-
теля и послужит нам твердым опорным пунктом. Владение Карсом
освободит нас от нескончаемых работ по укреплению Александро-
поля — местности, не созданной для крепости и стоившей нам в
течение последних 30-ти лет громадных денежных затрат.
2) Все пространство между Александрополем и Карсом (Шура-
гель) , которое по хлебородности бесспорно считается житницею Ана-
329
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
толии; присоединение этой территории значительно удешевит запод-
рядные цены на хлеб и зерновой фураж по довольствию закавказских
войск.
3) Богатые кагызманские соляные копи послужат новым источни-
ком доходов для государственной казны.
4) Значительные сосновые леса на Соганлуге отойдут в наши пре-
делы, что весьма важно при отсутствии леса на всем Карсском плос-
когорье и в пограничных наших уездах.
Граф Лорис-Меликов.
О значении приобретения Батума для России. Записка генерал-адъютанта гра-
фа Лорис-Меликова. 27 апреля 1878 года // Материалы для описания русско-турец-
кой войны 1877— 1878 гг. на Кавказско-Малоазиатском театре. Т. V. Тифлис, 1909.
С. 135—137.
№ 16
ЛОРИС-МЕЛИКОВ О ЗАКУЛИСНОЙ СТОРОНЕ ВОЙНЫ
«Совершившееся на прошлой неделе в Петербурге торжественное
открытие памятника войны с Турцией 1877—1878 годов сопровож-
далось таким невежеством и невниманием к прошлым моим заслу-
гам, что вот уже 8-й день, хотя и стыдно сознаваться в этом, не могу
отделаться от гнетущего меня чувства досады и раздражения. Взялся
я сегодня за перо и хочу высказать Вам, дорогой мой Николай Анд-
реевич, свою печаль, надеясь, что от изложения своего горя на бума-
ге, авось, полегчает на душе. Ко дню открытия памятника приглаше-
ны были в столицу все награжденные в прошлую войну Георгиевскими
крестами или золотым оружием. Приглашение последовало и ко мне.
В ответном письме к военному министру я уведомил его, что по со-
стоянию моего здоровья я лишен возможности предпринять в насто-
ящее время года поездку в Петербург, а потому не могу, к прискор-
бию, принять участие в предстоящем торжестве. За сим я был уверен,
что в день открытия памятника от Самодержца нашего или же от его
дядюшки — шутовского фельдмаршала Михаила Николаевича после-
дует ко мне, как одному из главных деятелей прошлой войны, при-
ветственная телеграмма с выражением сожаления, что болезнь воспре-
пятствовала мне принять участие в общем военном празднестве —
ничего подобного не совершилось, и я был забыт в полном значении
этого слова. Даже на обеде, бывшем в этот день у Михаила Никола-
евича и опубликованном в газетах, хозяин провозгласил целый ряд
тостов, бережно не упоминая моего имени...
330
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ЪЛежщ тем, казалось бы, что я имел некоторое право на внимание.
Право это основано на несомненных фактах, своевременно опублико-
ванных в газетах и во всех периодических военных изданиях; следова-
тельно, оспариванию не подлежащих. Не коснусь я в настоящем изло-
жении подробностей войны, а ровно хранящихся у меня письменных
документов, которые могут послужить ценнейшим материалом для
иллюстрации закулисной стороны всего происходившего на войне. Ма-
териалы эти попадут в печать в более удобное, чем нынешнее, время и
ознакомят русское общество с возникновением как на Азиатском, так,
вероятно, и на Балканском театрах войны, неурядицами и самодур-
ством, благодаря безнаказанности членов Императорской фамилии и
неразлучно сопровождающей их сволочной камарилии.
Возвращаясь снова к памятнику. Он сооружен из орудий, отбитых
в прошлую войну у неприятеля.
Всех орудий было взято 886. Из них 503 взяты войсками действу-
ющего в Азиатской Турции корпуса, находившегося со дня открытия
войны по день заключения мира под моею командою1. Состав корпу-
са доходил в сентябре 77 г. до 104 тыс. человек.
В списке всех георгиевских кавалеров русской армии я, по сроку
получения ордена Св, Георгия 2-й степени, имею честь стоять пер-
вым, исключая, конечно, членов царской армии, находящихся у нас
вне закона и пользующихся не общечеловеческими, а божественны-
ми правами.
Три недели спустя после объявления войны я первый был удосто-
ен получением награждения ордена Георгия 3-й степени за взятие
Ардагана с 92 орудиями. Затем последовательно получил: Георгия 2-й
степени за разбитие армии Мухтара-паши2, Владимира 1-й степени с
мечом за взятие Карса и, наконец, я один из всей нашей армии был
возведен за войну в графское достоинство (Милютин и Тотлебен3 были
возведены годом позже и не исключительно за войну, а за заслуги
вообще).
На бывшем 7-го ноября 77 года, на следующий день после взятия
Карса — общем параде всех войск, участвующих на главном штурме
Карса, в. к. Михаил Николаейич, объехав ряды и поблагодарив войска
от имени Государя и своего, выехал к середине фронта и здесь, вынув
саблю, скомандовал на караул и отсалютовал мне, крикнув войскам:
«Вашему Корпусному командиру генералу Л.М. Ура!» Мы обнялись
перед строем... Такой салют, отданный старшим младшему, призна-
ется по военным обычаям высшим почетом и наиболее лестною на-
градою для военного человека. Эпизод этот был своевременно внесен
в журнал военных действий и также опубликован во всех газетах.
331
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В апреле 78 г. после заключения мира и при увольнении меня
от командования действующим корпусом, тот же Великий князь
издал по Кавказской армии прощальный приказ, также опублико-
ванный во всех газетах. В длинном и слезном приказе этом говорит-
ся, между прочим, следующее: «Я уверен, что вся Кавказская армия
разделит со мною глубокое сожаление об оставлении ген.-адъютан-
том Л.М., хотя и временно, ряды их, среди которых имя его оста-
нется навсегда связанным со всеми доблестными подвигами войск
действующего корпуса в минувшую кампанию. Не одна новая бли-
стательная страница внесена им в славные летописи войск ему вве-
ренных, с которыми он в течение 18 месяцев делил геройские труды
и тяжелые лишения, выпавшие на их долю; а взятие Ардагана, бой
на высотах Аладжи, сражении на Деве-Бойну и беспримерный в
истории штурм Карса — составят навсегда гордость русской армии.
Глубокая душевная признательность, моя любовь и уважение боевых
товарищей и искреннее русское спасибо солдат, привыкших видеть
своего корпусного командира в неустанных попечениях и заботах о
них, да послужат ген.-адъютанту Л.М. залогом тех чувств, с которы-
ми встретит его Кавказская армия, когда восстановленное здоровье
дозволит ему вернуться вновь в ряды ее. Главнокомандующий Гене-
рал-фельдцейхмейстер Михаил». Казалось бы, что честный человек в
день открытия памятника не должен бы предавать забвению этих
громких заявлений.
Одновременно с открытием войны последовало Высочайшее пове-
ление как для Балканской армии, так и на Кавказе, чтобы часть де-
нежных расходов, потребных на содержание и продовольствие войск,
производилось звонкою монетою. Получив это Высочайшее повеление,
я нашел необходимость не приводить его в исполнение и строго при-
казал интенданту производить по-прежнему решительно все отпуски
кредитными рублями. Наученный опытом предшествовавшей войны
53—55 года, я не мог не предвидеть, как это и оправдалось вскоре в
Балканской армии, что, начав расходование с части золота, мы непос-
редственно перейдем к целому, и тогда обращение кредитного рубля
прекратится совершенно. Распоряжение мое сильно не понравилось
многим и в особенности поставщикам и комиссионерам, но я упор-
но следил за точным выполнением отданного мною приказания и
достиг того, что, начав войну с кредитными бумажками, мы закончи-
ли ее, не выпустив в обращение для войсковых потребностей ни од-
ного полуимпериала. А между тем, для содержания в течение целого
года тысячной армии за пределами государства потребовалось бы не-
мало золотой монеты.
332
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Сколько мне известно, история не представляет еще примера ве-
дения наступательной войны на ассигнации. Заслуги этой никто у
меня еще не оспаривает. Великий князь в 83 г. в одном из бывших
частных заседаний в Государственном совете и в моем присутствии
заявил об этом всем присутствующим членам.
Вот я и высказался до конца. Уверен, что, прочитав это длинное
письмо, Вы согласитесь, что грубость и отрицание элементарных при-
емов военной вежливости составляют неотъемлемую принадлежность
ныне победоносно хрюкающих властей наших.
Откровенно говоря, я нисколько не был бы удивлен или огорчен,
если бы не получил приветственной телеграммы только от одного
Государя. Склад его и недостаток полученного им воспитания изве-
стны более или менее всем. Раздражает меня поступок презренного
Михаила Николаевича, приветливого с теми, в ком нуждается, и пре-
смыкающимся перед каждым, кого боится. Раздражает еще больше
потому, что благодаря отвратительным свойствам этого человека, я
вынес в течение всей прошлой войны такие страдания, подробное
изложение которых потребовало бы новые десятки страниц. Поста-
раюсь возможно кратко ознакомить Вас как с личностью Вел. кня-
зя, так и с происходившим на войне.
Этот завистливый и фальшивый в полном значении этого слова Вел.
князь боязлив и робок, как заяц, не только на поле битвы, но и в мир-
ное время. Робость эта, доходящая до болезненных проявлений, при-
рождена ему с детства, как передали мне об этом некоторые члены
Царской фамилии. Все высказанные недостатки маскируются для пуб-
лики весьма благообразными наружными формами Великого князя и
вежливым мягким обращением со всеми. Не доверяя собственным спо-
собностям и будучи неучен, он охотно подчиняется влиянию всех ок-
ружающих его лиц и таким образом является слепым исполнителем
желаний и указаний жены своей (женщины достаточно умной, но злой
и честолюбивой), докладчиков своих, адъютантов и прочее. А так как
все эти лица руководствуются различными убеждениями и домогаются
разных и часто противоположных целей, то можно себе представить
этот сумбур и ту непоследовательность, которыми отличаются все дей-
ствия августейшего Князя.
Эту несомненную истину могут засвидетельствовать те, которые
имели с ним дело. В 75-м году я расстался с деятельною службою
на Кавказе и для отдыха переехал с семейством за границу. В конце
76-го года, когда восстание в Боснии и Герцеговине приняло уже ши-
рокие размеры и война с Турцией становилась неизбежною, я получил
в Висбадене, совершенно для меня неожиданно, телеграмму Вел. Кн., в
333
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
которой он сообщал мне о немедленном прибытии на Кавказ для при-
нятия в командирование корпус, предназначавшийся для действий в
Азиатской Турции. На 8-й день после получения телеграммы я был уже
в Тифлисе и только там узнал, что назначение мое состоялось по лич-
ному выбору Государя, а не по ходатайству Великого Князя.
Назначение это озадачило более всех помощника Его Высочества,
кн. Мирского4, и его прихвостней — ген. Павлова5, начальника шта-
ба Кавказского округа, заранее мечтавших уже быть полными хозяе-
вами и главными распорядителями на театре военных действий. В
этих видах они заблаговременно распределили даже все должности как
по управлению Корпусом, так и по отдельным его отрядам.
Зная то громадное влияние, которым пользовался князь Мирский,
мне нетрудно было предвидеть, что во все время войны я буду иметь
в нем весьма ловкого и ярого противника, более серьезного, чем
сами турки. Смелый, энергичный и весьма широко наделенный спо-
собностью... кн. Мирский не мог не видеть в моем назначении, а
следовательно, и во мне, самом человеке, преградившего ему путь к
отличиям, славе и к высшим государственным должностям. Подбить
Вел. Кн. к протесту и к исходатайствованию нового назначения он
не решался, ибо предчувствовал, что за Государем стоял Милютин,
который весьма близко знал все достоинства и недостатки кн. Мир-
ского. Попробовал было я сам заявить Вел. Князю, что так как во-
енные действия еще не начались, то я охотно готов отказаться от
принятия Корпуса в командовании, если только назначение мое не
согласуется с его желаниями. Храбрый фельдмаршал до того пере-
пугался этого заявления, что стал божиться и уверять, что лучшего
и более подходящего выбора не могло быть сделано. Пробыв 5 дней
в Тифлисе и ознакомившись с перепискою, я выехал на Кавказско-
Турецкую границу, а вскоре затем, вследствие обращенного мною
категорического вопроса к Вел. Князю, получил инструкцию, по
которой мне представлялись права командира Корпуса, временно
отделенного от армии. Это было в ноябре 76 г., за 4 месяца до
объявления войны.
Как за это время, так равно и 1У2 месяца после открытия воен-
ных действий, т. е. до прибытия к войскам Вел. Князя с легкомыс-
ленною свитою — я имел полную возможность свободно и
самостоятельно заняться порученным мне делом... Блистательно на-
чавшаяся кампания — вступление всех 3-х отрядов действующего
Корпуса в пределы Турции, занятие Баязета и овладение штурмом
Кардагана — возбудили в Вел. Князе и во всей окружающей его сре-
де жажду к отличиям и наградам, и вот 29 мая Августейший Глав-
334
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нокомандующий, сопровождаемый своим начальником штаба, артил-
лерией и громадною свитою, прибыл к войскам под Карс.
В порядке служебном и по долгу чести, лежавшем во всяком во-
енном человеке, он должен был бы в тот же день издать приказ о
вступлении своем в непосредственное командование и распоряже-
ние войсками. Этим приказом он, так сказать, принимал на себя от-
ветственность во всех действиях как успешными, так равно и не
удачными. Как показывает нам история войны, не устилает все пути
сплошными розами, попадаются и колючки. Об издании упомяну-
того приказа я дважды просил Вел. Князя в самый день приезда и
высказал, что Паскевич в 29-м и Муравьев в 54-м годах поступили
совершенно таким же образом; объяснил при этом, что в присут-
ствии Главнокомандующего самое понятие о правах и нахождении
командира отдельного Корпуса является аномалией. Заявил также,
что с изданием просимого приказа я обращусь в командира Корпу-
са, не отделенного от армии, и буду в точности исполнять получае-
мые мною свыше приказания.
Советники Вел. Князя весьма ясно понимали рискованность и не-
выгоду издания приказа; все пожелания их клонились к тому, что
успешные действия относить к себе, а неудачу сваливать прямо на
ответственного Корпусного командира. Преследуя эту иезуитскую
цель, они убедили Вел. Князя объявить в приказе, что, прибыв к вой-
скам, он оставляет по-прежнему все распоряжения и действия на
командира Корпуса. Как надлежало поступить мне? Выбор был двоя-
кий: или просить о немедленном увольнении меня от должности, или
же примириться с тем тяжелым и не благодарным положением, в
которое ставил меня приказ. Подать в отставку во время войны рав-
носильно побегу с поля сражения, и на это едва ли решится человек,
наделенный даже железной волей; вот почему я принял 2-й способ.
С этого дня начинается для меня тот томительный период интриг и
завистей, который не прекращался до заключения мира.
Двоеначалие в одном и том же учреждении является бессмысли-
цей, и нельзя даже представить себе простой канцелярии, одновре-
менно подчиненной двум распорядителям; в военное же время такая
двойственность может повлечь за собой пагубные последствия. В со-
ставе армии и в значительных корпусах бывают личности, бесспорно,
одаренные бойкими военными способностями и пригодные для вы-
полнения весьма сложных военных поручений. Но нередко случает-
ся, что личности эти, независимо от военных способностей, не ужив-
чивы, склонны к интригам, дерзки в обращении с подчиненными
и т. п. Недостатки эти могут быть устранены и сдержаны лишь при том
335
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
условии, когда всем и каждому в военном стане известно, что как
поощрение, так и порицание находятся исключительно в руках одно-
го начальника. К числу вышесказанных лиц я должен, к сожалению,
отнести генералов Геймана и Лазарева6, замечательно способных и
ближайших моих сотрудников.
Намеренные восхваления, щедро распускаемые сформировавшим-
ся под флагом кн. Мирского кружком праздной камарильи и разной
сволочи, довели дело до того, что Гейман стал уже совершенно не-
брежно относиться к своим обязанностям и вследствие чего не настиг
Мухтар-пашу при отступлении его за Согаплуг ( ?), а затем и прозе-
вал и овладение Эрзерумом немедленно после удачного Деве-Бонис-
кого сражения. Что касается Лазарева, то самохвальство и самообо-
жание этого человека достигли таких размеров, что после штурма
Карса он стал нахально доказывать, что счастливое занятие полковни-
ком Фадеевым форта Карадах7, молодецкое овладение генералом Рыд-
зеватским форта Араб8, штурм генералом Алхазовым форта Хафис и
даже пленение генералом Роопом, щербатовским полковником Бати-
евским 14 тысяч турок9, бежавших из нагорных укреплений, — все
это совершилось по личному его указанию и распоряжению! Словом,
выходило, что все от мала до велика были обязаны успехам одному
только Лазареву и что он сочинил даже план атаки Карса.
На беду Лазарева, в числе нескольких соревнователей составления
какого-то плана атаки явился грозным для него претендентом и кн.
Мирский, глашатаи которого гласно проповедовали в Главной кварти-
ре, что Мирского следует наградить орденом Георгия 2-й степени. И
что же? Мудрый и бравый Вел. Князь, следуя совету своего домашне-
го ареопага, написал Государю и исходатайствовал этот орден Мирс-
кому, не заведовавшему на войне никаким учреждением, не коман-
довавшему ни одним солдатом и просидевшему в ночь штурма в
Главной квартире — в 12 верстах от места действия! Неожиданная
награда эта поразила всех, за исключением камарильи, и нельзя не
признать, насколько Лазарев заслуживал Георгия 2-й степени за штурм
и столько же награждение Мирского явилось вопиющим нарушени-
ем справедливости и умалением значения самого ордена, для получе-
ния которого ложатся костьми сотни людей.
В донесениях в Петербург, которые изготовлялись в Главной квар-
тире и подносились на подпись Вел. Князю, старались всячески и весь-
ма ловко обходить мое имя и по возможности не упоминать его. Так
было поступлено и в рапорте о штурме Карса. Раздосадованный этим
и беседуя однажды с Вел. Князем, я поставил ему следующий вопрос:
«А что, Ваше Высочество, на кого бы пала всей своей тяжестью от-
336
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
^3-----------------------------------------------------
ветственность, если бы штурм Карса был отбит?» Августейший, не
долго думая, брякнул мне: разумеется, на командующего действую-
щим корпусом. Я смолк и не продолжал уже этого разговора, дабы
не разъяснить известный даже гимназистам аксиомы: тот, кто несет
ответственность за неудачу, имеет неотъемлемое право и на привиле-
гии в успехах в размере, соответствующем занимаемой должности.
Одним из самых ярких претендентов на взятие Карса явился, к
огорчению Мирского, Лазарева и компании, некто Осман-Бей; быв-
ший майор Турецкой службы, ренегат и присланный в действующий
Корпус в качестве переводчика, как отлично знающий арабский и
турецкий языки. Осман-Бей издал на французском языке книгу, в
которой указывал, что овладением Карса русские обязаны исключи-
тельно ему одному. Шарлатан этот разъезжал по столичным горо-
дам Европы и читал о Карсе публичные лекции. Незадолго до штур-
ма Карса выехал, к счастью, из района войск действующего Корпуса
генерал французской службы граф де Курси, своими нахальством и
болтливостью очаровавший до такой степени Вел. Князя и Мирско-
го, что без предварительного с ними совещания в Главной квартире
не делал ни одного шага10. В качестве прихвостней ген. Курси со-
стояли полковник Винсер (адъютант Вел. Князя, итальянец родом,
не говоривший по-русски, бывший адъютант Неаполитанского ко-
роля) и генерал кн. Фердинанд Витгенштейн, перешедший к нам из
австрийской службы, величайший авантюрист и много раз грабив-
ший русскую казну деньгами и землями11.
Чтобы закончить с этим отделом, я должен назвать еще двух лиц,
которых при всем желании нельзя помянуть добром. Это: 1) генерал-
лейтенант Девель, бывший начальник Ахалцихского отряда, грязный
интриган, оратор замечательный, храбрый в политике и боязливый в
огне12; 2) назначенный ко мне тифлисскими властями, еще до приезда
моего из Висбадена, начальником штаба — ген. Духовской, человек зам-
кнутый, злой, во многом напоминающий грибоедовского Молчалива.
Духовской сам, по счастию, пожелал в июле 77 года, под предлогом
болезни, оставить Корпус и был заменен генералом Гурчиным — чело-
веком вполне добросовестным и честным.
За сим, естественно, может возникнуть вопрос — каким образом
при существовавшем двоеначалии и интригах мы могли достигнуть на
Азиатском театре войны столь блистательных в боевом отношении ре-
зультатов? Отвечу на это, что масса начальствующих лиц (начальники
дивизий, бригад, полков, батарей и прочих учреждений Корпуса) вполне
честно и безукоризненно относились к своим обязанностям, не вдава-
ясь ни в какие интриги... Доблестных офицеров и неподражаемых сол-
22 - 2582
337
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дат, это мне кажется, что презренная камарилья еще не способна со-
крушить или ослабить их прекрасные качества.
Были ли сделаны во время войны ошибки... Я коснулся этого воп-
роса с тем намерением, чтобы пояснить об одной крупной преступ-
ной ошибке, совершенной в самом начале войны. Делаю это еще
более потому, что в абсолютно деспотическом государстве нашем пе-
чать не сможет обсуждать предмет с полной откровенностью, если
только в самое дело вмешан, прямо или косвенно, член царской фа-
милии. В обществе и в военной литературе обвиняли часто и про-
должают обвинять Военное министерство в том, что оно выставило
в начале войны слишком недостаточное число войск для действий
против турок. Обвинение это, быть может, имеет полное основание
в отношении Балканскрго театра, с которым я знаком мало и судь-
ей быть не могу. Что касается Азиатского театра, то само собой ра-
зумеется, что если бы с открытием военных действий мы имели 15
или 20-тью батальонами более наличного числа войск, то здесь за-
дача наша облегчилась бы в значительной степени.
Разберем, можно ли было достигнуть этого. Всех войск для дей-
ствия против турок предназначено было из Кавказской армии около
78 батальонов, из числа коих в составе действующего Корпуса распре-
делены были по 3-м его отрядам — Александровским, Эриванским и
Ахалцыхским, 46 батальонов, остальные же 32 батальона направлены
в Пририонский край, не входивший в состав действующего Корпуса
и получивший все указания прямо из Тифлиса. Такое скопление войск
в тесненной, болотистой и не здоровой местности Рионского края
возникло вследствие шальной идеи открыть одновременно наступа-
тельные действия не только 3-мя отрядами действующего Корпуса, но
и (со) стороны Риона для занятия Кабулети и обладания Батумом,
которого, впрочем, за неимением флота мы ни в каком случае удер-
жать за собою не могли. Все, кто только понимал дело, просто-таки
смеялись над этой затеей, а остряки поговаривали, что война идет не
против турок, а против Лориса.
Результаты Рионских попыток доказали красноречиво всю неле-
пость задуманного предприятия: мы начали и закончили тем войну
постыдною неудачею, потеряв при этом массу людей от болезней.
Для защиты Рионского края и для оборонительных там действий
вполне достаточно 20-ти батальонов, ибо наступательные действия,
как с нашей, так и со стороны неприятеля, представляются там чи-
стейшим абсурдом. В войну 53 — 55 гг. Омер-паша13 задумал было
открыть наступательные действия из Батума с 60-тысячной армией,
когда у нас было всего в Рионском крае 175 батальонов, но залег в
338
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
болотах и вынужден был отступить, потеряв массу людей не столько
в бою, сколько от болезней.
Таким образом, представлялась полная возможность назначить для
оборонительных действий в Рионском крае 22 батальона, а остальные
10 батальонов направить в самом начале войны в действующий кор-
пус. Кроме этого, в Терской и Дагестанской областях, вследствие про-
исходивших среди горцев волнений, задержаны были, по суетливым
ходатайствам областных начальников независимых местных войск, две
лучшие боевые дивизии 20 и 21-я. Не подвергая названные области
никакому серьезному риску, возможно было также отделить по од-
ному полку от этих дивизий или 8 батальонов, хотя бы в кадровом
составе для усиления состава корпуса. Остающихся 24-х полевых ба-
тальонов и местных войск было совершенно достаточно для усмире-
ния горцев. Всякий, кто близко знаком с бытовыми условиями горцев,
с существующей разрозненностью в их многочисленных обществах и
отсутствием общего вождя, тот поручится головой, что за какие-либо
100 тыс. рублей легко можно было купить всех главарей волнения или
восстания и даже перестрелять их.
Но, не входя в подробное рассмотрение этого последнего предло-
жения, не подлежит сомнению, что при более разумном отношении
к делу состав действующего Корпуса мог быть усилен 18 батальона-
ми. Для этого тифлисским властям надлежало лишь понять, что объект
войны был не в трущобах Чечни и Дагестана, а в скорейшем разгро-
ме турецкой армии, ибо после первых же серьезных успехов наших в
Турции, те же волнующиеся горцы поспешили бы сами переловить
подстрекателей и сдать их местному начальству.
Ермолов14, Паскевич, Воронцов и Муравьев взглянули бы на поло-
жение дел именно в этом смысле, но, к несчастью, августейший Глав-
нокомандующий и ближайшее его окружение оказались способностя-
ми своими далеко ниже занимаемого ими положения. Еще с января
77-го года я стал ходатайствовать об усилении войск Корпуса и три
раза возобновлял эту просьбу. Ответы получались уклончивые и с ту-
манными объяснениями — усилить меня немедленно по достижению
первых успехов в Рионском отряде. В томительном ожидании этих не
осуществившихся успехов пришлось для усиления действующего Кор-
пуса двинуть в августе 77 г. форсированным маршем две дивизии из
Москвы и Саратова.
Посмотрим теперь, какие результаты могли быть достигнуты, если
вместо 46 батальонов мы открыли бы наступательные действия с
640 батальонами, или, иначе говоря, усилили бы в самом начале Эри-
ванский отряд 8, а Александропольский — 10 батальонами.
22*
339
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Турецкая армия (Анатолийская) в начале войны была не готова и
далеко не в таком составе, до которого она доведена была в июле и
августе благодаря энергическим мерам, принятым Мухтаром-пашою.
Состав этой армии в августе уже удвоился. Это — факт несомненный
и не опровергаемый, как в наших, так и в турецких официальных
изданиях.
В период с апреля по август из всех трех отрядов действующего
корпуса выбыло из строя (убитыми, ранеными и от болезней) не
менее 6 тыс. человек. Факт этот также несомненен. Две дивизии,
форсированно двинутые из Москвы и Саратова и совершенно не
привычные с климатом Кавказа, положили на первых же порах в
госпитали от 3 до 4 тысяч больных; таким образом, с приходом
2 дивизий боевая сила действующего Корпуса была на 10 тыс. (или
почти на одну дивизию) менее списочного состава.
За сим подлежит поставить вопрос: если с сентября по ноябрь,
открыв значительные наступательные действия, мы смогли разгромить
турок, уже удвоивших с апреля по август свои силы, то по какой ло-
гике можно допустить, чтобы те же наши войска и с теми же началь-
никами не сумели одолеть неприятеля, если бы война была начата не
в скромном составе 46 батальонов, а 64 и даже 60 батальонов. Не
знаю, к каким уверткам попытались бы прибегнуть бывшие распоря-
дители войск Кавказской армии, чтобы оправдаться в сделанной ими
непростительной ошибке.
Если по общим усвоенным понятиям, выигрыш во времени со-
ставляет капитал, то на войне выигрыш этот превращается в целый
[одно слово неразборчиво]... За доказательством не нужно ходить
далеко. С апреля по декабрь мы нанесли турецкой армии ряд уда-
ров — отняли Ардаган, Карс, заняли громадные пространства Кар-
ского и Ольтинского пашылаков, Алешкерт и долину Евфрата. Если
бы эти успехи были достигнуты в первые 3 месяца, т. е. до июля,
что было как указано выше, вполне возможно, то блистательная
Порта поставлена была бы в безвыходное положение. Вся Турецкая
армия комплектуется и снабжается почти исключительно из Азиат-
ских провинций. Всем известно, что турки считают себя в Европе,
так сказать, гостями; потеря в Азии отправных пунктов и лучших
своих провинций, вынудили бы Порту не усиливать свою Балкан-
скую армию, а, напротив, постепенно возвращать войска с тех же
Балкан для спасения своей житницы.
Таково мое убеждение. Составилось оно и окрепло, как вследствие
30-летнего изучения мною Азиатской Турции, так равно и тех про-
должительных бесед, которые довелось мне вести разновременно в
340
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Константинополе и Эрзеруме с турецкими государственными деяте-
лями. А между ними встречаются иногда люди — далеко не глупые.
В сжатом виде я ознакомил Вас, любезный Николай Андреевич, по-
чти со всей закулисной стороной бывшей войны 77—78 годов. Хоте-
лось бы сказать еще многое, но письмо это и без того уже приняло
вид весьма объемистого журнала.
Официальная сторона войны, касающаяся подвигов наших безуп-
речных войск и их доблестных начальников, появится еще во многих
изданиях и записках, но никому не будет дозволено ознакомить наше
общество путем печати с оборотной стороной дела; ознакомить хотя
бы в целях ограждения в будущем от повторения злых ошибок. Воп-
рос этот, конечно, не мог бы иметь места, если бы все деятели про-
шлой войны принадлежали к разряду простых смертных: но между
ними именно во главе стоял один из членов царской фамилии, и глав-
ное порицание его по существующим у нас диким обычаям будет
признано за «crime de leure Majeste»*.
Бедное отечество! Настанет ли когда-либо та вожделенная пора,
когда и русскому обществу, по примеру всех других, дозволено будет
гласно и свободно выражать свои мнения и убеждения, не рискуя
попасть за это в число ярых революционеров и сокрушителей основ
Государства.
Если достанет сил и здоровья, то постараюсь ознакомить Вас так-
же в сжатой форме с командировкою моей в качестве генерал-гу-
бернатора в Поволжье по поводу ветлянской эпидемии, с временем
пребывания моего в Харькове генерал-губернатором и, наконец, с
эпохою «диктатуры сердца», завершившейся знаменательным мани-
фестом 29 апреля 1881 года.
Недели с две тому назад я уничтожил массу записок и воспоми-
наний, набросанных мною за последние пять лет**. Причину такого
истребления объясню Вам подробно при личном свидании. Оставил
лишь в целости подлинные все документы (в бумагах и письмах),
по которым будущий собиратель может беспристрастнее меня про-
извести оценку всего происходившего. Хотя в означенных бумагах
находятся сведения, говорящие как в мою пользу, так и равно во
вред, но я не уничтожил ни одного листа. Должен сказать, что за
последнее время я получил какое-то отвращение к мемуарам, запис-
кам и разным воспоминаниям. Издания этого рода расплодились в
* Преступление Его Величества.
** Можно не сомневаться, что, проживи Лорис-Меликов чуть дольше, он уничто-
жил бы и эту свою записку. (Прнмеч. ред.)
341
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
множестве и обратились в какой-то шантаж и самолюбование. Ду-
мается, что в отношении самолюбования не безгрешен в своих за-
писках и наш почтенный Пирогов15.
Обнимаю Вас. М. Лорис-Меликов.
Простите за плохую несвязную редакцию письма, диктовал его,
лежа в постели».
Лорис-Меликов — Белоголовому. 20 октября 1886 г. Ницца f / OP РГБ. Ф.
И.А. Белоголового. Папка 6, д. 14—21, л. 17—40.
1 Это последнее слово, написанное 20 октября 1886 г. самим Лорис-Меликовым.
12 ноября он сообщил Белоголовому, что, написав три страницы, отложил письмо,
намереваясь в дальнейшем завершить его и прислать (ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового,
п. 6, д. 14—21, л. 15). Обстоятельства, однако, не позволили быстро выполнить обе-
щанное. 20 января 1887 г. Михаил Тариелович оповестил друга, что письмо и «поны-
не» остается у него в столе. Вновь дает слово дописать и прислать, заметив при этом,
что «печатать письмо это в настоящее время, конечно, невозможно; но надо надеять-
ся, что настанет же когда-либо и у нас лучшая... светлая пора» (там же, д. 22—27,
л. 4). Таким образом, письмо было завершено (под диктовку) уже тяжело больным
человеком, может быть, даже за несколько месяцев до смерти. (По-видимому, физи-
ческая и духовная надломленность М.Т. Лорис-Меликова в это время не позволила ему
достойно избежать резких и ревнивых оценок своих сослуживцев и остаться на пози-
циях беспристрастности, о которой он пишет в конце письма. — Примеч. ред.)
2 Мухтар-паша — сын султана Абду л-Азиза. Генерал турецкой армии, в период
войны 1877 —1878 гг. — главнокомандующий турецкими войсками на Кавказском
театре военных действий.
3 Тотлебен Эдуард Иванович (1818—1884) — генерал, граф (1879). Руководил
инженерными работами при обороне Севастополя 1854—1855 гг. и при осаде Плев-
ны в войне с Турцией в 1877—1878 гг.
4 Святополк-Мирский Николай Иванович (1833 —1893) — князь, генерал-адъю-
тант, помощник главнокомандующего Кавказской армии.
5 Павлов Платон Петрович (1834 —1904) — генерал-майор, начальник штаба
Кавказской армии.
6 Лазарев Иван Давыдович (1820—1879) — генерал-адъютант. Выходец из разо-
рившейся семьи армянских медиков. В 1839 г. начал службу рядовым солдатом. Уча-
ствовал в войнах на Кавказе. 25 августа 1859 г. полковник Лазарев пленил Шамиля.
Управлял средним Дагестаном. Прославился во время Русско-турецкой войны 1877—
1878 гг. Успешно действовал во время штурма Карса. После вступления русских войск
в Эрзерум временно исполнял обязанности командующего действующим корпусом. В
конце 1878 г. получил звание генерал-адъютанта и был назначен командиром 2-го
Кавказского корпуса. В 1879 г. — начальник экспедиционного отряда для усмирения
туркмен. Похоронен в Тифлисе рядом с русскими генералами из армян — Бебуто-
вым и Шелковниковым. Позднее тут же был похоронен М.Т. Лорис-Меликов (Мом-
джян X. Генерал-адъютант ИД. Лазарев. Ереван, 1943).
7 Имеется в виду блестящая атака колонны полковника Фадеева (он сам возгла-
вил наступление), преследовавшая турок в горной местности по следам неприятеля.
В результате противник в панике отступил. Карадах был взят (подробнее см.: Киги-
миигев С.О. Война в Турецкой Армении 1877—1878 гг. СПб., 1884. С. 470—471;
Алексеев М.Б. Война 1877—1878 гг. Штурм Карса в ночь с 5 на 6 ноября 1877 г. СПб.,
1903. С. 28—29).
8 Речь идет о хорошо организованной атаке форта Араб, когда генерал Рыдзевс-
кий артиллерийским огнем подготовил штурм. Он начался после получения известия
от генерала Лазарева, что Карадах взят. Штурм оказался удачным — форт был захва-
342
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чен. Весь правый берег Карс-чая, начиная от Сувари до Араба, был завоеван (см.:
Алексеев МВ. Штурм Карса. С. 31 — 32; Гиппиус В. Осады и штурм крепости Карса в
1877 г. СПб., 1885. С. 501—506).
9 Генерал-лейтенант Рооп, генерал-майор Щербатов во главе кавалерийского от-
ряда (более 2000 сабель) действовали в районе большой Эрзерумской дороги и по
левому берегу реки Карс-чая.
10Во время штурма горы Авлиар граф де Курси совместно с генералом Губским
поднялись на гору вслед за нашей пехотой и, захватив турецкое орудие, стреляли из
него по бегущим туркам. Накануне отъезда из действующей армии граф де Курси
обратился к великому князю: «Ваше Высочество, искренняя любовь моя и глубокое
уважение к Вашим войскам... заставляет меня сказать, что знаю: я видел карские
форты, и одно, что могу посоветовать, это — не штурмовать их. Войска так хороши,
что они пойдут на эти неприступные скалы, но Вы положите их всех до единого и не
возьмете ни одного форта!» (Гиппиус В. Указ. соч. С. 345, 409). В действительности
это была не забота о русском солдате, а действие французского военного агента, ка-
ким и был граф де Курси (Материалы для описания русско-турецкой войны 1877—
1878 гг. Т. III. Тифлис, 1907. С. 130).
11В этой связи симптоматична дневниковая запись Д.А. Милютина от 25 апреля
1881 г., где указывалось, что Лорис-Меликов сообщил об ожидаемых новых назначе-
ниях: «Предположения эти нельзя признать удачными; являются на сцену личности
совершенно ничтожные. Как, например, кн. Фердинанд Витгенштейн — пустейший
кутила, ни к какому делу не пригодный» (Милютин ДА. Дневник. Т. 4. 1881 —1882.
М., 1950. С. 59).
12Та кая характеристика генерала Деваля подтверждается высказыванием автора
фундаментальной монографии о штурме Карса В. Гиппиуса, дипломатично заметив-
шего: «Что касается до начальника Алалцыхского отряда генерала Деваля, то он, об-
ладая не меньшей энергией, чем генерал Гейман, имел мерку для ее расходования»
(Гиппиус В. Указ. соч. С. 70).
13Ом ер-паша (в христианстве Михаил Лато) (1806—1871) — генерал-майор ту-
рецкой армии. В начале Крымской войны командовал турецкой армией на Дунае,
потом — на Азиатском фронте. Потерпел поражение в Рионском крае. В этой связи
Д.А. Милютин вспоминает, что Омер-паша вынужден был отойти к берегу моря и
там «выждать благоприятного времени и судов, чтобы покинуть негостеприимную
страну, не оправдавшую расчетов порты и ее союзников на важные результаты заду-
манной диверсии» (Милютин ДА. Воспоминания. 1843—1856. М., 2000. С. 397).
14 Ермолов Алексей Петрович (1777—1861) — генерал от инфантерии, участник
войны с Францией в 1805—1814 гг. В 1817 г. назначен главноуправляющим в Гру-
зию и командиром отдельного Кавказского корпуса. Начал военные операции в Чеч-
не, Дагестане и Кубани, сопровождавшиеся постройкой крепостей (Грозная, Внезап-
ная, Бурная); присоединил к России Абхазию, ханства Карабахское и Ширванское.
В 1827 г. ушел в отставку, оставаясь членом Государственного совета (Ермолов А.
А.П. Ермолов. 1777—1861. Биографический очерк. СПб., 1912).
15Пи рогов Николай Иванович (1810—1881) — знаменитый хирург, педагог, об-
щественный деятель, основоположник военно-полевой хирургии. Участник Севасто-
польской обороны (1854—1855 гг.) и Русско-турецкой (1877—1878 гг.) войны.
Раздел второй
НА ПОСТУ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА
1. «УСМИРИТЕЛЬ ЧУМЫ» НА ВОЛГЕ
№ 17
ВЫСОЧАЙШИЙ УКАЗ О НОВОМ НАЗНАЧЕНИИ
«Государь Император в видах безотлагательного принятия мер к
прекращению обнаруживавшейся в Астраханской губернии заразы
и предупреждения дальнейшего ее распространения на другие мес-
тности, Высочайше повелеть соизволили: командировать Генерала от
кавалерии, Генерал-Адъютанта Графа Лорис-Меликова на следующих
основаниях:
1. Генерал-Адъютанту Графу Лорис-Меликову присваиваются зва-
ние и права временного Генерал-Губернатора Астраханской и сопре-
дельных с нею губерний.
2. Губернаторы Астраханской, Саратовской, Самарской и Ставро-
польской, а также начальники сопредельных с Астраханской губерни-
ей областей исполняют все предложения, которые генерал-адъютант,
граф Лорис-Меликов признает нужным сделать для успешного испол-
нения возложенного на него Высочайшей властью поручения.
3. Генерал-адъютант граф Лорис-Меликов уполномочивается делать
распоряжения именем Его Императорского Величества.
4. Генерал-адъютанту графу Лорис-Меликову представляется в слу-
чаях признанной им необходимости объявлять части Астраханской и
сопредельных с нею губерний или целые губернии на военном поло-
жении.
5. В случаях особой важности генерал-адъютанту графу Лорис-Ме-
ликову предоставляется доносить непосредственно Его Императорско-
му Величеству.
344
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
6. Отдельные части войск, командированные в распоряжение гене-
рал-адъютанта графа Лорис-Меликова, а равно войска, расквартирован-
ные в пределах губерний: Астраханской, Самарской и Саратовской,
подчиняются ему во всех отношениях, причем ему присваиваются права
командира отдельного корпуса в военное время.
7. Чины всех без исключения ведомств обязаны неукоснительно
исполнять указания и распоряжения генерал-адъютанта графа Лорис-
Меликова.
8. Генерал-адъютанту графу Лорис-Меликову представляется пред-
лагать Земским и Городским управам к исполнению все те меры,
которые им будут признаны необходимыми.
9. Генерал-адъютант граф Лорис-Меликов входит в текущие дела
губернской администрации местного хозяйства, судопроизводства,
торговли и промышленности в тех случаях, когда дела сии имеют
прямое соотношение к возложенному на него поручению. Ему пред-
ставляется полное право принимать все признаваемые им нужные
меры относительно учреждения карантинов, оцепления отдельных
поселений и целых местностей, прекращения почтового, торгового
и всякого иного движения или сообщения и направления такового
движения иными путями.
10. При генерал-адъютанте графе Лорис-Меликове состоят: Со-
вещательно-санитарная комиссия, которая имеет быть образована на
основании Высочайше учрежденного 18 января сего года Положе-
ния Комитета Министров и нужное число чинов военного и граж-
данского ведомств, назначаемых по соглашению с подлежащими Ми-
нистрами.
11. Генерал-адъютанту графу Лорис-Меликову представляется при-
водить в исполнение все те меры к прекращению дальнейшего разви-
тия и распространения заразы, кои указаны в Высочайше
утвержденном 18-го сего января Положении Комитета Министров. В
полном его подчинении находится учреждаемая на основании озна-
ченного Положения Комитета под председательством Астраханского
губернатора местная комиссия для оценки предаваемых сожжению
движимых и недвижимых имуществ и для выдачи за оные вознаграж-
дения.
12. Все министерства и ведомства оказывают генерал-адъютанту
графу Лорис-Меликову полное содействие».
РГИА. Ф. М.Т. Лорис-Меликова (866), д. 5, л. 2—5. Копия. На подлиннике «Соб-
ственно Его Императорского величества рукой написано: «Быть по сему». «24 янва-
ря 1879 года, Управляющий Министерством внутренних дел Статс-секретарь, под-
пись».
345
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 18
НАКАНУНЕ ОТЪЕЗДА В ПОВОЛЖЬЕ
Генерал-адъютант граф Лорис-Меликов назначен с большими пол-
номочиями временным генерал-губернатором юго-восточной России.
«Ну, слава Богу, — слышится повсюду. — Выбор хороший. Лорис-
Меликов с чумою справится!..» Глас народа — глас Божий. Я лично
уверен в том, что народное чутье и на этот раз не ошибается.
Михаила Тариеловича Лорис-Меликова — тогда генерал-лейтенан-
та и генерал-адъютанта, начальника Терской области на Кавказе, ныне
графа, кавалера Георгия 2-й степени и лица исторического — я знал
в 1870 г. Ехал я в Тифлис искать дела, во Владикавказе после утоми-
тельной дороги от Ростова я отдыхал, любуясь на цепь снеговых гор,
ходил по бульвару и прислушивался к разговорам. Очевидно было, что
в области есть хозяин.
...Все реформы, новые порядки, новые учреждения предписыва-
лись ему...
Все эти рассказы меня так заинтересовали, что я на другой день
надел фрак и пошел к начальнику области этому всех и все знающе-
му Михаилу Тариеловичу. Меня приняли без затруднений. Я провел
полчаса в самой приятной беседе с этим обаятельным человеком, удив-
ляясь обширности его познаний, его знанию людей, его разносторон-
ности.
В 1872 г. судьба меня снова забросила на Кавказ. Я прожил целую
неделю во Владикавказе в ожидании расчистки пути в горах, по дороге
в Тифлис. Как знакомый уже с генерал-адъютантом Лорис-Меликовым,
я частенько его навещал и подвергал всестороннему изучению. Быстро-
та соображения у него удивительная, знание края и людей поразитель-
но. В горах, между горскими племенами у него масса приверженцев,
через которых он держит эти племена в руках; приезжают к нему стар-
шины как к отцу, за советом, за разбором; всякому радушный прием в
его хлебосольном доме. Чиновники — в строгом повиновении, зная, что
Михаила Тариеловича не обойдешь, что спуску от него — если захочешь
его надуть — не будет, а между тем не нахвалятся его приветливостью
и вежливостью. Нужда каждого имела к нему доступ.... Все сделанное
в Терской области по развитию экономическому, по народному обра-
зованию, по устройству гражданской и промышленной жизни в облас-
ти обязано ему.
В 1874 г. я лечился в августе и сентябре на Кавказе на минераль-
ных водах, где виделся с Михаилом Тариеловичем. Он поговаривал
346
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
уже о том, что скоро оставит область. Сколько грусти звучало при
этом в его приятном голосе, грусти о деле, этом детище его, кото-
рое он покинет. Это был фанатик своего дела; в каждое начинание
он вкладывал душу, и если дело тормозилось, шло не так, как бы
ему хотелось, он страдал. И это страстное отношение к делу Миха-
ил Тариелович успел вселить во всех своих сотрудников.
«Нужно, братец, администратору делать себя фанатиком, без
этого пропадешь!» — и действительно, он имел фанатиков. Во вре-
мя войны я ехал на театр военных действий, желая пристать к ка-
кой-нибудь партии санитаров; пробыл два дня во Владикавказе и
слышал, как вспоминали Михаила Тариеловича; убедился, что, не-
смотря на все старания затмить его заслуги, добрая память о нем
жила, и не только жила, но и росла в крае... Видел я его в деле,
видел его распоряжающимся, видел я его заботу о солдатах, видел
сострадание к больному... ну и ручаюсь вам, что и тут справедливая
история выставит его в должном свете. Много недоброжелательно-
го, злоязычного выпало на его долю за военные действия, но и здра-
вый смысл бывшей там массы, изображающей народ, уже сумел
отличить, что шло от него и что происходило по причинам, от него
не зависящим.
Зашел я к графу Лорис-Меликову (Кирочная, 18), когда узнал об
его назначении.
— Что вас давно не видать? — спрашивает он.
— Да зачем я буду к вам ходить — надоедать. А теперь пришел
пожелать успеха и сказать вам, что вся Россия смотрит на вас с дове-
рием.
— Сердцем чувствую это, — ответил Лорис-Меликов, — я глубо-
ко тронут.
— А Ветлянку* сожжете? — перебил я его.
— Сожгу, братец, все, что нужно сжечь, ни одной хаты более, ни
одной менее... А прежде всего расстреляю двух-трех должностных лиц
за мерзости, которые там делаются... Болезнь болезнью, а меня оза-
бочивают экономические вопросы, политические... Что Бог даст, а за
одно отвечаю — душу свою положу в дело, мне поручаемое...
г. Львов. Граф Лорис-Меликов // С.-Петербургские ведомости. 1879. 30 января.
Корреспонденция из Москвы.
*Ветлянка — станица, в которой началась эпидемия чумы в Поволжье.
(Примеч. ред.)
347
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 19
ЦАРИЦЫНСКИЕ БУДНИ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА
В ноябре 1878 г. в Царицын проникли слухи, что в низовьях Вол-
ги, в пределах Астраханской губернии, появилась болезнь, от кото-
рой люди умирают очень скоро и даже целыми семьями. Слухи эти
держались весьма упорно и, по мере того, как время шло, прини-
мали все более и более зловещий характер. В конце ноября было
получено из станицы Ветлянки от местного священника письмо*, в
котором этот почтенный пастырь**, описывая все ужасы постигше-
го их станицу несчастия, убедительно просил об оказании помощи
больным и сиротам. Вследствие этого немедленно было отправлено
в Ветлянку, на лошадях, под надзором двух сестер милосердия, зна-
чительное количество белья, обуви, чаю, сахару, муки, пшена и
пр.*** Одновременно с этим был командирован туда же и лекарс-
кий помощник Васильев. Вот что, спустя несколько дней, он писал
из Ветлянки: «Приехавши в Ветлянку, я явился немедленно за рас-
поряжением к начальнику первого отдела Астраханского казачьего
войска, полковнику Плеханову, но тот, сказавшись больным, не сде-
лал никаких распоряжений, предоставив мне делать то, что я найду
нужным. Я взял казаков и сейчас же отправился осматривать боль-
ных. По дороге мне попадалось множество трупов, они лежали по-
среди улицы****. Первая моя забота была погрести умерших, но
никто не находился: все сбежали. В домах станицы нашел множе-
ство больных и мертвых. Больные были разного возраста. Матери,
отцы, дети — все боялись больных. Все были так напуганы, что
бросили дома и семейства и бежали в степь. После долгих усилий,
я едва нашел двух солдат-пьяниц, которые согласились погребать
тела. Множество домов совершенно заколочены...»
Вслед за этим продолжали получаться с низовьев Волги известия,
словесные и письменные, одно другого мрачнее. Говорили, что за-
раза из Ветлянки проникла уже в соседние селения и грозит вскоре
* Письмо было адресовано на имя жены моей, которая в то время была пред-
седательницей местного комитета Красного Креста. Письмо впоследствии было пере-
дано графу М.Т. Лорис-Меликову. (Здесь и далее примеч. автора.)
** Священник этот и вся семья его, состоявшая из жены и двух детей, вскоре
умерли от чумы. В комоде его впоследствии найден весьма, интересный дневник о ходе
эпидемии в Ветлянке, доведенный до дня его кончины.
*** Первая помощь со стороны Общества Красного Креста оказана была по хо-
датайству председателя местного управления этого общества в г. Астрахани (ред. «Рус-
ской старины»),
****Смертность была чрезвычайно велика.
348
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
появиться в Царицыне, что ветля некая болезнь — несомненная
чума, потому что люди умирают в продолжение 2—3 часов, будучи
перед тем совершенно здоровыми. Впоследствии, под влиянием стра-
ха, лекарский помощник Васильев тайно скрылся из Ветлянки, но
был немедленно возвращен назад; его хотели было за это предать
суду, но ввиду действительно оказанных им заслуг, оставили без пре-
следования*.
17 декабря 1878 г. я по личным моим делам должен был выехать из
Царицына в Москву. Едва приехал в Белокаменную, как тотчас получил
от жены телеграмму следующего содержания: «Чума Енотаевском уез-
де, в станице Ветлянке. Умирает 95 процентов. Жители бегут. Черном
яру — чума. Царицын волнуется. Врачей нет». Прочитав эту депешу, я
пришел в ужас. Мне, как городскому голове, страшно было за судьбу
города, а как семьянину, за положение моих домашних. Я тотчас теле-
графировал об этом саратовскому губернатору М.Н. Галкин-Врасскому
и в то же время послал депешу в Петербург, к моему знакомому, про-
ся его навести справки о том, насколько верны астраханские сведения.
Вместо ответа, я получил приглашение немедленно прибыть в Петер-
бург. В тот же день, вечером, с курьерским поездом, я выехал в север-
ную столицу, и едва поезд остановился у платформы Николаевского
вокзала, как получил приглашение немедленно явиться к управляюще-
му Министерством внутренних дел. Заехав на квартиру моего знакомо-
го, чтобы переодеться, я тотчас в сопровождении В.А. Кокорева1, кото-
рый меня уже ждал, поехал к министру. Это было около 12 часов.
А.С. Макова2 мы не застали дома: он уехал с докладом к государю.
В 2 часа мы снова приехали к нему и были немедленно приняты. Он
встретил нас в большом кабинете, наверху, и, усадив около письменно-
го стола, начал расспрашивать. Я передал ему все, что было мне извест-
но относительно Ветлянки. Лев Саввич, видимо, был смущен моим рас-
сказом и хотя старался скрыть это смущение, показывая вид, что ему
все известно, тем не менее ясно было видно, что он решительно ничего
не знал о том, что творится в Астраханской губернии...
В тот же день, по распоряжению управляющего министерством,
был командирован в Ветлянку доктор медицины А.Я. Красовский**.
* По приезде графа Лорис-Меликова Васильев был представлен к награде и полу-
чил орден Станислава III степени.
** Превосходная личность, кажется, брат знаменитого акушера, А.Я. Красовский
вел себя с замечательным самоотвержением, последствием чего была его преждевре-
менная кончина вскоре по окончании эпидемии и по возвращении в Петербург.
Смерть его положительно приписывают напряженной его деятельности в Ветлянке,
где он находился до самого окончания эпидемии. До пяти молодых врачей погибли
жертвою своего долга в самой Ветлянке. (Ред.)
349
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В ночь же с 19 на 20 число, т. е. тотчас же по получении моим зна-
комым моей депеши из Москвы, была отправлена от имени управ-
ляющего министерством саратовскому губернатору телеграмма, текст
которой был следующий: «Прошу принять немедленно меры про-
тив переноса заразительной болезни из Енотаевского уезда в Цари-
цынский; если окажется необходимость, — учредить карантин для
прекращения всякого сообщения с Черным Яром, Енотаевском и
станицами, близ их лежащими. Медлить нельзя, положение дел весь-
ма серьезное и опасное. О мерах, какие будут приняты, телеграфи-
руйте, но, главное, не медлите и пошлите опытного чиновника».
Таким образом был дан первый толчок к принятию энергичес-
ких мер.
22 декабря я выехал из Петербурга, а 26-го был уже в Царицыне,
где и застал саратовского губернатора М.Н. Галкин-Врасского. Он дей-
ствовал здесь со свойственною ему энергией и в течение нескольких
дней успел привести город и его окрестности в такое положение, что
о вторжении заразы со стороны Астраханского края перестали даже
и думать. Везде, где указывала надобность, учреждались карантины,
явились врачи; комитет общественного здравия и санитарная комис-
сия действовали с усердием. Впоследствии медико-санитарные сред-
ства Царицына еще более увеличились: по распоряжению Министер-
ства внутренних дел была прислана сюда целая партия врачей, а
В.А. Кокорев выслал огромное количество дезинфекции. Причем не
могу не упомянуть о следующем курьезе. По странному стечению об-
стоятельств, мне, как городскому голове, пришлось в это страдное
время не только возиться с городом, но и быть начальником военной
стражи. В моем распоряжении находилось: 4 офицера, 1 полицейс-
кий пристав, 50 человек солдат и столько же казаков; вся эта армия
составляла цепь, окружавшую Царицын. Одновременно с принятием
в Царицыне означенных мер принимались меры к локализации зара-
зы и в Астраханской губернии: учреждались карантины, изолировалось
одно селение от другого, а для сообщения Царицына с Астраханью
был открыт объездной путь по Калмыцкой степи, охранявшийся
разъездами казаков и особо назначенного для того чиновника.
28-го декабря 1878 г. М.Н. Галкин-Врасский выехал из Царицына
в Саратов, поручив мне наблюдение за деятельностью установленных
учреждений, а 30-го я получил от него следующую телеграмму: «Кра-
совский 29-го декабря телеграфирует: В Ветлянку прибыл 27-го декаб-
ря. Чумы не нашел. Видел больных с воспалением легких. Нет вновь
заболевших. Третий день остается два с тифозным воспалением, а одна
с язвою в паху давнего сомнительного происхождения. Ваши (веро-
350
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ятно, врачи) размещены по деревням, где нет опасности. Надеюсь,
все скоро кончится».
Телеграмма эта была немедленно объявлена во всеобщее сведение
и произвела благоприятное впечатление. Вслед затем, спустя 10 дней,
телеграфировал мне из Никольского (близ Ветлянки) доктор Павли-
нов: «Ветлянская эпидемия несомненно чума, с декабря ее легочная
форма». Итак, очевидно было, что ветлянская болезнь потеряла свой
острый характер. Все клонилось к тому, чтобы дела и люди вошли в
свою обычную колею... Между тем в столичных газетах появились
известия такого тревожного свойства, которые сразу произвели сен-
сацию как в правительственных сферах, так и в обществе. Так, по
поводу одной депеши, напечатанной в «Голосе», управляющий мини-
стерством статс-секретарь Маков телеграфировал мне 29 декабря: «Из
Царицына телеграфируют в газету «Голос», что будто в городе появи-
лась чума со страшной смертностью. Прошу телеграфировать мне
немедля — все ли у вас благополучно». На это я отвечал ему, что у
нас никакой чумы нет и что неверные сведения, как оказалось по
справкам, сообщены в газету из Царицына вновь назначенным в Ас-
трахань управляющим почтовою частью Степановым, каковое сооб-
щение сделано было им на пути из С.-Петербурга, из Царицына, со
слов проезжего... Таким образом, несмотря на то, что газетные изве-
стия были не вполне верны, тем не менее молва о страшной болезни
продолжала нестись с быстротою молнии. Вскоре известие это про-
никло за границу. Европа встревожилась, и в результате получилось:
установление строгого кордона по нашей границе, воспрещение при-
воза из России товаров и стеснение проезда путешественников; все
это, вместе взятое, отразилось потом миллионными убытками на на-
шей торговле и промышленности...
16 января 1879 г. в Комитете министров слушалось словесное за-
явление управляющего Министерством внутренних дел о появившей-
ся заразе и принятых против нее мерах. В этом заявлении полагалось
испросить Высочайшее соизволение: 1) На предоставление управляю-
щему Министерством внутренних дел сделать зависящее распоряже-
ние к сожжению, в той мере, как это будет принято необходимым,
станицы Астраханского казачьего войска Ветлянки, с соблюдением
следующих главнейших оснований: а) жители станицы Ветлянки дол-
жны быть выведены и размещены, по ближайшему соображению
местных удобств, не выходя из карантинного района; б) оценку дви-
жимых и недвижимых имуществ, преданных сожжению, и выдачу за
оные вознаграждения владельцам возложить на особую комиссию, под
председательством астраханского губернатора, с участием членов: ка-
351
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
зачьего ведомства и Министерства финансов, государственных иму-
ществ и внутренних дел, по особым правилам, которые эта комиссия
должна постановить на месте, ив) на ту же комиссию возложить как
распорядительные действия по сожжению станицы Ветлянки, так и
все меры, необходимые для обеспечения выведенного из станицы
населения продовольствием, бельем, теплою одеждою, лечением боль-
ных и т. п. 2) На предоставление управляющему Министерством внут-
ренних дел испрашиваемые ныне относительно ст. Ветлянки меры
распространять и на другие селения, а также и на отдельные в тех
местностях районы и в той мере, в какой это будет признано необ-
ходимым. 3) На предоставление ныне же в распоряжение гражданс-
кой администрации необходимого числа войск для исполнения
карантинной службы, и 4) на отнесение на счет государственного
казначейства всех расходов, как по приведению в исполнение указан-
ных выше мер, так и по возмещению издержек по всем принимае-
мым, по случаю настоящей эпидемии, мероприятиям.
По выслушивании этого заявления в присутствии приглашенных в
заседание Комитета министров: начальника Главного штаба, началь-
ника иррегулярных войск, главного военно-медицинского инспекто-
ра, лейб-медиков: Н.Ф. Здекауэра и С.П. Боткина3, и управляющего
медицинским департаментом тайного советника Розова, комитет при-
нял в особое внимание сделанное статс-секретарем Маковым заявле-
ние о том, что предположенное ныне сожжение Ветлянской станицы
испрашивается им лишь по всестороннем изучении дела и по глубо-
кому убеждению в неизбежной необходимости столь крайней ме-
ры, для совершенного искоренения зла в самом моменте его зарож-
дения. Ввиду вышеизложенного и принимая во внимание признанные
наукою и опытом способы к прекращению и ограничению распро-
странения заразы, комитет пришел к единогласному заключению о
целесообразности предположений управляющего Министерством внут-
ренних дел. Вместе с тем комитет остановился на мысли о необходи-
мости спешно воспользоваться продолжающимися зимними мороза-
ми для принятия энергических мер к предупреждению дальнейшего
распространения эпидемии. В этом отношении комитет находил, что
оздоровление не только селений, уже ныне считающихся зараженны-
ми, но вообще тех местностей, кои могут послужить источником за-
разы, представляется крайне необходимым и совершенно неотлож-
ным. По глубокому убеждению комитета, действительность и
своевременность мер по столь важному делу могут быть вполне обес-
печены только предоставлением главного руководства этими мерами
на местах особому, облеченному высочайшим доверием, лицу, кото-
352
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рое, будучи снабжено широким полномочием на предмет чрезвычай-
ных мер, могло бы объединять все распоряжения по предмету пре-
кращения болезни и пресечения ее дальнейшего распространения. На
основании изложенного, комитет полагал: I. Заявление управляющего
Министерства внутренних дел утвердить. II. Испросить Высочайшее
Его Императорского Величества повеление относительно командиро-
вания на место заразы лица, облеченного Высочайшим Его Величества
доверием и особо уполномоченного на принятие в Астраханской и со-
предельных с нею губерниях и областях чрезвычайных мер и на объе-
динение всех распоряжений как по прекращению заразы, так и с це-
лью предупреждения дальнейшего ее распространения, и III. В случае
Высочайшего Его Величества соизволения на командирование особо
уполномоченного лица образовать при нем комиссию, с включением
в состав оной специально-врачебных деятелей и с возложением на нее
исследования на местах хода и развития заразы и изыскания мер как
к пресечению эпидемии, так и к оздоровлению местностей, уже за-
раженных, а равно и тех, кои могут служить источником заразы. На
журнале комитета 18 января 1879 г. последовала собственная Его
Императорского Величества резолюция «Исполнить». Выбор пал на
бывшего героя турецкой войны, генерал-адъютанта графа Михаила Та-
риеловича Лорис-Меликова.
Этот личный выбор покойным государем графа М.Т. Лорис-Мели-
кова был в высокой степени удачен. Этот кавказский воин с умом,
энергией и неутомимостью в исполнении возлагавшихся на него по-
ручений соединял необыкновенный такт и гуманность. Так и в 1879 г.
он вполне проявил отличавшие его высокие качества.
Назначенный 24 января временным астраханским, саратовским
и самарским генерал-губернатором, граф М.Т. Лорис-Меликов 27-го
числа того же месяца был уже в Царицыне, где и учредил свою квар-
тиру. Граф Михаил Тариелович приехал с экстренным поездом по
Грязе-Царицынской железной дороге и был встречен в вокзале са-
ратовским губернатором, прибывшим сюда дня за два до его приез-
да, представителями общества и местною администрациею. Граф был
очень любезен и, обходя ряды представляющихся, пожал руку пред-
водителю дворянства Корбутовскому и мне, как городскому голове.
Его сопровождала многочисленная свита; тут были и генералы сви-
ты, и флигель-адъютанты, и камергеры, и даже генерал Генерально-
го штаба. Всем этим господам требовались лучшие квартиры в
городе, а так как «лучшие» квартиры были заняты самими домовла-
дельцами, то последним, ради удобства гостей, нередко приходилось
переселяться в какую-нибудь конурку или совсем выходить из дому...
23 - 2582
353
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Вообще в то время наплыв в Царицын чиновников, как военных, так
и гражданских, был громадный; тут даже были чины военно-поле-
вого суда. В первое время по приезде все эти господа видимо скуча-
ли, но потом попривыкли, обзавелись знакомыми и время проводили
весело.
На другой день по прибытии в Царицын у генерал-губернатора
был назначен официальный прием, на который явились как приехав-
шие чиновники, так и представители местной власти. Граф Лорис-
Меликов вошел в залу с нахмуренным лицом и, кивнув слегка
головою на низкий поклон представляющихся, обратился к предста-
вителю дворянства и ко мне, как обязательным директорам мест-
ной тюрьмы, со следующими словами: «Сегодня я посетил здешнюю
тюрьму и пришел в ужас от той тесноты и грязи, которые я там
увидел. Это невозможная тюрьма. Выражаю вам мое неудовольствие,
я должен вас предупредить, что если найденные мною беспорядки*
не будут немедленно устранены, то вас, господа, я велю немедлен-
но выслать из Царицына»**.
2 февраля в квартире саратовского губернатора была открыта Вы-
сочайше утвержденная совещательно-санитарная комиссия. Комиссия
была открыта лично графом Михаилом Тариеловичем, причем он ска-
зал следующую речь:
«При исполнении возложенного на меня Высочайшею волею по-
ручения, требующего постоянных, неотложных с моей стороны рас-
поряжений, и ввиду предстоящих разъездов во вверенному моему уп-
равлению краю, я лишен возможности председательствовать в
настоящей комиссии, а потому, возложив председательствование на
саратовского губернатора М.Н. Галкина-Врасского, я тем не менее
имею в виду постоянно следить за ходом дела по комиссии, знако-
мясь со всеми ее постановлениями, при их учреждении. Независимо
сего предлагаю председателю, в тех случаях, когда решению комис-
сии будут подлежать особенно важные вопросы, при нахождении
моем на месте, предварительно докладывать мне об этом, и тогда я
лично буду принимать участие в заседаниях комиссии». Указав затем,
что предстоящая этой комиссии деятельность имеет всеобщее значе-
* Тюрьма была действительно невозможная, впрочем, устранить в ней грязь и
тесноту было не во власти местной администрации. Она помещалась с 1865 г. в час-
тном деревянном доме и была устроена только на 50 человек; между тем, в день
посещения тюрьмы графом в ней содержалось около 250 арестантов, так что люди
помещались не только в камерах, но в коридорах, кухне и даже в бане, и буквально
были набиты как сельди в бочке.
** Спустя два дня граф Михаил Тариелович преложил гнев на милость и сделал
визит мне и предводителю дворянства Корбутовскому.
354
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ние и, следовательно, в трудах ее может быть полезно участие возмож-
но большего числа лиц, граф продолжал: «Прошу всех членов, если бы
они со своей стороны нашли возможным, указать на кого-либо из тех
лиц, которые в интересах дела могли бы быть приглашаемы к учас-
тию в заседаниях комиссии, не оставить заявлять об этом председа-
телю, и всякое подобное заявление будет принято к исполнению. В
желании же предоставить членам комиссии возможность заблаговре-
менно знакомиться с вопросами, подлежащими обсуждению, и чрез
это судить, насколько участие их в заседании, по специальности во-
просов, может быть необходимо, предлагаю, одновременно с рассыл-
кой приглашений на заседание, препровождать членам перечень во-
просов, подлежащих обсуждению».
На другой день по открытии комиссии у генерал-губернатора был
обед, на который, в числе других, были приглашены предводитель, пред-
седатель земской управы и я. Обед был простой, и за столом, кроме
кахетинского и вообще кавказского, другого вина не было. Видно было,
что граф М.Т. Лорис-Меликов не любил роскоши и, живя в Царицыне
более месяца, вел жизнь совершенно спартанскую. Замечательно, что,
несмотря на то высокое положение, какое занимал граф Михаил Тари-
елович, он держал себя весьма просто и был чрезвычайно доступен; к
нему можно было идти по делу и утром и вечером. Так, раз вечером я
явился к нему с толпою рыбопромышленников; он принял нас в каби-
нете, усадил и приказал подать чаю. В продолжительной беседе с пред-
ставителем рыбопромышленности граф узнал все, что ему было нужно.
Впоследствии это имело большое практическое значение при примене-
нии некоторых санитарных мер к рыбным ватагам.
Совещательно-санитарная комиссия состояла из постоянных чле-
нов и совещательных членов. Постоянными членами ее были: самар-
ский губернатор А.Д. Свербеев, доктор медицины Снегирев (он же
и делопроизводитель)4, доктор Рейтлингер, Генерального штаба
генерал-майор Ильяшевич, флигель-адъютант полковник граф Голе-
нищев-Кутузов и уполномоченный Красного Креста в звании камер-
гера Юзефович5, а совещательными — предводитель дворянства Кор-
бутовский, председатель земской управы Щепотьев6, городской голова
Мельников, начальник IV округа путей сообщения Йогель, инжене-
ры: Измайлов, Штромберг и Баталин, доктор германского посоль-
ства Левесь и местные царицынские врачи. Впоследствии в трудах
этой комиссии, в качестве совещательных членов, принимали учас-
тие еще следующие лица: профессора Харьковского университета
Якобий и Крылов, Киевского — Минх, Московского — прозектор
Белин и Медико-хирургической академии — Эйхвальд, Доброславин
23* 355
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
и Чудновский7. Кроме того, в комиссии перебывало множество ры-
бопромышленников, пароходчиков и людей различных профессий.
Заседания комиссии продолжались с 2 февраля по 22 марта 1879 г.;
в это время было рассмотрено 27 более или менее важных вопро-
сов, и по ним постановлены определения в форме протоколов, одоб-
ренные графом М.Т. Лорис-Меликовым. Вот перечень этих вопро-
сов: 1) Об устранении затруднений при отправке грузов из
Царицына по железной дороге и при доставлении их на станции на-
значения. 2) О порядке карантирования рабочих, подлежащих вы-
пуску из оцепленной местности Астраханской губернии на рыбные
промыслы. 3) О рассмотрении правил устройства санитарных же-
лезнодорожных комиссий. 4) Об устройстве санитарной части в
подверженных эпидемии местностях, в карантинном районе и в
тылу карантина. 5) О существующем способе освидетельствования
отправляемой из складов Царицына рыбы и об установлении более
соответствующего порядка в этом отношении на будущее время.
6) О необходимости установления иного надзора за нагрузкой и вы-
грузкой товаров на пристанях ниже Царицына. 7) Об устранении
затруднений в провозе по железным дорогам грузов, следующих из
Царицына. 8) О предполагаемом астраханским губернатором каран-
тировании рабочих на баржах. 9) По предложению комиссии о
сокращении общей карантинной линии оцепления в пределах Аст-
раханской губернии, с учреждением наблюдения по границе Черно-
ярского уезда в селении Грачевке. 10) О назначении начальников
санитарных отрядов. 11) Об устройстве временных карантинов для
предстоящего выпуска рабочих. 12) О порядке составления описи
и оценки имуществ, подлежащих сожжению, с указанием способа
самого сожжения. 13) О карантинном заграждении р. Волги и рас-
ходах, потребных на это заграждение. 14) О проекте Министерства
путей сообщения об ограждении рр. Волги и Дона. 15) Об утверж-
дении устава для начальников санитарных инспекторов. 16) О пре-
доставлении чинам санитарного отряда права ношения Красного
Креста. 17) О дезинфекционных мерах в станице Ветлянке. 18) О
принятии мер по отношению к рыбным промыслам. 19) О заграж-
дении железной дороги по предложению Министерства путей сооб-
щения. 20) О рассмотрении ходатайства астраханских рыбопромыш-
ленников о несожжении тар на местах прибытия рыбных грузов.
21) Об устройстве восьми новых карантинов в Астраханской губер-
нии. 22) Об изменении состава комиссии для освидетельствования
рыбных грузов в Царицыне.. 23) Об образовании комиссии для
осмотра ватаг в пределах Царицынского и Камышинского уездов.
356
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
24) О способе карантирования калмыков, перекочевывающих из
оцепленной местности в степь. 25) О мерах к прекращению эпи-
демии в станице Ветлянской, на случай нового возникновения ее.
26) О запрещении вывоза с низовьев Волги тряпья и ношеной одеж-
ды и 27) О санитарных отрядах и их деятельности.
Благодаря тому, как я сказал выше, что об эпидемии не было уже
более тревожных слухов, большая часть постановленных по означен-
ным вопросам определений осталась без исполнения.
Около половины февраля прибыли в Царицын иностранные деле-
гаты; их было очень много, но я помню только Гирша (из Берлина)8,
Беседецкого (из Вены) и Петреско (из Бухареста), так как они один
раз присутствовали в заседании комиссии. В чем, собственно говоря,
состояли обязанности* всех этих господ — сказать трудно. Некото-
рые из них дальше Сарепты не ездили, но другие доехали до самой
Астрахани, выдержавши 14-дневный карантин.
Почти одновременно с делегатами приехали в Царицын корреспон-
денты из «Голоса», «Нового времени» и «Московских ведомостей».
Были, говорят, корреспонденты и от других русских газет, но о них
никто ничего не знает.
В конце февраля граф Лорис-Меликов предпринял поездку в Аст-
рахань. Путь его лежал по правому берегу Волги, чрез калмыцкую
степь. На обратном пути из Астрахани граф Михаил Тариелович по-
сетил Ветлянку, откуда продолжал путь на пароходе до Черного Яра,
а затем по почтовому тракту в Царицын, куда он возвратился в кон-
це марта 1879 г.
Вслед за возвращением графа в Царицын из Ветлянки приехал и
командированный туда Министерством внутренних дел доктор Кра-
совский.
22 марта происходило последнее заседание совещательно-санитар-
ной комиссии, а ЗО-го числа граф М.Т. Лорис-Меликов, в сопровожде-
нии некоторых состоящих при нем лиц, с экстренным поездом выехал
в Петербург. Затем постепенно начали уезжать из Царицына различные
чиновники, врачи, интенданты. Вслед за ними двинулись и те войска,
которые были призваны сюда для карантинной службы... Так окончи-
лась Ветлянская эпидемия, наделавшая так много хлопот, забот и на-
несшая России громадные убытки.
* В проекте комиссии было сказано: «для исследования эпидемии». Врачи иност-
ранные были присланы с целью удостовериться в свойствах болезни, а также в том,
были ли приняты меры к противодействию ее распространения. Результатом их до-
несений своим правительствам было, как известно, снятие оцепления войсками гра-
ниц со стороны Австрии и Пруссии. (Ред.)
357
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Мельников Н. Ветлянская чума в 1878 и 1879 гг. Воспоминания бывшего город-
ского головы в г. Царицыне // Русская старина. 1891. № 10. Публикуется с сокра-
щениями.
1 Кокорев Василий Александрович (1817—1889) — винный откупщик, финансист,
основатель Волжско-Камского банка.
2 Маков Лев Саввич (1839—1883) — министр внутренних дел (1878—1880),
министр почт и телеграфов и духовных дел иностранных исповеданий (1880—1881),
член Государственного совета.
3 Здекауер Николай Федорович (1815—1895) — профессор медицинской ака-
демии, специалист по вопросам общественной гигиены; Сергей Петрович Боткин
(1832—1889), клиницист и диагност, профессор Медико-хурургической академии.
4 Снегирев Василий Федорович — профессор медицины Московского универси-
тета.
5 Юзефович Владимир Михайлович — до 1879 г. — старший производитель ра-
бот по строительству в Киевской палате государственных имуществ. В 1880 г. мини-
стром внутренних дел Лорис-Меликовым назначен вице-директором Департамента
государственной полиции.
6 Щепотьев Н.К. — ординатор Астраханского военного госпиталя. Автор труда
«Чумные и холерные заболевания в Астраханской губернии» (Казань, 1884).
7 Крылов Владимир Платонович (1841 —1906) и Якобий Александр Иванович —
профессора медицинского факультета Харьковского университета, паталогоанатомы.
Минх Г.Н. — профессор медицинского факультета Киевского университета, эпидеми-
олог. Составил «Отчет об Астраханской эпидемии» (Отд. 1. Ветлянская эпидемия. М.,
1881); Эйхвальд Эдуард Эдуардович (1838—1889) — профессор медицинского фа-
культета С.-Петербургского университета, клиницист; Доброславин Алексей Петрович
(1842—1889) — профессор гигиены Военно-медицинской академии; Чудновский
Юрий Трофимович (1848 —1895) — профессор терапии Военно-медицинской ака-
демии.
8 Гирш Август (1817—1894) — эпидемиолог, профессор в Берлине.
№ 20
«НА НАС СМОТРИТ ВСЯ ЕВРОПА...»
Во время наделавшей большого шума эпидемии ветлянской чумы,
а именно в конце 1878 года, я во второй раз находился на службе в
Астрахани1. Так как эпидемия эта грозила не только всей России, но
и Европе, то по Высочайшему повелению М.Т. Лорис-Меликов, быв-
ший тогда уже графом, командирован был в качестве временного ге-
нерал-губернатора Астраханской, Саратовской и Самарской губерний
в Астраханскую губернию для прекращения «остро-заразной болезни»
и оздоровления всего Прикаспийского края и особенно зараженных
эпидемией пунктов и рыбных промыслов, где можно было ожидать
обширного развития загадочной еще в то время болезни.
В распоряжение графа, облеченного широкими правами и властью,
ассигновано было на это дело полмиллиона.
Свирепствовавшая в станице Ветлянке и нескольких соседних с
нею пунктах эпидемия, унесшая 365 жертв, причем смертность со-
358
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ставляла 100%, собственно говоря, довольно скоро и успешно прекра-
щена была еще задолго до приезда Лорис-Меликова стараниями аст-
раханского губернатора Н.Н. Биппена и правителя его канцелярии
Д.В. Чичинадзе2. Надо отдать им полную справедливость в их неусып-
ных и разумных трудах по этому делу.
Честный службист, всегда очень заботливый, деятельный и энергич-
ный, Биппен был вместе с тем крайне осторожен, робок и мнителен;
его всегда смущало опасение: как посмотрят на то или другое его
действие в Петербурге? В этом отношении правитель его канцелярии
был гораздо решительнее и смелее. При его умении и такте ему уда-
валось влиять на Биппена и делать многое почти самостоятельно, под
ловко обставляемым прикрытием своего начальника, который, ослеп-
ляясь решительностью и уверенностью своего ближайшего «помощ-
ника», мало-помалу все больше и больше доверялся ему, не имея
почти поводов пенять на него за весьма возможные промахи. Чичи-
надзе, при весьма ограниченном образовании, был очень умный и
способный человек и, ворочая в то время всею губернией, как ему
вздумается, он тоже, в свою очередь, был чрезвычайно осмотрителен
и осторожен. В управлении губерниею, весьма сложном во всех отно-
шениях, он не только тщательно оберегал своего начальника, от ко-
торого все же зависел, но и самого себя, всегда чутко прислушиваясь
ко всему окружающему и особенно к «тенденциям» своего министер-
ства и вообще Петербурга. Таким образом, и начальник в лице
Н.Н. Биппена, и его ближайший помощник Д.В. Чичинадзе составля-
ли дружный служебный аккорд, что, разумеется, имело свои хорошие
последствия и в тяжелое время ветлянской чумы, и в период оздоров-
ления Лорис-Меликовым Астраханской губернии.
При таких условиях не удивителен был блестящий результат пре-
кращения эпидемии, длившейся более двух месяцев только лишь по
вине атамана Астраханского казачьего войска, в ведении которого
находилась тогда Ветлянка, как казачья станица, — не допускавше-
го вмешательства губернатора в свои войсковые владения*3.
Вовсе не определенная, строго говоря, до приезда иностранных
делегатов, ни по форме, ни по своему происхождению, эпидемия эта
ввела в заблуждение 120 врачей наших, перебывавших за два месяца
в Ветлянке и соседних с нею станицах и селах, а среди врачей этих
было несколько профессоров медицины с громкими авторитетными
именами (Эйхвальд, Красовский, Доброславин, Минх и др.)4.
* Подробнее об этом см. статью мою «Воспоминания о графе Н.А. Протасове-
Бахметеве» («Истор. вести.*, февраль 1908 г.).
359
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Все эти господа, в сущности, не понимали «ветлянской болезни»*
и обзывали ее научно-гадательными прозвищами: тифом неопределен-
ной формы, остро-заразным тифом, гангренозным тифом, тифозной
пневмонией и другими более или менее странными, измышленными
кличками.
Лорис-Меликову было бы очень трудно разобраться в этом хаосе
показаний, мнений и терминов, тем более что больных уже не было
около пяти недель до его приезда (все заболевшие умерли, в том чис-
ле три врача-фанатика, несколько фельдшеров), но случай решил ина-
че... Об этом речь впереди.
Очень хорошо помню, что граф приехал в Астрахань 18 февраля
на пароходе, благодаря слишком раннему вскрытию Волги, и не заез-
жая по пути в Ветлянку, где ему потом пришлось бы отсиживать в
карантине и этим совершенно связать себя; помню, что я был при
встрече у подъезда губернаторского дома, когда Лорис-Меликов пря-
мо с парохода подъехал к нему вместе с губернатором...
По общему виду граф был все тот же, что и на Кавказе, за 17 лет
перед тем: простой генерал без всякого чванства и свойственной боль-
шинству генералов деланной чопорности. Он был (соответственно
стоявшей тогда теплой, весенней погоде) без пальто, в простом длин-
нополом драповом сюртуке, с Георгиевским крестом в петлице и с
черкесскою (по-кавказски) шашкою через плечо.
Наружность его тоже мало изменилась: только вместо бакенбард
он носил уже бороду. Выйдя из коляски, он поспешно и опять-таки
очень просто, без всякой помпы, подошел к стоявшему тут же почет-
ному караулу и, наскоро поздоровавшись с ним, принял рапорт и
вошел в губернаторский дом, где отведено было для него помещение
на все время пребывания его в Астрахани.
Мой отец в чине полковника служил тогда в Астрахани и в день
приезда графа был на пристани в числе встречавших его лиц6. За завт-
раком у губернатора Михаил Тариелович просил начальника губернии
откомандировать в его распоряжение, в качестве личного при нем де-
лопроизводителя, молодого чиновника, достаточно знакомого с положе-
нием дел в губернии, так как состоявший при графе и приехавший
вместе с ним Скальковский имел на своих плечах слишком много ра-
бот и забот в это острое, тревожное время. Желая иметь при себе еще
одного работника, граф при этом сказал губернатору Н.Н. Биппену:
— Я желал бы иметь молодого, энергичного, с университетским
образованием, бойко пишущего и неподкупно честного.
*Что для того времени вовсе не удивительно. Не мешает вспомнить, что даже
компетентность самого С.П. Боткина осеклась на Науме Прокофьеве5.
360
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Биппен, близко зная меня по службе при нем, за несколько лет
перед тем, в должности помощника правителя его канцелярии, тот-
час же назвал меня*.
Переспросив фамилию мою, граф удивленно спросил: не кавказец
ли я, как меня зовут? и проч. Узнав по этим данным, что я сын быв-
шего начальника Самурского округа, спросил у губернатора о моем
отце. Губернатор ответил, что он в Астрахани и что был среди встре-
чавших графа на пристани.
— Ах, какая досада! Оказывается, что это я его видел на приста-
ни, но не узнал. Мы с ним старые сослуживцы по Кавказу. Мне те-
перь очень перед ним неловко, — сказал Лорис озабоченно и, помяв-
шись немного, добавил, обращаясь к присутствовавшей за завтраком
супруге губернатора и вместе с тем и к нему самому: — Вы помогли
бы мне загладить мою неловкость, если бы позволили сейчас же по-
слать за ним от моего имени...
Губернатор ответил, что ему это тем более приятно, что и сам он
находится в лучших отношениях с моим отцом.
Я упоминаю об этом, лично нас с отцом касающемся факте, как
для того, чтобы отметить симпатичную черту графа — не забывать
людей и прежних отношений, не возноситься в гордыне власти своей
и своего высокого положения до неузнаваемости, — так и для того,
чтобы сделать понятным наши дальнейшие отношения к графу его к
нам внимание.
Встреча графа с отцом моим была самая задушевная. После вза-
имных приветствий Михаил Тариелович объявил отцу моему, что по
рекомендации губернатора избирает меня в помощь своему делопро-
изводителю. Обратившись затем к Биппену, он добавил:
— Представьте мне его завтра же!..
Через час после того я получил от губернатора собственноручную
записку, спешно написанную его красивым, но неразборчивым почер-
ком на оторванном клочке блокнота:
«По распоряжению графа М.Т. Лорис-Меликова вы временно от-
командировываетесь от вашей должности в распоряжение его сиятель-
ства для занятий делами ветлянской эпидемии. Завтра, в 11 часов утра,
прошу явиться в мою приемную для представления графу.
Н. Биппен».
*Обо всем последующем рассказывал моему отцу сам Биппен.
361
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
На другой же день к назначенному часу я явился во фраке в при-
емную губернаторского дома, где застал уже ожидавших приема: не-
скольких врачей и двух сестер милосердия.
Около полудня из кабинета губернатора отворилась дверь, и в ней
появился, в сопровождении Биппена, Лорис-Меликов. Заложив руку
за борт своего долгополого сюртука, на котором красовался орден
Св. Георгия, Михаил Тариелович оглянул все собрание и, уставив-
шись вдруг на меня своими красивыми, выразительными глазами,
подошел прежде всего ко мне и, обращаясь к губернатору, а затем
смотря на меня, спросил полуутвердительно:
— Ведь это он, не правда ли?
Биппен хотел было представить меня, но Лорис-Меликов шутливо
отвел его руку и, подойдя еще ближе ко мне, сказал:
— Не трудитесь... Я сейчас же узнал его по фамильному сходству
с отцом... Могу вам представить его как хорошего наездника и охот-
ника... Мы вместе и ездили и охотились на Кавказе... Помните? —
обратился он ко мне и, не ожидая ответа моего, любезно подал мне
руку и сказал: — Ну, а теперь работать будем вместе... Вы, конечно,
знаете, что я избрал вас в помощь моему делопроизводителю?
Я поблагодарил за сделанную мне честь, а Лорис-Меликов, пере-
менив тон на серьезный, добавил, обращаясь ко мне:
— Нам предстоит, как вы знаете, очень серьезное, ответственное
дело... На нас смотрит вся Европа... На днях мы ждем в Ветлянку
иностранных делегатов. Придется работать не покладая рук... Я уве-
рен, что вы оправдаете мое доверие. Итак, в добрый час!
И, кивнув мне слегка головой, граф стал обходить ожидавших пред-
ставления лиц.
Положение мое было не из завидных: мне не только приходи-
лось оправдать возложенное на меня доверие, но и ознакомиться в
два-три дня с делом, которым я вовсе не занимался. А тут еще, одно
к одному, через несколько дней, как объявил сам граф, ожидались в
Ветлянку европейские делегаты медицинского мира, что, без сомне-
ния, вызывало еще большие хлопоты, осложнения и разные неуря-
дицы.
В настоящее время все уже пригляделись к чуме и освоились с нею;
теперь умеют уже довольно успешно, если не лечить, то локализиро-
вать распространение этой страшной болезни, но в то отдаленное
время, в эпоху ветлянской эпидемии, ни в Европе, ни в России вовсе
ничего не знали и не думали о чуме с 1837 г.
Вот почему неудивительно было, что, явившись каким-то «загадоч-
ным» путем в Россию и почему-то прямо в Ветлянку, находящуюся
362
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вовсе не на границе с Персиею или Турциею, а на Волге, в 140 вер-
стах от Астрахани, чума сначала долгое время вовсе не была принята
за чуму. В самом деле, откуда она взялась у нас, когда в то время и в
соседней Персии, и в Турции было вполне благополучно в этом отно-
шении. Никто решительно, даже из врачей, не хотел и думать, что это
чума. Только гораздо позднее, после пререканий между собой двух
административных властей — наказного атамана Астраханского ка-
зачьего войска и астраханского губернатора, — когда уже эпидемия
обострилась и развилась, забили вдруг тревогу и у нас, и в России, и
во всей Европе7.
Вот эта-то тревога, а потом и паника, вызванные крайне острой
формой «ветлянской болезни» и смертностью от нее, доходившею до
100%, заставили иностранные государства послать к нам своих деле-
гатов в лице наиболее видных специалистов-врачей и ученых, во главе
которых стоял знаменитый венский эпидемиолог профессор Гирш.
Боясь распространяться здесь подробно об этой интересной загадоч-
ной эпидемии, я должен оговориться, что буду касаться ее настолько,
насколько это неизбежно для обрисовки деятельности самого графа
Михаила Тариеловича Лорис-Меликова.
В ожидании приезда в Ветлянку европейских ученых граф больше
всего был озабочен тем обстоятельством, что прошел уже целый ме-
сяц со дня последнего чумного заболевания, бывшего в Ветлянке, на-
сколько мне помнится, 21 января 1879 г., и что делегаты не будут
иметь для своих наблюдений и заключений ни одного чумного боль-
ного. Вырывать же трупы умерших от эпидемии из глубоких засыпан-
ных и залитых известью могил никто не мог и подумать, до того это
было бы в то время рискованным и безумным делом.
При таком затруднении совершенно неожиданно выручил всех нас
«счастливый» в данный момент случай, о котором никак нельзя не
упомянуть, тем более что им, так сказать, завершилось дальнейшее
распространение эпидемии и констатирован самый факт чумы, а не
какой-либо другой болезни.
За два или за три дня до приезда в Ветлянку делегатов я был по-
тревожен в своей квартире часов в семь утра присланным за мною из
канцелярии по спешному делу курьером.
Тотчас явясь туда, я застал там крайне озабоченного Чичинадзе с
телеграммой в руках... Передавая ее мне, он сказал:
— Полюбуйтесь!.. Еще неделя, полторы и мы могли бы снять ка-
рантины, а теперь вот... точно нарочно для делегатов!..
363
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В телеграмме из Ветлянки, подписанной кем-то из врачей, зна-
чилось: «Неожиданный рецидив. Заболела Анна Обойденова, девица
шестнадцати лет».
Через минуту граф Лорис-Меликов потребовал меня к себе в ка-
бинет. Я вошел. Он был очень взволнован, озабочен, нервен и нетер-
пелив...
— Читали телеграмму из Ветлянки? Так вот что, милый: скачите
сию минуту к начальнику телеграфной станции8 и скажите ему (граф
посмотрел на свои часы), чтобы ровно через 45 минут вот здесь, в
этом кабинете или лучше в соседней — вот той комнате, действовал
телеграфный аппарат для моих личных переговоров с Ветлянкой.
Я заикнулся было сказать, что так скоро невозможно это сделать,
но торопыга граф нетерпеливо и решительно оборвал меня:
— Никаких возражений! Чтоб было так, как я сказал!..
После такого сюрприза я, как угорелый, вылетел из дома губерна-
тора и через минуту летел уже на лихаче к начальнику телеграфной
станции, помещавшейся вместе с квартирой его на той же губерна-
торской площади.
Начальником станции был тогда Пузыревский, человек огромной
энергии, лично прошедший все ступени службы — от «служителя»
телеграфного дела, простого монтера, до начальника станции. Этот
опытный, добросовестный служака любил свою специальность и от-
давался ей беззаветно и страстно.
Выслушав приказание Лорис-Меликова, он сначала схватился обе-
ими руками за голову, а затем, сообразив что-то, в одно мгновение в
чем был (в простом домашнем пиджаке) бросился в мастерские, ос-
тавив меня у своих дверей...
Вернувшись в канцелярию, я увидел через десять минут против
окон ее на телеграфном столбе самого Пузыревского, приколачивав-
шего к столбу изолятор, а внизу нескольких рабочих с проволокой и
другими принадлежностями в руках. Работа кипела. Я видел ясно, что
успеть сделать в 45 минут все то, чего желал граф, можно только та-
ким путем. Пузыревский не мог, конечно, никому довериться, зная,
что из этого ничего не выйдет, и не рискуя ничем, сам превратился в
рабочего.
Через несколько минут в комнате, предназначенной для телегра-
фа, установлен уже был аппарат, а еще через несколько минут сде-
лана была проба, и за пять минут до назначенного графом срока
Пузыревский, весь в грязи и в пыли, влетел впопыхах в нашу кан-
целярию и заикаясь (он был заика) объявил мне:
— До-о-л-л-о-жите графу, что ап-па-па-рат действует!
364
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
И, взглянув при этом на часы свои, он многозначительно указал
мне пальцем на стрелку.
Кода я доложил об этом графу, он в первую минуту до того был
удивлен, что, судя по выражению его лица, просто не верил ушам
своим, а затем радостно воскликнул:
— Неужели? Все готово? А Пузыревский здесь?!! — И после моих
ответов граф весело вскочил с кресла и, быстро выйдя в канцелярию,
наткнулся там на грязного, потного начальника станции и сказал ему:
— Большое спасибо вам... И вам, мой дорогой, — обращаясь ко
мне...
Извинившись за свою неряшливую внешность, Пузыревский про-
водил графа к телеграфному аппарату и показал, что он действует
исправно.
— Вот спасибо, вот спасибо! — повторял Михаил Тариелович про
себя, но по адресу Пузыревского. — Теперь я могу непосредственно
разговаривать и с Ветлянкой, и с делегатами...
Очень довольный таким успехом, граф любезно кивнул нам голо-
вою и скрылся в свой кабинет...
При аппарате дежурили посменно телеграфисты...
О рецидивистке Анне Обойденовой мы получали по нескольку те-
леграмм в день.
В результате оказалось, что она представляла собой единственный
случай заболевания, окончившегося впоследствии выздоровлением.
Но зато к самому приезду в Ветлянку иностранных делегатов болезнь
Обойденовой, как нарочно, вполне развилась, дав, таким образом,
необходимый материал для исследования.
Большинство ветлянских заболеваний по форме своей относились к
так называемой легочной чуме, т. е. чуме, представляющей собою род
бронхопневмонии, протекавшей обыкновенно бурно, длившейся от 3
до 5 дней и оканчивавшейся смертью. Анна Обойденова заболела чумою
бубонною, и вот ее-то подвергли иностранные ученые строгому науч-
ному исследованию. Образовавшие у нее бубоны были вскрыты чуть ли
не самим Гиршем, и происходившее затем в Ветлянке совещание вра-
чей длилось до поздней ночи.
Лорис-Меликов в эти часы почти не отходил от телеграфного ап-
парата, и в час ночи сам Гирш телеграфировал ему окончательный
результат их исследования. В ветлянской болезни была признана на-
стоящая азиатская чума, т. е. так называемая апоплектическая, мол-
ниеносная чума. К слову сказать, такая скоротечность чумы в Ветлянке
365
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сказалась, кажется, только одним случаем с казаком Петровым, умер-
шим через несколько часов с момента заболевания.
Как бы то ни было, но наличность в Ветлянке рецидива и катего-
рическое авторитетное определение самой болезни очень озабочивали
Лорис-Меликова. Он опасался, чтобы локализованная уже и прекра-
тившаяся было до него эпидемия не вспыхнула с новой силой.
Иностранные делегаты не заживались долго в Ветлянке. Они дос-
тигли своей цели и через несколько дней, после кратковременного
карантина на месте и радикальной дезинфекции разъехались...
А у нас тут-то и началась работа по оздоровлению как всей губер-
нии, так и особенно ее рыбных промыслов (ватаг) с их ларями для
хранения соленой рыбы и прочим.
Немалых трудов стоило приведение самой Астрахани в лучшие са-
нитарные условия.
Граф часто работал в своем кабинете с 7—8 ч. утра до часа ночи,
а с ним одновременно работали, разумеется, и мы все за своим спеш-
ным, ответственным делом.
В один из таких вечеров в кабинете графа что-то вдруг загремело,
свалилось на пол... Поднялась суматоха... Оказалось, что заработавший-
ся за своим столом до поздней ночи Михаил Тариелович почувствовал
себя дурно и, встав с места, упал в обморок, прямо на пол головою...
Мягкие ковры, устилавшие весь пол кабинета, предохранили гра-
фа от сильного ушиба, и все обошлось благополучно. Все же эта ноч-
ная тревога среди тишины наших занятий оставила во всех тяжелое
впечатление.
На другой день граф и вида не подавал, что с ним случилось. Он был
только бледнее обыкновенного, но все же работал, начав на этот раз
занятия свои часа на два, на три позднее и закончив их к обеду — ча-
сам к шести вечера.
Вообще Лорис-Меликов, при всей его подвижности и энергии,
вовсе не отличался прочным здоровьем и был очень нервозен, а по-
тому тревожная работа его по ветлянской чуме не могла не расстро-
ить в значительной степени его здоровья...
Одной из основных черт характера Лорис-Меликова, доказывавших
его энергию, находчивость и умение пользоваться предоставленным
ему исключительным положением, является повсюду его неудержимая
решимость. Она не изменила ему и во всех вопросах, связанных с его
задачей и требующих для своего разрешения санкции городского са-
моуправления. В случаях каких бы то ни было со стороны последнего
366
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
несогласия, помех или проволочек, граф действовал, как диктатор,
отлично зная и ни на минуту не забывая нашу всероссийскую халат-
ность, совершенно не терпимую в острые периоды общественной и
государственной жизни.
Сделав несколько экстренных заседаний Астраханской городской
думы, для большего удобства и престижа своей власти, у себя под
рукою в зале губернаторского дома, т. е. как бы в своей канцелярии,
он тут же на месте вершил все дела так, как считал нужным. Во мно-
гих случаях он добивался, а то и просто, встречая упорство, требовал
вполне определенных постановлений думы в том именно смысле, в той
редакции и в тех со стороны города обязательствах, каких требовали
обстоятельства, не терпящие никаких отлагательств. Такие меры на-
силия граф находил тем более необходимыми, что они были вовсе не
обременительны для богатого торгово-промыслового города Астраха-
ни, у которого всегда могли найтись необходимые средства.
Таким путем Лорис-Меликов добился для города многого и, меж-
ду прочим, замощения его главнейших улиц, насколько помню, в трех-
летний срок.
Вообще ветлянская чума, закончившаяся рецидивом, о котором
я упомянул выше, и наделавшая большой тревоги, хотя и стоила зна-
чительных затрат и жертв, но все же принесла немало пользы. И
город Астрахань, и вся губерния сильно подтянулись и почистились,
что быстро отразилось на их санитарном благополучии.
Для оздоровления Астраханского края графу ассигновано было че-
тыре миллиона, из которых «он умудрился израсходовать всего лишь
308 тысяч»9.
Значительная часть общих расходов относилась к вознаграждению,
по оценке особою комиссиею, всех тех ветлянских и других станич-
ных домовладельцев, зачумленные дома которых, в числе 83, по по-
становлению санитарной комиссии, были сожжены дотла.
Здесь тоже Лорис-Меликов, несмотря на его разумную экономию
в расходовании отпущенных ему сумм, проявил в отношении постра-
давших домовладельцев большую гуманность. Он все время следил за
оценками подлежавших к сожжению имуществ, настаивая на возмож-
но более справедливом возмещении убытков пострадавших. Хорошо
при этом помню, что вследствие этого нигде в населении не проявля-
лось ни малейших неудовольствий, и все обошлось вполне мирно и
благополучно.
Очень озабочивали также Михаила Тариеловича разные санитарные
недочеты на многочисленных и обширных рыбных промыслах как в
самой Ветлянке, так в особенности в устьях реки Волги и на Каспий-
367
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ском море. Огромное скопление на них всякого пришлого рабочего
люда со всей России и самое производство на рыбных ватагах посола
и хранения рыбы в ларях, особенно еще при теплом климате губер-
нии, доставляли всегда очень много данных для всевозможных дефек-
тов, упущений и нерадений в этом громадном, сложном и доходном
промысле.
Рыбные рассолы, или так называемые по-местному тузлуки, обра-
зуемые в ларях при хранении соленой рыбы, застаиваясь и портясь,
не раз вызывали при отравлениях соленою рыбою подозрение в их
отравляющих свойствах. Во время же ветлянской эпидемии, особен-
но в первое время ее появления, тузлуки эти возбуждали большое
подозрение (совершенно, как оказалось потом, напрасное в отноше-
нии чумы). А станица Ветлянка, как рыболовная по преимуществу,
изобилуя ларями и тузлуками, далеко не безупречными по их каче-
ству, первая вызвала это подозрение во вредности тузлуков.
Повторяю еще раз, что здесь, в этих воспоминаниях о покойном
графе, не место распространяться об этом интересном предмете, и
если я говорю о нем, то только потому, что он занимал любознатель-
ного и деятельного Лориса. Не имея возможности быть самолично в
Ветлянке, находившейся в карантинном оцеплении, он побывал на
главнейших рыбных ватагах в устьях Волги и на берегах Каспия.
При разработке всевозможных санитарных вопросов масса докла-
дов составлялась для графа по оздоровлению рыбных промыслов и
полицейско-санитарному надзору за ними. Помню хорошо, как од-
нажды, в ожидании заседания какой-то комиссии, он поручил мне
экстренно написать в каких-нибудь полчаса один из таких докладов
по тем данным, которые он тоже, конечно, спешно, нервно, одними
намеками сообщил мне, повторяя только вслед за каждым своим те-
зисом:
— Понимаете? Понимаете?.. А дальше развейте сами: то-то, мол, и
то... Понимаете?.. Ну-с, я жду через полчаса совсем готового доклада*.
Положение мое было не из завидных. Помню, что в заседании
комиссии участвовали не только врачи местные, но и много приезжих,
среди которых находились и профессора10. По всему этому доклад
надо было написать осмотрительно, чтобы не ударить лицом в грязь,
а тут: спешность, сложность темы, моя нервность, самолюбие, опасе-
* Во избежание недоразумений должен пояснить, что подобным докладам всегда
в подобных случаях придавалась такая форма, как будто они исходили от лица самого
графа. Граф докладывал комиссиям о положении дела, выражал свое мнение, предла-
гал его к обсуждению, но, расходясь в чем-нибудь с большинством, поступал всегда
по-своему, по-диктаторски.
368
ъ ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ние, что, может быть, я не так понял графа и не то совсем пишу, чего
он хочет... Вот те мысли и настроения, которые волновали меня и не
могли не волновать при данных условиях моей спешной работы...
Как бы то ни было, а доклад был написан, и когда он переписы-
вался под мою диктовку, в кабинет мой вошел нетерпеливый Лорис.
— Ну что, готов?.. А ну-ка, прочитайте!
Я начал читать по своей черновой и, конечно, вследствие спешно-
сти невольно волнуясь. Заметив это и как бы желая успокоить меня,
Михаил Тариелович схватил меня за руку, державшую рукопись, и,
заглядывая в нее, все повторял: «Так, так, ладно, хорошо! А вот тут
надо бы развить это место...» И он начал наскоро пояснять, что, по
его мнению, нужно было добавить к его докладу...
Пока поправки и дополнения делались мною, Лорис-Меликов хо-
дил в нетерпении по кабинету, а когда писарь стал продолжать пере-
писку, граф в первые минуты не оставлял и его в покое. Стоя у него
под рукою и заглядывая в «беловой» доклад, он до того смущал пис-
ца, что тот начал на каждом слове ошибаться и, волнуясь, почти не
мог писать.
Заметив это, Михаил Тариелович снисходительно улыбнулся, как-
то лукаво взглянул на меня и, направляясь к себе в кабинет, сказал
мне:
— Я жду...
Вообще, насколько удалось мне заметить, Лорис-Меликов хотя и
был всегда, как сангвиник и южанин, нетерпелив и нервен, но ни-
когда не проявлял к своим подчиненным и их работам ни мнитель-
ности, ни недоверия, а потому работать с ним было приятно и легко.
В этом отношении он составлял совершенный контраст с астраханс-
ким губернатором Н.Н. Биппеном, который, в силу упомянутых выше
присущих ему свойств, был человек очень беспокойный, мнительный,
нерешительный, часто даже мелочной и по всему этому довольно-таки
тяжелый в служебном отношении.
Закончив свое дело, дождавшись снятия карантинов и пробыв в
Астрахани около двух месяцев11, гр. М.Т. Лорис-Меликов, покидая ее
и расставаясь со всеми нами, сказал мне в своем кабинете в присут-
ствии губернатора Биппена:
— Ну, теперь к вам, милый, моя последняя просьба: не в службу,
а в дружбу... Составьте мне краткий, но обстоятельный исторический
очерк бывшей ветлянской эпидемии от самого начала ее вплоть до
снятия карантинов и объявления губернии благополучной по чуме.
24 - 2582
369
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Очерк этот (обращаясь к Биппену), ваше превосходительство, не от-
кажите прислать мне, а сего друга милого (указывая на меня) не
откомандировывайте к его должности до полного окончания им по-
рученной мною работы...
Таким образом, мне пришлось проработать «по чуме» еще около
двух месяцев, делая выборки из громадного чумного дела, разросше-
гося до двадцати двух томов, таких толстейших по объему, что я дол-
жен был делать разного рода приспособления и устраивать у своего
письменного стола подходящие подставки, чтобы укладывать на них
эти толстейшие и потому высочайшие томы и достигать таким путем
уровня их с моим столом. Иначе верхняя обложка дела, при нахож-
дении его на столе, была выше головы моей. Очень естественно, что
работать при таких условиях было бы невозможно.
Говорю об этом вскользь, как о явлении характерном, наглядно
подтверждающем, что даже при самых лучших условиях наша канце-
лярщина и бумагомания всегда находили и находят место в нашем
бюрократическом мире.
По окончании работы моей составленная мною историческая за-
писка «О бывших в 1878—1879 гг. в Астраханской губернии остро-
заразных эпидемических заболеваниях, оказавшихся восточною чу-
мою» отослана была Лорис-Меликову в Харьков, где он находился в
это время, будучи временным генерал-губернатором пяти смежных
губерний.
Я не знаю об участи моей записки, но не могу не сказать, что она
заключала в себе очень интересный и ценный материал для истории
ветлянской чумы. Думаю, что любознательный Лорис-Меликов толь-
ко потому и заставил меня составить ему эту записку, что история
ветлянской чумы представляет собою массу любопытного материала.
Вучетич Н. Воспоминания о графе Лорис-Меликове // Исторический вестник.
1902. № 2. С. 967—971.
Печатается с сокращениями.
1 О Н.Г. Вучетиче см. док. N? 5 и примеч. к нему. После отъезда Лорис-Меликова
служил секретарем Управления рыбными промыслами. В 1880—1881 гг. преподавал
французский язык в кадетском корпусе в Нижнем Новгороде. Неоднократные хода-
тайства Вучетича (с 1883 г.) о разрешении на издание журнала отклонялись Главным
управлением цензуры.
2 Биппен Николай Николаевич — тайный советник, в 1871 —1880 гг. — астра-
ханский губернатор, председатель Управления рыбными промыслами в Астрахани, с
1880 г. — сенатор; Чичинадзе Давид Виссарионович — в 1879 г. — коллежский асес-
сор, состоящий при Министерстве внутренних дел, управляющий канцелярией астра-
ханского губернатора. В 1892—1906 гг. — один из редакторов «Юридической газе-
ты» (СПб.).
3 Фосс Ксаверий Юлианович — генерал-майор, наказной атаман Астраханского
казачьего войска.
370
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
4 См. док. № 19 и примеч. к нему.
5 Прокофьев Наум — дворник Артиллерийского училища в Петербурге, у которо-
го в феврале 1879 г. профессор С.П. Боткин ошибочно обнаружил чуму, о чем появи-
лось сообщение в «Правительственном вестнике». Врачебная комиссия признала у
Прокофьева сифилис (См. подробнее: Дневник Д.А. Милютина. 1878—1880. Т. 2. М.,
1950. С. 120).
6 Вучетич Гавриил Иванович, из черногорских дворян, в 1860-е гг. служил на Кав-
казе, с 1871 г. — полицмейстер в Астрахани, полковник.
7 См. док. № 19 и примеч. к нему.
8 Пузыревский Борис Осипович — начальник телеграфной станции Астраханской
губернии.
9 Сумма ассигнований и затрат на эпидемию точно не установлена: сведения о
них самые разные.
10Об этом см. подробнее во вступительйой статье.
11В Астрахани Лорис-Меликов пробыл с 19 февраля до 30 марта 1879 г.
№ 21
«ГРАФ ОБНАРУЖИВАЛ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИЗУМИТЕЛЬНУЮ...»
В понедельник, 12 декабря скончался в Ницце граф М.Т. Лорис-
Меликов. Эта весть, облетевшая уже всю Россию, несомненно, про-
извела повсюду огромное впечатление. Перед свежею могилой, быть
может, хотя на время смолкнут его враги, затихнет клевета и злоба,
и светлый образ этого выходящего из ряду государственного деятеля
получит, наконец, справедливую оценку.
<...> Судьбе угодно было поставить меня в близкие отношения к
покойному. С января 1879 г. по 4 мая 1881 г. — день увольнения его
от должности министра внутренних дел — я был одним из его сотруд-
ников, очевидцем его деятельности во время ветлянской эпидемии, в
бытность его временным харьковским генерал-губернатором, главным
начальником Верховной распорядительной комиссии, наконец, мини-
стром. Я не имею претензии в кратком газетном очерке излагать под-
робную биографию графа, ни входить в обсуждение его государствен-
ной деятельности. Для этого не настало еще время, да и подобная задача
мне не по силам. Я желаю пока передать лишь несколько личных вос-
поминаний о покойном, обрисовывающих эту выдающуюся личность.
24-го января 1879 г. гр. Лорис-Меликов назначен был временным аст-
раханским, саратовским и самарским генерал-губернатором, с обшир-
ными полномочиями по принятию мер к прекращению появившейся
в Астраханской губернии заразы и с неограниченным кредитом. Буду-
чи командирован министром внутренних дел Л.С. Маковым в распоря-
жение графа, я представился ему 25-го, а на другой день выехал вместе
с ним в числе множества сопровождавших его лиц: военных, ученых,
медиков, представителей Красного Креста и др. 28-го мы прибыли в
24*
371
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Царицын, избранный на первое время главною квартирой, и в тот же
день случай доставил меня к графу в близкие отношения, которые, как
я уже сказал, не прекращались до момента его увольнения от должно-
сти министра внутренних дел...
Для прекращения эпидемии в распоряжении графа назначены
были несколько казачьих и пехотных полков, пограничная и каран-
тинная стража, генералы из Государственной свиты, флигель-адъютан-
ты, 70 медиков из всех концов России, несколько ученых профессоров
разных академий и университетов, отряд Красного Креста, флотские
штаб-офицеры, полевой штаб, полевое интендантство, полевые жан-
дармские чины и даже — неизвестно для чего — полевой суд. К это-
му нужно прибавить еще несколько корреспондентов столичных газет
и 22 представителя иностранных государств, присяжных, якобы для
изучения характера эпидемии, а в сущности для контроля за нашими
действиями.
Вся эта масса народа нахлынула в Царицын сразу. Между тем ни
указаний, ни инструкций, ни каких-либо руководительных начал ни-
откуда дано не было, никаких кредитов не ассигновано, и все граж-
данское управление графа состояло из меня и взятого мною, по
праву сильного, писца из Царицынского уездного полицейского уп-
равления !
Легко себе представить, что за хаос царил, какова была суматоха в
первые дни. Мало-помалу, однако, благодаря живым и энергическим
распоряжениям графа, конечно, словесным и в крайнем случае теле-
графным, вся эта наехавшая толпа была распределена, снабжена и
деньгами, и указаниями и разъехалась по местам. Граф обнаруживал
деятельность изумительную: с раннего утра и до поздней ночи, не
отдыхая ни минуты, он то встречал и провожал приходившие войска,
то перенимал командированных в его распоряжение лиц, то выслу-
шивал доклады по разнообразным предметам, то присутствовал в ог-
ражденном при нем санитарном комитете, то объезжал различные
городские учреждения и заведения и проч и проч. Чуть ли не в день
его приезда произошли два оставшихся у меня в памяти эпизода.
Ему представлена была разработанная врачами и одобренная го-
родским управлением инструкция для санитарного оздоровления Ца-
рицына. В числе рекомендуемых его мер значилось: «Необходимо
ежедневно раскрывать в домах для освежения воздуха форточки и
почаще ходить в баню». Между тем во всем Царицыне, начиная с
дома, в котором жил граф (лучшего в городе), не только не было ни
одной форточки, но и самое назначение их оставалось, по-видимому,
неизвестным; что же касается совета посещать бани, то он помещен
372
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
был в инструкции, очевидно, для красоты слога, так как единствен-
ная имевшаяся в Царицыне баня незадолго до нашего приезда была
разрушена по распоряжению самого же городского управления...
Энергическое «приветствие» графа членам царицынского муниципа-
литета, вероятно, не забыто ими и до сих пор.
Царицынскую тюрьму граф нашел в таком ужасающе-грязном со-
стоянии, что тут же объявил смотрителю, что если он в сутки не при-
ведет свой замок (!) в исправность, то будет расстрелян... Эти энер-
гические «приветствия» и угрозы имели платонический характер, и,
конечно, никогда не были бы приведены в исполнение, но они были
необходимы для устранения распущенности в критическую минуту,
какую переживала тогда Россия.
Более всего хлопот задавали графу врачи и ученые профессора.
«Верите ли, — говорил мне граф, — ей-ей, легче командовать 100-
тысячною армией, чем согласить двух профессоров...»
Много возни было также с иностранными делегатами. В числе их
были, конечно, и такие светила, как проф. Гирш из Берлина, но и мно-
го шушеры, напр., делегаты от Румынии в каких-то фантастических
гусарских мундирах, ни аза не смыслившие в медицине, или шведы,
которые от Царицына добрели только до Сарепты (25 верст), да там
и застряли, да так, что их потом разыскивали мерами полиции... Осо-
бенно возмущал графа делегат от Турции. «Эти шельмы, — говорил
он, — сами разводят чуму, а еще смеют приезжать за нами наблю-
дать. Пари держу, что присланная к нам бестия не более как цирюль-
ник, получивший медицинский диплом в Пизанском университете: все
турецкие «медики» оттуда». На аудиенции у графа турки действитель-
но подтвердили это предвидение.
Покончив с распоряжениями в Царицыне, граф отправился в Ас-
трахань. Попасть туда было нелегко: главный и единственный почто-
вый тракт от Царицына до Астрахани пролегал через зараженные
местности, находившиеся в карантинном оцеплении. Поэтому граф
приказал устроить временный путь в обход, через пустынную калмыц-
кую степь, что и было исполнено в шесть дней. По этому-то пути мы
и отправились в двух сквернейших тарантасах, в одном граф со мною,
в другом — доктор и ординарец. Трое суток брели мы по голой пус-
тыне, без теплой пищи, без пристанища, по холоду, перенося всякие
лишения. Граф перенес все невзгоды с величайшим терпением, ни
единым словом не выразил неудовольствия: напротив, был весел, всю
дорогу шутил и тут-то рассказал мне анекдот, послуживший, как он
выразился, руководящим началом всей его деятельности. Однажды,
будучи еще молодым офицером, он послушал разговор двух военных
373
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
писарей. «Хитрая, брат, штука мазурка!» — «Нисколько, — отвечал
собеседник, — мазурка — это вот что: ногами выделывай что хочешь,
а в голове расчет держи».
— Всю мою жизнь, — прибавил граф, — я держался этого муд-
рого правила и ни разу не раскаивался...
Последствия, однако, показали, что он ошибся...
После трехдневного мучительного странствования мы добрались,
наконец, до Астрахани. Буквально все население, от мала до велика,
высыпало нам навстречу. Все улицы, окна, балконы, даже деревья
были усеяны тысячами голов, ревевшими: «Ура!». Густая толпа не
только всюду сопровождала графа в его двух с половиной недельном
пребывании в городе, но и не отходила ни днем, ни ночью от гу-
бернаторского дома, в котором он проживал. Местные остряки уве-
ряли, что астраханцы потому так обрадовались, что с незапамятных
времен не видели в своих степях «живого» сановника и что послед-
нее посетившее их высокопоставленное лицо был — Пугачев (ни-
когда, заметим в скобках, в Астрахани не бывавший). Городское
управление особым постановлением приняло на себя расходы по
содержанию графа и его свиты на все время нашего пребывания. Но
граф, поблагодарив городского голову, отказался от такой любезнос-
ти и все расходы на наше кормление, как и в Царицыне и повсю-
ду, принял на свои средства. Я вел, между прочим, и его личные
счета и потому знаю, что ежедневно мы ему обходились довольно
дорого, гораздо дороже отпускавшихся ему суточных денег, так что
он постоянно приплачивал из своего кармана.
По этому поводу сделаю маленькое отступление. Граф, невзирая на
свое армянское происхождение (над которым он постоянно подшучи-
вал, говоря: «Я, братец, армянский человек, хитрый человек»), отличал-
ся беспримерным бескорыстием. В обращении с казенными деньгами,
предоставлявшимися ему в неограниченном размере и в совершенно
бесконтрольное распределение, он был не только неимоверно педанти-
чен, но даже скуп до смешного, что то поразительнее, что в частной
жизни он впадал в другую крайность: цены деньгам не знал, никакого
значения им не придавал, никогда их не считал, раздавал всякому, кто
попросит, и вечно сидел без гроша. <...>
<...> Покончив с делами в Астрахани, граф отправился в заражен-
ные местности, посетил и пресловутую Ветлянку, и, приехав в Цари-
цын, составил подробный отчет Государю и с ним уехал в Петербург,
куда прибыл 2 апреля, через два часа после покушения Соловьева.
Общее впечатление свое о ветлянском поручении он характеризо-
вал так: «Это, братец, черт знает что такое. В один месяц стоянки
374
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
моей с войсками под Эрзерумом я потерял от тифа 6 из 12 генералов
и 11 тысяч солдат, и Россия не обмолвилась ни одним словом. Здесь
в пять месяцев умерло 475 человек, Бог знает еще от чего, а шуму
наделали на всю Европу...»
Скальковский А. воспоминания о графе Лорис-Меликове // Новое время. 1889.
10 января.
Александр Аполлонович Скальковский — в 1879—1881 гг. правитель канцелярии
Лорис-Меликова. Брат писателя и публициста К.А. Скальковского, сотрудника редак-
ции «Нового времени». Обещанное продолжение воспоминаний А. Скальковского о
Лорис-Меликове в газете не появилось.
2. В БОРЬБЕ С КРАМОЛОЙ В ХАРЬКОВСКОЙ ГУБЕРНИИ
№ 22
«ХАРЬКОВ ВСТРЕТИЛ ГРАФА НЕ ДРУЖЕЛЮБНО...»
Приехав в Петербург и узнав на вокзале о благополучном избавле-
нии Государя от опасности, граф, не переодеваясь, отправился в Зим-
ний дворец и, возвратясь оттуда, объявил нам, что в Астрахань он
больше не возвратится, а едет в Харьков, куда назначается генерал-
губернатором. 5-го апреля вышел указ об учреждении временных ге-
нерал-губернаторов, облеченных чрезвычайной властью, в С.-Петер-
бурге, Харькове и Одессе, а 20-го наше неизменное трио, т. е. граф, я
и ординарец его Писарев, выехали в Харьков на неведомую деятель-
ность. Говорю «неведомую» потому, что кроме коротенького указа об
учреждении должности временных генерал-губернаторов, никаких
других указаний и инструкций дано не было, зачем едем и что долж-
ны делать — было неизвестно, ни одной копейки денег и ни одного
человека не отпущено. Вся эта метаморфоза произошла так быстро и
неожиданно, что мы не успели даже привести в порядок наших кос-
тюмов и, обносившись в странствиях по астраханским степям, пред-
ставляли по внешности жалкое зрелище. Как теперь вижу графа в
истрепанной военной шинели, с повязанным на шее кожечным гарус-
ным шарфом. Мы, его «свита», имели еще более плачевный вид. Я
обратил внимание на это графа: «Нельзя сказать, чтобы въезд в Харь-
ков полномочного царского представителя имел торжественный харак-
тер». — «Пустяки, братец, — отвечал мне граф, — не важно, как мы
въедем, а как выедем». И действительно, когда 10 месяцев спустя граф
был уже в Петербурге и в Харьков пришло известие о неудавшемся
покушении на его жизнь, в церквах служили молебны, весь город
375
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
осветился иллюминацией, толпы народа наполняли улицы и все без
исключения выражали искреннюю радость.
На вокзале графа встретили представители всех гражданских ве-
домств и городского управления, но зато вполне отсутствовали высшие
военные власти, что для него, как старого, заслуженного, храброго вои-
на было всего чувствительнее, тем более что эта невежливость была
умышленная. Мало того, что командующий войсками генерал Минк-
виц1 , будучи во всех отношениях младшим, не только не счел нужным
приехать сам, но распорядился не оказать графу внимания, на которое
тот имел право, не выставил почетного караула. Граф по наружности не
выказал ни малейшего неудовольствия: напротив, приехав в гостиницу,
он тотчас же переоделся в полную парадную форму, отправился к Мин-
квицу и, вытянувшись перед ним во фронт, произнес обычную фразу:
«Честь имею явиться вашему высокопревосходительству, временный
харьковский генерал-губернатор генерал-адъютант граф Лорис-Мели-
ков». Этим поступком он сразу поставил les rieurs de son cote*.
Вообще, Харьков встретил графа не особенно дружелюбно. Не-
сколько дней спустя, когда генерал Минквиц был уже уволен от дол-
жности командующего войсками с назначением членом военного
совета и харьковое общество давало ему прощальный обед, один из
ораторов, перечисля заслуги (?) Минквица, воскликнул... «вот вме-
сто этого заслуженного деятеля прислан сюда никому не известный,
неведомый нам генерал». Граф только улыбнулся, но в ответ на пред-
ложенный за его здоровье тост сказал, между прочим, что ему и в
мысль не приходило ставить свои заслуги в параллель с заслугами
генерала Минквица, что он не сомневается, что Харькову имя его,
графа, не знакомо, так как он для него ничего еще не сделал, но
что употребит все усилия вывести свое имя из неизвестности. Такая
ироническая речь, сказанная притом с присущим графу ораторским
искусством, тут же завоевала ему общие симпатии.
Прежде чем действовать, граф пожелал ознакомиться с положени-
ем дел. Для этого он обратился к содействию местных высших судеб-
ных чинов, достойных полного уважения.
Харьков находился тогда в состоянии некоторой анархии. За три
месяца до его приезда был убит местный губернатор кн. Кропоткин2;
в университете и в ветеринарном институте происходили крупные
беспорядки, прекращаемые военною силой и даже казачьими нагай-
ками; студенты учением не занимались, своевольничали и доходили до
такого безобразия, что, например, на похоронах одного из своих то-
Окружающих на свою сторону {фр.).
?>76
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
варящей несли открыто по улицам венок с надписью: «От социалис-
тов — социалисту»3; высшая учебная власть и учебный персонал не
пользовались никаким авторитетом; даже школьники, гимназисты и
гимназистки, были так распущенны, что появлялись безнаказанно в
загородных кафе-шантанах, что вынудило графа опубликовать приказ
по полиции о недопущении воспитанников к соблазнительным зрели-
щам и обратиться с таким же печатным увещаниям к родителям и
наставникам4; полиция была в таком неуважении, что не проходило
ни одного дня, чтобы агенты ее не подвергались оскорблениям и сло-
вами, и действием.
Граф Лорис-Меликов прежде всего настоял на перемене несколь-
ких высших представителей власти, тотчас же испросил и привел в
исполнение увеличение состава городской и уездной полиции, выхло-
потал значительную прибавку ей содержания, уволил неугодных, за-
тем, разобрав несколько дошедших до него случаев столкновения по-
лиции с публикою, он строго наказал виновных, не различая, были ли
то частные лица или полицейские чины, после чего подобные столк-
новения более не возобновились.
Пригрозил военным судом и угрозу эту привел в исполнение в
нескольких случаях поджога помещичьего имущества и распростране-
ния толков о переделе дворянских земель. Затем принялся за учеб-
ные заведения. Собрав к себе попечителя, ректора5 и профессоров, он
вступил с ними в беседу, во время которой просил сообщить ему об-
щее число удаленных, исключенных и высланных за беспорядки сту-
дентов. Получив в ответ довольно внушительную цифру, он спросил:
«А сколько удалено профессоров?» И когда ему доложили, что ни
одного, сказал: «Очень жаль, но предупреждаю вас, что отныне будет
наоборот: за всякий беспорядок отвечать мне будете вы, господа. Вам
вверяются юноши исключительно для того, чтобы вы их учили и на-
ставляли добру, а вы, не сумев приобрести между ними авторитета,
думаете заменить его популярничаньем. Так более не будет».
Приведу еще один характерный случай. В Харькове задумано было
учреждение Технологического института. Когда здания для него были
уже отстроены и на них затрачено около 1,5 млн рублей, возбудился
вопрос: нужно ли открывать институт? Местная власть, ничтоже сум-
няшеся, высказалась в том смысле, что институт бесполезен, а выст-
роенные для него здания должны быть обращены под казармы для
войск. Бывший министр внутренних дел Маков не удовольствовался
однако таким простым решением и, пользуясь назначением гр. Ло-
рис-Меликова в Харьков, передал этот вопрос на его разрешение. Граф
созвал совещание из губернатора, губернского предводителя дворян-
377
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ства, председателя губернской земской управы, ректора и профессо-
ров университета и инженеров путей сообщения. Изложив обстоятель-
ства дела, он прибавил, что сознает себя совершенно некомпетентным
и поэтому может высказать свое заключение лишь после того, как
выслушает все мнения «за» и «против». Речь его два раза прерыва-
лась одним из присутствующих губернских сановников словами: «Да
это все известно и рассуждать тут не о чем». Граф сперва промолчал,
а затем, обратившись к своему interrupteur’y*, сказал: «Я убежден, что
вам все известно, но я-то ничего не знаю и потому желаю поучить-
ся». Совещание единогласно высказалось за открытие института, что
и последовало уже после отъезда графа.
В среде учащейся молодежи граф популярности не искал и такое
искательство презирал; в беседы и объяснения со студентами не всту-
пал, как это тогда было в моде; напротив, виновных не щадил и с попа-
давшими в их среду вредными элементами не церемонился, но в своих
действиях обнаруживал такую строгую справедливость, такое бесприс-
трастие, не исключавшее благожелательности к молодежи, что заслужил
в среде их глубокое к себе уважение, выразившееся в полном соблюде-
нии порядка во все время, пока он был генерал-губернатором.
В свободные промежутки он посетил губернские города остальных
5 подчиненных ему губерний: Полтаву, Чернигов, Курск, Орел и Во-
ронеж с целью ознакомиться на местах с представителями власти и с
положением дел. Повсюду его встречали с восторгом, везде простота
его обращения, его доступность, его живой и проницательный ум, его
красноречивая, исполненная добродушного юмора речь производили
обычное обаяние: в речи примирялись, всякие шероховатости сглажи-
вались, обычные в провинции столкновения и пререкания между вла-
стями устранялись; достаточно было несколько его слов, чтобы все
требования административной власти исполнялись беспрекословно...
В Орле на завтраке, данном городским обществом, в ответ на об-
ращение к нему приветствия, граф произнес речь, произведшую та-
кой фурор, что городской голова купец Авилов в порыве восторга вско-
чил со своего места и поцеловал у него руку, чем немало смутил графа
и остальных присутствующих. Когда на другой день Авилов явился к
графу благодарить за оказанную честь, последний заявил ему, что не
приедет более в Орел до тех пор, пока городское общество не выст-
роит казармы для войск, крайне в них нуждавшихся. «В<аше> с<и-
ятельство>, — отвечал Авилов, — все для вас сделаем. Если бы вы
только знали, сколько у нас тут (указывая на сердце) накопилось, да
* Прерыватель ( фр.).
378
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
только говорить-то мы не умеем». Граф, поглядев на него, покачал
головою и сказал: «Ну, да и плут же ты должен быть, братец». Слова
эти оказались пророческими, так как несколько лет спустя тот же
Авилов за ограбление банка был сослан в Сибирь.
В ноябре 1879 г. покойный Государь возвращался из Крыма. Про-
вожая Его Величество по своему краю, граф доложил ему о положе-
нии дел, о принятых им мерах, и как результат их — о полном
спокойствии во вверенных ему губерниях, достигнутом не путем ус-
трашения, а обращением к благомыслящей части общества с при-
глашением помочь правительству в борьбе его с крамолою. Государь
за все его распоряжения горячо его благодарил и несколько раз по-
вторил: «Ты вполне понимаешь мои намерения». Когда граф заявил
Его Величеству, что наиболее существенную помощь и поддержку он
встретил в чинах судебного ведомства вообще, а в прокуратуре в осо-
бенности, то Государь заметил: «Это очень приятно, но откровенно
признаюсь, я от тебя первого это слышу».
Вообще пребывание в Харькове, по собственному признанию гра-
фа, было лучшей порой его деятельности. Но счастие никогда не бы-
вает продолжительно. Наступила пора испытаний.
Ввиду предстоящего 19 февраля 1880 года празднования 25-летия
царствования в Бозе почившего Императора Александра II, все гене-
рал-губернаторы собирались в Петербург. Изготовив подробный от-
чет о своей десятимесячной деятельности, граф и мы, необходимые
его спутники, выехали в Петербург, куда и прибыли 28 января.
Скальковский А. воспоминания о графе Лорис-Меликове // Новое время. 1889.
10 января.
1 Минквиц Александр Федорович (1816—1882) — генерал-адъютант, в 1872—
1877 гг. — помощник командующего войсками Варшавского военного округа, в
1877—1879 гг. — командующий войсками Харьковского военного округа.
2 Кропоткин Дмитрий Николаевич (1836—1879) — князь, харьковский генерал-
губернатор, двоюродный брат революционера П.А. Кропоткина. Убит 9 февраля 1879 г.
в результате террористической акции, исполнителем которой был Г.Д Гольденберг.
3 Венок с надписью «Социалисты — социалисту» нес студент Харьковского уни-
верситета В. Ключарев (Щетинина Г.И. Студенчество и революционное движение в
России. Последняя четверть XIX в. М., 1987. С. 47).
4 Отмечая, что в публичных садах Харькова «Шато де Флер» и «Тиволи» «не все-
гда соблюдаются правила благопристойности и приличия, к явному оскорблению об-
щественной нравственности», генерал-губернатор приказывал не допускать в эти за-
ведения учащихся средних и низших учебных заведений и предоставлял право
бесплатного входа во все увеселительные заведения Харькова полиции и учебному
начальству для наблюдения.
Считая, что одними полицейскими мерами порядка не достигнуть, генерал-губер-
натор выражал уверенность, что «встретит поддержку родителей» (Харьковские гу-
бернские ведомости. 1879. 23 мая).
5 Питра А.С. — ректор Харьковского университета; Жерве П.К. — попечитель
Харьковского учебного округа.
379
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 23
ЛОРИС-МЕЛИКОВ ПРОТИВ Д.А. ТОЛСТОГО
1
«...Все доходящие до меня отзывы единогласно свидетельствуют,
что г. Жерве ни в среде ученого персонала университета, ни между
воспитующимся в ней юношеством не пользуется тем высоким ува-
жением, какое должно быть присуще попечителю округа. Не имея
влияния в среде профессоров, он не сумел приобрести его и между
студентами. В результате является недоверие к нему со стороны тех
и других. Не пользуясь, таким образом, авторитетом, он лишен воз-
можности благотворно воздействовать как на учащих, так и на уча-
щихся, а это, в свою очередь, влечет за собою отсутствие нравственной
связи между профессорами и студентами.
Между тем такая взаимная связь теперь необходимее, быть может,
чем когда-либо. Вашему Сиятельству известно, каким нареканиям под-
вергается в настоящее время учащаяся молодежь. Не отвергая, что из-
вестная часть ее, особенно в последние годы, поведением своим, связя-
ми с людьми заведомо неблагонадежными, наконец, косвенным и даже
непосредственным участием в преступных проявлениях политического
свойства заслужила упадающие на нее обвинения, я не могу и не счи-
таю справедливым всю ответственность за это возлагать только на мо-
лодежь. Твердо убежден, что при лучшем составе университетских про-
фессоров и при более строгом отношении их к своим обязанностям, не
только научным, но и нравственным, многие из совершившихся при-
скорбных явлений вовсе не могли бы иметь места...
Сверх того, по доходящим до меня сведениям, некоторые из про-
фессоров, не имея возможности приобрести уважения учащейся мо-
лодежи исключительно своими научными знаниями, служением одним
интересам науки, всегда благотворно на нее действующим, ищут по-
пулярности в потворстве ее заблуждениям и в лести незрелым ее по-
рывам. Такой образ действий, встречающийся, к прискорбию, и в
среде здешнего ученого персонала, должен быть назван прямо пре-
ступным, ибо подобные преподаватели, уличить которых весьма труд-
но, вместо того, чтобы быть наставниками и руководителями юноше-
ства, вверяемого их попечению, их нравственной охране, являются
косвенными и безнаказанными подстрекателями его к деяниям, ве-
дущим к весьма печальным последствиям...
Поэтому я покорнейше прошу Ваше Сиятельство, в интересах дела,
которого Вы являетесь естественным охранителем, и дабы облегчить
380
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
и мне, как временному сотруднику Вашему, исполнение возложенно-
го на меня Монаршим доверием поручения, благоволить безотлагатель-
но отозвать г. Жерве от занимаемой им должности.
Прежние заслуги его мне неизвестны. Поэтому, не считая себя
вправе касаться означенного предмета, предоставляю благосклонно-
му усмотрению Вашему дальнейшее устройство его служебного по-
ложения...
Примите уверение в истинном почтении и совершенной предан-
ности.
Граф Лорис-Меликов».
Письмо М.Т. Лорис-Меликова министру народного просвещения графу ДА. Тол-
стому 5 мая 1879 г. // ГА РФ. Ф. Лорис-Меликова, on. 1, д. 26, лл. 3—6.
1 Жерве Петр Карлович — попечитель Харьковского учебного округа, был став-
ленником графа Дмитрия Андреевича Толстого (1823—1889) — министра народно-
го просвещения и обер-прокурора Синода (1866 —1880). В 1879 г. П.К. Жерве был
сменен на посту попечителя генералом Максимовским.
2
«Вследствие письма Вашего Сиятельства от 5 сего Мая за № 20, в
котором Вы изволили заявить о необходимости для пользы дела ото-
звать безотлагательно Тайного Советника Жерве от занимаемой им
должности Попечителя Харьковского Учебного Округа, имею честь
уведомить, что ввиду возложенной на Вас Государем Императором
ответственности за состояние вверенного Вашему управлению края,
я вижу себя вынужденным согласиться на исполнение выраженного
Вами положительного в этом отношении требования.
Вместе с тем, однако же, я не усматриваю ни возможности, ни
необходимости к отозванию г. Жерве немедленно от занимаемого им
поста, так как не могу считать его ни человеком политически небла-
гонадежным или неблагонамеренным, ни положительно вредным в
отношении к управляемым им учебным заведениям... Во всяком же
случае, я считаю совершенно необходимым предварительно выждать
окончания в учебных заведениях испытаний, кои непременно долж-
ны происходить под надзором Попечителя, который имеет по край-
ней мере возможность следить за ними и достаточную для сего
опытность, между тем как то лицо, которому, в случае его немедлен-
ного удаления, пришлось бы его заместить, а именно Ректор Универ-
ситета, еще менее может считаться подходящим в деле управления
округом, уже по той причине, кроме многих других, что он сам за-
нят испытаниями в Университете. Сверх сего Попечитель Жерве в
381
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
настоящее время отправился для осмотра учебных заведений в Там-
бовскую и Воронежскую губернии. По всем этим причинам я считаю
нужным отложить первый приступ к отозванию его из Харькова по
крайней мере до возвращения его в сей город...
Примите уверения в совершенном моем почтении и преданности.
* Граф /Дмитрий Толстой».
Письмо министра народного просвещения гр. ДА. Толстого Временному Харьков-
скому генерал-губернатору гр. М.Т. Лорис-Меликову 16 мая 1879 г. // ГА РФ. Ф.
М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 26, л. 9.
На письме помета: «Совершенно конфиденциально».
№ 24
ХАРЬКОВСКИЙ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР ГЛАЗАМИ «ВЕРХОВ»
Конфиденциально.
Петербург, 9.V.79 г.
«Многоуважаемый граф, пишу сегодня собственно для того, что-
бы Вам передать то впечатление, которое всеми Вашими действия-
ми и сообщениями вызывается и производится в М<инистер>стве
в<нутренних> д<ел>. Вчера вечером Маков мне тотчас прислал по-
лученные им копии с Ваших отношений и писем к шефу жандар-
мов и м<инистру> нар<одного> пр<освещения> и Ваше письмо
от 6-го... Ему нужно было (и это похвально) поделиться отрадным
чувством. Нашелся один человек в Российском Государстве, но и за
ним нужно было обратиться к Кавказу. Какое право учение! Даже
в такую критическую минуту, не то что Вы лучше других; это все-
гда могло бы быть объяснимо. Но Вы одни. Прочие совершенно не
в счет! Одесский самодурствует1; здешний, признаюсь к некоторому
моему удивлению, не нашелся2. Он как будто еще смотрится в зер-
кало, спрашивая себя: для чего я здесь, и что я, и как мне быть?
Московский пока копирует3, через неделю или две, то, что делается
инде. Киевский4, не отдохнувший от безрассудного свирепствования
против поляков 1863 года, в 1879-м, по-видимому, только расправ-
ляет руки в другом направлении и засим себя спрашивает: как это
все имена на «ов», или «ин», или «ич», или «тык»? Из Харькова,
напротив того, что ни звук, все ладно. Признаюсь, что я с особым,
совершенно непривычным чувством прочитал Ваши писания. Думаю,
что не ускользнуло ни одного оттенка, от различия между призна-
ваемыми Вами и неизвестными Вам прежними правами ген<ерала>
382
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Ковалинского и Жерве на внимание, до чрезвычайно метких указа-
ний по учебной части5. Наприм<ер>, Ваш вывод из отсутствия мун-
дира и привод к наружному безобразию в виде «шика». До Вас
никто этого не высказывал. Возвращаюсь к моей мысли, что вторая
часть Вашей задачи имеет еще большее значение, чем первая. Не
временные неурядицы и опасности, а коренная неурядица и орга-
нические недуги требуют радикального лечения. Удастся ли? Бог
весть. Но во всяком случае, в этом — роковой для государства и
государствующих вопрос. Если мы будем далее идти на социалисти-
ческом мужикофильстве, при кабаках, считая площадное «ура!» за
политический рычаг; если мы будем по-прежнему гостиннодворство-
вать во внутренней политике государства и затыкать окраины за пояс
Карповича и забрасывать Европу шапкой Аксакова6, если мы будем
там давить поляка, а здесь кавказца, там забирать католический
костел, а здесь запирать молельню весьма консервативных старооб-
рядцев, если мы будем беречь сотни рублей, когда речь о произво-
дительном расходе, и бросать сотни тысяч на непроизводительные,
если мы и впредь дадим волю раздражающим и разлагающим тол-
кам печати, и сами будем молчать, по чувству китайского достоин-
ства фарфоровых кукол г-жи Струве, если мы из министров непре-
менно будем творить членов Правительственного клуба, между
собою ни на что не согласных, действующих каждый на свой лад, и
только съезжающихся на чернильные обеды по понедельникам и
вторникам, и пр., и пр., то, конечно, ничего доброго и в будущем
ожидать нельзя! Но самая возможность употребления слова «если»
доказывает возможность двоякого ответа. Извините, что так дал
волю моим аналитическим соображениям. Минута исторической
важности. Чем быть России, решится в 1879 и 1880 году. Дикость
приемов, невежественность системы, грубость соображений, близо-
рукость взгляда, вот чем мы больны.
После общего частное. О нем только два слова. Еще раз душевно
благодарю. Мою вчерашнюю телеграмму Вы извините весьма есте-
ственным отцовским чувством. Где много предосудительного, там
желательно не осуждать выще меры. Болезненность идет из рода Ко-
шелевых, к которому принадлежала моя бабка. Двое дядей и одна
из моих теток умерли в помешательстве. Странная смесь хорошего
и дурного меня часто наводила на эту мысль. Наприм<ер>, упор-
ное молчание, когда есть чувство, что виноват и зарвался. Словно от-
чаянное погружение в еще более глубокий омут7.
Еще раз благодарю.
Душевно преданный Валуев».
383
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Конфиденциально.
Ботанический сад, 26/VI. 79.
«Многоуважаемый граф, вчера я видел графиню Клейнмихель8, се-
годня Министра в<нутренних> д<ел>. От него слышал, что Вас ожи-
дает, т. е. ожидает извещение о желании приехать. Думаю, что приезд
весьма желателен. Если Вам нужен гр<аф> Толстой, то следовало бы
поторопиться. Он надеется уехать в отпуск на будущей неделе. Если
он не нужен, что легко быть может, потому что с заместителем мож-
но справиться короче. Вы не поторопитесь.
Положение дел в существе не изменилось, но некоторые веяния к
лучшему есть. По крайней мере, утрачен кредит тех фраз и миражей
разного рода, которые нас довели до нынешних затруднений, а Вас
привели в Харьков. На словах более, когда свидимся. Сегодня у меня
нет пяти минут досуга, но после разговора с графиней хотелось от-
править к Вам хотя бы две строки.
Вы знаете, что м<инистр> в<нутренних> д<ел> видит Г<осуда-
ря> только по пятницам. Поэтому, если Вы пожелаете спешности
ответа, не мешало бы телеграфировать разом и м<инист>ру в<нут-
ренних> д<ел>, и военному м<инист>ру9.
О себе на этот раз ни слова. Да хранит Вас Бог.
Душевно преданный Валуев».
Конфиденциально.
С.-Петербург, 17 Ноября 79.
«Многоуважаемый граф, давно не писал к Вам и от Вас не имел пря-
мых известий. Пользуюсь случаем, чтобы чрез Юзефовича отправить к
Вам, по крайней мере, несколько строк. Но что сказать в них? Изве-
щать Вас не о чем. Рассуждать о прежде известном значило бы повто-
рять с несколькими вариантами прежде не раз сказанное. Живем в та-
кое время, что как-то немеет язык и перо не просится в руку. Моряки
говорят, что дрейф возбуждает тяжелое чувство. Еще тяжелее ощуще-
ние дрейфа на государственном корабле, а мы дрейфуем. По временам
команда принимает меры; на минуту покажется, что руль положен и
ход дан, но потом опять видно, что дрейфуем по-прежнему. Куда, на-
конец, или до чего додрейфуем? Святой отче Николае, моли Бога о нас!
Не извольте думать, что я отчаиваюсь или упал духом. Но больно
долго продолжается то высматривание без просвета, то выжидание без
оправдательных событий, то неопределенные, при неопределительно-
сти надежд, упорства воли, которые одинаково томят сердце и ум.
384
Граф М.Т. Лорис-Меликов
Великий князь Михаил Николаевич, его супруга Ольга Федоровна и дети
Вторая семья Александра II. С фотографии 1880 г.
С.Н. Халтурин Л.А. Тихомиров
Арест первой народовольческой типографии.
Рисунок из «Всемирной иллюстрации»
Партии в пути. Рисунок художника Джорджа А. Фроста
А.Л. Абаза
А.А. Половцев
Граф П.А. Валуев
П.А. Белоголовый
А.Ф. Кони
Цареубийство I марта 188! г. Рисунок из журнала «The Graphic» (Лондон)
Траншеи вокруг Зимнего дворца в послемартовские дни.
Рисунок из журнала « Иллюстрейтед Лондон ньюс»
Судебный процесс по делу 1 марта 1881 г.
Рисунок очевидца и корреспондента журнала «The Graphic» (Лондон)
В.И. Якоби. Привал арестантов
С.Л. Перовская. Фото 10 марта 1881 г. В день ареста. За 24 дня до казни
А. К. Пресняков
А.И. Желябов на суде по делу 1 мар-
та 1881 г. Рисунок с натуры
К.Е. Маковского
А.А. Княтковский
В.М. Гаршин
Император Александр III. Портрет работы И.Н. Крамского
М.Н. Катков
Граф Д.А. Толстой. С портрета, писанного масляными красками
Карикатура на К.П. Победоносцева
К.П. Победоносцев
Граф Н.П. Игнатьев
А<Е< Тимашов
Граф А.П. Шувалов
Князь В.П. Мещерский
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
По делам иностранной политики есть, кажется, перемена к луч-
шему. Натянутые отношения к соседям уступают место новым сбли-
жениям. Но по внутренним делам продолжаются прежние колебания,
прежняя нерешительность, прежнее нерасположение давать себе точ-
ный отчет в том, что есть, и в том, что было и привело к тому, что
есть. Когда механизм дошел до того расстройства, которое у нас всех
на глазах, частные починки и поправки недостаточны. Нужна замена
некоторых частей новыми. Дело в том, чтобы сознать неизбежность.
У нас горизонты сузились. Злоба дня заслоняет собою завтрашний
и следующие дни. Мы склонны распоряжаться казусно, отрывчато, а
не органически и последовательно, соображения мелки. Между тем
довольно много самоуверенности, или, по крайней мере, довольно
мало доверия к чужому мнению. Весьма важно всячески противодей-
ствовать распространенному анархистами в простом народе понятию,
что на Государя посягают «господа», а не бедняки. Распространение
этого понятия прямо ведет, при удобном случае, к резне всего, что
не ходит в зипуне, кафтане или сермяге. Раскольники составляют в
наше время добрую силу, но несмотря на известный Вам Высоч<ай-
ше> утвержденный журнал, поднятый мною вопрос движется туго10.
Необходимо также оказать некоторое внимание среднему землевла-
дению, показать некоторую заботу о нем. Между тем м<инист>р
финансов, проехавший по России, как будто не видел земли, а видел
только фабрики, лавки и ярмарки11.
Извините бессвязность этого письма. Как думалось, так писалось.
Прошу передать искренний привет графине.
Душевно преданный Валуев».
Письма П.А. Валуева М.Т. Лорис-Меликову (РГИА Ф. М.Т. Лорис-Меликова (866)).
Опубликованы А.В. Мамоновым в кн.: Россия и реформы. Вып. 3. М, 1995. С. 11 —
115.
Валуев Петр Александрович (1815—1890) — граф, министр внутренних дел
(1861 —1868), министр государственных имуществ (1872—1879), член Государствен-
ного совета, председатель Комитета министров (1879—1881).
1 Тотлебен Эдуард Иванович (1818—1884) — временный одесский генерал-гу-
бернатор (1879—1880), генерал-адъютант, военный инженер, участник Севастополь-
ской обороны и Русско-турецкой войны 1877—1878 гг.
1 Гурко Иосиф Владимирович (1828—1901) — временный петербургский гене-
рал-губернатор (1879—1880), генерал-адъютант, участник Русско-турецкой войны.
3 Долгоруков Владимир Андреевич (1810—1889) — князь, генерал-адъютант,
московский генерал-губернатор (1865—1891).
4 Чертков Михаил Иванович (1829—1905) — временный киевский генерал-гу-
бернатор, генерал-адъютант, участник подавления польского восстания 1863 г.
5 Имеются в виду конфиденциальные письма Лорис-Меликова шефу жандармов
А.В. Дрентельну 29 апреля 1879 г. с предложением отозвать от должности начальни-
ка Харьковского губернского жандармского управления генерала Д.М. Ковалинского
и министру просвещения Д.А. Толстому (см. док. № 23).
25 - 2582
385
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
6 Карпович П. — публицист «Московских ведомостей», выступавший за последо-
вательную русификацию национальных окраин. И.С. Аксаков (1823 —1886) — иде-
олог славянофильства, публицист, отстаивающий идею самобытного развития России.
7 Речь идет о старшем сыне графа Валуева Петре, в судьбе которого Лорис-Мели-
ков по просьбе графа принимал участие.
8 Клейнмихель Мария Эдуардовна (1846—1931) — урожд. графиня Келлер, хо-
зяйка аристократического салона в Петербурге. Оставила воспоминания: Клейнмихель
М.Э. Из потонувшего мира. Берлин., б. д. <1923>.
9 Т. е. Л.С. Макову и Д.А. Милютину.
10 Продвижению вопроса об отмене административных стеснений раскольников,
поднятого Валуевым, препятствовал обер-прокурор Синода Д.А. Толстой, проводив-
ший политику жестких преследований иноверцев.
"Грейг Самуил Алексеевич (1827—1887) — министр финансов (1878—1880).
№ 25
ВЗГЛЯД из подполья
(«Народная воля* о харьковском генерал-губернаторе)
ИЗ ПОЛТАВЫ. Наше полтавское дворянство, как известно, после
2 апреля подало на имя царя адрес, наделавший, до некоторой степе-
ни, шума. Я не стану приводить целиком это дворянское произведе-
ние, а ограничусь изложением его сути.
Составители адреса, упомянув о великих реформах и славных де-
лах нынешнего царствования и о их воспитательном значении для
всего общества и народа, видят слабость правительства в отсутствии
дворянско-полицейской организации, которая удесятерила бы силы
правительства для борьбы с внутренним врагом. Указав, что подобный
союз не будет чем-нибудь новым, так как и Екатерина созывала депу-
татов, они выражают свою готовность явиться по первому призыву,
«когда благоугодно будет повелеть», и обещают действовать «без ли-
цеприятия для своего сословия». Пользу подобного учреждения соста-
вители доказывают, ссылаясь на успехи социально-революционной
партии в России, что достигается существованием организации в сре-
де членов этой партии и их неизменною верностью друг другу. «Во
сколько же раз сильнее будет союз, который образуется свободно,
законно и всенародно для истребления врагов тишины и обществен-
ного спокойствия». В конце концов, дворянство, как бы извиняясь в
собственной дерзости, заявляет, что «только страх за священную осо-
бу Вашего Величества был причиной, что и самая мысль наша полу-
чила необычное для нее течение».
Это необычное течение дворянской мысли и послужило собствен-
но причиной приезда в Полтаву Лорис-Меликова в конце мая. Самое
лакейское прислужничание встретило графа в городе. Городской го-
386
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лова Абаза, очень много либеральничавший до сего, особенно холоп-
ствовал перед Лорисом, остановившимся в его доме: Абаза даже ло-
шадь его сиятельства выезживал самолично. Разумеется, все либераль-
ные замашки, вроде спектакля в пользу ссыльных студентов, — были
забыты, особливо, когда Лорис, в виде милой шутки, напомнил г-же
Абаза, что он имеет право вешать, кого вздумает. Выбился из кожи
также полицмейстер Стеблин-Каменский (отец осужденного на ка-
торгу)1, с комической старательностью охраняя особу графа. Солда-
ты, жандармы, городовые окружали Лориса, словно он шел штурмо-
вать Карс.
Составитель знаменитого адреса Устимович (предводитель дво-
рянства Гадячского уезда) не присутствовал в городе, а потому был
вытребован в Харьков для объяснений, которые и были найдены
удовлетворительными. Губернский же предв. двор. Мандерштерн по-
лучил выговор за то, что его, в самый критический для государства
момент, нет в губернии.
Во время пребывания в Полтаве Лорис решил судьбу лиц, участво-
вавших в панихиде по Михалевичу и Ковальскому2. Один из них, Жу-
ков, успел скрыться. Остальные 7 высланы: Собакарев — в Вельск,
Саучинский — в Никольск, Жарко — в Уржум, Попов — в Березов-
ские Починки (деревня в две-три избы, Глаз, уезда, Вяткск. губ.), Ле-
вин — в Сургут (Тоб. губ.), Комаровский — в Тару (Тоб. губ.), Куз-
нецкий — в Иркутск. Все они — харьковские студенты, сосланные
за беспорядки на место родины, т. е. в Полтаву. Месяц спустя был
арестован и отвезен в Вышневолоцкую тюрьму для ссылки в Сибирь
Щетинский, состоявший под следствием по какому-то пустячному
политическому делу. Затем сослан в Кадников (Волог. губ.) Рейдер,
бывший студент Киевского университета. В последнее время сосланы
в Арз. губ. «за оскорбление величества» двое крестьян, ремеслом ко-
жевники.
ХАРЬКОВ. Если Харьков до сих пор еще не видал в своих стенах
ни одной смертной казни, то, тем не менее, общие правительствен-
ные репрессалии так же сильно дают себя знать здесь, как и в других
местах. Начнем хоть с административных высылок. 24 июля 79 г.
выслана административно в Восточную Сибирь Рипсимия Туманова,
сестра Екатерины Тумановой, осужденной по процессу 50-ти. При
обыске у нее ничего не было найдено; тем не менее ее отправляют в
далекую ссылку единственно за то, что, будучи невестой Кардашева,
сидящего в харьковской центральной тюрьме, она хлопотала о дозво-
25*
387
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лении видеться с ним3. Узнавши об аресте дочери, мать Тумановой
приехала в Харьков и получила разрешение на свиданье с нею; но
вдруг, едва успела мать повидать дочь 1 или 2 раза, как ей, без вся-
кой причины, запретили свидания и велели немедленно выехать из
Харькова. В отчаянии она пыталась просить Лорис-Меликова отменить
это решение, но вместо всякого ответа ее отправили с жандармами
на родину в Феодосию, обязав подпиской о невыезде и назначив над
ней полицейский надзор; старухе этой уже за 60 лет. Внезапно вы-
сланная мать не успела даже передать дочери денег, так что ей при-
шлось отправиться в Восточную Сибирь без гроша4. Одновременно с
Тумановой отправлена административно в Восточную же Сибирь
Мержанова, невеста Виташевского, сидящего в харьковской централь-
ной тюрьме, и судившаяся по делу Ковальского5. До ареста она про-
живала в Печенегах вместе с матерью Виташевского. При обыске их
квартиры также ничего не найдено. Одинаковой с ними участи под-
верглась и некто Рубанчик, 18-летняя девушка, сестра которой скры-
вается. Ее выслали за то, что она не хотела или не могла открыть
жандармам, где находится ее сестра. Все три отправлены в далекую
ссылку без вещей и без денег, так как начальство не заблагорассудило
предупредить их о времени высылки. Почти в то же время выслали в
Олонецкую губ. Эммануила Воронца, 20 лет, проживавшего у отца
своего, помещика Купянского уезда. Арестовали его по какому-то
доносу, в котором его обвиняли как участника в убийстве Кропотки-
на. Хотя, по заявлению самих жандармов, донос оказался ложным, но
его все-таки сослали, чтобы, как они выразились, не подавать повода
к дальнейшим доносам. Незадолго до этого, в апреле месяце, Дмохов-
ским, матери, сестре и брату сидящего в центральной тюрьме6, и
Виташевской приказано было немедленно выехать из Харькова с вос-
прещением когда-либо являться туда. При этом брату Дмоховского,
арендовавшего землю в Харьковской губ., не дали даже времени лик-
видировать свои дела. Не имея возможности перечислить многочис-
ленные имена высланных, упомяну еще о некоторых. В июне в Ку-
пянском уезде арестован мировой судья, помещик Кончаловский. При
обыске ничего не найдено; причина ареста — донос священника, что
он — социалист и при решении дел держит сторону крестьян. Про-
изводили обыск двое становых. Кончаловский думал их остановить
тем, что надел на себя судейскую цепь и начал составлять акт о неза-
конности действий становых, которые явились без прокурорского
предписания. Но становые акта не подписывали, ссылаясь на высо-
чайшее повеление, и приказали Кончаловскому снять цепь. Он не
соглашался. Тогда становые сами сняли с него этот священный знак
388
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
русского правосудия и отправили судью в острог вместе с недописан-
ным актом. Он обвиняется, говорят, в применении коммунистичес-
ких идей к своей семейной жизни. Забавное обвинение. Около этого
же времени выслана из Харькова в Павлоград (Екатер. губ.) целая
семья Майоровых за то, что у них квартировал гимназист 8-го класса,
написавший на экзамене сочинение в либеральном духе. Сыну же
Майоровых, окончившему курс в гимназии, запрещено поступать в
высшие учебные заведения.
Хроника арестов / / Народная воля. 1879. 1 октября (Литература партии «На-
родная воля». М., 1930. С. 16, 18).
1 Стеблин-Каменский Р.А. — студент Харьковского университета, член народни-
ческого кружка Д.Т. Буцынского, действовавшего в Харькове в 1878—1877 гг.
2 Ковальский И.М. — член одесского народнического кружка, в январе 1878 г.
оказавший при аресте вооруженное сопротивление. Казнен в августе 1878 г.
3 В деле Репсимии Тумановой ее высылка в Восточную Сибирь объясняется най-
денными при ней «преступными сочинениями» (ГАХО Ф. Канцелярии Харьковского
губернатора. Секретное отделение (3), оп. 287, д. 51, л. 7).
4 Из донесения таврического губернатора, принявшего ссыльную в мае 1878 г.,
следует, что Софья Туманова была выслана из Харькова в сопровождении двух жан-
дармов в Феодосию «за подозрение в сочувствии к преступной пропаганде» (Там же.
Л. 5).
5 Мержанова Л.М. и Виташевский Н.А. — члены одесского кружка И.М. Коваль-
ского, участники вооруженного сопротивления при аресте.
6 Дмоховский А.А. — участник хождения в народ, член кружка Долгушина, аре-
стован в 1874 г., судился по процессу «долгушинцев».
№ 26
БЛАГОДАРНОСТЬ ХАРЬКОВСКОГО ДВОРЯНСТВА
«Ваше сиятельство, Граф Михаил Тариелович!
По воле Государя Императора Вы призваны к новой обширной и
важной деятельности на пользу нашего отечества. Мы рады, что мо-
жем приветствовать Вас с этим знаком доверия Державного Главы
Государства. Но одновременно с этим мы не можем не выразить на-
шего глубокого сожаления, что новое поприще для Ваших трудов от-
далило от нас.
“Ваше местопребывание и что мы лишены непосредственного Ва-
шего заведования делами здешнего края. Сожалея об этом, мы руко-
водствуемся чувством благодарности и уважения, которые утверждены
в наших сердцах Вашей деятельностью в нашей среде.
Ваш просвещенный ум, Ваша мудрость в делах управления, свой-
ственное Вам чувство справедливости всегда вселяли в здешних жите-
лях полное доверие к Вашим распоряжениям. Ваша доступность, Ваша
389
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
приветливость привязывали к Вам чувством самой неподдельной сим-
патии тех, кому приходилось иметь к Вам какое-либо дело или пользо-
ваться Вашим гостеприимством. Пребывание Ваше в нашем крае
останется в нем навсегда одним из лучших воспоминаний. Добрые
пожелания, кои будут всегда сопровождать Вас на всех путях Вашей
многополезной деятельности. Примите от нас выражение этих искрен-
них, преисполняющих нас чувств.
Харьковский губернский предводитель дворянства и еще 30 под-
писей».
Адрес дворянства Харьковской губернии генерал-губернатору М.Т. Аорис-Мелико-
ву (февраль 1880 г.) // РГИА. Ф. М.Т. Аорис-Меликова (866), on. 1, д. 6, л. 12.
№ 27
ВСЕПОДДАННЕЙШИЙ ОТЧЕТ
ХАРЬКОВСКОГО ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА
«Во время пребывания моего, в начале апреля минувшего года, с
разрешения Вашего Императорского Величества, в Петербурге для
представления на Высочайшее Ваше воззрение результатов мер, при-
нятых относительно прекращения эпидемии, появившейся в исходе
1878 года на низовьях Волги, и для разработки, по соглашению с под-
лежащими Министрами, плана дальнейших действий, с целью предуп-
реждения возможности возобновления заразы1, — Вашему Величеству
благоугодно было явить мне новый знак Монаршего доверия, возло-
жив на меня обязанности по званию временного Харьковского гене-
рал-губернатора и командующего войсками Харьковского военного
округа2.
Прибыв в Харьков 20-го апреля минувшего года и вступив тогда
же в управлением краем, Августейшею волею Вашего Величества мне
вверенным, осмеливаюсь ныне повергнуть на Всемилостивейшее воз-
зрение Вашего Императорского Величества краткий отчет о моей де-
ятельности в этот промежуток времени.
...Население, встревоженное рядом преступных деяний злоумыш-
ленников, завершившихся убийствами должностных лиц и наконец
злодейским покушением на Священную Особу Обожаемого Монар-
ха, находилось в возбужденном состоянии. Высшая административ-
ная власть, в лице губернатора, оказалась бессильною в борьбе со
злом, отчасти вследствие разрозненности и отсутствия единства в
действиях между различными органами губернской администрации,
390
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
а отчасти по недостатку личных и материальных средств, предостав-
ленных в ее распоряжение. Деятельность учреждений, на которых
по закону, главным образом, возложена забота об ограждении об-
щественной безопасности, представлялась малоуспешною.
Здешняя полиция: уездная и городская, особенно последняя, рас-
полагая крайне ограниченными средствами, не пользовалась, вслед-
ствие неудовлетворительности личного состава, ни доверием, ни долж-
ным уважением со стороны населения.
Независимо от недостаточного состава Харьковского Губернского
Жандармского Управления, во главе его находилось лицо, хотя и со-
вершенно безукоризненное по нравственным качествам, но по пре-
клонности лет и слабости характера не соответствовавшее своему
назначению.
В мире учебном нельзя было не заметить: в учебных заведениях выс-
ших разрядов — недостатка надзора, отсутствия нравственной связи
между преподавателями и учащимися и утраты первыми почти всяко-
го авторитета, для приобретения которого иные из них обращались
даже к неуместному исканию популярности среди молодежи; в воспи-
танниках же других учебных заведений, не исключая и женских, тот же
недостаток надзора, отсутствие дисциплины и — как последствие это-
го — проявлявшаяся иногда нравственная распущенность. Прискорб-
ные эти явления находились, до известной степени, в зависимости от
того, что во главе здешнего учебного ведомства находилось лицо, не
стоявшее на высоте своего призвания и, по ходатайству моему, вскоре
отсюда устраненное3.
Наконец, в обществе, несомненно в значительнейшей части благо-
намеренном и преданном Престолу, обнаруживалось напряженное,
тревожное состояние, недостаток энергического отпора преступным
проявлениям, граничащий с равнодушием, и заметное отсутствие до-
верия к представителям правительственной власти.
Вступив при таких условиях в управление краем, я начертал себе
план действий, которому неуклонно затем следовал. Основание его
заключалось, с одной стороны, в строгом преследовании и карании зла,
не только уже совершенного, но и всякого злоумышления, как бы
внешние его проявления ни казались ничтожными и как бы далеки
они ни были от достижения преднамеренной преступной их цели; с
другой же — в искоренении успевшей, к несчастью, развиться у нас
нравственной заразы путем таких мер, которые вместе с тем способ-
ствовали бы успокоению благонадежных элементов в обществе, и,
охраняя законные их интересы, восстановили бы в них ослабевшее
доверие к власти. Эту последнюю задачу я считал наиболее существен-
391
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ною частью возложенного на меня поручения и потому, приложив все
заботы и уменье к успешному ее осуществлению, смею думать, был в
данном случае лишь истолкователем великодушных предначертаний
Вашего Императорского Величества.
<...> Я не мог не сознавать, что при существовании описанных
выше обстоятельств достоинство власти настоятельно требовало дать
ей достаточные и действительные средства для противодействия зло-
умышленникам. Такие средства, в ряду других мер, заключались в
правильно устроенной, хорошо оплаченной и количественно достаточ-
ной полиции: уездной, городской, жандармской и сыскной. Только
при этих условиях правительственная власть могла наконец из поло-
жения почти оборонительного, решительно несовместного с значени-
ем администрации, перейти в открытую борьбу со злом, опасность
которого преимущественно заключалась в недостаточном противодей-
ствии и обнаруживавшейся слабости со стороны правительственного
надзора...
...К этим соображениям присоединились еще дошедшие до меня
сведения о том, что люди неблагонамеренные, особенно из учащейся
молодежи, предполагают воспользоваться каникулярным временем в
учебных заведениях для распространения преступных учений в крес-
тьянской среде, чему уже бывали единичные примеры. Желая своев-
ременно предупредить это зло, я 28 апреля вошел к Министру Внут-
ренних Дел с ходатайством об увеличении числа конно-полицейских
урядников, назначенных на Харьковскую губернию (108), на еще
40 чел. К такому ходатайству меня побуждали сколько доказанная на
практике целесообразность учреждения конно-полицейской стражи,
принесшей существенную пользу в деле отражения общественной бе-
зопасности, столько же и желание, посредством более правильного и
соответственного местным условиям распределения урядников по гу-
бернии, установить, по возможности повсеместно, бдительное и не-
устанное наблюдение за населением, для охранения его, особенно
крестьянского сословия, от вторжения лиц ему чуждых, являющихся
с преступными целями.
По всеподданнейшему докладу Министром Внутренних Дел, упо-
мянутого выше ходатайства моего, Вашему Императорскому Величе-
ству, в 25 день мая, благоугодно было разрешить ассигновать на этот
предмет, из сумм Государственного казначейства в минувшем году
8399 руб. 50 коп.
Одновременно с ходатайством об усилении уездной полиции я
вошел в сношение с Главным Начальником 3-го Отделения Соб-
ственной Вашего Императорского Величества Канцелярии об увели-
392
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чении состава Харьковского Губернского Жандармского Управления,
назначением 1 офицера и 24 унтер-офицеров.
Генерал-Адъютант Дрентельн, разделяя представленные мною со-
ображения о недостатке жандармских чинов, вошел в сношение с
Министром Финансов о возможности ассигнования потребной суммы
из Государственного казначейства и предполагал затем проект увели-
ченного штата жандармских чинов представить на Высочайшее Вашего
Императорского Величества утверждение; впредь же до того, времен-
но распорядился о безотлагательном командировании сюда 1 офице-
ра и 24 унтер-офицеров из Ковенской губернии, что и было тогда же
исполнено.
Затем особенное внимание обращено было на положение город-
ской полиции в Харькове. Еще до прибытия моего Харьковский Гу-
бернатор представил в Министерство Внутренних Дел проект нового
штата этой полиции, сущность которого заключалась в усилении лич-
ного ее состава и увеличении размера содержания чинам наружной
полиции, а также денег на канцелярские расходы...
<...> Действительно, из поступавших на мое рассмотрение дел об
оскорблении полицейских чинов нельзя было не убедиться, что поли-
ция в г. Харькове утратила всякое нравственное значение, и для того,
чтобы поднять его, я признавал необходимым, особенно на первых
порах, с одинаковою строгостью относиться как к частным лицам,
оказавшим неуважение представителям власти, так и к полицейским
чинам, которые, во многих случаях, своими незаконными поступка-
ми и неумелыми приемами подавали населению повод к справедли-
вым нареканиям, неудовольствию и даже противодействию. Чтобы
восстановить значение Харьковской полиции, недостаточно было уве-
личить личный ее состав; надобно было озаботиться привлечением к
полицейской службе возможно лучших сил. Для этого, однако, безус-
ловно необходимо, чтобы присвоенное полицейским чинам содержа-
ние обеспечивало по крайней мере жизненные их потребности; без
такого обеспечения полицейская служба, по существу своему тяжелая
и ответственная, а при нынешних обстоятельствах к тому же и небе-
зопасная, будет мало привлекательна для людей достойных, которы-
ми необходимо освежить нынешний состав полиции. Твердо убежден,
что пока она, количественно и качественно, не будет обладать доста-
точными средствами, соразмерными с лежащими на ней многослож-
ными обязанностями, до тех пор усилия к водворению порядка не
могут быть вполне успешны.
Проект нового штата Харьковской городской полиции, по распо-
ряжению Министра Внутренних Дел, передаваем был на обсуждение
393
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
местной городской Думы, постановление которой, вместе с заключе-
нием Губернатора, представлено вновь в Министерство для дальней-
шего направления в установленном порядке. Но ввиду заявления
моего о безотлагательной необходимости увеличить состав здешней
полиции, по всеподданнейшему докладу Министра Внутренних Дел,
по соглашению с Министром Финансов, Вашему Императорскому
Величеству, в 15 день июня благоугодно было повелеть ассигновать на
этот предмет из сумм Государственного Казначейства в минувшем году
12 тыс. рублей.
В городе Воронеже состав полиции также не соответствовал ни раз-
мерам и населенности города, ни той настоятельной необходимости
в усилении полицейского надзора, какое требуется в настоящее вре-
мя. Поэтому в бытность мою там, в минувшем декабре, выслушав
доклад Губернатора по означенному, давно возбужденному вопросу,
я предложил городскому голове обратить на этот предмет особое вни-
мание Думы, и на следующий же день состоялось единогласное по-
становление ее об ассигновании из городских средств потребной
суммы на усиление личного состава полицейских чинов в том разме-
ре, в каком этого требовал Губернатор.
Наряду с заботами об усилении и улучшении органов правитель-
ственного надзора, я не упускал из виду обязанности по преследова-
нию виновных в преступных злоумышлениях и нарушениях закона.
Общее число дел политического характера, подлежащих моему рас-
смотрению в период времени с 20 апреля минувшего года по 1 янва-
ря 1880 года, было 198. Из числа обвиняемых, привлекавшихся по
государственным преступлениям, 15 лиц преданы были мною воен-
ному суду; из них 6 уже осуждены, об остальных же 9-ти дела судом
еще не рассмотрены. За преступления, общими уголовными закона-
ми предусмотренные, мною преданы были военному суду 7 лиц; из
них 5 осуждены, 1 признан по суду оправданным и об 1-м дело су-
дом еще не рассмотрено.
Общее число лиц, подвергшихся высылке в административном
порядке, было 67; из них удалено по обвинению в политической не-
благонадежности 37 и за другие проступки 30.
<...> Наряду с этим мною сделано было распоряжение, повсеме-
стно в крае опубликованное, о том, что лица, изобличенные в распро-
странении ложных слухов относительно передела помещичьих земель,
также будут предаваемы военному суду. Слухи эти, настойчиво рас-
пространяемые в крестьянской среде, представляющей в этом отно-
шении весьма удобную почву для преступной агитации, могли повлечь
за собою крайне вредные последствия4. Независимо от сего, усмотрев
394
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
из доклада Полтавского Губернатора и Председателя тамошней Ме-
жевой Палаты, сделанного мною в бытность мою, летом минувшего
года, в Полтаве, что распространению означенных слухов, отчасти
способствовало временное приостановление межевых работ в губер-
нии, я вынужден был распорядиться о возобновлении их в некоторых
дачах и, сообщив об этом Министру Юстиции, просил содействия его
к безостановочному продолжению межевых операций. Имею основа-
ние предполагать, что сделанные мною распоряжения, в связи с объяв-
лением Министра Внутренних Дел, касавшимся того же предмета,
послужили к успокоению крестьянского населения и в настоящее
время могу засвидетельствовать пред Вашим Величеством, что упомя-
нутые слухи почти прекратились.
<...> Содержание в названных выше тюрьмах лиц, осужденных
за политические преступления, не соответствует целям государствен-
ным и не способствует исправлению заключенных. Поэтому я нахо-
дил настоятельно необходимым прекратить дальнейшую пересылку
в центральные каторжные тюрьмы Харьковской губернии государ-
ственных преступников, а содержащихся в них в настоящее время,
число коих не превышает 34, перевести в другую, более отдаленную
от населенных центров, местность, с непременным условием упот-
ребления их там на работы. Ходатайство мое пред Министром Внут-
ренних Дел от 31 мая за № 302 по сему предмету, не получившее
еще окончательного разрешения, и было главным образом вызвано
изложенными выше соображениями.
Согласно Высочайше предоставленному Генерал-Губернаторам пра-
ву, мною разновременно признано было необходимым издать ряд обя-
зательных постановлений, имевших целью установление порядка и
благоустройства в городах, а также правил для хранения и продажи
оружия и взрывчатых веществ, контроля над прибывающими и выбы-
вающими лицами, путем введения домовых книг, и, наконец, огражде-
ние общественной безопасности от пожаров.
В отношении предоставленного мне Высочайшим указом 5 апреля
права надзора за учебными заведениями всех ведомств по предметам,
относящимся до охранения порядка и спокойствия, внимательное
изучение внутреннего строя означенных заведений указало на суще-
ственные в нем недостатки, заключающиеся в слабости надзора, не-
достатке ответственности и отсутствии дисциплины. Для устранения
перечисленных недостатков, по мнению моему, надлежало бы принять
следующие меры: 1. устранить в университетах выборное начало при
назначении ректоров, инспекторов и субинспекторов и усилить состав
инспекции; 2. ввести обязательную форму одежды для студентов или,
395
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
по крайней мере, какие-нибудь внешние отличительные знаки; 3. не
выдавать стипендиатам на руки назначенных им денежных стипен-
дий; 4. усилить воспитательный элемент в гимназиях и прогимназиях
и с этою целью увеличить крайне недостаточное число помощников
классных наставников; 5. учредить усиленный надзор за народными
школами и за учителями в этих школах, с целью недопущения в них
людей неблагонадежных; 6. обсудить вопрос, не способствуют ли гим-
назические приготовительные классы ненормальному стремлению не-
достаточных родителей всех сословий отдавать своих детей в гимназии,
порождающему лишь вредное разобщение между неразвитою семьею
и недоучившимися юношами, по недостатку средств покидающими
учебное заведение до окончания курса. Соображения мои как по оз-
наченным предметам, так и по некоторым другим, с Высочайшего
Вашего Императорского Величества соизволения, подвергнуты были в
июле минувшего года рассмотрению в Особом Совещании, под пред-
седательством Статс-Секретаря Валуева. Из числа предложенных мною
мер, до сего времени утверждены и приведены в исполнение: назна-
чение инспектора и его помощников в университете, помимо выбор-
ного начала, непосредственно учебною властью, и вновь составленные
правила для инспекции и студентов университетов, введенные уже в
Харьковском университете и Ветеринарном Институте. Остальные
предположения мои, большею частью одобренные Совещанием, на-
ходятся еще на очереди и ожидают своего осуществления в будущем.
Достижению преследуемых Правительством по народному просве-
щению целей не может не принести существенной пользы сделанное в
сентябре минувшего года Коммерции Советником Харитоненко, одним
из крупных землевладельцев и заводчиков Харьковской губернии, по-
жертвование в мое распоряжение 100 тыс. руб. на устройство общежи-
тия для недостаточных студентов Харьковского Университета. К
осуществлению этого полезного предположения уже приступлено.
В заключение обзора деятельности моей по отношению к учебно-
му делу считаю обязанностью упомянуть о возбужденном мною пред
Министром Финансов ходатайстве относительно скорейшего откры-
тия здесь Технологического Института, на постройку которого Пра-
вительством уже затрачено более миллиона рублей.
Представители местной администрации, дворянства, земства, го-
родского управления, учебного и железнодорожного ведомств, при-
глашенные мною для совместного обсуждения означенного вопроса,
заявили мне о крайней необходимости скорейшего открытия Инсти-
тута, как одной из настоятельных потребностей обширного края,
экономическим центром которого служит Харьков.
396
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
12^
<...> В общество начинают постепенно проникать сознание и
уверенность в силе правительственной власти, чему осязательным до-
казательством может, между прочим, служить беспрепятственное
введение в Университете и Ветеринарном Институте новых правил,
несмотря на некоторую их стеснительность для учащейся молодежи,
успевшей привыкнуть к распущенности; такого сознания, по-види-
мому, не чужды и сами злоумышленники, так как в последнее вре-
мя нередко встречались случаи не только открытия ими собствен-
ной вины, но и разоблачения таких лиц, о принадлежности которых
к преступному сообществу не было даже подозрения. Означенные
результаты вместе с тем представляют утешительные признаки улуч-
шающегося отчасти положения, требующие заботливой поддержки
и дальнейшего развития; только при этих условиях можно достиг-
нуть полного внутреннего умиротворения края и возвращения его к
обычному порядку. Столь сложная задача не может быть, однако,
выполнена в короткое время и требует продолжения той правитель-
ственной системы, которая начинает уже обнаруживать свои полез-
ные последствия.
<...> Чрезвычайные обстоятельства, вызвавшие учреждение вре-
менных Генерал-Губернаторов, требовали и особых средств для унич-
тожения зла, успевшего уже глубоко пустить корни в нашем отече-
стве. Средства эти заключались в тех широких правах, которые
предоставлены были Генерал-Губернаторам указом 5 апреля и кото-
рые были необходимы для ограждения общественного порядка, бес-
прерывно нарушаемого самыми возмутительными преступлениями.
Преступное покушение 19 ноября минувшего года в Москве и несом-
ненная его связь с обнаруженными уже в разных местах Империи
злоумышленниками, открытыми у них запасами оружия и взрывча-
тых веществ, рассылкой воззваний возмутительного содержания и т. п.,
очевидно доказывают, что главная цель, для которой учреждены вре-
менные Генерал-Губернаторы, далеко не достигнута и что Государство
продолжает нуждаться в особых мерах для восстановления правиль-
ного его строя. При таких обстоятельствах едва ли может возникнуть
мысль об ограничении власти Генерал-Губернаторов и тем менее об
упразднении их. Поставленные указом 5 апреля во главе управления
отдельного края, лица эти одним авторитетом власти, им присвоен-
ным, часто в состоянии устранить многие осложнения, которые, при
отсутствии их, могли бы принять большие размеры и принести вред
видимый, а между тем неисцелимый одним наказанием. Присвоение
Генерал-Губернаторам исключительно лишь карательной власти, как
ни целесообразна она, было бы недостаточно для выполнения всех
397
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лежащих на них обязанностей, в ряду которых преобладающее зна-
чение должно иметь не только преследование обнаруженного уже зла,
но и стремление своевременно предупредить его. Причины зла кро-
ются в столь многих и разнообразных условиях общественной и эко-
номической жизни, что высшему представителю власти в крае необ-
ходимо быть постоянно настороже и иметь возможность проявить
свое влияние везде, где в нем встречается необходимость. Такая зада-
ча достижима тогда только, когда Генерал-Губернаторы приходят в
соприкосновение с местными интересами в лице их представителей
и, узнавая этим путем об их нуждах, в состоянии дать движение пред-
принятым ими законным ходатайствам и вообще оказывать им тре-
буемую обстоятельствами поддержку.
Понимание в этом смысле обязанности Генерал-Губернатора уста-
навливает между ним и обществом ту неразрывную и затрагивающую
насущные его потребности связь, которая должна быть для Правитель-
ства гораздо ценнее одного страха, внушаемого правом карать. Вооб-
ще, по моему мнению, Генерал-Губернатор должен быть действитель-
ным высшим представителем государственной власти в крае, и для
этого в руках его следует не только сосредоточить возникающие из.
местных условий вопросы, по которым он имел бы возможность вы-
разить свой взгляд, но и предоставить ему такое влияние, пользуясь
которым он, не вмешиваясь в частные отправления местных учреж-
дений, мог бы, однако, объединять их действия и создавать из этих
учреждений вполне надежный и сильный оплот против врагов Пра-
вительства. Достижению этой цели значительно способствует и совме-
щение в одном лице обязанностей Генерал-Губернатора и Командую-
щего войсками, так как этим путем нередко были устраняемы
возникавшие между военным и гражданским ведомствами столкно-
вения и пререкания по разным вопросам, в особенности же по рас-
квартированию войск, имеющему столь важное значение при суще-
ствующем у нас полном недостатке казарменных помещений.
При установлении указанного выше порядка могла бы постепенно
ослабевать необходимость суровых карательных мер, сила и значение
которых велики только до тех пор, пока общество не успело с ними
свыкнуться; продолжительное же применение этих мер, не достигая
положенного в основание их спасительного устрашения, перестает
оказывать и ожидаемое от них полезное влияние. Во всяком случае,
существование Генерал-Губернаторов, не говоря уже о значительных
расходах, возлагаемых на Государственное Казначейство по содержа-
нию этих лиц и их управлений, не может исключительно основывать-
ся на необходимости иметь в них таких представителей, которым
398
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
присвоены были бы только права: предания военному суду, админис-
тративной высылки и задержания под стражею.
С вопросом о сохранении временных Генерал-Губернаторов тесно
связан и другой — об усилении власти Губернаторов — вопрос, как мне
известно, не раз уже возникавший и ныне снова возбужденный в выс-
ших правительственных сферах. Признавая, что Правительство должно
иметь высших местных представителей власти, я, однако, полагаю, что
возлагаемые на такую меру ожидания не могут быть достигнуты одним
возвышением значения Губернаторов. Авторитет власти поддерживает-
ся не только правами, присвоенными ей, но и образом действий ее
представителей, а также приобретаемым ими в обществе влиянием;
поэтому в вопросе о правах Губернаторов имеет в одинаковой мере
значение и личный их состав. Между тем многие из занимающих те-
перь эти должности, как, вероятно, подтвердит и Министр Внутренних
Дел, не вполне соответствуют своему назначению и нет основания пред-
полагать, чтобы при увеличении их прав улучшился контингент, из ко-
торого пополняется в настоящее время губернаторский персонал. По-
мимо этого соображения, нельзя также не заметить, что различные
органы губернской администрации, в том числе и Губернатор, действуя
каждый в сфере определенной ему законом деятельности, все вместе,
при существующем у нас в настоящее время административном меха-
низме, составляют одно гармоническое целое. Выделение одного из та-
ких органов и возвышение его значения насчет других неизбежно долж-
но нарушить эту гармонию, без достаточной уверенности в том, что
такое изменение приведет к ожидаемым от него полезным последствиям.
В этих указаниях на неудобства предполагаемых изменений в по-
ложении Губернаторов я нахожу новое подтверждение необходимо-
сти установления в наиболее значительных по населению и другим
условиям центрах Империи твердой правительственной власти и за-
являю глубокое мое убеждение, что такая власть может олицетво-
ряться только в лице Генерал-Губернаторов.
<...> Генерал-Губернатор должен быть высшим представителем и
выразителем нужд и потребностей вверенного ему края. Поэтому вся-
кие ходатайства административных учреждений и лиц в крае относи-
тельно изменения существующих постановлений или удовлетворения
каких-либо потребностей населения, не должны доходить до высшего
Правительства иначе, как через посредство Генерал-Губернатора и с его
заключением. Точно так же было бы желательно, чтобы правительствен-
ные мероприятия, касающиеся порученного Генерал-Губернатору края,
исходящие из высших правительственных учреждений, не были приво-
димы в исполнение без предварительного с ним соглашения, или, по
399
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
крайней мере, сношения. Занимая высокое общественное положение,
будучи освобожден от подробностей и мелочей управления, чуждый
влияниям, недоразумениям и пререканиям, неизбежно возникающим
при ежедневных взаимных отношениях и столкновениях равных меж-
ду собою органов губернской администрации, Генерал-Губернатор дол-
жен являться высшим представителем законности и восстановителем
нарушения ее, где бы и в какой бы сфере оно ни проявлялось. В нем не
только отдельные лица, но и общественные, сословные и частные учреж-
дения должны находить ограждение своих интересов в пределах зако-
на и предоставленном каждому круге деятельности. Являясь ответствен-
ным пред лицом Монарха за сохранение порядка на всем пространстве
предоставленного его управлению края, Генерал-Губернатор приступа-
ет к действиям не тогда только, когда уже где-либо последовало его
нарушение, но, наоборот, вся деятельность его должна быть направле-
на к предупреждению самой возможности подобного нарушения, пу-
тем своевременных указаний, разъяснений, а — в потребных случа-
ях — понуждений и взысканий.
Смею думать, что при том характере деятельности, какой указан
выше и который надлежало бы преподать в особой обязательной инст-
рукции, выработанной подлежащими Министрами, при участии Гене-
рал-Губернаторов, а также при сохранении за ними предоставленного
им уже права карать виновных и принимать все меры для ограждения
общественной безопасности, лица эти, пользуясь Монаршим доверием
и находясь в постоянных сношениях с Министрами, могут оказать го-
сударству и обществу существенные услуги в смысле успокоения и уми-
ротворения страны, столь необходимых для восстановления нормально-
го порядка и для возвращения ее на путь дальнейшего прогрессивного
преуспеяния...
Всеподданнейший отчет Генерал-Адъютанта Графа
Лорис-Меликова по временному Харьковскому
генерал-губернаторству, представленный Его Императорскому Ве-
личеству 2-го февраля 1880 года».
ГА РФ. Ф. МТ. Аорис-Меликова, on. 1, д. 16, л. 1—29. Копия. Публикуется с со-
кращениями.
Подлинник доклада, переданный Александром 11 П.А. Валуеву 6 февраля 1880 г.,
находится в РГИА, фонд П.А. Валуева (908), д. 402.
1 См. док. № 17—21.
2 См. Указ Правительствующему Сенату Александра II // Правительственный
вестник, 1879, 5 апреля.
3 См. док. N? 23.
4 О распространении слухов о переделе помещичьих земель в Полтавской губ. см.:
Крестьянское движение в России в 1870—1880 гг. М., 1968. С. 378—379.
Раздел третий
ВО ГЛАВЕ ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ
КОМИССИИ
№ 28
УЧРЕЖДЕНИЕ ДИКТАТУРЫ
«УКАЗ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕМУ СЕНАТУ
В твердом решении положить предел беспрерывно повторяющимся
в последнее время покушениям дерзких злоумышленников поколебать
в России государственный и общественный порядок, Мы признали за
благо:
1. Учредить в Санкт-Петербурге Верховную Распорядительную
Комиссию по охранению государственного порядка и общественно-
го спокойствия.
2. Верховной Распорядительной Комиссии состоять из Главного
начальника оной и назначенных для содействия ему, по непосред-
ственному его усмотрению, членов комиссии.
3. Главным начальником Верховной Распорядительной Комиссии
быть временному Харьковскому генерал-губернатору, Нашему генерал-
адъютанту, члену Государственного Совета, генералу от кавалерии гра-
фу Лорис-Меликову, с оставлением членом Государственного Совета
и в звании Нашего генерал-адъютанта.
4. Членов комиссии назначать по велениям Нашим, испрашивае-
мым Главным начальником комиссии, которому предоставить сверх
того право призывать в комиссию всех лиц, присутствие коих будет
признано полезным.
5. В видах объединения действий всех властей по охранению го-
сударственного порядка и общественного спокойствия, предоставить
Главному начальнику Верховной распорядительной комиссии по всем
делам, относящимся к такому охранению:
а) Права Главноначальствующего в Санкт-Петербурге и его окре-
стностях, с непосредственным подчинением ему санкт-петербургско-
го градоначальника.
26 - 2582
401
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
6) Прямое ведение и направление следственных дел по государ-
ственным преступлениям в Санкт-Петербурге и Санкт-Петербургском
военном округе.
в) Верховное направление упомянутых в предыдущем пункте дел
по всем другим местностям Российской Империи.
6. Все требования Главного начальника Верховной Распорядительной
Комиссии по делам об охранении государственного порядка и обще-
ственного спокойствия подлежат немедленному исполнению как мест-
ными начальствами, генерал-губернаторами, губернаторами и градона-
чальниками, так и со стороны всех ведомств, не исключая и военного.
7. Все ведомства обязаны оказывать начальнику Верховной Распо-
рядительной Комиссии полное содействие.
8. Главному начальнику Верховной Распорядительной Комиссии
предоставить испрашивать у Нас непосредственно, когда признает сие
нужным, Наши повеления и указания.
9. Независимо от сего предоставить Главному начальнику Верхов-
ной Распорядительной Комиссии делать все Распоряжения и прини-
мать вообще все меры, которые он признает необходимыми для
охранения государственного порядка и общественного спокойствия
как в Санкт-Петербурге, так и в других местностях Империи, при-
чем от усмотрения его зависит определять меры взыскания за неис-
полнение или несоблюдение сих Распоряжений и мер, а также
порядок наложения сих взысканий.
10. Распоряжения Главного начальника Верховной Распорядитель-
ной Комиссии и принимаемые им меры должны подлежать безуслов-
ному выполнению всеми и каждым и могут быть отменены только им
самим или особым Высочайшим повелением.
11. С учреждением, в силу именного указа Нашего, Верховной
распорядительной Комиссии по охранению государственного поряд-
ка и общественного спокойствия, учрежденную таковым же указом
от 5 апреля 1879 года должность временного Санкт-Петербургского
генерал-губернатора упразднить.
Правительствующий Сенат, к исполнению сего, не оставит сделать
соответствующее распоряжение.
На подлинном Собственною Его Императорского Величества ру-
кою подписано:
АЛЕКСАНДР.
В Санкт-Петербурге.
12 февраля 1880 года».
Правительственный вестник. 1880. 15 февраля.
402
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
----------------------------------------------------
№ 29
М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВ - «К ЖИТЕЛЯМ СТОЛИЦЫ»
«Сознаю всю сложность предстоящей мне деятельности и не
скрываю от себя лежащей на мне ответственности. Не давая места
преувеличенным и поспешным ожиданиям, могу обещать лишь одно
— приложить все старание и умение к тому, чтобы, с одной сторо-
ны, не допускать ни малейшего послабления и не останавливаться
ни пред какими строгими мерами для наказания преступных дей-
ствий, позорящих наше общество, а с другой — успокоить и огра-
дить законные интересы его здравомыслящей части. Убежден, что
встречу поддержку всех честных людей, преданных государю и ис-
кренно любящих свою родину, подвергнувшуюся ныне столь неза-
служенным испытаниям. На поддержку общества смотрю как на
главную силу, могущую содействовать власти к возобновлению пра-
вильного течения государственной жизни, от перерыва которого
страдают интересы общества...
В разумном и твердом отношении населения к настоящему тягост-
ному положению вижу прочный залог успеха в достижении цели рав-
но для всех дорогой, — восстановления потрясенного порядка и
возвращения отечества на путь дальнейшего мирного преуспеяния,
указанного благими предначертаниями Августейшего вождя».
Правительственный вестник. 1880. 14 февраля.
№ 30
ОТКЛИКИ ПРЕССЫ
«Диктатура его — диктатура сердца и мысли»
«На поддержку общества смотрю как на главную силу, могущую
содействовать власти в возобновлении правильного течения государ-
ственной жизни, от перерыва которого наиболее страдают интересы
самого общества». <...>
<...> Так говорит граф Лорис-Меликов. К этим словам глубокого
сознания силы и интересов общества, искреннего желания сослужить
еще новую, великую службу своему государю и отечеству — прибав-
лять нечего. Если это слова диктатора, то должно признать, что дик-
татура его — диктатура сердца и мысли. Эта диктатура, опирающаяся
26*
403
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
на здравомыслие и нравственную крепость русского народа, привле-
чет к себе сердца всех честных русских людей. Она вселяет не страх,
а доверие, так как основана не на материальной силе, а на братской
любви».
Голос. 1880. 16/28 февраля, передовая.
«На душе легче стало!»
«Слава Богу! На душе легче стало! Приведенный Высочайший указ
внесет в сердца русских людей успокоение, в котором они так нуж-
даются. Тревога, вызванная неоднократными покушениями ниспро-
вергнуть всякий государственный и общественный порядок в России,
тяжело давила русского человека, угнетая его мысль и волнуя чувство...
Это имя само по себе есть уже сила, способная внушить всячес-
кую уверенность. В борьбе с врагами явными эта сила сказалась в ряде
военных подвигов, увенчанных взятием Карса, ночью, с ничтожным,
сравнительно, числом войск; в борьбе с врагами тайными — спокой-
ным, более мирным, чем военным, но всегда строго последовательным
управлением шестью губерниями в качестве временного генерал-губер-
натора. В мире и на войне, в командовании войсками и в управлении
губерниями граф Лорис-Меликов, своею строгою справедливостью и
непреклонным достижением поставленной цели всегда внушал к себе
уважение и любовь, составлявшие главную его силу».
Голос. 1880. 15/27 февраля, передовая.
«Назначение Лорис-Меликова есть целая программа...»
«Чем-то новым, успокоительным, для нас необычным веет от при-
веденных выше слов. Вместо «обязательного постановления» — вовсе
уже необязательное для такой власти, как вверенная графу Лорис-Ме-
ликову, воззвание «к жителям столицы». Не стеснение мирных граждан
за преступления злодеев, отверженцев общества, а приглашение этого
общества содействовать власти! Ясно и вразумительно указано и сред-
ство немедленного содействия со стороны общества — прежде всего,
«не слушаться злонамеренными или легкомысленными внушениями,
толками и слухами». С чувством глубокого успокоения прочтет столич-
ное население, а потом и вся Россия, слова истинно государственного
404
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
человека, назначение которого на высокий пост приветствовали мы вче-
ра с такою сердечною радостью.
Мы основываемся на фактах, всем в России известных. Одно на-
значение графа Лорис-Меликова главным начальником Верховной Рас-
порядительной Комиссии есть уже само по себе целая программа,
вполне определенная и весьма точная. Ни шатания мысли, ни коле-
банию чувства нет места в этой программе; в ней цель ясна и сред-
ства определены заранее: цель — возобновление правильного течения
государственной жизни и возвращение отечества на путь дальнейше-
го мирного преуспеяния, указанного благими предначертаниями Ав-
густейшего его вождя; средства — самодеятельность общества, выра-
жающаяся в содействии власти к уничтожению явлений, от которых
«наиболее страдают интересы самого общества»...
Чем более вчитываешься в воззвание графа Лорис-Меликова к
жителям столицы, тем более убеждаешься, что не только самый вы-
ход, но и человек, способный привести Россию к этому выходу, най-
ден. Не военная только диктатура, опирающаяся на материальную
силу, не диктатура с какою-то еще до сих пор небывалою властью
нужна была в России. Такая диктатура уже существовала в лице об-
леченных правом жизни и смерти генерал-губернаторов, которым
подчинялось все и вся, в руках которых была сконцентрирована вся
власть — полицейская, судебная, административная и всякая иная.
Диктатура физической силы никогда и ничего еще не спасала...»
Голос. 1889. 16 (28) февраля.
«Имя Лорис-Меликова многое обещает...»
«Ближайшая и прямая задача Верховной распорядительной комис-
сии есть, разумеется, чисто полицейская — изыскать средства и пред-
принять меры «по охранению государственного порядка и обществен-
ного спокойствия», но отсюда вовсе не следует — как настойчиво
утверждает одна московская газета, — что и вся комиссия «есть в сущ-
ности не что иное, как высшее полицейское управление»... Нет, Верхов-
ная комиссия не есть «высшее полицейское управление» и не может
быть им ни по своему внешнему виду, ни по той задаче, которую она
призвана разрешить; ...задача в высшей степени сложная и трудная, чего
не скрывает от себя и граф Лорис-Меликов. Но она значительно облег-
чится и упростится, если будет верно избрана основная точка зрения, с
которой комиссия взглянет на предстоящее ей дело. Невозможно ожи-
405
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дать и требовать, чтобы комиссия сама, собственными своими силами
разрешила все частные вопросы, которые встретятся ей на пути к дос-
тижению главной цели... Мы уверены, что комиссии удастся оказать
России эту услугу. Порукой нам служит прежде всего предыдущая дея-
тельность графа Лорис-Меликова, а потом — то воззвание, с которым
он обратился к петербургскому населению.
«Сознаю, — говорит начальник Верховной комиссии, — всю важ-
ность предстоящей мне деятельности и не скрываю от себя лежащей
на мне ответственности. Не давая места преувеличенным и поспеш-
ным ожиданиям, могу обещать лишь одно — приложить все стара-
ние и умение к тому, чтобы, с одной стороны, не допускать ни ма-
лейшего послабления и не останавливаться ни перед какими строгими
мерами для наказания преступных действий, позорящих наше обще-
ство, а с другой — успокоить и оградить законные интересы благо-
мыслящей его части».
Вот, кажется нам, основная точка зрения, избранная гр. Лорис-
Меликовым, и если мы не ошибемся в этом, то должны признать ее
вполне верной и обещающей самые благие последствия... В самом
деле, если мы остановимся на вопросе: в чем заключаются «законные
интересы общества», то увидим, что он решается чрезвычайно разно-
образно, и этим разнообразием объясняется, быть может, вся та сму-
та понятий, весь тот хаос практических отношений и, наконец, та
повальная апатия, какими страдает наше общество. Как, по-видимо-
му, ни прост и ни ясен ответ на этот вопрос, именно, что «законны-
ми» следует считать те интересы, которые ограждены законом, но
практика часто дает совсем иные ответы и тем окончательно сбивает
с толку и без того не установившееся еще общество».
Неделя. 1880. 24 февраля, передовая.
«Последний год был очень тяжелым годом для Петербурга, и толь-
ко с назначением графа Лорис-Меликова как бы повеяло в воздухе
спокойствием. Прежняя робость и какой-то неопределенный страх
сменяются уверенностью и чувством безопасности. Это чувство уси-
лилось еще больше с переходом III отделения в подчинение графу
Лорис-Меликову, и в этой временной мере общество как бы черпает
надежду, что под управлением главного начальника Верховной комис-
сии оно станет постоянным. Надежду эту общество почерпает в том
обращении, которое сделал граф Лорис-Меликов к нему...»
Неделя. 1880. 9 марта.
406
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«Что-то совсем новое чувствуется теперь...»
«Я не могу согласиться с мнением, что имя графа Лорис-Мелико-
ва само по себе есть уже целая программа — как выразилась одна из
наших газет; но что оно много обещает и дает право ждать чего-то
нового, не похожего на все бывшее — с этим я не только согласен,
но готов даже сам доказывать это. Я живо помню свои впечатления,
когда мне приходилось читать короткие, случайные, но очень много-
значительные известия о графе Лорис-Меликове вскоре после назна-
чения его харьковским генерал-губернатором»...
«Программа — не программа, но что-то совсем новое чувствуется
уже теперь, хотя граф Лорис-Меликов только и успел сделать, что
выпустить свою прокламацию к обществу, и даже «Новое время» за-
метило, что «чем-то новым, успокоительным, бодрящим повеяло в
воздухе», а газетные статьи и фельетоны приняли даже «несколько
праздничный тон». Действительно, печать с замечательным единоду-
шием и редкой в ней искренностью высказалась по поводу нового
назначения графа Лорис-Меликова: «Слава Богу! На душе стало лег-
че», — воскликнул «Голос».
«Едва ли, — замечает «Молва», — можно было сделать лучший вы-
бор для исполнения той тяжкой задачи, которая возложена теперь на
графа Лорис-Меликова». «Новости» назвали «первое слово» графа «столь
же симпатичным, как и вся его деятельность, доставившая ему общую
любовь и доверие». «Петербургские ведомости» заявили, что «общее
высокое доверие и живейшее сочувствие и любовь», которые снискал
себе бывший харьковский генерал-губернатор, «должны внушить нам
наилучшие надежды». Словом, все газеты отнеслись к назначению гра-
фа Лорис-Меликова не только сочувственно, но даже (если не считать
«Московских ведомостей») с некоторым ликованием... Да и как нам не
ликовать, когда мы все вдруг почувствовали, что мы нужны, что мы
можем быть полезны, можем нечто значить!
Гайдебуров П.А. Литературно-житейские заметки / / Неделя. 1880. 24 февраля.
«Возвратить отечество на путь мирного преуспеяния...»
Россия остается все еще по-прежнему неумиротворенною и неуспо-
коенною и под действием тех же исключительных мер, которые были
установлены в апреле прошедшего года. Те же временные генерал-гу-
бернаторства, те же военные суды и пр. Положение для всех тяжелое,
407
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
хотя теперь в обществе стала пробиваться надежда, что желаемое все-
ми умиротворение не за горами, что существующему ненормальному
положению скоро наступит конец. Надежда эта — странно сказать! —
появилась именно тогда, когда вследствие покушения 5-го февраля уч-
реждена была нарочно для искоренения крамолы особая Верховная
Распорядительная Комиссия, начальнику которой предоставлялся выбор
всех членов этой комиссии, и когда, следовательно, можно было опа-
саться еще гораздо больших отягчений, чем те, которые уже пережи-
ты. Как всегда, в случае чрезвычайных полномочий, предоставляемых
одному лицу, имя этого лица делает более или менее ясною для всех
программу действий, так и в данном случае, раз стало известным, что
начальником Верховной Распорядительной Комиссии назначен граф
Лорис-Меликов, все успокоились, ибо были убеждены, что в руках это-
го человека дарованные ему Верховною властию громадные полномо-
чия послужат никак не к отягчению общества, а к его облегчению и
умиротворению, а может быть, даже к указанию тех препятствий, ко-
торые стоят теперь на пути его правильного развития, что, во всяком
случае, эти полномочия будут приложены к делу умно и с несомненною
пользою. Такую репутацию в общественном мнении России граф Ло-
рис-Меликов создал себе своею деятельностью на посту временного
харьковского генерал-губернатора, где в течение девятимесячного управ-
ления краем он сумел так вести дело, что чрезвычайные полномочия его
ни для кого не были приметны, а между тем край оставался вполне
спокойным, сам же граф пользовался общим всех уважением и любо-
вью. В чем состоит и как приобретается это искусство управлять, если
можно так выразиться, не управляя, или, говоря другими словами, не
давая никому чувствовать тяжести, уметь даже в смутное время устра-
нять источник смуты и тем сохранять общий мир и довольство, этот
секрет известен немногим. Граф Лорис-Меликов, как можно судить по
его управлению в Харькове, не относится к любителям сокрушения. В
обращении своем к петербургскому обществу, в своем новом звании, в
качестве начальника Верховной Распорядительной Комиссии, граф Ло-
рис-Меликов точно так же объявляет, что «на поддержку общества он
смотрит как на главную силу, которая может содействовать ему в во-
зобновлении правильного течения государственной жизни». Для этой
цели, в указе 12-го февраля ему предоставлено право «призывать в ко-
миссию всех лиц, присутствие коих будет признано им полезным».
Таким образом, программа устанавливаемой указом 12-го февраля
в лице графа Лорис-Меликова новой власти для борьбы с крамолою
значительно расширяется противу прежних программ подобного рода
не только в объеме полномочий, но и в теоретической основе.
408
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Прежде власть для борьбы с крамолою вооружалась только кара-
тельными мерами, которые приводились в действие на основании по-
лицейских подозрений и дознаний, или полицейских и военно-судеб-
ных следствий. Фикция существовала такая, что крамола коренится в
злой воле небольшого кружка лиц, закоренелых в ненависти к совре-
менному государству и общественному строю, который через агита-
цию уловляет в сети незрелые умы, делая их своими орудиями для
разных злодеяний. Потому предполагалось, что стоит только уловить
крамолу в ее корнях и нитях — и тогда крамоле будет положен ко-
нец. Долговременный опыт доказал, однако, что одними караниями
ничего достигнуть нельзя, что карания не только не устрашают и не
уменьшают числа крамольников, но точно увеличивают их. Вообще
под влиянием карательных мер революционное движение приняло
характер массового, стихийного, подражательного, в котором не ус-
матривалось ни корней, ни нитей и которое хотя совершалось иногда
при посредстве агитации, но где агитация прежде своего появления
видимо ожидалась уже. Последнее обстоятельство, естественно, вело
к предположению: нет ли в самой жизни, в многоразличных ее сфе-
рах, состоящих под разными влияниями, и таких влияний, которые
не только облегчали бы агитации действие на незрелые умы, но и са-
мые эти умы предрасполагали к уклонению с законного пути, одним
словом, в самом положении вещей нет ли чего-нибудь такого, что
подготовляет революционный материал? Мысль о том, что одних ка-
рательных мер недостаточно для борьбы со злом, сознана уже давно
правительством и оно призывало уже общество к содействию. Но не
было сделано указаний, как и в чем должно выразиться это содействие
общества, и воззвание к обществу осталось без последствий. Теперь
графу Лорис-Меликову предоставлено широкое право пользоваться
содействием общества во всех тех случаях, когда он признает это нуж-
ны^, и вместе с этим ему дано право распоряжаться не только всеми
существующими в России правительственными учреждениями и ли-
цами, насколько то признано будет им нужно для Высочайше возло-
женной на него задачи, но и непосредственно испрашивать новые
Высочайшие повеления и указания в тех, конечно, случаях, когда ока-
жется нужным сделать какие-нибудь перемены в тех или других час-
тях существующего порядка, чтобы поставить его в соответствие с его
задачею. Своею же задачею граф Лорис-Меликов ставит, как он объяс-
няет это в своем обращении к петербургскому обществу: не только
«восстановить потрясенный порядок», но и «возвратить отечество на
путь дальнейшего мирного преуспеяния, указанного благими предна-
чертаниями Августейшего его вождя».
409
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Казалось бы, надобно было только радоваться, что такое большое
дело, как распознание наших общественных недугов и уврачевание их,
принял на себя такой человек, как граф Лорис-Меликов, который в
Харькове доказал свое умение и бороться успешно с крамолой, и по-
нимать данное настроение, и данные нужды и желания общества. Чего
же лучше? Между тем, странное дело! некоторым из наших патрио-
тов не нравится именно то, что граф Лорис-Меликов не хочет огра-
ничиться исключительно одними карательными мерами, а хочет всту-
пить в какие-то сношения с обществом и выслушивать его мнение,
принимая его к сведению и даже к руководству.
Во главе таких патриотов стоят «Московские ведомости».
Елисеев Г.З. внутреннее обозрение // Отечественные записки. 1880. № 3.
С. 127-129.
Из венской газеты
«О деятельности графа Лорис-Меликова из Петербурга пишут от
15-го (27) апреля в венскую «Politische Correspondenz»: «Не менее
благотворна, чем самые мероприятия графа Лорис-Меликова, совер-
шенно не привычная здесь быстрота, с какою они приводятся в ис-
полнение. Едва сделано было высшим правительством распоряжение
о смягчении участи молодых людей, которые только по юношеской
незрелости и неопытности вошли в столкновение с законом, как уже
начальникам всех отраслей управления посланы были положительные
предписания применить к делу эту Высочайшую милость немедленно
и в самых широких размерах. В течение немногих дней 4300 моло-
дых людей были освобождены от полицейского надзора и более 1900
человек, сосланных в «не столь отдаленные губернии Сибири», отпу-
щены на родину. Основательно, быстро и в полной мере. Этими
тремя словами высказывается вся программа действия графа Лорис-
Меликова. Он умеет кратчайшими путями осуществлять свои наме-
рения тотчас по Высочайшем их утверждении».
Голос. 1880. 24 апреля.
Из передовых статей «Московских ведомостей»
1880. 14 февраля
«Свершилось то, чего следовало ожидать. Правительство решилось
действовать против крамольного заговора, который держит в тревоге
всю Россию. Мы уже знаем лицо, облеченное полновластием в деле го-
410
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сударственной безопасности. Граф М.Т. Лорис-Меликов ознаменовал
себя важными заслугами и в военное, и в мирное время; есть полное
основание надеяться, что новое, столь высоко ответственное дело, к
которому призывает его доверие Монарха, будет ему по силам. Для дела,
к которому он призван, требуется ум обширный, проницательный и
гибкий, и энергия характера, не допускающего никаких сделок с сове-
стью, ставящего выше всего исполнение долга, и при доброте и мягко-
сти, чуждого суетным, слишком, к сожалению, обыкновенным у нас,
увлечениям нравиться всем, даже противникам и врагам.
Можно иметь полную уверенность в успехе дела, поскольку успех
будет зависеть от личных качеств Лорис-Меликова, но многое, к сожа-
лению, будет зависеть и от обстоятельств, среди которых он призван
действовать. Встретит ли он вполне искреннее содействие со стороны
всех высоких властей, которыми он будет окружен в Петербурге? Не
возбудятся ли соперничества, не заговорят ли то там, то тут самолюбие
и капризы? Не возникнет ли с разных сторон противодействие, если не
явное, то глухое, которое бывает хуже явного? Будем и в этом отноше-
нии надеяться, что сильный доверием Монарха, граф Лорис-Меликов
сумеет, благодаря своему такту, преодолеть трудности задачи. Всякий
честный и благомыслящий человек будет и желать ему успеха, и способ-
ствовать по мере сил.
<...> Мы не знаем ни состава, ни программы Верховной комис-
сии, во главе которой поставлен граф Лорис-Меликов, а потому и
воздержимся от всяких суждений касательно ее задачи; но должно
надеяться, что она будет только в помощь, и никак не в стеснение
личной инициативе, столь существенно необходимой для успешного
действия».
, 1880. 19 февраля
«Начальник Верховной Распорядительной Комиссии призывает
общество к содействию в борьбе с крамолой <...>
<...> Нельзя желать у всякого содействия, нельзя искать всякого
пособничества. От иных пособников да сохранит нас Бог.
...В обществе, не установившемся и переживающем переходную
пору, кроме злонамеренных людей бывает много малодушных и нера-
зумных людей, надменных личным знанием, фантазеров и пустословов.
Будут ли помощь и действие таких людей полезны правительству? Боже,
сохрани нас от самой тяжкой и пагубной изо всех ошибок; всему без
испытания верить и всем стараться угодить. Не всякому духу верьте,
говорит апостол, но испытуйте дух. Вот великое правило для всякого
411
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
человека, призываемого к ответственной деятельности. Вот при каких
условиях правительство, глава и разум народа, может обращаться к
пособию и поддержке разных в обществе людей, претендующих на роль
правителей и руководителей <...>».
1880. 21 февраля
«<...> Власть, говорят, должна обратиться к обществу и в нем
искать себе опоры. Но к какому обществу? Где эти элементы в ин-
теллигентных сферах нашего общества, на которые могло бы опереть-
ся правительство великой державы... Не в салонах ли петербургских?
Не в фельетонах ли петербургских газет? Не в науке ли нашей? Где
эта наука и где ее плоды? ...Нет надобности обращаться к обществу
за поддержкой и пособием. Оно само обратится к правительству на
всякую добрую помощь и содействие, лишь бы только правительство
должным образом дисциплинировало своих деятелей сверху донизу и
искало себе опоры в патриотическом духе и русском мнении».
1880. 20 марта
«<...> Впрочем, лица, которым это правительство держится, быть
может, думали, что они угождают России завтрашней, отказывая
нынешней России в удовлетворении1. В своей грубой наивности они,
быть может, уверены, что власть в России, если не завтра, то после-
завтра достанется тому же Гартману или Петру Лаврову2, и что та-
ким образом Франция тут-то и очутится в настоящей дружбе с
Россией. Мы так странно ведем свои дела, что такая уверенность
могла весьма естественно утвердиться в умах господствующей ныне
во Франции партии. Впрочем, не только французские радикалы, но
и умы более серьезные начинают сомневаться в прочности нашего
нынешнего положения, видя, как нелепа и неопределенна наша пра-
вительственная программа, как силен повсюду господствующий у нас
обман и как нагло предъявляет свои требования враждебная крамо-
ла, с которой правительство борется — не борется, как примыкаю-
щая к правительству интеллигенция пасует перед этой крамолой, а
законная печать с нею перемигивается.
Сейчас прочли мы интересное сообщение, первоначально появивше-
еся в парижской газете «Voltaire». Ее лондонский корреспондент рас-
сказывает свой разговор с Гартманом... <который> положительно заявил
при этом, будто так называемая у нас диктатура, призванная для борь-
бы с крамолой, того только и хочет, чтобы даровать нам конституцию»...
412
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1 Речь идет об отказе правительства Франции выдать российским властям народо-
вольца Льва Николаевича Гартмана (1850—1908) — участника покушения на Алек-
сандра II на Московско-Курской железной дороге. В защиту Гартмана поднялась фран-
цузская общественность. С протестом против его выдачи выступил Виктор Гюго.
2 Лавров Петр Лавров ич (1823 —1900) — идеолог революционного народничества.
В 1870 г. бежал из ссылки за границу, где (в Цюрихе, затем в Лондоне) издавал
журнал «Вперед» (1873 —1877).
№ 31
ГОЛОС ИЗ ЭМИГРАЦИИ: «НЕ УСТРАНИВ ПРИЧИН,
НЕ УСТРАНИТЕ И ПОСЛЕДСТВИЙ...»
<...> Манифест этот, хотя и адресован только к «жителям столи-
цы», но говорит во имя интересов всего общества и всей России, — а
потому дает даже право всякому члену общества и уроженцу России
обращаться к Вам... К сожалению, должен сказать, что ни имя Ваше,
ни воззвание никакой программы не заключает. Тут не место гово-
рить ни о Ваших военных подвигах, ни о Вашей борьбе с чумой. Быть
может, Вы и обнаружили в Ветлянке качества Геркулеса, очистителя
конюшен, но для исполнения задачи, которую Вы себе приписывае-
те, нужно совсем других качеств.
О Вашей теперешней деятельности скорее можно было бы судить
по тому, как поступали Вы в должности сатрапии, — особенно, если
бы о Вашем поведении там было несколько более известно. Мы впро-
чем кое-что знаем о ней и по «Народной воле», и по нашим сведени-
ям. Действительно, Вы никого не повесили, подобно Тотлебену и Чер-
ткову, и даже, кажется, меньше людей выслали «в места не столь
отдаленные», чем сатрап одесский. Но ведь Вам и не пришлось иметь
дело ни с одним политическим процессом, в виде киевского дела о
вооруженном сопротивлении... В то же время Вы выслали не мало
людей из подвластного Вам края, отставили не мало от должности, —
и по большей части людей, на которых трудно навести обвинение в
прикосновенности к «явно преступным действиям». Вы, очевидно,
действовали как инквизитор, а не как человек закона, даже россий-
ского. В числе Ваших деяний известны: высылка черниговского зем-
ца, принимавшего участие в известном полуконституционном адресе,
а также прекращение в Нежине, по темным доносам работы по ста-
тистическим описаниям уезда, начатой местным земством... Вы в то
же время заискивали дешевой популярности среди недальновидных
людей: Вы написали циркуляр о недостатках полицейских, которых в
России только ленивый не ругает... Вы приказали сделать какую-то
413
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
поблажку в выпускных экзаменах курским гимназистам в пику гр. Дм.
Толстому. Таково Ваше прошлое. Такова же и Ваша прокламация, в
которой разнокалиберные обещания по усам текут, а в рот не попа-
дают. ..
Нет ничего удивительного, если самодержец испортил и допустил
испортить даже те реформы свои, которых он искренно желал, — а
потом вовсе прекратил всякие реформы и, наконец, начавши прикры-
вать своею мантиею всякого Трепова и Мезенцева, — дождался до
целого ряда покушений.
Не устранив причин, не устраните и последствий того, что Вы назы-
ваете «преступными действиями, позорящими наше общество», — то
устраните в России самодержавие царское с его спутником — произ-
волом чиновников. Только тогда можно будет говорить о каком бы то
ни было «дальнейшем преуспеянии отечества». Обдумали ли Вы серь-
езно то, что Вы писали? Уважаете ли Вы сколько-нибудь то «общество»,
к которому обращаетесь? Если да, то Вы должны знать, что наимень-
шее, что Вы должны сделать, это:
1) Отменить не только поставленных после 2 апреля 1879 г. сат-
рапов со всеми их постановлениями, но и вообще все чрезвычайные
меры, принятые с 1863 г., и все особенные суды по политическим
делам.
2) Восстановить во всех их правах всех тех, которые пострадали
от действий этих сатрапов мер и судов.
3) Уничтожить III отделение со всеми его подобиями и действия-
ми их, вроде административной ссылки, и оградить неприкосновен-
ностью лица, не обвиненные правильным судом.
4) Дать свободу печати и другим способом заявления мнений лич-
ных и свободных (сходкам, прошениям).
5) Созвать земский собор хоть в виде делегаций от существующих
земств, если уже не «учредительное собрание», избранное поголовною
подачею членов, как предлагала «Народная воля».
Имеете ли Вы полномочия и силу на эти меры? Если нет, то за-
чем же Вы наболтали фраз об успокоении общества, о мирном преус-
пеянии и т. п. хороших вещах? Зачем Вы написали, что «смотрите на
поддержку общества как на главную силу, могущую содействовать
власти» ? Какой поддержки хотите Вы, если ни корпорации, ни горо-
да, ни земства не имеют никакой свободы ведать свои дела, если их
члены поставлены сами под произвол чиновников власти, если не су-
ществует никакого общественного учреждения для обсуждения сово-
купности дел земских, если даже личное теоретическое мнение не
свободно...
414
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Итак: если Вы точно понимаете то, что Вы написали в Вашем
воззвании, — то, право, несите Вашему августейшему монарху к под-
писи воззвание о земском соборе, а в ожидании его, указы об амни-
стии, о неприкосновенности личности без суда, о свободе печати и
сходок...
М. Драгоманов.
Женева. 4 марта 1880 г.
Драгоманов М. Соловья баснями не кормят. Письмо к генералу Аорис-Меликову.
Летучая типография «Народной воли». С. 1—5, 8—9.
Драгоманов Михаил Петрович (1841 —1892) — историк, публицист, принадле-
жал к украинофильской либеральной оппозиции. С конца 1870-х гг. — в эмиграции,
имел контакты с народовольцами.
№ 32
РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ О ЛОРИС-МЕЛИКОВЕ
По свидетельству А.С. Суворина, Ф.М. Достоевский возлагал опре-
деленные надежды на Лорис-Меликова, но волновался, «хорошими ли
людьми окружает себя Лорис, хороших ли людей пошлет он в про-
винцию. Ведь это ужасно важно, — говорит он. — А хорошие люди
есть, выбрать есть из чего... Да знает ли он, отчего все это происхо-
дит, твердо ли знает он причины?» И, считая главным именно зна-
ние «причин», а не ответный террор, сердито добавляет: «Ведь у нас
все злодеев хотят видеть...»
Суворин А.С. Некролог Ф.М. Достоевского // Новое время. 1881. 1 февраля.
Салтыков-Щедрин — Н.Д. Хвощинской. 15 мая 1880 г. Петербург
«На днях был у гр. Лорис-Меликова (сам пожелал познакомиться),
принял отлично, благосклонно, расспрашивал о прежней моей ссылке
в Вятку, и вдруг, среди благосклонности, вопрос: «А что, если бы Вас те-
перь сослали (я, конечно, шучу, прибавил граф) ?» На что я ответил, что
в 1848 г. мое тело было доставлено в Вятку в целости, ну а теперь, по-
жалуй, привезут только разрозненные члены оного. А впрочем, дескать,
готов, только как бы члены в дороге не растерять. Тем не менее дол-
жен сказать: это человек хороший и умный, знает солдат до тонкости,
а стало быть, не чужд и знания народа».
Салтыков-Щедрин М.Е. Собр. соч. Т. XIX. Кн. I. Письма. М., 1976. С. 150—151.
415
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Салтыков-Щедрин — А.Н. Островскому. 25 июня 1880 г.
Петербург
«По цензуре теперь легче, да и вообще полегчало. Лорис-Меликов
показал мудрость истинного змия библейского: представьте себе, ни-
чего об нем не слыхать, и мы начинаем даже мнить себя в безопас-
ности. Тогда как в прошлом году без ужаса нельзя было подумать о
наступлении ночи».
Там же. С. 157.
И.С. Тургенев — М.М. Стасюлевичу. 21 апреля 1880 г., Москва.
«Какое же вы мне поднесли вчера красное яичко!! Представьте,
кому ни скажешь, кому ни покажешь телеграмму — первым делом
все крестятся. Вот ненавидим был человек! Но каким образом это
случилось? Как рухнул этот столп?! Подробностей, ради бога, подроб-
ностей!..1 Молодец Лорис-Меликов!»
1 Речь идет об отставке министра народного просвещения Д.А. Толстого.
Тургенев И.С. Поли. собр. соч. Письма. Т. XII. Кн. 2. Л., 1967. С. 236.
И.С. Тургенев — М.Т. Аорис-Меликову. 6 (18) апреля 1880 г.,
Париж.
«Вся Россия знает и высоко ценит то благотворное влияние, кото-
рое деятельность Ваша оказала на ее судьбы с тех пор, как доверие
монарха призвало Вас на высокий пост, Вами занимаемый. Особен-
ным сочувствием встретило общество меры милости, применяемые к
молодым людям, которым возвращена была возможность снова при-
няться за прерванные занятия и, отказавшись от необдуманных увле-
чений, предаваться вполне интересам наций».
Там же. С. 311.
Из воспоминаний В.Г. Короленко
<...> На станциях под Костромой уже слышались разговоры о
Лорис-Меликове, о данных ему царем особых полномочиях, о поку-
шении на него со стороны Млодецкого. В одном месте станционный
писарь, молодой и толковый отставной солдат, рассказывал жандар-
мам о Лорис-Меликове, под начальством которого он служил на Кав-
416
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
казе. Его отзывы были проникнуты восторгом и... политикой. В его
речах слышалось осуждение террористических покушений...
<...> Обращение тюремщиков было нарочито грубое, непремен-
но на «ты». А так как эта система практиковалась и в то время, ког-
да харьковским генерал-губернатором был Лорис-Меликов, то его
возвышение было встречено сомнением и враждой. Выстрел Млодец-
кого был выражением этих чувств, а немедленная казнь его, каза-
лось, подтвердила усиление репрессий.
<...> Конечно, Россия тогда еще далеко не созрела для настоящего
народства, но всякая страна всегда является созревшей для законнос-
ти. Если бы Лорис-Меликов понимал это настоящим образом, — он мог
бы поддержать требование законности сильным еще тогда авторитетом
царской власти и, кто знает, — может быть, эпизод Лорис-Меликова
мог бы стать поворотным пунктом, своего рода осью, вокруг которой
повернулась бы русская жизнь — от самодержавия, через твердый про-
свещенный абсолютизм, к конституционному строю. Но... все это лишь
гадания. Сам Лорис-Меликов не понимал этого и дал только «диктату-
ру сердца». Одной рукой он старался смягчить действия административ-
ного произвола, отпускал арестованных сыновей и дочерей, «утирая сле-
зы родителей», а другой — принципиально закреплял тот же произвол...
<...> Мы вместе пили чай, и Волкенштейн1 рассказывал петер-
бургские новости. Все общество охвачено порывом надежды. Лорис-
Меликов разрабатывает проект Конституции. Он имеет огромное
влияние на царя, в котором сумел пробудить его молодые настрое-
ния освободителя. Тюрьмы раскрываются, и в них он видит первых
ласточек освобождения. Мы далеко не разделяли этого оптимизма.
Короленко В.Г. История моего современника. 1965. С. 583, 590, 618—619, 644.
1 Волъкенштейн М.Ф. — петербургский присяжный поверенный.
/
№ 33
«пусть ОТМЕНЯТ ВСЕ ТО, ЧЕМ РЕФОРМЫ ИСКАЖЕНЫ...»
<...> Русский народ, от министра до последнего мужика, задыхает-
ся под нестерпимым гнетом небывалого даже у нас казнокрадства, бес-
правия, систематического подавления света и мысли, насилия, наглого
и бессмысленного попирания самых элементарных и безобидных прав...
<...> С какой-то поистине ребяческой и досадной наивностью
правительство, при каждом выдающемся политическом преступле-
нии, обращается к обществу с просьбою помочь искоренению зла;
27 - 2582
417
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
большинство публикаций встречают такие воззвания со скорбным
негодованием... Русскую публику давят, над нею глумятся, ее лиша-
ют всех прав, ее отдали на совершенный произвол чиновников выс-
ших и низших, ей запрещают думать, выражать свои мысли и же-
лания, для нее создали порядок дел, в котором дышать нельзя, и к
той же самой оттолкнутой, презираемой, забитой публике обраща-
ются за нравственным содействием?!
Россия обращена в стадо баранов, которых стригут и с которых,
вдобавок, периодически, тайно и явно, сдирают кожу.
Чтоб возвратить нам бодрость, пусть правительство, на первый раз,
хоть восстановит во всей силе те права, которые были нам даны в ны-
нешнее царствование, но по совету бессовестных и бесчестных людей
отняты; пусть отменят все то, чем реформы искажены, обезображены,
взяты назад или приведены в бездействие. Это будет немного и никого
вполне не удовлетворит, но все же по крайней мере докажет, что вер-
ховная власть действительно намерена разорвать фатальную сеть, кото-
рой ее опутали, и решилась возвратить на прежний путь...
Письмо КД Кавелина графу М.Т. Лорис-Меликову 19 февраля 1880 г. // Русская
мысль. 1906. № 5. С. 33—35.
Кавелин Константин Дмитриевич (1818—1885) — писатель, публицист, обще-
ственный деятель, идеолог либерализма.
№ 34
«ДА ПОМОЖЕТ БОГ ДОБЛЕСТНОМУ ГЕНЕРАЛУ»
<...> Да поможет Бог доблестному генералу, облеченному особен-
ным доверием Вашего Величества, вывести наши дела из смуты. Зло,
с которым ему прежде всего приходится бороться, имеет острый ха-
рактер. Опасно медлить раскрытием и искоренением этого зла, но
столь же опасна ошибка в диагнозе о врачевании, которая поверхно-
стный недуг может превратить в хронический, мысль действовать в
союзе с обществом — есть мудрая мысль. Но для того, чтобы иметь
общество на своей стороне, следует искать сойтись с ним не столько
в мнениях, сколько в интересах. Нельзя гоняться за мнениями, кото-
рые ходят в обществе особенно в смутную пору, какова нынешняя,
когда всякий обман легко овладевает умами, превращает людей в бес-
смысленное стадо, заставляет хотеть, чего сами не знают, требовать
чего не хотят и действовать вопреки самим себе. История представ-
ляет разительные и страшные примеры катастроф, вызванные иска-
нием подладиться к ходячим в обществе мнениям.
418
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
М.Н. Катков — Александру И, 11 марта 1880 г. // ОР РГБ. Ф. Н.А. Белоголового,
картон, 6, д. 49, л. 1 — 1 об.
Катков Михаил Никифорович (1818—1887) — издатель-редактор газеты «Мос-
ковские ведомости» и журнала «Русский вестник», идеолог ортодоксального консер-
ватизма.
№ 35
ВЕРХОВНАЯ РАСПОРЯДИТЕЛЬНАЯ КОМИССИЯ:
ИДЕИ И ДЕЙСТВИЯ
4 марта 1880 г.
ПРИСУТСТВОВАЛИ:
Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии Гене-
рал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Граф М.Т. Лорис-Меликов.
Член Государственного Совета, Тайный Советник КП. Победоносцев.
Генерал-Адъютант, Генерал-Лейтенант Князь А. К. Имеретинский.
Статс-Секретарь, Тайный Советник М.С. Каханов.
Тайный Советник М.Е. Ковалевский.
Тайный Советник И. И. Шамшин.
Тайный Советник П.А. Марков.
Свиты Его Величества Генерал-Майор П.А. Черевин.
Свиты Его Величества Генерал-Майор М.И. Батьянов.
Действительный Статский Советник С.С. Перфильев.
Заседание началось в 8 часов вечера.
Кончилось в 10 часов вечера.
Заседание Верховной Распорядительной Комиссии было открыто
Главным Начальником, который, выразив собравшимся Членам глубо-
кую признательность за готовность их вместе трудиться, указал на те
задачи, достижение коих предстоит Комиссии. Первая из них состо-
ит в том, чтобы принять решительные меры к подавлению наиболее
возмутительных действий анархистов; вторая же, более сложная, в
изыскании средств врачевания причин, породивших крамолу и под-
держивающих ее. Для осуществления этих целей является прежде
всего необходимость объединения действий всех административных и
судебных органов, призванных к обнаружению и преследованию пре-
ступных замыслов и действий и изыскание способов к установлению
такого объединения.
Указанная цель до известной степени облегчена подчинением Глав-
ному Начальнику Верховной Распорядительной Комиссии III Отделе-
27*
419
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ния Собственной Его Императорского Величества Канцелярии1 и ос-
тается ныне провести на деле начало объединения исполнительных
органов.
Вторая причина, затрудняющая борьбу Правительства с крамолой,
заключается в крайней медленности производства дознаний и дел о
государственных преступлениях. Нередки случаи, что явные преступ-
ники остаются без приговора и наказания в продолжение года и бо-
лее; с другой же стороны, лица, арестованные по неопределенным
подозрениям, освобождаются из-под стражи лишь по прошествии
нескольких месяцев и, будучи озлоблены таким произвольным лише-
нием свободы, привлекают других в ряды недовольных.
Поэтому Комиссии надлежит выработать меры к ускорению про-
изводящихся дознаний по государственным преступлениям и в том
числе способы разбора всех лиц, содержащихся ныне под стражею.
Мерами, практикуемыми при преследовании лиц, политическая не-
благонадежность которых заподозрена, служат административная вы-
сылка и полицейский надзор, гласный или негласный; обе они, несом-
ненно, приносили и будут приносить существенную пользу при
применении их с надлежащею осмотрительностью. Нельзя, однако, при
этом не отметить, что случаи административной высылки столь часты,
что вскоре устройство быта и положения высылаемых может сделаться
вопросом государственным. Что же касается полицейского надзора, то
мера эта, имея в основании своем лишь установление наблюдения, на
самом деле равносильна лишению или ограничению прав: лицо, нахо-
дящееся под особым надзором полиции, стеснено в выборе занятий, оно
не внушает к себе доверия и заставляет избегать всяких с ним сноше-
ний из опасения навлечь на себя незаслуженное подозрение. Необхо-
димо вследствие этого теперь же озаботиться изысканием способов
разбора лиц поднадзорных и высланных.
Указанным административным мерам подвергаются, как сказано
было, лица, заподозренные в политической неблагонадежности. Между
тем понятие о неблагонадежности допускает много степеней, которые
полиция не всегда в состоянии разграничить, но дает ей возможность
выходить иногда из пределов необходимой, при применении этих мер,
осторожности. Задачу Комиссии должно, между прочим, составить ус-
тановление, по возможности, деления лиц, привлекаемых по подозре-
нию в неблагонадежности, на разряды более и менее вредных в насто-
ящее время.
Разработка этих четырех вопросов займет первые заседания Комис-
сии, причем преимущественному ее вниманию будет предложено ука-
зание мер, относящихся до столицы, интересы которой особенно
420
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дороги для государства вследствие пребывания в ней Государя Импе-
ратора, Наследника Цесаревича и Императорской Фамилии. Чтобы оз-
накомить Комиссию с нуждами столицы, избраны Городскою Думою
особые гласные, приглашенные вместе с Городским Головою для пред-
варительных объяснений на 5-е сего марта.
Приступая к обсуждению предложенных Главным Начальником
Верховной Распорядительной Комиссии вопросов, Комиссия призна-
ла несомненное существование разъединения в действиях Правитель-
ственных органов вообще и, в частности, чинов полиции: наружной и
сыскной, общей и жандармской; при этом некоторыми Членами Ко-
миссии, в том числе и Свиты Его Величества Генерал-Майором Чере-
виным2, приведены были отдельные случаи разобщенности действий
чинов администрации и указаны проистекающие из такого порядка
последствия, устанавливающие иногда между ними даже враждебные
отношения.
Убеждение в несомненности вреда разъединения действий органов,
преследующих одну и ту же цель — охранение государственного и
общественного порядка, — привели Комиссию к единогласному за-
ключению о необходимости подробной разработки способов к уни-
чтожению такого разъединения, начав это дело с С.-Петербурга. При
этом Комиссия положила: собрать подробные по возможности сведе-
ния как о личном составе, так и о стоимости всех органов Правитель-
ственных и общественных, имеющих назначением охранение порядка
и обнаружение преступных действий и замыслов в столице и ее ок-
рестностях.
Переходя к обсуждению мер к ускорению производства дознаний
и разбора всех дел о содержащихся ныне по обвинению в государ-
ственных преступлениях, Комиссии заявлено было Генерал-Майором
Черевиным, что задача эта представляла особенную заботу Генерал-
Адъютанта Дрентельна3, не приведшую, однако, к желаемым резуль-
татам вследствие медленности, допускаемой в рассмотрении как в
Министерстве Юстиции, так и в III Отделении Собственной Его Им-
ператорского Величества Канцелярии этих дел.
Для достижения указанной цели Комиссия признала необходимым
приступить к немедленному рассмотрению списков заключенных и
поверке как их наличности, так и действительного положения дел, о
них производящихся. Средством для исполнения сего Комиссия при-
знала избрание нескольких лиц, которых просит принять на себя труд:
1) обозреть списки всех заключенных по государственным преступ-
лениям и определить в точности положение всех дел; 2) проверить
списки заключенных с наличным числом арестантов, содержащихся по
421
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
подобным делам, и 3) составить заключения о мерах к скорейшему
окончанию всех дел и заключения эти представить Главному Началь-
нику Верховной Распорядительной Комиссии; Генерал-Адъютант Граф
Лорис-Меликов, одобрив это предположение, просил исполнить оное
Сенатора Шамшина4, Тайного Советника Маркова5 и Генерал-Майо-
ра Батьянова.
При обсуждении вопроса о способах разбора лиц поднадзорных
и высланных внимание Комиссии было Главным ее Начальником ос-
тановлено на совершенно неудовлетворительном применении адми-
нистративной высылки и отдачи под особый надзор полиции. Несо-
стоятельность существующего теперь полицейского надзора сознана,
по заявлению Действительного Статского Советника Перфильева6,
Министерством Внутренних Дел, и оно озабочено переустройством
порядка наблюдения за неблагонадежными лицами учреждением, на-
пример, поднадзорной колонны. Трудность введения всякой новой
меры заключается в недостаточности средств, отпускаемых на этот
предмет. Комиссия, имея в виду настоятельную необходимость в
приведении прежде всего в известность всех лиц, подвергшихся ука-
занным административным взысканиям, признала неотложным со-
ставить из общих списков лиц, высланных и состоящих под надзо-
ром полиции, гласным и негласным, выборку тех лиц, кои высланы
или отданы под надзор полиции по политической неблагонадежнос-
ти, а также иметь в виду выработанные уже по сему предмету в
Министерстве Внутренних Дел предположения. Исполнение Сего
Главный Начальник Комиссии просил Действительного Статского
Советника Перфильева принять на себя.
Рассматривая, наконец, четвертый вопрос, Комиссия выразила
мнение, что указанные несовершенства существующей теперь систе-
мы определения политической неблагонадежности заслуживают, по
своим вредным последствиям, особого внимания Правительства. Выс-
казанные по сему предмету суждения привели Комиссию к единоглас-
ному признанию необходимости крайне осторожного и внимательного
отношения подлежащих властей к строгому разбору виновности и
степени неблагонадежности лиц, высланных из С.-Петербурга, с при-
нятием к руководству того общего начала, чтобы лица, высылаемые в
видах предосторожности для охранения общественного порядка, не
были лишаемы способом высылки средств к дальнейшему существо-
ванию.
В конце заседания Главный Начальник Верховной Распорядитель-
ной Комиссии заявил о Высочайшем Его Императорского Величества
соизволении просить гг. Министров не отказать в принятии участия в
422
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
заседаниях Комиссии, соображаясь с значением рассматриваемых
вопросов и принадлежности их к тому или другому ведомству.
Перед закрытием заседания Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов
выразил желание, чтобы: а) предметы совещания Комиссии сохраня-
лись в тайне; и б) все вопросы, которые Члены Комиссии пожелали бы
возбудить, предварительно доводимы были до сведения Его Сиятельства.
Затем заседание Комиссии было закрыто.
ПОДПИСАЛИ:
Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов.
Константин Победоносцев.
Князь Имеретинский.
Михаил Каханов.
Михаил Ковалевский.
Иван Шамшин.
Павел Марков.
Петр Черевин.
Михаил Батьянов.
Степан Перфильев.
Журнал заседания Верховной Распорядительной Комиссии 14 марта 1880 г. / /
ГА РФ. ф. 569, on. 1, д. 37. лл. 1—3. Опубликовано в кн.: Политическая полиция и
политический терроризм в России. М., 2002. С. 68—72.
1 Имеется в виду указ 3 марта 1880 г. о временном подчинении Ш отделения
Е. И. В. канцелярии начальнику ВРК.
2 Черевин Петр Александрович (1837—1896) — товарищ главноуправляющего
III отделением, исправляющий должность шефа жандармов (после увольнения
А.Р. Дрентельна и подчинения Отдельного корпуса жандармов начальнику), с 1880-го
по 1883 г. — товарищ министра внутренних дел.
3 Дрентельн Александр Романович (1820—1888) — генерал-адъютант, генерал от
инфантерии, с 1878-го по 1880 г. — шеф жандармов и главный начальник III отде-
ления.
4 Шамшин Иван Иванович — тайный советник, сенатор, статс-секретарь Депар-
тамента законов Государственного совета.
5 Марков Павел Александрович (1841 — 1913) — сенатор, с 1883-го по 1889 г. —
товарищ министра юстиции.
6 Перфильев Степан Степанович — директор почтового департамента Министер-
ства внутренних дел.
5 марта 1880 г.
ПРИСУТСТВОВАЛИ:
Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии Гене-
рал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Браф М.Т. Лорис-Меликов.
Член Верховной Распорядительной Комиссии Статс-Секретарь,
Тайный Советник М.С. Каханов.
423
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
С.-Петербургский Городской Голова Барон П.Л. Корф.
Гласные С.-Петербургской Городской Думы: М.П. Мишков,
В.И. Лихачев, И.И. Глазунов, Ц.А. Кавос.
Заседание 5 марта 1880 года — началось в 8 часов пополудни,
кончилось в 11,5 часов.
Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии, упо-
мянув об обстоятельствах, вызвавших учреждение самой Комиссии,
пригласил представителей городского управления изложить с полною
откровенностью соображения о причинах, обусловливающих возмож-
ность выразившихся за последнее время дерзких покушений поколе-
бать государственный порядок и общественное спокойствие, и о тех
мерах, кои могут, по мнению их, способствовать прекращению по-
добных покушений. При этом Главный Начальник Верховной Распо-
рядительной Комиссии указал на особое значение принимаемых в сем
отношении мер по столице, как местопребывания Государя Импера-
тора и центра государственной жизни Империи.
Отзывы Городского Головы и гласных касались, с одной стороны,
общих желательных, по их мнению, мер к ослаблению восприимчи-
вости различных общественных элементов по отношению крайних
революционных учений, а, с другой, — тех вопросов, кои относятся
непосредственно до ограждения порядка в столице. Не останавли-
ваясь ныне на предположениях первого разряда, Главный Начальник
Верховной Распорядительной Комиссии обратил суждения совеща-
ния к вопросам, принадлежащим ко второй категории. К числу их
относятся высказанные мнения: 1) о необходимости объединения
деятельности полицейских органов различных наименований; 2) о
необходимости мер к скорейшему движению дел по обвинениям в
государственных преступлениях; 3) о пользе установления более ос-
торожного, чем ныне, отношения власти к предварительным арес-
там и высылке, и к степени виновности или прикосновенности к
преступным действиям, в особенности учащейся молодежи; 4) о
пользе облегчить затруднительное положение учащейся молодежи по
приисканию ими занятий и квартир; 5) о предоставлении некото-
рых удобств для низшего класса населения столицы, изменением
часов по торговле съестными припасами; 6) об облегчении города
по отправлению повинности о дворниках.
Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии,
объяснив, что вопросы об объединении действий полиции, об уско-
рении производства дел и об административной высылке возбужде-
424
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ны в первое же заседание Комиссии и составляют уже предмет ее
настоящих занятий, обратил суждения совещания на вопрос о двор-
никах.
По этому предмету Городской Голова и гласные заявили, что не-
удобства, возникающие из учреждения дополнительных дворников, на
которых возложены исключительно полицейские обязанности, не оку-
паются последствиями этой меры, так как случаи открытия дворни-
ками каких-либо крупных преступлений неизвестны и в единственную
заслугу может им быть поставлено лишь уменьшение в столице мел-
ких краж. Между тем достижение такой сравнительно ничтожной
задачи стоит городу более миллиона рублей.
За подобными объяснениями в развитие этой основной мысли,
Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии признал
необходимым ныне же просить Городского Голову о доставлении точ-
ных сведений о расходах, которые несет город на содержание поли-
ции, а также и размере издержек на дворников как до обязательного
постановления бывшего Временного С.-Петербургского Генерал-Губер-
натора от 4 июля 1879 года, так и тех, кои были вызваны этим по-
становлением.
Затем Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов закрыл совещание,
указав на необходимость не оглашать вообще предметов совещаний
и на установленный уже по Комиссии порядок, по коему вопросы
могут быть возбуждаемы Членами, а, следовательно, и приглашаемы-
ми в Комиссию или на совещания лицами не иначе, как по предва-
рительному разрешению Главного Начальника Комиссии. Подлинный
за подписанием присутствовавших.
Журнал Совещания Начальника Верховной Распорядительной Комиссии М.Т. Ло-
рис-Меликова с представителями С.-Петербургского городского Общественного управ-
ления 5 марта 1880 г. // ГА РФ. Ф. 569, on. 1, д. 37, л. 7—8. Опубликовано в кн.:
Политическая полиция и политический терроризм в России.
24 марта 1880 г.
ПРИСУТСТВОВАЛИ:
Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии Гене-
рал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Траф М.Т. Лорис-Меликов.
Член Государственного Совета, Тайный Советник К.П. Победоносцев.
Генерал-Адъютант, Генерал-Лейтенант Князь А. К. Имеретинский.
Статс-Секретарь, Тайный Советник М.С. Каханов.
Тайный Советник М.Е. Ковалевский.
Тайный Советник И.И. Шамшин.
425
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Тайный Советник П.А. Марков.
Свиты Его Величества Генерал-Майор П.А. Черевин.
Свиты Его Величества Генерал-Майор МИ. Батьянов.
Действительный Статский Советник С.С. Перфильев.
Заседание началось в 8,5 часов вечера.
Кончилось в 11,5 часов вечера.
I. По открытии заседания был прочтен журнал предыдущего и по
одобрении подписан присутствовавшими.
II. Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии за-
явил, что он по предварительном соглашении с Министром Юсти-
ции имел счастье всеподданнейше докладывать Его Императорско-
му Величеству предположения о согласовании ныне существующего
порядка направления оконченных дознаний по делам о государствен-
ных преступлениях и противозаконных сообществах с Высочайши-
ми указаниями 12 февраля и 3 марта 1880 года, а также Высочай-
шим повелением 26 февраля 1880 года о порядке испрошения
Высочайших решений по делам об ограждении государственного
порядка и общественного спокойствия. Государь Император, в 22-й
день сего марта, Высочайше повелеть соизволил, чтобы все окончен-
ные дознания по вышеупомянутым делам, в обыкновенном поряд-
ке, поступали от прокуроров Судебных Палат или губернских про-
куроров, с их заключениями, к Министру Юстиции, в С.-Петербурге
и С.-Петербургском военном округе без предварительного рассмот-
рения Главным Начальником Верховной Распорядительной Комис-
сии, если по сему предмету не последует особого со стороны Глав-
ного Начальника распоряжения, а в прочих местностях, на кои
распространяется действие Высочайших указов 5 апреля и 20 июля
1879 г., по предварительном рассмотрении Генерал-Губернаторами
на точном основании Высочайших повелений 27 апреля и 20 июня
1879 года с тем: 1) чтобы по делам, по коим до сего времени все-
подданнейшие доклады представлялись Главным Начальником III
Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии,
отзывы Министра Юстиции были сообщаемы непосредственно Глав-
ному Начальнику Верховной Распорядительной Комиссии, для испро-
шения Высочайших повелений через III Отделение, и 2) чтобы по
делам, по коим Министр Юстиции, на основании ст. 1045 Уст. Угол.
Суд. (изд. 1878 г.), сносился до всеподданнейшего доклада с Ше-
фом Жандармов, сношение было делаемо непосредственно с Глав-
ным Начальником Верховной Распорядительной Комиссии, для ис-
426
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
прошения, по получении от него отзыва, Высочайших повелений
всеподданнейшими докладами Министра Юстиции, в присутствии
Главного Начальника Комиссии. При этом Генерал-Адъютант Граф
Лорис-Меликов заявил, что в тех случаях, когда по возникающим в
С.-Петербурге и С.-Петербургском военном округе делам, Его Сия-
тельством признано будет необходимым, на основании Высочайше-
го указа 5 апреля 1879 г., направить дело к рассмотрению суда во-
енного, соответствующие указания относительно направления дел
будут делаемы или во время самого производства дознаний, или по
окончании оных особым, по каждому отдельному делу, распоряже-
нием о представлении оконченного дознания прокурором Судебной
Палаты или губернскими прокурорами непосредственно Его Сия-
тельству. В заключение Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов со-
общил: 1) что Государю Императору благоугодно было повелеть,
чтобы вышеозначенное Высочайшее повеление ни в коем виде не
было опубликовано во всеобщее сведение, как заключающее в себе
лишь временное изменение распорядка в движении дел, для уско-
рения их производства, и 2) что об изложенном Высочайшем пове-
лении им сообщено уже Министру Юстиции к исполнению. Комис-
сия постановила: принять к сведению.
III. Доложена составленная по распоряжению Главного Начальни-
ка Верховной Распорядительной Комиссии записка об организации
розыскной части в С.-Петербурге по делам политическим. Сущность
излагаемых в записке мер заключается в сосредоточении розыскных
действий, возложенных ныне на два самостоятельных учреждения: III
Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии
и Секретное Отделение при Управлении С.-Петербургского Градона-
чальника, в одном установлении. С этою целью из ведения III Отде-
ления выделяется секретное наблюдение по С.-Петербургу и переда-
ется в ведение С.-Петербургского Градоначальника с присоединением,
вдобавок к имеющимся ныне средствам Секретного Отделения Гра-
доначальства, по 61 000 р. в год из сумм III Отделения. При устанав-
ливаемом преобразовании Секретное Отделение, оставаясь подчинен-
ным Градоначальнику, получает характер постоянного учреждения,
ответственного за исполнение возлагаемых на него обязанностей. В
видах же согласования между собою деятельности названного Отде-
ления, с одной стороны, и III Отделения Собственной Его Импера-
торского Величества Канцелярии, с другой, устанавливается следующий
порядок взаимных между ними отношений: 1) III Отделение со-
общает Градоначальнику все те свои сведения, которые могут вы-
звать или облегчить наблюдательные розыскные действия по городу;
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
2) Градоначальник, в свою очередь, сообщает III Отделению немед-
ленно о всяком обыске и результатах его, а также о всякой передаче
Жандармскому Управлению результатов розыскных действий, вызы-
вающих приступ к политическому дознанию, и 3) относительно ро-
зысков в С.-Петербурге, начинаемых по требованиям, исходящим не
от Градоначальства столицы, вчиняющие ведомства (III Отделение,
Генерал-Губернаторы и Губернаторы) обращаются к С.-Петербургс-
кому Градоначальнику, который и принимает на себя необходимые по
этой части сношения.
Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии заявил,
что ввиду ожидаемой пользы от скорого сосредоточения в одних ру-
ках розыскных действий им сделано уже распоряжение о безотлага-
тельной передаче упомянутой выше суммы (61 тысячи р.) из III
Отделения в распоряжение Градоначальника и о немедленном приве-
дении в исполнение изложенных в записке предположений. Вместе с
тем Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов объяснил, что принятая
им мера имеет целью достижение признанного Верховною Комиссиею
безусловно необходимым объединения деятельности различных учреж-
дений, ведающих ныне розыск по государственным преступлениям, в
видах возможно большего обеспечения государственного порядка и
общественного спокойствия. Комиссия, признавая вышеприведенное
распоряжение Главного Начальника вполне целесообразным и должен-
ствующим принести существенную пользу, постановила принять сде-
ланное ей сообщение к сведению.
IV. Тайный Советник Марков доложил Верховной Распорядительной
Комиссии об исполнении поручения, возложенного Комиссиею на него,
Тайного Советника Маркова, вместе с Сенатором Шамшиным и Сви-
ты Его Величества Генерал-Майором Батьяновым. Во исполнение сего
поручения составлены четыре ведомости: 1) арестантским делам о го-
сударственных преступлениях, производящихся в С.-Петербурге на ос-
новании закона 19 мая 1871 г.; 2) таким же делам, производящимся в
С.-Петербурге по правилам 1 сентября 1878 г.; 3) список лиц, содер-
жащихся в столичных местах заключения по обвинениям в государ-
ственных преступлениях и числящихся за Секретным Отделением Кан-
целярии С.-Петербургского Градоначальника, и 4) список лиц,
содержащихся в С.-Петербурге по обвинениям политического характе-
ра, о которых здесь не производится дел ни по закону 19 мая 1871 г.,
ни по правилам 1 сентября 1878 г. Означенные ведомости и списки
составлены на основании письменных данных и материалов, сообщен-
ных Канцеляриею Главного Начальника Верховной Распорядительной
Комиссии, а также сведений, собранных в Канцелярии С.-Петербург-
428
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ского Градоначальника и С.-Петербургском Губернском Жандармском
Управлении, и, наконец, путем обозрения самих мест заключения. Ко-
миссии были доложены выработанные Сенатором Шамшиным, Тайным
Советником Марковым и Генерал-Майором Батьяновым предположе-
ния о мерах, которые могут содействовать скорейшему рассмотрению
некоторых дел, обративших на себя внимание медленностью их произ-
водства, а также о направлении к законному порядку дел, получивших
ненадлежащее движение. Комиссия одобрила эти предположения. Вме-
сте с тем, усматривая, что собранные сведения о делах, производящих-
ся в С.-Петербурге на основании правил 1 сентября 1878 г., обнаружи-
вают неоднократно повторяющиеся случаи неправильного применения
сих правил, сопряженного с лишением свободы заподозренных в поли-
тической неблагонадежности, без достаточных к тому оснований, и
принимая в соображение, что подобные случаи, помимо личного мате-
риального и нравственного вреда, причиняемого лицам, неправильно
арестованным, имеют весьма вредные последствия для государственного
порядка, ибо колеблют доверие к действиям Правительства, создают не-
довольных, вызывают раздражение умов и тем самым затрудняют для
Правительства борьбу с преступною пропагандою, — Комиссия призна-
ла необходимым принять меры к применению на практике правил
1 сентября 1878 г. с особою осмотрительностью не иначе, как по сооб-
ражении всех обстоятельств, вызывающих подозрение о чьей-либо по-
литической неблагонадежности и под личною ответственностью подле-
жащих должностных лиц за явно неосновательное лишение свободы.
Независимо от сего, Комиссиею обращено внимание на то, что
самые обыски производятся нередко без должной осмотрительности,
не приводя ни к каким практическим результатам, между тем как
подобные случаи равным образом вредят делу государственного поряд-
ка и общественного спокойствия. Признавая необходимым преподать
должностным лицам, на коих возлагается производство обысков, об-
щие руководящие по сему предмету правила, а также иметь постоян-
ное наблюдение за местами заключения в отношении к лицам, арес-
туемым по обвинениям в политической неблагонадежности или в
совершении государственного преступления, — Комиссия постанови-
ла предоставить благоусмотрению Главного Начальника Верховной
Распорядительной Комиссии: 1) указание С.-Петербургскому Градо-
начальнику руководящих правил для подведомственных ему чинов,
относительно производства обысков, и 2) обязать места заключения
в С.-Петербурге ежемесячно доставлять в Комиссию подробные све-
дения о лицах, содержащихся в оных по политическим обвинениям,
возложив проверку сих сведений на членов Комиссии.
429
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
V. Статс-Секретарь Каханов обратил внимание Комиссии на от-
ношения Главного Тюремного Управления к местам заключения, в
коих содержатся обвиняемые по государственным преступлениям.
Мценская и Вышневолоцкая тюрьмы означенному Управлению не
подведомы, а С.-Петербургский Дом Предварительного Заключения,
хотя и находится в ведении Тюремного Управления, но в то же вре-
мя подчинен и С.-Петербургскому Градоначальнику, от которого за-
висит определение и увольнение служащих при Доме лиц. Указав на
неудобства такого раздвоения власти, Статс-Секретарь Каханов пред-
ставил на благоусмотрение Комиссии, не будет ли признано полезным
пригласить, в одно из ближайших заседаний Комиссии, Начальника
Главного Тюремного Управления для совместного обсуждения: пред-
ставляет ли существующий в указанном отношении порядок достаточ-
ное ручательство в сохранении желательного единства распоряжений
по содержанию государственных преступников. Главный Начальник
Верховной Распорядительной Комиссии выразил намерение войти по
этому делу в предварительные объяснения с Министром Внутренних
Дел и о результатах совещания сообщить Комиссии. Комиссия поста-
новила: суждения по настоящему вопросу отложить.
VI. Доложена ведомость о числе лиц, состоящих под надзором по-
лиции, составленная по сведениям, доставленным из III Отделения Соб-
ственной Его Императорского Величества Канцелярии. Из этой
ведомости видно, что по 1 января 1880 г. во всех губерниях, областях
и градоначальствах Империи состояло под надзором полиции: по делам
политическим 6790, по прочим — 24 362, всего 31 152 человека. По
поводу выраженного некоторыми из членов Комиссии сомнения в до-
стоверности приведенных цифр, Главный Начальник Верховной Распо-
рядительной Комиссии заявил, что Министерством Внутренних Дел
составляются поименные списки всех поднадзорных лиц и по мере из-
готовления таковые будут доставляемы в Комиссию. Комиссия поста-
новила: принять к сведению.
VII. Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии,
указав на существующее ныне разнообразие оснований по высылке
административным порядком и на прристекающие от сего неудобства,
выразил убеждение о необходимости установления, по возможности,
однообразных начал по этому важному предмету, причем Тайный
Советник Марков заявил, что в 1870 г. при Министерстве Внутрен-
них Дел учреждена была особая Комиссия по возбуждаемому ныне
вопросу, труды которой могли бы послужить материалом при даль-
нейшей его разработке. Комиссия постановила: предварительно об-
суждения вопроса об основаниях административной высылки, подвер-
430
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
гнуть оный подробной разработке. Главный Начальник Комиссии,
одобрив это предположение, предложил пригласить члена Комиссии
Сенатора Ковалевского1 принять этот труд на себя, на что Тайный
Советник Ковалевский изъявил полное согласие.
VIII. Доложена составленная по распоряжению Главного Начальни-
ка Верховной Распорядительной Комиссии записка о положении лиц,
состоящих под надзором полиции. Сущность изложенных в записке
соображений заключается в том, что многие, из числа подвергшихся
полицейскому надзору по обвинению в политической наблагонадежно-
сти, а равно принадлежавших к учащейся молодежи, вынужденных
вследствие высылки, прервать образование, в настоящее время сознали
уже свои заблуждения и даже заслужили одобрительную аттестацию
подлежащего начальства. Ввиду сего надлежало бы подвергнуть списки
таких лиц тщательному пересмотру с целью освободить лиц, исправив-
шихся в поведении и нравственности, или вовсе от полицейского над-
зора, или с некоторыми ограничениями. Такой пересмотр и оценку
поднадзорных следовало бы возложить на Губернаторов и Градоначаль-
ников, с тем чтобы они в течение 2 или 3 месяцев представили подроб-
ные сведения и свое заключение о возможных, для лиц поднадзорных,
облегчениях. По получении этих сведений, а равно заключений Генерал-
Губернаторов, списки могли бы быть подвергнуты особому пересмотру
Верховною Распорядительною Комиссиею, причем, если надобность
укажет, на членов ее может быть возложена фактическая поверка на
месте доставленных сведений и самих поднадзорных лиц; разрешение
же затем отдельных случаев предоставляется соглашению Главного На-
чальника с Министром Внутренних Дел. Комиссия, вполне одобряя
изложенные предположения, постановила: предоставить Главному На-
чальнику ее испросить Высочайшее соизволение на приведение оных в
исполнение.
Ц. Доложен Высочайше одобренный циркуляр Главного Начальни-
ка Верховной Распорядительной Комиссии Временным генерал-губер-
наторам Харьковскому и Одесскому и генерал-губернаторам в Москве,
Киеве и Варшаве, от 26 марта за № 212, — о замене смертной казни
для обвиненных в государственных преступлениях, не иначе, как с
Высочайшего соизволения. Постановлено: принять к сведению. Затем
заседание было закрыто. Подлинный за подписью присутствовавших.
Журнал заседания Верховной Распорядительной Комиссии 24 марта 1880 г. / /
ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова, on. 1, д. 37, л. 13—16. Опубликовано в кн.: Полити-
ческая полиция и политический терроризм в России.
1 Ковалевский Михаил Евграфович (1829—1884) — сенатор, с 1881 г. — член
Государственного совета.
431
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 36
ВСЕПОДДАННЕЙШИЙ ДОКЛАД ГРАФА ЛОРИС-МЕЛИКОВА
ОТ 11 АПРЕЛЯ 1880 Г.
Вверху 1-й страницы доклада Александром II написано:
«Благодарю за откровенное изложение твоих мыслей, которые
почти во всем согласны с моими собственными. Вижу с удовольстви-
ем, что ты вполне понял тяжелую обузу, которую я на тебя возло-
жил. Да поможет тебе Бог оправдать мое доверие».
Два месяца тому назад, Вашему Императорскому Величеству бла-
гоугодно было призвать меня к обязанностям главного начальника
Верховной Распорядительной Комиссии по охранению государствен-
ного порядка и общественного спокойствия.
Не без колебания приступал я к многотрудной задаче, выполнение
которой возлагалось на меня монаршими волею и доверием.
Вступая в новую сферу деятельности, я не скрывал от себя ни ее
трудностей, ни ответственности пред вами и пред Россиею. Я не мог не
сознавать, что положение дел достигло того предела, далее которого
идти некуда. Неприкосновенность убежища, святость домашнего оча-
га, уважаемая даже дикарями, была нарушена неслыханным в истории
событием 5 февраля. Царь русской земли, повелитель 90 млн. поддан-
ных, не мог считать себя безопасным в собственном своем жилище...
Самая необычность положения ясно указывала, что обыкновенных
мер недостаточно. Еще менее мог я рассчитывать на единичные свои
усилия, какими бы благими намерениями они не были одушевлены.
Твердо убежденный, что только в тесном союзе с людьми благомыс-
лящими, при их сочувственной помощи, возможно достижение успе-
ха, я в первый же день вступления в новые обязанности обратился к
жителям столицы, приглашая их оказать мне поддержку. Действитель-
ность показала, что я не ошибся в своих ожиданиях: сотни людей
всяких профессий, общественных положений и состояний откликну-
лись на мой призыв. Масса полученных мною со всех концов России
писем, проектов, записок, указывающих меры к исцелению недостат-
ков нашего общественного строя, свидетельствует, что значительная
часть русского общества сознает ненормальность условий настоящего
времени и тревожно ищет выхода на путь мирного и законного раз-
вития и преуспеяния.
Заявления эти служат также доказательством того в высшей сте-
пени благотворного впечатления, какое произвело появление Высочай-
432
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
____________________________________________________1^
шего Вашего Императорского Величества указа от 12 февраля. Указ
этот должен был убедить злоумышленников в твердом решении пра-
вительства положить во что бы то ни стало предел их покушениям.
Он возбудил надежды благомыслящих элементов общества и отчасти
успокоил их, наметив решимость правительства не останавливаться на
одних мерах внешнего свойства.
Произведенное указом 12 февраля впечатление не есть случайное и
отнюдь не должно быть скоропреходящим. В этом впечатлении выра-
зилась не только исторически выработавшаяся заветная черта русского
народа — доверие к мудрым предначертаниям своего государя, но и
упование, что тот монарх, который верною рукою поставил Россию в
такую, тяжкую для нее, годину на путь процветания, столь же твердо и
решительно укажет исполнителям его воли на способы к избавлению
той же России от встреченных ею на этом пути искусственных преград.
Такие чувства — лучший залог для будущего, и ими нельзя не дорожить.
С ними не страшны для государственной власти в России ни лжеуче-
ния Запада, ни доморощенные безумцы. Но чувствам этим должно быть
дано удовлетворение, насколько это в настоящее время возможно, иначе
проникшая в государственный организм язва будет все более и более
захватывать здоровые его части, тесно связанные между собою.
Для этого, по мнению моему, прежде всего надлежит уяснить себе
разнородные явления, порожденные общим течением государственной
жизни, в связи их между собою и с прошедшим государства, и отде-
лить в них случайное от неизбежного. Только такое сознательное от-
ношение к этим явлениям может указать на действительные средства
к уврачеванию болезни.
Призванный к исполнению задачи, возложенной указом 12 февра-
ля на верховную распорядительную комиссию и на главного ее началь-
ника, я посвятил истекшие с того времени два месяца на принятие, с
однрй стороны, неотложных мер к объединению и усилению охрани-
тельной деятельности в месте пребывания Вашего Величества, с дру-
гой — к подробному, по возможности, изучению разнородных при-
чин, приведших нас к настоящему затруднительному положению, к
разъяснению настроения общества, равнодушное отношение которо-
го к происходившим событиям во многом парализовало принимавши-
еся до сих пор меры, и, наконец, к изысканию тех способов, кои
могли бы служить к достижению желаемой цели — восстановлению
потрясенного порядка.
Смею надеяться, что положенные за это время основания к объе-
динению разрозненной доныне деятельности полицейских и жандарм-
ских чинов повсеместно в империи принесут свою пользу; что более
28 - 2582
433
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
целесообразное устройство розыскной части в столице и усиление в
ней полицейских средств дадут ожидаемые результаты; что более бы-
строе движение дознаний по государственным преступлениям и бо-
лее внимательное отношение к ним подлежащих лиц и учреждений,
наряду с установлением возможно единообразных оснований админи-
стративной высылки и с предстоящим, согласно всемилостивейшему
Вашего Императорского Величества соизволению, пересмотром лиц
поднадзорных, особенно из учащейся молодежи, с целью предоставить
право продолжать прерванное образование тем из них, кои сознали
уже свои заблуждения и исправились в поведении и нравственности, —
все эти меры, вместе взятые, приведут к большому числу открытий и
уменьшат количество часто, к сожалению, справедливых жалоб на
непростительную медлительность и неразумный произвол. Не стану
утруждать внимания вашего, государь, изложением всех подробнос-
тей, но беру на себя смелость удостоверить, что и впредь буду неук-
лонно следовать системе, принятой мною в этом отношении с
Высочайшего одобрения Вашего Величества.
Переходя за сим к другой стороне своей деятельности, считаю все-
подданнейшим долгом откровенно высказать некоторые соображения
и вытекающие из них выводы.
Время особого усиления социалистических учений в Западной Ев-
ропе совпало с тем временем, когда общественная жизнь в России
находилась в периоде преобразований, ознаменовавших славное цар-
ствование Вашего Величества. Учения эти находили здесь, как и вез-
де, единичных последователей, но число таковых не могло быть велико
и влияние их не было заметно на первых порах. Внутри государства
не существовало удобного для них класса земледельческого и фабрич-
ного пролетариата, а созданная реформами жизнь занимала и во мно-
гом удовлетворяла умственные силы развитых элементов общества;
подраставшее же поколение, так называемая учащаяся молодежь, не
могла не помнить прежних порядков и с доверием относилась к бу-
дущему. Никогда и, может быть, нигде сила правительственной влас-
ти не выражалась блистательнее и торжественнее, как в то время, и
никогда составные части русского общества не были одушевлены бо-
лее сознательною приверженностью к лицу своего монарха. Прочность
такого настроения зависела от хода самих преобразований, от правиль-
ной их постановки, от урегулирования и непрерывного пополнения
их. При продолжительности же этого настроения законный порядок,
приноровленный к потребностям времени и историческим условиям
России, успел бы настолько укорениться, что предстоявшая неизбеж-
ная борьба начал порядка с нарождавшимися лжеучениями не могла
434
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
бы сопровождаться особенною опасностью для государственного
строя.
К сожалению, не таков был общий ход дела. Новые порядки созда-
ли во многих отраслях управления новое положение для представите-
лей власти, требовавшее других знаний, других приемов деятельности,
иных способностей, чем прежде. Истина эта не была достаточно усво-
ена, и далеко не все органы власти заняли подлежащее им место1.
Ложно понятое ими назначение свое в общем государственном
строе повело к ряду нарушений прямых обязанностей и к взаимным
столкновениям. Неизбежные ошибки, часто увлеченье, еще чаще не-
уменье приноровиться к новым порядкам и руководить обстоятель-
ствами и людьми — вызывали отдельные прискорбные факты, из ко-
торых стали выводиться общие заключения в невыгоду новых начал,
проведенных в жизнь. Разнообразие взглядов, проявившееся в обще-
стве, проникло и в правительственные влиятельные сферы, где также
стали образовываться подобие партий, стремившихся провести в дело
свои убеждения при каждом удобном случае. Затаенная борьба увлек-
ла мнения в крайности. Одни стремились не только к урегулирова-
нию реформ, но к упразднению их неизбежных последствий. Другие
стали на их стражу, защищая с одинаковою горячностью основные их
начала и неизбежные недостатки. Самые умеренные попытки урегу-
лировать действия реформ и пополнить недостатки законодательства
по нетронутым еще отраслям управления встречались с противодей-
ствием, явным или скрытым, и оставались без движения. Такая участь
постигла предуказанные Высочайшею волею многие вопросы первой
важности. Бесчисленный ряд комиссий, бесконечные бесплодные пе-
реписки раздражали общественное мнение и не удовлетворяли нико-
го. Все тонуло в канцеляриях, и застой этот отражался на деятельно-
сти вновь созданных учреждений.
, Крестьянское дело, после кипучей деятельности первых дней, вош-
ло в общую колею, и неподвижность в улучшении слабых его сторон
породила такую обособленность несовершенного крестьянского управ-
ления, которая могла казаться полезною лишь в первые дни великой
реформы.
Новые суды, созданные при недостаточных полицейских порядках,
стали в изолированное от общего строя положение, не смягчаемое
нисколько влиянием прокуратуры, далеко не усвоившей себе надле-
жащего значения. Личный состав судебных учреждений неосторож-
но-критическим, а часто неприязненным отношением к окружающим
1 «Это правда» (замечание Александра II на полях).
28*
435
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
его порядкам, и в особенности публичное обнаружение на суде при-
скорбной неправильности действий многих административных лиц,
усилили подобное же отношение к этим порядкам в других обще-
ственных слоях. Адвокатура заняла место, непонятное для простого
ума и затронула многие, молчавшие до того струны.
Духовенство продолжало, за редкими исключительными явлени-
ями, коснеть в невежестве и мало-помалу лишалось и того влияния,
какое имело прежде. Оно отовсюду систематически устранялось,
приходы закрывались, духовные семинарии оставались прежними
бурсами.
Значение дворянства, как сословия, мало поддерживаемое, посте-
пенно стушевывалось.
Земство, привлекшее сначала лучшие силы местного населения, не
могло остаться долго на той же высоте, при отсутствии средств к бо-
лее широкому исполнению местных задач и при недостатке оживля-
ющей правительственной поддержки.
Городское самоуправление редко где встретило на первых же шагах
сочувственное отношение администрации к своим нуждам и правам.
Кроме того, общие потребности населения возрастали, а между тем
ценность бумажного рубля упала, ценность продуктов увеличилась,
появились новые налоги.
Все возбужденные подобными явлениями неудовольствия и более
или менее основательные разочарования, при остановке в движении
насущных вопросов, указанных уже Вашим Величеством к разрешению,
усиливали с каждым годом число недовольных и уменьшали устойчи-
вость почвы под началами государственного порядка. Параллельно с
этим увеличивалась рознь в действиях правительственных учреждений,
призванных к охранению порядка, а влияние социальных лжеучений
росло.
Народившееся за это время молодое поколение не было уже сви-
детелем дореформенных неустройств; точка отправления его ожида-
ний была уже не та, что для прежних поколений, и восприимчивость
к впечатлениям от окружающей жизни была сильнее. Необходима
была рука твердая, но не жестокая, руководимая не исключительно
сухой системою, но и известною долею сердечности, чтобы сдержать
наружные проявления горячки учащейся молодежи, чтобы направить
из нее полезных и надежных деятелей для будущего. К несчастию, в
эту эпоху руководство учебными ведомствами не было сопутствуемо
описанными чертами, что тем более прискорбно, что руководящая
власть была вооружена новою учебною системою и новыми уставами
средних учебных заведений, не имевшими за собою поддержки об-
436
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
щественного мнения. Чтобы возбудить эту поддержку, необходима
была известная мягкость приемов и форм.
Противоположный способ привел к еще большему раздражению
общественного мнения, и масса молодежи, враждебно отнесшаяся к
предъявленным к ней требованиям, встретила в семье и в обществе
не осуждение, а сочувствие. Молодые люди, перекочевывая из одного
учебного заведения в другое и не успевая кончить научной подготов-
ки, не приспособленные к труду и к практической деятельности, ста-
ли выбрасываться школою в жизнь и стали искать исхода в деятель-
ности вне закона, пополняя собою ряд последователей социальных
учений. Семья и общество, мало знакомые, говоря вообще, с сущно-
стью этих лжеучений и под впечатлением чувств неудовлетвореннос-
ти общим ходом дел, отнеслись равнодушно к проявлениям крайних
теорий. Не находя себе отпора или даже авторитетных порицателей,
теории эти, схватываемые без критики и клочками, загнездились в
целых кружках и начали проявляться наружу.
Первые подобные проявления были признаны за болезненные наро-
сты, а не за выражение органической болезни, требующей вниматель-
ного изучения, и в особенности мер для сокращения ее эпидемических
свойств. Сообразно сему и меры были приняты исключительно поли-
цейского характера: обыски, аресты, административная высылка, воен-
ный суд. Исключительно карательные приемы, принятые одиночно и не
в связи с мерами положительного свойства, не излечили зла, а народи-
ли новую массу недовольных, тем более что при разрозненности и то-
ропливости действий правительственных властей допускались смещение
анархических и революционных теорий с простым критическим отно-
шением к той или другой стороне существующего порядка или простым
нарушением учащейся молодежью дисциплинарных правил. В этом
смешении часто упускались крайние анархисты.
Обращаясь к настоящим ожиданиям русского общества, не смею
скрыть пред Вашим Императорским Величеством, что ожидания эти
самого разнообразного свойства и основываются, более или менее, на
личных воззрениях и заветных желаниях каждого. Здесь встречаются
ожидания того или другого частного улучшения или отдельного облег-
чения; пожелания о возбуждении усиленной правительственной дея-
тельности к исправлению выразившихся опытом недостатков в раз-
личных сферах управления и к разрешению намеченных уже Вашим
Императорским Величеством важных вопросов; убеждения о необхо-
димости скорейшего возвращения от чрезвычайных мер к законному
порядку; мнения о своевременности коренных изменений в централь-
ных органах правительственной власти. За сетованиями о тяжести
437
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
соляного налога или круговой поруки, об упадке нашего курса и т. п.
частных предметах идут серьезные указания на распущенность поряд-
ка по разным ведомствам, на деморализацию чиновного люда, на чрез-
мерное отягчение нашего бюджета. За единогласными жалобами на
недостатки нашего духовенства следуют еще более единогласные уп-
реки тому направлению, которое получило учебное ведомство, возбу-
дившее против себя и государственных сановников, и духовенство, и
дворянство, и учебное сословие, и земство, и города, одним словом,
всех, кроме лично заинтересованных в продолжении существующего
направления. Наконец, следуют предположения об образовании на-
родного представительства в формах, заимствованных с Запада, или на
началах древнерусских, или, наконец, призывом представителей зем-
ства в состав Государственного совета.
Останавливаюсь, прежде всего, на последне-указанных предполо-
жениях.
По глубокому моему убеждению, никакое преобразование, в смыс-
ле этих предположений, не только не было бы ныне полезно, но, по
совершенной своей несовременное™, вредно. Народ о них не думает
и не понял бы их. Образованные слои, из которых в том или другом
виде явились бы представители, находятся теперь, как мною очерче-
но выше, в положении неудовлетворенности. Все жалобы, все сетова-
ния, все разнообразные желания принесены были бы с собою пред-
ставителями и предъявлены правительству вместе с критикой на все
его действия в такие минуты, когда оно не в состоянии опровергнуть
критику указанием на внутреннее благоустройство и относительный
порядок в разных частях управления. Самая мера имела бы вид вы-
нужденной обстоятельствами и так была бы понята и внутри государ-
ства, и за границею. Совершенно убежден, что если бы подобная мера
входила даже, в той или другой форме, в великодушные предначерта-
ния Ваши, Всемилостивейший Государь, то ныне она была бы не
своевременна11.
Нельзя упускать из виду ту непреложную истину, что опыты в круп-
ных реформах не должны быть допускаемы, так как отнятие раз дан-
ных прав влечет за собою крайне опасные последствия. Уверен, что если
Россия и переживает теперь тяжелый кризис, то вывести ее из этого
кризиса всего доступнее твердой самодержавной воле прирожденного
Государя. Но, Государь, по глубокой преданности вам, дерзаю всепод-
даннейше высказать, что задача эта не может быть исполнена только
карательными и полицейскими мерами. Необходимы и такие меропри-
11 «Это и мое убеждение» (замечание имп. Александра II на полях).
438
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ятия, которые доказали бы народу и образованным слоям русского об-
щества, что сердце самодержавного монарха исполнено и ныне теми же
чувствами всеобъемлющей любви и благости, какие переполняли его и
25 лет тому назад. Доказать то, что есть, не трудно, но терять времени
уже нельзя. Теперь, как после Крымской войны, оставившей Россию в
положении, быть может, еще более натянутом, чем ныне, все взоры, все
надежды и упования любящей и мыслящей России устремлены на свя-
щенную особу Вашего Величества. Необходимы, рядом с мерами непо-
колебимой строгости к злоумышленникам, и меры, которые отняли бы
почву из-под вредных лжеучений и укрепили бы ее для законного по-
рядка. Тогда оживленная вновь Россия сумеет побороть те хаотические
призраки, какие выставляют в туманной дали лжепророки нового вре-
мени. Без этого одни злодеи будут сменять других, оставляя за собою
яд для будущих поколений.
При такой общей точке зрения на насущную потребность минуты
необходимо, по моему убеждению, для охранения государственного
порядка и общественного спокойствия:
1) идти твердо и решительно в деле преследования злоумышлен-
ников, но не смешивать с ними людей, виновных лишь в проступ-
ках, не имеющих прямого соотношения к социально-революцион-
ным проявлениям111;
2) всемерно стремиться к установлению полного единства действий
всех органов правительственной власти, призванных к борьбе с пре-
ступными лжеучениями. Сюда относятся делаемые уже распоряжения,
с всемилостивейшего Вашего Императорского Величества одобрения,
к объединению, сосредоточению и усилению деятельности разного
рода полиций (городской, уездной, жандармской и сыскной) и на-
правительное руководство Министерством юстиции личного состава
судебных учреждений, а в особенности прокуратуры, без чего успех
мероприятий полицейских будет затруднен* 17;
3) с постепенным достижением указанных в предыдущих пунктах
целей, стремиться к возвращению от чрезвычайных мер к законному
течению дел7;
4) побудить правительственные учреждения и лица к более вни-
мательному отношению к выразившимся насущным потребностям
населения и к его представителям. Нельзя не оказывать благораспо-
ложенного участия к нуждам духовенства, к деятельности земства, к
потребностям городов. Следует дать ход таким предположениям
1,1 «Да» (замечание имп. Александра II на полях).
17 «Да» (то же).
v «Да» (то же).
439
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
первостепенной важности, кои давно же намечены высочайшею во-
лею Императорского Величества и осуществление коих останавлива-
ется в канцеляриях и всякого рода комиссиях71.
К числу их относятся, между многими другими, возвышение
нравственного уровня духовенства, реформа податная, дарование
прав раскольникам, пересмотр паспортной системы* 711, облегчение
крестьянских переселений в малоземельных губерниях, преобразова-
ние губернских административных учреждений7111, установление от-
ношений нанимателей к рабочим, наконец, надлежащее руководство
периодическою печатью, имеющею у нас своеобразное влияние, не-
подходящее под условия Западной Европы, где пресса является лишь
выразительницею общественного мнения, тогда как у нас она влия-
ет на самое его формирование. Полезно и, по мнению моему, не-
обходимо в видах успокоения правильными занятиями возбужден-
ных умов, жаждущих деятельности, привлекать дворянство, земства
и города к участию в таких вопросах, которые близко касаются
местных нужд. Участие это желательно не предоставлять выборам
самих общественных учреждений, но власть всегда может намечать
из среды их наиболее сведущих и благонадежных лиц, труды и зна-
ния которых не могут не принести пользы при разработке эконо-
мических, хозяйственных и финансовых вопросов, по заранее пре-
поданной программе и в ее пределах;
5) восстановить утраченное учебным ведомством доверие всех со-
словий и всех слоев общества, конечно, не касаясь коренных основ
учебной системы. Не колеблясь, докладываю вам, государь, что необ-
ходимые для этого изменения в личном составе управления учебным
ведомством будут встречены с величайшим сочувствием всею Россиею.
Без этих изменений успех принимаемых мер будет парализоваться
новыми наслоениями вредных элементов, тревожных для настоящего
и грозных для будущего.
Направление ведомств зависит, преимущественно, от лиц, сто-
ящих во главе их. Задача их — быть точными исполнителями бла-
гих предначертаний Вашего Величества на счастье России и ее на-
родов. Велика их ответственность перед потомством, и глубоко
должно быть сознание их в том, что они слуги своего дела и что одна
из существеннейших их целей есть привлечение сердец к источнику
власти в России. В тяжкие минуты государственной жизни, подоб-
71 «Ла* (замечание имп. Александра II на полях).
711 «Да* (то же).
VIU «С этим я совершенно со-ъ», т. е. «согласен» (то же).
440
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ные переживаемым ныне, они более чем когда-либо должны стоять
на высоте своего призвания по складу способностей и по любви к
управляемым1*.
Предназначая настоящую записку исключительно для личного све-
дения Вашего Императорского Величества и для усвоения руководящих
начал, которых я должен держаться в дальнейшей моей деятельности,
я дерзнул повергнуть в ней к стопам вашим с полным чистосердечием
и откровенностью воззрения мои на настоящее положение дел и на те
меры, которые, по мнению моему, Высочайшим указом 12 февраля воз-
ложены на Верховную Распорядительную Комиссию и на меня, как
главного ее начальника. Дозвольте же, Государь, мне, давнишнему слу-
ге вашему еще до воцарения вашего на прародительский престол, с та-
кою же откровенностью выразить мысли мои до конца. Верховная Рас-
порядительная Комиссия призвана волею Вашего Величества для
охранения государственного порядка и общественного спокойствия.
Для выполнения столь обширной и сложной задачи она не может и не
должна ограничиваться только изысканием и приведением в исполне-
ние мер чисто полицейского характера. Восстановление потрясенного
порядка и прочное ограждение спокойствия требуют мероприятий го-
сударственных, часть которых перечислена выше.
Разработка этих мероприятий будет составлять предмет заботли-
вости подлежащих министерств и других высших установлений. Но
возбуждение вопросов, соприкасающихся к очерченной мною про^
грамме охранения государственного порядка и общественного спокой-
ствия, и обсуждения своевременности предположенных с этою целью
мер должны входить в круг деятельности Верховной Распорядитель-
ной Комиссии*. Затем сношение по сим предметам с подлежащими
ведомствами и, в потребных случаях, испрошение указаний Вашего
Императорского Величества принадлежали бы к кругу обязанностей
главного начальника означенной комиссии*1.
Исполнив долг верноподданного и изложив взгляд мой на пору-
ченное мне дело, буду ожидать указаний Вашего Императорского
величества*11.
Генерал-адъютант граф Лорис-Меликов.
11 апреля
ГА РФ. Ф. Александра II (678), д. 674 // Былое. 1918. № 4—5.
1Х «Справедливо, но не легко их найти» (замечание имп. Александра II на полях).
х «Да» (то же).
«Да» (то же).
«Ты найдешь их в моих отметках» (то же).
441
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 37
НАДЕЖДЫ НА ЗЕМСТВО
В числе общественных элементов, содействие коих Правительству
может отнять почву из-под вредных лжеучений и укрепить ее для
законного порядка, одно из первых мест занимает, конечно, земство.
Между тем нельзя не признать, что вследствие невыгодно сложивших-
ся обстоятельств земство, привлекшее к себе сначала лучшие силы
местного населения, не долго оставалось на надлежащем высоком
уровне. Некоторая неопределенность положения о земских учрежде-
ниях по установлению предметов ведения этих учреждений подала
повод к недоразумениям с их стороны, к отдельным стесняющим
деятельность земства мерам и, наконец, к недоверчивому отношению
правительственных властей к земским учреждениям. Последствиями
такого положения вещей было уклонение от земской деятельности
многих из крупных местных землевладельцев, преобладание в земских
учреждениях таких личностей, кои служат не столько общему делу,
сколько собственным выгодам и некоторое раздражение против пра-
вительственной власти, выражающееся в жалобах, нередко неоснова-
тельных, на недостаточность внимания администрации к местным
нуждам. Явления эти едва ли желательны с точки зрения Правитель-
ства и ослабление их представляется целью, заслуживающею особого
обсуждения. Одним из средств к достижению этой цели представля-
лось бы, по моему мнению, некоторое оживление земской деятель-
ности привлечением земств к участию в рассмотрении вопросов, близ-
ко касающихся местных нужд. Равным образом представлялось бы
полезным сделать в положении о земских учреждениях такие допол-
нения и изменения, которые уже намечены, так сказать, временем.
Но так как пересмотр означенного положения в целом его объеме мог
бы повлечь за собою некоторые неудобства, возбудив излишние ожи-
дания со стороны земских учреждений, то мне казалось бы сообраз-
нее с указанною целью, если бы Министерство Внутренних Дел и
другие подлежащие ведомства приняли на себя возбуждение вопро-
сов по отдельным статьям положения о земских учреждениях. Подоб-
ные предположения, предварительно представления их в установлен-
ном порядке на окончательное разрешение высшего Правительства,
могли бы быть передаваемы на обсуждение земских собраний, а по-
ступившие от земских собраний заключения рассмотрены в особой
при Министерстве Внутренних Дел Комиссии и под ближайшим ру-
ководством Вашего Превосходительства, с участием избранных Мини-
стерством земских представителей.
442
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
К таким предметам можно было бы отнести, без неудобств:
1. Определение порядка соглашения земств сопредельных губерний
по принятию предохранительных мер против эпидемий и заразитель-
ных болезней, к истреблению вредных для хлебов насекомых и т. п.
предметов, по коим согласование действий земских учреждений не-
скольких соседних губерний представлялось бы для успеха мероприя-
тий существенно необходимым.
2. Соображение вопроса о более равномерном распределении про-
довольственных капиталов по губерниям Империи.
При этом мог бы быть рассмотрен возникавший уже вопрос об
установлении порядка взаимной помощи различных местностей Им-
перии, тем более что если даровое уделение части продовольственно-
го капитала одной губернии на нужды другой не может быть допус-
каемо по точному смыслу закона, то уделение этих капиталов там, где
они в избытке, в ссуду под проценты на известное число лет не явля-
лось бы нарушением интересов Правительства или земства.
3. Более точное, чем ныне, определение степени участия земства в
попечении о народном образовании. По установившимся воззрениям
участие это ограничено заботами земства не только преимуществен-
но в хозяйственном отношении, как это указано в законе, но исклю-
чительно в этом отношении. Такое ограничение дает повод к посто-
янным нареканиям и ходатайствам со стороны земских учреждений.
4. Установление особых сроков для представления Губернаторами,
на усмотрение подлежащих Министров, ходатайств земских учреждений.
5. Некоторое расширение прав земства по оказанию пособий со-
словиям в исполнении сословных потребностей, как, напр., сельским
обществам к высылке порочных своих членов и для производства су-
точных гласным и присяжным заседателям.
6. Ограничение числа лиц, кои могут быть избираемы в гласные ус-
тановлением воспрещения выбирать волостных старшин, о чем заявля-
лись уже неоднократно ходатайства со стороны земских учреждений,
и всех вообще должностных лиц волостного и сельского управлений, как
состоящих в отношении полной подчиненности к полиции. Мера эта
была бы вполне согласна с духом и буквою ст. 1852 Положения о зем-
ских учреждениях, лишающей всех вообще чинов полиции права быть
избранными в гласные...
7. Возвышение значения должности председателей и членов земских
управ разъяснением, что право администрации не утверждать по небла-
гонадежности избранных земством лиц, а равно и удалять их без объяс-
нения причин, не касается собственно этих должностей, тем более что
Высочайше утвержденным журналом Особого Совещания, бывшим под
443
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
председательством Статс-Секретаря графа Валуева, признано было не-
обходимым поставить в зависимость от предварительного согласия Гу-
бернатора определение собственно служебных агентов земских учреж-
дений; Высочайше же утвержденное, 19 августа 1879 г., положением
Комитета Министеров правило это распространено на всех вообще лиц,
занимающих какие-либо постоянные должности на службе земству...
8. Предоставление губернским и уездным земским собраниям пра-
ва приглашать, чрез посредство своих представителей, в свои заседа-
ния (но без права голоса) посторонних лиц, коих присутствие будет
признано собранием полезным, подобно тому, как это право предос-
тавлено Городским Думам.
и 9. Установление правила, что председатель и члены земских уп-
рав не могут входить в подряды и поставки по предметам земского
хозяйства, сообразно существующему по сему предмету правилу в
Городском Положении.
Сообщая соображения эти на благоусмотрение Вашего Превосхо-
дительства, я бы покорнейше просил Вас, Милостивый Государь, не
отказать в уведомлении меня о Вашем заключении по содержанию
настоящего отношения.
Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности.
Записка Лорис-Меликова министру внутренних дел Л.С. Макову (май 1880 г.) //
ГА РФ. Ф. Лорис-Меликова (569), on. 1, д. 54, л. 1—11 об.
№ 38
ДИКТАТОР И ЦЕСАРЕВИЧ
21 февраля 1880 г.
Аничков дворец
Любезный граф, если Вы не слишком заняты и если Вам будет воз-
можно, прошу Вас очень заехать ко мне сегодня в 8У2 часов вечера, —
мне бы хотелось поговорить с Вами.
Александр.
25 февраля 1880 г.
Аничков дворец
Посылаю Вам, любезный граф, письмо, полученное мною от гр.
Воронцова-Дашкова, и при нем прокламацию, которую получил один
из офицеров л.-гв. Финляндского полка1. В особенности обращаю Ваше
внимание на умные действия петербургской полиции.
Александр.
444
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Ваше высочество!
Полковник Теннер мне сегодня принес прилагаемую проклама-
цию, полученную поручиком Ивановым, одним из офицеров, быв-
ших в гл. карауле 5 февраля. Прокламация получена в прошлую ночь
и тотчас же полковником Теннером отнесена градоначальнику. До-
ношу об этом Вашему высочеству для сведения.
При этом меня поразил рассказ п<олковника> Теннера про мас-
су городовых, собранных в полиции для обыска 250 домов и в числе
их какой-то столярной мастерской, в которой собираются господа
социалисты.
Ежели посторонний человек, случайно зашедший, мог, вероятно,
без особых хлопот, узнать о цели и приблизительном направлении
скопища полицейских, то как же социалисту, приставленному к на-
блюдению за полицией, или даже в ней служащему, подробно не уз-
нать все и вовремя не сообщить?
Душой преданный
И. Воронцов.
27 февраля 1880 г.
Любезный граф, можете ли Вы заехать ко мне сегодня вечером в
9 часов? Если же Вы заняты и Вам нет времени, пожалуйста, не стес-
няйтесь: я могу назначить другой день. Давно с Вами не виделся и не
говорил.
Александр.
3 марта 1880 г.
Аничков дворец
Любезный граф, можете ли Вы заехать ко мне сегодня вечером в
9ч.*, чтобы поговорить?
Вместе с этим посылаю Вам полученную мною просьбу. Из дел III
отд., наверно, можно будет узнать, что за личность этот Лопатин и
заслуживает ли он внимания?
Александр.
9 марта 1880 г.
Я прочел, любезный Михаил Тариелович, Вашу записку и откро-
венно Вам скажу, что она меня вполне удовлетворяет2.
* Зачеркнуто: 10 ч.
445
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Дай Бог, чтобы государь так же отнесся к ней, и тогда можно бу-
дет действовать решительнее и с полным спокойствием.
Дай Бог в добрый час!
Цесаревич Александр,
14 марта 1880 г.
Любезный граф, если Вы можете, заезжайте ко мне сегодня, по-
жалуйста, около 9 ч. вечера.
Мне более не удается быть на Ваших докладах у государя, и я
ничего не знаю.
А.
15 марта 1880 г*
Считаю долгом почтительно доложить Вашему императорскому
высочеству, что сегодня я ездил к министру двора и ознакомился с
запискою, представленною вчера полковником Федоровым3 относи-
тельно обязанностей заведывающего дворцом. Записка эта будет до-
ложена завтра графом Адлербергом4 государю императору, и можно
надеяться, что она удостоится высочайшего утверждения. По мне-
нию моему, записка составлена, в главных основаниях, толково, хотя
и нет сомнения, что потребует впоследствии, как всякое начинание,
некоторых изменений или дополнений.
Сегодня же я счел необходимым опросить подробно во дворце
дежурного по караулам и других о существующем порядке пропуска
во дворец лиц военного и гражданского ведомств. Подробности этого
дела, а также личные соображения мои буду иметь честь доложить
Вашему высочеству при первом случае.
Генерал-адъютант граф Аорис-Меликов.
24 марта 1880 г.
Мне так досадно, любезный граф, что не удалось вчера повидать-
ся с Вами. Если вы могли бы заехать сегодня ко мне после засе-
дания комитета министров, до 6 ч. я дома и свободен и буду Вас
ждать.
К сожалению, не могу назначить позже, потому что у меня музы-
кальный вечер.
Александр.
446
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
29 марта 1880 г.
Считаю долгом представить при сем экземпляр весьма интересных
показаний Гольденберга5. Экземпляр этот составлен для Вашего им-
ператорского высочества и потому возвращению не подлежит.
Согласно полученного разрешения, явлюсь сегодня в 81 /'г часов
вечера.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов,
2 апреля 1880 г.
Долгом считаю представить при сем для прочтения Вашему импе-
раторскому высочеству весьма интересную записку, составленную лич-
но для меня статс-секретарем Кахановым по поводу продолжительной
переписки или, выражаясь точнее, пререканий между министерством
юстиции и III отделением6. В записке Каханова изложены, по мне-
нию моему, некоторые взгляды о нашем судебном ведомстве столь
метко, что во мне явилось желание ознакомить Ваше высочество с ее
содержанием.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов,
2 апреля 1880 г.
Весьма дельно и, к сожалению, справедливо. Желательно было бы
показать эту записку государю, чтобы он убедился, до чего ненормаль-
но и неправильно направление министерства юстиции.
А.*
9 апреля 1880 г.
Согласно полученному мною разрешению, имею честь предста-
вить при сем на предварительное прочтение и для личного сведения
Вашего императорского высочества записку, составленную для госу-
даря императора7.
С первого дня назначения моего на должность главного начальни-
ка Верховной Распорядительной Комиссии я дал себе обет действо-
вать не иначе, как в одинаковом с Вашим высочеством направлении,
находя, что от этого зависит успех порученного мне дела и успокое-
ния отечества.
*Эта записка, как и от 15 марта 1880 г., написана карандашом.
447
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Буду счастлив, если Ваше высочество соизволите одобрить записку
вполне или сделать какие-либо замечания на изложенные в ней мыс-
ли, которые, несомненно, приму к руководству.
В этих соображениях дозволяю себе представить Вам записку вчер-
не. Она будет окончательно переписана лишь по возвращении от Вас.
Смею надеяться, что, по прочтении, Ваше высочество разрешите
мне явиться к Вам для представления устных объяснений и допол-
нений.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов.
11 апреля 1880 г.
Любезный Михаил Тариелович, можете ли Вы заехать ко мне се-
годня до 9 ч. вечера переговорить о Вашей записке?
Александр.
12 апреля 1880 г.
Слава Богу! Не могу выразить, как я рад, что государь так милос-
тиво и с таким доверием принял Вашу записку, любезный Михаил
Тариелович.
С огромным удовольствием и радостью прочел все пометки госу-
даря; теперь смело можно идти вперед и спокойно и настойчиво про-
водить Вашу программу на счастье дорогой родины
и на несчастье г.г. министров, которых, наверно, сильно покоробит
эта программа и решение государя, да бог с ними!
Поздравляю от души и дай бог хорошее начало вести постоянно
все дальше и дальше и чтобы и впредь государь оказывал Вам то же
доверие!
Я Вам очень благодарен за это приятное сообщение; мне государь
не говорил ничего про записку, так что я ничего не знал о ее судьбе.
От души Ваш Александр.
16 апреля 1880 г.
По некоторым изменившимся обстоятельствам, имею честь покор-
нейше просить Ваше высочество повременить объяснением Вашим с
государем императором о гр. Толстом8. Причину этой (двухдневной)
приостановки доложу лично при первом разрешении явиться к Ваше-
му высочеству.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов.
448
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Гапсалъ. 1880 г. 18 июля
Любезный граф Михаил Тариелович, возвращаю Вам оба номера
«La nouvelle revue», которые Вы мне одолжили перед нашим отъез-
дом в Гапсаль.
Я прочел статьи с большим интересом и могу сказать откровенно,
что они сделали на меня самое отвратительное впечатление.
Ясно видно из многих фактов, что все источники идут от в. к. Ни-
колая Николаевича, и решительно никто, кроме его и Непокойчицко-
го9, не могли знать многого, что напечатано теперь. Есть вещи справед-
ливые, но рядом с этим самая наглая ложь и выдумка, что доказывает
тенденциозность этих статей и для чего они были напечатаны.
Если* Никол<ай> Никол<аевич> не был бы просто глуп,
я бы прямо назвал бы его подлецом, потому что все эти статьи
не что иное, как явная ложь и великая подлость!
Не понимаю только одного, кто этот мерзавец, который мог пред-
ложить Ник<олаю> Ник<олаевичу> подобную статью, или это его
собственная инициатива в этом милом деле.
Пожалуйста, сообщите мне все подробности этого дела, которые
Вы могли собрать, меня весьма интересует знать, кто эта личность,
которая предложила свои подлые услуги.
Слава Богу, у нас все благополучно, и мы продолжаем наслаждать-
ся чудной погодой, морскими купаньями и, главное, тишиной и спо-
койствием симпатичного Гапсаля!
Пожалуйста, если есть что нового и интересного, напишите мне.
Как была встреча Грейга с Бунге?
К.П. Победоносцев обещал писать, да ничего до сих пор от него
не получал, пожалуйста, скажите ему это, когда увидитесь.
До свидания, любезный граф Михаил Тариелович. Жму Вам креп-
ко руку.
Ваш Александр.
31 июля 1880 г. Царское Село**.
Глубоко признателен Вашему императорскому высочеству за пись-
мо от 19 (5) июля, которым Вам угодно было почтить меня.
Долгом считаю представить при сем копию со всеподданнейшего
доклада моего от 26 сего июля10. Сколько могу судить, доклад этот был
принят государем императором весьма благосклонно; окончательного
* Первоначально было написано: «Есть ли».
** На первой странице этого письма, в правом верхнем углу, имеется пометка ру-
кой Александра: «Получил в Гапсале 2 августа 1880 г.».
29 - 2582 449
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
решения еще не последовало, и, по всем вероятиям, Его Величество
признает нужным переговорить предварительно о возбужденном мною
вопросе с гр. Валуевым и ст.-секретарем Маковым. Не скрою от Ваше-
го высочества, что для вящего успеха дела я имел в виду представить
доклад лишь по возвращении Вашем из Гапсаля; но некоторые случай-
ные обстоятельства, изложением которых не смею обременять Вас в
настоящем письме, побудили меня ускорить представление, дабы во-
прос получил окончательное решение до отъезда Государя Императора
в Ливадию.
Статья, появившаяся в «La Nouvelle revue» о Русско-турецкой вой-
не, по имеющимся здесь сведениям, написана при посредстве доктора
Шершевского, состоящего при великом князе Николае Николаевиче.
Явления подобного рода не могут нас радовать уже потому, что, пре-
следуя подпольную печать, проявляющуюся в среде нигилистов и дру-
гих негодяев, мы сами как будто бы практикуем ремесло это свыше,
чем, очевидно, расшатываем дисциплину понятий даже в войсках.
Новый товарищ министра финансов Бунге прибыл дней с 10 тому
назад и вступает, по случаю отъезда генерала Грейга на 21 /' г месяца, в
управление министерством. Я виделся с Бунге уже два раза, говорил с
ним о некоторых предметах и вынес убеждение, что человек этот
приложит все свои знания и старания, дабы сколько-нибудь облегчить
то трудное положение финансовое, в котором мы находимся ныне.
На все это, конечно, нужно время, так как для полного финансового
оздоровления потребны не месяцы, а целые годы; в данную же мину-
ту назначение Бунге может лишь способствовать восстановлению в
обществе поколебленного доверия к нашей финансовой администра-
ции. Что касается Грейга лично, то, при неожиданном для него на-
значении Бунге, он совершенно подчинился твердо выраженной воле
государя и сам, конечно, не станет противодействовать своему ново-
му товарищу; но нельзя не опасаться, чтобы искусившиеся в интри-
гах чиновники, ревниво смотрящие на непрошеного сослуживца-на-
чальника, не вредили ему в предстоящей деятельности и не создавали
бы ему постоянных затруднений, в борьбе с которыми Бунге вынуж-
ден будет терять, лишь понапрасну, дорогое время.
Я признал полезным и необходимым передать г. Бунге при пер-
вом же свидании, что Ваше высочество милостиво относитесь к нему
и что в разумных своих начинаниях он всегда может рассчитывать на
Вашу поддержку.
Дело нигилистов находится в том же положении, в каком оно было
во время недавнего пребывания Вашего высочества в Царском. Актив-
ных действий, за исключением одного случая, хотя и не проявляется,
450
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
но самое это затишье побуждает нас усугублять надзор. <...> На ис-
целение людей, заразившихся социальными идеями, не только труд-
но, но и невозможно рассчитывать. Фанатизм их превосходит всякое
вероятие; ложные учения, которыми они проникнуты, возведены у
них в верования, способные довести их до полного самопожертвова-
ния и даже до своего рода мученичества.
К.П. Победоносцев возвратился третьего дня и рассказывал мне по-
дробности отрадного пребывания своего в Гапсале; всею душою зави-
довал ему потому только, что не имею возможности приехать в Гапсаль.
Повергаю к стопам государыни цесаревны мой глубочайший по-
клон и пожелания ее высочеству постоянных семейных радостей.
Преданный Вашему высочеству слуга
гр. Михаил Лорис-Меликов.
P.S. Прошу великодушного снисхождения за спешность письма и
неразборчивость почерка; при массе занятий мне довелось писать его
в присутствии разных докладчиков и посетителей.
Сегодня Государь Император соизволил повелеть гр. Валуеву изго-
товить проект указа, совершенно согласный с содержанием представ-
ленного мною 26 июля всеподданнейшего доклада11.
1880 г. 3 августа.
Гапсаль.
Благодарю Вас от души, любезный граф Михаил Тариелович, за
Ваше длинное и интересное письмо и за приложение к нему.
Ваш доклад государю прочел я с большим любопытством и удоволь-
ствием. Мне уже передавал, по Вашему поручению, К.П. Победоносцев
о сущности дела, и я вполне разделяю Ваш взгляд на невозможность
продолжения существования Верховной комиссии в том виде, как она
была до сих пор. Что меня в особенности обрадовало, это то, что в конце
письма Вы пишете, что государь приказал Валуеву изготовить проект
указа, согласный с содержанием Вашего доклада от 26 июля. Значит,
государь согласен, и дело будет исполнено, и слава Богу.
Надеюсь, что Бунге во время своего 21/2-месячного управления
мин<истерством> финансов положит начало новой финансовой эры
и что подчиненные не будут слишком интриговать против него12.
Я буду очень рад увидеть его и переговорить с ним при моем воз-
вращении. <...>
<...> Цесаревна поручила мне очень Вас благодарить за поклон и
просит передать и ее.
29*
451
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
До свидания, любезный граф Михаил Тариелович; я надеюсь 13 ав-
густа быть в Царском Селе. С большим сожалением расстанемся мы с
милым Гапсалем, но что же делать — всему свой конец!
Жму Вам крепко руку.
Ваш Александр.
ГА РФ. Ф. Александра III (677), on. 1, д. 519; Ф. Аорис-Меликова (569), on. 1, д.
143а // Красный архив. 1925. Кн. 1 (8).
1 Воронцов-Даш ков Илларион Иванович (1837—1916) — граф, генерал-адъютант,
состоял при наследнике. С апреля 1881 г. — начальник охраны Александра III.
2 Имеется в виду записка о мерах по ускорению производства дознаний о госу-
дарственных преступлениях. 11 марта 1880 г. рассматривалась на заседании ВРК.
3 Федоров Николай Павлович, состоял для особых поручений при командире от-
дельного корпуса жандармов.
4 Адлерберг Александр Владимирович (1818—1888) — граф, министр Двора
(1870—1888).
5 Гольденберг Григорий Давидович (1855—1880) — участник убийства харьков-
ского генерал-губернатора кн. Д.Н. Кропоткина. На следствии дал откровенные по-
казания о более чем 140 участниках революционных кружков Киева, Харькова, Одес-
сы, Петербурга.
6 Записка члена ВРК М.С. Каханова составлена в ходе подготовки Лорис-Мелико-
вым преобразования полиции и сосредоточения всех ее сил в ведомстве МВД (см. док.
№ 50).
7 Речь идет о всеподданнейшем докладе графа Лорис-Меликова, представленном
им императору 11 апреля 1880 г.
8 Объяснение наследника с императором о графе Д.А. Толстом планировалось
Лорис-Меликовым в ходе подготовки отставки министра просвещения, которую ве-
ликий князь Александр Александрович готов был поддержать.
9 В названных статьях главные заслуги в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг.
отводились Главнокомандующему русской армии великому князю Николаю Николае-
вичу; Непокойчицкий Артур Адамович (1813—1881) — генерал-адъютант, начальник
штаба Действующей армии на Балканах.
10 Всеподданнейший доклад Лорис-Меликова о необходимости ликвидации ВРК
(см. док. № 51).
11 Указ Александра II Правительствующему сенату 6 августа 1880 г. (см. док. №51).
12 Бунгё Николай Христианович (1823—1895) — профессор, преподаватель тео-
рии финансов, ректор университета Святого Владимира (Киев), в июле 1880 г.
назначен (по представлению Лорис-Меликова) товарищем министра финансов
С.А. Грейга. С августа до октября 1880 г. управлял министерством в период отсут-
ствия министра.
№ 39
ОТ ЛОРИС-МЕЛИКОВА ОЖИДАЮТ ЧЕГО-ТО НЕОБЫКНОВЕННОГО
(Из дневника Д.А. Милютина)
10 февраля 1880 г. Воскресенье
«Утром, после развода, было у меня совещание с Гирсом и Са-
буровым1 относительно условий предполагаемого соглашения с Гер-
манией и Австрией... Прежде чем кончилось наше совещание, при-
452
=^1
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ехал ко мне гр. Лорис-Меликов. Когда мы остались с ним вдвоем,
он сообщил мне о вчерашнем неожиданном для него решении го-
сударя. По словам, его Валуев, Маков, Набоков и Дрентельн были,
видимо, поражены, услышав это решение, но Валуев нашелся и не
пошел в карман за словом; с обычною своею важностью, расстанов-
кою и густым басом он произнес следующую фразу: «Хотя вчера я
выражал свое мнение против меры, ныне решенной Вашим Величе-
ством, но теперь, узнав, что выбор председателя выпадает на такое
лицо, как гр. Лорис-Меликов, — я вполне сочувствую такому реше-
нию»... и т. д. Гр. Лорис-Меликов понял свою новую роль не в зна-
чении только председателя следственной комиссии, а в смысле дик-
татора, которому как бы подчиняются все власти, все министры.
Оказывается, что в таком именно смысле проповедовали «Москов-
ские ведомости» несколько дней тому назад; а известно, что «Мос-
ковские ведомости» имеют влияние в Аничковском дворце и что
многие из передовых статей московской газеты доставляются Побе-
доносцевым — нимфой Эгерией Аничковского дворца. Вот и ключ
загадки. Лорис-Меликов, как человек умный и гибкий, знающий, в
каком смысле и с кем говорить, выражался с негодованием о раз-
ных крутых, драконовских мерах, которые уже навязывают ему с
разных сторон. Думаю, что он и в самом деле не будет прибегать к
подобным мерам, обличающим только тех, которые испугались и
потеряли голову. Но достигнет ли он того, чего от него ожида-
ют, — не знаю».
15 февраля. Пятница
«В городе много толков о назначении гр. Лорис-Меликова; ожида-
ют от него чего-то необыкновенного; читают красноречивое воззва-
ние его к обывателям столицы. Но вместе с тем являются всякого рода
вопросы, которых пока решить никто не может: из кого будет состо-
ять новая Верховная Распорядительная Комиссия? Чем она будет рас-
поряжаться? Какое соотношение ее с III отделением? и проч, и проч.
Прежние толки и легенды об ожидаемых бедствиях все-таки не пре-
кращаются, есть малодушные, уезжающие из Петербурга».
20-го февраля. Среда
«Опять новое злодеяние подпольных деятелей: какой-то Млодец-
кий, еврей по рождению, мещанин г. Слуцка, бросился на гр. Лорис-
Меликова и выстрелил ему в упор в ту минуту, когда он выходил из
453
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
кареты у своего подъезда...2 К счастью, пуля не задела графа, а только
пробила шинель и вырвала клочок мундира на спине. Злодей пробо-
вал убежать, но тут же был схвачен. Узнав об этом происшествии во
время заседания Военного совета, немедленно по окончании его по-
ехал я к гр. Лорис-Меликову и нашел его дом полным посетителей,
приезжавших осведомиться о его здоровье и показать свое сочувствие.
При мне приезжали наследник цесаревич, почти все великие князья,
министры, даже дамы, Лорис-Меликов был спокоен и должен был
каждому поочередно рассказывать случившееся».
21 февраля. Четверг
«Сегодня же военный суд уже приговорил преступника к смерт-
ной казни, которая и будет приведена в исполнение завтра, на Се-
меновском плацу. Любопытно знать, какое впечатление произведет
такая спешная расправа: наведет ли она страх на злодейскую шай-
ку или еще более озлобит ее. Гр. Лорис держит себя превосходно:
сохраняет полное спокойствие и присутствие духа, вовсе не озлоб-
лен и не испуган. Он говорил мне, что по разным признакам и све-
дениям, надобно полагать, что настоящее время избрано революци-
онерами для осуществления решительных их злоумышлений и что
надобно ожидать новых покушений самого резкого характера».
9-го августа. Суббота
«Перед отъездом из Царского Села в Петербург зашел я к гр.
Лорис-Меликову, чтобы наведаться о состоянии его ноги, вследствие
случившегося с ним ровно неделю тому назад падения при спуске с
лестницы. Он встретил меня уже на ногах, и между нами завязался
разговор о предстоящей поездке нашей с государем в Ливадию. Как-
то случайно мы напали на предмет крайне щекотливый — на се-
мейные отношения государя. Лорис-Меликов под большим секретом
объявил мне, что давно уже ходившие в городе слухи о браке госу-
даря с княгиней Долгорукой — осуществились. Брак этот совершил-
ся 6-го июля; свидетелями были генерал-адъютант гр. Адлерберг, гр.
Баранов и Рылеев3. Лорис-Меликов начал было рассказывать мне, как
государь объявил ему об этом тайном браке и как познакомил его с
новою своею супругой, наименованной княжной Юрьевской. Но, к
сожалению, я должен был прервать этот рассказ в самом начале, что-
бы не опоздать на поезд».
454
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Дневник &А. Милютина. Т. III. 1878—1880 гг. М, 1950. С. 112—113, 217—219,
223, 265.
Милютин Дмитрий Алексеевич (1816—1912) — участник Кавказской войны,
военный министр (1861 —1881), инициатор и главный деятель военной реформы.
1 Гире Николай Карлович (1820—1895) — министр иностранных дел (1880—
1882); Сабуров Петр Александрович (1835—1893) — дипломат.
2 Млодецкий Ипполит Осипович (1855—1880) — поляк, близкий к революци-
онному подполью. По своей инициативе, без санкции ИК «Народной воли», 20 фев-
раля 1880 г. совершил покушение на Лорис-Меликова. Казнен 22 февраля 1880 г.
3 Баранов Эдуард Трофимович (1811 —1884) — граф, генерал-адъютант, член
Государственного совета; Рылеев Александр Михайлович (1830—1907) — флигель-
адъютант, комендант главной императорской квартиры.
№ 40
«ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ ВИДИТ В СЕБЕ ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЯ...»
(Из дневника П.А. Валуева)
16 февраля 1880 г.
<...> Утром у министра внутренних дел предварительное совещание
с ним, графом Лорис-Меликовым и шефом жандармов. Тяжело... Труд-
но регулировать колеса в часовом механизме, когда пружина не действу-
ет или действует с промежутками. Граф Лорис-Меликов видит в себе
преобразователя; Маков видит в генерал-губернаторах князя Долгору-
кого; генерал Дрентельн видит III отделение, но многого другого не
видит. В особенности неприятно было мне ощущение, что в новом по-
лудиктаторе не проявлялось никакой силы. Что же будет далее?
5 апреля
<...> Утром был граф Лорис-Меликов. Все те же грезы о задобри-
вании беспокойных элементов какими-то призывами сюда для каких-
то совещаний...
5 мая
<...> О графе Лорис-Меликове слишком много говорят и ему
слишком много приписывают.
7 мая
<...> Был у графа Лорис-Меликова, который был у меня, но меня
не застал. Любопытный предмет наблюдения и анализа. Сам говорит,
что у другого, на его месте, давно вскружилась бы голова. Это призна-
455
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ние — простодушный признак некоторого кружения. Но степень его
пока незначительная. Много сдержанности и такта... Взгляд на дела —
конечно, весьма неполный, но без крупных ошибок. Оценка людей —
без исключения — поверхностная, но недостаточно недоверия, чтобы
и здесь предупредить крупные промахи...
16 июня
<...> Гр. Лорис-Меликов переселился в Царское Село с расчетом
ли, — или без расчета и скользя по известной покатости, — не знаю.
Его штаб все разрастается. К нему теперь присоединен генерал Фаде-
ев1. Почему, для чего — не ведаю...
24 июня
<...> Комитет министров. Тяжелое заседание. Гр. Лорис-Меликов,
насвистанный, вероятно, г. Фадеевым и К°, настаивал на даче обеща-
ния земствам «не строить железных дорог, не спросясь их мнения» о
направлении путей. Он уверял, что таким образом мы приобретем
содействие «лучших людей» и т. п. в стиле «Голоса» и К0. Я, конечно,
отстаивал и отстоял прерогативы и достоинство правительства. Неко-
торые члены меня поддерживали, но слабо, нерешительно. Очевидно,
полудиктатор им импонировал. Они даже не заметили, по-видимому,
бессознательной или наивной грубости, выказанной гр. Лорис-Мели-
ковым, принимавшим за доказанный факт, что мы, т. е. Комитет
министров, отклоняем рассудительные ходатайства земств; ошибаем-
ся в выборе направления дорог и т. д. И это правительство...
22 июля
<...> Маков сообщил разговор с гр. Лорис-Меликовым. Из сооб-
щения видно, во-первых, что его положение порядочно ударило ему
в голову, и, во-вторых, что он теперь сам не знает в точности, чего
хочет, и только размышляет о способе укрепить за собою известное
личное положение, но покончить с формами нынешней Верховной
Комиссии...
ГА РФ. Ф. Коллекции Зимнего дворца (728), on. 1, д. 2587. Опубликован В.Я. Яков-
левым-Богучарским и П.Е. Щеголевым: Валуев П.А. Дневник 1877—1884 гг. Пг., 1919.
С. 92, 102—105.
1 Фадеев Ростислав Андреевич (1824—1883) — участник Кавказской войны, ге-
нерал-майор, в отставке с 1866 г., член Санкт-Петербургского славянского комитета,
военный публицист.
456
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 41
«...НИ ДО, НИ ПОСЛЕ В ПЕТЕРБУРГЕ НЕ БЫЛО
ВТОРОГО ЛОРИС-МЕЛИКОВА...»
Лорис-Меликов, со своим выразительно-умным лицом, где прежде
всего бросалась в глаза хитрость, хотел казаться прямым, откровен-
ным, добродушным и энергичным, то есть тем, чем он не был, и как
он ни играл своею физиономиею, он мог только в первую минуту
произвести на собеседника впечатление откровенного и добродушно-
го человека; на вторую минуту хитрость вступала в свои права, и вы
сразу и навсегда уже чувствовали, что имеете дело с умным актером.
Что же касается характера и энергии, то вся минувшая до того вре-
мени кампания, томившая всех своею неопределенностью и бездей-
ствием, — слишком явно доказала, что у Лорис-Меликова не было ни
энергии, ни характера, и в то же время не было решимости <...>
<...> Явилась, при обсуждении в Государственном совете мер про-
тив чумы, мысль о необходимости послать на место человека с нео-
граниченными полномочиями министра-директора. Лорис-Меликов
был тогда в Петербурге, кто-то произнес его имя, кто-то его повто-
рил, и этого оказалось достаточно, чтобы внушить Государю мысль
поручить ветлянское дело Лорис-Меликову, и он был назначен1.
На вопрос: почему именно Лорис-Меликов? — можно было тогда
ответить: потому что этот в высшей степени ловкий и искусный че-
ловек успел до известной степени обворожить новизною своего типа.
Действительно, ни до, ни после в Петербурге не было второго Лорис-
Меликова, генерала с очень умным лицом, с кавказскими манерами
развязности и отваги, с запасом сладкой речи по мере надобности и,
вдобавок, с престижем боевого генерала.
Все происходившие из Харькова, в течение зимы 1879—1880 года,
сведения о графе Лорис-Меликове успели в серьезных кружках обще-
ства настолько развенчать эту легендарную фигуру2, что когда появился
Высочайший указ об учреждении Верховной Распорядительной Комис-
сии по охранению государственного порядка и о назначении графа
Лорис-Меликова председателем этой комиссии, имя Лорис-Меликова
произвело мало ободряющего действия на беспокойные и встревожен-
ные умы <...>3.
<...> Когда я ему дерзнул сказать, что, по-моему, теперь главная
нужда — не разумная средина, а строгая и твердая политика власти,
строгой для всех, — Лорис меня прервал и начал говорить о том, что
одною строгостью не возьмешь, а надо так вести дела, чтобы иметь
457
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
за себя и общественное мнение, которое тоже возбуждено против
правительства, и, если хотите, — прибавил Лорис, — имеет основа-
ние быть недовольным скачками то назад, то вперед в правительствен-
ной политике...
— Теперь время такое, — продолжал Лорис, — что нельзя не
прислушиваться к общественному мнению: нельзя допускать крамо-
лы, но надо тоже избегать проявления деспотизма...
Я ответил Лорис-Меликову, что на деспотизм власти никто не
жалуется, кроме анархистов, но все жалуются, напротив, на недо-
статок власти, на отсутствие в правительстве общей энергии...
Опять Лорис-Меликов меня прервал.
— Нет, — сказал он, как будто с одушевленным убеждением, —
не на это жалуются; жалуются на то, что всю нашу учебную моло-
дежь душат в тисках классицизма и формализма: вот откуда идет глав-
ное революционное движение: тут вы с полициею не справитесь.
— Может быть, и давят классицизмом более, чем нужно, — ска-
зал я, — но об этом ли теперь, когда все умы возбуждены и воспла-
менены, говорить: теперь нужна твердая рука для водворения везде
порядка; прежде всего надо сильную власть, а все остальное после...
— Это вы а-ля Катков изволите рассуждать...4 Ляс этим не со-
гласен; кулаком теперь ничего не возьмешь; теперь нужно, прежде
всего, восстановить спокойствие, а чтобы этого достигнуть, надо от-
нимать поводы к неудовольствию, надо смягчить общественное мне-
ние...
Мещерский В.П. Мои воспоминания. Часть II (1865—1881 гг.). СПб., 1898. С. 361,
418, 446, 453-454, 499—500.
1 См. ч. II вступит, статьи и док. № 17—21.
2 Там же, док. № 22—27.
3 См. отклики прессы на назначение Лорис-Меликова начальником Верховной
распорядительной комиссии (док. № 30).
4 Там же. О позиции М.Н. Каткова см. также в ч. III—IV вступит, статьи.
№ 42
Из записок фрейлины
<...> Поглощенный личными заботами, не имеющими никакого
отношения к делам страны, Государь неизбежно должен был ощу-
щать себя счастливым, переложив на кого-нибудь основную тяжесть
своего бремени. Впрочем, Лорис был человеком тонким, приятным,
вкрадчивым, тактичным, но не внушающим, на мой взгляд, доверия.
Его армянское происхождение почти вменялось ему в вину его ху-
458
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лителями. Внешне он представлял собой резко выраженный восточ-
ный тип — своей худобой, чрезвычайной бледностью и носом с гор-
бинкой он напоминал больного грифа. Всесилие этого человека в ту
пору было так велико, что хотелось бы видеть в нем все таланты и
добродетели для блага управляемой им страны. Так, я с удовольстви-
ем отметила, что Лорис абсолютно честен и бескорыстен в денеж-
ном вопросе. Пусть это будет ему похвалой!..
Государь, доверив ему, так сказать, бразды правления, использовал
его в качестве посредника между собой и семьей. Неся бремя адми-
нистративного управления, о котором он, как говорят, не имел ни
малейшего понятия, поскольку до сих пор был известен лишь воен-
ным талантом, он исполнял вдобавок обязанности Меркурия, летаю-
щего от одного дворца к другому, пытаясь примирить непримиримое
и желая угодить и волкам, и овцам.
Толстая А.А. Записки фрейлины. М., 1996. С. 40, 184.
Толстая Александра Андреевна (1817—1904) — фрейлина императрицы Марии
Александровны, супруги Александра II. Родственница (двоюродная тетка) Л.Н. Тол-
стого, которую он ценил за ум и душевные качества.
№ 43-44
«... БОЛЕЕ АЗИАТСКИЙ, ЧЕМ ЕВРОПЕЙСКИЙ ПОЛИТИК...»
(Из воспоминаний бывшего народовольца)
Всемогущий диктатор был отнюдь не на высоте положения, куда
его вознесла судьба и воля Александра II, совершенно потерявшего
голову после взрыва дворца. Гораздо более азиатский, чем европей-
ский политик, Лорис-Меликов воображал, что Россию можно было
вывести на путь правильного прогресса под знаменем мнимо-либе-
рального царизма, делая крошечные уступки так называемому обще-
ственному мнению и в то же время всячески преследуя революци-
онеров, т. е. как раз тех людей, в которых наиболее ярко выражалась
тяга страны к новым формам политической власти. Между тем оп-
позиционное настроение все усиливалось в обществе, и «Народная
воля» начинала встречать сочувствие среди левых либералов и легаль-
ных радикалов.
Русанов Н.С. На родине. 1859—1882. М., 1931. С. 259.
Русанов Николай Сергеевич (1859—1939) — участник революционного движе-
ния, народоволец, в начале 1900-х гг. — эсер. См. о нем подробнее: Твардовская В.А.,
Итенберг Б. С. Русанов — искатель истины в социализме // Русские и Карл Маркс:
Выбор или судьба. М., 1999. С 143—181.
459
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№45
РЕВОЛЮЦИОНЕР-НАРОДНИК НА ПРИЕМЕ
У ЛОРИС-МЕЛИКОВА
<...> Я заявил Лорис-Меликову, что пришел к нему не каяться в
своих убеждениях, а просить права жить в Петербурге, так как по суду
я признан свободным от дальнейших административных кар, выну-
дивших меня «скрыться»...
— Если обещался выпустить вас от себя свободным, — сказал он мне
после моих объяснений, — то само собой не для того, чтобы вы поте-
ряли свое честное имя. Я не требую ни от кого недостойных человека
признаний. Если ваши руки не запачканы кровью, — я буду хлопотать
у государя прекращения розыска вашей нелегальной жизни. <...>
Далее Лорис-Меликов продолжал:
— Оговорить 36 губерний в революционном замысле1 и кричать
об опасности отечеству бесчисленными арестами молодежи гораздо
легче, чем подумать об ее судьбе. Я всегда радовался, когда находил
случай обойтись без ареста молодого человека и убедить директоров
гимназии принять обратно исключенного гимназиста за чтение какой-
нибудь революционной книжки... Ничего нет опаснее, как лишить
человека права учиться и трудиться, запрещая в то же время празд-
ность их замыслов.
— Но, — возражал я, — кроме борьбы с правительством, может
при известных условиях существовать и уверенность в него, и в зако-
нодательный прогресс, способный создать «народ» для умственного
просвещения. <...>
Лорис-Меликов:
— Думайте себе, что хотите... Вы уже пережили период, когда
молодой человек выдает свои убеждения за сочувствие к ним целой
страны и на основании этого составляет заговоры. Я даю вам слово,
что вас не постигнут более кары за ваши убеждения. За это вас и не
накажут... Вы получите полную свободу. Я еду в Ливадию и, если вас
арестуют до моего возвращения, требуйте, чтобы об этом тотчас же
доложили мне. Если же останетесь целы до моего возвращения, то
приходите вновь ко мне...
В Ливадии состоялось высочайшее повеление о назначении мне
места жительства в Петербурге и о прекращении обо мне розыска и
судебного дела.
Допросы после 1 марта 1881 г., арест, освобождение, вновь к Ло-
рис-Меликову. «Вы были правы, — произнес он. — Сделано очень
460
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
мало для успокоения умов. Все впереди. Вот только бы катастрофа
1-го марта не погубила всех добрых начинаний... «Это безверие в свое
собственное правительство, выходящее из тех же рядов интеллиген-
ции, является главным источником революционных движений. К нему
присоединяется и другое рассуждение о том, что правительство дава-
ло реформы только тогда, когда было устрашено протестами; что в
1861 году освобождение сверху предпочли освобождению снизу; что
в настоящее время «пропаганда делом» устранила правительство, и
оно опять схватилось за реформы и т. д. Упускают из виду, что это
же правительство, удалив Д.А. Толстого, Жихарева2, может опять их
пригласить еще с большими правами, чем мои теперешние. С этими
представлениями о правительстве растут другие... что молодежь —
совершенство, а все другие — дрянь; что общество и народ прогрес-
сивнее, чем правительственные сферы, и потому обязательно делать
правительству одни неприятности, вместо того чтобы вырасти и овла-
деть влиянием в обществе и правительстве. Но для того нужны та-
ланты, знание, трудолюбие, гуманность, снисходительность к несовер-
шенствам среды и политический такт.
Фаресов А. Д0е встречи с графом Лорис-Меликовым // Исторический вестник.
1905. № 2. С. 492, 494, 496-498.
Фаресов А.И. — народник, участник «хождения в народ». Судился по процессу
193-х. Работал в типографии И.Н. Мышкина, где печаталась литература для пропа-
ганды в народе.
1 По данным Министерства юстиции, «хождение в народ» охватило 37 губерний.
(Записка министра юстиции гр. Палена. Успехи революционной пропаганды в Рос-
сии. Женева, 1875. С. 10-12.)
2 Жихарев С.С. — прокурор Саратовской судебной палаты, проводивший дозна-
ние «О пропаганде в империи». Д.А. Толстой в 1882 г. становится министром внут-
ренних дел, находясь на этом посту до своей смерти в 1889 г.
№ 46
«ЧТО ЖЕ, ПОЛИТИКА НЕ ГЛУПА!»
(Народовольцы о правлении Лорис-Меликова)
В твердом намерении «искоренить крамолу» его величество сно-
ва пересадил музыкантов своего квартета. Генерал Гурко в полной
опале полетел с места1, и спасение России поручено Лорис-Мелико-
ву с Верховной Распорядительной Комиссией в придачу. «Изыдет
свет с востока!» — завопили газеты. До настоящего времени свет
этот, однако, проявился лишь в виде торжественной иллюминации
в Петербурге. Для придания ей более задушевного характера не
461
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
только домовладельцы получили приказание осветить дома, но даже
квартирантам велено было выставить в каждом окне, выходящем на
улицу, по две свечи. Полиция бегала впопыхах, подготовляя прояв-
ления народных чувств. Рабочим решено было дать трехдневный
праздник без вычета платы. Шпион Баталин за несколько дней до
19-го февраля распространял свой листок по поводу славного цар-
ствования. Через неделю все было готово, и весь Петербург только
и толковал что о празднестве.
Празднество имело быть трехдневное. Но 20-го февраля произо-
шел казус, не входивший в программу и испортивший, можно ска-
зать, все удовольствие. Когда Лорис-Меликов, возвратившись домой,
выходил из кареты, Млодецкий выстрелил в него из револьвера и был
немедленно схвачен. Говорят, граф до сих пор испытывает болезнен-
ное состояние, как последствие выстрела. Если это правда, то очевид-
но, что Лорис носит кольчугу, и что Млодецкий не промахнулся. Как
известно, покушение И. Млодецкого было задумано и выполнено им
совершенно самостоятельно. Но по всей вероятности, празднество
19-го февраля чересчур оскорбило демократическое чувство молодого
героя, и он не в силах был сдержать накипевший протест. Как бы то
ни было, факт совершился. Уверяют, будто судебной власти удалось с
трудом уговорить Лорис-Меликова предать Млодецкого, хотя для ви-
димости, суду: вице-император считал почему-то более внушительным
повесить дерзкого немедленно и без всякого суда. Отсрочка, впрочем,
не заставила Лориса томиться слишком долго. «Следствие» было про-
изведено в два часа, защитник не видался с клиентом и 5 минут, суд,
разумеется, также быстро поставил приговор, и через 24 часа, 22-го
февраля, И. Млодецкий был уже повешен.
Назначение диктатором Лориса наши газеты приветствовали как
начало либеральной эры. Ждали от него чуть не земского собора.
Оказалось, что ничего этого не будет. «Не толкуйте, пожалуйста, о
свободе и конституции, — сказал Лорис Суворину2. — Я не при-
зван дать ничего подобного, и вы меня ставите только в ложное по-
ложение». Теперь политика Лориса определилась, он просто —
«просвещенный деспот». Как человек неглупый, он понимает, что
бессмысленно губить людей зря, по-тотлебенски и чертковски, что
гораздо выгоднее не мешать жить разным насекомым, вроде раска-
явшихся Дьяковых3. Вместе с тем Лорис понимает, что у него не от-
валится язык от лишней либеральной фразы. Ну, а затем — человек
действительно порядочный, мысль действительно независимая —
трепещи! До сих пор Лорис действовал удачно. Но дело в том, что
во Владикавказе или Харькове он не имел перед собой трудностей
462
ъ ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
своего теперешнего положения. Теперь у него, с одной стороны,
общее и вполне резонное недовольство, наиболее сильная, какая
только есть в России, либеральная оппозиция и потом чисто рево-
люционное движение; с другой — ревнивый к власти и отупевший
самодержец. Лорис не может сделать никакой уступки либеральным
элементам, не подвергаясь опале царя. Говорят, он уже и теперь
ожидает аудиенции по два часа; говорят, он и теперь получил уже
высочайшую распеканцию за «распущенность» газет. А общество
обижается, что нет реформ. Интересно будет увидеть, долго ли су-
меет Лорис балансировать между двумя стульями? Пока же он за-
нимается приведением административных сил к единству, слияни-
ем разных сортов полиции, объединением действий губернаторов и
жандармов и проч. Параллельно с этим он старается разъединить
оппозицию, кокетничать с либералами, с разными земцами и т. п.;
красивыми фразами о будущих вольностях он старается отрезать у
конституционалистов всякую связь с радикалами. Вновь заведенный
официоз «Береп>4 очень ловко поддерживает операцию главнокоман-
дующего. Вместе с тем Лорис ловко эксплуатирует лакейское чувство
разных газетчиков, милостиво допуская их до разговоров с собой:
убытку ему никакого, а газетчики млеют и рады на стену лезть за
доброго барина. Отрывая от нас либеральную партию, Лорис наме-
ревается то же сделать и относительно молодежи. Недавно вышед-
шее правительственное распоряжение сулит не только помилование,
но даже полное возвращение прав ссыльным по студенческим исто-
риям. Со студенчеством Лорис заигрывает и лично, призывая к себе
их «представителей», обещает всякие льготы. То же распоряжение,
очевидно, имеет целью внести разделение в ряды самой радикаль-
ной партии, открывая возможность отступления всякому изменни-
ку, всякому слабому духом. Нужно думать, что в скором времени
Лорис разделит радикалов на более и менее опасные фракции и нач-
нет покровительствовать более мирным революционерам.
Что же, политика не глупа! Сомкнуть силы правительства, раз-
делить и ослабить оппозицию, изолировать революцию и переду-
шить всех врагов порознь — не дурно! И заметьте, что всех этих
воробьев предполагается объегорить исключительно на мякине, не
поступившись ничем и даже, собственно говоря, никого не по-
щадив.
Характерную иллюстрацию к системе Лориса могут составить по-
литические процессы последнего времени. Здесь мы находим и бес-
сердечную жестокость, иногда маскируемую дешевым великодушием,
и стремление внести разделение в среду самой партии.
463
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Листок «Народной воли». 1880. 1 июня. Ns 1, передовая. Автор — А.А. Тихоми-
ров // Литература партии «Народная воля». М., 1930. С. 70— 72.
1 Должность временного петербургского генерал-губернатора, которую занимал
генерал-адъютант И.В. Гурко, была упразднена с учреждением Верховной распоряди-
тельной комиссии.
2 Суворин Алексей Сергеевич (1834—1912) — редактор-издатель газеты «Новое
время».
3 Дьяков Александр Александрович (1845—1895) — участник революционных
кружков 70-х гг., отойдя от революционного движения, усиленно занимался его дис-
кредитацией. Под псевдонимом А. Незлобина печатал антинигилистические повести
и рассказы (См. «Кружковщина», Одесса, 1879).
4 Консервативная политическая и литературная газета, выходившая в Петербурге
в 1880 г., субсидировавшаяся правительством. Редактор-издатель — П.П. Цитович.
Фактический редактор и основной сотрудник — А.А. Дьяков (А. Незлобии).
№ 47
«МОСКОВСКИЕ ВЕДОМОСТИ»
О «МЯГКОЙ ПОЛИТИКЕ» ЛОРИС-МЕЛИКОВА
Наши слова были истолкованы в том смысле, будто мы порица-
ем систему действий, принятую графом Лорис-Меликовым в борь-
бе с крамолой и что мы видим в этих действиях ряд уступок анар-
хистам1 .
Пока мы говорим, мы обязаны говорить правду, как понимаем ее
по нашему крайнему разумению. Революция наша остается в тумане;
преступников ловили, казнили, ссылали, но концы крамолы и доселе
остаются неразъясненными. Известно только, что она не встречала
должного сопротивления. Общество находилось в недоумении, отдель-
ные власти действовали не разбирая, где зло, и своими мерами неред-
ко вызывали и усиливали его.
...Вот в таком положении были дела, когда граф Лорис-Меликов
был призван к пресечению смуты... На кого было опереться? Люди
старых порядков большей частью деморализованы и сбиты с толку.
Граф Лорис-Меликов возымел мысль обратиться прямо к людям но-
вых порядков, вообще державшимся в стороне, как бы в оппози-
ции, занимавшимся критикой. Он пригласил их принять участие в
борьбе со злом и сделал шаг им навстречу, в чем, сколько мы пони-
маем, и заключался смысл его обращения к обществу2. Истории
предстоит доказать, что при данных обстоятельствах, быть может,
ничего иного не оставалось делать. Пусть же новые люди войдут в
государственное дело и примут на себя часть ответственности в нем.
Мы первые порадовались бы, если бы этот опыт удался. Если мы не
имеем никаких предубеждений против новых деятелей, то не мо-
464
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
жем иметь и в пользу их никаких предубеждений. Невольно явля-
ется вопрос, солидарны ли они с некоторыми органами печати?
<...> Если была солидарность, то останется ли таковая и впредь, или,
другими словами, сохранят ли те же органы свой прежний харак-
тер? Предположим, что сохранят и что солидарность останется: в
таком случае подпольным деятелям нет ни малейшей причины быть
недовольными. Они могут успокоиться и притихнуть временно на
этом удобном этапе.
<...> Предпринята «мягкая политика» относительно пропаганди-
стов, их массами освобождают и возвращают из-под надзора поли-
ции. <...> Но если ввиду подобных явлений подпольные деятели не
могут не радоваться, то мы, в свою очередь, постараемся не преда-
ваться унынию. Будем надеяться, что все прискорбные явления, ко-
торые смущают людей здравомыслящих и честных, исчезнут, как
wesenlosen schein*, как признаки положения существенно изменив-
шегося; что люди старых и новых порядков сгруппируются вокруг
одного великого общего дела и что свет разумения укажет тем и
другим, что делать, что изменить, что поправить. Если опыт удастся,
заслугу Лорис-Меликова сумеет оценить история. Если не удастся, то
следует винить положение, среди которого ему приходится действо-
вать и которое не им было создано.
Московские ведомости. 1880. 2 августа, передовая. Автор — М.Н. Катков.
1 Речь идет о весьма прозрачном намеке Каткова, что политика Лорис-Меликова
и его соратников соответствует интересам революционеров: «Говорят, будто пребы-
вающие за границей вожаки нашей революции теперь чем-то недовольны. Полно, так
ли? Не хитрят ли они? Чего же им нужно? Есть, напротив, основания полагать, что
эти почтенные мужи сдадутся или уже сдались на перемирие... Только надолго ли?»
(Московские ведомости. 1880. 19 июля, передовая). Слова эти вызвали резкий отпор
в либеральной печати, вынудивший Каткова на разъяснение своей позиции по отно-
шению к «системе действий» Лорис-Меликова.
2 См. док. № 29.
№ 48
АВСТРИЙСКАЯ ГАЗЕТА О ЛОРИС-МЕЛИКОВЕ
Величайшее из чудес состоит в том, что чудеса могут совершаться
ежедневно, говорит Лессинг устами Натана. Это изречение невольно
приходит на ум, когда глядишь на события, совершающиеся в России
в течение последних недель. Генерал, пользовавшийся до того заслу-
женною воинскою славою, выступает внезапно на сцену, чтобы под-
* Пустая видимость (нем.).
30 - 2582
465
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
держать разрушающийся государственный строй; он не называется
диктатором, но сосредотачивает в себе все атрибуты диктатуры. В удел
ему достался хаос, в котором ничего различить нельзя. Крамола пре-
следует царя и в поезде, при въезде в священную Москву, и в соб-
ственном доме.
В диктатора стреляют, и только случай спасает и царя, и его. Где
выход из этого положения? И вот прошло лишь два месяца, и оче-
видно для всех выступают симптомы успокоения. Наперекор всем
историческим традициям, диктатура является чем-то спасательным,
и деятельность ее обнаруживается не виселицами, не нарушениями
права и закона, а ограничениями полицейского произвола и удов-
летворением народных желаний.
Да, это действительно чудо, совершенное Лорис-Меликовым. Без
опасения впасть в преувеличение можно сказать, что пресловутая
фраза о спасении общества никогда не могла быть произнесена с
большею справедливостью и в более симпатичном нам смысле, чем
в отношении к нему. Общество, которое он спасает, заключается не
в привилегированных классах, которые дрожат над своими личны-
ми интересами, не в юнкерах и попах, которые стремятся усилить
свою власть над народом, а в тысячах юных студентов и рабочих,
которых полиция хватала ночью и без суда, без допроса, ссылала в
Сибирь. Плачущим родителям возвращены будут сыновья, а народу
его юное поколение. С заблуждающихся мальчишек, которым лож-
ный энтузиазм вскружил голову, снимается рукою диктатора позор-
ное клеймо преступников. У Третьего отделения отнимается право
топтать ночами закон и право именем царя ставить неумышленное
насилие единственным орудием действия.
Как меняются времена! Бледное, болезненное лицо Лорис-Мелико-
ва подле отталкивающей фигуры Муравьева, армянин подле татарина,
и тот и другой диктаторы. Но Лорис-Меликов человек умный, одушев-
ленный гуманными воззрениями, государственный человек серьезного
закала, Муравьев — кровожадный палач. И оба они в разное время
являлись доверенными людьми нынешнего царя с тою разницею, что
армянину сопутствуют все симпатии русского народа, между тем как в
областях, которыми управлял Муравьев, его пережил неискоренимый
ропот против неумолимости самодержавия.
Мы не считаем дело Лорис-Меликова оконченным, напротив, мы
признаем, что оно только начинается. Но мы знаем направление, в
котором он действует, и направление это хорошо. Закон и свобода
еще не восстановлены в России, насилие полиции, влияние бессер-
дечного панславизма и произвола администрации еще не искорене-
466
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ны; народ еще обречен на молчание при разрешении вопросов, ка-
сающихся его собственного благосостояния. Но зло это задето уже
в корне; личная свобода уже нашла себе поддержку против прежнего
преступного бюрократического произвола. Первый шаг сделан, и это
главное. Меры, принимаемые графом Лорис-Меликовым, доказыва-
ют, насколько мы были правы, заявляя неоднократно, что нигилизм,
как бы ни были предосудительны его проявления, не страшен, если,
вместо одного преследования, выступит навстречу привлекаемых за-
конных требований.
Мы убеждены, что и теперь уже уменьшились фанатические эле-
менты, которые составляли главный его контингент в то время, когда
одного свободного слова достаточно было для ссылки в Сибирь. На-
стоящий корень его не враждебен государству, не революционен, не
разрушителен. Лучшие силы, продавшиеся революционной пропаган-
де, примирятся с властью, если хотя медленно, но решительно нач-
нет проводиться конституционное развитие сперва в совместной
деятельности Думы с Верховною комиссиею, затем в Земском собо-
ре и, наконец, в общем народном представительстве. Путь к этому
еще отдаленный, но Лорис-Меликов еще не стар, и если доверие
царя его не покинет и придворная интрига не получит перевеса, то
настоящее столетие увидит окончание совершающегося чуда — ли-
берального воскрешения России, о котором в 50-х годах и мечтать
не смели.
Царь сидит на троне в одиночестве. Канцлер нем и стар. Царица
лежит на смертном одре. Ему не раз угрожала смерть, пока он хотел
поддержать разрушающийся идеал своего Богоподобия. Даже в царе-
виче он не видел истинного друга, так как помимо панславистских
мечтаний он представлял себе иначе, чем отец, отношения, должен-
ствующие быть между царем и народом. Теперь многоиспытанный
властитель Зимнего дворца нашел настоящего друга в лице Лорис-
Меликова, который выступает посредником не только между отцом
и сыном, но и между царем и народом. Будущее развитие России
зависит от того, как долго этому посреднику суждено занимать свой
пост. Александр II уже однажды испытал всю сладость народного во-
сторга, которого он был предметом. Он может еще вернуть то, что
утратил по собственной и чужой вине, если, выступив в качестве кон-
ституционного монарха, освободит диктатора от вверенной ему зада-
чи. Те лавры, которые на старости лет не хуже других.
ГА РФ. Ф. Лорис-Меликова, on. 1, д. HI, л 1 — 3. Neue freie presse. 2 мая 1880 г.
Перевод.
30*
467
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 49
«ОБЩЕСТВЕННЫЕ СИЛЫ ЯВЛЯЮТ У НАС БОЛЕЕ НАДЕЖНУЮ,
ЧЕМ ГДЕ-ЛИБО, ОПОРУ ДЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПОРЯДКА...»
Ряд возмутительных преступлений, совершенных за последнее вре-
мя в России социально-революционною партиею, и, наконец, при-
скорбное событие 5 февраля сего года обнаружили пред Правитель-
ством тот неопровержимый факт, что проявления вредных социальных
учений достигли в нашем отечестве таких размеров, при которых даль-
нейшее их развитие могло возбуждать основательные опасения отно-
сительно сохранения в будущем не только общественного спокой-
ствия, но даже существующего государственного строя. Вместе с тем
быстрая последовательность грустных событий, при редком обнаруже-
нии виновных и полном недостатке сведений об их замыслах доказы-
вали как несоответствие правительственных мероприятий, направлен-
ных противу зла, так и недостаточность воздействия общественных сил
противу вредных лжеучений.
При таких обстоятельствах Ваше Императорское Величество, ука-
зом 12 февраля сего года, Высочайше соизволили признать за благо
учредить Верховную Распорядительную Комиссию и повелеть мне быть
Главным ее Начальником.
Ближайшая цель Комиссии обусловлена выраженным в Высочай-
шем указе твердым решением Вашего Величества положить предел
беспрерывно повторявшимся покушениям дерзких злоумышленников
поколебать существующий государственный и общественный строй;
главнейшим же к тому средством указано объединение действий всех
властей по охранению государственного порядка и общественного
спокойствия.
В развитие этого общего руководящего начала, Вашему Император-
скому Величеству благоугодно было, непосредственно за открытием
Комиссии, Высочайше повелеть: во 1-ых, чтобы все действия чинов III
Отделения Собственной Вашего Величества Канцелярии и Корпуса
Жандармов по делам о государственных преступлениях были подчи-
нены мне и, во 2-ых, чтобы все Высочайшие Вашего Величества пове-
ления и указания по делам, относящимся до охранения государствен-
ного порядка и общественного спокойствия, были испрашиваемы
подлежащими Министрами не иначе, как всеподданнейшими моими
докладами.
В видах установления единства действий и между подчиненными
органами различных ведомств, мною преподан ряд указаний, вырабо-
468
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
тайных по соглашению с Министром Внутренних Дел и с Высочайшего
Вашего Императорского Величества соизволения, для руководства гу-
бернской администрации и жандармским чинам по делам, касающим-
ся охранения государственного порядка и общественного спокойствия.
С тою же целью устранения вредной разрозненности все сыскные, лич-
ные и материальные средства в столице, распределявшиеся до того меж-
ду двумя учреждениями, действовавшими вне всякой одно от другого
зависимости, сосредоточены, по предварительно одобренному Вашим
Величеством распоряжению моему, в Секретном Отделении С.-Петер-
бургского Градоначальника.
Для восполнения недостаточности личного состава полицейской
стражи в Петербурге и для предоставления полиции возможности
иметь действительное наблюдение за столичным населением испро-
шено Высочайшее соизволение на усиление средств полиции значи-
тельным увеличением числа околоточных надзирателей.
С целью устранения замеченной в производстве дел по государствен-
ным преступлениям вредной медленности приняты меры к скорейше-
му их движению и окончанию, для того чтобы виновные понесли
безотлагательно заслуженную кару, а невинные не терпели напрасных
стеснений. В тех же соображениях Членами Комиссии осмотрены ме-
ста заключения государственных преступников в С.-Петербурге, а рав-
но политические тюрьмы в Вышнем Волочке, Мценске и Москве.
Мерами этими достигнуто, что общее число производящихся по
Империи дел о государственных преступлениях, простиравшееся при
открытии Комиссии до 500, уменьшилось до 65-ти. Самый порядок
производства предварительных розысков и арестов направлен к ус-
пешнейшему обнаружению преступных замыслов, с устранением
преследования действий, не имеющих соотношения к социально-ре-
волюционному движению, и в этом смысле преподаны, с Высочай-
шего соизволения Вашего Величества, особые указания как столич-
ной полиции, так и всем Генерал-Губернаторам.
Принимая означенные и другие в том же направлении меры, Ко-
миссия имела постоянно в виду, согласно Высочайше одобренным
Вашим Величеством предположениям моим, возможное ослабление
причин, обусловливающих безучастное отношение общества к восста-
новлению нарушенного порядка. Для достижения этой, в высшей сте-
пени существенной цели, я не упускал ни одного случая к упрочению
прирожденных русскому человеку верноподданнических чувств к Ва-
шему Величеству и к усилению доверия общества к правительствен-
ным действиям и намерениям восстановить порядок для дальнейшего
развития, мирным путем, внутреннего благосостояния России, как
469
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нравственного, так и материального. Этим направлением проникну-
ты все действия Комиссии, и из числа принятых в сем отношении мер
позволяю себе упомянуть об испрошенных мною Высочайших Ваше-
го Величества повелениях о порядке помилования приговоренных к
смерти государственных преступников не иначе, как в путях Монар-
шего милосердия, и о пересмотре сведений о всех состоящих под
надзором полиции по политическим обвинениям, в том числе о ли-
цах из учащейся молодежи, с целью дарования раскаявшимся облег-
чения и возможности продолжать прерванное образование.
Кроме того, Комиссиею вырабатываются и отчасти уже оконча-
тельно выработаны предположения об изменении порядка производ-
ства некоторых, менее важных по существу своему, разрядов дел по
государственным преступлениям, а также о правильной организации
административной высылки и об устройстве быта этой категории
ссыльных, представляющих, по своей возросшей за последнее время
численности, один из немаловажных государственных вопросов, ре-
шение которого, по мнению моему, не терпит отлагательства.
Я далек от мысли, Государь, что преступная деятельность соци-
ально-революционной партии прекратилась, а тем более не смею
приписывать исключительно трудам Комиссии обнаруживающиеся в
обществе некоторые благоприятные признаки, свидетельствующие о
заметном успокоении умов1. Не предаваясь самообольщению, я, на-
против, убежден, что вредные для государственного строя проявле-
ния социальных учений, существующих в широких размерах в госу-
дарствах Западной Европы и проникших, хотя в слабейшей степени,
но в извращенном виде, и в наше отечество, могут быть парализо-
ваны не в короткий срок, а только продолжительным и вполне со-
ответственным условиям данного государства воздействием прави-
тельственных и общественных сил.
Такое воздействие в России представляется мне более чем воз-
можным, если не будет упущено благоприятное для этого время. В
России более, чем где-либо, возможна твердая и решительная сис-
тема Правительственных действий, направленных к борьбе с крамо-
лою, отнятием у нее удобной почвы, а общественные силы являют
у нас более надежную, чем где-либо, опору для государственного
порядка. Но для достижения действительного и прочного успеха
такого воздействия необходимо, по моему убеждению, с одной сто-
роны, чтобы Высочайшие указания Державной воли в борьбе с кра-
молою были приводимы в исполнение таким постоянно действую-
щим органом государственного управления, который объединял бы
в себе все Правительственные в сем отношении силы, а с другой,
470
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чтобы возникающая в нашем отечестве потребность деятельности
общественных сил получила соответствующее государственному по-
рядку направление. При этом, по мнению моему, достижение вто-
рой из указанных здесь целей возможно только при правильном
разрешении первой из них, которая и составляет насущную адми-
нистративную потребность минуты и предначертана уже соизволе-
нием Вашего Императорского Величества в Высочайшем указе, со-
здавшем Верховную Распорядительную Комиссию.
Но Комиссия эта не может быть тем постоянным в государствен-
ном строе органом, который имел бы назначением не только создать,
но и поддерживать прочное объединение правительственных сил для
борьбы с крамолою. Учрежденная ввиду чрезвычайных обстоятельств,
Комиссия должна была принять те неотложные, на первую минуту,
меры, которые устранили бы ближайшие проявления вредной деятель-
ности социально-революционной партии и успокоили бы встревожен-
ное общество. Она могла наметить тот путь, который представляет
наибольшее ручательство в успехе борьбы. Но затем деятельность ее,
как и всякой исключительной власти, не должна быть продолжитель-
ною; иначе она неминуемо нарушит нормальный ход государственного
управления, внесет нежелательное смешение в предметы ведения выс-
ших государственных учреждений и вызовет ложное представление
как внутри, так и за пределами России, о положении наших дел.
Между тем, если Комиссия, лишенная, по временному значению сво-
ему, практической возможности принимать на себя в общем порядке
управления не только разрешение, но даже возбуждение государствен-
ных вопросов, как бы ни казались они ей необходимыми, обратится
исключительно к окончательной разработке затронутых ею предметов,
то, нет сомнения, что она весьма скоро снизойдет до степени много-
численных у нас во всех ведомствах обыкновенных комиссий и ко-
митетов. Такой исход Верховной Комиссии не только не желателен,
но, смею выразиться, просто немыслим с точки зрения государствен-
ной пользы.
Остановившись на изложенных соображениях, я не счел себя впра-
ве умолчать о них пред Вашим Императорским Величеством, обязы-
ваясь присовокупить, что, по глубокому моему убеждению, настоящая
минута представляется самым удобным временем для признания бли-
жайшей задачи Верховной Распорядительной Комиссии исполненною
и для сосредоточения в одном из высших органов государственного
управления тех Правительственных сил, кои в общем законном по-
рядке имеют назначением охрану государства и общественного спо-
койствия в обширном смысле. Таким органом Верховной власти пред-
471
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ставляется Министерство Внутренних Дел, коему вверено и ныне
высшее наблюдение за главными отправлениями внутренней жизни
государства. Министерство это, сохраняя за собою такое высшее на-
блюдение, могло бы продолжать дело подлежащей закрытию Верхов-
ной Распорядительной Комиссии и должно бы сосредоточить в себе
заведывание всею полициею государства.
Не входя в определение подробностей усиленной таким образом
организации Министерства Внутренних Дел, так как подробности эти
подлежат определению в установленном порядке, позволю себе выра-
зить лишь, что непременным условием для достижения Министер-
ством желаемой цели является присоединение к кругу его деятельно-
сти обязанностей, лежащих ныне на III Отделении Собственной
Вашего Императорского Величества Канцелярии. Такое присоедине-
ние представляет, по мнению моему, значительные преимущества пред
высказывавшимся неоднократно предположением об учреждении осо-
бого Министерства полиции. Эта последняя мера, независимо от об-
ременения Государственного Казначейства новым значительным рас-
ходом, едва ли достигала бы цели действительного объединения
полицейской власти, поставив органы губернской и уездной админи-
страции в зависимость от двух Министров, воззрения которых могут
не всегда совпадать; она породила бы новую форму двоевластия и под-
держала бы ту вредную для дела разрозненность, к устранению кото-
рой направлены ныне все старания. За сим, если бы усиленный круг
деятельности Министерства Внутренних Дел представлялся слишком
обширным, можно было бы, без особого вреда для дела, отделить от
Министерства Департаменты: Почтовый, Телеграфный и Духовных
Дел Иностранных Исповеданий.
Предполагаемое мною изменение, сосредоточивая в лице Министра
Внутренних Дел заведование всею полициею в государстве, как общею,
так и политическою, земскими и городскими делами и печатью, пре-
доставит ему, по моему убеждению, действительные средства и воз-
можность, при дружной и благожелательной поддержке со стороны
представителей других ведомств, создать твердую власть, направлен-
ную, по Августейшим указаниям Вашего Величества, к установлению
прочного порядка и к дальнейшему осуществлению великодушных
Ваших предначертаний для общественного блага.
Высказывая мысли мои по долгу верноподданного, я чужд при этом
каких бы то ни было побуждений личного свойства. Вашему Величеству
угодно было призвать меня в трудную минуту. Руководимый чувствами
безграничной к Вам, Государь, преданности и любви к отечеству, я без-
молвно принял на себя нелегкую задачу, которую Вам благоугодно было
472
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
на меня возложить, и приложил старание выполнить ее по мере сил и
уменья. Но я счел бы себя недостойным оказанного мне Монаршего До-
верия, если бы на минуту поколебался своевременно высказать то, что
считаю полезным для Вашего Величества и для блага России. Подлин-
ное подписал:
Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов,
Верно: Управляющий Канцелярией), в звании Камергера Двора Е. И. В.
А.А. Скальковский.
Всеподданнейший доклад Лорис-Меликова императору Александру II 26 июля
1880 г. // ГА РФ. Ф. Лорис-Меликова (569), on. 1, д. 64, л. 1—15.
1 С 5 февраля до 26 июля 1880 г. в стране не было совершено ни одной террори-
стической акции.
№ 50
ИЗ ВСЕПОДДАННЕЙШЕЙ ЗАПИСКИ НАЧАЛЬНИКА ВЕРХОВНОЙ
РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА
О ПРЕОБРАЗОВАНИИ ПОЛИЦИИ
1 августа 1880 г.
Вопрос о преобразовании полиции разрабатывается в особой ко-
миссии, учрежденной при Министерстве Внутренних Дел. Вопрос этот
так важен для упрочения общественного порядка и спокойствия и
вообще для будущего России, при дальнейшем развитии нашего зако-
нодательства, что является необходимость не откладывать далее его
разрешение и уяснить ныне же те основные начала, которые должны
послужить исходною точкою для правильной организации полиции в
государстве.
Первые шаги уже сделаны в 1878 году учреждением полицейских
урядников и установленною в 1880 году связью между деятельностью
по охранению общественного спокойствия чинов Жандармского Кор-
пуса и административною губернскою властью.
При установлении последней меры признана необходимость един-
ства полицейских мероприятий, основанная на крупных указаниях
опыта.
Внутреннеполитические события последних лет вызвали значитель-
ное число политических дел, с производством дознаний чинами Жан-
дармского Корпуса, дознания эти производились означенными чинами
до 1880 года без сообщения нередко о них местной администрации,
что иногда признавалось даже необходимым, ввиду отсутствия уверен-
ности в сознании важности возникавших дел со стороны чинов об-
473
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
щей полиции, а также их умения действовать успешно с сохранени-
ем должной тайны. Между тем при незначительности жандармского
в губерниях состава, чины корпуса лишены были возможности про-
изводить своими средствами розыски и прочие полицейские действия,
столь необходимые для успеха раскрытия преступных действий и в
итоге, таким образом, получалось не дознание, не раскрытие преступ-
лений, а лишь оформление их законом установленными протоколами,
другими словами, производилась лишь проверка тех данных, которые
случайно доходили до жандармского ведомства. Но мера, установлен-
ная в марте 1880 года, не может еще быть признана мерою, оконча-
тельно устранившею существовавшие неудобства: таковые могут быть
вполне устранены только полным объединением жандармской и об-
щей полиции, что достигается путем полного подчинения жандарм-
ских чинов высшей губернской административной власти. Тогда только
представится основание рассчитывать на возможность дружного дей-
ствия всех полицейских чинов в данной местности, а следователь-
но, и основание рассчитывать на достижение тех результатов, кото-
рые так необходимы для предупреждения и раскрытия преступных
действий. <...>
<...> То же, что сказано выше о настоятельности объединения всех
полицейских сил в ведении одной в губернии власти, всецело отно-
сится и до государственного учреждения, ведающего полицейское в
государстве дело: вся полицейская часть в империи должна нераздель-
но ведаться одним центральным учреждением...
<...> Нельзя не заметить, что полицейская служба, так много тре-
бующая от сообразительности исполнителей, когда нередко не указания
закона и инструкции, а смелый и решительный прием дает успешные
результаты, тем самым представляет массу соблазна для полицейских
чинов к увлечениям, побуждающим их ради ожидаемого успеха упус-
кать из вида требования закона. Устранение этого недостатка, возмож-
ного также и в губернских властях, достижимо только при постоянном
внимании центрального управления к глубокому упрочению между все-
ми полицейскими органами чувства законности и при его настоянии на
взыскании с нарушителей этого основного принципа, столь необходи-
мого в блюстителях народного спокойствия... Можно было бы ограни-
читься вышеприведенными доводами из числа весьма многих оснований
в пользу мнения о необходимости одного центрального установления
для ведения полицейским делом в государстве, но ввиду важности рас-
сматриваемого вопроса не лишне будет упомянуть еще об одном весь-
ма веском доводе: при розыскных полицейских действиях, особенно по
делам политического свойства, требующим быстрых и верных меро-
474
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
приятий, весь успех нередко зависит от своевременного сообщения ме-
стным полицейским властям сведений о происходящем в других мест-
ностях, а также о лицах разыскиваемых и о всем касающемся этих лиц;
но этого можно достигнуть только при содействии такого центрально-
го установления, которое способно было бы сосредоточивать у себя все
необходимые сведения и имело бы власть давать более важным поли-
цейским розыскам направление, согласное с требованиями обстоя-
тельств...
<...> В последнее время наша периодическая печать, не столько
заботясь об улучшении полицейской службы, как из желания угодить
вкусам читающей публики, при неразвитости камерального образова-
ния в обществе весьма сочувственно относящейся ко всякому проек-
ту расширения круга деятельности общественных учреждений, много
толковала о подчинении полиции земству и местным городским уп-
равлениям... Такой способ разрешения вопроса государственной важ-
ности, конечно, не может соответствовать ни целям правительства, ни
установившимся понятиям об общественной правоспособности в ее
законной сфере деятельности... Наиболее прогрессивные, и потому
пользующиеся у нас наибольшим сочувствием, из публицистов и про-
фессоров по кафедре административного права, известные германские
ученые Лоренц фон Штейн и Резлер1 находят, что существенная обя-
занность исполнительной власти состоит, между прочим, в приоста-
новке распоряжений, изданных самоуправляющимися учреждениями,
если подобного рода распоряжения противоречат общегосударствен-
ной пользе или благу и, безусловно признавая за исполнительною вла-
стью в государстве право высшего надзора над самоуправлением,
ставят целью этого надзора — сохранение гармонии между самосто-
ятельностью самоуправления и государственным единством. Те же
мысли легли в основание ограничительных, по отношению к земским
собраниям, статей нашего положения о земских учреждениях, но эти
статьи остались бы мертвою буквою, если бы упомянутым учрежде-
ниям был предоставлен выбор лиц, назначаемых на должности уезд-
ных исправников. <...>
Желание приурочить полицию к самоуправлению во многом объяс-
няется недостатком распространения в обществе правильных юриди-
ческих понятий. <...>
<...> С теоретической точки зрения, передача полиции в ведение
общественных учреждений есть не только ограничение власти прави-
тельства, но ее полное упразднение. <...>
<...> На Западе конституционные правительства ревностно охра-
няют свою прерогативу полицейской власти... Полиция во Франции,
475
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
обыкновенно не подвергаясь переменам в своем личном составе, была
послушным орудием в руках быстро сменявших друг друга правите-
лей, преследовавших разнообразные политические цели. Она всегда
была верною исполнительницею распоряжений верховной власти, что
естественно могло иметь место лишь при неизменности ее организа-
ции чисто государственного характера.
На основании поучительных опытов одной только Франции уже
можно прийти к заключению о чрезвычайной важности для государ-
ственной жизни такой же тесной связи правительства с полицией, ка-
кая существует по отношению к войску. Только при такой связи
возможно достигнуть точного исполнения правительственных распоря-
жений во всякое время и во всех местностях без различия обществен-
ного положения лиц, частные интересы которых могут быть затронуты
этими распоряжениями. Равно без этой связи едва ли возможно уста-
новить строгую исполнительность по всем вообще предметам полицей-
ского ведения, а между тем такая исполнительность должна составлять
главную отличительную черту полицейской деятельности и ее главное
достоинство, как важнейшей функции исполнительной власти в государ-
стве. Но исполнительность полиции и ее неуклонное служение обще-
государственным целям, помимо всяких соображений местных органов
самоуправления, не зависит только от подчиненности полиции исклю-
чительно правительственной власти. Подчиненность не есть еще гаран-
тия от бездеятельности и злоупотреблений... Абсолютную услугу может
оказать правительственному надзору лишь учреждение фактического
контроля над действиями полиции.
В настоящее время контроль над действиями чинов провинциальной
полиции находится в руках не полицейского, а высшего в данной мес-
тности административного начальства, представляемого в губерниях
губернаторами. Постоянные занятия этих административных должно-
стных лиц в разных местных присутствиях, составленных из предста-
вителей различных ведомств и выборных от сословий, земства и городов,
наконец, их многосторонние сношения по предметам ведения казен-
ных, земских и городских учреждений, не позволяют им всецело посвя-
тить себя полицейскому’ делу.
Вследствие чего действующие чины полиции остаются без посто-
янного надлежащего контроля и руководствуются не практическими
наставлениями при самом исполнении служебных обязанностей, а на-
скоро полученными устными приказаниями, иногда чрез посредство
третьего лица, или циркулярными предписаниями, которые читают и
исполняют по мере сил и возможности и по степени их практичес-
кого смысла.
476
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Для содействия более правильному воспитанию активных полицей-
ских чинов, которые при существующем порядке вещей никогда не
достигнут необходимого уровня умелости, т. н. полицейского такта и
не могут быть дисциплинированы надлежащим образом, полезным
казалось бы поручить заведывание специально-полицейским делом по
губернии особому лицу в звании второго вице-губернатора...
<...> При выяснении вопроса о том центральном государственном
установлении, которому следовало бы встать во главе полицейского в
империи дела, Министерство Внутренних Дел представляется тем ус-
тановлением, которое имеет преимущественно все данные для наи-
более успешного принятия этого дела в свое ведение, высшее в губер-
нии заведование полицейским делом не может не оставаться в руках
губернатора, как главного представителя высшего правительства, гу-
бернатор же принадлежит уже ведомству Министерства Внутренних
Дел. Общая полиция в настоящее время состоит в ведении Министер-
ства Внутренних Дел: слияние с нею жандармской полиции, значи-
тельно меньшей по составу, чем полиция общая, вовсе не требует
создания нового государственного установления, а логически указыва-
ет на необходимость оставления общей полиции в ведении Министер-
ства Внутренних Дел и передачи в его же ведение жандармской по-
лиции. Это тем более удобно, что это же Министерство ведает дела
медицины, земских, городских и крестьянских учреждений, близко
соприкасающихся со многими предметами полицейского ведения...
Все высказанное приводит к следующим заключениям:
1. Все ведение полицейским в империи делом следовало бы сосре-
доточить в Министерстве Внутренних Дел, от которого представляется
вполне возможным и полезным ввиду громадности настоящего круга
ведения этого Министерства отделить Департаменты Почтовый, Теле-
графный и Духовных дел иностранных исповеданий.
2. Чинов Корпуса Жандармов необходимо было бы подчинить гу-
бернаторам, с подчинением всего Корпуса всецело Министру Внутрен-
них Дел применительно к порядку подчинения Министру Финансов
пограничной стражи, с сохранением за чинами Жандармского Кор-
пуса принадлежащих им ныне служебных прав.
3. Звание начальников губернских жандармских управлений полез-
но упразднить с учреждением в каждой губернии должности второго
вице-губернатора с возложением на него обязанности заведования по
указаниям губернатора всею полицейскою частию в губернии, а рав-
но личным полицейским составом и руководства жандармских офи-
церов, а за отсутствием их полицейских чиновников в производстве
дознаний о государственных преступлениях.
477
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
4. С передачею в Министерство Внутренних Дел заведования всею
полицейскою в империи частью представляется возможным передать
в Министерство Внутренних Дел и остальные предметы ведения III
Отделения Собственной ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Кан-
целярии...
5. Затем представляется возможным упразднить III Отделение
Собственной ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Канцелярии и
Штаб Корпуса Жандармов.
ГА РФ. Ф. 569, on. 1, д. 65, л. 5-20.
Опубликован в кн.: Политическая полиция и политический терроризм в России
(вторая половина XIX — начало XX в.). М., 2001. С. 98—104.
1 Штейн фон Лоренц (1815—1890) — профессор Венского университета, спе-
циалист по полицейскому праву. Главный труд «Verwaltungslehre» (1865 —1884.
Т. 1-8).
№ 51
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ ОБ УПРАЗДНЕНИИ
ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ
(по воспоминаниям М.И. Семевского)
М.И. Семевский так передает диалог с ним М.Т. Лорис-Меликова.
«Мысль об упразднении III отделения давно меня занимала. В
бытность мою харьковским генерал-губернатором я на деле увидел
весь ужасный вред, причиняемый этим гнусным учреждением. Уп-
равляющий III отделением шеф жандармов, являясь постоянно меж-
ду министрами и троном, застилал верховную власть от сближения
с народом, устрашал власть, не неся никакой обязанности по управ-
лению, кроме сыска и доноса. III отделение мешало своим бытием
всякой власти и значению министров. Я еще был свидетелем, как в
комитете министров слово шефа жандармов решало все. Рассмотрят,
бывало, дело. Придут к соглашению, обратятся к шефу жандармов —
Александру Романовичу Дрентельну, а он, оказывается, другого мне-
ния, и вот все дело перерешается. Независимо от этого, безнрав-
ственность учреждения III отделения тем была еще ужасна, что оно
подводило государя на ряд беззаконных деяний. Тот же государь,
который даровал земства и суд, правый и равный для всех, являлся
в лице этого учреждения постоянным его нарушителем. Оно развра-
щало его и общество. И это самое главное его зло. Вы, конечно, пре-
красно знаете, как, бывало, тянется какой-либо процесс, проходит
он массу инстанций, решается, наконец, в вашу пользу, но вот вас
478
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
в III отделение. Перед вами генерал в этом известном учреж-
дении с колоннами. Говорит вам весьма смиренно, тихо, вежливо:
«Откажитесь от вашего права. Дело решено в вашу пользу, но я,
именем государя, требую от вас то-то и то-то, иначе пеняйте на
себя».
И перед вами, перед вашим воображением рисуется произвол со
всеми ужасными последствиями, нередко ссылкою... И вы вынужде-
ны отказаться от вашего права, законом вам представленного.
И разве это не безнравственность, разве это не опозоренный са-
мой властью дикий произвол?
При том, пока во главе этого учреждения стояли люди даровитые,
имевшие значение по своему уму и государственным способностям,
зло от него хотя чем-нибудь искупалось, но уже начиная с Потапова1
значение шефа жандармов и III отделения стало мельчать и обращать-
ся в пучину мерзости. Мезенцов2 был также полным ничтожеством,
затем Дрентельн... мелочный, тупой.
Я твердо решил упразднить, вырвать с корнем этот нарыв на
организме моего отечества. В возможности этого никто не хотел
верить. Не верил даже его высочество наследник, на себе самом
несший гнет этой подпольной, шпионской власти. Помогла княжна
Юрьевская. В этом надо отдать ей справедливость полнейшую. Она
подготовила почву и однажды сказала мне: «Теперь говорите госу-
дарю. Я уже говорила ему».
3 августа 1880 г. был мой доклад о задержанных в «Бристоле»
некоторых злоумышленниках, о планах, при них найденных, и т. п.
Государь все это рассматривал и слушал со вниманием. Когда кончил-
ся доклад, я говорю:
— Ваше величество, у меня есть еще доклад по одному вопросу,
меня касающемуся.
— Что такое, говори.
— Ваше величество, упраздните вы пост вице-императора.
— Что такое? Что ты говоришь?
— Вам, государь, угодно было так называть меня неоднократно,
шутя. Но вам известно, как много говорено и писано в Европе об этом
моем ненормальном положении. Ведь я стою между вами и министра-
ми. Они связаны мною по рукам, власть и значение их совершенно
умалены моею деятельностью как председателя Верховной комиссии.
Притом давно пора развязаться с этим разносторонним учреждени-
ем: полиция тайная, полиция явная — все это в разных видах, друг
другу противоречащих, друг другу мешающих... Они должны идти к
одной цели — и пошел говорить в этом направлении, подробно разви-
479
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вая одушевлявшую издавна меня мысль. — Мне лично, государь, ни-
чего не нужно. Я одушевлен единою только безграничною к вам пре-
данностью. Увольте вы меня сегодня, и я буду счастливейшим
человеком. Присоедините вы III отделение и корпус жандармов к ве-
дению министра внутренних дел — и путь он будет одною властью,
ведающую внутренней охраной и внутренней полицией.
Государь об отставке моей и слышать не хотел. Прямо сказал, что,
одобряя мою мысль, представляет мне первому и ее осуществление.
Назначает меня министром внутренних дел. «Но для Макова, — при-
бавил государь, — ты знаешь, что я люблю его — надо бы что-ни-
будь придумать». Тогда я предложил Макова на пост в Департамент
Исповеданий.
Государь одобрил, просил изложить все это на бумаге. В тот же
день я дал знать М.С. Каханову, чтобы он был у меня в Царском
Селе рано утром 4 августа в 9 часов. Каханов приехал. Доклад был
составлен, и в тот же день, 4 августа, государь выразил готовность
его утвердить. Тогда я, чтобы заручиться сторонниками нового столь
важного акта и чтобы его не поколебали, просил государя дозволить
съездить мне к П.А. Валуеву.
«20 лет ведая делами управления, он опытнее меня и даст совет и
указания, необходимые мне». Государь вполне на это уполномочил. В
тот же день я отправился из Царского Села на Каменный остров к
П.А. Валуеву, разъяснил ему дело, и он с первых же слов вполне одоб-
рил мою мысль и мой доклад. Переходя к его подробностям, нахо-
дил, что напрасно я министру пост сдаю и Департамент исповеданий,
но не нашел нужным изменить это. На другое утро, 5 августа, госу-
дарь вызвал к себе вместе со мною графа П.А. Валуева и Макова. «Ты,
Петр Александрович, читал доклад Лориса?» — спросил государь при
мне Валуева. Тот выразил полнейшее одобрение докладу.
«Ну, позовите Макова!» Позвал Макова. «Любезный Маков, ты
знаешь, как я люблю тебя и как доволен твоей службой. Но теперь я
признал необходимым слить III отделение и ведомство шефа жандар-
мов с Министерством внутренних дел, а потому...» и т. д. — Маков
вышел из кабинета министром почт и телеграфов».
Знакомые. Альбом М.И. Семевского. СПб., 1888. С. 115.
Красная газета. 1924. 12 ноября.
Беседа Семевского с М.Т. Лорис-Меликовым произошла, всего вероятнее, в Ниц-
це в конце 1881 г.
1 Потапов Александр Львович (1818—1886) — генерал-адъютант, в 1861 —1864 Гг.
начальник штаба корпуса жандармов и управляющий III отделением собственной Его
Императорского Величества канцелярии.
2 Мезенцов Николай Владимирович (1827—1878) — генерал-адъютант, с
1876 г. — шеф жандармов.
480
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ейОЛ__________________________________________________
№ 52
РЕСКРИПТ АЛЕКСАНДРА II
Граф Михаил Тариелович. Прискорбные события последних лет,
выразившиеся целым рядом злодейских покушений, вынудили меня
учредить под главным вашим начальством Верховную Распорядительную
Комиссию и облечь вас чрезвычайными полномочиями для борьбы с
преступною пропагандою, пытавшеюся путем насилия поколебать спо-
койствие дорогого нам отечества. Отличная, в течение многих лет, служ-
ба ваша на Кавказе, блистательно завершившаяся славным участием
вашим в последней войне; благоразумная и энергическая деятельность,
выказанная вами при командировании в приволжский край, во время
свирепствовавшей там эпидемии, и затем в звании временного харьков-
ского генерал-губернатора, служили мне ручательством, что вы с таким
же знанием дела, усердием и твердостью исполните и новое многотруд-
ное поручение, особым моим доверием на все возложенное. Послед-
ствия вполне оправдали мои ожидания. Настойчиво и разумно следуя,
в течение шести месяцев указанным мною путем, к умиротворению и
спокойствию общества, взволнованного дерзостью злоумышленников,
вы достигли таких успешных результатов, что оказалось возможным
если не вовсе отменить, то значительно смягчить действие принятых
временно чрезвычайных мер, и ныне Россия может вновь спокойно
вступить на путь мирного развития. Высоко ценя оказанные вами услу-
ги, я с особенным удовольствием и признательностью жалую вас кава-
лером императорского ордена святого апостола Андрея Первозванно-
го, знаки коего при сем препровождая, пребываю к вам навсегда
неизменно благосклонным и искренно вас любящий и благодарный
Александр.
Аивадия. 30 августа 1880 г.
/щевник событий с 1 марта по 1 сентября. 1881 г. Издание В.В. Комарова. СПб.,
1882. С. 246.
№ 53
ВЫСОЧАЙШИЙ УКАЗ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕМУ СЕНАТУ
Именным указом Нашим, данным Правительствующему сенату,
в 12-й день февраля 1880 года, в видах прекращения покушений
дерзких злоумышленников поколебать в России государственный и
общественный порядок, учреждена, на изложенных в упомянутом
31 - 2582
481
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
указе основаниях Верховная Распорядительная Комиссия по охране-
нию государственного порядка и общественного спокойствия. При
этом, для объединения действия всех властей, главному начальнику
означенной комиссии, члену государственного совета, Нашему гене-
рал-адъютанту, генералу от кавалерии графу Лорис-Меликову пред-
ставлены чрезвычайные права.
Следя со дня учреждения Верховной Распорядительной Комиссии
за мероприятиями главного начальника оной, мы убедились, что бли-
жайшая цель учреждения комиссии — объединение действий всех
властей для борьбы с крамолою — настолько уже достигнута вполне
согласными с видами нашими распоряжениями генерал-адъютанта
графа Лорис-Меликова, что дальнейшие указания наши по охранению
государственного порядка и общественного спокойствия могут быть
приводимы в исполнение в общеустановленном Законом порядке с
некоторым лишь расширением круга ведения министра внутренних
дел. Вследствие сего, а также с целью большего на будущее время
упрочения единства действий существующих органов исполнительной
власти, мы признали за благо:
1) Верховную Распорядительную Комиссию закрыть, с передачею
дел оной в министерство внутренних дел.
2) Ш-е отделение Собственной нашей канцелярии упразднить с
передачею дел оного в ведение министра внутренних дел, образовав
особый, для заведования ими, в составе министерства внутренних дел
департамент государственной полиции, впредь до возможности пол-
ного слияния высшего заведования полицией в государстве в одно
учреждение упомянутого министерства.
3) Заведование корпусом жандармов возложить на министра внут-
ренних дел на правах шефа жандармов.
4) Министру внутренних дел предоставить завершение возбужден-
ных Верховною Распорядительною Комиссию вопросов, с правом при-
глашать для сего в особые совещания членов закрываемой ныне ко-
миссии.
5) Генерал-губернаторам и другим учреждениям и начальствующим
лицам, в тех случаях, когда они по существующему, во исполнение
указа 12 февраля сего года, порядку обращались к главному началь-
нику Верховной Распорядительной Комиссии, относиться на будущее
время к министру внутренних дел, которому предоставить, впредь до
особого указания нашего, высшее направление всех следственных по
государственным преступлениям дел, на тех же основаниях, на коих
таковое направление принадлежало главному начальнику Верховной
Распорядительной Комиссии.
482
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
6) В видах облегчения многотрудных обязанностей министерства
внутренних дел, без нарушения определенного Законами Российской
Империи значения сего министерства, отделить от оного: а) присо-
единенные к его составу в 1868 году департаменты почт и телегра-
фов, с образованием из них на прежнем основании Министерства почт
и телеграфов; б) департамент духовных дел иностранных исповеданий,
заведование коим на правах главноначальствующего поручается Нами
вместе с сим особому лицу — и
7) Распоряжение по приведению вышеизложенного в исполнение
возложить на министров внутренних дел и почт и телеграфов, по при-
надлежности предметов и на надлежащем соглашении с другими ве-
домствами, с испрошением в потребных случаях Наших указаний и
разрешений.
Правительствующий сенат к исполнению сего не оставить сделать
надлежащие распоряжения.
На подлинном Собственною Его Императорского Величества ру-
кою подписано:
«Александр».
6 августа 1880 года.
Именные Высочайшие указы, данные Правительствующему сенату:
1880 года августа 6-го Главному Начальнику Верховной Распорядитель-
ной Комиссии, члену государственного совета, Нашему генерал-адъю-
танту, генералу от кавалерии графу Лорис-Меликову — Всемилости-
вейше повелеваем быть министром внутренних дел, с оставлением
членом государственного совета и в звании генерал-адъютанта.
Правительственный вестник. 1880. 9 августа.
Раздел четвертый
МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
№ 54
ОТКЛИКИ ПЕЧАТИ НА УПРАЗДНЕНИЕ
ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ,
ПРЕОБРАЗОВАНИЕ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
И ЛИКВИДАЦИЮ III ОТДЕЛЕНИЯ
«Голос» о роли Лорис-Меликова
в «благодетельной перемене»
Верховная распорядительная комиссия закрывается, и главный
начальник ее, граф М.Т. Лорис-Меликов, назначается министром внут-
ренних дел; II 1-е отделение собственной Его Императорского Величе-
ства канцелярии также закрывается, и заведование тайной полицией,
равно как и отдельным корпусом жандармов, при нем существовав-
шим, переходит к министру внутренних дел...
Эти новые акты мудрости Государя будут встречены всею Россией
с чувством живейшей радости и самой глубокой признательности. Они
говорят о высоком доверии самодержавной власти к своему народу,
о прекращении чрезвычайных мер, к восстановлению порядка в госу-
дарстве, об успокоении общества, взволнованного неслыханными до-
селе преступлениями. Они служат важным ручательством в том, что
не будет более преград к правильному развитию России, к шествию
ее по пути, на котором цивилизованные народы только и могут най-
ти прочный порядок внутри и внешнее могущество.
Самая необходимая справедливость требует сказать, что, после
Государя, главная заслуга в этой благодетельной перемене нашей внут-
ренней политики принадлежат лицу, которое, будучи облечено особым
доверием верховной власти, в течение полугодия, твердою рукою вело
государственную власть к примирению с обществом, восстанавливая
всюду спокойствие, оживляя надежды на удовлетворение законных
интересов и стремясь водворить мир там, где господствовало раздра-
жение, восстановить нравственную бодрость в честных сердцах, ко-
484
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
торыми начинало было овладевать уныние. Герой, увенчанный побед-
ными лаврами в войне, которую после наше отечество вело за осво-
бождение угнетенных народов, деятельный и счастливый организатор
мер, избавивших Россию от распространения по ее необъятным пре-
делам мировой язвы, уже в самом начале своего действия отозвавшей-
ся потерею многих десятков миллионов рублей на нашей торговле,
граф М.Т. Лорис-Меликов снискал себе особенную признательность
России как укротитель внутренней крамолы, как восстановитель го-
сударственного спокойствия, как оживитель надежд лучшей части
нашего общества на возможность мирного достижения народного
блага, создаваемого и упрочиваемого царством права и законности.
Никогда не забудут возвращенные своим семьям и школе тысяча
юношей, жестоко поплатившиеся за свои увлечения, кому они обяза-
ны возвращением из ссылки, смягчением не в меру сурового наказа-
ния, возможностью докончить свое образование, сделаться добрыми
гражданами; никогда не забудут потерявшие было и вновь увидевшие
детей своих отцы и матери, не забудет и все русское общество, кто
был в это печальное время душою и проводником гуманности в ад-
министративных мероприятиях, кто употребил все усилия к тому, чтоб
отделить правого от виноватого, жертву минутного увлечения от за-
коренелого преступника.
Голос. 1880. 9 (21) августа, передовая.
«Русские ведомости» о задачах,
предстоящих новому министру внутренних дел
...Преобразование Министерства внутренних дел и назначение во
главе его лица с таким большим влиянием и исключительными пол-
номочиями, какими облечен гр. Лорис-Меликов, указывает на же-
лание придать деятельности этого министерства гораздо большее зна-
чение, чем какое оно имело прежде. И в самом деле, новому
министру внутренних дел предложат к решению многообразные и
сложные задачи. От его ближайшей инициативы зависит возбужде-
ние и решение вопросов первостепенной важности. В непосредствен-
ном соприкосновении с кругом его ведомства стоят важнейшие сто-
роны общественной и государственной жизни. Печать, земское и
городское самоуправление, экономический быт крестьян и их управ-
ление, с одной стороны, — государственная администрация в ши-
роком смысле и полиция в частности, с другой: все это самым бли-
485
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
жайшим образом зависит от того или другого образа действия лица,
поставленного во главе министерства... Один крестьянский вопрос
стоит открытым чуть не с самой минуты освобождения крестьян. Не
менее капитального пересмотра и исправления требует тот порядок,
при котором действуют в настоящее время органы нашего местно-
го самоуправления. Правила, регулирующие наше печатное слово,
давно уже обнаружили свою несостоятельность, и по общему убеж-
дению, должны быть заменены другими, более способствующими
правильному развитию гласности. Наконец, ближайший круг ведом-
ства министра внутренних дел — государственная политика может
быть оставлена без коренного преобразования: при теперешней ее
организации и характере она далеко не удовлетворяет своему назна-
чению ни относительно государства, ни, в особенности, по отноше-
нию к обществу.
Большая энергия и широта взгляда нужны для того, чтобы возбу-
дить вновь эти насущные, но не вовремя заглохшие вопросы. Неус-
танный труд, большая сила воли и большое влияние потребуются, чтоб
не только возбудить, но и направить решение этих вопросов.
Русские ведомости. 1880. 17 августа, передовая.
«Власть возвращает обществу свое доверие...»
Мысль об умиротворении, о значительном смягчении чрезвычайных
мер, если не в полной мере их отмене, и о возвращении России на
путь мирного развития выражена ныне самим Государем в рескрипте
на имя графа Лорис-Меликова, которому принадлежит честь и заслу-
га ее исполнения.
Слово «умиротворение», восстановление в обществе «спокойствия»
мы должны понимать не в смысле только охранения наружной безо-
пасности, но и в значении более глубоком. Когда предпринимались
чрезвычайные меры собственно для восстановления наружной безо-
пасности, то не было речи об умиротворении и возвращении на путь
мирного развития. Если эти слова должны представлять ныне опреде-
ленную политическую мысль, которая сколько-нибудь существенно
отличала бы настоящее от недавнего прошлого, то их уже нельзя ра-
зуметь только в смысле пресечения преступлений. Мы разумеем их
так, что власть возвращает обществу свое доверие и требует от него
доверия к себе. Пусть власть требует доверия даже безусловного, но
все-таки смысл ее заявлений тот, что она намерена направлять свою
486
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
деятельность по пути развития, а не видеть опасности в самом этом
пути, как казалось прежде.
Говоря о «новой» политике, мы делаем сравнение лишь с недав-
ним периодом, начинавшимся с 1866 года. Сама по себе мысль об
излечении ран, о водворении в России гуманных отношений, о дове-
рии к умственным силам русского общества не нова для Государя. Он
с нею вступил на престол, она продиктовала ему реформы. История
сохранит на вечные времена и ярко осветит именно личный великий
подвиг русского Царя. Стон крепостного крестьянина, солдата, ссыль-
ного не мог доходить до него; но он угадал народное горе, завещан-
ное веками, и, в полновластии своем, никем не побуждаемый, повел
страну на путь развития и, так сказать, «учеловечения» быта. А в пред-
принятых им реформах выражалось доверие к русскому обществу,
которое он же призвал к действию своим преобразованием. Та поли-
тика, которую мы назвали «новою», есть возвращение к этой же пер-
воначальной, плодотворной мысли о доверии к обществу и движении
по пути развития.
Страна. 1880. 7 сентября, передовая.
«Можно ожидать многого от произошедшей перемены...»
В высочайшем рескрипте на имя графа Лорис-Меликова от 30 ав-
густа сказано между прочим, что «оказалось возможным если не вов-
се отменить, то значительно смягчить действие принятых временно
чрезвычайных мер, и ныне Россия может вновь спокойно вступить на
путь мирного развития («Правит. В.», № 199 от 5 сентября). Судьбу
новейших «чрезвычайных мер» разделило устарелое третье отделение,
вся сила которого заключалась в чрезвычайности. Можно ожидать
очень многого от происшедшей перемены в устройстве высшей госу-
дарственной политики и от примирительной деятельности нового
министра внутренних дел; но едва ли благоразумно было бы со сто-
роны печати преувеличивать значение указа 6 августа и представлять
положение дел слишком в розовом свете. Единственно важное послед-
ствие приведенного указа — это включение бывшего Третьего отде-
ления в общую систему государственных учреждений, чем устраняет-
ся исключительный односторонний характер государственной полиции
и открывается возможность жалоб на ее действия в общественном по-
рядке. Новый департамент министерства внутренних дел не может
уже пользоваться тою бесконтрольностью и всеобъемлеющею властью,
487
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
какая присвоена была Третьему отделению: как и прочие департамен-
ты подлежат контролю со стороны Сената, который может проверять
принимаемые им меры по жалобам частных лиц. Насколько дей-
ствительна будет эта проверяющая роль? Соображения высшей по-
лиции, — это другой вопрос, который на практике едва ли будет раз-
решен удовлетворительно, особенно ввиду преобладающего положения
министерства, унаследовавшего все главные прерогативы шефа жан-
дармов, вместе с самим этим званием. Смелая догадка некоторых пуб-
лицистов, что «на очереди очевидно стоит нечто гораздо большее, чем
простая отмена чрезвычайных узаконений», есть только одна догадка
и ничего более; а заранее проявлять свои восторги по поводу предпо-
лагаемых благ — по меньшей мере неполитично... Умеренная либе-
ральная «Страна» подробно обсуждает вероятные предположения
«новых людей, призванных в совет правительства». Теперь, говорит
она, «хотят возвратиться к тому, что реакциею было искажено, хотят
искренно провести первоначальные мысли реформ и дать тем орга-
нам самоуправления, какие нами созданы, полную возможность...».
...Стоило ли рассуждать так положительно о новых министерских
предначертаниях на пространстве шести газетных столбцов, чтобы в
конце прийти к подобному «нельзя не признать»?.. Желательно было
бы поменьше увлечений, побольше трезвости и политичности в заяв-
лениях печати по поводу текущих законодательных мер и вопросов.
Вместо погони за разными журавлями в небе надо бы смотреть на
синицу в руках.
Новые веяния / / Слово. 1880. № 9. С. 104—106.
«Период ликования прошел быстрее, чем можно было ожидать.
Ликующие огляделись кругом: вся та же тьма народных нужд, нерешен-
ных вопросов, мучительных сомнений и напрасных надежд... Тяжелое
экономическое положение, крайняя запутанность и забитость народно-
го хозяйства, угрожающий во многих местах голод, вполне расстроен-
ные финансы и, наконец, отсутствие видимых или возможных средств
к излечению наших разнообразных недугов общественных — все это
сделалось невольно главным предметом обсуждения в печати... От за-
манчивых мечтаний пришлось перейти к печальным злобам дня, на
которые указал представителям печати граф Лорис-Меликов ровно че-
рез месяц после достопамятного указа 6-го августа».
Обозрение на месяц // Слово. 1880. № 10. С. 76.
488
ь ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«В обществе еще не утвердилась уверенность в прочности
новых веяний...*
Говорят, что кратковременное пребывание в Ливадии графа Ло-
рис-Меликова, только что вернувшегося в Петербург, ознаменовалось
Высочайшим одобрением шести проектов, «касающихся различных
преобразований в области государственного управления». Хотя содер-
жание их пока неизвестно, но нет сомнения, что они вполне соот-
ветствуют общему характеру политики графа Лорис-Меликова и, в
частности, той «программы», которую г. министр внутренних дел
кратко изложил перед представителями печати; если же это так, то
вышеприведенный слух получает особенную важность. Несомненно,
что в обществе еще не успела утвердиться уверенность в прочности
«новых веяний», или, говоря словами московского «Юридического
вестника», — «в том, что настоящее положение не временное, что
правительство искренно желает той перемены, которая, по-видимо-
му, осуществляется с весны этого года», и что «программа» гр. Ло-
рис-Меликова исчерпывает намерения всего правительства, а не ка-
сается только Министерства внутренних дел». Как ни судить об этом
недоверии, но нужно сознаться, что поводов для него существует
весьма достаточно, и притом не только в прошлом, но даже в на-
стоящем, ибо ни для кого не секрет, что политика графа Лорис-
Меликова не везде встречает одинаковое сочувствие.
Неделя. 1880. 19 октября.
«К нему идет все и со всем...»
По словам «С.-Петербургских ведомостей», любопытное явление
можно наблюдать теперь в министерстве внутренних дел, когда граф
М.Т. Лорис-Меликов принимает посетителей. К графу идут не десят-
ки, а сотни человек. Две большие приемные комнаты набиваются до
тесноты. В это же время на площади собирается порядочная толпа
любопытных, ожидающих приезда и отъезда графа. Доступность и
популярность этого государственного человека сделали то, что к нему
идут все и со всем, часто совсем неподходящим и невыполнимым. Не
видев, трудно поверить, что у нас есть такая толпа лиц, которая име-
ет нужду быть выслушанною властью и что есть такое стремление к
власти, когда она является в сердечной и доступной форме.
Русские ведомости. 1880. 29 сентября.
489
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«Московские ведомости»
о программе Лорис-Меликова
Предметом общих толков в настоящее время служат предстоя-
щие сенаторские ревизии губерний Казанской, Костромской, Киев-
ской, Черниговской, Тамбовской, Воронежской, Саратовской, Самар-
ской. ...Сенаторы Ковалевский, Половцов, Шамшин и Мордвинов,
согласно возложенному на них поручению, при обозрении губерний,
куда командируются, не ограничатся раскрытием и пресечением зло-
употреблений. В программу их задачи, как слышно, входит всесто-
роннее исследование местного управления. Они должны разъяснить
действительное положение земского, городского и крестьянского
управления, роль какую играют органы администрации и суда, вза-
имные отношения существующих между органами суда, админист-
рации и выборных учреждений, состояние промышленности и тор-
говли, положение, в каком находятся разные классы общества,
между прочим сельское духовенство. Результатом такого исследова-
ния, произведенного одновременно в нескольких местностях стра-
ны, должно быть указание целого ряда мер, касающихся всех сто-
рон народной жизни.
Что такое именно значение предстоящих сенаторских ревизий, в
этом едва ли может быть сомнение после тех слов, с какими 6 сен-
тября, через три дня после Высочайшего повеления о производстве
этих ревизий, граф Лорис-Меликов обратился к редакторам петер-
бургских газет и журналов, которых нарочно приглашал к себе. Сло-
ва эти приблизительно переданы в «Отечественных записках», отку-
да они перешли затем в другие периодические издания. Рекомендуя
печати воздерживаться от суждений по предметам, которые могли
бы напрасно волновать умы, министр внутренних дел сделал несколь-
ко указаний на существующую правительственную программу. Ос-
новная мысль задуманной программы состоит в том, чтобы согласо-
вать и привести в гармонию учреждения нового и старого порядка,
видоизменить их для этой цели в чем окажется нужным. Эта мысль
давно уже высказывалась, и нельзя не порадоваться, что ныне сде-
лан, наконец, серьезный шаг к ее осуществлению, которое, по мне-
нию графа Лорис-Меликова, потребует от пяти до семи лет вре-
мени.
Московские ведомости. 1880. 25 сентября, передовая.
490
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 55
ПОДПОЛЬНАЯ ПЕЧАТЬ ОБ ИТОГАХ
ПОЛУГОДОВОГО ПРАВЛЕНИЯ ЛОРИС-МЕЛИКОВА
1
Около полугода прошло уже с той поры, когда воцарение Лорис-
Меликова было встречено дружным хором газетных ликований, как
начало новой эры. Несомненно, что общественное мнение значитель-
но расходилось в этом случае с голосом печати. Тем не менее мириа-
ды газетных листков, наводняющие ежедневно все закоулки России,
не могли, разумеется, не производить известного давления на обще-
ственное мнение. Уверения в несомненной близости реформ были так
решительны, разные слухи из «достоверных источников» так едино-
гласно говорили о богатых милостях, ожидающих Россию, что трудно
было уже вовсе не поверить. А верить вдобавок так хотелось...
Прошло полгода. Условия для правительства были самые благопри-
ятные. Не раз оно раньше заявляло публично, что и радо было бы
«возвратиться» (?) к либеральной политике, да только мешают кин-
жалы и динамит революционеров. За последние месяцы ни кинжалы,
ни динамит не проявляли ничем своего существования. Целое полу-
годие полнейшей тишины революционеры подарили правительству; и
оно без всякого ущерба для своей амбиции могло сделать что угодно.
А между тем реформ все нет. Что же это означает?
Пора положить конец смешному недоразумению, возможному
лишь при полном отсутствии у нас политического опыта. Пора рус-
ским гражданам понять, что даром ничто на свете не дается, что
всякая власть делает уступки ровно настолько, насколько народ спо-
собен их вынудить.
Все еще помнят, какую панику нагнал на правительство взрыв
5 февраля! Оно ожидало обширного восстания. Петербург был постав-
лен более чем на военную ногу. И вот в такой критический момент
начинаются уступки. Лорис-Меликов, известный (хотя и незаслужен-
но) за либерала, назначается первым после царя лицом в государстве.
Ему дается право приглашать в верховную комиссию «всех лиц,
присутствие которых им будет признано полезным». В тот же день
(14 фев.) Лорис-Меликов обращается к жителям столицы с воззва-
нием, где обещает «оградить законные интересы благомыслящей час-
ти общества», и заявляет прямо: «На поддержку общества смотрю
как на главную силу, могущую содействовать власти в возобновлении
правильного течения государственной жизни»1. Все это вместе взятое
491
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
со стороны правительства составляло весьма недвусмысленное обеща-
ние сделать из верховной комиссии нечто вроде земского собора, как
дело и было всеми понято. Бесполезно, конечно, пускаться в догадки,
была ли у правительства хоть одну секунду решимость исполнить обе-
щания, или они с самого начала давались в намерении только одура-
чить почтенную публику и заручиться ее содействием на случай
ожидаемой инсуррекции. Как бы то ни было, страхи правительства
скоро исчезли. Революционеры в бой не пошли, и беспокоиться, зна-
чит, не было особенных причин, тем более что правительство с обыч-
ным легкомыслием так же легко из спокойствия революционеров
заключило о их бессилии, как раньше пришло в ужас при сравнитель-
но неважном факте взрыва во дворце. Убедившись в безопасности,
правительство начинает действовать иначе, и политика его очень бы-
стро принимает характер, обрисованный нами в прошлый раз. Пре-
красные обещания бледнеют, стушевываются, заменяются новыми
побрякушками, каждый раз все менее и менее значащими, а пока
обществу отводят таким образом глаза, у правительства идет работа
поважнее.
Мы не отказываем этой работе в целесообразности. Каждый сколько-
нибудь умный деспот, Николай, Трепов2 или Лорис, одинаково признал
бы необходимую перетасовку генерал-губернаторов. В интересах самой
власти требовалось убрать Тотлебена, способного своими мероприяти-
ями возмутить против правительства вернейших слуг. Точно так же
вполне целесообразно ограничение прав и отдельных г. губернаторов и
подчинение их, а также III Отд. одной центральной власти. Вообще
Лорис систематизировал абсолютизм, принявший за предшествующий
год какой-то бестолковый характер. Остальные действия Лориса име-
ли в виду усиление средств полиции и администрации: в Петербурге,
например, число околоточных увеличивается с 250 до 500, так что в
иных местах околотки состоят уже всего из 3—4 домов. Городовые
избавляются от исполнения не идущих к службе формальностей и пр.
Все это как нельзя более резонно. Мы отдаем Лорис-Меликову пол-
ную справедливость в том, что он последовательно развивает принци-
пы абсолютного государства. Но при чем тут общество, народ, свобода,
самодеятельность ?
Полагаем, что ровно ни при чем. А между тем вся положительная
деятельность Лориса исчерпывается подобными мероприятиями. Все
остальное — шарлатанство, даже замаскированное не особенно тща-
тельно: посуливши российским гражданам участие «в восстановлении
правильного течения государственной жизни», Лорис некоторое время
играл в верховную комиссию. Но к средине марта он, очевидно, уже
492
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
убедился, что российские граждане настолько смирны и покладисты, что
им можно кинуть и менее опасную игрушку. Мало-помалу верховная
комиссия окончательно стушевалась. Где она и что делает, — ничего не
известно, но общественные ожидания уже возбуждены, и вот для не-
которого удовлетворения их начинаются мероприятия; они имеют сво-
ей целью уже не изменение системы, но придают ей якобы более мяг-
кий характер. 3 апреля опубликовано распоряжение о пересмотре
сведений касательно административно сосланных. Того же числа знаме-
нитый гонитель просвещения, Григорьев, сменен с назначением на его
место Абазы, известного за либерала3; 24 апреля слетел с места граф
Толстой, и его заменил в синоде профессор Победоносцев, а в министер-
стве — предполагаемый автор русской конституции Сабуров4. Все эти
деяния сопровождаются усиленным раздуванием их чьими-то услужли-
выми руками на столбцах европейских газет. Чего только не наговори-
ли о «пересмотре сведений»! А между тем возвращение административ-
ных ссыльных, попавших в места более или менее отдаленные «по
ошибке» или заявивших свое раскаяние, всегда практиковалось, и ни-
чего тут нет нового или особенного.
То же самое можно сказать по поводу перемен в личном составе
правительственных лиц. Из чего тут шуметь? Нужно ли доказывать,
что при существовании известной системы самый либеральный началь-
ник не может доставить свободы и независимости для прессы. В глав-
ном управлении немало было либеральных людей, цензорами бывали
очень честные литераторы, а, несмотря на это, мы уже видим, до
какого состояния доведена наша пресса. Говорят, г. Абаза заявил не-
которым редакторам, что он допустит свободу обсуждения в тех же
пределах, как это было в 60-х годах. Нельзя сказать, чтобы система
была особенно определенная. Подождем, что-то скажет нам комис-
сия по составлению нового цензурного устава. Остальные из либераль-
ных светил обновленного правительства пока заявили себя еще менее.
Г. Победоносцев успел только произнести перед воспитанницами ярос-
лавского дух. уч. речь, где уговаривает, между прочим, девушек: «Не
слушайтесь тех новых лжепророков, которые хотят вывести вас из
скромной сферы семейной жизни; сфера эта и без того широка... и
вам не будет не только необходимости, но и возможности заседать
еще в каких-либо собраниях» (Страна, № 48). Что касается М.Н.П.,
то граф Толстой, прощаясь с сослуживцами, в присутствии 150 чело-
век «нашел возможным заявить, что ему достоверно известно, что с
его выходом в отставку никаких перемен в нашей учебной системе
не будет» (С.-Пб. вед., 1 мая). Городские слухи утверждают, что по
воле государя никакие изменения в учебном ведомстве ни в коем слу-
493
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чае не должны быть производимы иначе, как с согласия гр. Толстого.
Отставка довольно оригинальная!
Итак, правительство существенно отступило от своих обещаний:
вместо изменения системы мы получаем перемену лиц; вместо учас-
тия общества в «восстановлении правильного течения государственной
жизни» нам сулят перестройку государственного здания собственны-
ми средствами правительства и по его собственному плану; вместо
реформ по желанию и почину самого общества мы имеем теперь толь-
ко обещания Лорис-Меликова сделать ярмо старой системы достаточ-
но удобным для шеи обывателя. Ниже помещаемая характеристика
графа показывает, насколько можно надеяться на эти обещания и чего
можно ожидать от этого лживого и жестокого человека.
Предоставляем подумать об этом проповедникам смирения, кото-
рые на всякие проявления возмутительнейшего насилия рекоменду-
ют России отвечать удвоенным холопством и покорностью. Мы с своей
стороны скажем, что говорили всегда. Не смирение нужно, нужен
протест, отпор. Революционная партия, ставя ребром вопрос о низ-
вержении существующего правительства, действовала не зря, а осно-
вываясь на точной оценке существующего порядка вещей. Там, где
произвол есть основание закона, — нет ни закона, ни свободы, нет
обеспечения примитивных прав человека. Нет пределов насилию при
такой системе. Устранить же произвол нельзя иначе, как силой. Доб-
ровольно власти никто не отдаст. Права народа, права личности у нас
получат реальное значение только тогда, когда источником закона
сделается народная воля, а охранителем законов народное правитель-
ство. Полугодовое царствование Лорис-Меликова доказало в тысячный
раз, что мы были правы, что наш путь — единственно верный путь.
Этим путем и должна идти партия, не смущаясь никакими возгласа-
ми малодушных и недальновидных людей, до тех пор пока зло не
будет вырвано с корнем, пока самодержавие народа не заменит од-
ряхлевшего и развратившегося монархического самодержавия.
Листок «Народной воли». 1880. 10 августа. № 2, передовая. Лвтор — А.А. Тихо-
миров // Литература партии «Народная воля». С. 75— 77.
1 Граф М.Т. Лорис-Меликов. К жителям столицы // Правительственный вестник.
14 февраля. 1880. См. док. № 29.
2 Николай I (1796—1855) — император с 1825 г.; Трепов Федор Федорович
(1812—1889) — генерал-адъютант, градоначальник Петербурга, известный жестоким
обращением с революционерами.
3 Григорьев Василий Васильевич в апреле 1880 г. сменен на посту начальника Глав-
ного управления по делам печати ставленником Лорис-Меликова Абазой Николаем
Саввичем (1837—1901).
4 Сабуров Андрей Александрович (1838—1916) — с апреля 1880 г. до марта 1881
г. министр народного просвещения.
494
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
г
Лисий хвост и волчий рот
К характеристике Лорис-Меликова
Говорят, что к фигурам Минина и Пожарского на известном мос-
ковском монументе будет в скором времени прибавлена статуя графа
Лорис-Меликова. Говорят, что благодарная Россия изобразит графа в
генерал-адъютантском мундире, но с волчьим ртом спереди и лисьим
хвостом сзади, в отличие от прочих генерал-адъютантов, отечества не
спасавших. Мы ничего не имеем против такого увековечения памяти
графа. Мы даже готовы принять посильное участие в национальной
подписке на сооружение статуи. Но так как подписка еще не объяв-
лена, то ограничимся пока духовной лептой, сообщением данных,
свидетельствующих, что граф достоин памятника.
Велико было ликование наших легальных собратов по газетному
делу при назначении графа субалтерн-императором. Все знают цену
подобных ликований. Как ни жестко относятся к нам наши собраты,
но мы всегда готовы войти в их положение и признать, что им, вы-
нужденным кланяться «собаке дворника, чтоб ласкова была», нельзя
было не ликовать при назначении диктатора, кто бы он ни был. На
этот раз, однако, ликование было довольно понятно. Графу предше-
ствовала смутная репутация умного и либерального человека, и сам он,
с первого же дня своего диктаторства, стал мягко и любезно пошеве-
ливать лисьим хвостом. Прокламация к жителям столицы1, призыв
представителей города в комиссию2, интимные беседы с журналиста-
ми, правительственное сообщение о пересмотре дел административ-
но-ссыльных — такова казовая сторона первого периода диктатуры
графа Лорис-Меликова. Каждый из этих взмахов лисьего хвоста при-
ветствовался не только сам по себе, но и как задаток какого-то ог-
ромного подарка, который благородный граф сделает благодарной
России. Чьи-то услужливые языки и перья муссировали каждое из этих
событий, удесятерили их фактическое и принципиальное значение, —
Россия была накануне золотого века. Независимо от газетных востор-
гов, нам приходилось слышать, как старые, седые практики выража-
ли полную уверенность в том, что петербургские думцы станут
постоянными членами верховной комиссии, что в нее войдут предста-
вители других городов, земств, сословий. Мы слышали фантастические
рассказы о тысячах, чуть ли даже не десятках тысяч ссыльных, воз-
вращенных семье, отечеству, науке. Мы слышали серьезные уверения,
что III Отд. собст. его величества канцелярии уничтожается. Откры-
495
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
тая реакция, нагло жестокая и безумно кровожадная, опечалилась.
Она опустила бы голову еще ниже, если бы граф с первого шага не
показал, что у него есть не только лисий хвост, а также и волчий рот.
Мы разумеем казнь Млодецкого.
Наиболее выдающийся факт второго периода диктатуры графа
Лорис-Меликова есть низвержение графа Толстого. Отставка этого
министра народного помрачения есть действительная заслуга дикта-
тора. Но, радуясь этой несомненно всероссийской радости, а также
таким, пока еще сомнительным радостям, как назначение Сабурова,
Абазы, Маркова, Бунге3, надо помнить, что все это только изменения
в составе населения бюрократического Ноева ковчега. Новый министр,
новые товарищи министра, новый начальник главного управления по
делам печати еще не успели определиться. Но положим, что в ковче-
ге русской бюрократии, как и в библейском Ноевом ковчеге, чистых
животных по семи пар, а нечистых только по две. Мы готовы этому
радоваться вместе с легальной журналистикой и со всем русским об-
ществом. Приятно видеть, что попечительское правительство дает нам
хороших начальников взамен дурных. Но взмахи лисьего хвоста не это
обещали, не паллиативы в виде хорошего начальства. А из-за них за-
быты все обещания первого периода диктатуры.
Типический азиатский дипломат, граф умеет товар лицом показать.
С треском и громом явилась прокламация к жителям столицы, а за
кулисами обещанное в ней обращение к содействию общества свелось
к нулю. Кимвалы и тимпаны возвестили приглашение представителей
города Петербурга в верховную комиссию, а на деле они не были там
ни одного раза. Отставке Дрентельна был придан характер сокраще-
ния деятельности, если не уничтожения III Отделения, а на деле оно
продолжает свою гнусную деятельность в усиленных размерах.
Того требует азиатская натура и азиатские привычки графа. Еще
будучи начальником Терской области, он занимался насаждением
шпионства, то же продолжал делать в Харькове, то же делает в Пе-
тербурге. Мы имеем довольно достоверные сведения, что кроме обык-
новенных агентов III Отд., шпионством, под видом прислушивания к
общественному мнению, занимаются и некоторые русские литерато-
ры, даже довольно видные, и попы, посещающие Дом Предваритель-
ного Заключения. Еще больший гром, чем отставка шефа жандармов,
произвело правительственное сообщение о пересмотре дел админист-
ративно-ссыльных. Мы знаем, что князь Имеретинский4 объезжал не-
которые тюрьмы и бегло расспрашивал содержащихся там в ожида-
нии отправки на место административной ссылки. Но если этот
объезд и даст какие-нибудь результаты, то до сих пор их не видно, а
496
, ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
видно совсем другое. Видно, что как раз в момент правительственно-
го сообщения из Петербурга происходили усиленные высылки на
место родины, в Сибирь, в захолустья Европейской России.
(По сведениям «Голоса», от 4 июня, в Восточную Сибирь про-
следовало 64 человека политических ссыльных, из которых 23 — ад-
министративных. По нашим сведениям, в Москве на 14 июля была
собрана новая партия в 83 человека политических ссыльных, из ко-
торых административных свыше 30 человек.)
Правительственное сообщение мотивировало, между прочим, пе-
ресмотр желанием дать некоторым молодым людям, оторванным от
науки, возможность кончить образование. А нам известны такие, на-
пример, случаи: в июне месяце студент IV курса М.Х. (Медико-хи-
рургической академии) Неуймен, обязанный 2 года назад подпиской
о невыезде, обратился в III Отделение с запросом, может ли он уехать
на каникулы. Запрос заставил вспомнить о нем, и студент был немед-
ленно выслан административным порядком. Нам известны и другие
подобные случаи.
Все это лисий хвост.
Где же волчий рот?
Лисий хвост многие охотно простят графу, даже, может быть, по-
хвалят за него. Скажут: ловкий человек. Но азиатский дипломат не толь-
ко ловкий человек, он жестокий человек. Сам увлекаясь процессом
надувательства, граф в этом увлечении не остановится ни перед чем.
Наши легальные собраты берут иногда из «Народной воли» отдель-
ные клочки, как материал для довольно плохих острот. Но они ни-
когда ничего не заимствуют, например, хотя бы из нашей хроники
арестов. Тем более не посмеют они перепечатать ниже следующие
факты, за достоверность которых мы ручаемся. Но мы усердно про-
сим иностранные газеты обратить на них внимание. Если нам, как
людям гонимым и пристрастным, не поверят, то пусть поручат сво-
им петербургским корреспондентам навести точные и подробные
справки. Пусть Европа узнает, что такое либеральный азиат, так лов-
ко умеющий муссировать грошовую подачку, вроде, например, поми-
лования Вончакова, Судейкина и Чугуевца, осужденных всего на два
месяца к заключению в смирительном доме, без ограничения прав. Об
этом знаке милосердия и либерализма протрубили и русские и инос-
транные газеты. Пусть же Россия и Европа заглянут за кулисы!
Вот эпизоды из харьковского генерал-губернаторства графа.
За участие в побеге Фомина Ефремов5 был приговорен к смертной
казни. На самом деле он ничего не знал о побеге, а был только зна-
ком с некоторыми участниками. На суде это вполне выяснилось. Глав-
497
32 - 2582
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ной уликой против него признавалось будто бы им написанное пись-
мо, в котором обсуждались различные планы побега. На самом деле
письмо это было писано И. Ивичевичем6. Последний собственноруч-
но сообщил об этом графу Лорис-Меликову, указывая на тождество
своего почерка с почерком преступного письма. Несмотря на все это,
суд вынес Ефремову смертный приговор. Затем к Ефремову являлся
прокурор и говорил такие гнусные речи: «Мы знаем, что вы не при-
частны, но власть не должна быть компрометирована безнаказаннос-
тью преступления; виновные скрылись, вы ответите». Он обещал, од-
нако, от имени графа помилование, если Ефремов подаст прошение.
Тот отказался. Прокурор вновь пришел и уже просил пригово-
ренного к смерти подать прошение: «Снимите, — говорит он, —
тяжесть с совести, ручаюсь за помилование». Совесть!.. Ефремов не
соглашался. Прокурор обратился к его товарищам, чтобы те его уго-
ворили. Товарищи стали уговаривать не губить себя (а товарищи тоже
безвинно попали), и, наконец, чтобы облегчить ему путь, подали все
за себя прошение о смягчении участи. Ефремов был сломан... «Если
бы я знал, какую жизнь мне придется вести, я бы не подал проше-
ния: такая жизнь не стоит унижения, — пишет он уже с каторги. —
Но тогда я не имел достаточно сил. Мучаюсь этим до сих пор. Я не
ждал приговора к смерти и был совершенно убит. Я ничего не делал,
не имел даже ясных убеждений. Смерть меня так напугала, что даже
опасался, что не выдержу на эшафоте и малодушным поведением
скомпрометирую партию». Подал прошение и попал на 20 лет на
каторгу. Затем граф Лорис-Меликов поместил сестру Ефремова в учеб-
ное заведение. Услужливые языки распускают слух, что он лично за
нее платит, но это неверно; она воспитывается на казенный счет, хотя
и по ходатайству графа.
Нужны ли комментарии к этим оригинальным всполохам азиат-
ской совести? Нужно ли доказывать, что заботы о воспитании сестры
человека, заведомо невинно погубленного, это все равно что та свеч-
ка, которую анекдотический разбойник ставит Николаю-чудотворцу
после убийства? Хорош суд, осуждающий на смерть невинного чело-
века, хорош прокурор, умоляющий снять с его совести тяжесть, но
лучше всех граф, истинный виновник этого возмутительного эпизода.
В Петербурге история Ефремова повторилась на Сабурове. Все по-
мнят, что суд по делу Адриана Михайлова, Веймара, Сабурова7 и дру-
гих, назначенный к слушанию к конце апреля, был отложен на неделю.
Все помнят также, что приговор Сабурова к смертной казни вовсе не
вытекал из данных, выяснившихся на суде. Вот объяснение этих фак-
тов. Граф почему-то уверился, что Сабуров есть убийца Мезенцева. Не-
498
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
задолго перед судом диктатор лично явился к Сабурову и долго вилял
перед ним своим мягким лисьим хвостом, всячески убеждая его открыть
свое настоящее имя. Граф обещал помилование, обещал сохранить тай-
ну имени, говорил о своем великодушии, оцененном даже в Европе. А
когда Сабуров остался непоколебим, граф оставил лисий хвост и рази-
нул волчий рот. Он объявил Сабурову напрямик, что он будет повешен.
На другой день к Сабурову явился Черевин8, подтверждая и просьбу, и
угрозу принципала. В конце разговора он дал Сабурову неделю на раз-
мышление, вследствие чего суд и был отложен на неделю. Так как Са-
буров за неделю не одумался, то финалом гнусной комедии суда был
смертный приговор, чудовищный в юридическом смысле, но вполне
соответствующий азиатской совести диктатора.
Таков граф Лорис-Меликов, спаситель отечества, восстановитель
правды, насадитель свободы! Для этого азиата, в котором наивные
люди хотят видеть европейца, нет унижения: он спустится до роли
палача, шпиона, политического шулера, он растопчет суд, правду,
жизнь, но сделает это так, что наивные люди увидят только мягкие
движения пушистого хвоста...
Каков поп, таков приход. Многие верят, что с воцарением графа
Лорис-Меликова деятельность тайной и явной полиции приняла бо-
лее мягкие формы. В действительности при графе происходят иногда
вещи, до сих пор неслыханные и невиданные. Недавно осужденные
по делу Михайлова и других, Малиновская, Коленкина, Ольга Натан-
сон и Витаньева9 подверглись в Доме Предварительного Заключения
варварской и совершенно бесцельной пытке: их свидетельствовали для
осмотра особых примет. Обыкновенно эту операцию над женщина-
ми производят женщины же. Но тут целая свора самцов, состоящая
из членов врачебной управы и жандармов, набросилась на несчастных
женщин. Началось с Натансон, которая незадолго перед тем сама
просила подвергнуть ее медицинскому осмотру, ввиду ее болезненно-
го состояния. Поэтому она сперва не протестовала, но когда она по-
няла, в чем дело, началась возмутительная сцена насилия, повторив-
шаяся потом над Малиновской, Коленкиной и Витаньевой. В
результате Малиновская покушалась на самоубийство, о чем было
напечатано в газетах, разумеется, с умолчанием о причинах. Теперь
она психически безнадежно больна и отвезена в больницу. Остальные
находятся в состоянии сильного нервного расстройства.
Наши легальные собраты, вам не нравятся наши теории! Нравят-
ся ли вам сообщенные нами факты? Нравится ли вам волчья пасть
графа Лорис-Меликова, или вы еще не разочаровались в его лисьем
хвосте?
32*
499
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Михайловский Н.М. Лисий хвост и волчий рот. К характеристике Лорис-Мели-
кова // Листок «Народной волн». 1880. 20 августа. № 2. Статья опубликована в
кн.: Литература партии «Народная воля». М., 1930. С. 77—79; Михайловский Н.К.
Поля. собр. соч. Т. X. СПб., 1913. С. 38-40.
1 См. док. № 29.
2 На заседание Верховной распорядительной комиссии были приглашены гласные
Петербургской городской думы и городской голова барон П.А. Корф. См. Журнал
заседания ВРК 5 марта 1880 г. (док. № 35).
3 Сабуров Андрей Александрович (1838—1916) — в апреле 1880 г. сменил на
посту министра народного просвещения уволенного в отставку Д.А. Толстого. Това-
рищем министра просвещения был назначен Павел Александрович Марков (1841 —
1913), состоявший членом Верховной распорядительной комиссии. Николай Саввич
Абаза в июле 1880 г. назначен начальником Главного управления по делам печати.
Николай Христианович Бунге (1823 —1895) в июле 1880 г. назначен товарищем
министра финансов, должность которого исполнял А.С. Грейг.
4 Имеретинский Александр Константинович — князь, генерал-адъютант, член
Верховной распорядительной комиссии, по поручению Лорис-Меликова занимался
проверкой мест заключения. См. вступительную статью (Ч. III).
5 Фомин — нелегальная фамилия члена южного Исполнительного комитета
А.Ф. Медведева (1852—1926), участника покушения на товарища киевского проку-
рора М.М. Котляревского в 1878 г. В феврале 1879 г. приговорен Харьковским воен-
но-окружным судом к смертной казни, замененной 20-летней каторгой. В.С. Ефре-
мов — член харьковского кружка Д.Т. Буцинского 1877—1878 гг. В июле 1879 г.
вместе с пятью сопроцессниками приговорен Харьковским военным судом к смерт-
ной казни.
6 Братья Ивичевичи Иван Николаевич (1859—1879) и Игнатий Николаевич
(1857—1879) — члены южного Исполнительного комитета, смертельно ранены в
феврале 1879 г., во время вооруженного сопротивления при аресте в Киеве. Неизве-
стно, о ком из них здесь идет речь.
7 Оболешев Алексей Дмитриевич, арестованный под именем Сабурова, Михайлов
Адриан Федорович — члены «Земли и воли» и близкий к организации доктор Вей-
мар Орест Эдуардович судились по «процессу 11-ти» С.-Петербургским военно-окруж-
ным судом 6 —14 мая 1880 г.
8 Черевин Петр Александрович (1837—1896) — после подчинения корпуса жан-
дармов начальнику Верховной распорядительной комиссии исполнял должность шефа
жандармов.
9 Члены «Земли и воли», судившиеся по «процессу 11-ти».
3
Еще о лисьем хвосте
Наши легальные собраты так усердно восторгались земным раем,
насаждением которого занят граф Лорис-Меликов, что, наконец, сам
граф решил выгнать их из рая.
Такого-то числа редакторы газет и журналов были приглашены к
графу для выслушивания отеческого наставления1. Наши собраты при-
выкли к подобным наставлениям. Они выслушивали их и от Макова,
и от Григорьева, не говоря о периодических, канцелярски лаконичес-
ких письменных приказаниях не писать о том, о сем, об этом, о ко-
500
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
роле прусском, о пирогах с сигом, о тетке Варваре, о тверди небес-
ной, о гадах земных, в особенности о гадах.
Приглашения предстать пред светлые очи министра или началь-
ника управления по делам печати практикуются сравнительно ред-
ко, но зато в этих торжественных случаях из-под перьев наших со-
братов выхватываются уже не тетка Варвара или какой-нибудь
единичный гад, а целые отделы литературы. Последнее приглашение
состоялось на другой день после взрыва в Зимнем дворце, когда
Григорьев наложил табу на: 1) народное образование, 2) политиче-
ские отношения России к Германии и 3) крестьянские наделы и
переселения2.
Неудивительно, что редакция «Народной воли» не была до сих пор
приглашена на эти собрания. Но мы надеялись, что граф Лорис-Ме-
ликов, будучи либеральным чиновником, а также искоренив крамолу,
пришлет нам пригласительную повестку. Мы ошиблись: нашего пред-
ставителя не было в приемном покое графа. Получив поэтому сведе-
ния об отеческом наставлении графа из вторых рук, мы не можем
передать содержание графской речи с полнотою и точностью, тем
более желательными, что наши собраты, конечно, не расскажут пуб-
лике, как их выгоняли из рая3.
Граф начал с того, чем он всегда начинает: помахал пушистым
лисьим хвостом. Он сказал несколько слов о своем уважении к пе-
чати, оказавшей столько услуг при осуществлении реформаторских
предначертаний нашего августейшего вождя. Но, продолжал граф,
волновать общественное мнение намеками на необходимость кон-
ституции и земского собора или вообще какого-нибудь решительно-
го шага печать отнюдь не должна. Ничего подобного не имеется в
виду и не будет. Ему, графу, восторги печати тем неприятнее, что
неосновательные надежды связываются с его именем. Граф готов
сделать, что может, но он может немного. Он же объединил поли-
цию и снарядил сенаторские ревизии, которые на месте узнают
нужды населения; он возвратит земству его права, следующие ему
по положению, предоставит печати критику правительственных ме-
роприятий и избавит ее от административных кар, если только пе-
чать послушается его отеческого наставления и подобру-поздорову
уберется из рая. Вот все, что граф может обещать.
«И за это спасибо», — подумали, вероятно, наши, привыкшие к
благодарности, собраты: все-таки «критика» предоставляется, и, по
крайней мере, с точностью обозначаются пределы свободного слова.
Граф поспешил разочаровать редакторов. Переходя от общего к част-
ному, он взял со стола номер газеты «Молва» и прочитал редактору
501
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ее, г. Полетике4, наставление по поводу какого-то фельетона, в кото-
ром заключаются непочтительные отзывы о попечителе одесского
учебного округа. «У вас есть дети?» — спросил между прочим граф
редактора. «Есть». — «Так как же вы не понимаете, что подобными
статьями подрываете уважение к школьному начальству?» Взял граф
другой номер «Молвы» и прочитал наставление по поводу передовой
статьи о необходимости подчинить администрацию самоуправлению.
«Вы ведь и сами не верите тому, что пишете», — закончил граф.
«Ваше сиятельство, — возразил г. Полетика, — я не желаю выслуши-
вать подобные упреки». Граф моментально спрятал свой лисий хвост
и разинул волчий рот: «Как! — вскричал он. — Так я закрою вашу
газету!» Г. Полетика с мужеством, которого мы, признаться, от него
не ожидали, отвечал: «Ваше сиятельство, можете закрыть газету, мо-
жете подвергнуть ее какому угодно взысканию, но я повторяю, что
не желаю слушать эти упреки». — «Наконец, я вам передаю высо-
чайшее повеление, чтобы подобных статей больше не было», — за-
мял граф щекотливый разговор и, уже не экзаменуя других редакторов
поодиночке, отпустил их.
Подведем итоги:
1) Земной рай торжественно ликвидирован. По собственному
признанию графа Лорис-Меликова, рай существует только личными
его, графа, добрыми намерениями, но
2) намерения графа более чем скромны, а сам он, достаточно силь-
ный, чтобы закрыть газету за обнаружение редактором человеческого
достоинства, по собственному признанию, бессилен; ввиду этого:
3) в частности, пределы свободного слова остаются прежними,
потому что возбраняется свободное обсуждение даже деятельности
попечителя учебного округа, а следовательно, и всякого другого чи-
новника.
Собраты! Вы рай во сне видели! Пора вставать!
Михайловский Н.К. Еще о лисьем хвосте // Листок «Народной воли». 1880.
20 сентября. № 3. Ст. опубликована в кн.: Литература партии «Народная воля».
С. 89; Михайловский Н.К. Соч. Т. X. С. 41—43.
1 Имеется в виду встреча М.Т. Лорис-Меликова с редакторами и издателями сто-
личных изданий.
2 Григорьев В.В. — начальник Главного управления по делам печати 6 февраля
1880 г. запретил вызванным в Министерство внутренних дел редакторам и издателям
газет и журналов касаться названных тем. 6 февраля специальный циркуляр Главного
управления по делам печати запрещал обсуждение в прессе вопросов образования.
3 О встрече представителей прессы с министром внутренних дел Лорис-Мелико-
вым рассказали «Отечественные записки» (см. док. № 57).
4 Полетика Василий Аполлонович (ум. в 1888 г.) — редактор-издатель газеты
«Биржевые ведомости», переименованной в «Молву» (1880—1881).
502
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
4
«По традиционной привычке — искать в казарме разрешения об-
щественных вопросов, перепуганный самодержец решил, что храбрый
генерал непременно должен быть «мудрым правителем» и, не долго
думая, произвел «фельдфебеля в Вольтеры». Лорис-Меликов был обла-
чен полномочиями, неслыханными в России со времен «Царя Земщи-
ны» , блаженной памяти татарина Симеона Бекбулатовича1. Занявший
свой «высокий пост», Михаил Тариелович принялся спасать «порядок»,
«семью», «собственность» и все, к чему взывают предержащие власти,
когда начинают опасаться за свои прерогативы. Он «карал», «миловал»,
обещался чего-то «не потерпеть», кого-то призвать к «содействию вла-
сти», а в последнее время отважился даже на переименование Ш-го
отделения со всеми его чадами и домочадцами, в департамент полиции
политической... его «реформы оказались тем низкопробным политичес-
ким шулерством, в области которого наше правительство составило себе
такую печальную известность».
«Земля и воля!» // Черный передел. 1880, сентябрь. № 3, передовая (Черный
передел. Орган сог^иалистов-федералистов, 1880—1881. М.; Пг., 1923. С. 185—186).
1 Симеон Бекбулатович — касимовский хан, «вел. князь всея Руси» — номиналь-
ный правитель Русского государства в 1575 г. В 1576 г. получил в удел Тверь. При
Борисе Годунове находился в опале.
№ 56
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ О ПОЛЬЗЕ
СЕНАТОРСКИХ РЕВИЗИЙ
Изыскивая меры к прочному охранению Государственного поряд-
ка и общественного спокойствия, я пришел к убеждению, что на-
значение Сенаторских ревизий в некоторые губернии различных
полос Империи было бы мерою в высшей степени полезною. Кро-
ме тех выгод, кои представляет всегда поверка действий местных уч-
реждений, ревизии эти, при. удачном выборе ревизующих лиц, по-
служили бы и к выяснению разнообразных воззрений, кои
существуют ныне в отношении настроения умов вне столичных цен-
тров и к пополнению современными данными имеющихся в Мини-
стерстве Внутренних Дел и у Шефа Жандармов сведений по мно-
гим весьма существенным вопросам, разрешение коих возложено
волею Вашего Императорского Величества всецело на это Министер-
ство. К числу таких вопросов принадлежат: указанное Вашим Вели-
503
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чеством, еще в начале шестидесятых годов, преобразование адми-
нистративных губернских учреждений, сообразно потребностям
времени; способы к прочному объединению полицейских властей;
уяснение степени распространения социально-революционной про-
паганды, изучение влияния административных высылок и некоторые
Другие.
Вступив ныне в управление Министерством Внутренних Дел и обя-
занный принимать меры к скорейшему движению и разъяснению упо-
мянутых дел и вопросов, всеподданнейшим долгом считаю доложить
Вашему Величеству, что настоящая минута была бы в высшей степени
удобною для назначения Сенаторских ревизий, в 6 или 7 губерниях
различных полос Империи. Ревизии эти были бы крайне полезны не
только для ведомства Министерства Внутренних Дел, но, без сомнения,
и для других ведомств, которые могли бы также дополнить этим путем
сведения свои по многим весьма важным предметам, как, например, по
предрешенному уже Вашим Величеством вопросу о замене подушной
подати. Самое назначение ревизий не может, по моему убеждению, не
произвести весьма успокоительного впечатления на общество, как но-
вое доказательство Высочайшего Вашего Величества попечения о благе
народном.
Повергая на благоусмотрение Вашего Величества общие свои по
сему предмету соображения, имею счастие всеподданнейше просить
соизволения Вашего Величества на предоставление Министерству
Внутренних Дел:
1. повергнуть на Высочайшее благоусмотрение Вашего Величества
список тех губерний в разных полосах Империи, в коих ревизия пред-
ставлялась бы наиболее полезною;
2. войти в соглашение с Министерством Юстиции об испрошении
Высочайших Вашего Величества указаний относительно назначения
Сенаторов для ревизий;
3. войти в соглашение с Министром Юстиции и подлежащими
ведомствами о составлении подробной для ревизий инструкции в раз-
витие существующих по сему предмету постановлений закона и при-
менительно потребностям управления в настоящее время, с тем чтобы
проект таковой инструкции был повергнут на Высочайшее Вашего
Величества утверждение.
Из всеподданнейшего доклада графа Лорис-Меликова императору 11 августа
1880 г. // ГА РФ. Ф. Лорис-Меликова, on. 1, д. 87, л. 1—5.
504
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 57
ПЕРВАЯ В ИМПЕРИИ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ.
По прибытии из Ливадии в Петербург г. министр внутренних дел,
6-го текущего сентября, пригласил к себе редакторов большой прес-
сы с специальною целью разъяснить им, чтобы они не волновали на-
прасно общественных умов, настаивая на необходимости привлечения
общества к участию в законодательстве и управлении, в виде ли пред-
ставительных собраний европейских, в виде ли бывших наших древ-
них Земских соборов, что ничего подобного в виду не имеется, и что
ему, министру, подобные мечтательные разглагольствования прессы
тем более неприятны, что напрасно возбуждаемые ими надежды в
обществе связываются с его именем, хотя он, министр, никаких пол-
номочий на это не получал и сам лично в виду ничего подобного не
имеет, будучи твердо убежден, что в настоящее время самое необхо-
димое, чем надобно заняться и на что он обратит все свое внимание
и труд, — это дать должную силу новым учреждениям, уже существу-
ющим, а также привести в сообразность и гармонию с последними
учреждения старого порядка, видоизменив их, насколько то потребу-
ется для этой цели.
Поэтому ближайшею его программою, исполнение которой, мо-
жет быть, потребует 5—7 лет времени, будет:
1) Дать земству и другим общественным и сословным учрежде-
ниям возможность вполне пользоваться теми правами, которые да-
рованы им законом, стараясь при этом облегчить их деятельность в
тех случаях, когда на опыте в том или другом отделе предоставлен-
ной им законом деятельности окажется недостаток полномочий, не-
обходимых для правильного ведения дела и экономического улучше-
ния местностей.
2) Привести к единообразию полицию и поставить ее в гармонию
с новыми учреждениями, чтобы в ней не было более возможности
проявляться разным уклонениям от закона, существовавшим доселе.
3) Дать провинциальным учреждениям большую самостоятель-
ность в разрешении подведомых им дел, чтоб они не имели нужды
с каждым, иногда совсем незначительным вопросом, обращаться в
Петербург и ждать разрешения оттуда.
4) Дознать желания, нужды, состояние населения разных губер-
ний, для чего, по ходатайству министра внутренних дел, высочайше
назначены сенаторские ревизии нескольких губерний, и на основании
того, что будет добыто означенными ревизиями, по возможности,
505
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
удовлетворить желания и нужды населения, обратив при этом вни-
мание и на его экономическое положение.
5) Дать печати возможность обсуждать различные мероприятия,
постановления, распоряжения правительства с тем только условием,
чтобы она не смущала и не волновала напрасно общественные умы
своими помянутыми мечтательными иллюзиями.
Вот вкратце программа, заявленная новым министром внутренних
дел. Всякий может рассуждать об этой программе по-своему: одни
найдут ее очень неудовлетворительною, другие очень широкою; но
никто, я думаю, не усомнится в том, что в ней видно искреннее же-
лание сделать что-нибудь полезное для России в духе именно начал,
положенных в основании новых реформ. Если бы такое же отноше-
ние к новым реформам было с самого начала их появления до насто-
ящего времени, то не потрачено бы было для России так много
дорогого времени на бесполезную борьбу с новыми идеями, борьбу,
которая велась во имя отживших порядков и личных интересов. Но-
вый министр внутренних дел хорошо делает и то, что немедленно по
вступлении своем на этот пост объявляет свою программу. Всякий
видит, чего он хочет, к чему будет стремиться, следовательно, никто
не будет обманываться в своих ожиданиях, а потом впоследствии
никто не будет заподозривать в деятельности министра разных хит-
ростей и лавирования, как это бывает зачастую. Мы, представители
печати, прежде всего, конечно, желали бы совершенного освобожде-
ния печати от ведения администрации и предоставления преступле-
ний печати преследованию и рассмотрению исключительно суда, на
основании твердого закона; но так как этого, по-видимому, не пред-
видится, по крайней мере, г. министр ни одним словом не обмолвил-
ся, чтобы на что-нибудь подобное можно было надеяться, то мы могли
бы удовольствоваться и теми облегчениями, которые обещает печати
граф Лорис-Меликов, если бы были уверены, что он не оставит ни-
когда поста министра внутренних дел, и если бы у нас не существо-
вало уже устава для печати, очень тяжелого, предоставляющего печать
в полное, совершенно бесконтрольное, произвольное усмотрение ад-
министрации. Граф Лорис-Меликов, по тем или другим личным сооб-
ражениям, может, по истечении известного времени, пожелать
оставить свой пост, устав же о печати останется. Очень возможно, что
другой министр будет иметь другой взгляд на прессу, и все данные
графом Лорис-Меликовым льготы прессе исчезнут вместе с ним. По-
этому, если нынешний г. министр внутренних дел и не намерен сде-
лать что-нибудь прочное для прессы, т. е. выработать для нее новый
устав, то было бы желательно, чтобы, по крайней мере, пересмотрен
506
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
был старый устав и из него вычеркнуты были те параграфы, которые
очень нередко превращают всю текущую прессу в сплошное орудие
лжи, а также и те, которые угрозою тяжких кар, не слыханных отно-
сительно печати ни в одной стране, препятствуя правильному разви-
тию и действию текущей прессы, делают, сверх того, появление
отдельных сочинений по вопросам общественным, политическим, со-
циальным и т. д. почти что невозможным.
Несколько слов по поводу вопросов злобы дня / / Отечественные записки. 1880.
№ 10. С. 140—141.
№ 58
ЛОРИС-МЕЛИКОВ И АЛЕКСАНДР II О ПОЛОЖЕНИИ РОССИИ
20 сентября 1880 года гр. Лорис-Меликов
отправил из Петербурга в Ливадию императо-
ру Александру II собственноручно написанный
им доклад о политическом состоянии России в
сентябре 1880 года. Этот доклад Александр II
прочитал с живейшим интересом, о чем сви-
детельствуют сделанные им многочисленные
пометы. Воспроизводим текст доклада, отмечая
разрядкой подчеркнутое Александром II и пе-
чатая на полях сделанные им пометы*.
Ливадия, 24 сентября 1880 г.
Благодарю за первое письмо, которое ожи-
дал с нетерпением.
А.
Со дня выезда моего из Ливадии и до насто-
ящего времени я не представлял Вашему Импе-
раторскому Величеству подробных сведений о
положении дел, так и по сложности занятий,
поглощающих, на первых порах вступления в
многотрудную должность, весь мой досуг.
Ныне, выслушав подведомых мне начальни-
ков отдельных частей и ознакомясь с происхо-
* Примеч. ред. «Былого». В настоящем издании разрядка заменена на курсив.
(Примеч. ред.)
507
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В этом и я убеж-
ден.
Дай Бог, чтобы
это было так.
И я тоже.
Мне ничего не
известно о послед-
ствиях.
дившею в мое отсутствие перепискою, всепод-
даннейше докладываю Вашему Величеству, что
в отношении политического настроения, как в
Петербурге, так и за его пределами, положение
дел не изменилось, и общественное спокойствие
до сего времени ничем нарушено не было. —
Отсутствие каких-либо выдающихся явлений не
может, однако, свидетельствовать о полном ус-
покоении крамольников, и не представляет ру-
чательства в невозможности повторения каких-
либо новых со стороны их преступных
проявлений. — В этом отношении поступаю-
щие к нам из-за границы и из внутренних гу-
берний Империи сведения указывают на необ-
ходимость самого бдительного и строгого
надзора. Поэтому, с моей стороны принима-
ются все меры к продолжению неослабного
наблюдения за деятельностью лиц злонамерен-
ных. — Ручаться за будущее, конечно, невоз-
можно, но считаю обязанностью свидетельство-
вать пред Вашим Величеством о постепенном
возрастании и доверия к действиям Прави-
тельства со стороны благонадежных элемен-
тов общества. Усиление такого доверия и
оживление вообще общественной деятельности,
составляет предмет особенной моей заботливо-
сти, ибо в этом усматриваю надежнейшие сред-
ства для парализования действий крамольников.
В Петербурге полиция бдительно следит за
подозрительными лицами. Вновь организован-
ная при Градоначальстве, с весны сего года,
политическая агентура, хотя далека еще от со-
вершенства, но по мере приобретения опыта
постепенно улучшается.
При обратном следовании из Ливадии в Пе-
тербург, я признал необходимым остановиться
на полдня в Москве. — Поводом к этому по-
служил сделанный мне в Курске доклад об аре-
стовании там студента Петровско-Разумов-
ской Академии Кананова, по-видимому, весьма
серьезного деятеля социально-революционной
508
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Давно было необ-
ходимо.
партии. — Продолжительное совещание с мес-
тными властями укрепило во мне и прежде су-
ществовавшее убеждение, о котором всеподдан-
нейше докладывал Вашему Величеству, что в
данное время центром пропаганды несомненно
служит Москва1. Причина такого прискорбно-
го явления заключается, между прочим, в отсут-
ствии там правильно организованной полиции,
сколько-нибудь соответствующей значению это-
го города, как столицы и одного из главных эко-
номических и умственных центров Империи. —
Неудовлетворительное во всех отношениях
состояние московской полиции вполне сознает-
ся местным начальством, а наиболее неустроен-
ною отраслью ее является политически-секрет-
ная часть, которая, строго говоря, там никем не
ведается. — Одним из ярких примеров суще-
ствующей безурядицы может служить то, что
Петровская Академия, которая доставила столь
значительный контингент социально-революци-
онной партии, находясь за границею городской
черты, оставалась вне всякого надзора столич-
ной полиции. Поэтому я распорядился о безот-
лагательном представлении мне соображений
относительно включения означенной Академии
в городскую черту.
Имеются также несомненные доказатель-
ства, что № 2-й листка «Народной воли», по-
явившийся в конце августа в Петербурге в
весьма ограниченном числе экземпляров (не
более 15-ти) печатался в Москве или ее окре-
стностях2, скоропечатным способом или же на
ручном станке. Хотя появлению этих листовок
нельзя придавать особого значения, так как из-
за границы подобные возмутительные издания
доставляются в несравненно большем количе-
стве, но тем не менее принимаются все меры
к обнаружению тайной печати.
Неудовлетворительное состояние Москов-
ской полиции объясняется тем, что существую-
щие штаты ее утверждены еще в 1823 году и
509
ь ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
&____________________________________________________
действуют до настоящего времени. — Улучше-
ние этой важной отрасли государственного уп-
равления давно уже озабочивало Министерство
Внутренних Дел. — По собранным сведениям,
содержание Московской полиции с пожарною
частью стоит ныне городу около 740 т. руб-
лей; — для приведения же ее в положение, со-
ответствующее современным потребностям
столичной жизни, исчислено 1 200 000 рублей,
которые предположено отнести частью на сред-
ства казны и частью на городские. — Проект
Весьма желательно, преобразования Московской полиции оконча-
тельно уже разработан и до нового года может
быть внесен в Государственный Совет.
По вопросу об обеспечении народного про-
довольствия, хотя полученные до сего времени
сведения не могут еще считаться особенно тре-
вожными, тем не менее от начальников губер-
ний разных полос Империи продолжают
поступать ходатайства о выдаче ссуд на обсе-
менение полей и продовольствие населения.
Настоящий вопрос не может не озабочить
меня, так как в некоторых губерниях неуро-
жаи повторяются несколько лет сряду, и при
новом недороде хлебов положение может ос-
ложниться, повлиять на успешное поступле-
ние податей и урожая, при подстрекательстве
неблагонамеренных людей, беспорядками в
крестьянском населении. — Даже в настоящее
время по сведениям, поступившим за первое
полугодие, замечается во многих местностях
возрастание недоимок. — Правительственная
помощь, в виде денежных ссуд на покупку
хлеба и семян, не может быть, по мнению
моему, достаточною, и необходимо изыскивать
другие меры для предоставления заработков
населению, пострадавшему от неурожаев. —
Да. В ряду этих мер одною из наиболее суще-
ственных было бы открытие общественных
работ по устройству железных дорог, шоссе,
каналов и других общеполезных сооружений.
510
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Считаю его также
весьма важным.
Я этого не заме-
чаю, и напротив, по-
моему, хуже!
Здесь в городе цена на хлеб достигла уже в
розничной продаже до 4-х копеек за фунт, что
вместе с высокою ценою на мясо тягостно
отзывается на недостаточном населении. —
Два дня тому назад я призывал к себе Городс-
кого Голову и 4-х гласных, избранных Думою,
а также Градоначальника, для совместного об-
суждения с ними мер к воспрепятствованию
дальнейшего возрастания цен на предметы
первой необходимости. Городские представи-
тели обещали мне доставить свои соображения
по этому важному вопросу, в самом непродол-
жительном времени.
По имеющимся ныне достоверным сведе-
ниям, наличный запас муки у здешних хлебо-
торговцев к 17-му сентября простирался до
120 т. кулей, — что по расчету составляет ме-
сячную пропорцию для продовольствия столич-
ного населения. — Посему отныне главные
заботы должны быть направлены к дальнейше-
му своевременному подвозу хлеба. Обстоятель-
ство это особых затруднений встретить не
может, если не помешает усиленный вывоз
зернового хлеба за границу, воспрепятствовать
которому, по многим финансовым соображе-
ниям, было бы неудобно.
По поводу появившихся в последнее время
в некоторых периодических изданиях статей я
счел обязанностью пригласить к себе редакто-
ров более значительных газет и журналов, для
подробного с ними объяснения и для сделания
им строгого внушения, о чем в свое время
просил Министра Императорского Двора до-
вести до сведения Вашего Величества3. — Вни-
мательное наблюдение за нашею печатью при-
водит меня к убеждению, что характер ее в
последние 4—5 месяцев уже несколько изме-
нился к лучшему, хотя она далеко еще не до-
стигла той высоты, на которой должна стоять
серьезная и честная пресса. — Еще в недавнем
прошлом периодическая печать как бы заиски-
511
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Совершенно так.
Да.
Дай Бог.
Оно полное к те-
бе. Дай Бог тебе си-
лы и здоровья, чтобы
вала в оппозиционной части общества и даже
считалась с крамолою, признавая ее за силу; —
причем она усвоила себе приемы выражать
вредные мысли между строк, понятные для
читателя, но в формах, редко доступных для
преследования. — Ныне же печать входит в
обсуждение наиболее интересующих общество
вопросов с большею прямотою и даже неко-
торою самостоятельностью. — В статьях тако-
го рода, за весьма немногими исключениями,
хотя и не заключается ничего враждебного
правительству, но иногда подвергаются крити-
ке учреждения и даже деятельность некоторых
высокопоставленных лиц. Статьи подобного
содержания возбуждают неудовольствие тех,
кого они касаются. — Лица эти, объединяя
свои собственные интересы с государственны-
ми, ничего общего между собою не имеющими,
силятся взводить в своих кружках обвинение
на ведомство, коему вверено наблюдение за
прессою. — Создание такой прессы, которая
выражала бы лишь нужды и желания разумной
и здравой части общества и в то же время
являлась верным истолкованием намерений
Правительства, — есть дело весьма трудное и
достижимое только продолжительным време-
нем. — Сознавая всю важность такой прессы,
я усиленно стремлюсь к ее устройству и наде-
юсь, что достигну цели, хотя невозможно,
чтобы в отдельных случаях не проявлялось ук-
лонение. — Но до того времени, пока мне
удастся это трудное дело, приходится при вся-
ком таком уклонении, а иногда даже справед-
ливой критике, являться как бы ответственным
лицом пред теми, интересы которого пресса
касается, и навлекать на себя неудовольствие.
Таким образом, усиленно работая по вверен-
ному мне обширному ведомству, я в то же
время вынужден оберегать себя от нарека-
ний. — Высокое доверие Вашего Император-
ского Величества, которым я имею счастие
512
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
______________________________________
продолжать действо-
вать с тою же энер-
гиею и достигнуть
желаемых нами ре-
зультатов.
Я утвердил ее
22-го сент.
пользоваться до сего времени, ободряет меня
и служит единственною опорою в моих тяже-
лых трудах.
Киевский Генерал-Губернатор, прибыв с
Высочайшего соизволения Вашего в Петербург,
заявил мне, что приезд его имеет целью разъяс-
нить: не составляет ли предстоящая Сенаторс-
кая ревизия в Киевской губернии выражение
личного к нему недоверия?4 — Ознакомив Ге-
нерал-Адъютанта Черткова с проектом инструк-
ции г.г. Сенаторам, представленной Министром
Юстиции на Высочайшее Вашего Императорс-
кого Величества утверждение, я объяснил ему,
что предстоящая ревизия чужда каких-либо
личных соображений и имеет в виду исключи-
тельно цели Государственные; причем добавил,
что в числе подлежащих ревизии губерний на-
ходится Черниговская, входящая также в состав
Харьковского Генерал-Губернатора.
Генерал-Адъютант Чертков, успокоенный
высказанными ему доводами, возвращается
ныне к месту своего служения.
Осмеливаюсь надеяться, что данные мною
Генерал-Адъютанту Черткову в этом смысле
разъяснения удостоятся одобрения Вашего
Императорского Величества.
Верноподданный слуга
Граф Михаил Лорис-Меликов.
Надеюсь, что тебе можно будет прибыть в
Ливадию с Наследником.
Александр II].
20 сентября 1880 г.
С.-Петербург.
Былое. 1917. № 4 (26). С. 33-37.
1 Сведения, полученные Лорис-Меликовым от московских властей, неверны. Роль
Кананова как «серьезного деятеля» революционного движения документально не под-
тверждается. Хотя в Москве действовала местная народовольческая группа, подчинен-
ная ИК «Народной воли», сам центр организации находился в Петербурге, где и была
сосредоточена деятельность народовольцев.
2 После ареста первой народовольческой типографии в Петербурге, в Саперном
переулке, в январе 1880 г., вторая типография «Народной воли» начала работать вес-
33 - 2582
513
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ной 1880 г. там же, на Подольской улице. № 1 «Листка «Народной воли» вышел в
июне, № 2 — в июле. Общий тираж с дополнительными допечатками 1—2 тыс. экз.
3 Речь идет о встрече Лорис-Меликова с представителями прессы 6 сентября
1880 г., о которой он просил уведомить императора уезжавшего в Крым А.В. Лдлер-
берга (см. док. № 57).
4 Сенатору А.А. Половцеву, назначенному ревизующим Киевскую губернию, при-
шлось давать киевскому генерал-губернатору М.И. Черткову такие же объяснения
(Дневник государственного секретаря А.А. Половцова. Т. 1. М., 1966. С. 112).
№ 59
МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ И НАСЛЕДНИК
3 сентября 1880 г.
Петербург.
Долгом считаю доложить Вашему императорскому высочеству, что
вчерашнего числа у министра юстиции, в присутствии моем и сена-
торов, назначенных для ревизии некоторых губерний, происходило
обсуждение проекта инструкции, составленной на основании указа-
ний, сообщенных министерствами: внутренних дел, финансов, юсти-
ции и народного просвещения, и подлежащей представлению на
высочайшее утверждение1. В совещании возбужден был мною вопрос
о том, не надлежало ли бы передать проект инструкции, предвари-
тельно представления его Государю Императору, на рассмотрение
Государственного совета или Комитета министров?
При обсуждении этого вопроса присутствующие нашли, что про-
ект не подлежит рассмотрению вышеназванных учреждений: государ-
ственного совета — потому, что такое рассмотрение не входит в круг
предметов, подлежащих ведению его как учреждения законодатель-
ного, а комитета министров — потому, что некоторые члены нахо-
дятся в отсутствии; остальные же сами участвовали в его составлении.
Но вместе с тем все присутствующие полагали необходимым испро-
сить разрешение Вашего императорского высочества, чтобы проект
инструкции, прежде представления на высочайшее усмотрение, был
доложен Вашему высочеству, в присутствии председателя Комитета
министров, как не участвовавшего в составлении означенного проек-
та, министра юстиции и моем.
Если Вашему высочеству благоугодно будет одобрить настоящее
предположение, а равно, если Вы соизволите разрешить пригласить к
совещанию и самих ревизующих сенаторов, что, по моему убеждению,
было бы весьма полезно, то по получении о том приказания Вашего
высочества я сделаю необходимые распоряжения.
Генерал-адъютант граф Лорис-Меликов.
514
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1880 г. 11 сентября.
Петергоф
Простите мне, любезный граф Михаил Тариелович, что отвечаю на
Ваше письмо только сегодня. Как я Вам телеграфировал, мы были два
дня на охоте в Гатчине и поэтому не мог ответить раньше.
Я был бы очень рад прочесть инструкцию для ревизующих сенато-
ров в Вашем присутствии, а также Валуева и Набокова, но что каса-
ется приглашения в это совещание самих сенаторов, я не считаю себя
вправе это сделать, так как это было бы нечто вроде совещания под
моим председательством, на что я не получал ни приказаний, ни раз-
решения государя.
Итак, я полагаю ограничиться прочтением этих инструкций у меня
в присутствии Валуева, Набокова2 и Вас, в понедельник, 15 числа, в
Петергофе в 11!/2 утра-
Сенаторов, во всяком случае, я желал бы видеть до их отправле-
ния на ревизии и поговорить с ними, но это я успею сделать позже,
так как они еще не уедут ранее конца месяца.
Ваш от души Александр.
22 ноября 1880 г.
Любезный граф Михаил Тариелович, мне бы очень хотелось с Вами
поговорить, но не знаю, можете ли Вы заехать ко мне сегодня вече-
ром к 9 часам.
Если сегодня Вам нет времени, то завтра в то же время. Пожалуй-
ста, дайте мне ответ.
Ваш от души Александр.
15 дек. 1880 г.
Любезный граф Михаил Тариелович, можете ли Вы заехать сегод-
ня вечером ко мне к 9 часам? Давно не видались и есть о чем пере-
говорить.
Ваш А.*
20 декабря 1880 г.
Любезный граф Михаил Тариелович, посылаю Вам на прочтение
статью газеты «Страна», которую я нахожу в высшей степени непри-
личною.
* Записка написана карандашом.
33*
515
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Крайне не желательно, чтобы дозволялось газетам писать о внут-
реннем быте полков и их домашней жизни. К сожалению, это уже
третья статья в газетах в том же роде, и это постоянное науськива-
ние офицеров на своих полковых командиров весьма прискорбно и
подло.
Мне кажется, что нельзя запретить говорить газетам о военном
деле вообще, об администрации, но мне тоже кажется, что можно
положительно запретить газетам писать о внутрен. жизни полков, а
тем более так нагло врать, потому что все эти истории, поднятые га-
зетами, не более не менее как чистая ложь и клевета, и ничего по-
добного в полках не было.
Еще раз настойчиво прошу, — чтобы было в н у ш е-
н о газетам и этим мерзким петербургским писакам, чтобы они н е
смели задевать полки и не писали бы более подобных статей.
Ваш Александр.
21 декабря 1880 г.
Приказание Вашего императорского высочества по поводу поме-
щенной в № 99 газеты «Страна» передовой статьи я имел честь полу-
чить вчера вечером. Весьма сожалею, что о существовании ее мне не
было известно раньше. Вполне разделяя, и с своей стороны, убежде-
ние о неудобствах появления в печати статей, касающихся внутрен-
ней жизни полков и могущих возбудить неприязненные отношения
между начальствующими и подчиненными, крайне вредные в инте-
ресах военной службы, я сегодня же приму соответствующие меры к
недопущению на будущее время статей, подобных напечатанной в
«Стране» и ранее этого в «Петербургских ведомостях». В этом смыс-
ле мною, вместе с сим, изготовляются должные указания главному
управлению по делам печати, а редакторам бесцензурных изданий
будет объявлено особым циркуляром воспрещение, под страхом за-
конного взыскания, печатать статьи, касающиеся внутреннего быта
полков, направленные к возбуждению в среде военнослужащих роз-
ни и колебанию дисциплины. Но так как распоряжения мои могут
быть приведены в исполнение не ранее завтрашнего дня, то я позво-
ляю себе испрашивать снисхождения Вашего высочества, если бы в
наших периодических изданиях появились случайно, до вторника ут-
ром, какие-либо статьи по тому же предмету, предупредить которые,
при существующих условиях печати, вне моей власти.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов.
516
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
22 дек. 1880 г.
Любезный граф, вчера после обеда кн. Юрьевская3 передала мне,
что она имела с Вами разговор, содержание которого она желала бы,
чтобы Вы передали мне.
Если это спешное дело, то можете ли Вы заехать ко мне сегодня в
5 часов вечера, так как я еду потом на охоту?
Если же особенной спешности нет, то я могу назначить другой
день.
Отвечайте, пожалуйста, как Вам удобнее.
Ваш Александр*.
22 декабря.
Хотя спешного в переданном мне разговоре ничего нет, но,
пользуясь разрешением, буду иметь честь явиться к Вашему импе-
раторскому высочеству сегодня в 5 часов, чтобы доложить кстати о
появившейся в газете «Страна» статье относительно полковника Гри-
пенберга.
Генерал-адъютант гр. Лорис-Меликов.
ГА РФ. Ф. Александра Hl, on. 1, д. 519. Ф. Лорис-Меликова, on. 1, д. 143а // Крас-
ный архив. 1925. Кн. 1 (8).
1 Обоснование необходимости сенаторских ревизий см. в докладе Лорис-Мелико-
ва 11 августа 1880 г. (док. № 56). Об их подготовке и проведении см. подробнее во
вступит, статье.
2 Набоков Дмитрий Николаевич (1826 —1904) — министр юстиции (1878—
1885).
3 В № 99 «Страны» критиковались порядки в корпусе офицеров и рассказывалось
о деле полковника Гриппенберга, подвергшегося суду чести.
4 Долгорукая Екатерина Михайловна — княжна, фаворитка Александра II. С июля
1880 г. морганатическая супруга императора, светлейшая княгиня Юрьевская.
№ 60
МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
В ДНЕВНИКЕ ГРАФА ВАЛУЕВА
1 августа
Граф Лорис-Меликов — в новом звании... Он только сегодня при-
нял министерство, но уже вчера доложил государю о назначении по-
лудюжины сенаторских ревизий!.. Между тем иностранные газеты
говорят об упразднении диктатуры (!?) самим диктатором...
* Записка написана карандашом.
517
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
6 сентября
<...> Видел графа Лорис-Меликова. Не искренен со мною. Я, с сво-
ей стороны, играю флегматика. Язык газет невозможен; но клеврет
Абаза и сам ближний боярин их не унимают, хотя последний сегод-
ня мне говорил о прочитанной им редакторам нотации. Ему возно-
сятся самые неприличные похвалы на счет всех министров двадцати-
летия. «Голос» напечатал сегодня, что он первый сказал государю, что
не вся Россия крамольна. Третьего дня тот же «Голос» заговорил об
упразднении комитета министров, якобы учреждения вроде III отде-
ления...1 Скоро, пожалуй, о графе Лорис-Меликове можно будет ска-
зать, как венецианский посол о Кромвеле, что благодаря газетам он
один говорит и один лжет...
8 сентября
По доходящим до меня сведениям, нотация редакторам не про-
извела на них ожидавшегося впечатления.
Видел сегодня графа Лорис-Меликова у него. Впечатление окон-
чательно тревожное и прискорбное. Считаю дело проигранным, если
Бог не спасет. На фактах вроде сибирской дороги, разрешения газе-
ты Аксакову2 и ревизии гг. Ковалевского и К° России не вывезти.
Вижу слишком ясно, на чем езда в двух дворцах. Но кроме этой
езды нужно еще многое. Этого нет.
10 сентября
Вчера комитет министров. Видел там графа Лорис-Меликова. Inbigh
spirits — словно именинник. Медовый месяц министерствования еще
в полнолунии. Изумительно! И за что он не берется! Выписал было из-
вестного Катакази3 для политической заграничной агентуры, но дело,
по-видимому, не уладилось. Хочет вверить барону Велио4 дела по загра-
ничной прессе, теперь отчасти состоящие в моем ведении. Но по суще-
ственным предметам внутренней администрации — ничего кроме
«ои— ои». Видно, что не только на них не останавливается внимание,
но даже и нет первых признаков понимания их сущности и значения.
Повторяю: изумительно!
Сегодня заезжал к Победоносцеву, которому смертельно хочется
попасть в члены комитета министров, но который притворяется, буд-
то он о том не помышляет. Поехал, чтобы прямо ему сказать, что я
слышал о его желании от Мансурова5 и решительно в пользу испол-
нения этого желания, но предоставляю ему самому уладить дело с
518
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
инициатором нововведений, графом Лорис-Меликовым, или выждать,
чтобы я с ним это наладил и уладил. Каждодневный опыт ведет к
одному: к все большей уверенности в неискренности людей, а эта
уверенность ведет к все большему к ним пренебрежению.
13 сентября
<...> Гр. Лорис-Меликов приказал принять в строительное училище,
сверх комплекта, несколько молодых людей, выдержавших экзамен, и
при этом выражался по-царски: «Если нет средств, — я дам; если тес-
но в чертежной, — я раздвину стены»... Что же могут сказать другие
министры, которым подведомы учебные заведения? Понятно, что га-
зеты вне себя от «гуманного образа действий» великого визиря.
15 сентября
Сегодня утром в Петергоф, для совещания у цесаревича по пред-
мету инструкции ревизующим сенаторам. Результат был заранее из-
вестен, и вся процедура совершенно напрасно измышлена. <...>
<...> Отмена соляного налога — род idde fixe. Она теперь пред-
ставляется и рисуется в виде финансовой меры, к улучшению финан-
сов направленной. Подкладка все одна. Кричали об упразднении Ш-го
отделения. Будут кричать об отмене соляного налога.
18 сентября
Обвала не остановить, если его не остановит неземная сила. Пра-
вительство в осаде, а воображает, что оно само осаждает или что са-
мобичевание есть способ обороны.
20 сентября
Из сегодняшних газет видно, что гр. Лорис-Меликов, при объяс-
нении с редакторами главных газет, счел нужным, и счел себя упол-
номоченным, — развить правительственную программу на время от
пяти до семи лет6. Здесь нужен словарь «Figaro»: c’est raide!
21 сентября
Выезжал утром. Между прочим, видел графа и графиню Лорис-
Меликовых. На лестнице встретил Н. Абазу (печати)7, в кабинете
застал Каханова. Its avaient Pair ргеоссирё. Как будто вчерашний ку-
519
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рьер из Ливадии приехал с не розовым портфелем. A propos пяти-
семилетней программы уже сказано кем-то, que cela rappelle le
septenaut de Mac-Mahon.
22 сентября
Господи! Благослови венец нового лета Твоея благости.
Выходил утром. Видел у себя корреспондента «Нового времени»
Молчанова8. Он желал меня «interview» по разным вопросам. Восполь-
зовался этим случаем, чтобы кое-что высказать. Из его же слов виден
поворот редакций по отношению к графу Лорис-Меликову. Что-то
произошло помимо аудиенции 6-го числа. Абаза предупредил, кажет-
ся, о наступлении периода строгости после периода вольницы. Вчераш-
нее предположение насчет вестей из Ливадии подтверждается, на-
сколько о том могу судить по сегодняшнему визиту Молчанова9, по
вчерашним физиономиям новаторов и нескольким словам гр. Лорис-
Меликова, который был сегодня у моей жены. Мансуров сказал мне,
между прочим, что популярность гр. Лорис-Меликова создана печа-
тью. Лестно было бы ему услышать. <...>
3 октября
<...> Вечером, по желанию графа Лорис-Меликова — у него с
9-ти до 3/4 10-го часа. Он завтра едет в Ливадию с цесаревичем... Впе-
чатления сегодня не только прискорбные, но жалкие. И победитель
Карса выходит в Хлестаковы. Невообразим сумбур в речах и поняти-
ях... Все время видно, что он играет роль; рисуется, принаряжается
маскарадным нарядом. И это победитель Карса! Человек с действи-
тельными качествами и достоинствами! Человек, бывший военным и
сохраняющий все оные чувства! Что из него сделал дворцовый воздух!
Не выдержал придворных любезностей и фимиама пошлых льстецов
или эксплуататоров его влияния!..
20 октября
Вчера граф Лорис-Меликов был у меня. Смесь «амбарраса» и развяз-
ности. Передал от государя поручение спешить вопросом о печати и
назначить Победоносцева членом комитета министров9. Говорил о раз-
ных предметах, между прочим, о злополучной, по-видимому, яхте «Ли-
вадия», которая, по его мнению, может обратиться в быть или не быть
для великого князя генерал-адмирала. Наконец, вставши, он проронил
520
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
два слова о том, что Абаза в тот же вечер уезжает. «Куда?» — спросил
я добродушно. «В Ливадию; государь пожелал с ним видеться». — Сле-
довательно, он принимает?» — «Это решится в Ливадии». Решено
здесь, подумал я, потому что поездка во всяком случае решает судьбу
нынешнего министра; но так как при сообщении мне этого известия
не было никаких признаков откровенности, а только фразеология о том,
что моему сиятельству и проч. — так конфиденциально говорится, —
то я продолжал разговор не тем, что думал, а тем, что по удобству при-
ходилось. Наконец граф уехал, — и без казаков на этот раз. Он, между
прочим, сказал, в ответ на мой вопрос, когда об этом сообщено Грей-
гу, — что у него был Абаза третьего дня, а потом он сам был у графа
Лорис-Меликова10.
Итак, свершилось. Бедного Грейга жаль, ввиду формы падения.
Повторяю, что он был невозможным министром финансов; но кто
его выбрал и держал? И к чему такая торопливость? Почему его не
предупредили и не дали возможности, ради приличия, самому от-
проситься? В особенности для него чувствительно то, что государь,
бывши так ласков к нему летом, его теперь так спустил чужими
руками из Ливадии, и что <...> Абаза, тихонько условившийся за-
нять его место, заявил ему об этом не ранее, как накануне отъезда
в Ливадию. Повторяю и то, что все такие приемы — «константи-
нопольского» свойства.
21 октября
Вчера — в государственном совете. Отъезд Абазы произвел впечат-
ление; но менее, нежели можно было предположить. Между канце-
лярскими головами преимущественно толки о доказываемой этим силе
графа Лорис-Меликова. Заезжал к нему для отдания визита. В его
кабинете впечатление вроде тогдашних вечерних. У меня вечером был
Грейг. Весьма приличен, прост, сердечен и добродушен, хотя у него
вырвалось слово <...>. Из его слов видно, что с ним разыграна подо-
бающая комедия. Абаза «avait Pair abime». Граф Лорис-Меликов го-
ворил ему, будто главным деятелем в призыве Абазы и т. д. был
цесаревич (?) <...>
22 октября
Вчера — комитет министров. Грейг присутствовал и был — по
attitude — великолепен, по высказанным суждениям о продоволь-
ственном кризисе — на обычном, упрямо низком уровне. Жалеть о
521
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
его уходе невозможно. Граф Лорис-Меликов, по тому же вопросу,
рассудителен, но опять явно неумел. Около него роятся некоторые
члены с таким усердием, что роль временщика ему усваивается ими
более, нежели им самим.
Мои ощущения постоянно соответствуют словам: gliding down,
растворение, разложение, принижение, elfondrement. <...>
24 октября
Вчера, у меня, — предварительное совещание по делу о печати.
Граф Лорис-Меликов, Н. Абаза и, под конец, Каханов. Трудно во-
образить апломб и себялюбие графа Лорис-Меликова рядом с полу-
наивною неумелостью. Ему во что бы то ни стало хочется избавиться
от дела с печатью: под фирмою законности он желает все передать
министерству, причем даже и в отношении к формам суда нет ни
одной правильно установившейся мысли и даже ни одного ясного
понятия. Он, очевидно, насвистан Абазою и соучастником взрыва
5-го февраля11 и потому подходящим под мотив, мною обозначен-
ный для второго. Графу Лорис-Меликову этого очевидно не хотелось,
и он, в своей телеграмме в две тысячи слов, положился, как мне ска-
зал, на «мудрость» государя12.
5 ноября
Приговор исполнен, в крепости, вчера в 8 ч. утра13.
Был в комитете министров. Видел нового министра финансов.
Странно, но он, очевидно, тешится тем, что он — министр. При
этом мне показалось, что твердых идей, по финансовой части, нет,
и, следовательно, внутреннее настроение — «амбаррас»; но внешняя
вывеска — сознание трудности принятой на себя с самоотвержени-
ем задачи.
Оказывается, что между двумя конфедератами улетучилась на вре-
мя идея о рескрипте или каком-нибудь другом знаке внимания
Грейгу. Граф Лорис-Меликов поручил Абазе о том сказать в Ли-
вадии; но Абаза думал, что граф Лорис-Меликов напишет к госу-
дарю. Ни того, ни другого, при исключительно личных переоккупа-
циях не случилось. Вчера граф Лорис-Меликов рассудил мне о том
сообщить, и даже снизошел посоветоваться, как поправить, по те-
леграфу ли, или дождавшись своей предстоящей новой поездки в
Ливадию. Он хотел просить Абазу спросить Грейга, что он предпо-
читает?!
522
^1.
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
6 ноября
Вчера не выезжал. Происходило в моей библиотеке заседание осо-
бого совещания по делам печати, с приглашением, для выслушания
gravaminu et desiterata, семи представителей журналистики, гг. Ста-
сюлевича, Краевского, Салтыкова, Гилярова-Платонова, Суворина,
Полетики и Комарова14. Обошлось чинно. Длинную, но бледную речь
из общих мест сказал Стасюлевич. Замечательно, для определения
уровня оценок, что члены совещания ею были довольны. Претензии
высказаны — известные. После ухода приглашенных «публицистов» —
пространный обмен мнений между членами совещания, кроме меня.
Я воспользовался поздним часом, чтобы резервировать изложение
оттенков моего взгляда, и предстоящим отъездом графа Лорис-Ме-
ликова в Ливадию, чтобы отодвинуть движение дела по существу до
возвращения государя, предложив, между тем, возложить на меня,
при содействии князя Урусова, Фриша15 и Н. Абазы, составление
первого наброска желаемых новых общих начал. Хотя и учреждение
совещания, и приглашение представителей печати состоялись по
моей инициативе, — я веду дело совсем иначе, чем предполагал его
вести в июле. Оказалось, что при данных условиях полная свобода
печати предрешена. Остается изыскивать способы и средства сделать
ее по возможности менее вредною. Еще вчера министр внутренних
дел говорил фразы вроде того, что «печать необходима, как воздух»
и что при новых законах и помощи суда журналисты будут сидеть
в «кутузках» и ходить в «сибирках». Новый министр финансов го-
ворил об «обществе» и «законности», как журналист. Начальник
главного управления по делам печати — заодно с публицистами.
Каханов — адъютант графа Лорис-Меликова, но смышленый и ос-
торожный. Сабуров тянет в ту же сторону. Победоносцев — рус-
ский китаец. Князь Урусов еще верит в пользу «внушений», но
оппонировать не может. Остаются Маков, Фриш и я, с дифферен-
циалами. Только в дифференциалах теперь и может быть дело.
8 ноября
Третьего дня заезжал к графу Лорис-Меликову по случаю годовщи-
ны Карса. Был свидетелем трогательной семейной сцены. Младшая
дочь, три месяца не владевшая ногами, вдруг встала с постели, и мать
вошла в кабинет отца, чтобы ему сказать: «Соня ходит!»
Узнал от графа Лорис-Меликова, что вскоре появится указ об от-
мене соляного акциза.
Совершенно в духе системы. Желаю успеха. <...>
523
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
3 февраля 1881 г.
Третьего дня ко мне заезжал Michel 1-ег. Особенно любезен...
Должно было что-нибудь значить. И точно: оказывается, что госуда-
рю угодно, чтобы я участвовал в совещании, которое должно состо-
яться у Его Величества относительно представленной гр. Лорис-Ме-
ликовым записки. Ближний боярин мне ее вчера прислал. Монумент
посредственности умственной и нравственной. При наивно-циничес-
ком самовосхвалении, при грубом каждении государю и грубом из-
ложении разной лжи, — прежняя мысль о каких-то редакционных
комиссиях из призывных экспертов16.
5 февраля
<...> Вчера совещание у государя. Цесаревич, генерал-адмирал17,
гр. Адлерберг, гр. Лорис-Меликов, кн. Урусов, Абаза18, Набоков и я.
Читалась самим графом Лорис-Меликовым, его записка. Затем обсуж-
далась... Дело кончилось всеобщим одобрением предположений ми-
нистра внутренних дел, с обычными неопределенными оговорками
насчет «предосторожностей», «деталей» и пр. поручением рассмотреть
эти детали и установить эти предосторожности в совещании из тех
же лиц, кроме государя, под моим председательством...
ГА РФ. Ф. Коллекции Зимнего дворца (728), оп, д. 2587.
Опубликован В.Я. Яковлевым-Богучарским и П.Е. Щеголевым: Валуев П.А. Дневник
1877-1884 гг. Пг., 1919. С. 92-102-105, 109, 112, 142-143.
1 Грабовский А.Д Комитет министров // Голос. 1880. 4 сентября. О роли выс-
туплений А. Градовского в подготовке Лорис-Меликовым преобразований в государ-
ственном управлении см. во вступит, статье.
2 «Русь» (издатель-редактор Иван Сергеевич Аксаков) — газета славянофильского
направления (1880—1886). № 1 вышел 15 ноября 1880 г.
3 Катакази Константин Гаврилович — потомственный дипломат, чиновник Мини-
стерства иностранных дел.
4 Велио Иван Осипович — директор Департамента почт и телеграфа, в августе
1880 г. назначен Лорис-Меликовым директором Департамента государственной по-
лиции.
5 Мансуров Борис Павлович — член Государственного совета, управляющий дела-
ми Комитета министров.
6 См. документы раздела III.
7 Абаза Николай Саввич (1837—1901) — начальник Главного управления по де-
лам печати (1880—1881).
8 Молчанов А. — корреспондент газеты «Новое время».
9 Назначение К.П. Победоносцева членом Комитета министров (по ходатайству
Лорис-Меликова) состоялось 28 октября 1880 г.
10 Речь идет о продвижении Абазы Александра Агеевича (1821 —1895) на пост
министра финансов, занимаемый с 1878 г. Грейгом Самуилом Абрамовичем (1827—
1887). 27 октября 1880 г. А.А. Абаза был уволен от должности председателя Депар-
тамента государственной экономии Государственного совета, исполняемой с 1874 г.,
и назначен министром финансов.
524
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
11 По-видимому, имеется в виду Петр Александрович Черевин, бывший команди-
ром собственного Его Императорского Величества конвоя, член ВРК, а после ее лик-
видации — товарищ министра внутренних дел.
12 Речь идет о телеграмме Лорис-Меликова по поводу смертного приговора четы-
рем народовольцам — участникам «процесса 16-ти». Лорис-Меликов доказывал, что
казнь всех четверых произвела бы неблагоприятное впечатление на общество, но и
помилование вызвало бы нарекания на министра внутренних дел. Предлагая казнить
двух из четырех приговоренных, Лорис-Меликов всецело полагался на решение царя.
См. подробнее во вступит, статье.
13 Казнены были член ИК А.А. Квятковский и агент «Народной воли» А.К. Пре-
сняков.
14 Стасюлевич Михаил Матвеевич (1826—1911) — издатель-редактор «Вестника
Европы» (1865—1909); Краевский Андрей Александрович (1810—1889) — издатель
«Отечественных записок» (1868 —1884); Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
(1826—1889) — редактор «Отечественных записок» (1868—1884); Гиляров-Плато-
нов Никита Петрович (1824—1887) — издатель-редактор газеты «Современные из-
вестия» (М., 1867—1887); Суворин Алексей Сергеевич (1834—1912) — издатель-
редактор газеты «Новое время» (1868—1917); Полетика Василий Аполлонович (ум.
в 1888) — издатель-редактор «Биржевых ведомостей», переименованных в «Молву»
(1879—1881); Комаров Виссарион Виссарионович — издатель-редактор «С.-Петер-
бургских ведомостей» (1877—1883).
15 Урусов Сергей Николаевич (1816—1883) — князь,‘главноуправляющий II от-
делением собственной Его Императорского Величества канцелярии, председатель Де-
партамента законов Государственного совета; Фриш Эдуард Васильевич — сенатор,
член Особого совещания для пересмотра законов о печати.
16 Речь идет о всеподданнейшем докладе Лорис-Меликова 28 января 1881 г.
17 Великий князь Константин Николаевич.
18 Министр финансов.
№ 61
В ПРИЕМНОЙ ЛОРИС-МЕЛИКОВА
Последние годы царствования императора Александра II выдвину-
ли на вершины власти человека, выдающегося по многим отношени-
ям — генерала, а позже и графа Лорис-Меликова. Я знал его лично,
будучи в 1879 году прикомандирован к его кабинету в качестве чи-
новника особых поручений.
Он жил на Фонтанке напротив здания Министерства внутренних
дел около Юсуповского дворца, а его личная канцелярия помещалась
в небольшом здании рядом.
В мои обязанности вместе с другими сослуживцами входил прием
многочисленных посетителей; мы должны были производить между
ними известный отбор, направляя в соответствующие отделения тех,
чьи дела могли быть разрешены без участия министра; в отношении
же других дел мы составляли для Лорис-Меликова резюме, с которы-
ми тот знакомился до начала приема.
525
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Приемы были двоякого рода. Одни, частного характера по делам,
привлекшим особый интерес Лорис-Меликова, и на них я не при-
сутствовал. Их было немного. Другие же, открытые, происходили в
большой приемной, где я группировал просителей в порядке, зара-
нее установленном генералом*.
Высшее чиновничество, лица, занимавшие влиятельное положение
в торговле, промышленности и банках, принимались Лорис-Мелико-
вым не на этих ежедневных общих приемах, а проводились адъютан-
том или дежурным чиновником непосредственно к нему.
Так, однажды мне пришлось провожать к Лорис-Меликову графа
Валуева. Он пробыл у Лорис-Меликова около часу. Было интересно
видеть этих двух людей, столь несхожих даже физически, когда они,
по окончании разговора, появились на верху лестницы, прощаясь друг
с другом с церемонностью почти что комической. Лорис-Меликов,
относительно небольшого роста, и мало элегантный, и Валуев, все еще
красавец, несмотря на свой возраст, с аристократическими манера-
ми, производили впечатление забавного контраста... поучительного для
наблюдателей, двух адъютантов и меня.
После окончательного рукопожатия Валуев стал спускаться по ле-
стнице, но дойдя до одной из нижних ступенек около площадки, где
мы его ожидали, он остановился, опершись одной рукой на перила и
простерши другую в направлении к нашей маленькой группе, начал
произносить речь. Он говорил нам, как мы должны быть горды и
счастливы, служа такому начальнику, как Лорис-Меликов; что за всю
свою жизнь он не встречал еще государственного деятеля с умом столь
светлым и с сердцем столь открытым для всех несчастных. Валуев
говорил долго, его речь лилась свободно, и чувствовалось, с каким удо-
вольствием он слушает самого себя. Он окончил призывом благосло-
вения небес на нас, молодых служителей «Святой Руси», пожал нам
руки и направился, величественный и торжественный, к выходу.
Я никогда не мог себе объяснить, какова была цель этой манифе-
стации. Но сцена эта врезалась у меня в памяти, и теперь, сам уже
старик, я открыл, мне кажется, ее символический смысл. Валуев, быв-
ший конногвардейский поручик, который своими успехами в обще-
стве и блестящей бюрократической карьерой был обязан своей
прекрасной фигуре и умению танцевать, — не являлся ли он типи-
ческим представителем целого поколения куртизанов и бюрократов,
иногда не лишенных таланта, которые выдвигались то интригами при
*Мне нечего прибавлять, что среди просителей этого рода было особенно много
евреев. Разве евреи не были наиболее угнетенными подданными царя, которые наи-
более имели поводов для жалоб?
526
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дворе, то флиртом в салонах, составляли замкнутую категорию людей,
не знающих своей страны, управляющих в своих личных интересах
этой несчастной Россией, вотчиной их государя и повелителя, распре-
делителя всех благ. И этот важный бюрократ, — который, впрочем,
не лишен известных достоинств, — не видел ли он в этом новичке,
проникнувшем в замкнутый круг, в этом неизвестно откуда взявшемся
и достигшем высших ступеней власти армянине, — не видел ли он в
нем представителя последнего этапа на пути, ведущем к пропасти,
куда суждено было свалиться искусственному зданию, основание ко-
торого уже трещало, хотя фальшивый фасад его еще поддерживался
стараниями Валуевых и ему подобных. Его панегирик временщику не
был ли он выражением скрытой тревоги, или последней надежды?
Думаю, быть может, и то и другое: ибо перед таким человеком, как
Лорис-Меликов, были бы естественны оба чувства.
В самом деле, Лорис-Меликов, которого на вершины власти воз-
нес скорее необъяснимый случай, чем слабая воля Александра II, был
человеком безусловно выдающимся как по своим достоинствам, так
и по своим недостаткам.
Мало образованный, но одаренный чрезвычайной сметливостью,
без определенной программы, но с намерениями искренно велико-
душными, окрашенный либерализмом, скорее инстинктивным, чем
сознательным. Без административного опыта, но наделенный чрезвы-
чайным практическим чутьем. И сверх того, обаятельный в обраще-
нии и крайне услужливый: умный и ловкий, умеющий приспособлять-
ся к обстоятельствам, и вместе с тем по сердечной доброте склонный
слишком доверчиво относиться к людям.
Не раз я видел, как люди выходили из его кабинета со слезами
на глазах, тронутые его сердечным приемом. Однажды вечером он
принял еврейскую делегацию с бароном Гинцбургом1 во главе. Ког-
да они выходили от Лорис-Меликова, на их лицах можно было ви-
деть следы искренней растроганности, а слова, которыми они
обменялись, проходя мимо, были не менее восторженны, чем речи
графа Валуева.
В повседневных разговорах, за обедом, к которому приглашался
чиновник особых поручений, — а также и позже, когда мне прихо-
дилось интимно разговаривать с Лорис-Меликовым во время его пре-
бывания в Ницце, мне приходилось слышать от него слова резкого
осуждения по поводу преследования евреев в России и выражения
сожаления по поводу погромов. «Коллективный антисемитизм, —
говорил Лорис-Меликов, — когда он не является пережитком сред-
невековой религиозной нетерпимости, — является признаком иди-
527
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
отской, чтобы не выразиться еще более резко, политики расового ан-
тисемитизма, особенно в странах, где расы являются частями одной
и той же нации».
Не менее великодушия было в его душе и по отношению к рево-
люционерам — за исключением террористов. Он сознавал необходи-
мость широких либеральных реформ, чему доказательством служит его
проект конституции, как бы он ни был робок сам по себе. Лорис-
Меликов предчувствовал революцию, являлся сам сторонником эволю-
ции. Я думаю, что, не будь убит Александр II и останься у власти
Лорис-Меликов, Россия увидела бы много раньше наступление либе-
ральной эры и смогла бы без кровавых потрясений перейти к истин-
но демократическому режиму.
Лорис-Меликову недоставало энергии диктатора, но, во всяком
случае, он проводил свои намерения с особым мягким упорством, и
его решения, гармонируя с первоначальной идеей, всегда эволюцио-
нировали в раз принятом направлении.
Я говорил раньше о необъяснимой случайности, приведшей Лорис-
Меликова к власти. Мне известны кое-какие обстоятельства, посодей-
ствовавшие этой «случайности». Но об этом за недостатком места
как-нибудь в другой раз.
Нессельроде А. М.Т. Лорис-Меликов (Из воспоминаний) // Еврейская трибуна.
1922. № 37 (142).
1 Гинцбург Гораций Осипович (1833—1909) — барон, банкир, золотопромыш-
ленник, известный еврейский общественный деятель и филантроп.
№ 62
ПОРТРЕТ ЛОРИС-МЕЛИКОВА КИСТИ МИКЕШИНА
Декабря 24-го 1880 года, накануне Рождества, в 8]/2 часов вечера,
я имел первое свидание и знакомство с министром внутренних дел
графом Михаилом Тариеловичем Лорис-Меликовым.
Свидание это было назначено мне вследствие письма моего к гра-
фу, посланного ему лишь за два дня, т. е. 22 декабря, такого содер-
жания:
«Ваше сиятельство, граф Михаил Тариелович!
Зная, что каждая минута Вашего времени поглощается важней-
шими заботами о государственных мерах, осмеливаюсь просить на-
значить мне момент для личного сообщения о деле, которое (смею
полагать) достойно Вашего высокого внимания.
528
ь ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Единственно лишь чувство гражданского долга дает смелость утруж-
дать Вас этой просьбой и тем брать на себя серьезнейшую ответствен-
ность за качества гражданской миссии, руководящей моим настоящим
поступком».
На второй же день, в ответ на это, от правителя дел его канцеля-
рии я получил следующее приглашение, с надписью «в собственные
руки, весьма нужное»:
«Граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов покорнейше просит вас,
Михаил Осипович, пожаловать к нему сегодня, в 81 /2 часов вечера, 24
декабря 1880 г., среда».
У меня запрыгало сердце от этого быстрого приглашения, и в осо-
бенности оттого, что это свидание казалось мне трудно достижимым
и, во всяком случае, осуществимым лишь при чьей-либо удачной про-
текции...
Я было и измыслил такую протекцию и находил ее наилучшею,
это — прослышав недели три тому назад о приезде в Петербург
генерала Б. и зная, что он в отличных отношениях с графом и еще,
более того, что (будто бы) его метят на пост товарища министра к
Лорис-Меликову, я 11 декабря в 91 /2 часов утра отправился к нему
(№ 83, в Европейскую гостиницу). Он дружески, по-старому, встре-
тил меня, расцеловался и, когда я попросил у него протекции для
свидания с графом, он наотрез обещал мне это немедленно устро-
ить; но предупредил, что граф не может дать мне более 10 минут
свидания и уже ни в каком случае не более 15-ти. На что он, как
никто иной, может у графа настоять на назначении мне свидания...
Так я с ним и расстался успокоенный.
Прошла неделя, а от него ни гуту! В эту неделю я повидался с сво-
им старым приятелем Дмитрием Петровичем Кладищевым и говорил
с ним об обещании Б., но он сообщил мне, что Б. более уже не в
фаворе у графа, и советовал мне о свидании хлопотать через генера-
лов Гейнса и Фадеева, которые теперь в большом ходу у министра.
Не особенно желая протекции именно этих господ, я письмом напом-
нил Б. о своих ожиданиях и о его обещании, и вдруг он отвечает мне
следующим письмом:
«20 декабря 1880 г.
Многоуважаемый Михаил Осипович, при теперешнем состоянии
здоровья графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова и при посто-
34 - 2582
529
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
янных усиленных занятиях его, было бы более чем неудобно просить
его о назначении Вам особой аудиенции, поэтому советовал бы Вам,
не добиваясь такой аудиенции, побывать у графа в один из приемных
дней от 11 до 12 часов утра.
Душевно ваш Н.Б.».
Из этого письма я понял, что слух, переданный мне Кладищевым,
справедлив... Кстати, от одного грека, присяжного поверенного, узнал
я, будто бы Б. выходит в отставку и едет в Грецию по приглашению
тамошнего правительства командовать флотом в войне с турками и что
эта война будто бы неизбежна...
С другой стороны, по городу ходил слух, что граф Лорис-Меликов
по расстроенному здоровью, не могущему примириться с здешним
климатом, назначается на пост наместника Кавказского. <...>
Ну, думаю, дело мое плохо; Кладищев прав относительно Б., а он в
отношении графа... А другого человека меж министрами или высоко-
поставленными людьми, для сочувствия и покровительства моей идее я
не вижу, не знаю. <...> Была не была, думаю, попытаюсь просить сви-
дания у незнакомого министра прямо, без всякой протекции, письмом...
<...> Итак, наволновавшись довольно, к вечеру 24-го числа нанял
я 4-местную карету, захватил с собой свою тетрадку с земельным
проектом, нагрузил карету детьми, завез их «на елку» в Николаев-
скую, к знакомым, выгрузил их там у подъезда, а сам поехал дальше,
к историческому... «зданию у Цепного моста»... приснопамятному мне
издавна по Мезенцеву и графу Муравьеву, по Каракозовскому делу...
Даже в самый тот подъезд и квартиру мне пришлось войти, ибо там-
то и живет граф.
Совсем иное впечатление на этот раз сделал на меня этот подъезд
и вход вздохов... Как-то весело и приветливо светит там ныне газ, как-
то добродушно и учтиво снял с меня швейцар шубу, вестовой дон-
ской казак указал мне на вход в комнаты... Совсем по-иному встретил
меня рыжий чиновник (вероятно, он и есть правитель канцелярии).
Узнав мою фамилию, он удивился, что я рано явился, более чем за
У2 часа до назначенного часа, и предложил мне ждать в приемной.
По его заявлению, граф занят «наверху» подписью бумаг и освободит-
ся никак не ранее как в 8!/2 часов. Я спросил у него, как мне пони-
мать, что граф назначил мне свидание вечером, да еще и в такой
неурядный вечер, как Рождественский сочельник?
На это меня обрадовал чиновник разъяснением, что граф назнача-
ет вечерние свидания изредка, в случаях исключительных и по делам,
требующим специального внимания.
530
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Начал я мерить шагами приемную и думать... Много я передумал
в эти 1 /г часа. Нечего и повторять здесь этих дум, а заключил свои
думы тем, что как бы благословлял меня на это свидание мой покой-
ный батюшка, как бы он приголубил меня за идеи, роящиеся в мозгу
моем за последнее время...
На этой мысли звонко ударило на часах х /г девятого и еще не за-
молк звук их боя, как отворилась дверь в приемную из внутренних
комнат и тот же секретарь, выйдя оттуда, пригласил меня к графу.
Иду по мягкому ковру комнаты, что меж приемной и его каби-
нетом, а в памяти мелькнула почему-то сцена казни гоголевского Ос-
тапа, когда тот с своего эшафота крикнул в толпу до своего батысо
Тараса Бульбы:
«Чи ты видышь менэ, батько?»...
Войдя в обширный кабинет, я запер за собою дверь и, мельком за-
метя сидящую за огромным письменным столом, что посредине ком-
наты, сгорбленную над бумагами фигуру генерала, довольно громко и
явственно сказал: «Здравствуйте, граф».
Ответа не было. Озадаченный этим, я остановился как вкопанный.
Прошла секунда или две. Я во все глаза глядел на него, а он дописал
что-то, росчеркнулся, быстро встал с рабочего стула и, обогнув стол,
сделал ко мне два-три шага и протянул руку.
Тут я заметил, что росту он среднего, ниже меня вершка на I1/ ,
и фигурой, хотя сложен не дурно, но не внушителен и не молодце-
ват, а скорее делает впечатление сильно усталого человека, но блес-
нувшие глаза...
— Здравствуйте, художник, — сказал он ласковым и симпатичным
тоном голоса. — Садитесь, родной, и что прикажете?
Указал он на стул как раз против, через стол от места, где он си-
дел и где снова теперь сел.
Сел я, и мы прямо встретились всеми четырьмя нашими глазами
в упор. Прошел момент многозначительного безмолвного знакомства.
Чудесные глаза его заискрились так ласково, так умно и так в то
же время проницательно, что он в один миг подкупил полное мое
доверие, и вся неловкость и неудобство первого знакомства с новою
и высокопоставленною личностью моментально исчезли.
На вид ему лет 55 или 58, кабы мерил его нашею северною мер-
кою, а так как он южанин, армянин, то может быть ему и более.
Волосы на голове, густых баках и усах из смолисто-черных делаются
сивыми, а местами — почти седыми, что очень эффектно для живо-
писного портрета. Но игра выражений и мысли в его чертах, а в осо-
бенности в его удивительных глазах — таковы, что их никогда не
34*
531
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
передаст никакая фотография, а писать бы я мог с него большой этюд-
портрет с наслаждением и, пожалуй, с успехом...
— Позвольте, ваше сиятельство, ранее изложения поводов пред-
стоящего разговора, для прямоты и удобства мне передачи вам своих
идей, временно забыть, что я беседую с графом, министром и гене-
рал-адъютантом, а видеть в вас лишь равноправного с собой гражда-
нина?
— Не только «временно», но прошу вас относиться ко мне не
иначе, как так, и постоянно.
— С другой стороны, позвольте вас просить также забыть, что
перед вами художник, артист, а мерить и судить обо мне только как
о гражданине...
— Это к че^лу же, — перебил он, — ваша профессия не исключа-
ет для вас возможности быть «гражданином» в высшем смысле этого
слова, чему в истории...
— Я однако ж прошу вас отрешиться от предвзятого взгляда на
нас, артистов, которым наделяется нам как бы неизбежный при на-
шей свободной профессии грех опоэтизирования и фантазии во всех
вопросах и делах практического и реального свойства.
— Извольте, я сумею вас выслушать и понять как следует. Гово-
рите, в чем же дело?
— Нынче летом, с весны, я был в Париже. Ко мне высылались туда
несколько наших главных ежедневных газет. Жадно читая их, я до
боли сердца впечатлялся известиями из разных концов России и день
ото дня более мрачного свойства о предвестиях голода...
— Н-ууу-ссс, — значительно промычал граф.
— В то же самое время, восстановляя в своей памяти все истории
первой французской революции, для особой, специально-художествен-
ной цели, я жадно читал по этому предмету разные сочинения. Со-
поставляя невольно и сравнивая меж собой причины, вызвавшие яв-
ления французского террора, с бедствиями нашего...
— Что же тут общего? — строго перебил меня граф.
— Я разумею такие общие явления, как голод, например, обедне-
ние низших сословий в государстве, аграрные условия и т. п.
— Хорошо-с, — поощрил он.
Я продолжал: познакомясь с экономическими программами Тюр-
го, Монтескье, Мирабо1 и др., включительно с пьяными фантазиями
по этим вопросам нынешних коммунаров, а затем, возвратясь в Пе-
тербург, я поглотил все, что мог, из усилий русского мозга по части
земельного устройства крестьян: прочел кн. Васильчикова, проф. Ян-
сона2 и следил за всеми дебатами и полемиками о недостаточности
532
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
крестьянских наделов, о перенаделах и т. п. и ни с чем из прочтен-
ного не согласился, т. е. признав во многих из этих научных трудов
неоспоримые статистические факты, я не мог согласиться с их выво-
дами, находя одни — неосуществимыми химерами, другие — лишь
либеральным кокетничаньем, а иные просто бесполезными...
— Прекрасно, — перебил граф, — но вы ошибетесь, если вздума-
ете построить какую-либо новую систему для России на французских
фундаментах, о которых вы упомянули...
— Нет, граф, смею уверить вас, что все, что мной упомянуто уже и
что можно упомянуть еще об аграрном устройстве Англо-Ирландии,
Италии или хоть бы Германии, сделано и сделается мною лишь затем,
во-первых, чтобы вам было ведомо, что я хотя несколько, но уже в курсе
предмета, о котором говорю, а во-вторых, для того, что все упоминаю-
щиеся здесь системы, как иноземные, так и свои, русские, применен-
ные уже на практике, как равно и теории, проектируемые лишь (как,
напр., Янсоновская о недостаточности наделов) — неприменимы, по
моему убеждению, к условиям русского национального, исторического
быта, что я иду против всех их в совокупности и осмелюсь предложить
на ваш суд нечто вполне своеобразное, основанное на старо-древних
русско-народных традициях, служащих к большому укреплению госу-
дарственной власти и общественного спокойствия и довольства...
— Что же это за система, вы изложили ее письменно? — спросил
граф, протягивая через стол руку к тетрадке, что я держал в руках
(этой самой, в которой я теперь пишу): — Вы можете у меня оста-
вить это для прочтения.
— Извините, но я предпочел бы прочесть сам, чтобы пропустить
все лишнее, так как это лишь эскиз проекта, и притом написанный
торопливо, с ошибками, помарками.
— Ох, родной, — с усмешкой и косясь глазами на эту тетрадку,
сказал граф, — сколько же времени нужно, чтобы ее прочесть? Ведь
я мученик. Верьте, что у меня совсем нет свободного времени...
— Чтобы прочесть не захлебываясь от торопливости, нужно около
часа, граф. Как мне быть, я и сам страдаю: мне стыдно, что насилую
ваше внимание...
Во время нашего разговора ему несколько раз подавали большие
пакеты, на адреса которых он торопливо взглядывал. Также прочел
одну или две депеши и сделал на них пометки. Я пробовал останав-
ливаться говорить, когда он обращал внимание на свои бумаги.
— Пожалуйста, продолжайте, я слушаю, — понукал он.
Когда дело дошло до чтения, он заботливо вынул свои часы, взгля-
нул на них и встал.
533
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
— У вас, родной, есть время меня обождать */2 часа, меня уже
ждут, покурите.
Он вышел. Оставшись у стола, на котором лежала масса раскры-
тых писем, бумаг, телеграмм, я почувствовал себя неловко, хотя мне
льстило такое доверие графа. Я вышел в смежную комнату, через ко-
торую вошел в кабинет, и присел там у стола, на диване.
Через 5 минут из кабинета вынес слуга для меня стакан чаю и
раскрытый порт-папирос, который я ранее видал в руках хозяина.
Лицо, как и вся скромная и изящная фигура этого слуги, меня
поразили: столько скромного и серьезного достоинства светилось в
больших серо-голубых глазах этого молодого человека, что впечатле-
нию, которое он делал, мог бы позавидовать любой благорожденный
аристократ...
Ровно через 1 /2 часа меня снова попросили в кабинет, куда уже
вернулся граф. Мы молча сели. Он казался еще более усталым, но
тотчас же при разговоре оживился.
— У меня и теперь к вашим услугам не более 1 / часа. Ведь в это
время вы прочесть не успеете?
— Едва ли, граф, а, впрочем, попробую.
— Нет, так не стоит. Знаете что, дорогой мой, одно из двух: или
оставьте мне вашу тетрадку, и я даю вам слово прочесть ее до завт-
рашнего утра, — или обождите до первого свободного для меня ве-
чера, когда я приглашу вас часа на два, и более, чтобы было времени
и толково прочесть, и сделать о прочитанном суждение и выводы.
Я, конечно, выбрал последнее. Тут граф сам начал говорить:
— Вы говорили давеча о неурожае, о нынешнем голоде; раздувает
этот вопрос и вся пресса, но это не верно, смею в том вас заверить.
— Я уже знаю ваш взгляд на этот предмет из газет...
— Что газеты... Но я даю слово, что при нынешней го-ло-ду-хе у нас,
в России, за будущие 8 месяцев до нового урожая умрет или может
умереть от голоду во всяком случае не более того, сколько от голоду же
помирает народу в одну или, лучше сказать, в каждую неделю — в го-
роде Лондоне, в богатейшем центре самого богатого европейского го-
сударства, а это, согласитесь, еще невозможно назвать голодом, к тому
же, мое слово обеспечивается принятием решительных мер, которые
объявятся не далее как через две недели после нового года.
— О, кабы вашими устами мед пить... А нельзя ли узнать, если это
не будет с моей стороны нескромностью, какие будут эти спасатель-
ные меры?
— Да уж, конечно, не новые субсидии да подкармливания голода-
ющего и развращающегося этими подачками народа, — с усмешкой
534
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сказал граф и добавил: — Слава Богу, 18 уже миллионов ухлопали на
это нелепое дело... Нет, уж новых трат на это не будет более отныне.
— А что же, граф? — настаивал я.
— О, есть многое... хотя бы раскопка и эксплуатация (таких-то и
таких-то) соляных пластов и залежей (не упомню этих названий), к
чему привлечется обиженное неурожаем население, затем — расчис-
тка и регулирование всей площади казенных лесов; ирригация безвод-
ных и черноземных степей.
— И облесение? — вставил я.
— Конечно, со временем и облесение, — продолжал он, все более
воодушевляясь, — затем устройство подъездных железнодорожных
путей, — кажется, так он сказал, — и мало ли чего есть, за работой
над чем голодающий люд может накормить себя и затрата на что
правительства не будет для него убылью, а напротив...
— Не могу не выразить своего восхищения этим мерам, граф, тем
более что (как вы услышите из моей записки) они предусмотрены и
в моей системе; я с радостью верю в благодеятельность этих мер: они,
без сомнения, парализуют грозное впечатление голода, которым угне-
тена не только масса пострадавшего от нынешнего неурожая населе-
ния Юго-Восточной России, но и все русское общество...
— Повторяю, — опять начал граф, — что мнения о голоде, по-
стигшем будто бы Россию, вздуты и крайне преувеличены...
Тут граф привел несколько цифр, выражающих нормальный (об-
щий) сбор хлебов в империи (в четвертях), привел максимальную
цифру четвертей общего урожая, разделяя эту цифру на части, иду-
щие на местное годовое продовольствие, на запас, на вывоз за гра-
ницу и, сопоставив с этим цифру нынешнего урожая, вывел минус
недобора, очень значительный и по его мнению, но, принимая в счет
имеющиеся запасы прошлых лет в некоторых частях империи, он
очень определенно и логично отверг трагический характер нынеш-
него неурожая. Я не могу в подробности привести эту часть разго-
вора, так как не мог удержать в памяти цифр.
В заключение граф выразил, что впечатление нынешнего неурожая
было бы еле заметно, если бы наш рубль был рублем.
— Вот где и в чем наше истинное горе! Даешь рубль, а его прини-
мают чуть что не за полтинник...
— Но, граф, — решился сказать я, — все меры, о которых вы
изволили говорить, суть паллиативы, могущие ослабить наступивший
неурожайный пароксизм; вероятно, и вы смотрите на них не иначе,
ими не излечить коренных причин болезней, порождающих такие
пароксизмы.
535
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
— С Божьей помощью мы и до основных причин доберемся. Да
вот, — оживленно сказал он, — посмотрите...
Тут он взял со стола один из синих больших пакетов, при мне
только что полученных и вскрытых им. Из пакета вынул несколько
отчетливо и убористо исписанных тетрадей.
— Теперь возвращаются назад сенаторы, делавшие по губерниям
ревизии, вот их труды (указал он на кучу таких же больших пакетов
на столе). — Вот при вас доставлено от сенатора Шамшина, смотри-
те... (и стал читать заголовки тетрадей):
«Продовольственные средства крестьян (такого-то) уезда или во-
лости».
На второй тетради:
«О крестьянских наделах» и т. п., прочел он несколько заглавий.
— Вот этим путем мы доберемся и до основных причин болезней...
Так и чесался у меня язык высказать свое сомнение по поводу
пресловутых «сенаторских ревизий», да не посмел после отчетливо
выраженной графом веры в них; а все-таки не удержался и сказал:
— Да чуть ли не самая главная из искомых причин только что с
такой яркостью выразилась в недавнем процессе здешнего уголовного
суда по делу судившихся крестьян гр. Бобринского...3
Глаза графа ярко сверкнули при этой моей фразе.
— О, с каким восторгом я дождался их оправдательного вер-
дикта!..
— Вот, кстати, граф, — сказал я, — не позволите ли сделать вам
вопрос: что делать этим обеленным и оправданным крестьянам? Ведь
им нет иной дороги, как войти снова в те же самые условия создан-
ного для них быта, который уже довел их до преступления и до ска-
мьи подсудимых... (я замер от ожидания ответа графа).
Он на момент задумался.
— Да, ведь подобный вердикт — палка о двух концах.
— А если спина, по которой попадает сия метафорическая палка,
не ощутительна, — решил возразить я, — что тогда делать этим оп-
равданным крестьянам?
— Ну, как не ощутительна! Ведь этот факт возбуждает обществен-
ное негодование, а ведь общественное мнение — сила!
— Да, конечно, но это сила отвлеченная, не реальная и потому
вовсе не действительная для людей не щекотливых, чему мы видим
столько примеров в аграрной передряге, происходящей теперь в Ир-
ландии... Вот если бы сила общественного мнения могла бы его «бой-
котировать»...
— Что вы сказали?
536
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
— Отлучить от себя, как сделали ирландцы, лигитинеры, отлуча
Бойкота...4
— А, знаю... — усмехнулся граф. — Нину! — произнес он меж-
дометие, и на том неоконченный разговор этот оборвался.
Но я продолжал его в ином направлении:
— Однако ж, есть средства, обойдя даже нужду в возбуждении
общественного мнения, а также и меры «бойкотирования», устроить
по-новому судьбу крестьян, в чем и состоит моя система...
— По французской мерке? — насмешливо прервал граф.
— О, нет! Смею уверить вас в противном, и даже настолько, что
если бы вы нашли хотя намек в моей системе «земельной реформы»
на что-либо чужое, не русское, то я готов бы себя обречь повешению
на любом фонаре против ваших окон.
Он улыбнулся, слушая.
— Напротив, — продолжал я, — могу уверить вас, что моя идея
покоится на старо-древних народно-государственных российских тра-
дициях и, будучи вполне независимой от формы правления, во вся-
ком случае, должна служить не к послаблению, а к утверждению и
усилению государственной власти правительства...
— Да, да! — серьезно и вопросительно сказал он. — В таком слу-
чае еще раз предлагаю вам на выбор: оставить ли вашу тетрадку мне
на ночь для прочтения, чтобы, познакомясь с ней заранее, удобней
было бы говорить и судить о вашей идее, или вы обождете, когда у
меня будет первый свободный вечер, когда я приглашу вас и прочесть,
и поговорить?
Я остановился на последнем. Затем разговор обратился на настоя-
щую деятельность министра. Так же просто и без малейшей эффек-
тации граф сообщил мне о том, как он чувствовал себя не готовым к
многотрудным и тяжким обязанностям в момент, когда государю
угодно было призвать его к этой деятельности...
— Едва совладал с собой, едва не растерялся... — простодушно и
искренно сказал он.
Эта откровенность и человечность приводили меня в восторг.
— Знаете, — продолжал он, — при начале мне, неподготовленно-
му, пришлось разом бороться со столькими противными и сильными
течениями, что я чуть не спасовал, боясь, что не выгребу...
— Граф, — не удержался наконец я, — не хотел бы я казаться
льстивым, но не могу не высказать вам своего правдивого восторга,
что вы в труднейшую и тяжелую пору общественного уныния и стра-
ха — так выгребли... — тут я встал со стула, — выгребли с таким
достоинством и тактом, что вам в ножки следует кланяться... — ска-
537
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
зал я, да и струсил: — Не похоже ли это на хамское низкопоклон-
ство, на лесть пред силой, властью? — Так струсил за собственное
достоинство, что чувствовал, как покраснел, я растерялся и разом сел.
Граф молчал, потупя глаза, и думал. Боже мой, как я раскаивался
в этот момент за вылетевшую фразу! А ведь сказал ее от чистейшего
сердца и по искреннему убеждению...
Что думал в этот момент Лорис-Меликов, сей новый человек, Хри-
стос его ведает!.. Только бы не заподозрил меня в гнусной лести!..
Прошло несколько мгновений в молчании. Наконец граф прервал
молчание:
— А много дела... много впереди...
— В городе ходит слух, будто здоровье ваше не выносит здешнего
климата, что будто вы назначены на пост Кавказского наместника,
вместо великого князя Михаила Николаевича? Правда ли это?
— Неправда, — прямо ответил он и снова весело и ласково взгля-
нул на меня. — Мне невозможно разбирать климаты и положитель-
но некогда хворать... А, кстати, — переменил он тон, — вы делали
памятник моему дяде — кажется, так он сказал, — на Кавказе, кня-
зю Аргутинскому, вот ему? — подвел меня к стене и указал на боль-
шую фотографию в раме.
— Нет, граф, не я, и я не знаю, кто.
— Но вы делали маленькую статуэтку его, что у генерала Исакова?5
— Тоже не я.
— А я почему-то приписывал это вам, она мне очень нравится.
Не можете ли для меня сделать такой же экземпляр, я вам дам пись-
мо к генералу Исакову?
— Яс большим бы удовольствием, граф, и генерала Исакова я
давно лично знаю, но...
— Что же «но»?
— Но это было бы нарушением интереса автора этой статуэтки...
Не успел я еще кончить эту фразу, как он торопливо положил мне
одну руку на плечо, а другой взял мою руку:
— Ох, родной, благодарю вас... это у меня из ума вон...
— Я побуду, граф, у генерала Исакова и узнаю, кто автор статуэт-
ки, и затем, если вам угодно, повидаюсь с ним и передам ваше жела-
ние; если же автора нет в живых, тогда другое дело...
— Еще раз благодарю...
Тут я вспомнил, не злоупотребляю ли я временем и любезностью
хозяина, хотя он ничем не дал этого заметить. Я взял свои шляпу и
тетрадку и сделал вид, что желаю откланяться, но он еще задержал
меня одну-две минуты, спросив:
538
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
— А где ваша мастерская, художник?
Я отвечал, что здесь, в городе эту зиму нет, а что с весны я дезер-
тирую в Париж, где уже нанята постоянная квартира и отделывается
мастерская.
— Вот как! — удивился он. — А почему?
— Долго говорить, граф, а я и так отнял у вас слишком много
времени...
— Но ведь вы здесь на службе?
— Да, граф, но откуда вы это знаете?
— От вашего товарища, художника Айвазовского, который, как и
вы, тоже в морском ведомстве.
— От этой службы, граф, мне ни тепло, ни холодно, т. е. скорее
холодно, ибо я, считаясь 22 года на коронной службе, последний де-
сяток лет не получаю ни жалованья, ни содержания, ни заказов, ни
повышений... Но не думайте, пожалуйста, что этим я жалуюсь вам: я
лишь поясняю, что дезертирую за границу и оставляю здешнюю служ-
бу, потому что представляю собою зерно, раздавленное жерновом.
— Вот как! — удивился граф, внимательно и серьезно взглянув мне
в глаза.
Не понял я, что означал этот взгляд... Но, во всяком случае, фразе
моей было придано значение...
Я стал было прощаться, да вспомнил:
— Мною сделана в настоящее время статуя императрицы Екатери-
ны II, копия с моей же статуи, что здесь на Невском, на памятнике. Эту
копию сделал я тоже для памятника в г. Ирбите. У нас обычай, всякий
публичный памятник, перед отливкой его из металла, представлять на
воззрение государя в гипсе. Позвольте просить вас, граф, доложить Его
Величеству: желает ли он осмотреть статую и, если желает, то угодно ли
Его Величеству, чтобы я выставил ее в одной из зал вокзала Николаев-
ской железной дороги, где удобнее будет смотреть ее государю, неже-
ли в частном литейном заводе Моранда?
— Хорошо, я завтра доложу государю. Итак, — продолжал он
любезно, подав мне на прощанье руку, — до свиданья, я вскоре при-
глашу вас.
— Когда мне ждать этого приглашения, ваше сиятельство, через
неделю? — спросил я наугад.
— Вероятно и ранее, дней через пять, — проговорил он, ласково
провожая меня глазами.
На том я и вышел.
Заехав к знакомым за детьми, возвратился домой в начале 12-го
часа ночи; а назавтра, т. е. на самое Рождество, 25-го декабря, сел за
539
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
эту тетрадку, чтобы на свежей памяти записать первую свою беседу с
этим замечательным государственным человеком.
Много на моей памяти есть встреч с высокопоставленными людь-
ми, следовало бы их на досуге записать, хотя бы начиная с покой-
ного Николая I Павловича, Марии и Елены Павловны6, с покойным
наследником и со всеми живыми ныне членами императорской фа-
милии, а в особенности с государем Александром Николаевичем; но
эти встречи не идут в сравнение. Из ряда же министров и иных
высших властей не царского рода, с которыми судьба сводила меня
в более или менее близкие, а часто даже в очень нервные, а изред-
ка и в дружеские сношения, эти сношения ни с кем не начинались
так просто и человечно, как с очаровательным Михаилом Тариело-
вичем Лорис-Меликовым. У него чуется огонь, энергия... заметно,
что из его тучи легко могут вылетать и громы, и молнии, и блистать
лучистое солнце! Ровно ничего не жду я от него для себя, лично. Не
знаю, может, и дело, по которому я сошелся теперь с ним, не за-
служит его протекции, и это было бы для меня горьким впечатле-
нием; но все равно, от этого мнение о нем не изменится и оно
таково, что если ждать нам (России) от кого-либо чего хорошего,
то это единственно от него...
Сегодня, когда пишу я эти строки, приглашения его я еще не по-
лучил.
20 декабря 1880 г. СПб.
Из бумаг покойного академика М.0. Микешина // Вестник всемирной истории.
1901. № 5. С. 1-14.
Микешин Михаил Осипович (1835—1896) — скульптор, академик. Проекты
памятников: «Тысячелетие России» в Новгороде (1862), Богдану Хмельницкому в
Киеве (1869—1888). Известен как график и иллюстратор.
1 Тюрго Анн Робер Жак (1727—1781) — философ-просветитель и экономист,
французский государственный деятель, провел ряд буржуазных реформ; Монтескье
Шарль Луи (1689—1755) — французский просветитель, философ-правовед, выступал
против абсолютизма; Мирабо Оноре Габриель Рикети (1749—1791) — граф, деятель
Великой французской революции, избран депутатом в Генеральные штаты 1789 г. от
3-го сословия.
2 Васильчиков Александр Илларионович (1818—1881) — князь, в 1866—1872 гг.
гласный уездного и губернского собрания. В 1876—1878 гг. председатель Петербург-
ского отделения Славянского комитета. Автор работ: «О самоуправлении» (Т. 1 — 3,
СПб., 1869—1871), «Землевладение и земледелие в России и других европейских
государствах» (Т. 1—2, СПб., 1876, 1881) и др.; Янсон Юлий Эдуардович (1835—
1893) — профессор Санкт-Петербургского университета. Автор работ: «Сравнитель-
ная статистика России и западноевропейских государств» (1878—1893), «Опыт ста-
тистического исследования о крестьянских наделах и платежах» (1877).
3 4 мая 1879 г. начальник Тульской губернии рапортовал Александру II о направ-
лении в с. Люторичи Епифанского уезда батальона войск для подавления волнения 770
крестьян в имении А.В. Бобринского в связи с описью их имущества за недоимки в
пользу владельца имения. 19 декабря 1880 г. 34 участника волнений предстали перед
540
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
судом Московской судебной палаты. Защитником блестяще выступил адвокат
Ф.Н. Плевако. Система закабаления крестьян была столь очевидна, что прокурор от-
казался от обвинения 20 человек. 8 января 1881 г. судом присяжных 30 обвиняемых
были оправданы (Крестьянское движение в России в 1870—1880 гг.: Сборник доку-
ментов под ред. П.А. Зайончковского. М., 1968. С. 473—474).
4 В 1879 г. ирландские арендаторы путем коллективного соглашения прекратили
всякие отношения с управляющим имением англичанином Бойкотом, заставив его тем
самым принять их требования.
5 Исаков Николай Васильевич (1821 —1891) — генерал-адъютант, главный началь-
ник военно-учебных заведений (1863—1881).
6 Мария Павловна (1854—1918) — жена великого князя Владимира Александ-
ровича; Елена Павловна (1806—1873) — жена великого князя Михаила Павловича,
брата Николая I.
№ 63
ТЕЛЕГРАММА ТВЕРСКОГО ГУБЕРНСКОГО СОБРАНИЯ
19 декабря 1880 г.
«В короткое время Ваше Сиятельство сумели оправдать и доверие
Государя, и многие из надежд общества. Вы внесли прямоту и добро-
желательность в отношения между властью и народом; Вы мудро при-
знали законные нужды и желания общества, не делая народ ответствен-
ным за безумства отдельных людей (террористов). Тверское губернское
собрание считает своею священною обязанностью выразить Вашему
Сиятельству самую искреннюю и глубокую благодарность за то, что
Вами уже сделано, и за ту великую мысль, которая оживляет русскую
землю, разгоняя все недоразумения между властью и народом». Пос-
ледние слова надежды, что: «прискорбное прошлое не воротится, что
для дорогого нам всем отечества открывается счастливое будущее».
Земство. 1881. № 6. С. 12; Витте С.Ю. Самодержавие и земство. СПб., 1908. С.
109—110.
№ 64
ЛОРИС-МЕЛИКОВ ГЛАЗАМИ ПОБЕДОНОСЦЕВА
...Вот и год прошел, тяжелый, грустный — опять оставил кучу
обломков от каких-нибудь надежд... Боюсь, что я скоро останусь един-
ственным в своем роде последним из могикан коренного, единого
начала. Не поверите, как все разбилось. <...> Это роковое царство-
вание тянет роковым падением в какую-то бездну... Лорис-Меликов
глубоко не берет, поверхностно заговаривает все недуги, не устраняя
их... Всем готов обещать, со всеми примириться, всему уступить.
541
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Рецепт его легкий и ныне он всеобщий рецепт: не углубляться в
коренные начала и уклоняться от борьбы, когда оказываешься про-
тивно движения, считаться с ним и стараться его урегулировать.
Он удивительно быстро создал себе две опоры и в Зимнем двор-
це, и в Аничковом. Для государя он стал необходимостью, ширмой
безопасности. Наследнику облегчил подступы к государю и предста-
вил готовые ответы на всякое недоумение, ариаднину нить из вся-
кого лабиринта. По кончине императрицы он укрепился еще более,
потому что явился развязывателем еще более путаного узла в заму-
тившейся семье и добыл еще в силу обстоятельств третью опору в
известной женщине1.
Есть запахи, коих ни за что на свете переносить невозможно, есть
идеи и стремления, коих невозможно признать. Наступает время,
когда поборники крепких здоровых начал правды и жизни народ-
ной оказываются противниками правительства. Боюсь, что таковым
вскоре окажусь и я.
Письмо К.П. Победоносцева Е.Ф. Тютчевой 1 января 1881 г. // ОР РГБ. Ф. К.П.
Победоносцева (230), on. 1, к. 4410, д. 1.
1 Императрица Мария Александровна умерла в мае 1880 г. Победоносцев имеет
в виду, что Лорис-Меликов обрел опору в княгине Юрьевской (Е.М. Долгорукой),
ставшей в июле 1880 г. морганатической супругой императора.
№ 65
ВСЕПОДДАННЕЙШИЙ ДОКЛАД МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
ГРАФА М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА
от 28 января 1881 г.
Наверху первой страницы доклада рукою императора Александра
III написано:
«Слава Богу, этот преступный и спешный шаг к конституции не
был сделан, и весь этот фантастический проект был отвергнут в сове-
те министров весьма незначительным меньшинством. — Л.».
В феврале минувшего года Вашему Императорскому Величеству
благоугодно было возложить на меня обязанности по званию главно-
го начальника верховной распорядительной комиссии, учрежденной
для охранения государственного порядка и восстановления обществен-
ного спокойствия. Затем, в августе того же года, по упразднении вер-
ховной распорядительной комиссии, ваше императорское величество
соизволили призвать меня к управлению министерством внутренних
542
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дел, на попечении коего лежит поддержание внутреннего порядка в
государстве. Возлагая на меня столь трудные обязанности в тяжкую
для России минуту, ваше величество соизволили преподать мне указа-
ния на необходимость, для успешного выполнения порученной мне
задачи, принятия мер, направленных не только к строгому преследо-
ванию вредных проявлений социального учения и к твердому упроче-
нию правительственной власти, временно поколебленной прискорбны-
ми событиями минувших лет, но, главным образом, и к возможному
удовлетворению законных потребностей и нужд населения. Действуя
с того времени в предуказанном мне вашим величеством направле-
нии и являясь лишь неуклонным исполнителем намерений ваших,
государь, могу засвидетельствовать ныне пред вашим величеством, что
первые шаги по этому, предначертанному высочайшею волею, пути
принесла уже заметную пользу: постепенное возвращение государ-
ственной жизни к правильному ее течению удовлетворяет в значитель-
ной степени внутренним стремлениям благомыслящей части общества
и укрепляет временно поколебленное доверие населения к силе и
прочности правительственной власти в России. Объединение действий
правительственных органов, охраняющих государственный и обще-
ственный порядок; облегчение участи административно высланных,
особенно из среды учащейся молодежи; внесение более сердечного
участия в руководство учебною частью в империи; усиленное внима-
ние правительства к местным земским нуждам в широком объеме,
выразившееся как в удовлетворении некоторых ходатайств, оставляв-
шихся прежде без движения, так и в назначении сенаторских реви-
зий с главнейшею целью изучения сих нужд; отмена ненавистного для
народа соляного налога; предпринятый пересмотр не удовлетворяю-
щего своей цели законодательства о печати — оказали и оказывают
благотворное влияние на общество в смысле успокоения тревожного
состояния оного и возбуждения верноподданнической готовности слу-
жить вам, государь, всеми своими силами для завершения великого
дела государственных реформ, предпринятого вами с первых же дней
восшествия вашего на прародительский престол.
Смею всеподданнейше доложить вашему императорскому ве-
личеству, что, в видах прочнейшего установления порядка, таким
настроением необходимо воспользоваться. Великие реформы цар-
ствования вашего величества, вследствие событий, обусловленных со-
вместными с ними, но не ими вызванными проявлениями ложных
социальных учений, представляются до сих пор отчасти не закончен-
ными, а отчасти не вполне согласованными между собою. Кроме
того, многие первостепенной государственной важности вопросы,
543
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
давно уже предуказанные державною волею, остаются без движения
в канцеляриях разных ведомств. Для закончания реформ и для раз-
решения стоящих на очереди вопросов, в центральных управлениях
имеется уже много материалов, добытых опытом прошедших лет и
приуготовительными работами. Сенаторские ревизии, имеющие глав-
ною своею целью исследование настоящего положения провинции
и местных потребностей, должны внести богатый вклад в эти мате-
риалы и уяснить местными данными то направление, какое для ус-
пеха дела необходимо будет дать предстоящим преобразовательным
работам центральных учреждений, но и эти данные, при окончатель-
ной разработке их, несомненно окажутся недостаточными без прак-
тических указаний людей, близко знакомых с местными условиями
и потребностями.
Ввиду изложенного нельзя, по моему убеждению, не остановиться
на мысли, что призвание общества к участию в разработке необходи-
мых для настоящего времени мероприятий есть именно то средство,
какое и полезно, и необходимо для дальнейшей борьбы с крамолою.
Существенно важным и подлежащим зрелому обсуждению представ-
ляется при этом лишь способ осуществления этой мысли.
Обращаясь к изысканию этого способа, обязываюсь, прежде все-
го, вновь выразить пред вашим императорским величеством, что, по
глубокому моему убеждению, для России немыслима никакая орга-
низация народного представительства в формах, заимствованных с
Запада; формы эти не только чужды русскому народу, но могли бы
даже поколебать все основные его политические воззрения и внести
в них полную смуту, последствия коей трудно и предвидеть. Равным
образом, мне представляется далеко не своевременным и высказы-
ваемое некоторыми приверженцами старинных форм Российского
государства предложение о пользе образования у нас земской думы
или Земского собора. Наше время настолько удалилось от периода
указываемой старинной формы представительства, по изменившим-
ся понятиям и взаимным отношениям составных частей Русского
государства и современному географическому его очертанию, что
простое воссоздание древнего представительства являлось бы трудно
осуществимым и, во всяком случае, опасным опытом возвращения
к прошедшему.
При таком воззрении на высказываемые в среде некоторой части
общества мнения о необходимости прибегнуть к представительным
формам, для поддержания порядка в России, и признавая, что мне-
ния эти составляют лишь выражение созревшей потребности служить
общественному делу, мне представляется наиболее практическим спо-
544
Аничков дворец
Зал заседаний Общего собрания Государственного совета
'1
Светлейшая княгиня Е.М. Юрьевская
Л.Ф. Пантелеев Ф.В. Волховский
НАШЕ ПО.1О,КЕ111Е
IUI III К .11 В А.
BERLIN.
II BEHR'S BUCH HANDLUNG. (E BOCK.)
37 UM EK 1>E5 1 IM'I N
А.И. Кошелев. Фото ИРЛЧ
Ницца. Литография Жюля Арну. 1850 г.
Ницца. Открытое письмо
Н.К. М ихайловскнй
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
собом дать законный исход этой потребности в порядке, испытанном
уже по мудрым указаниям вашего величества, при разработке крес-
тьянской реформы. Порядок этот следует, конечно, применить к по-
требностям и задачам настоящей минуты.
Исходя из этого основного начала и принимая во внимание, что
на местах имеются ныне уже постоянные учреждения, способные
представить сведения и заключения по вопросам, подлежащим обсуж-
дению высшего правительства, мне казалось бы, что следует остано-
виться на учреждении в С.-Петербурге временных подготовительных
комиссий, наподобие организованных в 1858 году редакционных ко-
миссий, с тем чтобы работы этих комиссий были подвергаемы рас-
смотрению с участием представителей от земства и некоторых значи-
тельнейших городов.
Состав таких подготовительных комиссий мог бы быть опреде-
ляем каждый раз высочайшим указанием из представителей цент-
ральных правительственных ведомств и приглашенных, с высочайше-
го соизволения, сведущих и благонадежных служащих и неслужащих
лиц, известных своими специальными трудами в науке или опытно-
стью по той или другой отрасли государственного управления или
народной жизни.
Председательство в комиссиях должно бы принадлежать особо
назначенным, по высочайшему доверию, лицам из числа высших го-
сударственных деятелей. В состав комиссий войдут и ревизующие се-
наторы, по окончании ими ревизий.
Число комиссий должно бы быть ограничено на первое время дву-
мя по главным отраслям, к которым могут быть отнесены предметы
их занятий: административно-хозяйственные и финансовые. Каждая
комиссия могла бы подразделяться на отделы или подкомиссии.
Круг занятий административно-хозяйственной комиссии могли бы
составить нижеследующие предметы ведомства Министерства внутрен-
них дел, одновременно или в последовательном порядке:
а) преобразование местного губернского управления, в видах точ-
ного определения объема прав и обязанностей оного, и приведение
административных учреждений в надлежащее соответствие с учреж-
дениями судебными и общественными и потребностями управления;
6) дополнение, по указаниям опыта, положений 19 февраля 1861
года и последующих по крестьянскому делу указаний, соответственно
выяснившимся потребностям крестьянского населения;
в) изыскание способов: 1) к скорейшему прекращению существу-
ющих доныне обязательных отношений бывших крепостных кресть-
ян к своим помещикам и 2) к облегчению выкупных крестьянских
35 - 2582
545
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
платежей в тех местностях, где опыт указал на крайнюю их обреме-
нительность;
г) пересмотр положений земского и городского, в видах пополне-
ния и исправления их по указаниям прошедшего времени;
д) организация продовольственных запасов и вообще системы на-
родного продовольствия, и
е) меры по охранению скотоводства.
Предметы занятий финансовой комиссии (вопросы: податной,
паспортный и другие) подлежали бы определению вашим импера-
торским величеством по всеподданнейшему докладу министра фи-
нансов, основанному на предварительном соглашении с министром
внутренних дел, тем более что многие из предметов ведомства обо-
их названных министров находятся в тесной между собой связи.
На обязанности комиссий лежало бы составление законопроектов
в тех пределах, кои будут им указаны высочайшею волею.
За сим составленные подготовительными комиссиями законопроек-
ты подлежали бы, по указанию верховной власти, предварительному
внесению в общую комиссию, имеющую образоваться под председа-
тельством особо назначенного высочайшею волею лица из председате-
лей и членов подготовительных комиссий, с призывом выборных от гу-
берний, в коих введено положение о земских учреждениях, а также от
некоторых значительнейших городов, по два от каждой губернии и го-
рода; причем в видах привлечения действительно полезных и сведущих
лиц, губернским земским собраниям и городским думам должно быть
предоставлено право избирать таковых не только из среды гласных, но
и из других лиц, принадлежащих к населению губернии или города1.
Из губерний, где земские учреждения еще не открыты, могли бы
быть призваны лица, по указанию местной власти.
Для занятий общей комиссии могло бы быть назначено крайним
сроком не более двух месяцев.
Рассмотренные и одобренные или исправленные общею комиссиею
законопроекты подлежали бы внесению в государственный совет, с
заключением по оным министра, к ведомству коего относится пред-
мет нового законопроекта, причем для облегчения государственного
совета в предстоящих ему работах, быть может, вашему величеству
благоугодно будет повелеть призвать и в состав его, с правом голоса,
несколько, от 10 до 15, представителей от общественных учреждений11,
1 Последние две строки отчеркнуты карандашом на полях, и против них постав-
лен вопросительный знак.
п Последние строки, со слов: «ив состав его», отчеркнуты карандашом, и на по-
лях против них поставлен вопросительный знак.
546
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
обнаруживших особенные познания, опытность и выдающиеся спо-
собности.
Работа не только подготовительных, но и общей комиссий должна
бы иметь значение исключительно совещательное и ни в чем не из-
меняющее существующего ныне порядка возбуждения законодатель-
ных вопросов и рассмотрения их в государственном совете.
Установление изложенного выше и испытанного уже с успехом
порядка предварительной разработки важнейших вопросов, соприка-
сающихся к интересам народной жизни, не имеет ничего общего с
западными конституционными формами. За Верховною властью со-
храняется всецело и исключительно право возбуждения законодатель-
ных вопросов в то время и в тех пределах, какие верховная власть
признает за благо указать.
Приглашению членов, избираемых общественными учреждения-
ми, будет предшествовать составление нового законопроекта подго-
товительными комиссиями из чинов правительственных, при участии
лишь некоторых, особо известных правительству, посторонних лиц.
Весь личный состав подготовительных комиссий войдет в состав об-
щей комиссии и будет разъяснять и поддерживать выработанные
проекты. Эта обязанность будет лежать на председателях подгото-
вительных комиссий, в качестве помощников председателя общей
комиссии.
Самый состав общей комиссии будет каждый раз предуказываем
высочайшею волею, причем комиссия будет получать право заниматься
лишь предметами, предоставленными ее рассмотрению.
Но, предварительно приведение всех изложенных выше предпо-
ложений в окончательное исполнение, мне казалось бы необходимым
ныне же сделать распоряжение, чтобы имеющиеся в разных депар-
таментах и других центральных учреждениях всех ведомств матери-
алы, имеющие соотношение к перечисленным выше вопросам, кои
будут подлежать обсуждению подготовительных комиссий, были со-
браны, приведены в порядок и известную систему и сгруппированы
по однородным предметам. Труд этот в каждом отдельном учреж-
дении должен быть возложен на наиболее способных и дельных
чинов подлежащих ведомств, причем начальство этих ведомств мо-
жет, буде пожелает, приглашать для участия в таких приуготовитель-
ных работах и посторонних лиц, кои своею опытностью и научны-
ми познаниями могли бы способствовать их успеху. На окончание
этих работ должен быть назначен срок, совпадающий с окончанием
сенаторских ревизий, причем каждому отдельному ведомству, неза-
висимо от собрания и группировки имеющихся в его ведении мате-
35*
547
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
риалов, могло бы быть предоставлено передавать в подготовительные
комиссии результаты своих трудов не только в виде сырых матери-
алов, но и основанные на них формулированные предложения, в
форме проектов законоположений. По приблизительным соображе-
ниям такие приуготовительные работы по разработке данных и ма-
териалов, как имеющихся в различных учреждениях, так и тех, кои
доставлены будут ревизующими сенаторами, могут быть совершен-
но закончены к осени текущего года и переданы в подготовитель-
ные комиссии. По открытии тогда же в них занятий, деятельность
их должна быть ведена с таким расчетом, чтобы созыв общей ко-
миссии, с участием общественных представителей, мог последовать
в начале будущего года, по окончании сессий губернских земских
собраний.
Между тем такое учреждение может дать правильный исход за-
метному стремлению общественных сил к служению престолу и оте-
честву, неминуемо внесет в народную жизнь оживляющее начало и
предоставит правительству возможность пользоваться опытностью
местных деятелей, ближе стоящих к народной жизни, нежели чи-
новники центральных управлений.
Соображения эти, в связи с возбужденными в благомыслящей ча-
сти общества радостными ожиданиями дальнейшего развития вели-
кодушно предначертанных вашим императорским величеством пре-
образований, не могут не заслуживать самого серьезного внимания.
Позволяю себе повергнуть пред вами, государь, глубокое мое убеж-
дение, что неудовлетворение приведенным выше ожиданиям в на-
стоящее время будет неминуемо иметь последствием, если не пол-
ное охлаждение, то, по меньшей мере, равнодушие к общественному
делу, представляющие, как указал прискорбный опыт недавно ис-
текших лет, самую удобную почву для успеха анархической пропа-
ганды.
Если ваше императорское величество соизволите разделять выс-
казанные мною мысли, то, по одобрению вами изложенных в на-
стоящей записке предположений, не благоугодно ли будет повелеть
обсуждение способа приведения их в исполнение поручить рассмот-
рению нескольких лиц по избранию вашего императорского вели-
чества?
Генерал-адъютант граф Лорис-Меликов.
28 января 1881 г. С.-Петербург.
ГА РФ. Ф. Александра II (678), on. 1, д. 693 // Былое. 1918. № 4—5.
С. 162—165.
548
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 66
ЖУРНАЛ ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ, СОЗВАННОГО
ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ
МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
Наверху первой страницы рукою имп. Александра II написано:
«Исполнить».
С.-Петербург, 17 февраля 1881 г.
Вашему императорскому величеству благоугодно было возложить на
особое совещание ближайшее обсуждение представленной Вам мини-
стром внутренних дел всеподданнейшей докладной записки о привле-
чении представителей общественных учреждений к участию в разра-
ботке некоторых мероприятий и законодательных предложений.
Генерал-адъютант граф Лорис-Меликов всеподданнейше представля-
ет Вашему императорскому величеству, что, призвав его, в тяжкую для
России минуту, к управлению министерством внутренних дел, на попе-
чении коего лежит поддержание внутреннего порядка в государстве,
Ваше величество преподали ему указания на необходимость, для успеш-
ного выполнения порученной ему задачи, принятия мер, направленных
не только к строгому преследованию вредных проявлений социального
учения и к твердому упрочению правительственной власти, временно
поколебленной прискорбными событиями минувших лет, но, главным
образом, и к возможному удовлетворению законных потребностей и
нужд населения. Действовав с того времени в предуказанном Вашим
величеством направлении, министр внутренних дел свидетельствует, что
первые шаги по этому предначертанному высочайшею волею пути при-
несли уже заметную пользу: постепенное возвращение государственной
жизни к правильному ее течению удовлетворяет, в значительной степе-
ни, внутренним стремлениям благомыслящей части общества и укреп-
ляет временно поколебленное доверие населения к силе и прочности
правительственной власти в России. Объединение действий правитель-
ственных органов, охраняющих государственный и общественный по-
рядок; облегчение участи административно высланных, особенно из
среды учащейся молодежи; внесение более сердечного участия в руко-
водство учебною частию в империи; усиленное внимание правительства
к местным земским нуждам в широком объеме, выразившееся как в
удовлетворении некоторых ходатайств, оставлявшихся прежде без дви-
жения, так и в назначении сенаторских ревизий с главнейшею целью
изучения сих нужд; отмена ненавистного для народа соляного налога;
предпринятый пересмотр неудовлетворяющего своей цели законода-
549
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
тельства о печати — оказали и оказывают благотворное влияние на
общество в смысле успокоения тревожного состояния оного и возбуж-
дения верноподданнической готовности служить Вам, государь, всеми
своими силами для завершения великого дела государственных реформ,
предпринятого Вами с первых же дней восшествия Вашего на праро-
дительский престол.
По мнению министра внутренних дел, в видах прочнейшего уста-
новления порядка, таким настроением необходимо воспользоваться.
Великие реформы царствования Вашего величества, вследствие собы-
тий, обусловленных совместными с ними, но не ими вызванными,
проявлениями ложных социальных учений, представляются до сих пор
отчасти не законченными, а отчасти не вполне согласованными меж-
ду собой. Кроме того, многие первостепенной государственной важ-
ности вопросы, давно уже предуказанные державною волею, остаются
без движения в канцеляриях разных ведомств. Для закончания ре-
форм и для разрешения стоящих на очереди вопросов в центральных
управлениях имеется уже много материалов, добытых опытом про-
шедших лет и приуготовительными работами. Сенаторские ревизии,
имеющие главною своею целью исследование настоящего положения
провинции и местных потребностей, должны внести богатый вклад в
эти материалы и уяснить местными данными то направление, какое
для успеха дела необходимо будет дать предстоящим преобразователь-
ным работам центральных учреждений; но и эти данные, при окон-
чательной разработке их, несомненно окажутся недостаточными без
практических указаний людей, близко знакомых с местными услови-
ями и потребностями.
Ввиду изложенного нельзя, по убеждению графа Лорис-Мелико-
ва, не остановиться на мысли, что призвание общества к участию в
разработке необходимых для настоящего времени мероприятий есть
именно то средство, какое и полезно, и необходимо для дальнейшей
борьбы с крамолою. Существенно важным и подлежащим зрелому
обсуждению представляется при этом лишь способ осуществления
этой мысли.
Будучи убежден, что для России немыслима никакая организация
народного представительства в формах, заимствованных с Запада, и
что равным образом далеко несвоевременно высказываемое некото-
рыми приверженцами старинных форм предположение о пользе об-
разования у нас земской думы или земского собора, министр внут-
ренних дел замечает, что высказываемые в среде некоторой части
общества мнения о необходимости прибегнуть к представительным
формам составляют лишь выражение созревшей потребности слу-
550
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
жить общественному делу, а наиболее практическим способом дать
законный исход этой потребности представлялся бы порядок, испы-
танный уже по мудрым указаниям Вашего величества, при разработ-
ке крестьянской реформы, с применение его, конечно, к потребно-
стям и задачам настоящей минуты.
Исходя из этого основного начала и принимая во внимание, что на
местах имеются ныне уже постоянные учреждения, способные предста-
вить сведения и заключения по вопросам, подлежащим обсуждению
высшего правительства, следовало бы остановиться на учреждении в
С.-Петербурге временных подготовительных комиссий, с тем чтобы ра-
боты этих комиссий были подвергаемы рассмотрению с участием пред-
ставителей от земства и некоторых значительнейших городов.
Состав таких подготовительных комиссий мог бы быть определя-
ем каждый раз высочайшим указанием из представителей централь-
ных правительственных ведомств и приглашением с высочайшего со-
изволения сведущих и благонадежных служащих и неслужащих лиц,
известных своими специальными трудами в науке или народной жиз-
ни. В состав комиссий входили бы и ревизующие сенаторы, по окон-
чании ими ревизий.
Число комиссий должно бы, по мнению генерал-адъютанта графа
Лорис-Меликова, быть ограничено на первое время двумя по главным
отраслям, к которым могут быть отнесены предметы их занятий: ад-
министративно-хозяйственные и финансовые.
Каждая комиссия могла бы подразделяться на отделы или подко-
миссии. Круг занятий административно-хозяйственной комиссии мог-
ли бы составить нижеследующие предметы ведомства министерства
внутренних дел, одновременно или в последовательном порядке:
а) преобразование местных управлений в губерниях; в видах точ-
ного определения объема прав и обязанностей оных, и приведение
административных учреждений в надлежащее соответствие с учреж-
дениями судебными и общественными и потребностями управлений;
б) дополнение, по указаниям опыта, положений 19 февраля 1861 го-
да и последующих по крестьянскому делу указаний, соответственно
выяснившимся потребностям крестьянского населения;
в) изыскание способов к скорейшему прекращению существующих
доныне обязательных отношений бывших крепостных крестьян к сво-
им помещикам;
г) пересмотр положений земского и городового, в видах пополне-
ния и исправления их по указаниям прошедшего времени;
д) организация продовольственных запасов и вообще системы на-
родного продовольствия и
551
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
е) меры по охранению скотоводства.
Предметы занятий финансовой комиссии (вопросы: податной,
паспортный и другие) подлежали бы определению Вашим импера-
торским величеством по всеподданнейшему докладу министра фи-
нансов, основанному на предварительном соглашении с министром
внутренних дел, тем более что многие из предметов ведомства обо-
их названных министров находятся в тесной связи между собой.
На обязанности комиссий лежало бы составление законопроектов
в тех пределах, кои будут им указаны высочайшею волею.
За сим составленные подготовительными комиссиями законопро-
екты подлежали бы, по указанию верховной власти, предваритель-
ному внесению их в общую комиссию, имеющую образоваться под
председательством особо назначенного высочайшею волею лица из
председателей и членов подготовительных комиссий, с призывом вы-
борных от губерний, в коих введено положение о земских учрежде-
ниях, а также от некоторых значительнейших городов, по два от
каждой губернии и города; причем в видах привлечения действитель-
но полезных и сведущих лиц, губернским земским собраниям и го-
родским думам должно быть предоставлено право избирать таковых
не только из среды гласных, но и из других лиц, принадлежащих к
населению губернии или города.
Из губерний, где земские учреждения еще не открыты, могли бы
быть призваны лица, по указанию местной власти.
Для занятий общей комиссии могло бы быть назначено крайним
сроком не более двух месяцев.
Рассмотренные и одобренные или исправленные общею комиссиею
законопроекты подлежали бы внесению в государственный совет, с
заключением по оным министра, к ведомству коего относится пред-
мет нового законопроекта.
Работы не только подготовительных, но и общей комиссии, долж-
ны бы иметь значение исключительно совещательное и ни в чем не
изменяющее существующего ныне порядка возбуждения законода-
тельных вопросов и рассмотрения их в государственном совете.
Предварительно приведение всех изложенных выше предположе-
ний в окончательное исполнение, министр внутренних дел считает
необходимым ныне же сделать распоряжение, чтобы имеющиеся в
разных департаментах и других центральных учреждениях всех ве-
домств материалы, имеющие соотношение к перечисленным выше
вопросам, кои будут подлежать обсуждению подготовительных ко-
миссий, были собраны, приведены в порядок и известную систему
и сгруппированы по однородным предметам. На окончание этих
552
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
работ должен бы быть назначен срок, совпадающий с окончанием
сенаторских ревизий, причем каждому отдельному ведомству, не-
зависимо от собрания и группировки имеющихся в его ведении
материалов, могло бы быть предоставлено передавать в подготови-
тельные комиссии результаты своих трудов не только в виде сырых
материалов, но и основанные на них формулированные предложе-
ния, в форме проектов законоположений.
По приблизительным соображениям, такие подготовительные ра-
боты по разработке данных и материалов, как имеющихся в различ-
ных учреждениях, так и тех, кои доставлены будут ревизующими
сенаторами, могут быть совершенно закончены к осени текущего
года и переданы в подготовительные комиссии. По открытии тогда
же в них занятий, деятельность их должна быть введена с таким
расчетом, чтобы созыв общей комиссии, с участием общественных
представителей, мог последовать в начале будущего года, по оконча-
нии сессий губернских земских собраний.
В заключение своего всеподданнейшего доклада генерал-адъютант
граф Лорис-Меликов замечает, что предлагаемое им учреждение мо-
жет дать правильный исход заметному стремлению общественных сил
к служению престолу и отечеству, внесет в народную жизнь оживля-
ющее начало и предоставит правительству возможность пользоваться
опытностью местных деятелей, ближе стоящих к народной жизни,
нежели чиновники центральных управлений; неудовлетворение же в
настоящее время возбужденных в благомыслящей части общества
ожиданий будет неминуемо иметь последствие, если не полное охлаж-
дение, то по меньшей мере, равнодушие к общественному делу, пре-
доставляющее, как указал прискорбный опыт недавно истекших лет,
самую удобную почву для успеха анархической пропаганды.
Рассмотрев согласно высочайшему повелению Вашего император-
ского величества, вышеизложенные соображения министра внутрен-
них дел, совещание считает обязанностью доложить Вам, государь, что
оно всецело присоединяется к взгляду генерал-адъютанта Лорис-Ме-
ликова на проявившиеся уже благие последствия тех мер, какие, по
высочайшим Вашего величества указаниям, были приняты в последние
12 месяцев, а также разделяет и мысли его относительно того пути,
которого предстояло бы ныне держаться, дабы, развивая и усовершая
предначертанные Вашим императорским величеством преобразования,
скрепить благотворную связь между правительством и лучшими сила-
ми общества. Одобряя, вследствие того, в общем виде предположе-
553
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ния министра внутренних дел, совещание признает особую важность
за теми из них, которые относятся к учреждению общей комиссии, с
участием выборных представителей от земства и некоторых городов.
Все, что касается состава, созыва и порядка действий этой комиссии,
потребует, по убеждению совещания, самого тщательного обсуждения
и подробного определения. Но приступать к этим подробностям ныне
едва ли еще удобно, ибо многие стороны дела могут вполне выяснить-
ся лишь по мере исполнения тех подготовительных действий, кото-
рые должны предшествовать созыву общей комиссии. Поэтому сове-
щание полагает ограничиться теперь установлением лишь главнейших
по настоящему делу положений, предоставить дальнейшее развитие их
последующему времени.
Обсуждая с этой точки зрения предположения министра внутрен-
них дел, совещание остановилось на следующих частных вопросах:
По предположению министра внутренних дел число подготовитель-
ных комиссий должно быть ограничено на первое время двумя. Со-
вещание полагает, что удобнее было бы числа их ныне не предрешать,
так как оно должно, до некоторой степени, обусловиться количеством
и родом тех вопросов и предположений, которые будут подлежать
обсуждению комиссий.
Затем, не следовало бы также предрешать, что все члены подгото-
вительных комиссий входят в состав общей комиссии. Некоторые из
лиц, участвовавших в подготовительных комиссиях, могут, несомнен-
но, с пользою быть назначены постоянными членами в комиссии об-
щей; других же достаточно приглашать в оную лишь при обсуждении
тех проектов, в разработке которых они участвовали. В этом отноше-
нии удобнее оставить за правительством полный простор действий.
Переходя к прочим предположениям о составе общей комиссии,
совещание находит, что избрание в оную выборных в одинаковом
числе (по два) по всем губерниям и значительнейшим городам не
соответствовало бы резкому различию в пространстве и особенно в
населенности наших губерний и городов. Посему предпочтительнее
казалось бы определить, что выборные от земских собраний назнача-
ются по одному или по два от губернии; от городских же дум — по
два в столицах и по одному в других значительных городах.
Вопрос о призвании в состав комиссии лиц из окраин империи, как
то: Сибири, Закавказья и губерний царства Польского, по мнению со-
вещания, может быть оставлен открытым и подлежать ближайшему
соображению при подробной разработке настоящих предположений.
Равным образом осторожнее было бы теперь же не определять с
точностью срока (два месяца) для занятий общей комиссии.
554
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
На основании вышеизложенного и во всем остальном соглашаясь
с министром внутренних дел, совещание положило: представить на
высочайшее усмотрение Вашего императорского величества, благоутод-
но ли будет Вашему величеству повелеть:
1) сделать ныне же распоряжение, чтобы находящиеся в разных
министерствах и других центральных учреждениях материалы, име-
ющие отношение к перечисленным в записке министра внутренних
дел вопросам, были собраны, сгруппированы по однородным предме-
там и приведены в такой порядок, в каком, по усмотрению подлежа-
щего министра, они могли бы с удобством быть подвергнуты сообра-
жению означенных ниже подготовительных комиссий.
2) на окончание этих (п. 1) работ назначить срок, совпадающий с
окончанием сенаторских ревизий. По представлению же сенаторами
добытых из ревизии данных, дополнить ими собранные в центральных
учреждениях материалы и установить те вопросы и предположения,
которые в течение осени могли бы быть внесены в подготовительные
комиссии;
3) подготовительные комиссии учреждать из чинов правитель-
ственных ведомств и приглашенных, с высочайшего соизволения,
сведущих и благонадежных лиц, известным своими специальными
трудами в науке или опытностью по разным отраслям государствен-
ного управления или народной жизни. На обязанность сих комис-
сий возложить составление законопроектов в таких пределах, кои
будут указаны высочайшею волею;
4) составленные подготовительными комиссиями законопроекты,
<для> предварительное го> внесения установленным порядком в го-
сударственный совет, передать, по высочайшему повелению, на обсуж-
дение общей комиссии, учреждаемой на следующих основаниях.
5) общая комиссия, под председательством лица, непосредствен-
но избранного высочайшею властию, составляется:
а) из назначенных по высочайшему повелению к постоянному
присутствию в оной лиц, принимавших участие в работах подгото-
вительных комиссий;
б) из выборных от губерний, в коих введено положение о земс-
ких учреждениях, и от некоторых значительнейших городов, и
в) из назначенных особым порядком членов от тех местностей, в
коих положение о земских учреждениях не действует;
6) от губерний, в коих введено положение о земских учреждени-
ях, избирается в состав общей комиссии по одному или по два члена,
соображаясь с населением губерний. Избрание предоставляется гу-
бернским земским собраниям;
555
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
7) члены от значительнейших городов избираются городскими
думами: в столицах по два, в прочих городах по одному;
8) губернским земским собраниям и городским думам предостав-
ляется избирать членов общей комиссии как из среды гласных, так и
из других лиц, принадлежащих к населению губерний или города;
9) порядок и условия назначения в общую комиссию представи-
телей от местностей, в коих положение о земских учреждениях не
действует, имеют быть определены особо;
10) члены подготовительных комиссий, не назначенные к посто-
янному участию в занятиях общей комиссии, присутствуют в ней, с
правом голоса, при обсуждении тех законопроектов, в составлении
которых они участвовали;
11) для занятий общей комиссии назначается определенный срок;
12) работы общей комиссии имеют значение совещательное. Уч-
реждением ее не изменяется существующий ныне порядок возбуж-
дения законодательных вопросов и окончательного их обсуждения.
Рассмотренные общею комиссиею законопроекты вносятся уста-
новленным порядком в государственный совет подлежащими мини-
страми, с изложением и собственного заключения министра.
Граф Петр Валуев Цесаревич Александр
Граф Александр Адлерберг Константин
Князь Сергей Урусов
А. Абаза
Граф М. Аорис-Меликов
Дмитрий Набоков
Дмитрий Солъский1
16 февраля 1881 года.
Былое. 1918. № 4—5. С. 168—173. Впервые напечатано: Русский архив. 1916.
Кн. 1. С. 12—21.
1 Сольский Дмитрий Мартынович (1833 —1910) — государственный контролер
(1878—1889).
№ 67
ПРОЕКТ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО СООБЩЕНИЯ
При учреждении Верховной распорядительной комиссии по охране-
нию государственного порядка и общественного спокойствия, именным
высочайшим указом от 12 февраля 1880-го года было выражено, что
чрезвычайная мера эта вызвана твердым решением державной воли
положить предел беспрерывно повторявшимся покушениям дерзких
556
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
злоумышленников поколебать в России государственный и обществен-
ный порядок. Этим решением и последовавшими затем высочайшими
указаниями главному начальнику означенной комиссии — определилось
самое направление ее деятельности, заключавшейся одновременно в
строгом и неуклонном преследовании вредных проявлений анархичес-
ких лжеучений и в изыскании тех путей, коими государственная жизнь
могла быть возвращена к правильному и законному ее течению. Высо-
чайше предуказанными средствами к достижению этой двойной цели
были, с одной стороны, объединение действий правительственных ор-
ганов, имеющих ближайшим назначением своим охранение государ-
ственного порядка и общественного спокойствия, а с другой — точное
расследование степени распространения вредных лжеучений, пагубны-
ми проявлениями своими приостановивших было дальнейшее развитие
реформ, предпринятых на благо России с первых же дней восшествия
государя императора на прародительский престол.
До истечения 6 месяцев со времени учреждения верховной комис-
сии, главный начальник оной мог уже свидетельствовать пред государем
императором о видимо успешных последствиях исполнения высочай-
ших предначертаний к успокоению общества и восстановлению поряд-
ка и о том, что анархические лжеучения, проявляющиеся в прискорб-
ных уклонениях отдельных личностей от священных обязанностей
верноподданных сынов отечества, не успели, однако же, проникнуть в
глубь русского общества и русского народа, представляющих надежные,
опоры государственному порядку в России. Главный начальник верхов-
ной распорядительной комиссии мог заявить, что при всех случаях его
обращения к содействию общественных сил, таковое обращение было
встречаемо полнейшею готовностью служить целям порядка и заверше-
ния великих преобразований, предпринятых в настоящее царствование.
Именной высочайший указ 6 августа 1880 года возвестил России,
что государь император соизволил признать возможным закрыть вер-
ховную распорядительную комиссию, со сосредоточением охранитель-
ной власти в государстве в постоянном правительственном органе —
министерстве внутренних дел. Вслед за тем, его императорскому ве-
личеству благоугодно было поручить особо призванным для сего сена-
торам произвести ревизию нескольких губерний разных полос России,
с главнейшею целью исследовать настоящее положение губерний и
пополнить современными данными имеющиеся у центрального пра-
вительства материалы по многим, весьма существенным вопросам,
разрешение коих давно уже поставлено высочайшею волею на очередь,
но движение коих было задержано, к сожалению, тревожными про-
явлениями последнего времени.
557
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Ныне министр внутренних дел всеподданнейше докладывал
28 января 1881 года государю императору, что ближайшее ознаком-
ление его с учреждениями и делами вверенного ему министерства
приводит к убеждению, что если сенаторские ревизии и внесут бо-
гатый вклад в имеющиеся уже в центральном управлении материа-
лы по многим подлежащим разрешению вопросам и обновлять их
свежими местными данными, то, тем не менее, материалы эти, при
окончательной их разработке, должны быть пополнены практиче-
скими указаниями людей, ближе знакомых с местными условиями
и потребностями.
По своему ведомству министр внутренних дел представил на вы-
сочайшее благовоззрение следующие, стоящие между прочим, на оче-
реди вопросы:
а) преобразование местных управлений в губерниях, в видах точ-
ного определения объема прав и обязанностей оных и приведение ад-
министративных учреждений в надлежащее соответствие с учрежде-
ниями судебными и общественными и потребностями управлений;
б) дополнение, по указаниям опыта, положений 19 февраля 1861 го-
да и последующих по крестьянскому делу узаконений, соответственно
выяснившимся потребностям крестьянского населения;
в) пересмотр положений земского и городового, в видах пополне-
ния и исправления их по указаниям прошедшего времени;
г) организация продовольственных запасов и вообще системы на-
родного продовольствия и
д) меры по охранению скотоводства.
По другим ведомствам представление на высочайшее благоусмот-
рение поставляемых на очередь вопросов будет предстоять подлежа-
щим министерствам.
Государь император, следуя влечениям своего любвеобильного сер-
дца и желая явить новый знак монаршего доверия к своим вернопод-
данным, по рассмотрении соображений министра внутренних дел в
особом совещании из высочайше назначенных к тому лиц, всемилос-
тивейше соизволил одобрить основную мысль относительно пользы и
своевременности привлечения местных деятелей к совещательному
участию в изготовлении центральными учреждениями законопроектов
по тем вопросам, которые признаны будут его величеством подлежа-
щими ныне разрешению, в видах развития и усовершения высочай-
ше предначертанных преобразований. Для практического осуществле-
ния всемилостивейшей воли, относительно скрепления указанным
путем плодотворной связи между правительством и лучшими силами
общественными, государь император позволил избрать порядок, ис-
558
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
пытанный уже, по указаниям его величества, при разработке кресть-
янской реформы, с применением оного к потребностям и задачам
настоящего времени. Приемля во внимание, что на местах уже име-
ются не постоянные и при том всесословные учреждения, способные
представлять сведения и заключения по вопросам, подлежащим об-
суждению высшего правительства, его величество соизволил остано-
виться на учреждении в С.-Петербурге временных подготовительных
комиссий с тем, чтобы работы этих комиссий, предварительно внесе-
ния их на обсуждение государственного совета в установленном за-
коном порядке, были подвергаемы рассмотрению в общей комиссии
с совещательным участием представителей от земства и некоторых
значительнейших городов.
В видах установления главнейших положений по сему делу,
его императорскому величеству благоугодно было высочайше по-
велеть:
1) сделать ныне же распоряжение, чтобы находящиеся в разных
министерствах и других центральных учреждениях материалы, име-
ющие отношение к перечисленным министром внутренних дел воп-
росам, были собраны, сгруппированы по однородным предметам и
приведены в такой порядок, в каком по усмотрению подлежащего
министра, они могли бы с удобством быть подвергнуты соображению
подготовительных комиссий;
2) на окончание этих (п. 1) работ назначить срок, совпадающий с
окончанием сенаторских ревизий. По представлении же сенаторами
добытых из ревизии данных, дополнить ими собранные в центральных
учреждениях материалы и установить те вопросы и предположения,
которые в течение осени могли бы быть внесены в подготовительные
комиссии;
3) подготовительные комиссии учреждать из чинов правительствен-
ных ведомств и приглашенных, с высочайшего соизволения, сведущих,
служащих и неслужащих, лиц, известных своими специальными тру-
дами в науке или опытностью по разным отраслям государственного
управления или народной жизни. На обязанность сих комиссий воз-
ложить составление законопроектов в тех пределах, кои будут указа-
ны высочайшею волею;
4) составленные подготовительными комиссиями законопроекты,
предварительно внесения установленным порядком в государственный
совет, передавать, по высочайшему повелению, на обсуждение общей
комиссии, учреждаемой на нижеследующих основаниях;
5) общая комиссия, под председательством лица, непосредствен-
но избранного высочайшею волею, составляется: а) из назначенных
559
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
по высочайшему повелению к постоянному присутствованию в оной
лиц, принимавших участие в работах подготовительных комиссий;
б) из выборных от губерний, в коих введено положение о земских
учреждениях, и от некоторых значительнейших городов, и в) из на-
значенных особым порядком членов от тех местностей, в коих поло-
жение о земских учреждениях не действует;
6) от губерний, в коих введено положение о земских учреждени-
ях, избирается в состав общей комиссии по одному или по два члена,
соображаясь с населением губернии. Избрание предоставляется гу-
бернским земским собраниям;
7) члены от значительнейших городов избираются городскими
думами: в столицах по два, в прочих городах по одному;
8) губернским земским собраниям и городским думам предос-
тавляется избирать членов общей комиссии как из среды гласных,
так и из других лиц, принадлежащих к населению губернии или
города;
9) порядок и условия назначения в общую комиссию представи-
телей от местностей, в коих положение о земских учреждениях не
действует, имеют быть определены особо;
10) члены подготовительных комиссий, не назначенные к посто-
янному участию в занятиях общей комиссии, присутствуют в ней, с
правом голоса при обсуждении таких законопроектов, в составлении
которых они участвовали;
11) для занятий общей комиссии назначается определенный
срок, и
12) работы общей комиссии имеют значение совещательное. Уч-
реждением ее не изменяется существующий ныне порядок возбуж-
дения законодательных вопросов и окончательного их обсуждения.
Рассмотренные общею комиссиею законопроекты вносятся установ-
ленным порядком в государственный совет подлежащими министра-
ми, с изложением и собственного заключения министра.
За установлением державною волею государя императора сих глав-
ных положений, в ближайшем будущем предстоит определить требу-
емые означенным высочайшим повелением подробности, касательно
состава, созыва и порядка действий учреждаемых комиссий, а между
тем центральные учреждения немедленно приступят к собранию и
разработке материалов по вопросам, кои будут подлежать обсужде-
нию в подготовительных комиссиях.
Былое. 1918. № 4—5. С. 174—177. Впервые напечатано: Русский архив. 1916.
Кн. 1. С. 21—16.
560
ъ ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 68
2-Й ПРОЕКТ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО СООБЩЕНИЯ
28-го минувшего января Министр внутренних дел всеподданней-
ше докладывал в Бозе почившему государю императору некоторые
соображения свои относительно дальнейших правительственных ме-
роприятий по высочайше предуказанному пути в деле возвращения
государственной жизни к правильному и законному ее течению, на-
рушенному беспрерывно повторявшимися, в течение целого ряда
лет, покушениями дерзких злоумышленников против государствен-
ного порядка и общественного спокойствия в России. Министр внут-
ренних дел свидетельствовал при этом, что расследование степени
распространения анархических лжеучений, приостановивших было
пагубными проявлениями своими спокойное развитие преобразова-
ний, предпринятых на благо России с первых же дней восшествия
императора Александра II на прародительский престол, приводит к
уверенности в том, что лжеучения эти, выражаясь в прискорбных
уклонениях отдельных личностей от священных обязанностей вер-
ноподданных сынов отечества, не успели, однако, проникнуть в глубь
русского общества и русского народа, представляющих надежные
опоры государственному порядку в России. По заявлению министра
внутренних дел, во всех случаях обращения его к содействию обще-
ственных сил, такое обращение было встречаемо полнейшею готов-
ностью служить целям порядка и завершения великих преобразо-
ваний.
Вместе с тем, министр внутренних дел всеподданнейше докладывал,
что если производимые ныне в нескольких губерниях разных полос
империи сенаторские ревизии и внесут богатый вклад в имеющиеся уже
в центральном управлении материалы по многим, подлежащим разре-
шению, вопросам и обновят их свежими местными данными, то тем не
менее материалы эти, при окончательной их разработке, должны быть
пополнены практическими указаниями людей, ближе знакомых с мест-
ными условиями и потребностями.
По своему ведомству министр внутренних дел представил на вц-
сочайшее благовоззрение следующие, стоящие, между прочим, на оче-
реди вопросы:
а) преобразование местных управлений в губерниях, в видах точ-
ного определения объема прав и обязанностей оных, и приведение
административных учреждений в надлежащее соответствие с учреж-
дениями судебными и общественными и потребностями управлений;
36 - 2582
561
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
6) дополнение, по указаниям, опыта, положений 19 февраля
1861 года и последующих по крестьянскому делу узаконений, соот-
ветственно выяснившимся потребностям крестьянского населения;
в) пересмотр положений земского и городового, в видах пополне-
ния и исправления их по указаниям прошедшего времени; и
г) организация продовольственных запасов и вообще системы на-
родного продовольствия.
В Бозе почивший государь император, следуя влечениям своего люб-
веобильного сердца и желая явить новый знак монаршего доверия к
своим верноподданным, по рассмотрении соображений министра внут-
ренних дел в двух бывших заседаниях* из высочайше назначенных к
тому лиц, всемилостивейше соизволил одобрить основную мысль отно-
сительно пользы и своевременности привлечения местных деятелей к
совещательному участию в изготовлении центральными учреждениями
законопроектов по тем вопросам, которые признаны будут высочайшею
волею подлежащими ныне разрешению, в видах развития и усоверше-
ния высочайше предначертанных преобразований. Для практического
осуществления всемилостивейшей воли, относительно скрепления ука-
занным путем плодотворной связи между правительством и лучшими
силами общественными, в Бозе почивший император изволил избрать
порядок, испытанный уже, по высочайшим указаниям, при разработке
крестьянской реформы, с применением оного к потребностям и зада-
чам настоящего времени. Приемля во внимание, что на местах уже
имеются ныне постоянные и при том всесословные учреждения, спо-
собные представлять сведения и заключения по вопросам, подлежащим
обсуждению высшего правительства, в Бозе почивший император соиз-
волил остановиться на учреждении в С.-Петербурге временных
подготовительных комиссий, с тем чтобы работы этих
комиссий, предварительно внесения их на обсуждение государственного
совета в установленном законом порядке, были подвергаемы совеща-
тельному рассмотрению в общей комиссии, с участием пред-
ставителей от земства и некоторых значительнейших городов.
В видах установления главнейших положений по сему делу, в Бозе
почившему императору благоугодно было в 17 день минувшего фев-
раля высочайше повелеть:
(Далее следуют 12 пунктов положения о подготовительных и об-
щей комиссиях, содержащихся в первом проекте правительственного
* Заседания 9 и 14 февраля в Аничковском дворце; первое заседание (4 февраля
в Зимнем дворце), очевидно, не принято здесь в соображение, ибо оно носило ха-
рактер предварительного обмена мнениями и только после него было конституирова-
но «особое совещание».
562
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
сообщения, — см. выше — и повторенных во втором проекте без
изменения.)
За установлением сил главных положений, предстояло, согласно
высочайшим указаниям, определить в ближайшем будущем требуемые
означенным повелением подробности касательно состава, созыва и
порядка действий предположенных комиссий; а между тем централь-
ные учреждения обязывались немедленно приступить к собранию и
разработке материалов по вопросам, кои будут подлежать обсужде-
нию в подготовительных комиссиях*.
В тот же 17 день февраля в Бозе почивший государь император
высочайше повелел соизволил министру внутренних дел: изготовить,
в виде правительственного сообщения, для напечатания в «Правитель-
ственном вестнике», оповещение во всеобщее сведение о принятом
всемилостивейшем решении.
Проект оповещения был изготовлен и, по предварительном одобре-
нии, возвращен в Бозе почившим императором министру внутренних
дел 1-го марта в 121 /2 часов пополудни, при объявлении высочайшей
воли, чтобы проект, до его напечатания, был выслушан в заседании со-
вета министров в среду, 4 марта.
Но судьбы Божии неисповедимы, и чрез два часа после этого
многознаменательного повеления император Александр II, посвятив-
ший все дни свои на благо Богом вверенных ему народов, окончил
свой царственный подвиг, смертельно пораженный святотатственны-
ми убийцами.
Вступив на прародительский престол, преемник державного муче-
ника, император Александр III, обрел, в завещанной ему предками
любви к народному благу, великую решимость твердо следовать по
пути, предуказанному в Бозе почившим незабвенным родителем.
Усматривая в нелицемерных проявлениях всенародной скорби вя-
щее доказательство неразрывной сердечной связи, всегда, по воле
Предвечного, соединявшей в России государя с его подданными и
всегда проявлявшейся с особою силою в тяжкие годины испытаний,
государь император Александр III, при указании на необходимость
неуклонного преследования дерзких покусителей на государственный
порядок и общественное спокойствие, всемилостивейше соизволил
выразить, что гнусные злодеяния преступной горсти безумных отвер-
женцев русской земли не в силах побороть в его сердце решимости
исполнить в точности родительский завет любви на благо вверенной
ему Богом империи.
* На этих словах кончается проект первого правительственного сообщения.
36* 563
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Руководясь таким решением, его императорское величество высо-
чайше соизволил повелеть принять к точному исполнению изложен-
ную выше священную волю своего державного родителя, как достой-
ное всей его жизни прощание его с своим народом. При этом его
величеству благоугодно было указать министру внутренних дел, чтобы
самый порядок опубликования во всеобщее сведение высочайшего по
сему предмету повеления был тот же, какой предуказан в Бозе по-
чившим императором Александром II.
Былое. 1918. № 4—5. С. 178—180. Впервые напечатано: Конституция гр. Ло-
рис-Меликова. Берлин, 1904. С. 79—90.
№ 68а
ОБСУЖДЕНИЕ ПЛАНА ЛОРИС-МЕЛИКОВА В ЗАПИСИ
ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКРЕТАРЯ
8 марта
На 8 марта в два часа пополудни назначено было заседание Сове-
та Министров. В повестке, полученной мною накануне, поздно вече-
ром, не было назначено предмета совещания. Поэтому, и так как го-
сударственный секретарь присутствует в заседаниях Совета Министров
собственно для представления объяснений по делам Государственно-
го Совета, то я просмотрел, насколько позволяло время, записки по
всем нашим важнейшим делам. Заботы мои оказались напрасными,
так как вопрос, подлежавший обсуждению, совершенно выходил из
общего ряда. Приехав в Зимний дворец за четверть часа до назначен-
ного времени, я застал в указанной для сбора малахитовой комнате
многих министров, от которых узнал, что обсуждаться будет предпо-
ложение графа Лорис-Меликова об учреждении редакционных комис-
сий с участием представителей от земства и городов.
Кроме министров, председателей департаментов Государственного
Совета, меня, заведующего делами Совета статс-секретаря Б.П. Ман-
сурова, прибыли великие князья Владимир Александрович, Констан-
тин Николаевич и Михаил Николаевич и граф С. Г. Строганов1.
Ровно в два часа государь прислал спросить, все ли налицо, и ког-
да ему было доложено, что не явился только великий князь Николай
Николаевич по случаю болезни, его величество вышел в малахитовую
комнату и, ©становясь у дверей, попросил всех перейти в назначен-
ную для заседания залу (через комнату от малахитовой). С каждым
из проходивших государь приветливо здоровался, подавая руку, кото-
564
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рой с чувством пожимал руку проходившего. В зале стоял большой
продолговатый стол, накрытый малиновым сукном; вокруг стола было
поставлено 25 кресел; перед каждым креслом лежала на столе бумага
и карандаш. Посреди стола, спиною к окнам, обращенным на Неву,
было место государя. Напротив его величества, подле заведующего дела
Совета, поместился министр внутренних дел, который должен был
докладывать свои предположения; все же остальные разместились, как
случилось. Вот вид стола.
Гире
Кн. Ливен
Сабуров
Пещуров
CQ
Когда все заняли места, его величество, не без некоторого смуще-
ния, сказал:
«Господа! Я собрал вас сегодня, несмотря на переживаемое нами
крайне тягостное время, для обсуждения одного вопроса, в высшей
степени важного.
Граф Лорис-Меликов, озабочиваясь возможно всесторонним рас-
смотрением предположений, которые будут выработаны после окон-
чания сенаторских ревизий, а также для удовлетворения обществен-
ного мнения, докладывал покойному государю о необходимости
созвать представителей от земства и городов. Мысль эта в общих
чертах была одобрена покойным моим отцом, который приказал об-
судить ее подробно в особом совещании под председательством гра-
фа Валуева, при участии моем, великого князя Константина Нико-
лаевича и некоторых других лиц.
565
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Журнал совещания, которое в сущности согласилось с проектом,
был представлен его величеству и одобрен им. Покойный государь
сделал, однако, некоторые заметки относительной частностей. Нам
предстоит теперь обсудить эти заметки. Но прошу вас быть вполне
откровенными и говорить мне ваше мнение относительно всего дела,
нисколько не стесняясь. Предваряю вас, что вопрос не следует счи-
тать предрешенным, так как и покойный батюшка хотел, прежде
окончательного утверждения проекта, созвать для рассмотрения его
Совет Министров».
Затем, обратясь к графу Лорис-Меликову, государь поручил ему
прочесть записку о предположениях и проект публикации в «Прави-
тельственном вестнике».
Записка, прочитанная Лорисом, была составлена еще до катастро-
фы 1 марта; в начале ее говорилось об успехах, достигнутых прими-
рительною политикой последнего времени.
В этом месте государь прервал чтение словами: «Кажется, мы заб-
луждались» .
Затем говорилось в записке о замеченных беспорядках в местном
управлении и необходимости устройства его на лучших основаниях.
Прежде всего, нужно было обстоятельно изучить существующее, уз-
нать, в чем именно заключаются его недостатки, и зависят ли они от
одних только злоупотреблений или же от несовершенства самого за-
кона. С этою целью, по всеподданнейшему докладу министра внут-
ренних дел, покойному государю благоугодно было назначить сенатор-
ские ревизии, которыми собирается, а отчасти уже и собран, богатый
материал, требующий разработки. Придется составить весьма важные
законодательные проекты. Но для того, чтобы проекты эти действи-
тельно соответствовали ощущаемым потребностям, министр внутрен-
них дел считает необходимым, чтобы они были составлены и обсуж-
дены при участии людей практических, знающих условия губернской
и уездной жизни. Поэтому граф Лорис-Меликов испрашивал соизво-
ление в Бозе почившего императора на учреждение особой редакци-
онной комиссии, в которой, кроме должностных лиц правительствен-
ных ведомств, участвовали бы представители земства (по два от
каждой губернии) и городов (по одному от каждого губернского го-
рода и два от столиц). Комиссия должна подразделяться на отделы
для первоначального обсуждения отдельных проектов, а затем соеди-
ниться в общее собрание под председательством лица, назначенного
государем императором. Выработанные таким образом проекты дол-
жны быть внесены на рассмотрение Государственного Совета, права
которого остаются без всякого изменения.
566
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В проекте публикации выражена была сущность изложенного в
записке, причем сказано было, что предположенные меры были одоб-
рены покойным государем и утверждены царствующим императором.
По прочтении графом Лорис-Меликовым записки и проекта пуб-
ликации его величество, вновь обращаясь ко всем присутствующим,
просил их, ввиду важности предлагаемой меры и тех последствий, к
которым она может привести, высказывать совершенно откровенно
мнение их, нисколько не стесняясь предварительным одобрением как
покойного государя, так и его самого.
Засим государь обратился прежде всех к сидевшему рядом с ним
графу С.Г. Строганову, спрашивая его, что думает он о предполагае-
мой мере.
Граф Строганов сказал приблизительно следующее:
«Ваше величество, предполагаемая вами мера, по моему мнению,
не только не своевременная при нынешних обстоятельствах, требую-
щих особой энергии со стороны правительства, но и вредная.
Мера эта вредна потому, что с принятием ее власть перейдет из
рук самодержавного монарха, который теперь для России безусловно
необходим, в руки разных шалопаев, думающих не о пользе общей, а
только о своей личной выгоде. В последнее время, и без предполагае-
мой новой меры, власть значительно ослабла, в журналах пишут бог
знает что и проповедуют невозможные доктрины. Дошло до того, что,
как я слышал, сам министр внутренних дел признал необходимым
призвать к себе журналистов, чтобы потребовать от них некоторой
умеренности (обращаясь к Лорис-Меликову). Не так ли?»
Граф Лори с-М е л и к о в. «Ваше величество, граф Сергей
Григорьевич не совсем прав. Я лично не видал редакторов повремен-
ных изданий с осени. В последнее же время, с разрешения вашего, я
действительно объявил им, — но не сам, а через начальника главного
управления по делам печати, — что если в каком-либо периодичес-
ком издании будет напечатана статья о необходимости конституции,
то такое издание будет мною немедленно прекращено, притом не на
основании закона 6 апреля 1866 года, а в силу особого полномочия,
дарованного мне вашим величеством. Угроза эта подействовала».
Граф Строганов. «И слава богу... Но, государь, подобная
мера не будет уже возможна тогда, когда вы вступите на путь, вам
предлагаемый.
Путь этот ведет прямо к конституции, которой я не желаю ни для
вас, ни для России...»
Г о с у д а р ь. «Я тоже опасаюсь, что это — первый шаг к кон-
ституции». Затем, обратясь к графу Валуеву, его величество сказал:
567
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«Граф Петр Александрович, вы, как председатель комиссии, которая
рассматривала проект, вероятно, пожелаете высказать ваш взгляд».
Граф Валуев. «Ваше императорское величество, я, с моей
стороны, не могу разделять тех опасений, которые только что были
высказаны глубокоуважаемым мною графом Сергеем Григорьевичем.
Предполагаемая мера очень далека от конституции. Она имеет
целью справляться с мнением и взглядами людей, знающих более,
чем мы, живущие в Петербурге, истинные потребности страны и ее
населения, до крайности разнообразного. В пределах необъятной им-
перии, под скипетром, вам Богом врученным, обитают многие пле-
мена, из которых каждое имеет неоспоримое право на то, чтобы
верховной власти вашего величества были известны его нужды.
Вам, государь, небезызвестно, что я — давнишний автор, могу ска-
зать, ветеран рассматриваемого предположения. Оно сделано было
мною, в несколько иной только форме, в 1863 году, во время польско-
го восстания, и имело, между прочим, привлечь на сторону правитель-
ства всех благомыслящих людей. Покойный император, родитель ваше-
го величества, изволил принять мое предложение милостиво, однако не
признал своевременным дать ему тогда ход. Затем я возобновил свое
ходатайство в 1866 году, но и на этот раз в Бозе почивший государь не
соизволил на осуществление предложенной мною меры. Наконец, в
прошлом году я дозволил себе вновь представить покойному государю
императору записку по настоящему предмету. Участь ее вашему вели-
честву известна. Особым совещанием, состоявшимся под председатель-
ством его императорского высочества великого князя Константина
Николаевича, признано было опять-таки несвоевременным издать к
юбилейному торжеству 19 февраля 1880 г. какое-либо законоположе-
ние о призыве представителей земства.
Из этого краткого очерка ваше императорское величество изволи-
ли усмотреть, что я постоянно держался одного и того же взгляда на
настоящий вопрос. Я не изменю своих убеждений и теперь. Напро-
тив того, я нахожу, что при настоящих обстоятельствах предлагаемая
нам мера оказывается в особенности настоятельною и необходимою.
Граф Сергей Григорьевич совершенно справедливо указывает на то, что
теперь в газетах пишут бог знает что. Такие злоупотребления печат-
ным словом могут иметь гибельные для государства последствия. По-
этому необходимо озаботиться, чтобы журналистам, этим самозван-
ным представителям общественного мнения, был создан противовес
настоящих, законных представителей общества, которое, без малей-
шего сомнения, и мыслит, и чувствует совершенно иначе, нежели
авторы газетных статей.
568
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Вот, ваше императорское величество, соображения и убеждения
мои по существу дела. Что же касается затронутого графом Строга-
новым вопроса и своевременности издать теперь же проектирован-
ное нами положение, то в этом отношении я воздержусь от какого
бы то ни было заявления. Ваше величество, будучи в сосредоточии
дел и обстоятельств, без сомнения, будете сами наилучшим судьей
того, следует и возможно ли в настоящую именно минуту предпри-
нимать предлагаемую нам важную государственную меру. Разреше-
ние этого вопроса должно зависеть исключительно от державной
воли вашего величества».
После речи Валуева государь обратился к великим князьям, но все
они пожелали высказать свое мнение после других, когда вопрос бо-
лее выяснится. Тогда попросил слова военный министр.
Граф Д.А. Милютин. «Предлагаемая вашему величеству
мера, — сказал он, — по моему мнению, совершенно необходима, и
необходима именно теперь. В начале каждого царствования новый
монарх, для пользы дела, должен заявить народу свои намерения и
виды относительно будущего. По части внешней политики взгляды
вашего величества нашли себе прекрасное выражение в циркулярной
депеше министра иностранных дел. Как видно из известий, приходя-
щих со всех концов Европы, депеша эта произвела всюду наилучшее
впечатление. Но она касается собственно международных наших сно-
шений, — из нее не видно, какой внутренней политики будет дер-
жаться император Александр III. Между тем вопрос этот естественно
озабочивает всю Россию. Безотлагательное разрешение его представ-
ляется мне в высшей степени настоятельным.
Покойный государь, по вступлении на престол, предпринял целый
ряд великих дел. Начатые им преобразования должны были обновить
весь строй нашего отечества. К несчастью, выстрел Каракозова оста-
вил исполнение многих благих предначертаний великодушного монар-
ха. Кроме святого дела освобождения крестьян, которому покойный
государь был предан всей душой, все остальные преобразования ис-
полнялись вяло, с недоверием к пользе их, причем нередко принима-
лись даже меры, несогласованные с основною мыслью изданных новых
законов. Понятно, что при таком образе действий нельзя было ожи-
дать добрых плодов от наилучших даже предначертаний, в России все
затормозилось, почти замерзло, повсюду стало развиваться глухое не-
удовольствие... В самое последнее только время общество ожило, всем
стало легче дышать, действия правительства стали напоминать первые,
лучшие годы минувшего царствования. Перед самой кончиной импе-
ратора Александра Николаевича возникли предположения, рассматри-
569
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ваемые нами теперь. Слух о них проник в общество, и все благомыс-
лящие люди им от души сочувствуют. Весть о предполагаемых новых
мерах проникла и за границу...»
Государь. «Да, но император Вильгельм2, до которого дошел
слух о том, будто бы батюшка хочет дать России конституцию, умо-
лял его в собственноручном письме не делать этого; на случай же, если
бы дело зашло так далеко, что нельзя отступить и обойтись вовсе без
народного представительства, император германский советовал устро-
ить его как можно скромнее, дав представительству поменьше влия-
ния и сохранив власть за правительством».
Граф Милютин. «Ваше величество, не о конституции
идет у нас теперь речь. Нет ее и тени. Предлагается устроить на пра-
вильных основаниях только то, что было и прежде. Когда рассмат-
ривались проекты крестьянских положений и других важнейших
законов, всякий раз, с соизволения покойного государя, приглашае-
мы были, для предварительного обсуждения этих проектов, люди
практические, которые знают действительную жизнь, потому что
живут не в столице, а в уездах и деревнях, где многие вопросы пред-
ставляются в ином свете, нежели в нашей среде. Теперь предстоят
важные законодательные труды по окончании сенаторских ревизий.
Естественно, что для успеха дела необходимо сообразить их всесто-
ронне, т. е. не с канцелярской только или бюрократической точки
зрения. Ввиду этого, ваше величество, я позволю себе горячо под-
держивать предложение графа Лорис-Меликова».
Министр почт и телеграфов Л.С. Маков: «Ваше
императорское величество, предложения графа Лорис-Меликова мне
не были вовсе известны; я ознакомился с ними в первый раз в насто-
ящем заседании и поэтому не могу сообразить их как бы следовало.
Но сколько я мог понять из записки, прочитанной министром внут-
ренних дел, основная его мысль — ограничение самодержавия. До-
ложу откровенно, что я, с моей стороны, всеми силами моей души и
моего разумения решительно отвергаю эту мысль. Осуществление ее
привело бы Россию к погибели. Таков мой взгляд на этот вопрос во-
обще. Но кроме того, по долгу совести, я считаю себя обязанным
высказать, что не в такие минуты, как те, которые, к несчастью, пе-
реживаем мы, возможно заниматься проектами об ослаблении влас-
ти и об изменении формы правления, благодетельной для отечества.
В смутное нынешнее время, по глубокому убеждению моему, нуж-
но думать только о том, чтобы укрепить власть и искоренить крамолу.
Воля вашего императорского величества, без сомнения, священна.
Если вам, государь, благоугодно будет утвердить одобрение в Бозе
570
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
почивающим императором предложения графа Лорис-Меликова, то
все мы должны преклониться, и все возражения наши должны смол-
кнуть. Тем не менее, я считаю священною обязанностью обратить
всемилостивейшее внимание вашего величества на то, что при обна-
родовании постановления по этому предмету нужно принять совер-
шенно иную форму, нежели та, которая предлагается графом Лорис-
Меликовым. Нельзя говорить о важной этой мере так, как будто она
исходит от министра внутренних дел. Подобный правительственный
акт может исходить исключительно от вас, по завету покойного госу-
даря и силою собственной державной воли вашего императорского
величества, а не по мысли и представлению министра внутренних дел.
О нем в публикации не должно быть и речи».
Министр финансов А.А. А б а з а (с некоторою горяч-
ностью). «Ваше императорское величество, о министре внутренних
дел речь идет вовсе не в публикации, приготовленной для «Правитель-
ственного вестника», а в докладной записке, которая может исходить
только от министра.
Затем, что касается других возражений министра почт и телегра-
фов, то я попрошу разрешения остановиться прежде всего на ука-
зании его о невозможности принять предлагаемую меру в нынеш-
ние смутные времена. Я бы понял это возражение, если бы смута
исходила из народа. Но мы видим совершенно противное. Смута
производится горстью негодяев, не имеющих ничего общего с на-
родом, исполненным любви и преданности своему государю. Про-
тив шайки злодеев, ненавидимых всем населением империи, необ-
ходимо принять самые решительные и строгие меры. Но для борьбы
с ними нужны не недоверие к обществу и всему народу, не гнет на-
селения, а совершенно иные средства, — нужно устроить сильную,
деятельную и толковую полицию, не останавливаясь ни перед каки-
ми расходами. Государственное казначейство отпустит на столь важ-
ную государственную потребность не только сотни тысяч, но мил-
лионы, даже многие миллионы рублей.
Наконец, по поводу возражений министра почт я не могу не за-
метить, что в предложениях графа Лорис-Меликова, которые по воле
покойного государя обсуждались в особой комиссии при участии ва-
шего величества, нет и тени того, чего опасается статс-секретарь Ма-
ков. Если бы они клонились к ограничению самодержавия, которое
более чем когда-либо необходимо в нынешнее время, то, конечно,
никто из нас не предложил бы и не поддерживал бы этой меры.
Проектированные редакционные комиссии должны иметь значе-
ние учреждения только совещательного. Без совещания
571
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
с представителями общества обойтись невозможно, когда речь идет
об издании важных законов. Только посредством такого совещания
познаются действительные нужды страны. Трон не может опирать-
ся исключительно на миллион штыков и на армию чиновников. В
царствование покойного государя не раз приглашаемы были и в раз-
личные комиссии, и даже в Государственный Совет лица выборные,
именно предводители дворянства, председатели земских управ, го-
родские головы и т. п. Теперь предлагается поступить несколько
иначе, т. е. приглашать не людей, избранных обществом для совер-
шенно иной цели, а людей, которым население доверит его голос
именно для рассмотрения законодательных проектов. Я, с моей сто-
роны, считаю этот прием важным усовершенствованием, потому что
очень хороший предводитель дворянства, городской голова или пред-
седатель земской управы могут быть очень плохими советниками по
части законодательной.
Ваше императорское величество, предлагаемая графом Лорис-Ме-
ликовым мера представляется мне, как министру финансов, совершен-
но необходимою еще и потому, что, как вашему величеству известно,
нам предстоит издать целый ряд законов о новых налогах. Подобно-
го же рода вопросы не могут быть рассматриваемы путем исключи-
тельно кабинетным. Для справедливости и практического удобства
налога, он непременно должен быть соображен при участии тех лиц,
которым придется платить его».
Министр внутренних дел граф М. Лорис-
Меликов. «Ваше императорское величество, при обсуждении
настоящих предположений было не раз упоминаемо, что в нынеш-
ние смутные времена нужны иные меры, нежели те, которые те-
перь предлагаются. В этих отзывах слышится косвенный укор мне
за то, что я не сумел уберечь незабвенного покойного государя и
общего благодетеля. Я не буду оправдываться. Я действительно ви-
новат, как о том и докладывал вам, государь, тотчас же после ужас-
ного события 1-го марта. Но если я не мог уберечь покойного
императора, то не по недостатку усердия. Я служил ему всеми си-
лами, всею душою, и при всем том не мог предупредить
катастрофы... Несмотря на убедительную просьбу мою, вашему ве-
личеству не угодно было уволить меня...»
Государь. «Нет. Я знал, что вы действительно сделали все, что
могли».
Граф Лори с-М е л и к о в. «В настоящее время я полагаю, что
в отношении к злодеям нужно принять самые энергичные меры; но
вместе с тем я убежден, что относительно всего остального населения
572
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
империи правительство не должно останавливаться на пути предприня-
тых реформ. По окончании сенаторских ревизий нам предстоит изда-
ние весьма важных законодательных мер. Необходимо, чтобы меры эти
соображены были как можно тщательнее для того, чтобы они оказались
полезными в практическом применении.
Затем, не менее важно и то, чтобы на стороне правительства
были все благомыслящие люди. Предлагаемая теперь мера может
много этому способствовать. В настоящую минуту она вполне удов-
летворит и успокоит общество; но если мы будем медлить, то упус-
тим время, — через три месяца нынешние, в сущности, весьма
скромные, предположения наши окажутся, по всей вероятности, уже
запоздалыми».
Обе р-п р о к у р о р Св. синода К.П. Победонос-
цев (бледный, как полотно, и очевидно взволнованный). «Ваше ве-
личество, по долгу присяги и совести я обязан высказать вам все,
что у меня на душе. Я нахожусь не только в смущении, но и в от-
чаянии. Как в прежние времена перед гибелью Польши говорили:
«Finis Polonia», так теперь едва ли не приходится сказать и нам:
«Finis Russiae». При соображении проекта, предлагаемого на утвер-
ждение ваше, сжимается сердце. В этом проекте слышится фальшь,
скажу более: он дышит фальшью...
Нам говорят, что для лучшей разработки законодательных про-
ектов нужно приглашать людей, знающих народную жизнь, нужно
выслушивать экспертов. Против этого я ничего не сказал бы, если б
хотели сделать только это. Эксперты вызывались и в прежние вре-
мена, но не так, как предлагается теперь. Нет, в России хотят вве-
сти конституцию, и если не сразу, то, по крайней мере, сделать к
ней первый шаг... А что такое конституция? Ответ на этот вопрос
дает нам Западная Европа. Конституции, там существующие, суть
орудия всякой неправды, орудие всяких интриг. Примеров этому
множество, и даже в настоящее именно время мы видим во Фран-
ции охватившую все государство борьбу, имеющую целью не дей-
ствительное благо народа или усовершенствование законов, а
изменение порядка выборов для доставления торжества честолюбцу
Гамбетте, помышляющему сделаться диктатором государства. Вот к
чему может вести конституция.
Нам говорят, что нужно справляться с мнением страны через по-
средство ее представителей. Но разве те люди, которые явятся сюда
для соображения законодательных проектов, будут действительными
выразителями мнения народного? Я уверяю, что нет. Они будут вы-
ражать только личное свое мнение и взгляды...»
573
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Г о с у д а р ь. «Я думаю то же. В Дании мне не раз говорили
министры, что депутаты, заседающие в палате, не могут считаться
выразителями действительных народных потребностей».
Победоносцев. «...И эту фальшь по иноземному образцу, для
нас непригодную, хотят, к нашему несчастью, к нашей погибели, ввес-
ти и у нас. Россия была сильна благодаря самодержавию, благодаря
неограниченному взаимному доверию и тесной связи между народом
и его царем. Такая связь русского царя с народом есть неоцененное
благо. Народ наш есть хранитель всех наших доблестей и добрых на-
ших качеств; многому у него можно научиться. Так называемые пред-
ставители земства только разобщают царя с народом. Между тем
правительство должно радеть о народе, оно должно познать действи-
тельные его нужды, должно помогать ему справляться с безысходною
часто нуждою. Вот удел, к достижению которого нужно стремиться, вот
истинная задача нового царствования.
А вместо того предлагают устроить нам говорильню, вроде фран-
цузских State Generdux. Мы и без того страдаем от говорилен, кото-
рые, под влиянием негодных, ничего не стоящих журналов, разжигают
только народные страсти. Благодаря пустым болтунам, что сделалось
с высокими предначертаниями покойного незабвенного государя, при-
нявшего под конец своего царствования мученический венец? К чему
привела великая святая мысль освобождения крестьян?.. К тому, что
дана им свобода, но не устроено над ними надлежащей власти, без
которой не может обойтись масса темных людей. Мало того, откры-
ты повсюду кабаки; бедный народ, предоставленный самому себе и
оставшийся без всякого о нем попечения, стал пить и лениться к ра-
боте, а потому стал несчастною жертвою целовальников, кулаков,
жидов и всяких ростовщиков.
Затем, открыты были земские и городские общественные учреж-
дения, — говорильни, в которых не занимаются действительным де-
лом, а разглагольствуют вкривь и вкось о самых важных государствен-
ных вопросах, вовсе не подлежащих ведению говорящих. И кто же
разглагольствует, кто орудует в этих говорильнях? Люди негодные,
безнравственные, между которыми видное положение занимают лица,
не живущие со своим семейством, предающиеся разврату, промыш-
ляющие лишь о личной выгоде, ищущие популярности и вносящие во
все всякую смуту.
Потом открылись новые судебные учреждения, — новые говориль-
ни, говорильни адвокатов, благодаря которым самые ужасные преступ-
ления, — несомненные убийства и другие тяжкие злодейства, — оста-
ются безнаказанными.
574
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Дали, наконец, свободу печати, этой самой ужасной говорильни,
которая во все концы необъятной русской земли, на тысячи и де-
сятки тысяч верст, разносит хулу и порицание на власть, посевает
между людьми мирными, честными семена раздора и неудоволь-
ствия, разжигает страсти, побуждает народ к самым вопиющим без-
закониям.
И когда, государь, предлагают вам учредить, по иноземному образ-
цу, новую верховную говорильню?.. Теперь, когда прошло
лишь несколько дней после совершения самого ужасающего злодея-
ния, никогда не бывавшего на Руси, — когда по ту сторону Невы,
рукой подать отсюда, лежит в Петропавловском соборе непогребен-
ный еще прах благодушного русского царя, который, среди бела дня,
растерзан русскими же людьми. Я не буду говорить о вине злодеев,
совершивших это ужасающее, беспримерное в истории преступление.
Но и все мы, от первого до последнего, должны каяться в том, что
так легко смотрели на совершавшееся вокруг нас; все мы виновны в
том, что, несмотря на постоянно повторявшиеся покушения на жизнь
общего нашего благодетеля, мы, в бездеятельности и апатии нашей,
не сумели охранить праведника. На нас всех лежит клеймо несмыва-
емого позора, павшего на русскую землю. Все мы должны каяться!..»
Государь. «Сущая правда, все мы виноваты. Я первый обви-
няю себя».
Победоносцев. «В такое ужасное время, государь, надобно
думать не об учреждении новой говорильни, в которой произносились
бы новые растлевающие речи, а о деле. Нужно действовать!»
Речь эта произвела на многих, в особенности на государя, весьма
сильное впечатление. Сознавая это, А.А. А б а з а произнес взволно-
ванным голосом, но при этом весьма решительно:
«Ваше величество, речь обер-прокурора Св. синода есть, в сущно-
сти, обвинительный акт против царствования того самого государя,
которого безвременную кончину мы все оплакиваем. Если Констан-
тин Петрович прав, если взгляды его правильны, — то вы должны,
государь, уволить от министерских должностей всех нас, принимав-
ших участие в преобразованиях прошлого, — скажу смело, — вели-
кого царствования.
Смотреть на наше положение так мрачно, как смотрит Констан-
тин Петрович, может только тот, кто сомневается в будущем России,
кто не уверен в ее жизненных силах. Я, с моей стороны, решительно
восстаю против таких взглядов и полагаю, что отечество наше при-
звано к великому еще будущему. Если при исполнении реформ, кото-
рыми покойный император вызвал Россию к новой жизни, и возникли
575
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
некоторые явления неутешительные, то они не более как исключения,
всегда и везде возможные и почти необходимые в положении пере-
ходном от полного застоя к разумной гражданской свободе. С благи-
ми реформами минувшего царствования нельзя связывать постигшее
нас несчастие — совершившееся у нас цареубийство. Злодеяние это
ужасно. Но разве оно есть плод, возросший исключительно на рус-
ской почве? Разве социализм не есть в настоящее время всеобщая
язва, с которой борется вся Европа? Разве не стреляли недавно в гер-
манского императора, не покушались убить короля итальянского и
других государей? Разве на днях не было сделано в Лондоне покуше-
ние взорвать на воздух помещение лорда-мэра?
Обер-прокурор Св. синода заявил нам, что вместо учреждения
так называемой им «верховной говорильни» нужно главным обра-
зом заботиться и радеть о народе. Ваше величество, в этом после-
днем собственно отношении, т. е. относительно забот о возможном
благе народа, взгляды наши совершенно сходятся. Несмотря на то,
что всего в ноябре месяце отменен ненавистный всем соляной на-
лог, причем народ освобожден от уплаты в год 15 миллионов руб-
лей, я, не более двух недель тому назад, имел счастие докладывать
покойному государю, в присутствии вашем, предложения министра
финансов и внутренних дел о понижении выкупных крестьянских
платежей на сумму 9-ти миллионов рублей в год. При первом моем
всеподданнейшем докладе вашему величеству я счел долгом вновь
обстоятельно доложить это дело, испрашивая разрешения вашего
внести его в самом безотлагательном времени в Государственный
Совет. Вашему величеству благоугодно было на это соизволить, вы-
разив желание, чтобы дело было рассмотрено в нынешнюю же сес-
сию Совета. Смею думать, что предложения подобного рода служат
доказательством заботы нашей и радения нашего о народе. Но за-
ботясь и радея о нем, не нужно забывать, что, кроме простого на-
рода, в населении государства есть и образованные классы общества.
Для пользы дела необходимо, по мере возможности, привлекать их
к участию в управлении, выслушивать мнение их и не пренебрегать
их советами, весьма часто очень разумными».
Государственный контролер Д.М. Сольский
(совершенно спокойно). «Ваше императорское величество, обер-про-
курором Св. синода было высказано много такого, с чем согласны все.
Поэтому между нами нет такого коренного различия в убеждениях,
как казалось бы с первого взгляда. Разногласие происходит главным
образом от недоразумения. Ни министр внутренних дел, ни все те из
нас, которые согласны с его предложением, вовсе не считают предла-
576
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
гаемую им меру — средством, ограждающим против преступлений
социализма. И при действии ее, преступления социалистов будут по-
прежнему возможны. Для борьбы с социализмом нужно иметь прежде
всего хорошую полицию, которой у нас нет.
С другой стороны, никто не помышляет о конституции или об
ограничении самодержавия. В проекте министра внутренних дел,
одобренном особым совещанием, в котором ваше величество изво-
лили участвовать, прямо выражено, что редакционная комиссия с
участием земства и городов, имеет лишь голос совещатель-
ный; далее сказано также, что существующий порядок рассмот-
рения дел в Государственном Совете остается без изменения. Ввиду
этого о конституции нет и речи.
Если бы в проекте была хотя тень такой мысли, то каждый из
присутствующих, без сомнения, отверг бы ее с негодованием. Не кон-
ституция, не ограничение власти нужны нам теперь, — нам нужна,
напротив того, власть сильная, энергическая, неограниченная, какою
она была до сих пор на Руси. Одним словом, нам нужно самодержа-
вие. Но вместе с тем необходимо, чтобы самодержавная власть могла
действовать сознательно, основываясь на познании действительных
народных нужд. Константин Петрович уподобил предлагаемую меру
составу французских State Generaux. Уподобление это совершенно
неправильное. Всем известно, из кого состояли State Generaux и ка-
кое их было значение. Разве предлагается что-либо подобное этому
учреждению?.. Предлагается созвать около ста человек, избранных
губернскими земскими собраниями и городскими думами губернских
городов. Нельзя сомневаться в том, что избранные лица будут люди
вообще умеренные. Они будут совещаться при участии правитель-
ственных деятелей и под председательством лица, назначенного вы-
сочайшею властью. Затем, если бы это собрание увлеклось, то нельзя
думать, чтобы русское правительство, сильное, в некоторых отноше-
ниях всемогущее, не имело средств остановить подобное увлечение.
Опасения, и притом напрасные, у нас не новость. Когда покойным
государем возбужден был вопрос об освобождении крестьян, тогда
многие у нас боялись революции. Последующие события доказали, что
опасения эти не имели ни малейшего основания. Когда введены были
земские учреждения, многие предсказывали, что вводимый порядок
будет постоянно расти, что земство будет стремиться к приобретению
политического значения, что силою вещей правительство будет вынуж-
дено уступить и что таким образом водворится в России правление
конституционное. Но разве опасения эти были справедливы? Разве
земство стало политическою силою и вышло из тех пределов, кото-
37 - 2582
577
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рые ему предуказаны законом? За исключением некоторых отдельных
случаев не серьезного даже сопротивления, а скорее невинной болтов-
ни, которые были тотчас же остановлены распоряжением правитель-
ственной власти, земство наше никогда не выходило из границ. Его
можно обвинить скорее в бездеятельности, в апатии. Итак, неодно-
кратно возникавшие у нас до сих пор опасения по случаю принимав-
шихся либеральных законодательных мер, как дознано неопровержи-
мыми фактами, были напрасны, были несправедливы.
Ваше императорское величество, возвращаясь к первоначальному
заявлению, я должен снова указать на то, что между нами нет корен-
ного различия в убеждениях. Сам Константин Петрович не отвергает
пользы соображения важных законодательных мер при участии лю-
дей практических. Но решительно то же самое предлагается и нами.
Может быть, мы не сойдемся с Константином Петровичем в подроб-
ностях, но подробности есть дело дальнейшего рассмотрения. Обсуж-
дать проект вновь во всех мельчайших его постановлениях, ввиду важ-
ности дела, может быть только полезно. Теперь речь идет собственно
об основной мысли, а относительно ее, по глубокому моему убежде-
нию, нет различия во взглядах. Нынешний порядок администрации
признан самим правительством во многих отношениях неудовлетво-
рительным и требующим исправления. С этим согласен и Констан-
тин Петрович. По возвращении сенаторов, которым поручена реви-
зия многих губерний, и по рассмотрении их трудов, будут составлены
предположения об изменениях в разных частях законодательства.
Необходимо, чтобы изменения эти удовлетворяли действительным
потребностям и не остались мертвою буквою. Для этого нужно со-
действие людей, знающих действительную жизнь.
Кроме общих проектов, касающихся порядка управления, нельзя
оставлять без внимания крайней необходимости изменения нашей
податной системы. Нынешнее податное обложение в высшей степе-
ни несправедливо и тягостно для некоторых классов населения. Но для
того, чтобы облегчить одних, нужно обременить других, нужно ввес-
ти новые налоги, о чем упоминал еще сегодня министр финансов.
Введение же новых налогов обыкновенно возбуждает ропот и увели-
чивает число недовольных. Почти ничто не ожесточает так людей, как
то, если их бьют по карману. Поэтому правительство должно озабо-
титься не только о том, чтобы подати были справедливые и чтобы они
распределялись, по возможности, равномерно, — в этом много по-
могли бы представители разных местностей и разных классов обще-
ства, — но также и тем, чтобы не нести одному все ответствен-
ности в принятых мерах. Коль скоро меры эти будут предварительно
578
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
обсуждены представителями страны, то ответственность будет разде-
ляться ими, правительство найдет в них опору.
Ваше величество, в заключение я должен сказать, что речью своей
Константин Петрович всех нас расстроил. При этом он представил в
самых мрачных красках весь ужас нынешнего нашего положения. Но
дальше этого он не пошел. Он раскритиковал все, но сам не предло-
жил ничего. В конце своей речи Константин Петрович справедливо
сказал, что во времена, подобные настоящим, нужно действовать. Нам
предложен план действий. Если он не хорош, то нужно заменить его
другим; но ограничиваться одною критикою и оставаться неподвиж-
ным — невозможно».
После Сольского попросил слова министр путей сообщения
К.Н. П о с ь е т3. Довольно нескладно и темно он объяснил, что пред-
полагаемые меры несвоевременны, тем более что они могут быть при-
няты за уступку требованиям и угрозам социалистов.
Почти в один голос Лори с-М елико в, Абаза и С о л ь-
с к и й заявили, что этого бояться нечего, так как социалисты требуют
совсем не того и что предлагаемая мера их, конечно, не удовлетворит.
Председатель департамента законов кн. С.Н. У р у с о в. «Ваше
императорское величество, если предложение министра внутренних
дел будет принято, то, по моему мнению, нужно рассмотреть его не
как меру политическую, а как меру практически полезную.
Коль скоро правительство должно искать себе помощи в содей-
ствии представителей общества, то необходимо, чтобы эти предста-
вители были лучшие люди страны.
Но из рассматриваемого нельзя вынести убеждения, что предста-
вители земства и городов будут именно такие люди. Поэтому, ваше
величество, я, с моей стороны, признавал бы полезным и необходи-
мым пересмотреть проект предварительно в Комитете Министров».
Управляющий министерством народного просвещения А.А. С а-
буров. «Ваше императорское величество, проект министра внут-
ренних дел признается здесь многими за меру слишком либеральную.
Я не могу согласиться с таким мнением. Весьма основательно было
возражаемо, что предложение графа Лорис-Меликова не есть что-либо
совершенно новое и что, в сущности, оно есть лишь видоизменение
и усовершенствование того, что делалось в прежние времена при рас-
смотрении важных законодательных проектов. При нынешних груст-
ных обстоятельствах мера эта особенно необходима. Она вызывается
неотложною потребностью опереться на здоровые силы страны. В на-
стоящее время правительство опирается в своих действиях собствен-
но на одних чиновников, т. е. на людей хотя и образованных, но
37*
579
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дышащих исключительно петербургским воздухом и усваивающих себе
взгляды и убеждения газет, не всегда верные и не всегда соответству-
ющие истинным потребностям государства. Нужно выслушать и лю-
дей другой среды. Мнения их во многом не согласны с газетными
статьями. Люди земские, особенно за Москвою, думают совершенно
иначе, чем петербургские деятели. Они несравненно более консерва-
тивны и самостоятельны; а потому представят, несомненно, более
твердую опору для правительства».
Министр юстиции Д.И. Н а б о к о в4 заявляет тихим голосом (в
нашем конце стола его почти не слышно) и в довольно туманных вы-
ражениях полное свое сочувствие проекту министра внутренних дел.
Принц П.Г. Ольденбургский5. «Ваше величество, я
присоединяюсь вполне к предложению князя С.Н. Урусова о пере-
смотре проекта в Комитете Министров. К этому я прибавляю, что
для упрочения порядка и благосостояния государства, по глубокому
моему убеждению, нужны два условия: мир и поправление наших
финансов, главным образом, посредством бережливости в расходах.
Если не будет этих двух условий, то ничто не поможет».
Очередь доходила теперь до меня. Я был в чрезвычайном затрудне-
нии: говорить мне или нет. С одной стороны, вопрос почти уже выяс-
нился, с другой же, государственный секретарь не есть министр и
присутствует в совете собственно для объяснений по делам Государ-
ственного Совета. После некоторого размышления и, — не скрою —
волнения я решил так: если государь обратится прямо ко мне, то, вы-
сказав в кратких чертах сочувствие свое проекту, я приведу в виде прак-
тического аргумента в пользу предлагаемой меры то, что, как видно из
многих наших дел, издаваемые у нас законы на деле часто не соответ-
ствуют благим намерениям правительства, главным образом потому, что
они неудобоприменимы, что недостатком этим страдают, в особеннос-
ти, те законы, при составлении которых вовсе не были выслушаны от-
зывы людей дела и практики, например: парциальное положение и
закон, ограничивающий право городских и сельских обществ исключать
из своей среды порочных людей. Как известно, оба эти узаконения
вызвали массу справедливых жалоб, повлекших за собой пересмотр пер-
вого из них и приостановление действия второго в административном
порядке. Засим, если бы его величество не обратился ко мне, я решил-
ся молчать.
По окончании принцем Ольденбургским коротенького своего за-
явления государь посмотрел вопросительно в наш угол, т. е. на управ-
ляющего министерством государственных имуществ князя Ливена и
меня. Князь Ливен6 попросил слова и затем, несколько куд-
580
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ряво, объяснил, что вполне сочувствует мысли опереться на здоровые
силы страны, но полагает, однако, что им следует предоставить ши-
рокую долю участия в местном самоуправлении. Призывать же депу-
татов земства в Петербург для участия в делах управления, по мнению
князя Ливена, во многих отношениях опасно.
Выслушав Ливена с несколько утомленным видом, государь обвел
взглядом все собрание, как бы спрашивая: не желает ли еще кто-ни-
будь говорить? Я понял, что мне лучше воздержаться от прений.
Слова попросил великий князь Константин Нико-
лаевич.
«Ваше величество, — сказал он, — в начале наших суждений
П.А. Валуев заявил, что он считает себя давнишним автором или ве-
тераном рассматриваемых предложений, так как основная их мысль
была им предложена покойному государю в 1863 году. Хотя и не-
сколько позднее, именно в 1866 году, я счел также обязанностью, не
зная ничего о предположениях Петра Александровича, представить
покойному императору записку, в которой выражал убеждение свое
в необходимости привлечения сил общественных к рассмотрению
важнейших законодательных дел. Государь не давал хода этой запис-
ке в течение 15 лет.
Только в январе прошлого года она подверглась обсуждению в
особом совещании при участии вашего величества. Осуществление
мыслей моих признано было тогда несвоевременным. Я, с моей сто-
роны, покорился этому, сохранив за собой право возобновлять пред-
ложения мои впоследствии. Если бы министр внутренних дел не
представил ныне своего проекта, во многом сходного с моим, то я
счел бы обязанностью снова заявить о прежних, давнишних моих
мыслях. Говорю об этом собственно для того, чтобы выразить, в
какой степени я разделяю основную мысль обсуждаемого государ-
ственного дела.
Главный противник проекта — обер-прокурор Св. синода. Но и он,
если вникнуть хорошенько в сказанное им, как правильно заметил го-
сударственный контролер, не отрицает пользы призыва к рассмотрению
важных законодательных дел людей свежих, практических. Следователь-
но, и Константин Петрович признает полезным, чтобы существовало
звено между государем и его народом. Такое звено я, с моей стороны,
считаю безусловно необходимым. Благодаря такому звену, русский мо-
нарх мог бы узнавать как истинные потребности своего государства, так
и недостатки законодательных предположений, составленных людьми
кабинетными. Не подлежит сомнению, что в тысячу раз лучше убедить-
ся в таких недостатках прежде, чем после утверждения закона.
581
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Какое именно должно быть это звено, из кого состоять и как должно
действовать, в этом отношении возникают в нашей среде разные мне-
ния. Ввиду этого я присоединяюсь к предложению князя Урусова и
принца Ольденбургского о дальнейшем еще пересмотре проекта. По-
койный мой отец, дед вашего величества, неоднократно говорил мне,
что любимою поговоркою императора Александра I было: «десять раз
отмерь и один раз отрежь». Мне кажется, что поговорка эта, как нельзя
более, применима к настоящему предмету первостепенного государ-
ственного значения. Нужно несколько раз отмерить наши предположе-
ния, но в конце концов нужно их отрезать».
Великий князь Михаил Николаевич не считает возможным вы-
сказаться, пока не ознакомится с окончательными по этому пред-
мету предположениями.
Великий князь Владимир Александрович (с
некоторым жаром). «Ваше величество, всеми сознается, что нынеш-
нее положение наше — невозможное. Из него необходимо выйти.
Нужно сделать или шаг вперед, или шаг назад. Я убежден, что назад
идти нельзя, поэтому нужно сделать шаг вперед. На это нужно ре-
шиться. Если против меры, предложенной графом Лорис-Меликовым,
и были возражения, то, как оказывается, возражения возникли соб-
ственно в отношении к подробностям, а не относительно основной
мысли. Ввиду этого не позволите ли, ваше величество, признать по-
лезным повелеть, чтобы проект был пересмотрен? Но отвергать его,
по моему мнению, не следует».
Граф С.Г. Строганов. «Государь, я тоже не возражал бы
против пересмотра проекта в Комитете Министров».
Князь С. Н. Урусов. «Ваше величество, если вам благоугод-
но будет принять мысль о дальнейшем еще пересмотре проекта, то
не лучше бы было обсудить его сначала не в Комитете Министров, а
в составе небольшой комиссии из лиц, назначенных вашим величе-
ством?»
Г о с у д а р ь. «Я не встречаю к тому препятствий. Цель моя за-
ключается в том, чтобы столь важный вопрос не был разрешен слег-
ка, но, напротив того, был соображен как можно основательнее и
всестороннее. (Обращаясь к графу Строганову.) Граф, не примете ли
вы на себя председательство в комиссии?»
Граф С.Г. С т р о г а н о в. «Я всегда и во всем готов слу-
жить вашему величеству. Но позвольте заметить, что 86-ти лет от
роду нельзя быть председателем».
Государь. «Так не согласитесь ли, по крайней мере, быть
членом комиссии?»
582
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Граф С.Г. Строганов. «Охотно, государь».
Г осударь. «Благодарю вас. Я очень бы желал, чтобы вы уча-
ствовали в этом деле».
Граф Строганов, видимо довольный, молча поклонился.
Граф Валуев. «Ваше императорское величество, не изволите
определить состав комиссии? Или, может быть, вашему величеству
угодно будет определить его впоследствии?»
Государь. «Да (вставая). Мы можем окончить заседание.
Благодарю вас, господа. (Обращаясь к Лорис-Меликову.) Граф Миха-
ил Тариелович, я должен поговорить с вами. Пойдемте ко мне».
Заседание окончилось в 4 часа 45 минут. <...>
Возвратясь домой, я немедленно начертил себе план стола, озна-
чив имена сидевших и порядок, в котором говорились речи. Затем
против каждого имени я тут же набросал сущность сказанного и от-
метил даже наиболее рельефные выражения.
После обеда, несмотря на усталость, я тотчас же принялся за под-
робное изложение (на особых листах) всего бывшего в заседании и
не отрывался от этого дела до поздней ночи. Однако мне не удалось
окончить все за один раз. Я употребил на это дело еще целых два
вечера. В эту книжку я внес составленное таким образом изложение,
по обычаю своему, летом.
В заседании я следил за всем с таким напряженным вниманием,
что у меня осталось в памяти едва ли не каждое слово. Льщу себя
надеждою, что изложение мое почти фотографически верно.
9 марта
Великий князь Константин Николаевич доволен результатом вче-
рашнего заседания. Зато крайне недоволен назначением Баранова в
градоначальники. Назначение это состоялось не по представлению
Лориса, а по совету Победоносцева.
Относительно заседания я сказал великому князю, что был пора-
жен, как выступил вчера великий князь Владимир Александрович,
заявление которого много способствовало успеху дела. «А я этому
нисколько не удивляюсь, — отвечал великий князь, — Владимир ум-
ный и хороший человек. Беда его в том, что он ленив и мало образо-
ван, даже в светском отношении. Все внимание покойного государя
и императрицы было обращено на воспитание цесаревича Николая
Александровича7, который был чуть не совершенство. Нынешний же
государь и Владимир Александрович в детстве и юношестве были пре-
доставлены почти исключительно самим себе».
583
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Как узнал я в Государственном Совете, государь по окончании
вчерашнего заседания сказал Лорис-Меликову, что председателем ко-
миссии для пересмотра его предположений назначает великого князя
Владимира Александровича.
Лорис очень недоволен исходом вчерашнего заседания. По-моему,
он неправ: исход очень хороший, цель почти достигнута; конечно, дело
не увенчалось тут же полным успехом, но разве такие серьезные воп-
росы когда-либо разрешаются в одно заседание?
Лорис избалован, — до сих пор все давалось ему слишком легко.
С другой стороны, Лориса многие винят в том, что он побудил
государя в назначении заседания до погребения тела покойного им-
ператора. Дело вовсе не так спешно, а между тем недели через две
или три речь Победоносцева не произвела бы такого впечатления,
какое произвела она теперь.
Дневник Е.А. Перетца, государственного секретаря (1878—1883). И—Л., 1927.
С 30—47.
Перетц Егор Абрамович (1833—1899) — государственный секретарь (1878—
1883).
1 Великий князь Владимир Александрович (1847—1909) — генерал-адъютант,
участник русско-турецкой войны, член Государственного совета, сенатор. О великом
князе Михаиле Николаевиче см. в разделе 1 вступит, статьи и документальных свиде-
тельств; Строганов Сергей Григорьевич (1794—1882) — граф, генерал-адъютант, член
Государственного совета, главный воспитатель великих князей и наследника.
2 Вильгельм I (1797—1888) — прусский король с 1861 г. и германский импера-
тор с 1871 г.
3 Сельский Дмитрий Мартынович (1833—1910) — государственный контролер.
Посьет Константин Николаевич (1819—1888) — генерал-адмирал, министр пу-
тей сообщения (1874—1888).
Пещуров Алексей Алексеевич — управляющий Морским министерством.
4 Набоков Дмитрий Николаевич (1826—1904) — министр юстиции (1878—
1885).
5 Ольденбургский Петр Георгиевич (1812—1881) — принц, член Совета мини-
стров, главноуправляющий IV отделением собственной Его Императорского Величе-
ства канцелярии.
6 Ливен Андрей Александрович (1839—1913) — князь, с 1879 г. управляю-
щий Министерством государственных имуществ, сенатор, член Государственного
совета.
7 Николай Александрович (1843—1865) — старший сын Александра II.
№ 69
ПИСЬМА ЛОРИС-МЕЛИКОВА АЛЕКСАНДРУ III
3 марта 1881 г.
«Квартира, на которой 1 марта были выданы двум злодеям снаря-
ды, употребленные ими в дело, открыта сегодня пред рассветом.
584
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Хозяин квартиры застрелился, жившая с ним молодая женщина
арестована. Найдены два метательные снаряда и прокламация по по-
воду последнего преступления, при сем представляемая*1.
Подробное донесение будет всеподданнейше представлено Ваше-
му императорскому величеству сегодня к полудню.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов».
4 марта 1881 г.
«Сегодня в два часа пополудни, в Малой Садовой, открыт подкоп
из дома графа Менгдена из сырной лавки. Предполагается, что в под-
копе установлена уже батарея. К осмотру экспертами будет приступ-
лено. Пока обнаружено, что вынутая земля скрывалась в турецком
диване и бочках. Лавка эта была осматриваема полициею до 19 фев-
раля вследствие подозрений, которые навлекли на себя недавно при-
бывшие в столицу хозяин лавки крестьянин Кобозев и его жена; но
при осмотре ничего в то время не было обнаружено2.
Сегодня в ночь решено произвести осмотр всех подвальных поме-
щений в зданиях по Манежной площади.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов»**.
4 марта 1881 г.
«Не соизволите ли Ваше императорское величество признать воз-
можным совершить переезд в Зимний дворец не в назначенное для
панихиды время, а ранее хотя одним часом?
Прошу великодушного прощения за настоящую просьбу. Сердце
Ваше поймет руководящее мною чувство.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов»,
12 марта 1881 г.
«На двух последних допросах, происходивших вчерашнего и сего
числа, государственный преступник Рысаков3, обнаружив желание рас-
крыть все известные ему обстоятельства заговора, предшествовавшего
злодейскому преступлению 1 марта, указал на нижеследующее:
1. Прежде чем устроить конспиративную квартиру на Тележной
улице, заговорщики имели подобную же квартиру в доме № 27 по
Троицкому переулку.
* К письму приложено объявление «От Исполнительного комитета* о казни Алек-
сандра II, напечатанное 2 марта 1881 г. в типографии «Народной воли*. (Примеч.
ред. «Красного архива».)
** Письмо написано чужой рукой и только подписано Лорис-Меликовым; послед-
ним вписано также слово «вынутая*.
585
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
2. Найденный в квартире по Тележной улице план местности,
прилегающей к месту совершения преступления, был составлен Пе-
ровскою с указанием на нем постов, которые должны были занять
злодеи для осуществления своего преступного замысла.
Произведенным уже расследованием удостоверено, что в указан-
ной Рысаковым квартире по Троицкому переулку проживала Геся
Гельфман и была устроена тайная типография*4.
Допросы будут продолжаться всю ночь.
Генерал-адъютант гр. Лорис-Меликов».
«Прокурор судебной палаты и его помощник, на основании име-
ющихся пока данных, приходят к выводу, что злоумышленники изыс-
кивали еще только пути для совращения комендантского писаря и
двух жандармов-сторожей Алексеевского равелина. Правильность это-
го вывода может только разъясниться при дальнейшем дознании. Об
этом считаю долгом дополнительно всеподданнейше доложить Ваше-
му величеству.
Генерал-адъютант гр. Лорис-Меликов».
14 марта 1881 г.
«Всеподданнейше докладываю, что из числа упоминаемых в шиф-
рованной записке Перовской лиц, оказались: писарь комендантского
управления — Александр Дубровин и жандармы при Алексеевском
равелине Исаков и Александров. Обыск продолжается; арестованные
будут доставлены немедленно в управление, где производится дозна-
ние5.
Подробный осмотр равелина, Трубецкого бастиона и вообще кре-
пости вместе с сим производится.
Генерал-адъютант гр. Лорис-Меликов».
Если по доставлении арестованных показания их окажутся суще-
ственными, то не замедлю доложить об этом Вашему величеству.
Всеподданнейше докладываю, что по показаниям, отобранным
вчерашнего числа у арестованного студента Якубовского, задержаны
сегодня два студента С.-Петербургского университета Аркадий Тыр-
* Начало письма до слова «допросы» написано чужой рукой; начиная же со слова
«допросы» до конца написано рукой Лорис-Меликова.
586
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ков и Фермор, а также девица Оловянникова, дворянка Курской гу-
бернии6.
По предъявлении этих лиц преступнику Рысакову он признал в них
«Лизу» и «Аркадия», следивших вместе с ним за проездом в Бозе
почившего государя императора.
После подобных наблюдений Аркадий водил обыкновенно Рыса-
кова на конспиративную квартиру для отчета о своих наблюдениях
Перовской. На этой же квартире Рысаков встречал Лизу, оказавшу-
юся Оловянниковой, сестрой жены арестованного в начале февраля
Баранникова (он же Кашурников, Тюриков, Алафузов), уроженец
Курской губернии7.
Рабочий «Петруха», упоминаемый в шифрованной записке Перов-
ской, также открыт.
Генерал-адъютант гр. Лорис-Меликов».
14 марта 1881 г.
«В газете «Молва» от сегодняшнего числа и в «Русском курьере»,
издаваемом в Москве, появились передовые статьи, заключающие в
себе косвенные указания на пользу представительного правительства
в России.
Всеподданнейше докладываю, что озабоченный сегодня и завтра
множеством спешных распоряжений, я вынужден отложить до поне-
дельника обсуждение вопроса относительно необходимости преследо-
вания этих статей.
В понедельник поставлю себе также в обязанность доложить Ва-
шему императорскому величеству подробно о причинах, побудивших
меня привлечь к судебной ответственности редакцию «С.-Петербург-
ских ведомостей» за статью 10 марта, направленную огульно против
всей русской администрации прошедшего царствования8, так как мера
эта, вызвав полное одобрение весьма многих, навлекла, однако, к удив-
лению моему, нарекания со стороны некоторых лиц.
Генерал-адъютант гр. Лорис-Меликов».
23 марта 1881 г.
«Во исполнение высочайшего повеления Вашего императорского
величества я был сегодня у статс-секретаря Сабурова и объявил ему
высочайшую Вашего величества волю.
Статс-секретарю Танееву передал также о поднесении к подписа-
нию Вашего величества двух указов, а именно: о назначении барона
587
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Николаи министром народного просвещения и об увольнении Сабу-
рова, согласно прошения, от занимаемой должности, с назначением
присутствовать в правительствующем сенате9.
За сим решаюсь всеподданнейше ходатайствовать, не благоугодно
ли будет повелеть, чтобы статс-секретарь Сабуров представился завт-
ра Вашему величеству.
Побуждаюсь к этому ходатайству теми соображениями, что по
вопросу об увольнении его от должности, как окончательно уже ре-
шенному, никаких дальнейших объяснений не потребуется, а между
тем статс-секретарь Сабуров, оказавшись несоответствующим своему
назначению, принадлежит, однако, к разряду лиц нравственно впол-
не чистых. Несколько милостивых слов, выраженных ему Вашим ве-
личеством, благотворно повлияют на него.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов».
9 апреля 1881 г.
«Всеподданнейше представляю при сем Вашему императорскому
величеству полученную мною вчера вечером собственноручную записку
княгини Юрьевской. Записка составлена после личного объяснения
моего вчера утром с княгинею, совершенно согласно с теми предпо-
ложениями, которые были предварительно доложены Вашему величе-
ству гр. Адлербергом и мною в воскресенье 5 сего апреля.
Если содержание записки будет одобрено Вашим величеством, то,
во избежание каких-либо затруднений, находил бы полезным и даже
необходимым закончить все дело в ближайший срок*.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Меликов».
10 апреля 1881 г,
«Повеление Вашего императорского величества по поводу записки
княгини Юрьевской, получено мною сегодня утром.
Осмеливаюсь всеподданнейше доложить, что требовать от княги-
ни какого-либо нового обязательства, в дополнение к представленной
ею записке, по мнению моему, едва ли было бы удобно в настоящее
время ввиду болезненно-раздражительного ее состояния и испытан-
ных потрясений. Мне кажется, что, прося о покупке отдельного дома
для помещения своего с детьми, княгиня тем самым отказалась от
всяких притязаний на жительство как в Зимнем, так и в каких-либо
’Записки при письме не сохранилось.
588
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
из загородных дворцов. Но если бы, сверх ожидания, подобные пре-
тензии могли когда-либо возникнуть, то, опираясь на данное ею соб-
ственноручно изложенное письмо, они всегда могут быть отклонены
даже не именем Вашего величества, а обыкновенным официальным
путем.
По этому поводу я говорил сегодня с гр. Адлербергом, который
выражает одинаковое со мною мнение.
Что же касается капитала в 3 милл. 400 т. рублей, то я, с своей
стороны, употреблю все усилия, чтобы княгиня исполнила заявлен-
ное ею решение внести этот капитал в государственный банк на имя
своих детей; но взять на себя положительное за это ручательство я,
как человек, не могу. Если бы под влиянием окружающих ее, изве-
стных Вашему величеству, лиц (за исключением, впрочем, г-жи
Шебеко10), княгиня пожелала впоследствии изменить первоначаль-
ное, ею самою указанное, назначение упомянутого капитала, то, в
предупреждение сего, государственному банку могут быть препода-
ны секретные указания, чему бывали примеры, в силу коих, без
ведома и воли Вашего величества, никакие подобные изменения не
должны быть допускаемы.
Подлинную записку княгини Юрьевской при сем представляю
обратно. Полагаю, что означенная записка должна храниться или в
столе Вашего величества, или же в делах министерства императорс-
кого двора.
По приглашению великого князя Константина Николаевича я был
сегодня у его высочества и оставался там около часу времени. О пред-
мете происходившего разговора всеподданнейше доложу Вашему вели-
честву при первом приезде в Гатчино. К сожалению, у меня возобно-
вился сегодня вечером пароксизм лихорадки, и не знаю, в состоянии ли
буду выехать ранее вторника в Гатчино.
Впрочем, в случае надобности, могу явиться, хотя бы был болен.
Генерал-адъютант гр. Лорис-ЬЛеликов». 13
13 апреля 1881 г.
«Имея всеподданнейше доложить Вашему императорскому вели-
честву по некоторым делам, испрашиваю соизволения прибыть в Гат-
чино завтра или в среду. При этом не благоутодно ли будет разрешить
мне явиться, по примеру прошлого раза, к 9 часам вечера, так как,
сколько мне известно, утро Вашего величества по вторникам и по
средам занято докладами других министров, имеющиеся же у меня
дела могут потребовать несколько продолжительного времени.
589
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Всеподданнейше представляю дополнительные показания арестанта
Меркулова, он же Яковенко11, задержанного 27 февраля. Показания эти
заслуживают особенного внимания. При первоначальных допросах Яко-
венко уклонялся от прямых объяснений, со вчерашнего же дня стал
говорить с большею откровенностью. В представляемом докладе началь-
ника жандармского управления не помещено еще одно указание Яко-
венко на германско-подданного немца, принадлежащего к террористи-
ческой партии и знавшего о готовившемся преступлении 1 марта.
Яковенко обещал припомнить до завтрашнего утра фамилию упомяну-
того немца, присовокупив, что он проживал в Петербурге по действи-
тельному паспорту и потому розыск его будет, вероятно, возможен.
Дознано также, что ложную фамилию Кобозева носил Юрий Богда-
нович, а жены его — Акимова, она же Баска. Это последнее сведение с
некоторыми подробностями сообщено градоначальнику, которым при-
нимаются все меры по розыску. Точно так же подтверждается показа-
ниями одного арестанта, что Тригони бывал у Кобозевых в сырной
лавке12.
Генерал-адъютант гр. Аорис-Me ликов».
23 апреля 1881 г.
«По возвращении сего числа из Гатчины я немедленно отправил-
ся к военному министру для передачи ему высочайших Вашего ве-
личества указаний относительно назначения свиты Вашего величества
генерал-майора князя Голицына и исправляющим должность орен-
бургского генерал-губернатора и командующего войсками округа, с
увольнением от этих должностей генерал-адъютанта Крыжановско-
го, о чем мною сегодня же будет ему сообщено письмом13.
При объяснениях моих по этому поводу с военным министром
возникло соображение, которое, по взаимному с ним соглашению,
считаю обязанностью повергнуть на высочайшее Вашего величества
благовоззрение.
При первоначальных предположениях относительно замещения
должностей оренбургского генерал-губернатора и командующего вой-
сками, имелось в виду, в случае изъявления генерал-адъютантом кн.
Имеретинским согласия принять эти обязанности на себя, на долж-
ность атамана донского войска назначить князя Голицына как лицо,
близко знакомое с казачьим бытом, так и по отсутствию других соот-
ветственных кандидатов.
Не благоугодно ли будет Вашему императорскому величеству со-
изволить на назначение оренбургским генерал-губернатором и ко-
590
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
мандующим войсками генерал-адъютанта Банковского14, который,
как Вашему величеству лично известно, по своим нравственным и
служебным качествам с полным достоинством может занимать этот
пост. В случае воспоследования высочайшего изволения, князь Голи-
цын мог бы быть назначен наказным атаманом донского войска
вместо генерал-адъютанта Краснокутского. Хотя этот последний
изъявлял согласие оставаться в настоящей должности до осени, что-
бы руководить начальными работами по переустройству земства в
Донской Области, но, по сделанному им самим заявлению, он охот-
но откажется теперь же от деятельности наказного атамана. В этом
последнем случае назначение на его место князя Голицына могло бы
последовать в ближайший срок.
Буду ожидать окончательных повелений Вашего императорского
величества, которые не премину сообщить и военному министру.
Генерал-адъютант гр. Лорис-Меликов»*.
ГА РФ. Ф. Александра III (677), on. 1, д. 519; Ф. Лорис-Меликова, on. 1, д. 143-а / /
Красный архив. 1925. Кн. 1 (8).
1 Хозяевами конспиративной квартиры на Тележной улице были агенты И К «На-
родной воли» Геся Мироновна Гельфман (1854—1882) и Николай Алексеевич Саб-
лин (1849-1881).
2 Хозяевами сырной лавки на углу Малой Садовой и Невского были члены ИК
Анна Васильевна Якимова (Баска) (1856—1942) и Юрий Николаевич Богданович
(1849 —1888). Проводившие в феврале 1881 г. осмотр лавки Кобозевых старший
техник с.-петербургского градоначальства генерал-майор К.О. Мравинский, пристав
полиции статский советник Теглев и чиновник градоначальства Фурсов «за необнару-
жение подкопа» были преданы суду.
3 Рысаков Николай Иванович (1861 —1881) — агент ИК, входивший в группу
металыциков и бросивший первый снаряд в царскую карету 1 марта на Екатеринин-
ском канале. Дал на следствии обширные откровенные показания, выдав известных
ему народовольцев и членов рабочей группы «Народная воля».
4 Типография «Народной воли» находилась на Подольской улице, хозяевами ко-
торой были члены ИК Прасковья Семеновна Ивановская (1853 —1935) и Михаил
Федорович Грачевский (1849—1887). Г. Гельфман здесь не проживала и не работала.
5 Народовольцам удалось установить связи с Алексеевским равелином Петропав-
ловской крепости, в частности, с заключенным там членом И К С.Г. Ширяевым. Ве-
лись переговоры об освобождении С.Г. Нечаева, которое отложили из-за усиленной
подготовки казни царя.
6 Якубовский К.Л., Фермор А.Ф. — члены студенческой группы «Народной воли».
А.В. Тырков и Е.Н. Оловянникова —> агенты ИК, входили в группу наблюдателей за
передвижениями Александра II. Е. Оловянникова — сестра Марии Николаевны Оша-
ниной (Полонской) — члена ИК.
7 Александр Иванович Баранников (1858 —1883) — член ИК «Народной роли»,
участник ряда покушений на Александра II.
8 «Молва» (1879 —1881) и «Русский курьер», как и другие издания либерального
направления («Голос», «Страна», «Новое время»), в марте 1881 г. пытались поддер-
* На четвертой (чистой) странице этого письма рукой Александра III написано:
«Гр. Орлов-Давыдов. Князь Ферд. Витгенштейн».
591
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
жать политику преобразований Лорис-Меликова, намекал на необходимость в сложив-
шейся ситуации обратиться к «здоровым силам страны» и снять бремя ответственно-
сти с монарха. «С.-Петербургские ведомости» (как и «Московские ведомости») ре-
шительно обрушились на правительство Лорис-Меликова, возлагая на него вину за
событие 1 марта. В передовой «С.-Петербургских ведомостей» 10 марта администра-
ция Лорис-Меликова обвинялась в том, что занималась «колоссальным казнокрад-
ством» вместо того, чтобы бороться с крамолой. 12 марта министр внутренних дел
возбудил судебное преследование «С.-Петербургских ведомостей». «Молва» и «С.-Пе-
тербургские ведомости» были приостановлены на 1 месяц — как газеты, «отличаю-
щиеся наиболее резким направлением: первая в смысле крайнего либерализма, а вто-
рая в смысле реакционном» (Всеподданнейший доклад графа Лорис-Меликова
Александру III 16 марта 1881 // ГА РФ. Ф. Александра III (677), on. 1, д. 532, л. 1).
9 Танеев Александр Сергеевич (1850—1918) — с февраля 1880 г. — начальник
отделения Комитета министров; Николаи Александр Павлович (1821—1899) — ба-
рон, 24 марта 1881 г. назначен министром народного просвещения, от должности
которого уволен 16 марта 1882 г.
10 Шебеко Варвара Николаевна — доверенное лицо княгини Юрьевской, дочь ге-
нерала Н.И. Шебеко.
“М еркулов Василий Аполлонович (1860—1910-е гг.) — рабочий, народоволец.
После ареста в 1881 г. дал откровенные показания, способствовал задержанию ряда
деятелей партии (в том числе и В.Н. Фигнер).
12 Тригони Михаил Николаевич (1850—1917) — член ИК, единственный нахо-
дившийся на легальном положении (присяжный поверенный).
“Голицын Иван Михайлович — князь, гофмейстер.
Крыжановский Сергей Ефимович — генерал-адъютант, с 1908 года товарищ ми-
нистра внутренних дел.
14 Банковский Петр Семенович (1822—1904) — генерал-адъютант, в Русско-ту-
рецкую войну — начальник штаба Рущукского отряда, которым командовал наслед-
ник. В 1880 г. — командующий войсками Киевского военного округа. В мае 1881 г.
после отставки Д.А. Милютина — управляющий Военным министерством, в 1882—
1901 гг. — военный министр.
№ 70
СЕКРЕТНЫЙ ЦИРКУЛЯР ГРАФА ЛОРИС-МЕЛИКОВА
Секретно. Циркулярно.
21 марта 1881 г. № 1387.
Господину начальнику губернии.
Горестное событие 1-го сего марта повергло в ужас всю Россию.
Но поразивший Россию удар вызвал не неизбежные во всякой другой
стране беспорядки, а всеобщее рыдание по в Бозе почившем царе и
выражении искренних верноподданнических чувств к его царственно-
му преемнику. Такое отношение к ужасному событию доказывает
глубокую, присущую русскому народу, веру в царя, как Богом данно-
го блюстителя своей земли и блага своих подданных.
Понятно, что все стремления зараженных ложными учениями зло-
деев, стремящихся ниспровергнуть государственный порядок в России,
направлены на поколебание этой веры народа в своего государя. По-
592
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нятно, что священнейшая обязанность верных подданных, а тем бо-
лее лиц, принадлежащих к составу правительства, — поддержать эту
спасительную для России народную веру.
Этим объясняются проявляющиеся местами одиночные попытки
злонамеренных лиц распространять вредные слухи о том, будто новое
царствование принесет с собою возвращение к крепостному праву, о
том, что убийцы царя — дворяне, недовольные освобождением крес-
тьян, и т. п. нелепости. Высказанными же общими мыслями надлежит
руководствоваться в принятии мер к успокоению умов. Следует дей-
ствовать крайне осторожно, чтобы не возбуждать народного воображе-
ния, но пользоваться каждым отдельным случаем для объяснения, что
благость царева и неиссякаемая любовь его величества к народу всегда
присуща русскому государю, и что злодейство совершено преступника-
ми-отщепенцами от всего русского и ничего не имеющего по чувствам
общего ни с одним из коренных сословий русского государства.
Руководствуясь изложенным, ваше превосходительство имеете обра-
щать самое тщательное внимание на всякий отдельный слух и на вся-
кое отдельное нарушение порядка, восстановляя истину соответствую-
щими объяснениями и нарушенный порядок принятием надлежащих
осторожных мер лично и чрез лиц вполне надежных и понимающих
значение переживаемых Россиею дней. Я уверен, что ваше превосходи-
тельство приложите к делам этого рода все необходимое внимание и
должные осмотрительность и спокойствие, действуя совокупно с мно-
гочисленными благонадежными элементами русского общества.
О каждом отдельном случае, заслуживающем внимания, покор-
но прошу извещать меня, доводя одновременно до моего сведения
о принятых вами, согласно вышеизложенному, мерах.
Подписал: министр внутренних дел, генерал-адъютант,
граф Аорис-Меликов.
Скрепил: за правителя канцелярии И. Безобразов.
Былое. 1918. № 4—5. С. 185—186.
№ 71
ВСЕПОДДАННЕЙШИЙ ДОКЛАД ГРАФА ЛОРИС-МЕЛИКОВА
ОТ 12 АПРЕЛЯ 1881 Г.
Ваше императорское величество изволили сообщить мне, что вам,
государь, благоугодно вскоре созвать особое совещание, для установ-
ления будущей правительственной программы и для указания того, что
38 - 2582
593
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
предстоит делать и как делать. Пользуясь остающимся промежутком
времени, считаю долгом всеподданнейше повергнуть на монаршее
благовоззрение некоторые соображения мои по этому предмету.
Задачи правительственной деятельности достаточно уже выяснились
и главным образом заключаются в следующем:
1. Объединение полиции. Необходимо создать на
местах твердую и стройную власть. Для этого нужно объединить су-
ществующие ныне две полиции, сосредоточив ее в руках губернатора
и подчинив ему отдельные жандармские управления. Воспользоваться
отличным контингентом жандармских унтер-офицеров для преобра-
зования совершенно неудавшегося учреждения урядников.
2. Преобразование местной администрации.
Упростить и удешевить местную администрацию. Надлежит, по воз-
можности, объединить действия разных административных учреждений
и устранить ныне возникающие между ними пререкания; уменьшить
число отдельных присутственных мест и должностных лиц, из коих
каждое имеет свою особую процедуру и особо оплачивается; усилить
власть местной администрации для окончательных разрешений зауряд-
ных текущих дел, не стесняя ее представлениями о мелочах централь-
ным ведомствам. Объединив администрацию, следует точно определить
отношения ее к учреждениям судебным и общественным.
3. Преобразование училищной части. Преобразо-
вать нашу школу. Университетам дать устройство, удовлетворяющее
интересам ученой и учебной деятельности, но обеспечивающее также
и интересы общественного порядка; организовать помощь материаль-
ным нуждам учащихся, но не давать им таких прав, каких не имеют и
взрослые граждане. Обратить внимание на более равномерное распре-
деление высших школ, дабы устранить излишнее скопление массы мо-
лодежи в столицах. Программу и курс гимназий соразмерить с силами
учеников, чтобы уменьшить массу вредных для себя и для общества
недоучек. С тою же целию создать для недостаточного класса людей
школы, в которых дети их могли бы получать в течение 6 или 7 лет з а-
конченное в известной степени профессиональное образование
для практической жизни. Господствующая у нас классическая система,
требующая почти 12-летнего курса и неизбежных денежных затрат,
оказывается слишком обременительною для недостаточных родителей.
Ввести грамотность в народе и образовать для него учителей. Наконец,
отменив отдельное заведывание специальными школами различных ве-
домств, сосредоточить все управление училищною частию в одном ве-
домстве и точно определить его отношения по народному образованию
к общественным учреждениям.
594
ч ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
________________________________________________________
4. Регулирование законом положения о п е ч а-
т и. Безотлагательно и окончательно решить вопрос о положении печа-
ти, дабы положить конец существующему ныне весьма неудовлетвори-
тельному порядку. Необходимо законом точно определить ее положе-
ние: обеспечить ей гласность и спокойное обсуждение общественных
вопросов, но прекратить безнаказанное возбуждение страстей и глум-
ление над личностями, практикуемое с корыстною целью некоторыми
органами печати.
5. Пересмотр некоторых частей земского и
городового положений. Устроить более равномерное между
различными классами населения распределение представительства в
земских и городских учреждениях и обеспечить правильный порядок
производства выборов. Оживить и расширить деятельность обществен-
ных учреждений в разрешении местных хозяйственных дел и точно
определить отношения общественных учреждений к администрации.
6. Пересмотр крестьянских положений. Пере-
смотреть оказавшееся неудовлетворительным положение 27 июня 1874 г.
об устройстве местных учреждений, заведующих крестьянами, о чем
уже, по поручению правительства, начать подготовительные работы в
земствах и местных крестьянских присутствиях. Преобразовать возбуж-
дающее постоянные нарекания общественное крестьянское управление.
7. Меры к устранению хозяйственного
расстройства крестьян. Ввиду постоянно усиливающегося
экономического расстройства крестьян, в одних местностях России,
где крестьянская земля оценена на выкуп слишком дорого и не стоит
назначенных за нее выкупных платежей, понизить эти платежи (о чем
министром финансов уже составлена работа); в других местностях, где
земля хороша, но ее слишком мало для удовлетворения крестьянских
нужд, регулировать переселение излишка крестьянского населения в
многоземельные местности, предоставить им на прочных условиях
казенные свободные земли, а также устроить крестьянам кредит на
покупку земель у частных владельцев, облегчив при этом порядок пе-
речисления крестьян на новые места жительства и нотариальные из-
держки на укрепление покупаемых земель. В возможной скорости
одновременно перевести всех остающихся еще временно обязанны-
ми крестьян на выкуп, в виде общей правительственной меры.
8. Организация народного продовольствия.
Организовать восстановление истощенных продовольственных запасов
и вообще систему народного продовольствия, дабы избежать повторе-
ния нынешних громадных затрат на него из государственного казначей-
ства.
38*
595
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
9. Преобразование податной и паспорт-
ной системы. Отменить подушную подать и пересмотреть
состоящую в связи с нею паспортную систему. Организовать, вза-
мен отменяемых, новые налоги на всесословных и более справедли-
вых основаниях.
Я наметил лишь главные из предстоящих правительству задач, и
притом в самых общих чертах. Дополнение этого перечня и деталь-
ное разъяснение будет зависеть от подлежащих министров.
Необходимые условия для выполнения предстоящих правительству
задач:
1. Единство правительства и программы
внутренней политики. Но для успешного выполнения
всех этих задач требуются два условия: первое необходимое условие
составляет единство правительства и программы внутренней полити-
ки, от правильной постановки которой будет в значительной степени
зависеть и внешнее значение наше, а равно укрепление доверия к
нашим финансам.
Не смею скрыть, что до настоящего времени не было у нас, в стро-
гом смысле слова, ни единства, ни определенной программы. В одно
и то же время разными министерствами управляли лица различных
направлений, и каждый по своему ведомству действовал отдельно от
других. В общих законодательных вопросах от такого столкновения
противоположных стремлений выходило не спокойное среднее на-
правление, а беспрестанные порывы то в ту, то в другую сторону. В
управлении между министерствами велись хронические распри, напр.:
между ведомствами внутренних дел и финансов — по питейному делу;
внутренних дел и юстиции — по отношениям суда к администрации
и проч. Бывали примеры, что один министр по своему ведомству при-
нимает меру и даже вводит целую систему, осуждаемую всеми осталь-
ными министрами, как было, и весьма долго и недавно, по учебному
ведомству.
При такой разнородности центрального правительства нельзя на-
деяться установить порядок на местах, и распри между министерства-
ми будут служить лучшею пищею антиправительственной оппозиции.
Прежде всего необходимо образовать однородное, согласное между
собою правительство. Министры должны договориться между собою
по важнейшим вопросам и установить общую программу внутренней
политики, безусловно обязательную для каждого из них. Отдельной
власти министра предоставляются лишь частные распоряжения, но
596
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нельзя допускать, под собственною ответственностью министра, от-
ступления от программы, которое может затруднить целое правитель-
ство. В важных случаях совет министров должен быть облечен правом
требовать разъяснения у министров о принятых им мерах. Государю
императору нужно иметь пред собою не отдельные мнения мини-
стров, а общую программу внутренней политики. Принятие или не-
принятие программы всецело зависит от верховной власти. Если
программа не удостоится монаршего одобрения или выполнение ее
не поведет к успеху, державная воля государя императора укажет
изменения в программе или же заменит личный состав министров
новым, но тоже однородным.
2. Привлечение общественных представите-
лей к предварительной разработке и выполне-
нию реформ. Второе необходимое условие для успешного выпол-
нения предстоящих правительству задач составляет привлечение выбор-
ных представителей общественных учреждений к участию в
совещательном обсуждении или в подготовительной разработке неко-
торых, особенно важных, правительственных законопроектов. Одни из
вышеисчисленных вопросов, чисто правительственные, такого участия
вовсе не допускают, напр., вопрос о печати, объединение полиции.
Другие вопросы допускают оное не во всем объеме, а только в некото-
рых своих частях, наприм., вопросы о податях. Выбора вопросов, под-
лежащих обсуждению с участием общественных представителей, равно
как степени и формы этого участия, я не предрешаю. Это должно вой-
ти в общую программу и зависеть от утверждения верховной власти; но
заранее следует предвидеть, что со многими важнейшими вопросами,
особенно экономическими, центральная бюрократия, без опроса и уча-
стия лиц, ближе знающих народных нужны и разнообразие местных ус-
ловий, не в силах будет справиться. Она давно уже сама сознает свое
незнание и боится разрешения общих мер; оттого многие капитальные,
первостепенной важности вопросы, наприм., о паспортах, о крестьян-
ских переселениях, лежат десятки лет без движения или плодят только
переписку. Из более частных распоряжений, нередко с наилучшими
намерениями, но при незнании народных нужд или местных условий,
принимаются такие меры, которые возбуждают общие на местах жа-
лобы, и их приходится отменять.
Целый ряд реформ прошлого царствования — крестьянская, зем-
ская, городская — вызвал стремление к общественной деятельности,
которое просит удовлетворения. Привлечение общественных пред-
ставителей к участию в подготовительных законодательных работах,
имеющих значение только совещательное, не только не составляет
597
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ограничения самодержавной власти, от которой всецело зависит ут-
вердить, изменить и вовсе отвергнуть проект, но даже, в сущности,
не составит ничего нового, а только правильно организует то, что уже
на деле существует. Проектирующая законы центральная бюрократия
и теперь находится под давлением общественного мнения. Нередко
законопроекты составляются под влиянием проектов частных лиц, га-
зетных толков, журнальных статей, отдельных постановлений одного,
двух земских собраний; но это общественное мнение отрывочное,
случайное, подделанное журналами. Вызванный им закон оказывает-
ся нередко непрактичным или односторонним, возбуждает критику,
ходатайства других земств, и его приходится изменить вскоре после
его издания. Правильное же призвание общественных представителей
даст возможность власти до утверждения закона наперед узнать дей-
ствительное общественное мнение и избавит ее от необходимости
последующих изменений, а общество оградит от законодательных
сюрпризов и, удовлетворяя его стремлению к общественному служе-
нию, возбудит в нем чувство солидарности с правительством и нрав-
ственной ответственности за издаваемые законы.
Наконец, казалось бы полезным обсудить и установить в програм-
ме привлечение общественных учреждений и их чинов к возможно
большему участию и в самом выполнении на местах некоторых пред-
стоящих мер, напр., по организации переселений, кредита для крес-
тьян и проч. Это избавит правительство от необходимости набирать
и оплачивать целую армию местных чиновников, без уверенности их
живого участия к делу. Привлечение же общественных учреждений
установит солидарную с правительством ответственность общества и
за самый ход преобразований.
12 апреля 1881 г.
Былое. 1918. № 4-5. С. 181—184.
№ 72
ЦАРЮ «ТРУДНО И ТЯЖЕЛО ВЕСТИ ДЕЛО
С ПОДОБНЫМИ МИНИСТРАМИ»
...Сегодняшнее наше совещание1 сделало на меня грустное впечат-
ление. Лорис, Милютин и Абаза положительно продолжают ту же
политику и хотят так или иначе довести нас до представительного
1 Совещание в Гатчине 21 апреля 1881 г.
598
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
правительства, но пока я не буду убежден, что для счастья России это
необходимо, конечно, этого не будет, я не допущу. Вряд ли, впрочем,
я когда-нибудь убеждусь в пользе подобной меры, слишком я уверен
в ее вреде. Странно слушать умных людей, которые могут с е р ь е з-
н о говорить о представительном начале в России, точно заученные
фразы, вычитанные ими из нашей паршивой журналистики и бюро-
кратического либерализма.
Более и более убеждаюсь, что добра от этих министров ждать я
не могу. Дай Бог, чтобы я ошибался. Не искренни их слова, не прав-
дой дышат. Вы могли слышать, что Владимир, мой брат, правильно
смотрит на вещи и совершенно, как я, не допускает выборного нача-
ла. Трудно и тяжело вести дело с подобными министрами, которые
сами себя обманывают...
Ваш от души Александр.
Письмо Александра III К.П. Победоносцеву 21 апреля 1881 г. // ОР РПБ. ф.
К.П. Победоносцева (230), к. 4389, д. 3, л. 6. Опубликовано в кн.: К.П. Победоносцев
и его корреспонденты. Письма и записки / С пред. М.Н. Покровского. Т. I. Полутом I.
М.—Пг., 1923. С. 49.
№ 73
СОВЕЩАНИЕ 28 АПРЕЛЯ 1881 Г.
Программа совещания, разосланная министрам и членам Комите-
та министров.
На совещании сего 28 апреля министром внутренних дел будут
доложены:
1. Переданная Его Императорским Величеством Государем Импе-
ратором записка об устройстве особых следственных комиссий с цен-
тральною во главе, для исследования дел о государственных преступ-
лениях;
2. Записка о предметах ведомства департамента государственной
полиции в связи с предположением о некоторых мероприятиях для
устройства на прочных основаниях предупредительной полиции.
3. Записка о предметах ведомства департамента;
Соображения о предварительных распоряжениях по пересмотру
некоторых частей Положений о земских и городских учреждениях, в
видах урегулирования деятельности сих учреждений;
и 4. Составленная в министерстве внутренних дел, в феврале сего
года записка по поводу разновременно поступивших заявлений зем-
ских собраний о мерах к устранению расстройства быта крестьян.
599
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
$2^
Рассуждали много и все вертелось около учреждения конституци-
онного. В<еликий> кн<язь> Владимир в конце выразился, что надо
отложить дело. Когда вышли, Набоков заявил новость о манифесте и
прочел1. Взрыв негодования. Абаза, выходя из себя, кричал: надо ос-
тановить, надо требовать, чтобы Государь взял назад это нарушение
контракта, в который он вошел с нами...
Тут Лорис-Меликов остановил его.
Тут Абаза с азартом сказал: Кто писал этот манифест?
Я выступил и сказал: я.
Минута драматическая. Я поспешил уехать.
Любопытно, что после этого многие отворачивались от меня и не
подавали руки. Негодовал сильно Набоков2.
Все это происходило на Фонтанке, в кабинете Лорис-Меликова.
Запись происходившего на совещании 28 апреля, сделанная К.П. Победоносцевым
на обороте его программы.
ОР РГБ. Ф. К.П. Победоносцева (230), к. 4389, д. 3, л. 1—2. Опубликовано в кн.:
К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Т. I. Полутом I. С. 51.
1 Манифест 29 апреля 1881 г.
2 О позиции министра юстиции Д.Н. Набокова см. также в письме Александра III
К.П. Победоносцеву 30 апреля 1881 г. (док. №75).
№ 74
ПРОШЕНИЕ ОБ ОТСТАВКЕ
29 апреля 1881 г,
С.-Петербург
«Ваше Императорское Величество.
Давно уже расстроенное здоровье мое, в последнее время, вслед-
ствие чрезмерных трудов, стало ухудшаться все более и более.
В 1876 году, находясь на излечении за границею, я ввиду ослож-
нившихся политических отношений и ожидания возможности воен-
ных действий, призван был, по личному выбору в Бозе почившего
Государя Императора, для сосредоточения на кавказской границе
корпуса, действовавшего впоследствии в Азиатской Турции, и с той
поры до настоящего времени не прерывал усиленной деятельности
в званиях: сперва командующего означенным корпусом, затем, пос-
ледовательно: временного Астраханского генерал-губернатора для
принятия мер против эпидемии на низовьях Волги, вызвавшей по-
всеместную тревогу; Харьковского генерал-губернатора, главного на-
чальника Верховной распорядительной комиссии и, наконец, мини-
стра внутренних дел.
600
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Исполнение всех этих обязанностей, требовавших чрезвычайного
напряжения сил, довело ныне здоровье мое до такого состояния, при
котором продолжение занятий является невозможным.
Обстоятельства эти вынуждают меня повергнуть к стопам Вашего
Императорского Величества всеподданнейшую просьбу мою об уволь-
нении от занимаемой ныне мною должности.
Настоящую просьбу я желал представить лично Вашему Величеству,
но по нездоровью лишен, к прискорбию, возможности явиться в Гат-
чино.
С чувством глубочайшего благоволения и безграничной предан-
ности
имею счастие быть Вашего Императорского Величества вернопод-
данный слуга
Граф Михаил Лорис-Меликов».
Письмо М.Т. Лорис-Меликова Александру III // ГА РФ. Ф. М.Т. Лорис-Меликова,
on. 1, д. 143-а. Копия. Опубликовано в: Красный архив. 1921. Кн. 1 (8). С. 130.
№ 75
ОТСТАВКА НАЗРЕЛА
1
«Я получил сегодня утром письмо гр. Лорис-Меликова, в котором
он просит об увольнении под видом болезни.
Я ему отвечал и принял его просьбу.
От Абазы ничего не получал, но впрочем, завтра его докладным
день, так что может быть, он лично передаст свою просьбу и посмот-
рю, как с ним быть1. Сегодня утром был у меня Набоков, который
вовсе не находит ничего обидного для себя в манифесте и вполне
разделяет сущность манифеста2.
Моя мысль назначить на место Лориса — графа Игнатьева, чело-
века, на которого я могу вполне надеяться, а на его место еще поду-
маю и переговорю с ним же3.
В случае ухода Абазы я, конечно, предполагаю оставить пока его
товарища Бунге управляющим министерством, человека хорошо зна-
ющего свою специальность и спокойного.
Я видел вчера гр. Лорис-Меликова на параде и потом на завтраке
у пр<инца> Ольденбургского, и хотя он мне ничего не говорил, но
видно было по его физиономии, что он весьма недоволен и расстро-
601
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ен. Милютин был как всегда, и ничего на его лице заметить нельзя
было, никакой перемены. Завтра я намерен просить к себе гр. Игна-
тьева и переговорить с ним.
Вот пока и все
А.».
Письмо Александра III К.П. Победоносцеву 30 апреля 1881 г. Гатчина // ОР РПБ.
Ф. К.П. Победоносцева (230), к. 4389, д. 3. Опубликовано в кн.: К.П. Победоносцев и
его корреспонденты. Т. 1. Полутом 1. С. 68.
1 А.А. Абаза 6 мая 1881 г. уволен от должности министра финансов по проше-
нию с оставлением членом Государственного совета.
2 О позиции министра юстиции Д.Н. Набокова см. также док. № 68а.
3 Игнатьев Николай Павлович назначен министром внутренних дел 5 мая 1881 г.
Уволен в отставку 30 мая 1882 г.
2
«...Мы разошлись совершенно с Вами во взглядах...»
«Любезный граф Михаил Тариелович, получил Ваше письмо сего-
дня рано утром. Признаюсь, я ожидал его, и оно меня не удивило. К
сожалению, в последнее время мы разошлись совершенно с Вами во
взглядах, и, конечно, это долго продолжаться не могло. Меня одно
очень удивляет и поразило, что Ваше прошение совпало со днем объяв-
ления моего манифеста России1, и это обстоятельство наводит меня
на весьма грустные и странные мысли!?
Так как Ваше здоровье, действительно, сильно расстроилось за
последнее время, то понимаю вполне, что оставаться Вам трудно на
этом тяжелом посту. Итак, любезный граф Михаил Тариелович, мне
остается только одно: поблагодарить Вас от души за то короткое вре-
мя, которое мы провели вместе, и за все Ваши труды и заботы.
Искренне благодарный Вам
Александр».
Письмо Александра III М.Т. Лорис-Меликову 30 апреля 1881 г. Гатчина // ГА РФ.
Ф. Лорис-Меликова, on. 1, д. 143а. Красный архив 1925. № 1 (8). С. 128.
1 Имеется в виду Манифест 29 апреля 1881 г., где заявлялось о намерении охра-
нять самодержавие от всяких поползновений на его незыблемость. О восприятии
Манифеста Лорис-Меликовым и его соратниками см. вступит, статью.
Раздел пятый
В ОТСТАВКЕ. СУДЬБА НАСЛЕДИЯ
№ 76
ПРЕССА ОБ ОТСТАВКЕ ЛОРИС-МЕЛИКОВА
«Его распоряжения были умны и энергичны»
4 мая состоялось Высочайшее повеление об увольнении от долж-
ности министра внутренних дел, по прошению и по болезни, генера-
ла от кавалерии графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова.
В последние годы граф М.Т. Лорис-Меликов был одним из тех лю-
дей, которые приобрели себе наибольшую популярность и с именем
которого связывали много ожиданий. Приняв видное участие в ходе
кампании на азиатском театре военных действий, и особенно выдав-
шись при взятии Карса, граф по окончании кампании переселился в
Петербург. Ему не долго довелось остаться без дела. На низовьях Волги
появилась чума и в сравнительно короткое время охватила пространство
от Астрахани до Царицына. Кто не помнит, какая паника овладела все-
ми, когда пронесся по стране первый клик: «в России чума». Нужно
было найти отважного человека, который поехал бы в зараженный край
и сумел бы прекратить распространение заразы. Граф Лорис-Меликов
не заставил себя долго ждать и с большими полномочиями отправился
в Царицын. Его распоряжения были умны и энергичны. Они прежде
всего успокоили общество. К счастью, эпидемия не развилась и граф
Лорис-Меликов возвратился в Петербург. При этом случился факт, ко-
торый оставил в то время глубокое впечатление. Граф Лорис-Меликов
воспользовался только малою частью данного ему кредита, а большую
часть возвратил обратно в государственное казначейство, не израсходо-
вав на сомнительные нужды и не раздав чиновникам...
Назначенный в Харьков генерал-губернатором с безусловными
полномочиями и с правом жизни и смерти, граф Лорис-Меликов,
мягкостью общения, доступностью и доверием, оказанным им жи-
телями всех классов общества, заслужил такую популярность, какой
603
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
достигали дотоле немногие. После поразившего всех своею неожи-
данностью и дерзостью взрыв 5-го февраля 1880 года в Зимнем
дворце граф Лорис-Меликов был призван стать во главе учрежден-
ной тогда верховной распорядительной комиссии. На этом посту,
как и на прежних, граф оказался врагом резких мер и действовал в
том смысле, который тогда называли «успокоительным». Были при-
знаны и одобрены все мнения и все стремления, облачены все край-
ности, обещаны разнородные льготы, милости и обширные преоб-
разования и улучшения...
Но, к величайшему сожалению, эти надежды окончательно не
сбылись. Министерство внутренних дел, за время графа Лорис-Ме-
ликова, отложило все внутренние вопросы в сторону, и никакая, ни
худая, ни хорошая программа по нашему внутреннему переустрой-
ству не была даже выдвинута вперед, не обсуждалась даже в зачат-
ке и не соединила даже двух людей для совместной работы.
Сенаторская ревизия имела вообще хорошие последствия, но адми-
нистративная ревизия недостаточна в то время, когда радикально
изменившийся социальный и экономический строй ищет полного
переустройства форм местного быта.
С.-Петербургские ведомости. 1881. 6 (18) мая.
«Он сумел до конца сохранить за собою
общественную симпатию»
Пятнадцать неполных месяцев его трудов по внутренним делам —
весьма короткое время, но и того было достаточно, чтоб общество, в
огромном большинстве, сохранило благодарное воспоминание о дея-
тельности графа Лорис-Меликова, и особенно о характере этой дея-
тельности. При всей своей непродолжительности, это время было
исполнено величайших трудностей и величайших бедствий. В борьбе
с первыми и для предупреждения последних необходимо было ста-
вить себе целью не одно искоренение зла, но и устранение причин
его на будущее время. Не время теперь ценить результаты деятельно-
сти Лорис-Меликова на этом последнем его поприще, но и теперь
можно сказать, что, несмотря на все трудности избранного им пути,
он сумел до конца сохранить за собою общественную симпатию, —
одну из лучших союзниц для государственных людей.
Порядок. 1881. (18) 6 мая.
604
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«За ним остается великая заслуга»
С большим сожалением узнали мы о выходе из Министерства
графа М.Т. Лорис-Меликова, который был душою правительственной
политики за последние пятнадцать месяцев. Все, что он успел сде-
лать за это время, составляло огромную его личную заслугу. Он су-
мел понять, что лечение наших общественных зол должно начаться
с «умиротворения», сумел — что было всего труднее — провести эту
идею и, далее, неуклонно защищать мысль о необходимости продол-
жать дело преобразований. Все, чего он не успел сделать — отно-
сится не к его вине, но к вине обстоятельств... Смена застала графа
Лорис-Меликова, так сказать, на пути к преобразованиям осязатель-
ным, русское общество провожает его с большим сожалением о его
выходе. За ним остается та великая заслуга, что он искренно желал
сделать все возможное для облегчения неудовлетворительных усло-
вий нашего быта и, как бы недоделанным ни представлялось его
дело, его искренности общество доверяло, не могло не доверять ей.
Легко сказать — при нем целый год свободнее жилось России! Да о
каком же из наших государственных деятелей, с весьма давнего
времени (мы затруднились бы даже определить — с какой именно
поры), возможно сказать такое похвальное слово?
Страна. 1881. 7 мая.
«Ему обязана Россия общим пробуждением»
Молва связывает это увольнение с изменением правительственной
системы, представителем и органом которой был доблестный государ-
ственный человек, удаляющийся ныне от нас. Насколько справедлива
эта молва, покажет ближайшее будущее, но несомненно то, что вся
Россия, все, что есть в ней мыслящего и патриотического, с чувством
глубокого, искреннего сожаления примет весть об этом важном со-
бытии.
Пятнадцатимесячная государственная деятельность графа Михаи-
ла Тариеловича составляет самую светлую эпоху во внутренней жиз-
ни нашего отечества. Ему обязана Россия общим пробуждением от
временного усыпления, возвратом к лучшим временам достославного
царствования в Бозе почившего Императора Александра II, установ-
лением здравых, политических начал, отмены учреждений и систем,
державших Россию на ошибочном пути, подъемом нашего внутрен-
605
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
него самосознания, освобождением общественной мысли от тяготев-
шего над нею гнета и целым рядом самых благотворных начинаний,
служивших прочным залогом будущего всестороннего развития и ук-
репления всех наших нравственных и материальных сил... Было бы
крайним тупоумием и бесстыдством ставить ужасное событие 1-го
марта в какое бы то ни было соотношение с водворенною графом
Лорис-Меликовым правительственною системою.
Последние строки должны дойти по адресу «СПб. ведомостей»,
которые одни решились обвинить бывшего министра и в ничегонеде-
лании по внутренним вопросам, и даже в крамоле.
Церковно-общественный вестник. Цит. по: Русский курьер. 1881. 9 мая.
«Оставляет по себе блестящий след»
Москва, 9 мая
Нижеследующая передовая наша статья была уже совсем набрана,
когда получилось известие о всемилостивейшем увольнении по про-
шению и по болезни министра внутренних дел графа М.Т. Лорис-
Меликова и о назначении на его место графа Н.П. Игнатьева. Остав-
ляя нашу статью без изменения, так как она касается общих начал
управления в России и не утрачивает, как нам кажется, своего значе-
ния ни от перемещения правящих лиц, ни от циркуляра нового ми-
нистра, — мы считаем нужным предпослать ей выражение нашей
положительной уверенности, что выход из Министерства высокочти-
мого графа Лорис-Меликова вовсе не означает какого-либо «попятно-
го движения» (как готовы толковать очень многие) и не грозит ни-
каким новым ограничениям нашей умеренной свободе печати.
Граф Лорис-Меликов оставляет по себе блестящий след. Россия
не может не припомнить с благодарностью, как успокоились ее
нервы, как поднялось и оживилось состояние общественного духа с
его назначением. Ни один, кажется, министр в России, а из мини-
стров внутренних дел положительно никто, не пользовался до него
такою популярностью и общим доверием. Чувствовалось, что при-
было ума, жизни, широкого и деятельного почина (чего всегда было
очень скудно), и умалилась бюрократическая рутина; дышалось сво-
бодней и легче. Много истинно полезного успел он совершить в
краткий период своего нахождения у дел.
Русь. 1881. 9 мая.
606
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
«Доверие власти и искренние симпатии общества*
Оставление графом Лорис-Меликовым поста министра внутрен-
них дел по расстроенному здоровью давно предвозвещалось слуха-
ми. Ныне оно, к сожалению, совершилось. Говорим — к сожале-
нию — потому, что едва ли кто станет отрицать важность заслуг
этого высокодаровитого государственного человека. Ему выпало на
долю счастье соединить на своей личности доверие власти и искрен-
ние симпатии общества. Самого беглого воспоминания о его деятель-
ности достаточно, чтоб плодотворность и важность ее стали бесспор-
ными для каждого. Успешная деятельность во время последней
войны, необыкновенно энергичная и удачная борьба с ветлянской
эпидемией, совмещение настойчивого преследования крамолы с обе-
зопасением и обеспечением спокойствия общества, уничтожение
III-го отделения, подготовительная выработка мер по улучшению по-
ложения печати и вместе с тем фактическое ее облегчение — тако-
ва была его деятельность в главных чертах.
Неделя. 1331. 10 мая.
«Широкая популярность...*
Михаил Тариелович пользовался всеобщим сочувствием. Немногим
из русских государственных людей удавалось приобрести такое доверие,
такие симпатии, такую, в буквальном смысле этого слова, популярность,
какие заслужил человек, ставший руководителем нашей внутренней
политики в самую трудную минуту государственной жизни. Имя графа
Лорис-Меликова с небывалою быстротою сделалось известным в самых
глубоких слоях народа; с одинаковым уважением и доверием произно-
силось оно и в образованном обществе, и в темной массе: в далеких и
глухих краях России крестьяне возлагали надежды на графа, от него
ожидали прекращения тех бед, которые причинялись им местными
властями. Такая широкая популярность несомненно свидетельствует,
что под руководством графа Михаила Тариеловича наша правительствен-
ная система вступила именно на тот путь, который страна считает пра-
вильным и ведущим к цели. С глубоким сожалением провожает русское
общество государственного деятеля, который, говоря словами Тверско-
го земского собрания, сумел «оправдать многие из надежд общества»,
«внести прямоту и доброжелательство в отношения между властью и
народом», «мудро признал законные нужды и желания общества, не
607
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
делая народ ответственным за безумства отдельных людей». В течение
своей кратковременной деятельности граф Лорис-Меликов не успел
выполнить своей программы, не успел удовлетворить тех желаний, ко-
торые заявлялись обществом, внести прочных изменений в строй нашей
общественной жизни, но ставить ему это в вину могут только те, кто
не знаком с обстоятельствами, сопровождавшими его деятельность,
кому не известна та борьба, которую приходилось вести ему из-за каж-
дого шага.
Общий характер деятельности гр. Лорис-Меликова в должности и
временного генерал-губернатора, и начальника верховной комиссии,
и, наконец, министра внутренних дел, настолько соответствовал взгля-
дам и желаниям большинства русского общества, что изменение пра-
вительственной программы в другом, противоположном направлении
вряд ли могло бы содействовать общественному успокоению, столь
необходимому в настоящее смутное время.
Земство. 1881. 13 мая, передовая.
«Отличался своим бескорыстием»
Сегодня в 6 часов вечера граф Лорис-Меликов уехал на неопределен-
ное время за границу отдохнуть после пятнадцатимесячных непрерыв-
ных трудов. Нет сомнения, что известие это будет встречено общим
пожеланием скорейшего восстановления сил уважаемого государствен-
ного деятеля, карьеру которого, судя по его летам и по тому положе-
нию, которое он занял в наших высших сферах, едва ли можно считать
законченной. Болезнь графа вызвала искреннее сожаление всех благо-
мыслящих и честных людей России. Консервативная печать в лице сво-
его корифея Аксакова поспешила засвидетельствовать свое уважение
удаляющемуся от дел государственному человеку...
Мы не пытались делать подробной оценки управления графа Ло-
рис-Меликова как первого, кажется, министра в русской истории,
который, помимо личного честолюбия, был проникнут искренним
желанием государственной пользы. Публика инстинктивно сознава-
ла это, и тут-то заключалась тайна популярности графа Лорис-Ме-
ликова, редкой в нашем скептическом обществе. Графа Лорис-Ме-
ликова заграничные газеты сравнивали с Мазарини1, который сумел
с честью управлять Францией в самое смутное время при помощи
примирительной и ловкой политики. Опыт показал теперь, что в
сравнении этом не было смысла. Граф Лорис-Меликов, не говоря
608
, ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
уже о его бескорыстии, которым не отличался Мазарини, составив-
ший себе на службе состояние в 200 миллионов лир, — не гнался
за властью из-за власти, ради честолюбия. Потому он и оставил свой
пост с такою высокою репутацией в глазах просвещенного общества,
которое всегда ценит истинные заслуги.
Новое время. 1881. 13 (25) мая.
1 Мазарини Жюль (1602—1661) — французский политический деятель. С 1639 г.
на французской службе, в 1643 г. — кардинал, во время беспорядков Фронды в 1649 г.
подвергнут опале, бежал из Парижа. В 1653 г. вернулся, возвысил внешнее могуще-
ство Франции, истощил страну высокими налогами.
«Разве Император Александр II
был в ссоре со своим народом?»
Хороша была диктатура с громадными полномочиями для подав-
ления крамолы! Попомнит Россия год этой «диктатуры сердца», как
назвал ее, еще в начале, один из ее чувствительных петербургских
органов...
В одном общественном собрании в Петербурге, на этих днях, ос-
мелились сказать, что эта диктатура спасла русский престол. Пусть бы
говорили о спасении города Петербурга, в лице Наума Прокофьева,
от Ветлянской заразы, — но сказать, что кто-то спасал русский пре-
стол! Сметь сказать это в лицо России! Нет, не престол требовалось
спасать, — он незыблем, пока стоит Россия и жизнь ее народа. Увы,
требовалось только охранить доброго царя от убийц, подсылаемых
изменой!
И осмеливаются еще говорить, будто кто-то был призван прими-
рить Царя с обществом. С каким обществом? Разве Император Алек-
сандр II был в ссоре со своим народом? Русский народ, во всех
сословиях своих, всегда отличался безусловною преданностью своему
законному Государю, в котором видит свою собственную, Богом да-
рованную ему власть, оплот и силу своего государственного бытия,
свое олицетворение. Преданность русского народа престолу выдержи-
вала все испытания. Она не колебалась ни при каких невзгодах. Или
уж царствование Александра II было так сурово и круто, что терпе-
ние русского народа лопнуло, как пишут русские изменники в своих
брошюрах за границей ? Нет, никогда царская власть в России не дей-
ствовала так освободительно, так либерально, как минувшее царство-
вание. Кому же и за что было с ней ссориться? В котором из сословий
русского народа могло бы развиться недовольство такое, что потребо-
39 - 2582
609
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
вались чрезвычайные меры для его успокоения? В крестьянском ли?
Кажется, нет. В городских ли сословиях? Кажется, тоже нет. В дво-
рянстве ли? Тоже нет. Дворянство особенно гордится своею принад-
лежностью престолу, своею стародавнею службой государству, для
которого оно и было создано, и оно не может не сознавать, что са-
мое бытие его зависит от незыблемости и целости самодержавной
власти. С кем же мириться? Кого же ублажать?..
Московские ведомости. 1881. 20 мая.
* Возбудил к себе глубокое доверие и земства,
и власти, и народа*
Наиболее выдающийся, наиболее популярный государственный де-
ятель России, граф М.Т. Лорис-Меликов, оставил свой многотрудный
пост... Что означает отставка графа Лорис-Меликова? Смена ли это
только лиц или направлений... «Московские ведомости» провозгласили,
что теперь у нас начинается национальная политика (внутренняя, ко-
нечно). Из последующих статей газеты оказалось, что национальная
политика должна заключаться в стеснении свободы печати, в ограниче-
нии независимости суда и т. д. «Московские ведомости» решительно
полагают, что такая охранительная свистопляска должна начаться имен-
но с удалением от дел графа М.Т. Лорис-Меликова... Бывший министр
внутренних дел возбудил к себе глубокое доверие и земства, и власти, и
народа, до которого дошли вести о гуманном и вместе с тем энергичес-
ком государственном деятеле. Народ весьма сочувственно посмотрел на
национальную будто бы политику графа Лорис-Меликова. Ничего не
может быть на Руси национальнее твердости, соединенной с великоду-
шием, быстроты и справедливости действия, соединенных с пощадою
и мягкостью. А именно этими качествами, в выдающейся степени, от-
личается знаменитый и военными подвигами, и заслугами в гражданс-
ком управлении бывший министр внутренних дел. Из всех русских
людей доверие покойного императора, в необычайно трудную для Рос-
сии годину, остановилось на графе Лорис-Меликове, и все, что находи-
лось в пределах сил одного человека, с которым рука об руку шли весь-
ма немногие из власть имущих, — все это было сделано или
подготовлено, как свидетельствуют отзывы подавляющего большинства
органов русской печати. Газета «Русь», которую какой-то злой рок и
некоторое упрямство нередко толкают в сторону «Московских ведомо-
стей», так отозвалась о бывшем министре внутренних дел: «Граф Лорис-
610
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Меликов оставляет о себе блестящий след. Россия не может не припом-
нить с благодарностью, как успокоились ее нервы, как поднялось и об-
новилось состояние общественного духа с его назначением. Ни один,
кажется, министр в России, а из министров внутренних дел и положи-
тельно никто, не пользовался до него такою популярностью и общим
доверием. Чувствовалось, что прибыло ума, жизни, широкого и деятель-
ного почина (чего всегда было очень скудно) и умалилась бюрократи-
ческая рутина; дышалось свободней и легче. Много истинно-полезного
успел совершить в краткий период своего нахождения у дел...»
Деятельность графа Лорис-Меликова принадлежит истории, возоб-
новление этой деятельности с величайшею радостью встретило русское
общество, которое вновь почувствовало бы, как выразилась «Русь», что
«прибыло ума, жизни, серьезного и деятельного почина...».
Русская мысль. 1881. Кн. VI. 2-й отдел. С. 91—92. внутреннее обозрение В. Голь-
цева1.
1 Гольцев Виктор Александрович (1850—1906) — публицист, доцент Московско-
го университета. Был редактором «Юридического вестника», «Русского курьера», со-
трудничал в «Русских ведомостях», «Вестнике Европы», вел ежемесячное «Политиче-
ское обозрение» в «Русской мысли».
Из зарубежной прессы
Граф был очень несчастлив в результатах своей деятельности. Рус-
ские говорят: «Конец — делу венец», немцы — «Ende gut — Alles
gut», а между тем, едва ли многие государственные люди видели та-
кой разлад между изданиями от их предначертаний со стороны боль-
шинства и действительным ходом событий, как это довелось графу
Михаилу Тариеловичу. Быть может, он слишком поздно или слишком
рано стал у дела власти, но, к величайшему ужасу и сожалению, его
время закончилось убиением среди белого дня, среди столицы, целою
шайкою спевшихся убийц одного из величайших Государей России и
благороднейших людей, ознаменовалось подведением под разные ме-
ста Петербурга, взрывом грабежа на юг России и возникновением
среди администрации идеи верховников-бюрократов, думавших про-
тивопоставить Самодержцу Всероссийскому — свое бюрократическое
«я». Мы не сомневаемся, что эти результаты должны болезненно от-
зываться в душе человека, служившего с такою честью и славою всю
жизнь и оказавшему несомненные услуги своему громадному отече-
ству, в разные периоды своей разносторонней деятельности, но, тем
не менее, факты остаются фактами. Для полноты очерка заимствуем
39* 611
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
характеристику графа из одной иностранной газеты, писанную
г. Перивьэ.
«Для своих пятидесяти шести лет граф кажется еще очень бод-
рым на вид. Красивые черные глаза полны жизни и огня; они по-
стоянно в движении, подобно и остальной части лица. Волосы все
еще черны, густы и растут упрямо; бакенбарды, с пробивающеюся
сединою, отпущены по образцу русских военных людей, хотя не-
сколько длиннее обыкновенного. Граф среднего роста, худощавый,
весь из нервов, с медноватым оттенком кожи, загоревшей от лучей
солнца Кавказа. Он живет в здании бывшего III отделения, по Фон-
танке, выезжает лишь во дворец или в заседание государственного
совета, в легкой коляске, сопровождаемый двумя конвойными каза-
ками, скачущими у задних колес и держащими длинную пику у
стремени. На козлах сидит дагестанский горец, его бывший орди-
нарец, преданный ему душою и подозрительно смотрящий на всех
попадающихся на пути. После обычного доклада у Государя граф
удаляется в свой кабинет, стены которого видели такое множество
высокопоставленных лиц. Он допускает к себе всякого, как только
улучит свободную минуту; в приемной вместе с министрами ожида-
ют его прибытия бедные женщины; каждый имеет о чем-нибудь
просить этого вельможу, и каждый убежден в его высоком уме и
справедливости. Граф обедает в шесть часов. За обедом подается
старое кахетинское вино, нагретое елико возможно и очень креп-
кое: оно восстановляет силы этого кавказского уроженца, весьма чув-
ствительного к внезапным переменам петербургского климата. За-
тем граф снова принимается за работу до поздней ночи. В минуты
умственного отдохновения граф любит пошутить и посмеяться. Но
это случается весьма редко, так как служебные дела не дают пользо-
ваться минутным удовольствием. Никто никогда не думал сомневать-
ся в полнейшем бескорыстии графа Лорис-Меликова. Это тем заме-
чательнее, что у него нет никакого обеспеченного состояния, и
министерского содержания ему вполне достаточно для удовлетворе-
ния потребностей жизни — жизни совершенно патриархальной,
которую ведет он, вместе с своею супругою и тремя дочерьми. Его
домашний быт чужд всякой роскоши, и граф никогда не дает офи-
циальных вечеров. Вся жизнь его поглощена непомерным трудом,
сопряженным с обязанностями его положения. Усиленная деятель-
ность его ума доходит иногда даже до того, что он как бы теряет
представление о внешних предметах. Один из состоящих при нем
офицеров рассказывал, что когда почивший Император Александр
Николаевич имел пребывание в Ливадии, то граф часто писал по
612
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ночам длинные конфиденциальные письма. Он громко редактировал
эти письма, как будто диктуя их невидимому секретарю; иногда
останавливался, отворял дверь в комнату, где находился дежурный
адъютант, спрашивал у него папиросу и возвращался в кабинет,
громко повторяя начатую фразу. Можно было подумать, что эти вне-
шние действия он производил в припадке сомнамбулизма. Я уже го-
ворил, что у него кроткий характер. Но среди его многотрудных
обязанностей встречаются иногда поводы к гневу, и тогда, как рас-
сказывал мне один свидетель, черты его лица принимают грозное
выражение. Так случилось, однажды, в прошлом году, летом. В Пе-
тербурге вздорожала цена на хлеб, вследствие спекуляций некоторых
торговцев. Граф, разгневанный, призвал к себе городского голову и
многих гласных.
— Что сделано, — спросил он, — для того, чтобы народ мог по-
купать хлеб по прежней цене?
Никто не нашелся, что ответить. Некоторые заикнулись было о
свободе торговли.
— Я не хочу, — возразил граф, — чтобы предмет первой необхо-
димости, как хлеб, служил средством для спекуляций. Я, вообще, скло-
няюсь на кроткие меры, и вам это известно; но если я узнаю, что с
завтрашнего дня хотя один из торговцев продолжит заниматься по-
добным постыдным делом, то я поступлю с ним так, что он долго
будет меня помнить.
И при этих словах лицо графа выразило, как говорят, такой гнев и
сделалось до того грозным, что торговцы не замедлили понизить хлеб-
ные цены до их прежней нормы».
^евник событий. С 1 марта по 1 сентября 1881 г. СПб., 1882. С. 247—248.
№ 77
ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИН ГОРОДА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА
В понедельник, 18 мая, назначено экстренное заседание петербур-
гской городской думы, в котором, между прочим, будет рассматри-
ваться следующее предложение 130 гласных о поднесении графу
Лорис-Меликову звания почетного гражданина города Петербурга:
«Граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов, по причине болезни, на
днях оставил должность министра внутренних дел. Не продолжитель-
ная, но плодотворная была деятельность бывшего председателя вер-
ховной распорядительной комиссии и потом министра внутренних
613
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дел, к которой граф Лорис-Меликов был призван доверием в Бозе по-
чившего Государя Императора, Царя-Освободителя, ныне всею Рос-
сией оплакиваемого. Петербург, спасенный пред тем, в числе других
городов России, графом Лорис-Меликовым от ветлянской заразы, зло-
вещие признаки которой уже обнаруживались в столице, был бли-
жайшим и постоянным свидетелем трудов и дел графа Михаила
Тариеловича, направленных к возвеличиванию верховной власти, к
водворению в России порядка и спокойствия и к удовлетворению
народных нужд. Трудно указать на государственного сановника в Рос-
сии, который когда-нибудь был облечен большим полномочием по
всем делам государственного управления, как граф Лорис-Меликов.
Приняв громадную власть тотчас после взрыва царских чертогов, граф
сразу выставил стремление: при полном доверии к обществу, пробу-
дить лучшие охранительные его силы и в этом иметь оружие для спа-
сения Престола и России и для подавления крамолы. Твердо и
последовательно проводил и поддерживал граф этот взгляд во все вре-
мя своего управления, не щадя сил, здоровья и даже жизни. Все мы
испытали плоды этой политики, и все мы видели, как опасение и тре-
вога постепенно заменялись спокойствием и доверием к силе и пра-
восудию правительства. Ярко блещет Императорская корона при
таких случаях, а такая деятельность государственных помощников не
забывается ни благодарными современниками, ни потомством. Дове-
рие, выраженное графом Михаилом Тариеловичем к представителям
городского населения приглашением их к занятиям в верховной рас-
порядительной комиссии, участие, принимаемое графом в делах город-
ских и могущественная его помощь столичному рабочему населению
в последней минувшей его нужде в хлебе — все это не может не вы-
зывать в представителях столичного населения чувства глубочайшей
благодарности к бывшему председателю верховной распорядительной
комиссии и министру внутренних дел — графу М.Т. Лорис-Меликову.
Искренно сожалея, что болезнь остановила дальнейшую государствен-
ную деятельность графа Михаила Тариеловича, мы, нижеподписавши-
еся, имеем честь предложить городской думе, в память управления
графа Лорис-Меликова, поднести ему звание почетного гражданина го-
рода Петербурга1.
Киевлянин. 1881. 20 мая.
1 Узнав, что столичная дума предложила избрать Лорис-Меликова почетным граж-
данином города Петербурга, Катков обрушился на тех, кто «осмелился сказать, что
эта диктатура спасла русский престол* (Московские ведомости. 1881. № 138).
Документы свидетельствуют, что газетам было запрещено касаться этого заседа-
ния думы (ГА РФ. Ф. 776, п. 8, д. 31, л. 1; См.: Хейфец М.И. Указ. соч. С. 218).
614
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 78
«тут ЧТО НИ СЛОВО, ТО НЕПРАВДА...»
Рисуя «недовоспитанность» и «легкомыслие» петербургского обще-
ства, «Московские ведомости» утверждают, что для него «слово гораз-
до внушительнее и красноречивее фактов». В доказательство этого
обвинения приводится следующая тирада:
«Попробуйте сказать ему, что в прошлом году либеральный ре-
жим не был озабочен ни постановкой чрезвычайных мер обществен-
ной безопасности на строго определенную Законом почву, ни
понижением выкупных платежей, ни реформой бюджета, ни упраз-
днением целых управлений, ни сокращением кораблестроительной
деятельности... — попробуйте привести все это на память тем, кто
кричит о реакции, о рассеянных надеждах, о тьме мракобесия — и
едва ли вы что-нибудь путное услышите в ответ».
Тут что ни слово, то неправда. Неправда, будто бы в прошлом
году правительство (или «либеральный режим», как выражаются
«Московские ведомости») не было озабочено постановкою чрезвы-
чайных мер общественной безопасности на законную почву. Неправ-
да потому, что именно эта работа и составляла главный предмет, на
который обратила внимание верховная распорядительная комиссия,
сразу привлекшая к себе сочувствие общества постановкою своих
действий на законную почву. Существующая ныне комиссия под
председательством статс-секретаря М.С. Каханова продолжает та-
ким образом дело, основание которому было положено в прошлом
году.
Неправда, будто бы в прошлом году правительство не было оза-
бочено понижением выкупных платежей, и о крестьянских пересе-
лениях и о кредите для облегчения крестьянам покупки земли было
задумано именно в прошлом году, и тогда же было приступлено по
всем эти вопросам к весьма серьезным и основательным работам.
Неправда, будто в прошлом году правительство не было озабочено
реформою бюджета...
Неправда, наконец, будто бы в прошлом году правительство не
было озабочено упразднением целых управлений. Неправда потому,
что именно в прошлом году было упразднено Ш-е отделение.
Новая газета. 1881. 1 (13) августа.
615
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 79
«КТО ПРАВ - ПОКАЖЕТ БУДУЩЕЕ...»
«Любезный Александр Аполлонович1. Отправив 8-го сего октября
(1881 г.) письмо к Вам, я к вечеру того же дня получил Ваше от
2-го октября, весьма интересное и за которое много благодарен Вам.
Сожалею не менее Вашего, что обстоятельства вынудили меня отме-
нить предположенный приезд в Петербург на зиму. Когда-либо на
словах или письмом объясню Вам подробно причины такой переме-
ны; теперь же скажу только, что в решении этом здоровье мое имело
лишь второстепенное значение. Вы знаете меня совсем близко, а по-
тому для Вас будет понятно, что в святом деле служения отечеству
санитарный вопрос всегда откладывался мною на второй план. Если,
почти при одинаково плохом состоянии здоровья, как и нынче, я мог
выдержать полтора года суровой войны и переезды с Вами в феврале
(1879 г.) по безлюдным степям Заволжья, то очевидно, что удобный
кабинет в Петербурге представлял бы менее опасностей для здоровья.
Причины были иные и стали мне выясняться уже со второй полови-
ны августа. Уход графа Валуева2 предвиделся, и полагать надо, что
аппетиты на получение его должности шибко разыгрались в различ-
ных лагерях (видно, не ожидали назначения Рейтерна3), в среде лиц,
принадлежащих к разным фракциям и находящихся в различных со
мною отношениях, дружеских и вражеских. Проявилась какая-то го-
рячая заботливость о моих недугах и о необходимости переезда на
зиму в более теплый климат. Некоторые из этих лиц уверяли даже,
что в петербургских сферах считают меня главою какой-то конститу-
ционной партии и что возвращение теперь в столицу может вовлечь
меня в крайние неприятности. Плохо же знают меня эти господа,
думая, что я побегу на службу при всех условиях и при всякой обста-
новке, лишь бы почет иметь и власть держать. Этого не будет. Доста-
точно было одной ошибки, когда я согласился принять должность
главного начальника, хотя назначение то было предложено мне при
таких обстоятельствах, что отказ с моей стороны был бы равносилен
бесчестию.
Вы совершенно правы, упоминая в письме, что до сих пор нет ни
одного вопроса разрешенного, рассматриваемого или ожидающего
очереди, который не был бы возбужден мною. Все это справедливо,
но нельзя не признать, что практикуемые ныне приемы далеко не
входили в программу моих действий. К чему было, например, пере-
именовывать экспертов в «сведущих людей», себя ли обманываем или
616
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
стараемся вычурными прозвищами морочить общество4. Напрасный
труд. Работы и указания экспертов отнюдь не выражают еще участия
общества, в лице своих выбранных, в рассмотрении законопроектов,
касающихся местных нужд и хозяйства страны. Если труды экспер-
тов будут внесены прямо в Государственный Совет без предваритель-
ного рассмотрения в предполагавшейся общей комиссии, то наверное
можно предсказать, что цель не будет достигнута, и общество, кото-
рое, без всякого сомнения, избрало бы тех же лиц, кои совещаются
ныне, все-таки останется недовольно настоящим исходом дела.
Таковы, по убеждению моему, все пожелания и стремления наи-
большей части русского общества, и удовлетворение их не представ-
ляет никаких опасностей, напротив того, оно обещает крепость пра-
вительства, доверие и любовь к нему. Почему ревизовавшие сенаторы
не привлечены к совещаниям? Не следовало также начинать работу с
переселенческого и питейного вопросов. По мнению моему, надлежа-
ло прямо приступить к пересмотру всего земского положения, город-
ского самоуправления и даже губернских учреждений, на них зиж-
дется все дело, и с правильным их устройством связано все наше
будущее благосостояние и спокойствие. Скажу более, чем тверже и
яснее будет поставлен вопрос о всесословном земстве, приноровлен-
ном к современным условиям нашей жизни, и чем скорее распрост-
ранят земские учреждения на остальные губернии империи, тем бо-
лее мы будем гарантированы от стремлений известной, хотя и весьма
незначительной, части общества к конституционному строю, столь
непригодному для России. Широкое применение земских учреждений
оградит нас также и от утопических мечтаний любителей московской
старины, Аксакова и его сторонников, желающих облагодетельство-
вать отечество земским собором со всеми его атрибутами. Исповеду-
ющие эту теорию благоговеют перед собственною историею и преда-
ниями домашнего очага, но не допускают такого же чувства у других;
не хотят они понять, что огромная часть населения Русской Импе-
рии — Польша, Остзейские губернии, весь Западный край, Кавказ,
Малороссия, часть Поволжья, казачество и даже Сибирь — не поже-
лают стоять под флагом велико-княжества Московского, ибо для всех
их, не исключая и московского, существует лишь одно общее собира-
тельное знамя — Всероссийской Империи, под которым охотно сом-
кнутся все, как братья, лишь бы исполнители царской власти приня-
лись за работу честно, умело и дружно.
В письме вы сообщаете также, что в среде враждебных мне людей
и праздных болтунов нередко слышатся толки: «Что же Михаил Та-
риелович сделал?..»
617
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Хотя Вам, как одному из ближайших моих сотрудников, известна
вся деятельность моя в Петербурге, но постараюсь ответить и на этот
вопрос, насколько дозволит объем настоящего письма.
1) Прежде всего и главнее всего укажу на то, что с февраля
1880 г. — времени вступления моего в должность главного началь-
ника — началась, если можно выразиться, новая эра для земского
и городского самоуправления. Учреждения эти, как многое кое-что
другое, вздохнули свободнее, и прекратились то неумолимое пресле-
дование и презрение, которым они подвергались в течение многих
лет. Начало это неотъемлемо принадлежит мне, и никто отнять его
у меня не может. Кому не памятно, что большинство наших ми-
нистров (за исключением Абазы, Милютина и Сольского) и лица,
окружавшие государя, сваливали все наши беды на местное самоуп-
равление и силились доказать, что общественные учреждения состав-
ляют гнезда нашего нигилизма. В заседаниях комитета министров
самое слово «земство» произносилось с каким-то отвращением. Вы,
конечно, не забыли того нападения, с которым выступил на меня
на первых порах граф Валуев по поводу ходатайства харьковского
земства потому только, чтобы при определении исправления желез-
ных дорог в пределах губернии правительство требовало бы и мне-
ния земства. Помню даже и выражение графа Валуева, что удовлет-
ворение такого ходатайства повлекло бы за собою учреждение у нас
штатов по примеру Сев. Америки. Не прошло, однако, после этой
комической сцены и двух месяцев, как все изменилось, и точно
новый дух внедрился в совещаниях комитета. Министры почти те
же, что и прежде, а дело делают они новое. Проявилась вдруг сер-
дечная заботливость об упрочении и поощрении тех же земских уч-
реждений. Тот же господин Маков, испросивший в конце 1879 г.
высочайшее повеление, предоставлявшее губернаторам бесконтроль-
ное право устранять и не допускать сомнительных лиц к служению
в общественных учреждениях, сам и без всякого постороннего на-
стояния входит с новым ходатайством об отмене им же испрошен-
ного закона. Он же, Маков, испрашивает вдруг высочайшее пове-
ление о пересмотре закона о печати. Князь Ливен в заботах к
поощрению земских людей испрашивает также разрешения об уч-
реждении сельских хозяйственных съездов по округам, в район ко-
торых входит — о, ужас! — несколько губерний. Засим, вопрос о
непременных членах и крестьянском самоуправлении передается на
предварительное и всестороннее обсуждение земства.
В исходе 1880 г. я представляю уже государю императору запис-
ку, Вам известную, о пользе и неизбежности привлечения общества,
618
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чрез своих выборных, к участию в разработке законопроектов, каса-
ющихся местных нужд и хозяйства. Записка удостаивается одобрения
(за исключением привлечения к окончанию работ Комиссии от 10—
15 лиц из числа выборных в Государственный Совет) и передается на
рассмотрение особого совещания, которое выражает также свое пол-
ное согласие. Наконец, на журнале этого совещания 1-го марта поло-
жена собственноручная резолюция государя императора «исполнить».
Вот те факты, оспаривать которые никто не посмеет уже потому,
что на все имеются документы.
Откуда же и по чьему почину явилось это видоизмененное, срав-
нительно с предшествовавшими годами, направление правительствен-
ной политики? Кто десятки раз докладывал и письменно и на словах
государю, что одними полицейскими мерами мы не уничтожим вко-
ренившегося у нас, к несчастью, нигилизма, и притом в самой от-
вратительной форме, что нигилисты эти не имеют ничего общего ни
с массою населения, ни с его представителями; что в среде населе-
ния действительно существует недовольство, но происходит оно лишь
от недостаточного доверия, ему оказываемого, и что нигилизм мо-
жет пасть тогда, когда общество всеми своими силами и симпатия-
ми примкнет к правительству.
Таковы ли были доклады моих предшественников, не они ли ста-
рались убедить государя, что всякий судебный чин, профессор, учитель
или служащий в общественных учреждениях есть несомненный ни-
гилист или поощритель его? Разве не так было? Ликующие друзья мои
болтают песни, что у меня не было никакой программы. Программа
вся здесь налицо, и я ни на шаг не отступал от нее, несмотря на все
трудности и каверзы, которые испытывал на каждом шагу.
Какую же мне нужно иную программу?
Продолжаю далее:
2) После 2-месячных трудов и усилий удалось, наконец, достигнуть
смены графа Толстого, этого злого гения русской земли. Радость была
общая в государстве. Всем памятно, как в Зимнем дворце целовались
у заутрени, приветствуя друг друга словами: «Толстой сменен, воис-
тину сменен!»...
Почему же такая радость по случаю смены одного лишь долж-
ностного лица? Потому что в понятиях русского общества утверди-
лось убеждение, что Толстой, благодаря своим связям, несменяем.
А между тем личность эта, стоявшая в продолжение целых 15 лет
во главе одной из важнейших отраслей государственного управления,
сотворил более зла России, чем все остальные деятели, даже вместе
взятые.
619
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Если случайно занесенный к нам нигилизм принял столь омерзи-
тельные формы, то в заслуге этой пальма первенства бесспорно при-
надлежит графу Толстому. Жестокими, надменными и крайне неуме-
лыми приемами он сумел вооружить против себя и учащих, и
учащихся, и самую семью. Отвернулось, таким образом, все общество,
за весьма редкими исключениями, от государева министра, и это чув-
ство недовольства оно стало переносить от министра к правительству.
К сожалению, выбор преемника Толстого в лице Сабурова был весь-
ма неудачен, при некотором такте и опытности Сабуров мог бы ока-
зать нам громадные услуги; почва к этому была вполне подготовлена,
но, повторяю, новый министр оказался далеко не соответствующим.
Винить меня в этом выборе, я надеюсь, никто не вправе. Отсутствуя
28 лет, я никого не знал и никого рекомендовать не мог.
3) В начале 1880 г. прекратился антагонизм, существовавший меж-
ду администрацией и судебным ведомством. Пусть спросят любого
служащего в судебном ведомстве, а особенно в прокуратуре, улучши-
лось ли их положение с февраля прошлого года сравнительно с пре-
жним, и я уверен, что не найдется между ними человека, который
не отозвался бы с признательностью.
4) Отмена налога на соль, разрешение постройки Баскунчакской
солеварной и Криворожской ж. д., да притом правительственным
способом, последовали по моим стараниям.
На днях возвращу Вам присланный мне сюда графом Адлербергом
подлинный мой доклад о налоге на соль. Храните пока у себя этот
документ, составляющий гордость для действий моих.
5) В начале 1880 г. прекратилась повсеместная, за исключением
злосчастного Кавказа, огульная раздача казенных земель. Думать надо,
что это не было явлением случайным.
6) Испрошенная ревизия четырьмя сенаторами нескольких губер-
ний и преподанная им особая инструкция служила ясным выраже-
нием, что правительство намерено отныне фактически контролировать
и согласовывать действия местных учреждений и лиц. Инструкция
требовала от сенаторов обильных материалов для обсуждения и рас-
смотрения таковых в приготовительной и общей комиссиях совмест-
но с самими сенаторами. Исполняется ли это, или дело заброшено?
Сведений не имею.
7) Некоторая свобода, предоставленная с прошлого года нашей
прессе, послужила поводом к наиболее ожесточенным на меня напад-
кам со стороны претендентной нашей аристократии, разных фрейлин
вкупе с Победоносцевым и К°. Наветам и сплетням, доходившим не-
однократно до государя, не было конца. Старались выставить меня
620
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
каким-то революционером. Вам известны многие резолюции, которые
получались мною, чтобы выручить дело и оградить себя; я бывал вы-
нужден давать предостережения газетам в тех случаях, когда они резко
нападали на кого-либо из министров или высокопоставленных лиц;
так, за г-на Макова «Голос» получил предостережение, за Валуева —
внушение; за статью «О Грейге» «Новому времени» было дано предо-
стережение. Но у кого сможет явиться решимость доказывать, что
пресса не оказывала существенных заслуг и правительству и обществу.
Пример 1880 г. и всего текущего 1881 г. у нас перед глазами, и пе-
чать сослужила службу, если же бывают в ней уклонения, то они не-
избежны, и от этого зла нигде и никакое государство не может
уберечься ни строгим законодательством, ни административными
взысканиями.
8) Не стану входить в подробности последовавшего упразднения
III отделения, стоявшего более полувека вне закона и выше закона.
Скажу только, что когда довелось мне заговорить с близкими друзь-
ями о пользе упразднения этого учреждения, то они улыбались и со-
жалели, что, как человек незнакомый с петербургскою сферою, я
задаюсь неодолимыми задачами. Учреждение было, однако, упразд-
нено. Много наделало оно бед за время своего существования, и
тысячи оскорбленных людей привлекло оно в лагерь недовольных.
Вы знакомы, впрочем, и с организацией этого учреждения, хотя
созданного с плохою целью, и с деяниями его.
Катастрофа 1-го марта оперила, однако, тех немногих и единич-
ных особ, которые вменяют мне в ошибку упразднение III отделения
и усматривают в существовании его спасение отечества...
Время — великий учитель, и кто прав — укажет будущее. Но как
бы то ни было, совершившееся несчастье 1-го марта и последующие
затем эпизоды до 28-го апреля положили окончательный рубеж даль-
нейшему служению моему отечеству. Видно, Богу не угодно было
помочь мне. Но захотят ли люди вспомнить, что я никогда и нико-
му не говорил о том, чтобы жизнь государя, при вводимых новых
порядках, была гарантирована от покушений. Напротив того, всем
и каждому пояснял я, что покушения эти и возможны и вероятны.
Сколько раз доводилось мне высказывать, что невозможно органи-
зовать полицию и состав ее в короткий срок, что на это потребуются
многие и многие года. Объяснения эти, по-видимому, преданы забве-
нию, и факт совершился, враг торжествует, и победа за ним.
Ну, а если бы мудрый околоточный или дворник заблаговремен-
но открыл бы подкоп на Садовой или квартиру заарестованного уже
распорядителя убийц — Желябова, подлежит ли сомнению, что тог-
621
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
да Михаил Тариелович был бы возвеличен, как мировой гений. Та-
ков удел у нас, государственных деятелей, на которых взваливают и
полицейские обязанности.
В Германии это делается иначе. Три года тому назад Гедель и Но-
белинг произвели покушение на жизнь императора5, и если Вильгельм
был спасен, то счастливая эта случайность никоим образом не может
быть отнесена к заслугам или достоинствам полиции.
Однако ни немецкое общество, ни правительственные лица не
обратились тогда с тяжелыми обвинениями, правильными или вы-
мышленными, на Мадая — начальника берлинской полиции, графа
Элленбурга — министра внутренних дел и князя Бисмарка — об-
щего заправителя.
Все трое остались на местах и продолжали свое служение. Только
в нынешнем году граф Элленбург сошел с поста, но по причинам не
имевшим ничего общего с бывшими покушениями.
На этом кончаю сегодня послание мое. Когда-либо напишу еще.
Настоящее письмо написано, собственно, для Вас. Храните его, как
материал, и не давайте читать этого моего письма посторонним, а
главное, малознакомым лицам; чего доброго, какой-либо усердствую-
щий поймет мало, а затем, по глупости или умышленно, придаст пре-
вратное значение откровенному изложению моему.
Погода в Ницце продолжает стоять великолепная, пишу Вам даже
при открытых окнах. Не знаю только, возможно ли будет нам дол-
го здесь оставаться или переехать в Ментону, где жизнь значитель-
но дешевле.
Достаток — великое удобство; понимаю это теперь. Спокоен тот
семьянин, которому опасение передержки не составляет ежедневной
заботы. Я обзавелся даже расходною книжкою и каждое утро акку-
ратно проверяю свои счеты. Граф Лорис-Меликов,
14/28 октября 1881 г. Ницца. Гостиница «Ницца». Бульвар Кара-
борель».
Исповедь графа Лорис-Меликова. Сообщил С. Шпицер / / Каторга и ссылка. 1925.
№ 2 (15). С. 119—124.
1 Адресат письма Лорис-Меликова — А.А. Скальковский — правитель канцеля-
рии Лорис-Меликова с января 1879 г. до отставки министра внутренних дел.
2 Сенаторская ревизия в Оренбургской области выявила факты расхищения ка-
зенных земель в бытность Валуева министром государственных имуществ (1872—
1879). В предвидении отставки председателя Комитета министров Валуева в верхах
опасались, что на его место будет претендовать Лорис-Меликов.
3 Рейтерн Михаил Христофорович (1820—1890) — министр финансов (1862—
1890), статс-секретарь.
4 Речь идет о приглашении министром внутренних дел Н.П. Игнатьевым «сведу-
щих людей», избранных им самим из предводителей дворянства и земских деятелей
622
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
в мае 1881 г. для обсуждения вопроса о понижении выкупных платежей и в сентяб-
ре 1881 г. — для обсуждения питейного и переселенческого вопросов.
5 Жестянщик Макс Гедель и доктор Карл Нобилинг покушались на Вильгельма I в
1878 г. по личной инициативе.
№ 80
Л.Ф. ПАНТЕЛЕЕВ1: ВСТРЕЧИ С ЛОРИС-МЕЛИКОВЫМ
Осенью 1881 г., приехав с Амура, я скоро стал собираться за гра-
ницу, чтоб оттуда, кружным путем, по весне вернуться в Благове-
щенск. Мой тогдашний знакомый В.И. Лихачев2, узнав, что я рассчи-
тываю побывать в Ницце, усиленно рекомендовал мне познакомиться
там с М.Т. Лорис-Меликовым.
— У меня нет привычки ни с того ни с сего заявляться к кому-
нибудь: имею, мол, честь представиться — такой-то.
— Я могу устроить вам подходящий случай для начала знакомства.
Недавно Анд. Парф. Заблоцкий-Десятовский3 просил меня доставить
Лорису свой труд, который должен на днях появиться, — «Граф Ки-
селев» (должно быть, речь шла о 1-м томе), вы с ним и заявитесь к
Лорису.
Я был на Амуре во время «диктатуры сердца». Ранее, в бытность
на Кавказе в 1875—1876 гг., я там в первый раз услышал имя Ло-
рис-Меликова, и притом с весьма выгодной стороны, что, в качестве
начальника сначала Дагестана, а потом Терской области, он сумел не
только поддержать порядок, но в то же время и заслужить полное
доверие туземцев. Его деятельность в Ветлянке возбуждала в Петер-
бурге несколько иронические разговоры, так как вся история с вет-
лянской чумой считалась слишком раздутой. Когда в апреле 1879 г.
он стал харьковским генерал-губернатором, меня уже не было в Пе-
тербурге; но в короткий приезд с Амура в конце 1879 года, я натол-
кнулся на весьма разноречивые толки о деятельности его в Харькове.
И на это были известные основания*.
Живя на Амуре в Благовещенске, я довольно близко познакомился
с тамошним губернатором, г.-м. Осипом Гавриловичем Барановым4,
который служил под начальством Лорис-Меликова в войну 77—78 гг.
*В книге «Конституция Лорис-Меликова» (Берлин, 1904) читаем: «Нам переда-
вали со слов покойного министра (т. е. Л.-М.), что первое выслушанное им предло-
жение (в Харькове) клонилось не более, не менее как к тому, чтобы разгромить уни-
верситет и суды, наложить опалу на лучших профессоров, выслать сотни студентов».
Предложение это исходило от тогдашнего харьковского губернатора генерала Валя.
Исход его был совершенно неожидан для ретивого администратора. (Примеч. ред.
«Голоса минувшего».)
623
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Баранов воздерживался говорить о текущей деятельности Лорис-Мели-
кова, но зато нисколько не стеснялся критиковать его роль в войну 77—
78 гг. Лорис, конечно, лично человек храбрый, говорил Баранов, но у
него нет ни малейшего военного образования для того, чтоб в наше
время руководить крупными военными операциями. В первую турец-
кую войну он был начальником отряда лазутчиков, — вот и вся его
практика. Но так как Баранов до забавного преувеличивал свое участие
в войне, то понятно, что его словам я не придавал большой веры.
На том же Амуре мне пришлось встретиться еще с другим участ-
ником кавказской войны 77 г. В противоположность Баранову это был
человек необыкновенно скромный, особенно когда дело касалось его
собственной личности. Вот его отзыв о Лорис-Меликове: «Я был в
штабе корпуса, находившегося под начальством Л.-М. с конца осени
76 г. до половины мая 77 г., когда получил назначение в Тифлис (и
прибавлю от себя, — весьма крупное). У Лориса каждый день соби-
рались по вечерам, часто он и меня приглашал. У меня сохранилось о
нем самое хорошее воспоминание, как о любезном хозяине, замеча-
тельно интересном собеседнике, рассказами которого все заслушива-
лись. Насколько мне кажется, Лорис не обладал гением полководца,
но, несомненно, был человек большого ума и большой дипломат. Его
назначение уже потому имело огромное благоприятное значение, что
все армянское население, когда мы перешли границу, встретило его с
восторгом и почетом. Ненормальные отношения между штабом на-
местника и Лорис-Меликовым действительно существовали; что и
вызвало командировку из Петербурга Н.Н. Обручева».
Осенью 1881 г., когда я опять был в Петербурге, разговоры о Ло-
рис-Меликове резко расходились. В то время как в радикальных кру-
гах его почти не отличали от других укротителей того времени:
Дрентельна, Гурко, Черткова, Тотлебена, ставили ему на счет казнь
Млодецкого*, массовые высылки, другие — Лихачев и бывавшие у
него на вечерах по воскресеньям, например, Салтыков, Унковский,
Боровиковский и т. п., видимо, считали падение Лорис-Меликова
большим общественным бедствием. Салтыков, по временам, даже
разражался крайне резкими суждениями на счет деятелей 1 марта.
Самое меньшее, по его словам, — это были, в большинстве, люди
крайне ограниченные.
В то же время у золотопромышленника (и камергера) В.И. Бази-
левского5 приходилось встречать людей, которые чуть не с пеной у рта
* Лорис-Меликов безуспешно ходатайствовал перед государем о сохранении жиз-
ни Млодецкому, но широкой публике это было неизвестно.
624
ь ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
говорили о Лорис-Меликове, и с каким-то неподдельным ужасом про-
износили: он хотел установить в России визириат!
Из этих противоположных толков у меня, однако, составилось
некоторое представление, если не о самой личности Лорис-Меликова,
то по крайней мере о тех случайных условиях, которые одно время
благоприятствовали его планам. В кругу Базилевского не стесняясь
говорили, что Лорис-Меликову оказывала могущественную поддерж-
ку Юрьевская, что без этой поддержки его направление никогда не
получило бы одобрения Александра II. А так как после 1 марта зна-
чение Юрьевской стало величиной чисто-отрицательной, то о сохра-
нении Лорис-Меликовым своего положения не могло быть и речи.
Но вот я в Ницце. Там нашел Н.П. Аносова, одного из компа-
ньонов того дела, которым я управлял на Амуре. Политикой Ано-
сов совсем не интересовался, а все время отдавал клубам, Монте-
Карло и т. п.
— Да, здесь Лорис-Меликов, но в обществе, — это слово Аносов
произносил с особенной интонацией, — он совсем не бывает. Кажет-
ся, к нему заглядывают разные сановники из Петербурга, тоже, как
и он, будирующие теперешнее правительство.
Раз мне довелось завтракать у Аносова: компания была не из
очень больших верхов, но, видимо, тершаяся около высокопостав-
ленных кругов. Кто-то спросил меня:
— А что говорят в Петербурге, прочен Игнатьев?
— Что он мог около двадцати пяти лет держаться на разных дип-
ломатических постах, — отвечал я, — в этом нет ничего удивитель-
ного; но многие недоумевают, как он в течение шести месяцев еще
сохранил за собой министерство внутренних дел.
В возникшем отсюда разговоре о возможности возврата Лорис-
Меликова, помнится, полковник Папаригопуло, только что приехав-
ший из Парижа, резко отчеканил:
— Ну, нет, пока жив теперешний государь, о возврате Лорис-Ме-
ликова не может быть и речи.
Когда я заявился к Лорис-Меликову, оказалось, что он уже поджи-
дал меня; кажется, был предупрежден письмом Лихачева. Принял он
меня очень просто.
Разговор сначала вращался на второстепенных петербургских ново-
стях, а потом перешел на Амур, на отношения к Китаю, с которым
незадолго перед тем было установлено соглашение насчет Кульджи.
Лорис-Меликов и тогда уже не производил впечатления не только
крепкого человека, но и здорового, — поминутно кашлял. Да он и сам
жаловался на свое здоровье. При прощаньи он спросил меня, долго
40 - 2582
625
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ли я остаюсь в Ницце, и, получив в ответ, что может быть, две-три
недели, выразил надежду, что еще раз загляну к нему.
— В такие-то часы я всегда бываю дома, да и вообще выезжаю,
чтобы прокатиться да изредка отдать кому-нибудь визит.
Но прежде, чем я собрался вторично побывать у него, он заехал
ко мне, но не застал меня.
В этот приезд я был у Лорис-Меликова раза три (видался также с
ним в конце 1883 г. и тоже в Ницце). Сначала он был весьма сдер-
жан в своих отзывах и сообщениях: тогда он, по-видимому, еще не
считал, что его песенка навсегда спета. Впрочем, раз, как бы мельком,
заметил:
— Удивительный народ эти эмигранты, ведь у них в «Черном пе-
ределе» (или, может быть, в «Набате» — не помню) работает, да
еще видную роль играет агент департамента полиции, — и назвал
его фамилию, к сожалению, не удержавшуюся в моей памяти.
В моих тогдашних разговорах с Лорис-Меликовым для тепереш-
него времени почти нет ничего нового, и они имеют лишь некоторое
значение для характеристики бывшего диктатора в положении чело-
века «не у дел».
— Я знаю, меня обвиняют в том, что я хотел установить в России
визириат. Какой вздор! все дело сводилось к тому, что проектирова-
лись регулярные заседания совета министров; но при этом даже и речи
не было о постоянном председателе. Должны были собираться по
очереди у того или другого; у кого происходило заседание, тот и пред-
седательствовал. Далее, предполагалось дела, до того времени восхо-
дившие на высочайшее утверждение, разделить на две категории: одни
по-прежнему должны были докладываться государю, но предваритель-
но заслушивались в совете министров и только им одобренные пред-
ставлялись для доклада государю; другие, второстепенные, окончатель-
но решались в совете министров. Ведь трудно себе представить, какие
пустяки иногда требуют высочайшего утверждения, например, назна-
чение губернской акушерки. Когда в одном из заседаний совета ми-
нистров, уже после 1 марта, под председательством самого государя,
ему было объяснено это дело, он сказал: «Да это гора свалится с моих
плеч», был очень доволен и обнял меня.
— То же насчет конституции, — продолжал Лорис-Меликов, —
ничего подобного! Вот что проектировалось. Обыкновенно в декабре
бывает сессия губернских земских собраний; так вот в январе депу-
таты от этих собраний и должны были съезжаться в Петербург для
рассмотрения тех проектов, которые правительство считало нужным
передать на их предварительное заключение. Эта комиссия имела
626
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
лишь совещательное значение; ее работы вместе с правительственны-
ми проектами должны были поступать в Государственный Совет. Го-
сударь (Александр II) говорил мне, что это найдут недостаточным, а
я отвечал: «Поверьте, государь, по крайней мере, на три года этого
хватит». Будет сделан опыт, который и покажет, насколько есть на-
добность в дальнейших реформах, насколько в России есть достаточ-
но политически развитой класс.
— С моей точки зрения, — говорил не раз Лорис-Меликов, — для
данного момента несравненно большее значение имели другие мероп-
риятия: надо было реформы 60-х годов не только очистить от поздней-
ших урезков и наслоений циркулярного законодательства, но и дать
началам, положенным в основу этих реформ, дальнейшее развитие.
Только планомерная работа в этом направлении могла создать насто-
ящую почву для более фундаментальной реформы.
В моей памяти отчетливо сохранилась лишь сущность разговоров,
детали, которые проводил Лорис-Меликов в подтверждение своих
взглядов, конечно, улетучились, да в них и нет особенной важности.
Не лишним, однако, нахожу указать на его отношение к польскому
вопросу. Тогда лишь этот вопрос, да отчасти остзейские бароны, тре-
вожили покой наших патриотов.
Вероятно, до переселения в Петербург Лорис-Меликов никогда и
не задумывался над польским вопросом. Здесь он в числе членов со-
вета мин. вн. дел нашел Александра Ивановича Деспота-Зеновича6,
убежденного поляка, но выросшего в Москве, в русской семье Тучко-
вых. По своему широкому образованию и высоким нравственным
качествам своей безупречной административной деятельности, — он
был кяхтинским градоначальником и потом тобольским губернатором.
Деспот-Зенович пользовался всеобщим уважением, даже в кругах стро-
го консервативных. Лорис-Меликов сблизился с Деспотом-Зеновичем
и нередко обращался к нему за содействием по разным делам, напри-
мер, хотя бы по вопросу о поднятии Архангельского края. Весьма
вероятно, что влияние Деспота-Зеновича сказалось и на взглядах Ло-
рис-Меликова на польский вопрос.
— Я говорил государю, что нельзя оставлять поляков под постоян-
ным режимом исключительных законов, нельзя вести бесконечную
борьбу против их национальности и веры; что и на поляков следует
распространить блага общественных реформ. И государю угодно было
одобрить мои взгляды.
Как первый шаг в этом направлении было решено установить бо-
лее нормальные отношения с римской курией, прерванные после со-
бытий 1863 г. (конкордат, заключенный 22 июля 1847 г., был отме-
40*
627
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нен 25 ноября 1866 г.). С Деспотом-Зеновичем Лорис-Меликов до
конца сохранил лучшие отношения.
Хотя во время моих ниццских бесед с Лорис-Меликовым влияние
Победоносцева еще далеко не достигло того апогея, как впоследствии,
но в знаменательном заседании совета министров, предшествовавшем
манифесту 29 апреля, он был главным противником Лорис-Мелико-
ва; ему же, не без основания, приписывали и самую редакцию мани-
феста. Понятно, что Лорис-Меликов не мог без раздражения говорить
о Победоносцеве.
— На свою голову уговорил государя назначить Победоносцева
обер-прокурором; государь не любил его, считал ханжой и обскуран-
том. Победоносцев, конечно, человек большого знания, владеет даром
слова, выдержанной логикой, и вы легко поймете, какое он может
иметь влияние.
Когда Д.А. Толстой подал в отставку (увольнение состоялось не
сразу — 24 апреля 1880 г.), к Лорис-Меликову приехал наследник и
просил его представить на пост обер-прокурора Победоносцева. Ло-
рис-Меликов исполнил желание наследника, причем при докладе по-
яснил, что инициатива этого представления принадлежит наследнику.
Александр II, ничего не сказав, взял доклад. Прошло некоторое вре-
мя, опять же по желанию наследника Лорис-Меликов напомнил го-
сударю о своем докладе. И вот что получил в ответ:
— В доказательство того, что я не забыл о твоем докладе, вот он,
подписанный мною; делай с ним что хочешь, но запомни, что в лице
Победоносцева ты имеешь своего злейшего врага.
Я знал, что все начальное образование Лорис-Меликова не шло
дальше школы гвардейских подпрапорщиков (нынешнее Николаев-
ское кав. училище). Из бесед с ним вынес, однако, впечатление, что
от природы он обладал большим умом, способностью быстро усваи-
вать новые для него идеи и находить для них соответствующие сло-
ва для выражения. О чем бы ни шла речь, — можно было согла-
шаться с ним или нет, — это другое дело; но он ни разу не
проговорился так, чтобы выдать свою лишь весьма недавнюю осве-
домленность в данном вопросе. Напротив, как это почти всегда
бывает у людей, прошедших практическую школу, мысль его выска-
зывалась отчеканенно, так и казалось, что она прямо вынесена из
опыта жизни. Говорил Лорис-Меликов свободно, без потуг, но в то
же время не замечалось и той болтливости, которая так нередка у
людей, кое-что схвативших на лету.
Узнав, что я дважды был на Кавказе, причем всякий раз прожил
по нескольку месяцев, что в числе моих друзей был В.Г. Гогоберидзе7,
628
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
пользовавшийся всеобщим уважением, Лорис-Меликов охотно пускал-
ся в рассказы о Кавказе, особенно о горцах, о том, как, собственно,
легко ими управлять, если только бережно относиться к их народным
обычаям. А я в таких случаях старался втянуть его в разговор насчет
войны 77 года. На мой осторожно поставленный вопрос, в достаточ-
ной ли степени он пользовался самостоятельностью, Мих. Тар. только
махнул рукой да прибавил: мало ли что было. Но тут же разразился
резкой филиппикой по адресу тогда еще здравствовавшей великой
княгини Ольги Федоровны.
К слову, Мих. Т. обратил мое внимание, что все расходы на кам-
панию, составившие 72 м. р., велись на кредитные билеты, чем было
сбережено много миллионов. Он этим, видимо, гордился. Личное бес-
корыстие Мих. Тар., конечно, вне всяких сомнений; в этом отноше-
нии даже его злейшие враги не позволяли себе никаких выпадов;
можно также вполне поверить его бережливой сдержанности в рас-
ходовании казенных средств. Но таковы наши порядки, что и Кавказ
в войну 77 г. прославился грандиозными хищениями. Достаточно
вспомнить хоть одного действовавшего в Рионском краю генерала, по-
лучившего прозвание Цапцарадзе, который при первом приступе кон-
троля вернул 300 т. р., а с остальными поторопился перебраться за
границу, где и оставался до конца своей жизни. Когда это дело док-
ладывалось наместнику и докладчик предложил открыть формальное
следствие, то получил в ответ: что же, вы хотите с одного вола две
шкуры содрать? И дальнейший ход дела был прекращен.
Еще при первых встречах я как-то раз передал Лорис-Меликову о
циркулировавшем в Петербурге слухе, что ему предлагался пост пред-
седателя комитета министров (слух, как потом оказалось, ни на чем
не основанный). Вместо прямого ответа Лорис-Меликов ограничился
лишь замечанием, что он всегда определенно высказывался, что счи-
тает комитет министров совершенно излишним учреждением.
— Впрочем, многим этот слух кажется несоответствующим тепе-
решнему курсу, — продолжал я, желая вызвать Лорис-Меликова на
более определенный ответ.
— Да, я полагаю, что доставляю им большое удовольствие, что
нахожусь здесь, а не в Петербурге.
А Лорис-Меликова тянуло в Петербург. Впоследствии мне удалось
узнать, что незадолго до наших разговоров, именно 17 сентября 1881 г.,
он обращался к Н.П. Игнатьеву с вопросом, насколько его возвраще-
ние в Петербург не может «навлечь на него хотя бы тень неудовольствия
или неприятностей». Необходимость переезда в Петербург он мотиви-
ровал заботами о воспитании детей и своими имущественными делами.
629
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
В письме он указывал также, что переезд в Петербург может «откло-
нить могущие возникнуть... нарекания... что он будирует». В конце же
письма прибавлялось: «Сожалею очень, что вместо неприглядной жиз-
ни за границей, не могу отправиться теперь же на Кавказ или Крым. В
Тифлисе, по неокончательному еще решению вопроса, кто будет утвер-
жден наместником, — пребывание мое там было бы крайне неудобно
и неминуемо вызвало бы толки; что же касается Крыма, то соседство
генерал-адмирала* может также дать пищу к остроумным вымыслам».
Надо думать, что ответ Игнатьева был не особенно благоприятный.
Тогда Игнатьев еще не считал свое положение поколебленным и, не-
смотря по наружности на дружеские отношения, в душе мог опасать-
ся Лорис-Меликова, как опасного конкурента. Но когда по весне 82 г.
Игнатьев стал чувствовать, что почва под ним становится все более и
более шаткою, Лорис-Меликов покинул заграницу и поселился около
ст. Чудово в имении у своего родственника. Вскоре состоялось назна-
чение мин. внут. дел гр. Д.А. Толстого. Вот что по этому случаю рас-
сказывал мне осенью 83 г. Лорис-Меликов:
— Когда Игнатьев подал в отставку, он вечером был у меня. Кто-
то приехал (Л.-М. называл фамилию, но я не запомнил) и сообщил,
что преемником назначен Толстой. «Какой Толстой?» — разом вос-
кликнули мы с Игнатьевым. И вот почему. Наследник не раз просил
меня повлиять на государя (Александра II), чтобы он уволил Толсто-
го, человека всем ненавистного; и вообще выражался о нем в самом
резком тоне. Я всегда отвечал одно: как я могу об этом говорить с
государем; вы сын, наследник престола, — только вы можете гово-
рить об этом с государем.
Помогло совершенно случайное обстоятельство, как об этом рас-
сказывал мне А.И. Деспот-Зенович. В комитете министров обсужда-
лось представление Макова (мин. внут. дел) о некотором расширении
прав раскольников. Толстой резко возражал, но остался в меньшин-
стве. После закрытия заседания, но когда еще не разошлись, Толстой
в частном разговоре возбужденно заметил: все это дел возникло по-
тому, что раскольники заплатили хорошую взятку в м. в. д. Когда об
этих словах узнал Маков, то между ним и Толстым вышел крупный
конфликт, и оба подали в отставку. Александр II, несомненно, под
конец тяготился Толстым, но не увольнял его, чтобы не показать этим,
что уступает давлению общественного мнения. Теперь же принял
отставку Толстого; но, как говорили, для поддержания престижа, за-
явив его преемнику, что «система» должна оставаться не поколеблен-
* Тогда в Ореанде жил великий князь Константин Николаевич.
630
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ною. Что касается до Макова, то пошатнулось несколько и его поло-
жение, но некоторое время он еще сохранял за собой мин. внут. дел.
Лорис-Меликов, в качестве «главного начальника верховной распо-
рядительной комиссии», имел крайне широкие полномочия, но реаль-
но только в одном направлении: арестовывать, ссылать и т. п. Не имея
своих собственных исполнительных органов, исполнительная комис-
сия во всем остальном оказалась на воздухе. Это скоро почувствовал
Мих. Тар., а потому и постарался променять свое исключительное
положение на более скромное: 6 августа 1880 г. верховная комиссия
была закрыта, а Мих. Тар. стал мин. вн. дел. Одновременно с этим
было упразднено III отделение, дела его перешли в м. в. д., во вновь
образованный департамент государственной полиции, скоро, впрочем,
слитый с прежним депар. пол. Для Макова же было создано новое
Министерство почт и телеграфов с главным начальствование над деп.
духовных дел иностр, исповеданий. Однако Лорис-Меликов скоро
спохватился, что напрасно выпустил из своих рук почту и телеграф, а
потому 16 марта 1881 г. успел добиться, что они были возвращены в
мин. внут. дел, да вместе с ними и департамент иностр, исповеданий.
Реабилитация Толстого, по словам А.И. Деспот-Зеновича, началась
так. От Александра II перешло совсем законченное соглашение с рим-
ской курией. Когда в один прекрасный день, уже при Игнатьеве,
Александру III оставалось только приложить свою подпись, он несколь-
ко задумался и предложил Победоносцеву прочитать соглашение и
высказать свое мнение. Тот уклонился, сославшись на свою недоста-
точную осведомленность в этом деле, и кроме того, прибавил, что по
званию обер-прокурора он может относиться только отрицательно к
каким-нибудь уступкам римской курии. — Но есть человек, который
в этом вопросе очень компетентен, он даже издал большую работу о
наших отношениях к римской курии: «Le Catholicisme remain en
Russie». — Кто такой? — Граф Д.А. Толстой. — Государь просил
Победоносцева передать соглашение Толстому для отзыва. Толстой
высказался отрицательно, но дело в дипломатическом отношении было
настолько закончено, что отступиться от него уже нельзя было, и
Александр III дал свою подпись.
В скором времени, а именно 25 апреля 1882 г., президент Акаде-
мии наук гр. Литке по собственному желанию был уволен, и того же
числа на его место состоялось назначение гр. Д.А. Толстого. Конечно,
по этому случаю он представлялся государю. А 30 мая т. г. был на-
значен мин. вн. дел и оставался им до самой своей смерти в 1889 г.
Работоспособностью Толстой не отличался, к тому же у него было
плохое здоровье; иногда он сам заговаривал, что ему следует удалить-
631
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
______________________________________
ся на покой, но всегда в таких случаях получал один ответ: «Сохра-
ните за собой лишь общее руководительство, нам важно даже одно
ваше имя».
Но не с одним Победоносцевым и его единомышленниками при-
шлось столкнуться Лорис-Меликову.
— Наш посол в Берлине, — рассказывал Лорис-Меликов, — со-
общал, что Бисмарк говорил ему: «Я часто задаю себе вопрос, что бы
я стал делать в положении гр. Лорис-Меликова? И должен вам ска-
зать, что ничего другого, кроме того, что он делает, не могу себе пред-
ставить». А потом, — прибавил Мих. Тар., — из того же Берлина шли
советы совсем в другом тоне и, разумеется, сыграли очень крупную
роль в повороте, приведшем к 29 апреля.
Лорис-Меликов был на коронации в 1883 г. Существует давний
обычай на коронации производить в фельдмаршалы кого-нибудь из
наиболее старейших и выдающихся генералов (так при Николае I был
произведен Витгенштейн, при Александре II — кн. М.С. Воронцов).
Но в 1883 г. таковыми могли быть Лорис-Меликов и Милютин; по-
тому на этот раз производства в фельдмаршалы не было. В 1886 г. с
надлежащей помпой был открыт в Петербурге в увековечение войны
77—78 гг. памятник «Славы»; Лорис-Меликов не получил приглаше-
ния на эти празднества.
Но лично Александр III всегда относился к нему милостиво; он
назначил ему содержание в 26 т. р. и освободил от присутствования
в Госуд. Совете, назначил ему из вещей своего покойного отца мун-
дир гродненского гусарского полка (в этом полку Л.-М. начал свою
службу) и золотой портсигар. Вдова получила пенсию в 5 т. р., да двум
дочерям до их замужества было назначено по 1 т. р.
В Петербурге я видел Лорис-Меликова летом 1887 г. в его послед-
ний приезд. Через А.И. Деспота-Зеновича он выразил желание, что-
бы я побывал у него, да дал бы ему мой снимок портрета Салтыкова.
Я едва узнал Мих. Тар. — до такой степени он имел болезненно из-
нуренный вид. Уже не было и тени той живости в разговоре, как в
Ницце.
— Кто бы мог подумать, — с грустью говорил он, — что реакция
зайдет так далеко. Где же то русское общество, которое, казалось, так
горячо приветствовало поворот, связанный с моим именем? А теперь,
если и вспоминают обо мне, то с презрительной прибавкой: какой-то
армяшка Лорис-Меликов.
С годами имя Лорис-Меликова постепенно стало забываться; но все
же находились люди, которые теряли всякое самообладание при од-
ном простом признании за ним хоть некоторого общественного зна-
632
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
12^
чения. Раз одновременно выходили из Hotel de France А.И. Деспот-
Зенович и М.Н. Островский8; они были товарищами по Московскому
университету, и между ними поддерживалось знакомство. У Деспо-
та-Зеновича была карета, и он предложил Островскому подвезти его.
В карете возник какой-то разговор, причем Деспот-Зенович с уваже-
нием отозвался о Лорис-Меликове. Мгновенно Островский потребо-
вал, чтоб карета остановилась. «Я не могу ни на одну минуту
оставаться вместе с человеком, который так думает о Лорис-Мелико-
ве». Карета была остановлена, и Островский поспешил выйти. Прав-
да, на другой день он почувствовал всю дикость своей выходки и
написал Деспот-Зеновичу несколько извинительных строк.
Оригинальное суждение раз довелось мне выслушать от М.М. Ста-
сюлевича: «Тоже вообразили, что они (т. е. Лорис-Меликов, Абаза,
Милютин) европейские министры, и вышли в отставку, когда от них
никто этого не требовал».
От покойного Н.А. Белоголового я слышал, что незадолго до своей
смерти Мих. Тар. сжег очень много из своих бумаг. Этой участи, как
я потом узнал, подверглась большая часть его частной переписки. Он
оставил запечатанный конверт для передачи государю, что вдовой и
было исполнено; так что явившемуся из Парижа чиновнику нашего
посольства для наложения печатей на бумаги Л.-М. пришлось только
констатировать, что никаких бумаг после покойного не осталось.
Голос минувшего. 1914. № 8. С. 97—109.
1 Пантелеев Лонгин Федорович (1840—1919). В 1863 г. окончил юридический
факультет Петербургского университета. Член общества «Земля и воля» (1862—1863),
в 1864 г. арестован, приговорен к каторжным работам на заводах; в 1876 г. получил
разрешение жить в столицах. В 1877 г. занялся издательской деятельностью.
2 Лихачев Владимир Иванович (1837—1906) — гласный городской думы Санкт-
Петербурга.
3 Заболоцкий-Десятовский Андрей Парфентьевич (1808—1882) — публицист,
автор научно-популярных книг, историк, экономист. Главный труд — «Граф
П.Д. Киселев и его время: материалы для истории имп. Александра I, Николая I и
Александра II (СПб., 1882. Т. 1—4).
4 Баранов Осип Гаврилович — генерал-майор, губернатор Благовещенска-на-Аму-
ре, участник Русско-турецкой войны 1877—1878 гг.
5 Базилевский Виктор Иванович — золотопромышленник; Унковский Алексей
Михайлович (1828—1893) — либерал, общественный деятель. С 1857 г. предводи-
тель дворянства Тверской губ., участник подготовки крестьянской реформы 1861 г.;
Аносов Н.П. — золотопромышленник.
Боровиковский А.Л. — адвокат, выступал на политических судебных процессах.
6 Деспот-Зенович Александр Иванович (1828—1895) — тобольский генерал-гу-
бернатор, впоследствии член совета Министерства внутренних дел.
7 Гогоберидзе Виссарион Левандович, умер в 1878 г.
8 Островский Михаил Николаевич (1827—1901) — в 1871 г. товарищ госуд. кон-
троля, 1872 г. — сенатор. С 1878 г. член Государственного совета. В 1881 — 1893 гг.
министр государственных имуществ.
633
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 81
«ПРИМИРИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГРАФА НИГИЛИЗМА
НЕ ИСКОРЕНИЛА»
Оказалось, что примирительная политика графа, и призыв обще-
ственных сил, и облегчение участи молодых людей, сосланных в отда-
ленные края*, и обещание крупных реформ нигилизма не искоренили.
Крамола шла своим чередом.
Он сам уже в отставке заметил как-то: «Вот граф Толстой, хоть
штатский, справился с нигилистами, а я и военный, да не мор>. Но
если мероприятия графа нигилизма не уничтожили, то разве по не-
знанию и с злым умыслом повторяют, что небрежность графа была
одною из причин 1-го марта. На деле никогда не шло так деятельно
раскрытие нигилистической организации, никогда число захваченных
и осужденных анархистов не было так велико, как именно при «дик-
татуре сердца». Известно, что и Желябов был арестован ранее 1-го
марта. Затем, если в организации сыскной части оказались разные
прорехи, то они, конечно, к графу не относятся, так как ни в какой
стране министр не может входить во все мелочи и заменять собою
полицейских агентов.
Но если обвинение графа за 1-е марта было бы несправедливо и
недобросовестно и даже жестоко, то нельзя не сказать, что поведение
его после этой катастрофы оказалось ниже того, чего от него следовало
ожидать. Потрясенный нравственно и физически, Аорис-Меликов не
хотел или не мог понять, что той политике, которую он преследовал, не
было более места. Он пытался, однако, поддержать свою программу и
даже влиял еще на некоторые назначения, но песня его была спета.
Появление манифеста 29-го апреля, помимо участия графа, дало понять,
что роль его сыграна, что доверие к его политике утрачено. Немедлен-
но граф подал в отставку, которая была принята, равно как и отставка
его друзей, графа Милютина и г. Абазы.
* Многие из высланных в прежнее время административным порядком не могли
воспользоваться, по неимению средств на обратное возвращение и необходимой одеж-
ды, облегчениями, полученными вследствие состоявшегося Высочайшего соизволения
на пересмотр списков высланных лиц. Граф Лорис-Меликов, не желая, чтобы милость
государя оставалась мертвою буквою, испросил новое Высочайшее повеление о при-
нятии на счет казны расходов на необходимую одежду, а равно на прогоны и путе-
вые издержки для возвращения лиц, не имевших собственных средств. Это гуманное
распоряжение шло на встречу неоднократно высказанным в печати и обществе при-
глашениям к частной благотворительности, с целью собрать хотя какие-нибудь сред-
ства для пособия наиболее нуждавшимся из возвращенных сосланных административ-
ным порядком.
634
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Граф готовился к такому исходу и в тот же день переехал с казен-
ной квартиры, а затем отправился за границу отдохнуть после пят-
надцатимесячных непрерывных трудов. Известие об его отъезде было
встречено общим пожеланием скорейшего восстановления сил уважа-
емого государственного деятеля, карьеру которого, судя по его летам
и по тому положению, которое он занял в наших высших сферах, едва
ли можно было считать законченною. Даже консервативная печать, в
лице своего корифея Аксакова, поспешила засвидетельствовать свое
уважение удаляющемуся от дел государственному человеку. Под кон-
сервативной печатью разумеется та, которая стояла на почве народ-
ных традиций, а не та, которая лишь торговала консервативными
идеями, как другие торгуют старым тряпьем или вывороченным наи-
знанку платьем.
Аксаков не пытался делать подробной оценки управления графа
Лорис-Меликова, так как время для этого не настало, но, зная, что
молчание неуместно в обществе, где нет недостатка в героях извес-
тной басни, готовых лягать каждого, кто не пользуется уже палла-
диумом цензурного охранения, характеризовал графа как первого,
кажется, министра в русской истории, который, помимо личного че-
столюбия, был проникнут искренним желанием государственной
пользы. Публика инстинктивно сознавала это и тут-то заключалась
тайна популярности графа Лорис-Меликова, редкой в нашем скеп-
тическом обществе. Графа Лорис-Меликова заграничные газеты срав-
нивали с Мазарини, который сумел с честью управлять Францией в
самое смутное время при помощи примирительной и ловкой по-
литики. Строго говоря, в сравнении этом не было смысла. Граф
Лорис-Меликов, не говоря уже о его бескорыстии, которым не
отличался Мазарини, составивший себе на службе состояние в
200 миллионов ливров, — не гнался за властью из-за власти, ради
честолюбия. Поэтому он и оставил свой пост с такою высокою ре-
путацией в глазах просвещенного общества, которое всегда сумеет
оценить истинные заслуги.
Последние годы граф проводил почти постоянно в Ницце; отча-
сти вследствие расстроенного, своего здоровья, отчасти потому, что
после того, как он занимал такое положение, ему как-то неловко
было разыгрывать перед публикою роль падшего величия. Он наез-
жал, впрочем, изредка в Петербург и между прочим принимал уча-
стие в обсуждении весьма важного вопроса о военной повинности
на Кавказе. Граф мог бы успехом занять где-либо пост посла, но у
нас редко назначают послов не из профессиональных дипломатов.
Скончался он в Ницце. Хотя граф давно страдал хроническим брон-
635
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
хитом и отличался вообще слабым здоровьем, но лета (ему было
только 64 года) и энергическая нервная натура давали надежду на
более долгую жизнь.
Мы перечислили более важные моменты в жизни Лорис-Мели-
кова. Остается сделать заключение о роли его в звании последнего
«случайного человека» в России. Граф Лорис-Меликов один из самых
замечательных русских государственных людей. Служба его принад-
лежит не тому или другому ведомству, а России. В нашей истории
он займет крупное место и, без сомнения, весьма почетное. Граф,
действительно, желал общего блага, и общественное мнение справед-
ливо видело в нем не честолюбца и интригана, а человека добра. Это
был редкий пример государственного деятеля и фаворита, который
пользовался своею властью и своим положением с необыкновенною
умеренностью, скромностью и бескорыстием. Беда, однако, в том,
что граф не был достаточно подготовлен к выпавшей на него зада-
че, а благодаря 1-му марта диктатура его продолжалась слишком
короткое время.
Выросший и состарившийся вдали от петербургских придворных
и канцелярских сфер, граф Лорис-Меликов верил в силу обществен-
ного мнения, верил в зрелость русского общества. На этом он пост-
роил свою правительственную систему и полагал призывом русского
образованного общества к содействию правительству уничтожить
крамолу. Та необыкновенная популярность, которою пользовался
граф несколько месяцев, то увлечение, которое охватило русское
общество и которое получило название, ставшее ныне ироническим,
«новых веяний», укрепляли графа Лорис-Меликова в избранной им
политике.
Обстоятельства показали, что граф Лорис-Меликов ошибался, что
в таком обширном и сложном организме, какова Россия, крепкая
власть и могучее воздействие правительства важнее сантиментального
и бесформенного сочувствия общества. Но кто может обвинить гра-
фа в этом заблуждении, исходившем из намерений великодушных и
показавших его патриотизм и доверение к тому прогрессу русского
самосознания, которым так гордились мы двадцать лет подряд?
Служа на Кавказе, граф не знал Петербурга и его партий, он со-
вершенно ложно оценивал силу и значение здешних государственных
людей, считал опасными соперниками людей незначительных и рас-
считывал на помощь от людей далеко не бывших в состоянии сделать
что-либо серьезное и полезное. «Один в поле не воин» — совершен-
но к нему применимое выражение. Обладая восточным лукавством,
он не обладал принципами Макиавелли1, а потому власть безгранич-
636
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ная была ему не по силам, он создал себе много врагов, но ни одного
не сумел нейтрализовать.
Постоянное пребывание в провинции и в армии дало ему также
неверное понятие о потребностях государства. Жалобы квазилибераль-
ной печати, имевшей более целью систематическую оппозицию прави-
тельству, он почитал за действительные выражения народных нужд. Он
считал наше общество более созревшим, чем это было, и более устой-
чивым в своих воззрениях. Он верил, что общество действительно жаж-
дало прогресса и что нигилизм есть только пена, которая вскипала на
поверхности волнующегося общества; успокоится волнение, пропадет и
пена. Он не знал, что наше молодое общество еще само не уяснило себе
своих потребностей, что Россия слишком велика, чтобы партии сфор-
мировались, и что у нас скачки от радикализма к реакции делаются
весьма просто и незамысловато. Лорис-Меликов, наконец, не знал, что
при установившейся вековой приказной практике у нас не легко ни
найти новых людей для нового дела, ни дать за редкими исключения-
ми свежим людям возможность проявить себя. Незнакомый с механиз-
мом высшего государственного управления, граф Лорис-Меликов не-
вольно подчинился чиновничьему кружку, и лучшие замыслы его
застряли в административной тине. Теперь, конечно, раскрывать все
пружины этой интересной эпохи не время и невозможно. Она, одна-
ко, очень поучительна и доказывает вновь, что одними «благими наме-
рениями» управлять людьми невозможно, а уступчивость в тревожные
времена равносильна слабости.
По убеждениям своим он был весьма умеренный либерал и вов-
се не мечтал о радикальном перевороте. Он был за распростране-
ние народного образования, за расширение самоуправления и за
привлечение выборных от общества, в качестве совещательных чле-
нов, к обсуждению законодательных вопросов; доктринерства он был
совершенно чужд.
В частной жизни граф Лорис-Меликов пользовался глубочайшим
уважением и любовью всех его знавших. Это был человек редкого
бескорыстия, чрезвычайно умный, веселый и приятный собеседник,
всем доступный, со всеми обходительный, он охотно выслушивал воз-
ражения, отличался терпимостью к чужим мнениям, не считал себя
непогрешимым и в минуты, когда самые высокопоставленные лица
буквально пресмыкались перед ним, сохранявший всегда простоту и
представлявший собою воплощение кавказского армейского офицера,
беспечного и невоздержанного на язык. Кто близко знал графа Ло-
рис-Меликова, тот всегда будет чтить его память. Такие люди укра-
шают свой народ, свое отечество.
637
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Скальковский К.А.1 Иаши государственные и общественные деятели. СПб., 1890.
С. 205—214.
1 Макиавелли Никколо (1469—1527) — итальянский политический мыслитель,
писатель. В произведении «Государь» считал, что ради упрочения государственной
власти допустимы любые средства. «Макиавеллизм» — политика, пренебрегающая
моральными нормами.
2 Скальковский Константин Аполлонович (1843 —1906) — брат Алексея (см. док.
№ 21). Горный инженер и писатель, сотрудничал в «Новом времени», автор сочине-
ний: «Современная Россия», «Внешняя политика России и положение иностранных
государств» и др.
№ 82
«Я ВИДЕЛ ПЕРЕД СОБОЙ НЕ ЦАРЕДВОРЦА,
А ОБЫКНОВЕННОГО ЧЕЛОВЕКА»
Принял он меня очень приветливо*, как старого знакомого, и с этого
же свидания между нами установились сразу самые искренние и дру-
жеские отношения, чему, вероятно, не мало способствовало некоторое
сходство в нашем подневольном скитании вдали от родины, хотя я и
чувствую очевидное преувеличение, приравнивая мою скромную дея-
тельность и незаметное существование к такому видному кораблю, ка-
ким был гр. Лорис. Помню, что он меня встретил словами: «Я слышал,
что вы очень скучаете, я тоже; давайте составим, как говорит Шекспир,
одно горе: вдвоем нам и скучать будет веселее»; и затем с уст его поли-
лась такая искренняя, скорбная речь о своей бесцельной, праздной
жизни в настоящем, такая откровенная исповедь своих промахов и
ошибок в прошлом, что расстояние, отделявшее нас, тотчас же руши-
лось, и я увидел перед собой не царедворца, не важную персону, а обык-
новенного человека, без всякой драпировки и фраз, в его неподдельной
натуре, близко родственной мне по духу, и почувствовал к нему неодо-
лимое влечение. Теперь, когда графа уже нет в живых, и я не раз зада-
вал себе вопрос, как могла завязаться такая дружеская короткость, пол-
ная молодого увлечения, между двумя пожилыми людьми с столь
противоположными темпераментами, между графом с его женой, жи-
вой и экспансивной натурой, и мною, сыном ледяной Сибири, замкну-
тым и несообщительным, между веселым и остроумным афинянином
и суровым аскетическим спартанцем? Я должен признать без всякого
самоуничижения, что в данном случае Кавказ покорил Сибирь, а не
наоборот, и что весь деятельный почин в установке правды и естествен-
ности между нами должен быть целиком отнесен к графу. Не могу
* Встреча произошла в Висбадене в июне 1884 г.
638
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
знать, чем он дорожил во мне; я же в нем, помимо разностороннего и
приятного ума, высоко ценил его человечность, его горячую веру в про-
гресс, его простоту и честность в отношениях. Несмотря на его типич-
ную армянскую внешность, в внутреннем его складе не было ничего
инородческого; говорил он превосходным русским языком с печатью
литературной обработки, хотя нередко уснащивал его разными просто-
народными поговорками, вроде, например, «тара-бара, крута гора»,
«мели, Емеля, твоя неделя» и т. п., за русской литературой он следил с
большою любовью, до последнего времени удерживал в памяти множе-
ство стихов Пушкина, Лермонтова, Некрасова и др. и нередко цитиро-
вал их в разговоре, любил также приводить остроумные изречения Сал-
тыкова, которого был большим поклонником. Хотя он и горячо любил
свою кавказскую родину, но любовь эта была отодвинута на второй план
в его сердце, первое же место в нем занимала Россия, как целое, и гра-
фа смело можно было назвать русским патриотом в лучшем значении
слова. Ничем не отличаясь от русского образованного человека, он ли-
шен был одного из крупных национальных недостатков его, а именно,
в нем не было того мелочного самолюбия, которое беспрестанно у нас
приводит к тому, что умные и в сущности совсем единомышленные
люди легко готовы из-за самого пустого слова или ничтожного прере-
кательства рассориться, сделаться чуть не вечными и непримиримыми
врагами и пожертвовать, таким образом, интересами коллективного
блага •— пустой личной обиде, самому мелкому недоразумению. Граф
же отличался, напротив, терпимостью к чужим мнениям, не был мелоч-
но обидчив и, не считая себя непогрешимым, всегда спокойно и вни-
мательно выслушивал возражения; это, вероятно, и дало повод обвинять
его характер в чрезмерной гибкости, податливости и даже в азиатской
хитрости, что было, по моему мнению, совершенно несправедливо, ибо,
охотно выслушивая всякие мнения, он оставался на редкость устойчив
в своих основных убеждениях и его нельзя было сбить с них. Терпи-
мость же к посторонним и часто враждебным ему взглядам, напротив,
служила лучшим признаком той ширины ума, которая и делала из него
истинного государственного человека, преследующего главную намечен-
ную им государственную цель, не позволяя отвлекать себя от нее ника-
кими второстепенными препятствиями и меньше всего уколами лично-
го самолюбия. По политическим своим убеждениям — это был
умеренный постепеновец, который не мечтал ни о каких коренных
переворотах в государственном строе и признавал их положительно
пагубными в неподготовленных обществах, но непоколебимо веруя в
прогресс человечества и в необходимость для России примкнуть к его
благам, крепко стоял на том, что правительству необходимо самому
639
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
поощрять постепенное развитие общества и руководить им в этом на-
правлении. Поэтому он был за возможно широкое распространение
народного образования, за нестесняемость науки, за расширение и боль-
шую самостоятельность самоуправления и за привлечение выборных от
общества к обсуждению законодательных вопросов в качестве совеща-
тельных членов. Дальше этого его реформативные идеалы не шли, и они,
с точки зрения западного европейца, едва ли могут быть названы ина-
че, как весьма скромными и узкими; у нас же реакционная печать на-
шла их чуть не революционными и, окрестив их названием лжелибе-
ральных, осыпала графа глумлением, стараясь выставить его чуть не
врагом отечества. Нельзя не добавить, что ко всем этим преследовани-
ям и клеветам сам он относился очень благодушно и незлобливо и од-
нажды выразился по этому поводу так: «Далась же им эта диктатура
сердца! и неужели Катков серьезно думает меня уязвить такой лестной
кличкой, которой, на самом деле, я могу лишь гордиться и особенно в
такое жесткое и злобствующее время, как наше? Да ведь я бы почел для
себя самой величайшей почестью и наградой, если бы на моем могиль-
ном памятнике вместо всяких эпитафий поместили только одну эту
кличку».
Через день после моего первого посещения граф заехал ко мне
на квартиру, познакомился с моей женой и высказал снова такое
искреннее желание сойтись покороче, что мы стали видаться доволь-
но часто. В это лето себя он чувствовал настолько порядочно, что
всякий день выезжал и, обыкновенно выйдя из экипажа, прохажи-
вался некоторое пространство пешком. Положение его тогда было
еще не выяснено, и трудно было считать его окончательно сошед-
шим со сцены, а потому знакомством его дорожили, и он редко
бывал дома один; в Висбадене проживало много русских, и большин-
ство из них, время от времени, навещало его, а из старых знако-
мых не мало было таких, которые заезжали в Висбаден нарочно для
свидания с ним. Лечившиеся в этот сезон в Висбадене датский и
греческий короли и приезжавший к ним в гости принц Уэльский
также побывали у него: не раз встречал я в его кабинете принца
нассауского Николая1 и супругу его — графиню Меренберг, дочь
поэта Пушкина2. Я, как человек мало общественный, не с особен-
ной охотой заходил к графу, зная, что у него неизбежно наткнешь-
ся на какое-нибудь новое знакомство, а потому тем более бывал
редко, когда его ландо подъезжало под балкон моей квартиры и он
вызывал меня, чтобы узнать, дома ли я и можно ли с часок побол-
тать? — тогда можно было с ним беседовать по душе, не стесняясь
присутствием незнакомых лиц.
640
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Для общей характеристики взглядов графа Михаила Тариеловича
могу повторить только сказанное уже мною раньше о его политических
убеждениях относительно благоустроения России и разве прибавить, что
и в обсуждениях западноевропейской политики он всегда оставался
на точке зрения последовательного либерала, строго убежденного за-
щитника органического прогресса, с одинаковым несочувствием от-
носившегося ко всем явлениям, задерживающим нормальный рост и
правильное развитие народов, с какой бы стороны эти явления ни об-
наруживались, со стороны ли нетерпеливых, радикальных теоретиков,
спешивших приложить принципы, выработанные работой передовых
кабинетных мыслителей, к государственной жизни, или со стороны
представителей реакции, не пренебрегающих никакими мерами, что-
бы искусственно задержать пробуждающееся самосознание народных
масс, вместо того чтобы открыть ему правильные пути для его последо-
вательного развития. Поэтому он одинаково горячо восставал и против
нездорового преобладания, приобретенного радикалами на дела Фран-
ции, и против той политики железа и ежовых рукавицах, какую с та-
ким успехом применяет Бисмарк3 в делах той остальной Европы, кото-
рая входит в орбиту германского влияния. Но доктринером графа
назвать было нельзя; от доктринерства его спасали его редкий здравый
смысл и та обширная и всесторонняя практическая деятельность, через
которую он прошел; он хорошо понимал, что жизнь государства так
сложна и разнообразна, что не может быть уложена в известные рам-
ки и подчинена заранее составленной программе, а потому даже для
ошибок людей не сочувственных ему взглядов склонен был находить
если не оправдание, то объяснение в этих неподдающихся кабинетно-
му предусмотрению условиях жизни. Помню однажды, беседуя по по-
воду того, как французские радикалы, начиная с Гамбетты4 и кончая
Флоке5, лишь только достигали сами кормила правления, неминуемо вы-
нуждены были подменивать свой яркий радикализм — убеждениями
более бледных цветов и начинали устраивать разные уступки действи-
тельности, граф сказал: «Да, принципы — одно, а власть — другое, и,
связавши их вместе, далеко не уедешь; это все равно что запречь в одну
упряжку ломовую лошадь с кровным скакуном. У нас это очень нагляд-
но и остроумно объяснил покойный министр народного просвещения
Ковалевский: когда он из попечителей Московского учебного округа был
назначен министром, то на одном из первых докладов директор депар-
тамента представляет ему на утверждение три ходатайства его же, Ко-
валевского6, по званию попечителя, и на все три Ковалевский-министр
кладет резолюцию: отказать; тогда удивленный директор решает-
ся ему заметить, — что ведь это его же собственные ходатайства, и на
41 - 2582
641
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
это Ковалевский дал следующий ответ: «Знаю, но я писал эти ходатай-
ства, когда не был министром; когда стоишь внизу, то обыкновенно
многого не видишь, а как заберешься на верхушку горы, то горизонт
делается шире и тут только лучше начинаешь отличать соотношение
предметов, лежащих у тебя под ногами».
Политических споров между нами не возникало, так как мы мало
расходились в основных убеждениях, а если иногда и встречались раз-
ногласия в мелочах, то граф, не терпевший мелочных и праздных
препирательств, обыкновенно первый же старался прекратить их
миролюбивым образом. Кроме рассуждений о политике, он любил
также передавать разные эпизоды из всего им пережитого, слышан-
ного или читанного, много сообщал о Кавказе, не только о современ-
ном по своим личным впечатления, но и из прежней его истории,
почерпнутой им из источников печатных и не печатных. Рассказчик
он был увлекательный, умел схватить выдающуюся сторону передава-
емого и представить так рельефно и обстоятельно, что, слушая его,
казалось, читаешь интересно написанную книгу; при его богатой па-
мяти, запас этих рассказов был до того неистощим, что редкий день
я уходил от него, не выслушав чего-нибудь нового, оригинального, и
крепко теперь упрекаю себя, что не записывал тотчас же всего, отто-
го многое мною или позабыто, или не может быть восстановлено в
той блестящей, талантливой передаче, которая давала этим рассказам
особенный интерес, обрисовывая лучше всего замечательную личность
самого рассказчика. Конечно, со временем личность графа и вся его
деятельность будет подробно и со всех сторон изучены будущими
биографами на основании официальных документов; я же постараюсь
сообщить то немногое, что сохранилось у меня в памяти из расска-
зов графа о его детстве и ранней молодости, полагая, что и эти скуд-
ные данные могут пригодиться для выяснения образования его харак-
тера, а также отчасти познакомить современников с его, так сказать,
доисторическим периодом жизни.
Белоголовый Н.А. Воспоминания и другие статьи. М, 1897. С. 186—202.
1 Нассау — германское герцогство, существовавшее до 1866 г. Затем вошло в со-
став прусской провинции Гессен-Нассау.
2 Пушкина Наталья Александровна (1836—?) — по первому браку Дубельт, по
второму — графиня Меренберг как супруга принца Нассауского Николая.
3 Бисмарк Отто фон Шенхаузен (1815—1898) — князь, первый рейхсканцлер
Германской империи в 1871 —1890 гг. На прусско-милитаристской основе осуществил
объединение Германии.
4 Гамбетта Леон (1838—1882) — премьер-министр и министр иностранных дел
Франции в 1881 —1882 гг. Лидер левых буржуазных республиканцев, член «Прави-
тельства национальной обороны» (сентябрь 1870 г. — февраль 1871 г.). В 1870 г.
выступал против клерикалов и монархистов.
642
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
5 Флоке Шарль-Тома (1828 —1896) — французский политический деятель. С
1871 г. — депутат-радикал. В 1885—1888-м и 1889—1893 гг. — президент палаты
депутатов. В 1888 —1889 гг. занимал пост министра-президента.
6 Ковалевский Евграф Петрович (1790—1886) — государственный деятель. В
1856 г. попечитель Московского учебного округа; в 1856—1861 гг. — министр на-
родного просвещения, проявил заботу о народных училищах. В дальнейшем — член
Государственного совета.
№ 83
«ДЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
У НЕГО НЕ ХВАТАЛО ЗНАНИЯ РОССИИ*
Находясь в апогее своей власти и влияния, Лорис-Меликов очень
дорожил советами сенатора Михаила Евграфовича Ковалевского1, пер-
воприсутствующего в уголовном кассационном департаменте Сената,
и часто виделся с профессором А.Д. Градовским, с которым меня свя-
зывали старая дружба и единство взглядов на многие вопросы. Глубо-
кий и многосторонний ученый, последней исходною точкою и целью
всех своих научных трудов считал личность в ее правовых условиях,
ту личность, о которой так часто забывает современное государство,
опираясь лишь на свои права и подавляя отдельного человека, кото-
рому предоставляется лишь исполнение обязанностей. Такое умале-
ние личности, одинаково свойственное, хотя и по разным основаниям,
и абсолютизму, и социал-демократическому строю, не раз отмечалось
Градовским. Вот почему не образ правления, а задачи и способы уп-
равления преимущественно привлекали к себе его внимание. Он на-
стаивал на необходимости политического воспитания личности и,
следовательно, целого общества. Отсюда его горячее отношение к
внутреннему смыслу реформ Александра II. Видя в Лорис-Меликове
человека, желавшего на практике осуществлять его идеалы, Градов-
ский относился к нему с величайшим сочувствием и, заходя ко мне
или встречаясь со мною, рассказывал о нем с восторгом, передавая
мне содержание своих с ним бесед. При этом не раз и настойчиво
повторял он мне, что Лорис расспрашивает его обо мне и нередко
упоминает мое имя в своих беседах. Однажды, после такого рассказа,
Градовский на мой вопрос: «К чему ты мне об этом постоянно гово-
ришь?» — воскликнул: «Боже мой! Да неужели ты не понимаешь, что
ему, очевидно, хочется ближе с тобою познакомиться и что тебе сле-
довало бы пойти к нему?» Я объяснил моему увлекавшемуся другу,
что последнее сделать невозможно: Лорис-Меликов, как его называ-
ют, — «полномочный диктатор», а я — судья, деятельность которого
41*
643
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
постоянно подвергается суровой и односторонней служебной крити-
ке и упорным нападкам со стороны влиятельного московского публи-
циста. Все это, а также и достоинство носимого мною звания делают
немыслимым личный почин с моей стороны в нашем знакомстве. Мой
приход к Лорису может быть истолкован как желание достигнуть,
путем личного знакомства со «всемогущим», по общим отзывам, ми-
нистром, повышения или других «великих и богатых» милостей. Но
судья, подобно жене Цезаря2, — he do it pas etre soupgonne*.
Наконец, Лорис может, если желает, пригласить меня к себе и —
в силу данной ему власти — даже вызвать официально к себе. «Это
ему неловко по разным причинам, — сказал мне Градовский, — да и
ты, пожалуй, будучи в дурном настроении, спросишь его: «Что вам от
меня нужно?» — а он человек впечатлительный и обидчивый». — «Но
ведь тот же вопрос он может задать и мне», — отвечал я, и тем наш
разговор окончился.
Осенью 1882 года я встретил Лорис-Меликова на вечере у
К.К. Грота3, который нас и познакомил. «А! — сказал уже находив-
шийся не у дел Лорис, шутливо грозя мне пальцем, — не хотел ко
мне прийти!» — «Не мор>, — ответил я. «А почему?» Я повторил ему
сказанное Градовскому. Умное лицо Лорис-Меликова осветилось мяг-
кой улыбкой, и он, горячо протянув мне руку, воскликнул: «Душа моя!
Правильно! Чудесно! Так и следовало! Ну, а теперь ко мне придете?»
На другой день мы разменялись визитами, не застав друг друга. Про-
шел еще год с лишком. Я проводил лето 1884 года в Висбадене, боль-
ной и нервный, живя в водолечебнице Dletenmiihle, в двадцати ми-
нутах ходьбы от центра города. Узнав, что туда же, на Nicolaistrasse
в дом № 7, в весьма скромную квартиру, переехал Лорис-Меликов,
семья которого жила в Швальбахе, я зашел навестить его, и с этого
времени между нами завязались самые дружеские отношения. Общи-
тельного по натуре Лорис-Меликова не могли удовлетворять разные
немцы из русских чиновников, жившие на свои пенсии в Висбадене,
и случайные приезжие из России, мало интересные уже потому, что
Висбаден стоит в стороне от торной дороги в Париж, Швецарию и
Италию. В своих письмах ко мне не раз жаловался он на скуку, наво-
димую их посещениями. Во мне нашел он отзывчивого и вниматель-
ного слушателя и собеседника. Мне мог он открывать свою наболев-
шую душу и свое уязвленное сердце, уверенный в моем сочувствии и
понимании. Мои рассказы из области житейского и служебного опы-
та очень интересовали его, освещая иногда перед ним людей, кото-
Должен быть выше подозрений {фр.).
644
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
рых он знал мало, и события, о которых он не имел верного пред-
ставления, прожив долгие годы на Кавказе. Почти каждый вечер он
ждал меня с нетерпением, и мы проводили два-три часа в оживлен-
ной беседе, в душной комнате с затворенными окнами (он очень
боялся простуды и постоянно чувствовал себя озябшим), среди обла-
ков дыма, иногда за стаканом тяжелого кахетинского вина. Теплый
летний вечер смотрел в окна и манил на воздух, но Лорис-Меликов
так тревожно следил за каждым моим движением, обличавшим же-
лание уйти, и так иногда трогательно просил «еще посидеть», что
приходилось уступить и лишь при бое башенных часов, возвещавших
о трех четвертях одиннадцатого, беглым шагом стремиться через парк
домой, где лечебное заведение запиралось, безусловно, в 11 часов.
Человек воспитанный и изящный в своей внешности, Лорис был
очень деликатен в отношениях, умея оказывать самое любезное, но не
назойливое гостеприимство. Но, по мере постепенного сближения с
человеком, он чувствовал потребность чем-нибудь выразить свое дове-
рие и нежность. Вот почему, обычно корректный в разговоре, он в не-
которые минуты вдруг переходил на ты, звучавшее вовсе не фамильярно,
а лишь сердечно.
Если я не был у него два вечера подряд, то на третий день уже
доставлялось письмо Лориса с тревожным запросом о моем здоровье
или в моем отдаленном уголке Висбадена появлялось закрытое со всех
сторон ландо, привозившее Лорис-Меликова справиться обо мне. Эти
приезды производили большую сенсацию среди чинолюбивых немцев,
населявших лечебницу, так как большинство из них знало и то, что
Лорис-Меликов был, по их представлению, «первым министром», и
то, что его посещают коронованные особы. Так, я встретил у него
однажды старого датского короля, а в другой раз при мне пришел к
нему с визитом жизнерадостный и красивый принц Уэльский, впо-
следствии король Эдуард VII4.
Чем ближе узнавал я Лориса, тем симпатичнее представлялся он мне
и тем больше видел я в нем совсем другого человека, чем тот, которого
рисовала стоустая молва недоброжелателей и лживых друзей. Вместо
«хитрого и лукавого царедворца» я видел перед собой доверчивого, даже
слишком доверчивого человека, относившегося с простодушной откро-
венностью к людям, нередко совершенно того не стоившим и начинав-
шим тотчас же за порогом его дома свои клеветнические вариации на
темы, данные «лукавым хитрецом», чему я сам не раз был возмущен-
ным свидетелем. По поводу приписываемых Лорис-Меликову свойств
у меня сохранилось довольно оригинальное воспоминание. Председате-
лем петербургского общества вспомоществования бывшим московским
645
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
студентам, где я был много лет секретарем, состоял в начале восьмиде-
сятых годов Иван Давыдович Делянов5, соплеменник Лориса, с типи-
ческим лицом и огромным носом на круглой голове, покрытой вместо
волос каким-то пухом. Это был человек во многих отношениях ориги-
нальный: лично очень добрый и даже великодушный в отдельных слу-
чаях жизни, доступный и ласковый в обращении с людьми и в то же
время сторонник и даже соучастник таких мероприятий, которые тя-
жело ложились на ту или другую совокупность подведомого ему русско-
го отрочества и юношества; сведущий классик по образованию и в то
же время поклонник самого узкого стеснения слова; тонкий критик
правительственных предположений в частном разговоре и молчаливая
их опора в различных официальных заседаниях; настойчивый и почти-
тельный путник по дороге служебных повышений и человек, умерший
с христианской простотой и смирением, завещавший похоронить себя
без всяких доказательств своего высокого официального положения и
знаков отличия» Мне случалось бывать свидетелем его щедрого сочув-
ствия к бедствующим. Не раз после доклада в комитете общества вспо-
моществования бывшим московским студентам прошения какого-ни-
будь несчастливца, не подходящего под устав общества, требующего
окончания курса в Московском университете, Делянов, написав резо-
люцию об оставлении прошения без последствий, отводил меня в сто-
рону и спрашивал: «А что, есть у нас адрес этого просителя?» и на мой
утвердительный ответ таинственно протягивал мне 50 или 100 рублей
и говорил: «Вот, пожалуйста, пошлите, как будто мы ему дали». Наря-
ду с этим я не могу вспомнить без невольной улыбки его смущения и
явного беспокойства, когда в заседании того же комитета, по почину
проф. Склифосовского6, весною 1881 года был поднят вопрос о посыл-
ке от лица общества депутата с адресом Пирогову7, юбилей которого
праздновался в Москве. «Какая депутация? Какой адрес? — волновал-
ся наш председатель. — И какое нам дело до Пирогова? Ну, положим,
он хороший оператор, так пусть ему бывшие пациенты и посылают
адрес, и слова-то эти: «адрес, депутат» — не наши! Да и такое ли те-
перь время, чтобы этим заниматься? И денег у нас нет, чтобы посылать
кого-либо в Москву!» Он успокоился лишь в следующем заседании,
прочитав проект адреса, составленный, по его предложению, целой
комиссией, убедившись в том, что никакого потрясения основ в нем не
содержится, и радостно встретив известие, что адрес берется свезти
профессор акушерства Сутугин8, едущий от учреждений императрицы
Марии9. «Ну, вот, акушера и послать! — со вздохом облегчения сказал
он. — Акушер речей говорить не станет, акушера и послать!» Он давно
считал себя имеющим право на пост министра народного просвещения
646
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
и не любил Лорис-Меликова между прочим и за то, что тот не возра-
жал против назначения министром Андрея Александровича Сабурова.
После падения Лорис-Меликова мне пришлось быть по делам общества
у Делянова. Старик ткнул меня носом в щеку и приложил к ней свою,
гладко выбритую, что обозначало у него поцелуи, и, поговорив о делах,
стал певучим бабьим голосом печалиться о судьбе России. «Слава богу,
слава богу! — сказал он, — что Господь умудрил государя и внушил ему
прогнать Лорис-Меликова!» — «Да разве Лорис-Меликов прогнан! —
сказал я. — Он ведь ушел сам вследствие крушения задуманных им пре-
образований». — «Нет! — воскликнул Делянов торжествующим голо-
сом, — прогнали! прогнали! Вы знаете ли, какой это человек? Ведь он
Россию погубить хотел!» — «Да что вы, Иван Давыдович, ведь с Росси-
ей погиб бы и он сам. Не понимать этого он, как умный человек, не мог.
Я его не знаю и никогда не видел, но мне кажется, что в его уме со-
мневаться нет возможности». — «Какой он умный человек?! — почти
закричал Делянов. — Какой умный человек? Просто лукавый армяш-
каЬ>... И вот этого-то лукавца мне не раз приходилось упрекать в чрез-
мерной и ненужной, почти что болтливой откровенности с разными
подозрительными личностями, которые являлись lui tirer les vers
du nez...*
Кратковременные почитатели графа Лорис-Меликова в то время,
когда он был у власти, с восторженною искательностью провозглашали
его замечательным государственным человеком, но это его свойство
было так же недостоверно, как и его лукавство. Это был просто очень
хороший, доброжелательный человек, чуждый узкого себялюбия и ко-
рыстолюбивого эгоизма и одаренный здравым смыслом, способным,
однако, к девиациям под влиянием темперамента и настроений. Для
государственной деятельности в истинном смысле этого слова у него,
как он и сам признавал, недоставало знания России, а я прибавлю, что
недоставало и знания людей, а подчас и некоторых существенных све-
дений о государственном устройстве. Его письма ко мне содержат в
последнем отношении немало явных примеров. Сам сознавая недоста-
точное знакомство с теорией государственного управления и устройства,
он начал учиться этому, уже сойдя с широкой правительственной аре-
ны. Я не раз заставал его в Висбадене за чтением сочинений по финан-
совому и административному праву, причем он очень интересовался
прогрессивным подоходным налогом, находя в нем практически близ-
кое и справедливое, по его мнению, разрешение острых сторон соци-
ального вопроса. Он увлекался чтением французских парламентских
* Выведывать у него сведения (фр.).
ем
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
отчетов, часто задавая вопросы о коренных началах конституции, при-
чем мне не раз даже пришлось объяснять ему, по его просьбе, разницу
между строго-парламентским и конституционным управлением. Но при
этом надо заметить, что он был одарен чрезвычайной понятливостью и
быстрой сообразительностью, так что с двух-трех слов схватывал суще-
ство вопроса и затем уже твердо владел им.
Россию он знал по русскому солдату, с которым так много имел
дела. Но о крестьянстве и о среднем сословии составлял себе поня-
тие по кавказским туземцам или по теоретическим взглядам, почерп-
нутым из чтения. Отсюда его готовность оперировать in anima vili* в
предположении, что народная жизнь с ее обычаями и особенностями
легко уложится в предвзятые схемы. Отсюда его несколько высоко-
мерное и вследствие того недостаточно вдумчивое отношение к раз-
витию революционной деятельности, которую он считал наносным
явлением, долженствующим сложить оружие при первых же шагах
правительства по либеральному пути. Отсюда его взгляд на периоди-
ческую печать того времени как на могущественную силу, имеющую
всенародное влияние, и его отношение к некоторым деятелям прес-
сы, как к представителям твердого и неуклонного политического на-
правления, тогда как эти господа при первой же его неудаче отверну-
лись от него, не брезгуя возможностью поливать его имя помоями или
насмешливо именуя его «диктатором сердца».
Отсутствие знакомства с людьми было третьим его недостатком, и
весьма важным, ибо истинный государственный человек должен не
только знать людей вообще, но быть знаком и с личностями. Все было
ново для бедного Лорис-Меликова в Петербурге. Ему приходилось смот-
реть на своих возможных сотрудников чрез узкую призму приближен-
ного к нему образцового бюрократа Каханова, вечно стремившегося к
какому-нибудь министерскому портфелю, или через одностороннюю
оценку одного из влиятельных лиц судебного ведомства. Оба эти лица,
конечно, вполне добросовестно заблуждаясь, не раз, по его словам,
убеждали его в том, что в Петербурге совершенно нет людей, могущих
быть ему полезными и нелицемерными сотрудниками. Впоследствии
Лорис-Меликов горько сожалел, что с «человеколюбивым стражем за-
кона» Виктором Антоновичем Арцимовичем10 и некоторыми другими
он познакомился лишь после своего падения. Он считал, например,
стойким и выдающимся деятелем одного очень влиятельного гласного
городской думы, не побрезговавшего впоследствии ролью подставного
акционера в борьбе двух железнодорожных тузов и отдачей внаймы
*На живом организме (лаш.).
648
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
квартиры в своем доме на бойком месте под публичный дом. Он не
предвидел, конечно, что этот господин, уверявший его в своей безуслов-
ной преданности, сознательно уклонится от участия в заседании город-
ской думы, когда после падения Лорис-Меликова будет баллотировать-
ся вопрос об избрании последнего почетным гражданином Петербурга
и против него будет произнесена заранее заявленная, исполненная стра-
стных обвинений речь. И по отношению к иностранным деятелям
взгляды Лорис-Меликова не отличались проницательностью...
Но если при ближайшем знакомстве Лорис-Меликов оказывался не
подходящим к идеалу государственного деятеля, каким последнего
привыкли представлять себе на Западе, то это же знакомство застав-
ляло ценить встречу и близость с ним просто как с человеком. От него
веяло теплом чуткого и нежного сердца, в нем было много трогатель-
ного простодушия, а ум его, яркий и своеобразный, как я уже гово-
рил, отражался в метких определениях и в милом и тонком юморе.
Даже обычная речь его, с любимыми им словечками и обращениями
вроде: «отец родной», «вот он какой пистолет!», «тара-бара-крута
гора», «кончал базар!» и т. п. была привлекательна по тому внутрен-
нему огню, которым была проникнута. Я ни разу не слышал Лорис-
Меликова говорящим о чем-либо равнодушно или просто для того,
чтобы что-нибудь сказать. В последнем случае он предпочитал молчать,
слегка улыбаясь, в то время как умные и «горячие» глаза его смотре-
ли с едва уловимой насмешкой. И слушать он умел превосходно —
внимательно и не перебивая, — понимая наслаждение не только со-
держанием, но и самою структурою рассказа. В этом отношении он
был в полном смысле воспитанным по-европейски человеком.
Проводя, во время моего первого пребывания в Висбадене, почти
каждый вечер с Лорис-Меликовым и возвращаясь нередко под впечат-
лением его рассказов, я, на свежую память, записывал существенные из
них его подлинными словами. Привожу некоторые из них, исключив те,
которые, по отношению к упоминаемым в них лицам, имели интим-
ный характер. «Вот моя история: мой отец был человек полудикий, едва
умел подписать свою фамилию по-армянски, а по-русски ничего не
знал. Я рос привольно, но без всякого воспитания. На одиннадцатом
году меня отвезли в Москву, в Лазаревский институт. Мне хотелось в
университет, но там произошла какая-то история, и я очутился в Пе-
тербурге, в большой конюшне, как я называю юнкерское кавалерийс-
кое училище. Окончил и попал на Кавказ, адъютантом к Воронцову. Ему
я обязан всем. Эти десять лет при нем были для меня школой жизни.
Карьера пошла удивительно быстро. Явились мечты. Думалось: если б
дойти до того, чем был для Кавказа Вельяминов, Фрейгат и др. Прихо-
649
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
дилось бывать в обществе, не хотелось быть хуже других. Стал учиться,
читать, думать, — не забывал и своего специального дела. А тут — эта
война, Карс... Зовут затем «усмирять чуму». Я Поволжья вовсе не знаю.
Нет! Поезжай. А там — вдруг сатрапом на 12 милл. в Харькове. Делай,
что хочешь: судью застрели, губернатора сошли, директора гимназии
повесь!! Едва успел оглядеться, вдуматься, научиться, вдруг — бац! —
иди управлять уже всем государством...»
Кони А.Ф. Граф М.Т. Лорис-Меликов. Собр. соч. Т. 5. М., 1968. С. 188—195.
1 Ковалевский Михаил Евграфович (1829—1884) — сенатор, в 1866 г. — обер-
прокурор; в 1880 г. ревизовал Оренбургский край. С 1881 г. — член Государственно-
го совета.
2 Цезарь Гай Юлий (100 — 44 до н. э.) — римский диктатор, полководец.
3 Грот Константин Карлович (1818—1897). В 1835 г. окончил курс в Царскосель-
ском лицее; был самарским губернатором, при подготовке реформы 1861 г. — член
комиссии о губернских и земских учреждениях. В начале 1880-х гг. — главноуправ-
ляющим IV отделением Его Императорского Величества канцелярии.
4 Эдуард VII (1841 —1910) — английский король, сын королевы Виктории и
принца Альберта. В 1900 г. по смерти своей матери вступил на престол.
5 Делянов Иван Давыдович (1818—1897) — граф. В 1858—1865 гг. — попечи-
тель Санкт-Петербургского учебного округа; с 1866 г. — товарищ министра народно-
го просвещения. В 1882 г. — министр народного просвещения. По уставу 1884 г.
самоуправление университетов заменялось системой бюрократической регламентации
академической жизни.
6 Склифосовский Николай Васильевич (1836—1904) — хирург.
7 Пирогов Николай Иванович (1810—1881) — анатом, хирург, общественный
деятель и педагог, основоположник военно-полевой хирургии. Участник Севастополь-
ской обороны (1854—1855), Франко-прусской (1870—1871) и Русско-турецкой войн.
8 Сутугин Василий Васильевич (1839—1900) — доктор медицины.
9 Ведомство учреждений Марии Федоровны (1759—1828) — императрицы, же-
ны Павла I, — возникло из воспитательных и благотворительных организаций, быв-
ших с 1796 г. под ее управлением. В 1828 г. все эти учреждения и школы были пе-
реданы в управление IV отделения собственной Его Императорского Величества
канцелярии.
10 Арцимович Виктор Антонович (1820—1893). Окончил курс в училище право-
ведения в 1841 г. Участвовал в сенаторских ревизиях. В 1854 г. назначен тобольским
губернатором, в 1858 г. — губернатором в Калуге. Активно участвовал в подготовке
реформ 1860-х гг.
№ 84
«КАРАЮЩИЙ МЕЧ, ОБВИТЫЙ МИРНОЙ ОЛИВОЙ»
Обуздать крамолу, положить конец революционному террору и ус-
тановить точки сближения между правительством и легальной либераль-
ной оппозицией в среде общества, — такова была руководящая мысль,
которую Лорис-Меликов полагал в основу своей программы, становясь
во главе «Верховной распорядительной комиссии». Карающий меч, об-
витый мирной оливой, — вот что избрал он своим оружием: меч для
650
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
подпольных террористов, олива для либеральной оппозиции. Разумеет-
ся, и революционеры, и реакционеры встретили эту программу с оди-
наковой враждебностью. Революционеры тотчас сложили про Лорис-
Меликова язвительную песенку, которая пошла по устам:
Мягко стелет, жестко спать, —
Лорис-Меликовым звать...
Изменение правительственной политики в либеральном направле-
нии представлялось Лорис-Меликову лишь в виде возвращения к прин-
ципам первой поры царствования Александра II, к периоду освобо-
дительных реформ, к широким правительственным мероприятиям,
направленным на материальное благоустроение освобожденной дерев-
ни, к развитию всесословного местного самоуправления, — земского
и городского, — к расширению свободы печати, к преобразованию
податной системы на более демократических началах. Стоял он и за
привлечение местных общественных деятелей к участию в подготов-
ке законодательных мероприятий... в формах 60-х годов.
Но существенное различие между Лорис-Меликовской программой
и стремлениями либеральной части общества состояло в том, что Ло-
рис-Меликов смотрел на положения своей программы как на конечный
предел государственной обновительной работы, тогда как в глазах ли-
беральной части общества это был лишь первый шаг к полному водво-
рению в России правового порядка, основанного на конституционных
гарантиях свободы и права. Лорис-Меликов стремился только вернуть-
ся к системе, которая была выдвинута в начале царствования Алексан-
дра II, и этим исчерпывалась задача, которую он себе ставил.
Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий (Воспоминания 1881—1914). Прага,
1929. С. 94, 96-97.
Кизеветтер Александр Александрович (1866—1933) — историк, публицист, об-
щественный деятель. Окончил Московский университет, ученик В.О. Ключевского.
Видный деятель «Союза освобождения» и конституционно-демократической партии,
один из главных сотрудников «Русских ведомостей». Во II Государственной думе со-
стоял депутатом от г. Москвы. С 1922 г. — за границей, профессор Пражского уни-
верситета.
№ 85
«РУССКИЕ ВЕДОМОСТИ» О ПОСЛЕДНИХ ДНЯХ
ЛОРИС-МЕЛИКОВА
Между высокопоставленными лицами, посещавшими графа, следу-
ет прежде всего отметить Великого князя Михаила Николаевича, при-
езжавшего очень часто из Канн навещать больного. Беседы с Великим
651
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
князем о Кавказе, о недавних битвах, в которых они участвовали, все-
гда оживляли графа и доставляли ему большое удовольствие, но Миха-
ил Тариелович не предавался [иллюзиям] и знал, что в случае новой
войны России нельзя будет более рассчитывать на него. За несколько
дней до своей смерти граф велел телеграфировать в Неаполь дочери
Софье Михайловне Новиковой и сыновьям в Россию, чтобы они поско-
рее приехали в Ниццу. 24 декабря утром Михаил Тариелович заявил
графине, что сегодня будет последний визит доктора. Когда испугавша-
яся этих роковых слов графиня стала успокаивать больного, он опять
повторил, что чувствует, что умрет в тот же день, и ужасно сожалел, что
не может еще раз обнять свою старушку мать, проживающую так да-
леко в Тифлисе.
Весь этот день граф провел очень тихо, без особенных страданий, так
что окружавшая его семья утешала себя, что смерть еще не так близка,
как предполагал граф. Около 9 часов вечера Михаил Тариелович обнял
каждого из окружавших его членов семьи и закрыл глаза, заснул вечным
сном. Графиня тотчас телеграфировала о постигшем ее несчастии Госу-
дарю Императору и получила от Его Императорского Величества и от
Великого князя Михаила Николаевича ответные телеграммы с выраже-
нием соболезнования и живейшего сочувствия.
На другой день, на первой панихиде, отслуженной в комнате по-
койного графа, присутствовала Великая княгиня Ольга Федоровна1.
Как только французский военный министр г. Фрейсине2 узнал о
смерти графа, он телеграфировал генералу Гарнье де Таре, команду-
ющему войсками, расположенными в Ницце и Виллафранке, чтобы
русскому генералу на похоронах отдана была такая же честь, как
французскому дивизионному генералу. Нечего и говорить, что эта
мера была принята только потому, что граф Лорис-Меликов был
русский генерал; никогда ничего подобного не делалось ни для не-
мецких, ни даже для итальянских офицеров.
О похоронах гр. М.Т. Лорис-Меликова корреспондент «Нов. вре-
мени» передает:
В 91 /г часов, в четверг, 15 декабря, половина всего гарнизона
Ниццы и Виллафранки стянулись к вилле Коринальди, занимая ули-
цы Макарони и Галеви, Английское гуляние и весь сквер, образован-
ный из сада виллы. Участвовали: 159-й пехотный полк, 7-й батальон
пехотных стрелков и 23-й батальон пехотных егерей. Горная бата-
рея 38-го артиллерийского полка стояла перед фасадом виллы. Не-
сколько тысяч любопытных окружали ее, располагаясь вдоль всего
прибрежья. В 10 часов приехали Его Высочество герцог Георгий Мак-
симилианович Лейхтенбергский3, губернатор Ниццы, седовласый и
652
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
статный генерал де Коатпон, мэр города граф де Малосена, префект
г. Арсен Анри (Arsene Henry), прокурор республики виконт дю
Муарон, генеральный секретарь префектуры Брю д’Ескиль, австрий-
ский генеральный консул граф Туровский де Везель, русский консул
Батурин и полный состав офицеров здешнего гарнизона вошли в
комнату, где лежало тело. После литии гроб закрыли и понесли на
колесницу, запряженную четверкою лошадей.
Началось шествие при залпах из пушек (по 11 выстрелов за раз) со
старого Chateau, на горе, возвышающейся над городом. Впереди шла
музыка егерского полка, потом командующий всеми войсками ген. Гар-
нье де Таре; батальон 7-го егерского полка, за которым шли трубачи,
бригада конных жандармов, сабли наголо, траурная колесница, исчезав-
шая под громадными венками; кисти держали генералы Гакман и Ко-
атпон, префект и мэр в парадных костюмах. За колесницею вели по-
ходного коня ген. Коаптона, покрытого крепом; на чепраке вышит был
французский герб; когда проходила колесница, знамя 159-го полка, за-
вешанное крепом, медленно опустилось до земли, и все строевые офи-
церы отдали салют саблями. За гробом шли гр. Тариель Михайлович,
графиня Мария Михайловна, ген. Новиков и Забалов, русский консул и
огромная толпа русских и иностранцев; убитая горем графиня Нина
Ивановна следовала в карете с С.М. Новиковой; часть войск шла по
бокам, остальная — за кортежем, и длинный ряд карет замыкал ше-
ствие. Когда процессия завернула на Английское гуляние, раздались
вдруг звуки русского гимна. Русские сняли шляпы с недоумением; ока-
залось, что французы, не знакомые с нашими обычаями, сами устрои-
ли этот вид чествования, как самую высшую почесть покойному и вме-
сте с тем как знак дружбы, соединяющей их с русскими. Несмотря на
огромное расстояние от кладбища, на страшную грязь и горячие лучи
солнца, почти все дошли пешком до красивой местности, где возвыша-
ется часовня. Туда внесен был гроб при громе пушечных выстрелов; на
темном деревянном гробе положили ножны от сабли, белую шапку, а
кругом лежали венки и букеты. Кончилась панихида, снова раздался
гром пушек, и все медленно разошлись. Когда вдова покойного показа-
лась у ворот кладбища, музыка снова заиграла русский гимн, потом за-
менившийся французским национальным гимном при проходе генера-
литета. Через несколько недель, когда здоровье дочерей покойного графа
несколько поправится, а вдова его наберется сил, вся семья отправится
в Тифлис, где совершится предание тела земле.
Русские ведомости. 1888. 31 декабря.
1 Ольга Федоровна (1838—1891) — великая княгиня, принцесса Баденская, жена
великого князя Михаила Николаевича.
653
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
2 Фрейсине, Шарль Луи, род. в 1828 г. В 1876 г. — республиканец, сенатор.
В 1879 — 1880, 1882, 1886 гг. — министр-президент, в 1885 — 1893 гг. — военный
министр и одновременно (1890—1893 гг.) — министр-президент, в 1898 г. — воен-
ный министр; с 1900 г. — сенатор.
3 Романовский, герцог Лейхтенбергский (1852—1912).
№ 86
ВЫСОЧАЙШИЕ ТЕЛЕГРАММЫ
Вторник, 10 января 1889 г.
Вдова генерал-адъютанта графа М.Т. Лорис-Меликова удостоилась
получить, по случаю кончины ее супруга, нижеследующие телеграм-
мы, на французском языке, от Их Императорских Величеств и Их
Императорских Высочеств;
От Их Императорских Величеств:
«Гатчина. Императрица и я принимаем глубокое участие в вашем
горе. Да укрепит вас Господь в вашем тяжком испытании. Александр».
От ее императорского высочества великой княгини Ольги Федо-
ровны:
«Канны. Сердечно соболезную вам, принимаю живейшее участие
в вашем горе, разделяемом мною от души. Да поддержит вас Господь.
Ольга».
От его императорского высочества великого князя Михаила Нико-
лаевича:
«С.-Петербург. Глубоко опечален. Да укрепит вас Бог в вашем горе.
Никогда не забуду заслуг вашего дорогого покойника, Михаил».
От его императорского высочества великого князя Николая Михай-
ловича1 :
«С.-Петербург. Глубоко опечален. Смерть вашего уважаемого суп-
руга — невознаградимая утрата. Да поддержит вас Господь в вашей
скорби. Николаи».
От высочеств принцессы Евгении Максимилиановны и принца
Александра Петровича Ольденбургских2:
«С.-Петербург. Принимаем искренно-сердечное участие в постиг-
шей вас утрате. Всегда будем с признательностью вспоминать о друж-
бе, которую он нам всегда оказывал. Да укрепит вас Господь в этом
жестком испытании. Евгения, Александр Ольденбургские».
654
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Телеграмма, полученная старшим сыном покойного графа, пору-
чиком графом Т.М. Лорис-Меликовым, от его императорского высо-
чества великого князя Сергея Александровича3:
«С.-Петербург. Принимая живейшее участие в вашем великом горе
и глубоко опечаленный кончиною вашего отца, от всего сердца шлю
вам мои соболезнования и мои пожелания. Да поддержит вас Всевыш-
ний в эти глубокоскорбные минуты. Сергеи».
Новое время. 1889. 11 (23) января.
1 Николай Михайлович (1859—1918) — великий князь, сын великого князя
Михаила Николаевича.
2 Ольденбург — герцогство, входящее в состав Германской империи. Ольденбург-
ские герцоги жили и в России. Это были потомки Георга-Людвига Голштинского,
двоюродного дяди Петра III, выехавшие из России при Екатерине II. Генерал-лейте-
нант Александр Петрович Ольденбургский (1844—1932) командовал Преображенс-
ким полком. В 1877—1878 гг. во главе пехотной дивизии участвовал в Балканском
походе. В 1886—1889 гг. командовал гвардейским корпусом. Его супруга Евгения
Максимилиановна — покровительница комитета о сестрах Красного Креста, предсе-
дательница Императорского общества поощрения художеств.
3 Сергей Александрович (1857—1905) — великий князь, 4-й сын Александра II.
Генерал-губернатор и командующий войсками Московского военного округа с 1891 г.
№ 87
НЕКРОЛОГИ
«Вестник Европы»1
12-го (24-го декабря) скончался в Ницце граф М.Т. Лорис-Мели-
ков — один из тех замечательных государственных людей, настоящее
значение которых может быть оценено вполне только историей. Наше
мнение о «диктатуре сердца», об «эпохе новых веяний» мы выража-
ли много раз, отвечая на ретроспективные нападения газет, в свое
время безмолвствовавших или поклонявшихся тому, что перед тем они
сожигали. Реакция, господствовавшая, с большей или меньшей силой,
целых четырнадцать лет (1866—1880), привела к двум главным ре-
зультатам: она ухудшила экономическое положение народа и извра-
тила умственную жизнь общества. Сообразно с этим, поправить дело
можно было только одновременно с работой в двух направлениях,
тесно связанных между собою. Принять меры к поднятию народно-
го благосостояния, оставляя общество — безгласным, мысль — зави-
симою от произвола, земство — бессильным и забитым, значило бы
обречь эти меры, в лучшем случае, на полууспех. Увеличить свободу
мысли и слова, ничего не изменяя в материальном быте народа, зна-
655
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чило бы строить на песке, забыть о насущных потребностях, слиш-
ком долго остававшихся неудовлетворенными. Политика гр. Лорис-
Меликова не была односторонней. Поставив себе задачей облегчение
экономического гнета, тяготевшего над массой населения, она выра-
зила решимость изменить к лучшему и те условия, от которых созна-
тельно страдает меньшинство, бессознательно — большинство
русского народа. Параллельно с мерами, направленными к более спра-
ведливому распределению податного бремени, шли другие, которые
можно назвать общим именем — освободительных. Если иное, начав-
шееся в министерстве гр. Лорис-Меликова, сошло со сцены вместе с
ним самим, то многое другое продолжалось еще довольно долго и
принесло довольно крупные результаты. Понижение выкупных пла-
тежей, отмена подушной подати, перенесение части податного бре-
мени на более достаточные классы населения (налог с наследств, налог
на процентные бумаги, раскладочный сбор и т. п.), организация кре-
стьянского кредита, охрана фабричных рабочих, поземельное устрой-
ство тех групп населения, которые не подошли под действие
положений 19 февраля, — все это было задумано во время «диктату-
ры сердца», исполнено под влиянием данного ею импульса. Этого
одного было бы уже достаточно, чтобы увековечить имя гр. Лорис-
Меликова в государственной истории России, подобно тому, как оно
увековечено в военной ее истории сражением на Аладжинских высо-
тах и взятием Карса.
Между более подробными статьями о гр. Лорис-Меликове есть,
говорят, и такие, в которых «лягают умершего льва», отрицают даже
его храбрость. Мы очень рады, что нам не пришлось их видеть. Есть
другие, в которых господствует кисло-сладкий тон и превозносятся
только военные заслуги усопшего. Есть третьи, в которых похвала
преобладает над порицанием, но бочка меду, по поговорке, испорче-
на ложкой или несколькими ложками — дегтя. В одной из статей
последнего типа нас хотят уверить, например, что «быстрому возвы-
шению гр. Лорис-Меликова не мало способствовали женщины». Нам
говорят, что покойный был последним «случайным человеком» в Рос-
сии, упуская из виду, что если его призыву к власти и содействовали
случайные обстоятельства, то в нем самом не было ни одного из ха-
рактерных признаков случайного человека. Лорис-Меликов — читаем
мы дальше — «не был достаточно подготовлен к выпавшей на него
задаче». Жалобы квазилиберальной печати, «имевшей более целью
систематическую оппозицию правительству», он принимал за «дей-
ствительные выражения народных нужд». Он считал «наше общество
более созревшим, чем это было, и более устойчивым в своих воззре-
656
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ниях». В особенности недовольна газета последними месяцами мини-
стерства Лорис-Меликова. «Поведение» его после 1-го марта кажется
ей «ниже того, что от него следовало ожидать»; «потрясенный нрав-
ственно и физически, он не хотел или не мог понять, что той полити-
ке, которую он преследовал, не было более места». Другими словами,
гр. Лорис-Меликову ставятся в вину лучшие черты его натуры — его
вера в добро, его стойкость, его верность системе, которую он однаж-
ды признал истинной и целесообразной. Конечно, для него лично было
бы лучше, если бы он умел применяться к обстоятельствам, — но
тогда он не был бы тем Лорис-Меликовым, имя которого вышло чи-
стым из всех превратностей изменчивой судьбы. Если он и был опти-
мистом, то какое же истинно великое дело возможно без веры в
людей, для которых и с помощью которых оно предпринимается?..
Нет, уж лучше откровенная вражда, чем это балансирование между
снисходительностью и строгостью. Лучше прямо называть время уп-
равления Лорис-Меликова (как это делают «Московские ведомости»)
«плачевной эпохой»; лучше уверять, что «старый кавказский боевой
генерал был далек от истинного понимания той роли, которую зас-
тавляли его играть петербургские сумасбродные доктринеры и легаль-
ные анархисты»...
Арсеньев К.К. За четверть века (1871—1894). Сборник статей. Пг., 1915.
С. 313-315.
1 Автор этого некролога Арсеньев Константин Константинович (1837—1919),
журналист, адвокат, общественный деятель, почетный академик (1900). В 1858—
1861 гг. публиковал в «Русском вестнике» статьи на исторические темы. В 1871 г. вы-
ступал адвокатом на Нечаевском процессе. Ведущий публицист «Вестника Европы» с
момента возникновения журнала. С 1891 г. — один из редакторов «Энциклопеди-
ческого словаря» Брокгауза и Ефрона. Арсеньев — автор ряда исследований о творче-
стве М.Е. Салтыкова-Щедрина. С 1911 г. — главный редактор «Нового энциклопеди-
ческого словаря».
«Не слыхал последние годы почти ничего,
кроме обвинений»
В прошлом месяце, 12-го числа, скончался в Ницце граф Михаил
Тариелович Лорис-Меликов. Над могилой этого государственного де-
ятеля, окруженного некогда беспримерною у нас популярностью, су-
мевшего в 16-месячный период своего управления, так сказать,
оживить нашу жизнь, а умершего на чужбине, не слыхав последние
свои годы почти ничего, кроме обвинений, — над этою могилой уме-
стнее всего произнести христианское — мир человеку благоволения...
42 - 2582 657
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Та преобразовательная и общественно-приязненная идея, которой
тогда явился представителем Лорис-Меликов, вовсе не была какою-то
личною и произвольною его выдуманной, направленной к «упраздне-
нию правительства». Это было не что иное, как возвращение к нача-
лу царствования Александра II; это была та самая идея, из которой
истекли освобождение крестьян, общественное самоуправление в зем-
ских учреждениях и самостоятельность судебной власти от бюрокра-
тии — в новом судопроизводстве. Это была та же идея, которая при
начале царствования Александра I внушила ему учреждение мини-
стерств и Государственного совета, отмену тайной канцелярии, надеж-
ды на содействие лучших сил общества. И в то время, как в
шестидесятые годы, как и в 1880 году, эта идея вносила в общество
оживление, ставила перед ним яркую цель и вызывала к дружной
работе для ее достижения. Страшное событие 1 марта нанесло удар
и этим начинаниям.
Полонский Л.1 Внутреннее обозрение / / Русская мысль. 1889. Кн. 1. С. 170—171.
1 Полонский Леонид Александрович (1833—1906) — журналист, в 1870-х гг. вел
внутреннее обозрение в «Вестнике Европы»; в 1880—1883 гг. издавал газету «Стра-
на». Автор сборника «На досуге». Сотрудничал и в других изданиях.
«Нездоровая политическая атмосфера
подействовала на него»
...Как и следовало ожидать, в биографических очерках, произве-
денных нашею «либеральною прессой», военная деятельность покой-
ного, покрывшая его вполне заслуженною славой, отступает на
второй план пред обрисовкою его как администратора и «замеча-
тельного государственного человека». Административная деятельность
графа Михаила Тариеловича началась в трудную эпоху конца семи-
десятых и начала восьмидесятых годов. <...> Истинно русские люди
в то время не сомневались, конечно, в исторической устойчивости
и непоколебимости нашего государственного строя... Но политичес-
кая нездоровая атмосфера, в какую попал граф Лорис-Меликов в
Петербурге, на первых же порах сильно подействовала на него, и
он, быть может, вынужденно, отдался ее влиянию. Человек юга, с
пылким характером, проведший большую часть своей жизни на поле
брани, незнакомый с истинным смыслом красивых западных докт-
рин, он сразу очутился в новой, почти незнакомой ему обстановке
и обаяние ее оказалось неотразимым. Он дал себя убедить той сен-
тиментальной статистике, которая руководилась не сознанием дей-
658
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
_____________________________________________________12^
ствительных нужд минуты, а призрачными фантазиями о переуст-
ройстве всей России, сбившим в то время с толку не одного графа
Лорис-Меликова,
Московские ведомости. 1888. 27 декабря. Подпись А.Ф.
«Способность привлекать к себе людей»
В Ницце [скончался] один из замечательнейших военных и госу-
дарственных деятелей в России — граф МИХАИЛ ТАРИЕЛОВИЧ
ЛОРИС-МЕЛИКОВ. Он родился в 1825 г., получил воспитание в шко-
ле гвардейских подпрапорщиков и в 1843 г. поступил на службу в
Гродненский полк. Прослужив здесь четыре года, он, в 1847 г., в чине
поручика переселился на Кавказ, по особым поручениям при князе
Воронцове. С ноября 1847 г. по февраль 1848 г. Михаил Тариелович
участвовал, почти ежедневно, в многочисленных действиях против
горцев в Малой Чечне. Затем, в 1848 г. он принимал участие в целом
ряде дел и особенно отличился в дагестанском отряде князя Аргутин-
ского-Долгорукова. В этом же году получил за отличие чин ротмист-
ра. Переходя от одного славного дела к другому, он успел приобрес-
ти громкое имя доблестного офицера кавказской армии, имя,
наводившее страх на горцев. В мае 1855 г., уже в чине полковника,
он вступил в Турцию, где разбил неприятеля близ Карса и Александ-
рополя. В 1856 г., после окончания турецкой войны, произведен в
генерал-майоры, в 1863 г. — в генерал-лейтенанты, в 1865 г. назна-
чен генерал-адъютантом, ав 1875 г. — чин полного генерала. В пос-
леднюю турецкую кампанию, назначенный командующим отдельным
самостоятельным корпусом, он оказался таким же выдающимся ге-
нералом, каким в свое время был офицером. Прославйли его битва
при Аладжинских высотах и взятие Карса: в 1877 г. он получил ор-
дена Георгия 2-й степени и Владимира 1-й степени с мечами, а в
1878 г. — графское достоинство. Благодаря доверию к графу местно-
го населения и подрядчиков, он вел войну даже на неприятельской
территории на кредитные деньги, чем доставил правительству несколь-
ко десятков миллионов сбережений. Отдыхая после кампании, граф в
январе 1879 г. неожиданно получил назначение временно астрахан-
ского, саратовского и самарского генерал-губернатора, учрежденного
ввиду возникших слухов о появлении в Ветлянке чумы. Слух о чуме
напугал всю Европу, карантины могли убить торговлю Закавказья,
нижней Волги, рыбопромышленность, Нижегородскую ярмарку. Дру-
42*
659
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
гой человек стал бы эксплуатировать свою роль спасителя целого края.
Граф, прибыв на место и убедившись, что все слухи об эпидемии пре-
увеличены, немедленно представил о снятии исключительного поло-
жения и об уничтожении своего генерал-губернаторства. Эта быстро-
та и откровенность создали графу, известному до того времени только
на Кавказе, огромную популярность в торговом и промышленном
сословии всей России. Не успел он вернуться в Петербург с отчетом,
как учреждение, после гнусного покушения Соловьева, временных
генерал-губернаторов с политической целью искоренения нигилизма,
вынудило его отправиться в Харьков в качестве временного генерал-
губернатора шести губерний. Харьков радушно встретил графа Лорис-
Меликова, и в течение целого года, хотя преследование нигилизма
одинаково шло деятельно во всех южных губерниях, общественное
мнение негодовало на покойного Тотлебена и восхваляло Лорис-Ме-
ликова. Доступность, простота в обращении, ласковость графа распо-
лагали к нему массу. Он действительно имел способность привлекать
к себе людей, его мягкие, вкрадчивые манеры, веселость очаровывали
многих; женщины особенно легко подчинялись его влиянию, и надоб-
но признаться, что женщины способствовали не мало его быстрому
возвышению. В конце марта 1880 г., вместе с другими генерал-губер-
наторами граф Лорис-Меликов прибыл в Петербург с отчетом. Здесь,
совершенно неожиданно и негаданно, в несколько дней получил он
власть и значение, которым пользовались в России только герцог Би-
рон1 и граф Аракчеев2. Взрыв в Зимнем дворце, произведенный Хал-
туриным, в момент, когда вся Россия готовилась праздновать 25-лет-
ний юбилей императора Александра II, произвел положительную
панику. Явилась мысль учредить диктатуру, способную дать нашему
расшатанному административному организму единство и силу. Была
образована Верховная распорядительная комиссия, во главе которой
покойный государь поставил графа Лорис-Меликова. Верховенство
графа представляет факт удивительный в истории: не было примера,
чтобы диктатура с такими чрезвычайно широкими полномочиями
была встречена с таким удовольствием публикою. Это было время
какого-то юношеского, страстного, непонятного теперь увлечения. По-
кушение Млодецкого на жизнь графа Лорис-Меликова еще увеличило
эту популярность. Как она была сильна, видно из того, что дело дош-
ло до того, что беглые каторжники являлись с улицы и отдавали себя
в руки графу: печать также никогда не чувствовала себя так свобод-
но, как в это время. Эта пора диктатуры длилась с апреля до августа,
пока граф, управлявший и III отделением, исходатайствовал уничто-
жение последнего и принял министерство внутренних дел. На этом
660
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
посту, и продолжая играть роль первого министра, так как большин-
ство прочих министров докладывало в его присутствии, он старался
перейти к делу и осуществить некоторые задуманные им мероприя-
тия: сенаторская ревизия (повлекшая к раскрытию расхищений баш-
кирских земель), отмена соляного налога, прекращение выпуска кре-
дитных билетов, комиссия о пересмотре закона о печати, более
свободы в учебном деле — таковы были первые результаты управле-
ния графа. Более занимало его развитие самоуправления на широких
началах. Весь этот план мог осуществиться лишь при полном едино-
душии в министерствах, но достигнуть этого было не легко. И в
момент, когда идея о цельном кабинете готова была почти осуще-
ствиться, все рухнуло в катастрофе 1-го марта. Оказалось, что прими-
рительная политика графа, и призыв общественных сил, и облегчение
участи сотен молодых людей, сосланных в отдаленные края, и обеща-
ние крупных реформ — нигилизма не искоренили. Крамола шла сво-
им чередом. Он сам, уже в отставке, заметил как-то: «Вот граф Тол-
стой, хоть штатский, справился с нигилистами, а я и военный, да не
мог». Но если мероприятия графа нигилизма не уничтожили, то толь-
ко по незнанию и с злым умыслом повторяют, что небрежность гра-
фа была одною из причин 1-го марта. На деле никогда не шло так
деятельно раскрытие нигилистической организации, никогда число
захваченных и осужденных анархистов не было так велико, как имен-
но при «диктатуре сердца». Известно, что и Желябов был арестован
ранее 1-го марта. Затем, если в организации сыскной части оказались
разные промахи, то они, конечно, к графу не относятся, так как ни в
какой стране министр не может входить во все мелочи и заменять
собою полицейских агентов. После 1 марта граф Лорис-Меликов не
хотел или не мог понять, что той политике, которой он следовал, не
было более места. Он пытался, однако, поддержать свою программу
и даже влиял еще на некоторые назначения, но песня его была спе-
та. Появление манифеста 27-го апреля, помимо участия графа, дало
понять, что роль его сыграна, что доверие к его политике утрачено.
Немедленно граф подал в отставку, которая и была принята; он гото-
вился к такому исходу и в тот же день переехал с казенной кварти-
ры, а затем отправился за границу. Последние годы он проводил по-
чти постоянно в Ницце; отчасти вследствие расстроенного своего
здоровья, отчасти вследствие того, что после того, как он занимал та-
кое положение, ему неловко было разыгрывать перед публикою роль
падшего величия. Он наезжал, впрочем, изредка в Петербург и, меж-
ду прочим, принимал участие в обсуждении весьма важного вопроса
о военной повинности на Кавказе.
661
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Исторический вестник. 1889. Т. 35. № 2. С. 515—516.
1 Бирон Эрнст Иоганн (1690—1772) — граф, фаворит императрицы Анны Иоан-
новны, герцог Курляндский (с 1737 г.).
2 Аракчеев Алексей Андреевич (1769—1834) — государственный деятель, сторон-
ник полицейского деспотизма. С 1808 г. — военный министр, с 1810 г. — председа-
тель военного департамента Государственного совета.
«Во всем обязанный лишь самому себе*
...В графе Лорис-Меликове государство потеряло человека не только
сильного ума, но и находчивого, живого, предусмотрительного, не те-
ряющегося ни при каких обстоятельствах; это был характер твердый, в
высшей степени подвижный и энергический, но в то же время не уп-
рямый и грубый, не надменный и отталкивающий, но мягкий и чрез-
вычайно симпатичный. Его душе не были чужды горе, нужда, бедствия
и страдания других, она была отзывчива ко всему этому, потому что
давно и в жизни действительной познала все, а отсюда явилась та дос-
тупность, простота в обращении и общительность, которые привлека-
ли к нему людей даже едва знавших его. «Вы, граф, — говорил один
духовный оратор, обращаясь к нему с приветствием, — свою служеб-
ную деятельность, так сказать, освящаете особенною какою-то сердеч-
ностью, которая всех привлекает к вам, особенною теплотою, присущей
человеческому сердцу любви, проявляющейся в законной, конечно,
мере, даже в тех случаях, когда от вашего единого слова зависит реше-
ние участи преступного и уже осужденного человека». Достигнув всех
наград и высокого служебного положения лишь благодаря неутомимым
своим трудам, во всем обязанный лишь самому себе и своим заслугам,
Михаил Тариелович умел отличать и ценить труд своих помощников.
Таков нравственный облик графа Михаила Тариеловича Лорис-Мелико-
ва, таковым же проявлялся он во всей его внешней деятельности, в его
мероприятиях и поступках.
Кавказ. 1888. 16 декабря.
№ 88
БАТУМ ПРОЩАЕТСЯ С ЛОРИС-МЕЛИКОВЫМ
С раннего утра, в понедельник, 23 января, в Батуме было заметно
большое оживление. Толпы народа прибывали на набережную, зани-
мали места на крышах домов, на балконах и в окнах. Скоро по всей
набережной, что называется, негде было яблоку упасть. Сюда же нача-
662
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
1^=
ли стягивать войска батумского гарнизона; на пристань прибыли ба-
тумский голова с гласными думы, много различных депутаций и дру-
гих лиц. Около семи часов утра вдали на горизонте показался пароход
французского общества Паке «Мингрелия», на котором находились
останки покойного графа М.Т. Лорис-Меликова, перевезенные на этом
пароходе прямым рейсом из Марселя. Погода стояла прекрасная, теп-
лая. На небе не было ни облачка. Ровно в семь часов пароход «Мин-
грелия» уже вошел в батумскую бухту. Осыпанный венками и зеленью,
гроб с телом покойного стоял на верхнем люке, убранном флагами.
Сопровождали останки младший сын покойного графа корнет лейб-
гвардии Кавалергардского полка граф З.М. Лорис-Меликов и старый
камердинер покойного. По прибытии парохода в бухту, на него от-
правился незадолго перед тем прибывший из Тифлиса в Батум
А.И. Манташев, принявший на себя все хлопоты по перенесению
останков с парохода на берег, в церковь и о дальнейшей доставке их
в Тифлис, для погребения. В 9 часов утра на пароход прибыли мно-
гие из знакомых графа, для выражения соболезнования его сына.
В 91 /2 часов гроб был перенесен с парохода на железную баржу,
обязательно представленную в распоряжение А.И. Манташева нефтя-
ною фирмою Ротшильда. Гроб был покрыт золотой парчой с гербами
покойного графа. Между тем в это время на пристань все продолжали
прибывать различные депутации от нефтяного и других обществ. Все
они прибыли с венками для возложения на гроб. Тут же находились все
офицеры батумского гарнизона. Войска были выстроены вдоль набереж-
ной фронтом к морю. По желанию французского экипажа парохода
«Менгрелия», все матросы с него были допущены составить почетную
стражу при перенесении тела покойного на берег. В 11 часов утра при
совершенно тихой и ясной погоде, баржа отчалила от «Мингрелии»...
Как только баржа приблизилась к пристани, навстречу ей выступи-
ло армянское духовенство в полном облачении, имея впереди певчих.
Духовенство тут же совершило напутственную молитву. В это время
войска взяли на караул и музыка заиграла «Коль славен»... От пристани
останки графа по пути, устланному лавровыми листьями, были перене-
сены в церковь. Во время перенесения печальная процессия растянулась
на громадное расстояние... Подойдя к церкви, процессия остановилась,
и гроб был внесен в нее офицерами, представителями города и депута-
тами. Тут священником Тер-Степановым была отслужена панихида...
Между прочим, в числе встречавших в Батуме останки покойного гра-
фа М.Т. находились также и два его бывших сподвижника... генерал-
лейтенант С.О. Кишмишев и полковник князь Тарахан-Моуравов.
Кавказ. 1889. 27 января.
663
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
№ 89
«КАВКАЗ ИМЕЕТ ПРАВО ГОРДИТЬСЯ ГРАФОМ»
Сегодня весь Тифлис, от мала до велика, участвует в печальной
поминальной процессии, чествуя выдающиеся государственные зас-
луги усопшего графа Михаила Тариеловича Лорис-Меликова. С ис-
кренною, глубокою, сердечною скорбью встречаем мы бранные
останки героя Ардагана, Карса и победителя Мухтара-паши, так
много потрудившегося на гражданском поприще для блага отечества!
Он родился в Тифлисе, провел свою молодость на Кавказе, развил
свои административные и военные таланты в трудовой и тяжелой
школе Кавказской войны, с ее историческими традициями князя
Цицианова1, генерала Ермолова и князя Воронцова, при котором
усопший граф Михаил Тариелович начал свою блестящую карьеру,
которая довела его до высших почестей, достигнутых фактическими
заслугами, результатом его необыкновенного ума и энергии, редко-
го бескорыстия и самоотверженного исполнения долга перед Пре-
столом и Отечеством...
Кавказ имеет право гордиться графом Михаилом Тариеловичем, и
печальное торжество, собравшее вокруг его гроба всех разноплемен-
ных обывателей Тифлиса и представителей всех сфер общественной
деятельности Закавказья, служит естественным выражением глубоко-
го уважения всей нашей окраины к великим заслугам усопшего пе-
ред Престолом и Отечеством.
Кавказ. 1889. 7 февраля.
1 Цицианов Павел Дмитриевич (1754—1806) — князь, главнокомандующий вой-
сками Грузии, астраханский военный губернатор, присоединил к России Имеретию и
Мингрелию, завоевал Гянджинское, Карабахское, Шехинское и Ширванское ханства.
В начале русско-иранской войны, в 1804—1813 гг., командовал войсками России, занял
Шурагельское султанство. Убит при переговорах с бакинским ханом.
№ 90
ЛЕВ ТИХОМИРОВ о конституционном ПРОЕКТЕ
ЛОРИС-МЕЛИКОВА
Убеждения графа Лорис-Меликова достаточно известны. При
многих талантах, энергии и особенно большой хитрости генерал
ничуть не обладал тем государственным умом, который, ставя об-
щественного деятеля в нравственную связь с глубокими родниками
исторической жизни, делает его независимым от поверхностных
664
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
течений мелкой «популярности». В идейном отношении это был
средний образованный человек своего времени, либерал и умерен-
ный конституционалист. Такой же мелкий средний либерал А.И. Ко-
шелев, хорошо его знавший, постоянно характеризует его как свое-
го единомышленника...
Граф Лорис-Меликов в своих понятиях о подавлении крамолы так
и смотрел, что нужно удовлетворить «голод» скромно просящих
«пищи», и тогда число выходящих «на грабеж» уменьшится или
даже они совсем исчезнут. Как «либеральный комитет», как все кон-
ституционалисты, он смешивал политиканствующую интеллигенцию
с населением. Недовольство политиканствующей интеллигенции он
отождествлял с недовольством «населения»...
Раз допущена такая подмена, дальнейшее падение самодержавия
может быть высчитано с математической точностью. Раз интеллиген-
ция вместо роли служилого класса при Государе захватила бы роль
представительства якобы народной воли — дело монархии и народа
было бы кончено. Государь может держать в своих руках «служилых»
и не допускать их до чрезмерных захватов. Но народ не имеет ника-
ких способов, как мы видим это на примере всей конституционной
Европы, держать в своих руках выбранных им представителей и все-
гда делается игрушкой их интриг. Политиканствующий слой, в сово-
купности своих партий, делается владыкой страны, и ослабление вла-
сти Монарха, а в идеале и полное ее уничтожение становится целью
усилия этого слоя...
Граф Лорис-Меликов принес с собою на самую вершину государ-
ственной власти такое направление уже не одних понятий, а действий,
которое имело первые начала перевороту, строило основы замены са-
модержавия парламентаризмом... Ответственность за страшное дело
1 марта, разумеется, лишь косвенно падает на тогдашнего министра
внутренних дел... Но то, что было сознательным предметом забот Ло-
рис-Меликова, его политика «сближения» власти с народом, — всеце-
ло лежит ответственность на нем. А эту политику нельзя назвать иначе
как рядом гибельных ошибок, в один год расшатавших Россию, как и в
сотую долю не могли бы расшатать ее соединенные усилия всех рево-
люционеров и либералов. Уверенные в графе Лорис-Меликове земские
конституционалисты стремятся поддержать его усилия, повсюду воз-
буждая требования «представительства» — или хотя бы видимость та-
ких требований — со стороны земств.
Итак, с одной стороны, политика Лорис-Меликова быстро расше-
велила все оппозиционные элементы, всем им внушила самоуверен-
ность и облегчила возможность организации и действия. В то же
665
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
время господство графа Лорис-Меликова дезорганизовало правитель-
ство. Император Александр II не хотел ограничения самодержавия.
Поэтому граф предпринял ряд мер, чтобы всецело овладеть доверием
Государя и окружить его сетью личных влияний, благоприятствовав-
ших его планам.
Тихомиров Л. Конституционалисты в эпоху 1881 года. М., 1895 // Тихомиров А.
Критика демократии. Статьи из журнала «Русское обозрение». 1892—1897. М., 1997.
С. 229, 231—232, 234, 237.
1 Тихомиров Лев Александрович (1852—1923). С 1879 г. — член Исполнитель-
ного комитета, «Народной воли». В эмиграции вместе с П.Л. Лавровым издавал
«Вестник «Народной воли». В 1888 г. напечатал брошюру «Почему я перестал быть
революционером?». Вернулся в Россию монархистом. В 1909—1913 гг. редактировал
«Московские ведомости».
№ 91
ЛОРИС-МЕЛИКОВ И Р.А. ФАДЕЕВ
Хотя система Лорис-Меликова и не успела, в краткое его управ-
ление, выразиться в целом ряде положительных мероприятий и уза-
конений, но дух ее, общее ее направление, тем не менее, были впол-
не определенны. Некоторое отражение общего ее смысла можно
найти в книге покойного Фадеева — «Письма о современном со-
стоянии России», напечатанной за границею с дозволения нашего
правительства и допущенной в Россию, в силу испрошенного Лорис-
Меликовым высочайшего повеления. Многим, быть может, неизвес-
тно, что генерал Фадеев, прежний товарищ Лорис-Меликова по
службе на Кавказе, был ближайшим помощником его, именно по
уяснению того преобразовательного пути, на который решено было
вступить. В этом отношении и в смысле историческом, нам кажет-
ся, весьма важно установить сочувственное отношение всесильного
в то время государственного деятеля по взглядам, которые были
формулированы Фадеевым. В докладе своем покойному государю о
книге Фадеева Лорис-Меликов излагал сущность этих взглядов. Глав-
ное наше зло, — так докладывал министр о взглядах, изложенных
Фадеевым, — заключается в том, что в последние два десятилетия в
России образовался как бы промежуток между правительством и
подданными, дающий место и простор всяким противообществен-
ным явлениям. Такой промежуток явился последствием великой
меры освобождения крепостных, лишивших дворянство его сослов-
ной связи и прежнего значения — опорной силы государства, не
заменимою никакою иною силой. Бюрократия, как орудие исклю-
666
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
чительно механическое, могло легко осуществлять виды высшей вла-
сти при нравственной поддержке преобладавшей общественной
силы; ныне же она проводит до почвы только форму, а не дух ме-
роприятий, вследствие чего правительство оказывается недостаточно
вооруженным против общественных явлений... Только земство мо-
жет стать для власти такою же несокрушимою опорой, какою было
недавно дворянство, а так как громадное большинство русских лю-
дей искренно ‘веруют в царскую власть, то земство, непосредствен-
но погруженное в этом большинстве, представляет вместе с тем силу
самую благонадежную. Просьба Фадеева о дозволении ему написать
его книгу за границею была доложена покойному государю, и со-
стоялось повеление, чтобы дело это было рассмотрено Лорис-Мели-
ковым вместе с министрами военным и иностранных дел. Испро-
сив также и мнения тогдашнего министра внутренних дел (Макова),
председатель верховной комиссии так докладывал о решении, к ка-
кому пришли министры: «Хотя некоторое расширение свободы
мысли и слова, очевидно, вызывается современными потребностя-
ми, но должно иметь в виду, что гласное обсуждение мнений, вы-
сказанных Фадеевым, возбудит, может быть, в обществе ожидание
каких-либо новых мероприятий со стороны правительства; и пото-
му оно окажется своевременным в таком лишь случае, если взгляды
автора будут признаны не стоящими явно в разрез с видами прави-
тельства. Мы (т. е. председатель верховной комиссии и министры)
не считаем себя вправе взвешивать подобный вопрос и повергаем его
на воззрение Вашего императорского величества. Основная мысль со-
чинения можно (продолжает доклад) сжать в три положения:
1) восстановление и развитие коренных преданий Царствующего дома,
как конечная цель; 2) обсуждение настоятельных вопросов общена-
родного хозяйства, в связи с соответствующими мерами земского и
местного устройства, как основание истекшего опыта при спросе
земства, как начало; 3) сплочение охранительных общественных сил
в связное целое, замещающее прежнюю опорную силу государства
новою силой, как средство». Вот каковы были те, лишь слегка на-
меченные, но вполне определенные в смысле направления, взгляды,
которых обнародование председатель верховной комиссии и мини-
стры считали возможным лишь в таком случае, если те взгляды бу-
дут признаны не состоящими явно вразрез с видами правительства.
Таким образом, последовавшее соизволение на напечатание книги и
на допущение ее в России было вместе и признанием только что
приведенного положения. Так как о положительных видах Лорис-
Меликова, в кратковременное его управление, не имеется доселе в
667
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
нашей печати верных сведений, то наша справка имеет значение
весьма важного исторического документа, в каком качестве он и
приводится.
Полонский Л. Внутреннее обозрение // Русская мысль. 1889. Кн. 1. С. 168—170.
№ 92
Б.Н. ЧИЧЕРИН1: < РОССИИ ОН ВОВСЕ НЕ ЗНАЛ»
Очевидно, требовалась некоторого рода диктатура, но не чисто
полицейская, а опирающаяся на общественное мнение. С этою целью
призван был Лорис-Меликов. Мысль была совершенно верная, но, к
сожалению, исполнителю недоставало государственного смысла. Ло-
рис-Меликов был хороший генерал, умный, распорядительный, хоть
не без значительной доли азиатской хитрости... Но России он вовсе
не знал, о гражданских порядках имел самое смутное понятие, готов
был на всякие кривые пути и при этом заражен был непомерным
тщеславием, которое побуждало его во что бы то ни стало искать
популярности...
Толстой был личным выбором монарха. Победоносцев его подсу-
нул... Узнав о его назначении, я сказал, что, верно, государь, как чес-
тный человек, хочет испытать ложь во всех ее видах: ложь хитрую в
лице Лорис-Меликова, ложь легкомысленную в лице Игнатьева и ложь
злую в лице графа Толстого.
Чичерин Б.Н. Воспоминания. Земство и Московская Дума. М., 1934. С. 98—99, 221.
1 Чичерин Борис Николаевич (1828—1904) — юрист и историк, идеолог россий-
ского либерализма. В 1861 —1868 гг. профессор Московского университета, один из
основоположников «государственной школы» в русской историографии. В 1868 г. вы-
шел в отставку, участвовал в деятельности земства. В 1882 г. избран московской го-
родской головой, но в 1883 г. вынужден был оставить свой пост.
№ 93
В 1897 Г. СУВОРИН УЗНАЛ ТАЙНУ...
7 сентября 1881 г.
Государь велел Игнатьеву написать Лорису, чтоб он не приезжал в
Россию. Государь сказал, что он знает, что Лорис держит себя как
глава оппозиционной партии, принимает журналистов, между прочим,
Суворина, вообще держит себя вызывающе.
668
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
28 сентября 1899 г.
Я помню, какое впечатление произвела моя статья, без подписи, о
смерти Достоевского. Я назвал его «учителем». Статья вылилась по-
рывом. Лорис-Меликов, прочитав ее, как рассказывал А.А. Скальков-
ский, тотчас поехал к государю и выхлопотал пенсию вдове.
18 мая 1901 г.
Мне вспоминается, как в Висбадене граф Лорис-Меликов переда-
вал мне содержание письма к Марии Александровне1, герцогине Эдин-
бургской; Мария Александровна это письмо переслала Лорису. В нем
рассказывалось, как Лорис, Милютин и еще кто-то задумали консти-
туцию, и Лорис, призвав меня, сказал: «Теперь пишите все. У нас
будет конституция».
А&евник Алексея Сергеевича Суворина2. М., 1999. С. 305, 351, 417.
1 Мария Александровна — великая княжна, в замужестве герцогиня Эдинбург-
ская (1853—1920), дочь Александра И.
2 Суворин Алексей Сергеевич (1834—1912) — журналист и издатель. В Петер-
бурге издавал газету «Новое время* (с 29 февраля 1876 г.), журнал «Исторический
вестник» (с 1880 г.), «Русский календарь», «Дешевую библиотеку», книги русских и
иностранных писателей.
№ 94
«ГЛАВНЫЕ ЕГО РАСЧЕТЫ БЫЛИ НА ЦАРЯ»
Итак, мы видим, что в проекте Лорис-Меликова не только прин-
цип неограниченности самодержавия был положен в основу всех
дальнейших работ, но даже все меры были приняты к тому, чтобы
на практике действительные желания и стремления правительства не
были нарушены каким-нибудь непредвиденным способом. Безуслов-
ные поклонники графа скажут нам, что его нельзя в этом винить,
что он сделал, что мог, большего же, при всем желании, не мог
добиться от Александра II. Мы и не думаем его винить... он —
посредством усвоенной им тактики — не мог добиться от царя даже
хотя бы правильно устроенного совещательного собрания предста-
вителей, скажем, — от уездных земств, — которое было бы постав-
лено в положение теперешнего Государственного Совета и открыто
для публики и прессы...
Мы называем всю попытку Лорис-Меликова... наивною потому, что
вся она была основана «на песце». Эта наивность принесла уже мно-
го вреда России и принесет еще больше, если наши лучшие либераль-
ные силы не поймут той простой истины, что никогда им ничего не
669
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
получить от коронованных Митрофанов даже самым нежным с ними
обращением, если рядом с этими силами не будет стоять бука в виде
революционных элементов...
На что же, спрашивается, рассчитывал Лорис-Меликов при прове-
дении программы?.. Но главные его расчеты были, конечно, на царя,
того самого царя, который сам был наибольшим мертвым жерновом на
шее предположенной реформы! Его именем диктатор надеялся побо-
роть все оппозиции, его благоволением оживить все робкие радости
русской жизни... Трудно представить себе что-нибудь более наивное,
чем эти надежды.
Волховский Ф.1 Чему учит «Конституция Лорис-Меликова»? London, 1894. С. 14,
19, 23.
1 Волховский Феликс Вадимович (1846 —1914) — революционер-народник, в
1877 г. привлекался к «процессу 193-х*, приговорен к ссылке в Тобольскую губер-
нию, в которой пробыл до 1889 г. 16 августа 1889 г. через Владивосток бежал в
Америку; с 1890 г. жил в Лондоне. В 1891 г. вел издание в Лондоне газеты «Free
Russia*. Впоследствии примыкал к партии социал-революционеров.
№ 95
«Я СТОЯЛ НА ПРАВИЛЬНОМ ПУТИ*
I
Дальше мне уже ни разу не приходилось быть очевидцем деятель-
ности гр. М.Т. Лорис-Меликова*. Я следил за ней лишь издали, как и
все прочие наши современники, имея в своем распоряжении очень
мало данных для правильного о ней суждения. Я не мог поэтому знать,
как слагались обстоятельства, влиявшие на его решения и поступки,
как зарождалась и зрела его мысль в тех либо других случаях. Но даже
издали всегда видимо было — как и вблизи, — что далеко не легок
для него был путь успехов, что он подолгу должен был и бороться, и
выбирать меж многими решениями, и топтаться на месте, и колебать-
ся... А время, между тем, было лихорадочное, смутное, беспросветное,
такое именно, когда в водовороте противоположных и неуясненных
течений и душа, и ум так и жаждут увидеть, наконец, знамя, что ли,
ясное, или путеводную звезду, или цельного человека с верною и твер-
дою программою, объединяющею и увлекающею все вразброд мечу-
щееся стадо человеческое... В начале 1880 года всем вдруг показалось,
*См. док. № 11.
670
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
что таким человеком стал или может стать гр. Михаил Тариелович...
Теперь, когда в известных сферах и газетах общепринято глумиться
над знаменитою «диктатурою сердца», никто уже не помнит тех пе-
ремен. Все забыли, что самое это название «диктатуры сердца» при-
думано и пущено было в ходе вовсе не в порицательном, а в
одобрительном смысле, не кем иным, как М.Н. Катковым, в его «Мос-
ковских ведомостях», страстно рукоплескавших и назначению Лори-
са, и его приемам, и его целям...
Можно представить себе, с каким восторгом и упоением отно-
сился я тогда к известиям, долетавшим до нас, в Тифлис, о «вели-
кой роли», выпавшей на долю Михаила Тариеловича. Но «медовый
месяц» наших радужных увлечений был недолог. По многим осяза-
тельным признакам, уже в конце февраля 1880 г. начало уясняться,
что дело вовсе не так легко и прочно, как казалось всему обществу,
у нас и в России. Если бы вместо чисто личных, субъективных сво-
их впечатлений, в которых, как я и обещал в начале этих «воспо-
минаний», я обязан вертеться вокруг моих собственных ощущений
и дум, я описывал деятельность гр. Михаила Тариеловича, то мне
легко было бы, на основании массы позднейших данных и докумен-
тов, обрисовать всю затруднительность и все благородство этих мо-
ментов его жизни. Но эта задача не входит вовсе в рамки моих
воспоминаний, исключительно субъективных, претендующих на одну
лишь эту самую субъективность, на представление читателю впечат-
лений и ощущений очевидца лишь некоторых моментов жизни вы-
дающегося деятеля, с целью уяснить обществу, среди коих обсто-
ятельств и каким путем происходит генезис мысли и программ
исторических людей.
Все время, пока гр. М.Т. Лорис-Меликов был на верху своего ве-
личия и славы, пока он сосредоточивал в своих руках дотоль невидан-
ную в России власть, я сидел сперва в Тифлисе, а потом в Ставрополе.
Встретился я с ним уже после его падения, когда он в 1882 г. на
несколько недель приехал в Петербург. Мне ужасно хотелось «пого-
ворить» с ним по душе, для уяснения себе обстановки, в которой
прошла его государственная роль. Он рассказал мне о ней массу глу-
боко интересных фактов, большею частью мало кому известных, но
оглашение которых все-таки еще «преждевременно». Главное, что
сквозило во всех этих рассказах и подробностях, — это глубочайшее
убеждение Михаила Тариеловича, что он. был у самой пристани, что
вся задача целиком уже им была разрешена. И одна лишь случайность,
которая через день, через два непременно была бы устранена, разру-
шила столь старательно возведенное им здание.
671
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Это убеждение гр. М.Т. Лорис-Меликова составляло для него не-
сокрушимый мир, не подлежавший никакому сомнению...
Само собой разумеется, что весьма трудно спорить против такого
убеждения. Лично я не разделял уверенности гр. М.Т. Лорис-Мели-
кова, но серьезно оспаривать ее, разумеется, не мог. Я отвечал на нее
банальною шуткою, напомнив анекдот о хонском попе, отучавшем
своего лошака от пищи.
— Вот поп тоже утверждал, что непременно приучил бы к вечно-
му пощению своего лошака, не умри последний на пятнадцатый день
поста от заворота кишки...
Михаил Тариелович нервно махнул рукою.
— С вашим братом не столкуешь, но я все-таки скажу: поверьте
мне, задача была разрешена, дело было сделано, весь путь был прой-
ден, и я потерпел крушение в самой пристани. Вы можете глумиться
теперь, можете даже и думать, что вы все это «предвидели», — мне
ведь вы накаркали в вашем «Обзоре», что я вступил в отправление
своей должности тринадцатого февраля. Но все это не мешает мне
убежденно утверждать, что я стоял на правильном пути, что никто на
моем месте не мог бы ничего больше и лучше сделать. Совесть моя
чиста и спокойна: я честно нес свою службу.
О, в этом-то я ни на йоту не сомневался. По правде говоря, я
все время, и прежде, и тогда, и потом глубоко убежден был, что
главный источник неудачи Лориса коренился лишь в недозрелости
нашего общества, в органической сумятице, царившей в понятиях
и стремлениях огромнейшего большинства этого общества, в отсут-
ствии в последнем серьезной, ясно осознанной общественной мыс-
ли и дисциплины. Хотелось верить, но плохо верилось, что в таком
обществе нашлась бы реальная поддержка для какой бы то ни было
серьезной системы... Это-то отсутствие веры и мешало мне разде-
лить убеждение Михаила Тариеловича.
— Вы все неправы: вам легко критиковать, легко со стороны «при-
говоры сплеча» произносить, но разве это дело? Я серьезно злился на
ваши выходки и намеки, по временам доносившиеся до меня, и ду-
мал: хватило бы у вас духа произносить такие суждения, если бы вы
стояли близко к делу, если бы вы были свидетелем моих затруднений
и усилий. Верите ли, минутки у меня свободной не было, чтобы со-
браться с мыслями и сосредоточиться. Вы знаете, что я умею думать,
и мыслить, и вопросы разрешать: сами не раз бывали свидетелем это-
го под Карсом. Но тут, в новой сфере, в вихре событий и столкнове-
ний, все слагалось так, что и думать-то было некогда. Поймите: девять
десятых времени уходило на приемы, доклады, визиты, на созидание
672
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
и поддержание связей, на обязательные обеды, завтраки и вечера, от
которых не было возможности отказываться... Поставил бы я вас на
свое место... вы совсем бы растерялись...
С этим нельзя было не согласиться сполна: он был совершенно
прав.
— Будь я рожден в этой сфере, будь я знаком с детства со всем
этим миром, задача моя была бы легка: у меня были бы связи, под-
держка, друзья, был бы свой лагерь. А тут — ничего кругом: всем я
чужд, все с холодностью, с подозрительностью ко мне относятся.
Аристократы подхватили насмешку, пущенную каким-то зубоскалом
насчет моего отчества «Тариелкович», «Тарелка», и хихикают себе. С
них этого совершенно довольно: «Тарелка» — ха-ха! «Тарелка» — хи-
хи! Им никаких программ не нужно, для них этою «Тарелкой» все
решено и кончено. Вот, чтобы одолеть это отношение, чтобы иску-
пить первородный грех своего рождения и происхождения, я должен
был больше усилий и трудов перенесть, чем другие государственные
люди употребляют для разрешения исторических задач и вопросов.
И в этом М.Т. Лорис-Меликов был совершенно прав.
— Вы не знаете, каких трудов и забот все это мне стоило, не зна-
ете самое главное, как неизбежно и необходимо было, раньше чем
что-нибудь путное сделать, справиться с этою, по-видимому, пустою
задачею, не знаете потому, что вы односторонне о делах судите и
витаете в области одной лишь голой, абстрактной мысли. Вот теперь
вы в практической деятельности поймете, что все эти вещи значат...
С этим нельзя было мне не согласиться. Так Лорис бил меня сряду
часа два, нагромождая массу реальных примеров, один другого интерес-
нее и полновеснее. И я без возражений слушал его, упиваясь звуком его
речей, ибо каждый пример представлял собой перл исторических анек-
дотов донельзя любопытной и поучительной эпохи.
II
Во время периодических наездов гр. Лорис-Меликова в Петербург
в 1883 и 1884 гг. я иногда захаживал к нему, учиться у него уму-ра-
зуму. Более всего меня удивляло жизненное значение его в петербур-
гской жизни, несмотря на его «падение». Несколько раз сряду я был
очевидцем, что выдающиеся государственные люди, по-видимому, со-
вершенно противоположного лагеря, доверчиво делились с ним свои-
ми мыслями и предположениями’, свойства чрезвычайно интимного,
спрашивая его мнения и совета. Меня это в высшей степени радова-
ло, как яркий знак разумности отношений между деятелями различ-
43 - 2582
673
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
ных направлений. По некоторым, далеко немаловажным очередным
вопросам жизни я воочию видел, как совет и мнение удалившегося
от дел графа получали осуществление и торжество в высших сферах
управления.
Не менее того меня удивляло и другое обстоятельство, заслужива-
ющее особенного уяснения, чтобы ознакомить читателя, на моем лич-
ном примере, с ошибочностью обычного свойства человеческого ума
судить о людях по прошлым своим впечатлениям. Вращаясь в 1877 г.
под Карсом (см. док. № 11) около Лориса, я составил себе о нем
известное представление, которое владычествовало надо мною и в
последующие годы. Подходя к нему, в 1882—1884 гг. в Петербурге,
я долго никак не мог отделаться от этого своего представления. Меж-
ду тем, каждое его слово, каждый его шаг так в нос и бил «новым
человеком», и я долго не мог разобраться в этой путанице моих по-
нятий. Только под конец я уразумел, насколько вырос Лорис за вре-
мя нашей разлуки. Он стал неузнаваем. От прежней его беспокойной,
судорожной нерешительности, от его колебаний не осталось и следа.
Он многому за это время успел научиться, и кладезь его новых по-
знаний в области государственных вопросов сделался буквально пора-
зительно глубоким и обильным. Глазам своим я не верил, что человек,
на склоне лет, мог сделать такие поразительные успехи. Огромнейшее
большинство людей даже и в годы наиболее деятельной юности не
делает таких изумительных успехов в развитии и усовершенствовании
своего ума и воли... Нельзя представить себе, какое подбодряющее,
освежающее впечатление на меня лично произвело это любопытное
и поучительное наблюдение...
III
Около того же времени мне самому пришлось несколько раз обра-
щаться к гр. М.Т. Лорис-Меликову за советом и указаниями по вопро-
сам, интересовавшим меня тогда. Меня донельзя увлекала тогда мысль
о персидских железных дорогах, а после ее провала — мысль о персид-
ском керосинопроводе, и я просил Михаила Тариеловича помочь мне
своими знаниями, советами, опытностью, связями. Как родной отец
отнесся он тогда ко мне, вникая в сущность дела, в его твердые и сла-
бые стороны, муштруя меня и научая, как вести подобные дела. Я свез
к нему г. Палашковского, который тоже сразу, с первого же разговора
стал с ним в дружеские отношения и произвел на него симпатичное
впечатление. Потом мы часто ходили к нему — то вместе, то порознь,
и все, что в человеческих силах было сделать для успеха нашей затеи,
674
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Михаил Тариелович сделал, с обычным своим доброжелательством и
бескорыстием. Дело все так и провалилось, конечно, несмотря на под-
держку, оказанную ему огромным большинством выдающихся государ-
ственных деятелей наших, — провалилось, как предсказывал нам Лорис,
вследствие категорического заявления Гладстона, что Англия ответит
войною на подобные наши успехи в Персии...
Г. Палашковский из всех этих совещаний вынес одно оригиналь-
ное впечатление: фигура Михаила Тариеловича, освещенная в его мрач-
ном кабинете зеленоватым светом единственной лампы с зеленым аба-
журом, в связи с безотрадными и мрачными предвещаниями хозяина,
восстановила в памяти г. Палашковского детское представление о все-
знающем колдуне, ворожащем в мрачном подземелье... Внешность
картины, действительно, подходила на этот тип, но и только. По су-
ществу же, «мрачные предвещания» далеко не глубоко сидели в уме
и сердце Лориса. Он непоколебимо хранил в душе уверенность в ско-
ром возврате «счастливых дней» своей популярности и власти. Когда
я печально рассматривал на его письменном столе вещички из фиал-
кового корня с обычным девизом ниццких безделушек — с изобра-
жением пролетающей ласточки и с надписью: «je reviendrai!» («вер-
нусь!»), он всматривался в мой взгляд глазами, полными жизни и
мысли, и весело говорил:
— Вы не верите?.. Напрасно... Вот если этот проклятый плеврит
меня не одолеет, я вернусь...
IV
Как бы то ни было, когда я в последний раз имел усладу видеться
с ним перед его отъездом в Ниццу, в 1884 г., он уезжал с надеждою
на выздоровление, на возврат, на возможность для него активной
роли. Он не мирился с мыслью, что песня его спета. Он внимательно
продолжал следить — как я имел случай несколько раз в том убедить-
ся — за всем, что происходило в нашем отечестве. Он получал и чи-
тал все важнейшие газеты и прилежно прислушивался к голосам из
родины. К нему многие писали, и даже ездили время от времени. Сам
он не вмешивался в дела, не высказывал, по крайней мере, громко
своих суждений и надежд, не отзывался на вопросы нашей жизни. Но
уже и из того постоянно напряженного внимания, с которым он сле-
дил за ходом дел, видно было, что он хочет быть в их курсе — что он
надеялся быть со временем призванным. По всей вероятности, он
умер с этою надеждою, если только он не умер от того, что потерял
ее окончательно...
43!
675
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
V
Лишь несколько месяцев тому назад он два раза обрадовал меня
своею памятью, прислав мне со своим племянником и через И.Е. Зу-
балова задушевные и чересчур для меня лестные знаки своего внима-
ния к моей деятельности. Весть о его смерти потрясла меня своею
ошеломляющей неожиданностью. Откуда-то в моей голове, оказыва-
ется, твердо засела мысль, что он долго, долго еще будет жить. Но и
независимо от этой неожиданности я почувствовал — сильнее чем
когда-либо, — как люб и дорог был мне светлый и пытливый ум,
бескорыстное и страстное сердце этого необыкновенного человека —
одного из лучших людей, каких только мне удавалось видеть в жизни.
И мысль, что бы дал он своему отечеству, кабы он родился и жил
среди более развитого общества, при более благоприятных условиях
деятельности, не выходит у меня из головы!..
Николадзе Н. Из воспоминаний о гр. М.Т. Лорис-Меликове / / Новое обозрение.
1889. 22 января.
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абаза А.А. 49, 50, 70, 78, 99, ИЗ,
121, 131, 140, 150, 163, 167, 181,
197, 204-206, 208, 218, 521,
522, 524, 556, 565, 570, 571, 575,
578, 579, 598, 600, 601, 618, 634
Абаза Н.С. 151, 160, 163, 164, 494,
496, 500, 518-520, 522-524
Абди-паша 247
Абдул-Азиз 342
Абдул-Меджид 264, 271
Авилов 378—379
Адлерберг А.В., гр. 149, 162, 181,
446, 524, 556, 565, 589
Акучин 297
Аксаков И.С. 119, 124, 159, 383, 518,
524, 635
Александр I 582, 633
Александр II 5, 6, 13, 19, 20—22,
25-28, 31-33,38-40, 44, 47-
49, 52, 60, 62, 71, 72, 79, 84, 87,
99, 102-104, 107, 112-114,
123-125, 128, 131, 132, 134,
140, 143, 144, 146, 149, 154, 163,
172, 173, 175, 181, 183, 185, 191,
194, 196, 202, 204, 213, 15, 224,
225, 233, 239, 331, 334, 379, 400,
415, 419, 435, 438-441, 459>
467, 527, 542, 548, 556, 566, 574,
575, 578, 581 — 583, 608, 625,
627, 630, 631, 632, 643, 651, 658
Александр III (до 1881 — цесаревич
Александр Александрович) 6, 45,
107, 113, 125, 132, 151-153,
186, 189, 190—196, 198—201,
203—206, 209, 214, 216, 223,
224, 226, 227, 333, 444-452.
515-517, 542, 563-570, 574,
575, 584-591, 598-602, 631 —
633, 652, 654, 658
Александра Федоровна, имп. 215
Александров 586
Алексеев М.В. 342, 343
Али-паша 251, 253, 263, 295
Алчевская Х.Д. 93
Альберт, принц 650
Алхазов 336
Амираджиби, кн. 297
Амирханов А.И.
Анастасия Михайловна Вел. кн.
Аносов Н.П. 625, 633
Анна Иоановна, имп. 662
Анненский Н.Ф. 117
Анфимов А.М. 91, 94
Аракчеев А.А., гр. 660, 662
Аргутинский-Долгоруков И.З., кн. 17
Аргутинский-Долгоруков М.З. 243,
245, 252, 255, 659
Аргутинская —Долгорукова Н.И., кн.
см. Лорис-Меликова Н.И.
Арсеньев К.К. 124, 212, 231
Арцимович В.А. 648, 650
Аслан-паша 257
Ахмед-Агу 16
Ахмед-эффенди 270
Багговут А.Ф. 247, 253
Багратион-Мухтарский, кн. 247, 253
Базилевский В.И. 624, 625, 633
Байков Ф.И. 260, 261
Бакланов 246
677
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Баранников А.И. 87, 587, 591,
Баранов Н.М. ИЗ, 583
Баранов ОТ. 623, 624, 633
Баранов Э.Т., гр. 454, 455, 565
Бартенев П.И. 232
Барятинский А.И., кн. 12, 13, 18—
21, 246, 248, 253, 255-257, 668
Батиевский 336
Батилин 355, 464
Батурин 653
Батьянов МИ. ИЗ, 115, 139, 419,
422, 423, 426, 428
Бебутов В.О., кн. 15, 18, 247, 248,
253, 311, 342
Бебутов К.А. 120, 310
Бекетов Н.Н. 83
Белин 355
Белоголовый Н.А. 10, 26, 39, 56, 135,
213, 217-220, 222, 224-229,
232-235, 330, 342, 633, 638—
642
Берманьский К. 239
Бильбасов В.А. 6, 120
Биппен Н.Н. 50, 63,67, 71, 359—362,
369, 370
Бирон Э.-И. 660, 662
Бисмарк О. 622, 63, 641, 642
Блок А.А. 182
Бобринский А.А., гр.
Бобринский А.В. 536, 540
Богданович А.В. ИЗ
Богданович Е.В. 111, 126
Богданович Ю.Н. (Кобозев) 188, 585,
590, 591
Богучарский В.Я. см. Яковлев-Богучар-
ский В.Я.
Боденштадт Ф. 222
Боровиковский А.А. 624, 633
Бороздин К.А. 9, 254
Боткин С.П. 52, 216, 352, 360, 371
Броневский П. Н. 244, 253
Бузюрк 264
Булатов 258, 259, 263
Бульмеринг 288, 292
Бунге Н.Х. 67, 50, 151, 167, 169,
170, 172, 179, 449-452, 496, 500,
601,
Буцинский Д.Т. 85, 500
Вааль В.В. фон, бар. 79, 80
Валуев П.А., гр. 6, 42, 50, 67, 68, 70,
72, 78-80, 99, 104, 109, ИЗ,
114, 128, 131, 133, 134, 143, 152,
160, 162, 163, 168, 171, 173, 175,
178, 181, 182, 189, 195, 197, 198,
200, 204, 337, 339, 382-385,
396, 400, 450, 451, 453, 456, 480,
515, 517-524, 526, 527, 556,
565, 568, 569, 581, 583, 616, 618,
619, 622
Валуев П.П. гр. 383, 386,
Банковский П.С. 591, 592
Васильев 297
Васильев 348, 349
Васильчиков А.И., кн. 532, 540
Веймар О.Э. 498, 500
Вели-паша 250
Велио И.О. бар. 184, 518, 524
Веселовский Б. Б. 94
Виктория, королева 264, 271, 650
Виллиаме у.-Ф. 251, 253, 260
Вильгельм I 49, 215 , 570, 584, 622,
623
Вильямс у. 264
Винсер 337
Витаньева О. В. 499—500
Виташевский Н.А. 388—389
Витгенштейн Ф., кн. 337, 591, 632
Витте С.Ю. гр. 39, 236, 237, 541
Владимир Александрович, Вел. кн.
194, 197, 200, 201, 207, 234,
541, 564, 565, 582, 584, 599,
600
Владыкин 263
Воинов 275
Войнов А.М. 37
Волков 245
Волконский Г.М., кн. 238, 239
Волховский Ф.В. 233, 235, 669—670
Вольтер Ф.-М. 503
Вончаков 497
Воронец Э. 388
Воронцов М.С., кн. 10—13, 15,
232, 254—257, 339, 632, 649,
659
Воронцов-Дашков И.И. гр. 444, 445,
452
678
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Вучетич Г.И. 271, 361, 371
Вучетич Н.Г. 20, 60, 61, 63—65, 68,
271-283, 358-370
Гайдебуров П.А. 109, 407
Галкин-Врасский М.Н. 51, 54, 58,
349, 350, 354
Гамбетта Л. 641, 642
Гаранье де Таре 230, 652, 653
Гартман Л.Н. 87, 137, 413
Гаршин В.М. 111, 112
Гассан-Азыджа 248
Гассан-паша 267, 295
Гедель М. 622, 623
Гейман В.А. 37, 43, 288, 290, 294,
295-297, 302, 305-307, 310
Гейнс 529
Гельфман Г.М. 586, 591
Генкель фон Доннерс-Марк 223
Гиляров-Платонов Н.П. 164, 523,
525
Гиероглифов А.С. 159
Гингиус В. 36, 41, 343
Гинцбург Г.О. 527, 528
Гире Н.К. 103, 231, 451, 565
Гирш А. 61, 62, 357, 358, 363, 373.
Гладстон у.-Ю. 217, 674
Глазунов И.И. 424
Глинский Б. Б. 240
Глушков И.И. 86
Гогоберидзе В. Г. 628, 633
Голенищев-Кутузов П.А., гр. 355
Голицын И.М., кн 590, 592
Голицын, кн., Н.В. 194
Голицыны, кн. 281
Головнин А.В. 226
Гольденнберг Г.Д. 85, 379, 447, 452
Голубев 88
Гольцев В.А. 212, 610, 611
Гордиенко Е.С. 83, 93, 94
Горковенко 297
Готье Ю.В. 190
Градовский А.Д. 120, 124, 159, 176,
177, 221, 644
Градовский Г.К. 159, 160, 305, 306,
524, 643
Грачевский М.Ф. 591
Грегуар 105
Грейг С. А. 96, 99, 150, 385, 386,
449, 450, 452, 500, 521, 524, 522,
621
Григорьев А.А. 493, 494
Григорьев В. В. 500, 502
Гриппенберг 517
Грот К.К. 221, 644, 650
Губский 298, 343
Гукас-Сагалитини 271
Гурко И.В. 52, 72, 115, 385, 461, 624
Туровский де Визель 653
Турчин А.В. 102, 337
Гуссейн-паша 41, 265, 270
Гюго В. 415
Даниелян Г. Г. 7, 46
Данилов В.А. 86, 87
Данилов Д.Д. 31
Данте Алигьери 312
Девель Ф.Д. 288, 290-292, 295, 297,
302, 303, 337
Делянов И.Д. 167, 646, 647, 650
Денисенко М.С. 279
Дервиш-паша 269, 271
Деспот-Зенович А.И. 627, 628, 630—
633
Дигби А. 60, 61
Дмоховские 388
Дмоховский А.А. 388, 389
Доброславин А.П. 355, 358, 359
Долгорукая Е.М. (Св. кн. Юрьев-
ская) 132, 149, 1250, 189, 201,
217, 218, 226, 454, 479, 542, 588,
589, 625
Долгоруков В.А., кн. 72, 385
Дондуков-Корсаков А.М., кн. 40, 126
Достоевский Ф.М. 48, 50, 93, 105,
109, 111, 112, 142, 144, 147, 179,
180, 187, 215, 415, 669
Драган С.Н. 120
Драгомиров М.И. 218
Драгоманов М.П. 413—415
Дрентельн А.Р. 52, 72, 74, 78, 114,
146, 385, 421, 453, 478, 479, 496,
624
Дубельт см. Меренберг Н.А., гр.
Дубровин А. 586
Дудзинская Е.А. 31, 181
679
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Дурсун-эфенди-заде 271
Духовской С.М. 288, 296, 297, 337
Дьяков В.А. 12
Дьяков (Незлобии) А.А. 462, 464
Евдокимов Н.И. , гр. 22, 284—285
Екатерина II 254, 539
Елена Павловна, Вел. кн. 540, 541
Елисеев Г.З. 48, 106, 109, 157, 174,
410
Ермолов А.П. 18, 339, 343
Ескиль де 653
Ефремов В.С. 497, 498, 500
Жарко 387
Желябов А.И. 87, 189, 620, 634, 661
Жерве П.К. 82-84, 377, 379—381,
383
Жихарев С.С. 461
Заблоцкий-Десятовский А.П. 623, 633
Зайончковский П.А. 74, 82, 89, ИЗ,
116, 117, 126, 131, 139, 142, 152,
158, 161, 165, 169, 172, 184, 190,
200, 541
Забалов 653
Засулич В.И. 49, 221
Здекауер Н.Ф. 352, 358
Зиссерман А.А. 12, 261
Зия-паша 267
Золотарев В.А. 44
Зуров А.Е. 89, 115, 117
Ибрагимова З.Х. 22, 23, 25, 28
Иванов 297
Иванов 445
Иванчин-Писарев А.И. 57
Ивичевич Ив. Н. 498, 500
Ивичевич Игн. Н 498, 500
Игнатьев Н.П., гр. 6, 40, 202, 203,
207, 208, 237, 601, 602, 606, 625,
628, 630, 631
Измаил-бек 272-273, 274, 278
Измаил-паша 17, 257, 26—263,
267-270, 278, 279, 325
Измайлов 355
Измайлов П.А. 310, 312
Ильяшевич 358
Имеретинский А.К., кн. ИЗ, 116,
419, 425, 496, 500
Ираклий II 254
Исаков Н.В. 538, 541
Исаков 586
Итенберг Б.С. 459
Иустин 98
Йогель 355
Кабенин 297
Кавелин К.Д. 90, 105, 119, 124, 160,
417-418
Кавендиш Ф.-Ч. 217
Кавос Ц.А. 434
Кананов 508, 513
Карамзин Н.М. 320
Карахан 271
Кардашев 387
Карпович П. 383, 386
Катакази К.Г. 518, 524
Катков М.Н. 6, 49, 51, 65, 73, 81, 82,
97, 101, 106-108, 110, 120, 124,
133, 134, 136, 137, 140, 147, 170,
174, 193, 199, 205-208, 213,
216, 227, 230, 316, 418, 419, 458,
464, 465, 614, 640
Кафтар-бек 290
Каханов 32
Каханов М.С. ИЗ, 115, 116, 117, 121,
131, 145, 151, 163, 419, 423, 425,
430, 447, 480, 519, 522, 523
Каяков 256
Квятковский А.А. 185, 525
Кемпферт П.И. 285
Керим-пиша 260
Керсновский А.А. 36
Кизеветтер А.А. 650—651
Киреев А.А. 107, 132, 133
Кирсанов 297
Кисилев П.А*., гр. 623, 633
Кишинский Н.С. 246, 248, 253
Кишмишев С.О. 32, 36, 43, 287, 308,
342, 663
Кладищев Д.П. 529, 530
Клейн Н.А. 90
Клейнмихель М.Э. 384, 386
Клуген фон В. Л., бар. 275
Ключарев В. 379
680
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Ключевский В.О. 651
Кобиев Г.Н. 300
Коатпон де 653
Кобозев см. Богданович Ю.Н.
Кобяков Д.А. 311, 313
Ковалевский Е.П. 642, 643
Ковалевский М.Е. ИЗ, 116, 117, 154,
419, 423, 425, 431, 490, 518, 650
Ковалевский М.М. 233
Ковалевский П.П. 250, 253
Ковалинский Д.М. 76, 383, 385
Ковальская Е.Н. 85
Ковальский И.М. 388, 389
Кодзаков 24
Кокорев В.А. 349, 358
Коленкина М.А. 499—500
Колодкевич Н. Н. 87
Комаров В.В. 148, 164, 523, 525
Комаров Д.В. 308
Комаровский 387
Кони А.Ф. И, 36, 121, 122, 158, 216,
221—223, 226, 643—650
Коновалов В.И. 181
Константин Николаевич, Вел. кн. 19,
38, 99, 101, 107, 128, 132, 181,
197, 200, 237, 239, 556, 564, 581,
582, 583, 589
Константин Константинович, Вел кн.
99
Кончаловский 388
Корбутовский 353, 355
Короленко В.Г. 117, 416, 417
Корф П.Л., бар. 114, 424
Котляревский М.М. 500
Коханов 288, 297
Кочубей П.А., кн. П.А. 218
Кошелев А.И. 30, 31, 70, 119, 124,
158, 159, 167, 181
Кошелевы 383
Краевский А.А. 120, 523, 525
Краснокутский 591
Красовский Л.Я. 349, 359
Крикунов В.П. 21, 24
Кромвель О. 518
Кропоткин Д.Н. 74, 77, 79 , 85, 376,
379
Кропоткин П.А. 379
Круковский 245
Крыжановский С.Е. 590, 592
Крылов В.П. 83, 359
Кузнецкий 387
Куинджи А.И. 86
Куломзин А.Н. 151
Кунта 21
Кульгачевы 252
Кунхудов М. 325
Купянский 388
Курси де гр. 337, 343
Кутули де Ш. 308
Лавров П.А. 412
Лазарев И.Д., кн. 44, 336, 342
Левесь 355
Левицкий 297
Лейхтенбергский Г.М., герцог 230,
652, 654
Ленин В.И. 209, 236, 237
Леонтьев К.Н. 210
Лермонтов М.Ю. 639
Лессинг Г.-Э. 465
Ливен А.А., кн. 139, 151, 167, 197,
565, 580, 581, 584, 618
Лизогуб Д.А. 85
Лихачев В.И. 424, 623—625, 633
Лобанов-Ростовский А.Б., кн. 19
Лозинский М.П. 118
Лорис-Меликов В.М. 9, 254
Лорис-Меликов М.Т. 9, 18, 28, 254
Лорис-Меликов З.М. 18, 48, 229, 231,
663
Лорис-Меликов Т.З. 9, 254
Лорис-Меликов Т.М. 18, 48, 229, 653
Лорис-Меликова Е.М. 18, 48, 229
Лорис-Меликова М.М. 18, 48, 229,
653
Лорис-Меликова Н.И. (ур. Аргутин-
ская-Долгорукова) 17, 49, 229,
652, 653
Лорис-Меликова С.М. (Соня) 18,
523, 652, 653
Львов 53, 54, 347
Луночкин А.В. 120
Любимов Н.А. 81, 120
Людовик XVI 194
681
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Магомед-Амин 245, 253
Мадай 622
Мазарини Ж. 608, 609, 635
Майоровы 388
Макеев 297
Макиавелли Н. 636, 638
Мак-Магон П. 520
Маков Л.С. 50—52, 72, 92, 103,
119, 135, 137, 140, 146. 152,
163, 195, 197, 349, 351, 377,
382—384, 386, 444, 450, 453,
456, 480, 500, 523, 565, 570,
618, 621, 630, 631
Маковский К.Е. 86
Максимовский М.С. 84
Малиновская А.Н. 499—500
Малосена де гр. 653
Мамонов А.В. 89, 152
Мансуров Б.П. 564, 565
Манташев А.И. 663
Мария Александровна, имп. 132, 459,
467, 542
Мария Александровна, вел кн. 669
Мария Павловна, вел. кн. 540, 541
Мария Федоровна, имп. 646, 650
Маркевич Б.М. 54, 107, 120
Марков П.А. 115, 116, 151, 419, 422,
423, 426, 428, 429, 496, 500
Маркс К. 459
Мандерштерн 387
Мансуров Б.П. 518, 524
Маслов А.Н. (Бежецкий) 311
Медведев А.Ф. см. Фомин
Мезенцов Н.В. 49, 93, 110, 414, 479,
530
Мекленбургский ф., принц 52
Мелик-Каракозов Ш. 18
Мелик-Кей 265
Мельников Н. 50, 55, 68, 548—558
Менгден, гр. 585
Мержанова Л.М. 388—389
Меренберг Н.А. гр. (ур. Пушкина)
218, 640, 642
Меркулов В.А. (Яковенко) 590, 592
Мещерский В.П., кн. 28, 42, 45, 46,
97, 103, 119, 120, 124, 134, 140,
142, 227, 318—322, 457—458
Микеладзе 297
Микешин М.О. 528—540
Милютин Д.А. 21, 37, 38, 40, 42, 48,
50, 52, 71, 72, 78, 90, 99, 102-
104, 107, ИЗ, 121, 122, 125, 131,
133, 140, 150, 167-169, 194,
196, 197, 199, 291, 204-208,
216, 217, 229, 253, 334, 343, 384,
386, 452-455, 565, 569, 570,
592, 598, 602, 618, 632, 634
Минин К.М. 495
Минквиц А.Ф. 74, 376, 379
Минх Г.Н. 50, 63, 355, 358, 359
Минчаки 255
Мирабо О.-Г.-Р 532, 540
Мирзоев 297
Мирский см. Святополк-
Мирский Д.И.
Митков М.П. 424
Михаил Николаевич, Вел. кн. 6, 13,
20-29, 31, 32, 37-46, 48, 52,
197, 224, 229, 283-286, 319,
321-322, 325—326, 330-337,
564, 565, 582, 652, 653
Михаил Павлович, Вел. кн. 541
Михайлов А.Д. 57, 188
Михайлов А.Ф. 498—500
Михайловский 144, 495—502
Михалевич 387
Мищенко И.К. 275
Млодецкий И.О. 111, 112, 118,
416,-417, 455, 462, 464, 496,
624, 660
Молчанов А. 55, 56, 65, 67, 69, 520,
524
Мольтке Х.-Ц. 312, 317
Момджян X. 342
Монтескье Ш.-Л. 532, 540
Мордвинов С.А. 154, 170, 490
Морозов Н.А. 57
Мостовская Н.Н. 105
Мощенко Н.П. 85
Мравинский К.О. 189, 591
Муарон дю, виконт 653
Муравьев М.Н. (Вешатель), гр. 466,
530
Муравьев Н.Н. (Карский) 4, 14—18,
232, 250, 251, 257-261, 264,
318, 337, 339
682
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
______________________________
Муромцев С.А. 109, ПО, 119, 154,
162
Мустафа-эфенди 271
Мухтар-паша 34, 44, 230, 303, 304,
307, 317, 325, 340, 342 , 664
Мышкин И.Н. 461
Набоков Д.Н. 181, 197, 204, 205,
207, 208, 453, 515, 517, 524, 556,
565, 580, 584, 600, 602
Наполеон III Луи 105, 264, 271
Нарышкин 10
Натансон (Шлейснер) О.А. 499—500
Нейумен 497
Некрасов Н.А. 10, 56, 639
Нелидова Е.Н. 218
Непокойчицкий А.А. 449, 452
Нессельроде А. 525—528
Несторган 18
Николадзе Н.Я. 34, 35, 209, 297-317
Николай I 10, 157, 215, 492, 494,
540, 582, 632, 633
Николаи А.П., бар. 169, 205, 208,
588, 592
Николай, принц Нассаусский 218
Николай Александрович, цесаревич
230, 583, 584
Николай Михайлович, Вел. кн. 654
Николай Николаевич, Вел. кн. 17, 46,
132, 234, 327-330, 449, 450, 564
Нобилинг К. 622, 623
Новицкий В.Д. 118
Новиков 653
Новикова С.М. см. Лорис-
Меликова С.М.
Нольде В.Э. 233
Нонне фон дер, бар. 297
Нубар-паша 218
Обермиллер 325
Обойденова А. 364, 365
Оболешев А.Д. см. Сабуров
Обручев Н.Н. 40, 313, 316, 317, 624
Оксман Ю.Г. 112
Оловенникова Е.Н. 587, 591
Ошанина М.Н. (Полонская) 591
Ольга Федоровна, вел. кн. 40, 629,
652—654
Ольденбургский П.Г., принц 197,
565, 580, 582, 584, 601, 654,
655
Ольденбургская Е.М., принц. 654,
655
Ольшевский М.Я. 269, 271
Орбелиани Г.Д., кн. 244, 246, 253,
255
Орбелиани 297
Орлов-Давыдов В.П. гр. 591
Омер-паша 258, 340, 343
Осинский В.А. 85
Осман-бей 337
Островский М.Н. 202, 633
Павел I 650
Павленков Ф.Ф. 117
Павлинов 351
Павлов И.И. 313
Павлов П.П. 334, 342
Палашковский 674—675
Пален К.И., гр. 461
Пантелеев Л.Ф. 623—633
Панчулидзев 291
Папаригопуло А.И. 210, 625
Паскевич И.Ф., Св. кн. Варшавский,
43, 311, 317, 337, 339
Пекарский Э.К. 79
Перетц Е.А. 146, 150, 171, 173, 190,
196, 197, 205, 564-584
Перивье 612
Перовская С.Л. 85, 86, 587
Перфильев С.С. ИЗ, 119, 419, 422,
423, 426
Петрункевич И.И. 140
Пещуров А.А. 565, 584
Пирогов Н.И. 178, 342, 343, 646,
650
Пирумова Н.М. 142, 143
Писарев С. 321, 322, 375
Питра А.С. 377, 379
Плевако Н.Ф. 541
Плеве В.К. 239
Плеханов Г.В. 97
Победоносцев К.П. 6, 40, 75, 107,
113, 117, 119, 124, 132, 133.
136-138, 140, 151, 157, 160,
683
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
161, 163, 164, 167, 168, 190, 191,
193, 194, 196-199, 201, 206-
208, 210, 216, 227, 228, 230, 240,
419, 423, 425, 425, 451, 453, 493,
518, 520, 524, 541, 542, 565,
573—579, 581, 583, 599-602,
620, 631, 632
Погодин М. П. 31
Пожарский Д.М., кн. 495
Полетика В.А. 164, 502, 523, 525
Половцов А.А. 154, 218, 219, 231,
490, 514
Полонский Л.А. 658
Попандопуло 245
Попов 387
Посьет К.Н. 167, 195, 197, 565, 579,
584
Потапов А.А. 479, 480
Потебня В. В. 83
Пресняков А.К. 87, 185
Прокофьев Н. 360, 371
Протасов-Бахметьев Н.А., гр. 359
Пугачев Е.И. 56
Пузино 297
Пузыревский Б.О. 364, 365
Пулло А.П. 244, 253
Пушкин А.С. 143, 218, 639, 642
Пушкина Н.А. см. Меренберг Н.А.,
Раефф М. 209
Разин С.Т. 56
Рейдер 387
Ренол 222
Рейтерн М.Х 616, 622
Рейтлингер 355
Резлер 475
Репин И.Е. 86
Рихтер О.Б. 231
Розенберг В.Л. 160
Розовский И.И. 118
Романовы 153, 331, 654
Рооп 336
Русанов Н.С. 459
Рыдзеватский 336
Рыдзевский 371
Рылеев А.М. 149
Рысаков Н.И. 586, 587, 591,
Сабуров А.А. 136, 151, 163, 167—
169, 197, 493, 494, 565, 579, 580,
587, 588, 620
Сабуров П.А. 103
Сабуров (А.Д. Оболешев) 498, 500
Савицкий К.А. 86
Савич К.О. 275
Сагинов 297
Садиков 258
Саид-эффенди 271
Саксонов О. В. 44
Салтыков-Щедрин М.Е. 159, 161, 164,
415, 416, 523, 525, 624, 632
Свербеев А.Д. 355
Святополк-Мирский Д.И., кн. 20, 29,
40, 42, 44, 45, 285, 318, 321-
326, 334-337
Секиринский С.С. 181
Селим-паша 258, 261
Семевский М.И. 37, 232, 478, 480
Сергей Александрович, Вел. кн.
Сины-бек 271
Ситовский Н. 262
Скалой В.Ю. 119, 140, 159, 213
Скальковский А.А. 58, 60, 62, 72, 74,
77, 83, 84, 92, 96, 99, 105, 120,
371-379, 616, 622, 634-638
Скальковский К.А. 120, 375
Склифосовский Н.В. 649, 650
Скосаревский 297
Скобелев М.Д. 102, ИЗ
Случевский К. К. 48
Случинский 387
Смирнова (Сазонова) С.И. 105
Снегирев В. Ф. 355, 358
Собакарев 387
Соловьев А.К. 57, 70, 71, 106, 374,
660
Соловьев 296
Сольский Д.М. 131, 197, 556, 565,
576-579, 618
Сперанский Н.И. 41
Стасюлевич М.М. 153, 158—160, 164,
200, 523, 525
Стеблин-Каменский А. 387
Стеблин-Каменский Р.А. 387, 389
Степанов В.Л. 67, 150, 170
Степанов 263
684
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Степанов 351
Степняк-Кравчинский С.М . 235
Строганов С.Г., гр. 194, 195, 196,
564, 565, 567, 568, 582-584
Струве П.Б. 239
Стюарт 264
Суворин А.С. 109, 120, 121, 164, 415,
462, 464, 523, 525, 668-669
Судейкин Н.П. 497
Сутугин В.В. 646, 650
Сухозанет Н.О. 18
Сыцянко А.О. 85, 86, 88
Сыцянко О. 88
Танеев С.А. 587, 592
Тарханов Г. Г. (Тарханов-Моуравов),
кн. 256, 299, 304, 663
Татищев С.С. 20, 28, 44, 79, 154
Твардовская В.А. 108, 121, 144, 179,
459
Твардовский А.Т. 183
Теглев 591
Теллалов П.А. 86—88
Теннер 445
Тергукасов А.А. 33, 307, 317
Тер-Степанов 663
Тихомиров А.А. 227, 235, 664—666
Толстая А.А., гр. 458—459
Толстой А.К., гр. 120
Толстой Д.А., гр. 80, 81—84, 133—
136, 138, 167-169, 227, 380-
382, 384—386, 413, 414, 452,
461, 493, 496, 619, 620, 628, 630,
631, 634
Толстой А.Н. 11, 12, 459
Толстой 297
Тотлебен Э.И. 72, 75, 90, 385, 413,
492, 624
Трепов Ф.Ф. 49, 52, 414, 492, 494
Третьяков П.А. 144
Тригони М.Н. 590, 593
Трирогов В. Г. 68
Троицкий Н.А. 185
Туманов, кн. 21
Туманова Е.Б. 387
Туманова Р.Б. 387, 389
Туманова С. 388, 389
Тураев 591
Тургенев И.С. 215, 415
Тырков А.В. 586, 587, 591
Тюрго А.-Р.-Ж. 532, 540
Тютчева Е.ф. 73, 132, 151, 164, 168,
199, 205, 210, 542
Тюшкевич С.А. 44
Унковский А.М. 624, 633
Урусов С.Н., кн. 181,197, 204, 523-
525, 556, 565, 582
Успенский Г.И. 179
Устимович 387
Уэльский принц 218, 640
Фадеев Р.А. ИЗ, 126, 336, 342, 456,
529
Фаресов А.И. 129, 460—461
Федоров Н.П. 184, 446, 452
Феоктистов Е.М. 82, 101, 107, 135,
136, 206
Фермор А.Ф. 587, 591
Фигнер В.Н. 57, 187
Фигнер Е.Н. 57
Филиппова Т.А. 181
Философов В.Д. 72
Флоке Ш.-Т. 641, 643
Фомин (А.Д. Медведев) 497, 500
Фосс К.Ю. 50, 359, 370
Фрейтаг Ф.К. 11, 243
Фрезер 264
Фрейсинэ 230, 652, 654
Фриш Э.В. 523, 525
Фроленко М.Ф. 85
Хайдер-бек 255
Хайлова Н.Б. 233
Хаджи-Мурат 11, 12, 244, 253, 255-
257, 261
Харитоненко 396
Хафиз-паша 260
Хвощинская Н.Д. 415
Хейфец М.И. 62, 105, 178, 190
Хмельницкий Б. 540
Хомяков А.С. 24
Хрулев С.А. 259, 261-264, 267,
268
685
ГРАФ ЛОРИС-МЕЛИКОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ
Цезарь Ю. 198, 650
Цехановецкий Г.М. 83
Цеховский В.Ф. 240
Цицианов П.Д., кн. 261, 664
Чердилели 297
Черевин П.А. 113, 114, 119, 145, 152,
184—186, 419, 421, 423, 426,
499, 500, 525
Чернуха ВТ. 127, 131
Чернышев А.И., кн. 11
Чернявский И.С. 305
Чертков М.И. 785, 385, 414, 513, 514
Чичерин Б.Н. 119, 124, 158, 177, 238
Чичинадзе Д.В. 63, 359, 363, 370
Чугуевец М.А. 497
Чудновский Ю.Т. 356, 358
Чупрров А.И. 119
Шаликова Н.П., кн. 49
Шамиль, имам 11, 18, 21, 243, 246,
252, 255, 256, 285
Шамшин И.И. 113, 115, 117, 154,
422—423, 425, 428, 429, 490
Шебеко В.Н. 589, 592
Шебеко Н.И. 592
Шекспир В. 219
Шелгунов Н.В. 140
Шелковников 342
Шепелев Л.Е. 69
Шереметев С.А., гр. 292, 293, 296,
297
Шереметев С.Д. 40, 228
Шереметьевы 281
Широкова В. В. 87
Ширяев СТ. 591
Шишов А.В. 17
Щлиттер 297
Шпицер С. 622
Штакеншнейдер Е.А. 49
Штейн Л. 475, 478
Штромберг 355
Шувалов П.А., гр. 74, 200
Щебальский П.К., кн. 120
Щеголев П.Е. 456
Щепотьев Н.К. 51, 355, 358
Щетинина Г.И. 81, 82, 84, 379
Щетинский 387
Эвенчик С.Л. 190
Эдинбургская М.А., герцогиня см.
Мария Алексанровна, Вел кн.
Эдуард VII 645, 650
Эзов Г.А. 216, 232,
Эйхвальд Э.Э. 355, 358, 359
Элпидин М.К. 317
Элленбург, гр. 622
Эмир-оглы 290, 291, 295
Энгельгардт А.Н. 65, 66
Эристов Г.Р., кн. 245, 253
Юзефович В.М. 184, 355, 358, 384
Юрьев 297
Юрьевская, кн. см. Долгорукова Е.М.
Якимова А.В. (Акимова, Баска) 87,
188, 590, 591
Яковлев-Богучарский В.Я. 456
Якобий А.И. 83, 355
Якубовский К.Л. 587, 591
Якушкин В. 160
Янсон Ю.Э. 533, 540
Ярошенко Н.А. 86
Laferte V. 189, 217
Pares В. 209
Raeff М. 209
Hirsch А. 62
Vogue Е. 69
____________:------------------------4^
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие...........................................3
Часть первая
ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ ГРАФА М.Г. ЛОРИС-МЕЛИКОВА
Глава первая. НА КАВКАЗЕ: ВОЕНАЧАЛЬНИК И АДМИНИСТРАТОР.9
Глава вторая. НА ПОСТУ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА
1. «Усмиритель чумы» на Волге.....................48
2. В борьбе с крамолой в Харьковской губернии.....71
Глава третья. ВО ГЛАВЕ ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ
КОМИССИИ........................................ 102
Глава четвертая. МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ............ 149
Глава пятая. В ОТСТАВКЕ. СУДЬБА НАСЛЕДИЯ............211
Часть вторая
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА
Раздел первый. НА КАВКАЗЕ: ВОЕНАЧАЛЬНИК
И АДМИНИСТРАТОР...................................243
Раздел второй. НА ПОСТУ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА
1. «Усмиритель чумы» на Волге................... 344
2. В борьбе с крамолой в Харьковской губернии....375
Раздел третий. ВО ГЛАВЕ ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ
КОМИССИИ.........................................401
Раздел четвертый. МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ............484
Раздел пятый. В ОТСТАВКЕ. СУДЬБА НАСЛЕДИЯ...........603
Именной указатель...................................677