Ш- /J

irf >4;
й) Г ИГОРЬ-СЪВЕРЯНИНЪ.
ГЕОРГІЙ ШЕНГЕЛИ.

АЛЕКСАНДРЪ ПРОКОПЕНКО.
ДЮНИСЪ ПОМРЕНИНГЪ.

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО

„L'OISEAU

BLEU"

ПЕТРОГРАДЪ

1917.

Игорь-Сѣверянинъ
Поэзы изъ цикла „Миррэлія".

2011122459

« 03

Ж

ГАСТРОЛЬ

ВААЛЬЯРЫ.

(„Ирисъ", Маскаиьи).

Въ королевском^ театрѣ
Ваальяру разсматривая,
и
Королева прослушала годъ нешедшую „Ирисъ .
Авторъ самъ дирижнровалъ,—
И король игнорировалъ
Потому платья новаго помрачительный вырѣзъ.
Убаюканный тактами,
Развлекаемъ антрактами,
Проводимыми весело въ императорской ложѣ,
Былъ Масканьи блистательный
Въ настроеньи мечтательномъ,
И Ея Свѣтозарности было солнечно тоже...
Королевскими просьбами
Привлеченная, гроздьями
Брилліантовъ сверкавшая въ дверь вошла Ваальяра,—
Прима колоратурная,—
Вся такая ажурная,
_
Какъ изыски Бердслеевы, какъ berceuse ы 1 одара.

И блестя, эполетами,
Бонбоньерку с * конспектами
В * видѣ Леды и Лебедя предлагает* ей Зрик*...
Ваальяра кокетничает*,
А придворные сплетничают*,—
Открыватели глупые небывалых* Америк*...
Композитор* признательно
[Правда, очень старательно!]
Ей цѣлует* под* вѣеромъ надушенную руку...
А король комплиментами,
Загораясь моментами,
Угощает* дающую крылья каждому з в у к у Королевой же ласково
[Что там* скрыто под* маскою г.. J
Ободряется пламная о т * смущенья актриса...
И, полна благодарности,
Дар* Ея Свѣтозарности,
Примадонна пришпилила к* лифу вѣтку ириса...

Б А Л Л А Д А I.
„Баллада Рэдингской тюрьмы —
Аккорд* трагическій Оскара:
З а фейерверки кутерьмы
Она прощеніе и кара...
Подбитое крыло Икара...
Обрушившійся Вавилон*...
Восторг* запретов* Гримуара...
И он* все тотъ-же, да не он*...
Что значат* сильные умы
И вся окрылость их* удара г
Весны не видѣть средь зимы...
И з * моря не извлечь пожара...
Не нѣжить зайцу ягуара...
Не опрокинуть небосклон*...
Одинъ-ли был*? Была-ль их* пара:'
Но он* все тотъ-же, да не он*.

Свѣтъ міра есть частица тьмы.
И тьмы губительная чара.
Зло сулемы, сумы, чумы!
О тягость чернаго кошмара!
Лилитъ, Годива и Тамара,
Ахъ, кто изт> ваеъ не угнетенъ?!.
Монахъ надѣлъ мундиръ гусара,—
И онъ все тотъ-же, да не онъ.
Въ Уайльдѣ есть черты Эмара,
Уайльдъ въ Эмарѣ отраженъ.
Такъ пой-же, пой-же, Ваальяра,
Что онъ все тотъ-же, да не онъ!.

Б А Л Л А Д А II.
Балладъ я раньше не писалъ,
Но Ингридъ филигранить надо
То въ изумруды, то въ опалъ,
И вотъ о ней моя баллада...'
Какая странная услада
Мечтать о ней, писать о ней:
Миррэлія—подобье сада,
А я—Миррельскій соловей.
Взнеси, читатель, свой фіалъ:
То—возрожденная Эллада!
И не Элладу-ль ты искалъ
Въ бездревныхъ дебряхъ Петрограда«'
Ну что-же, вотъ тебѣ награда:
Даю тебѣ край свѣтлыхъ фей.
Кто ты, читатель,—знать не надо,
А я—Миррэльскій соловей.

Дала однажды Ингридъ балъ:
Цвѣла вечерняя прохлада;
фонтанъ, какъ сабли, колебалъ
Сереброструи; винограда
Дурманъ для торжества парада.
Легко кружился средь гостей.
Я пѣлъ, И было сердце радо,
Что я—Миррэльскій соловей!..
Въ моей балладѣ мало склада,
Въ ней только трели—изъ вѣтвей.
И ты, быть можетъ, ищешь стада,
А я—Миррэльскій соловей!...
Б А Л Л А Д А III.
Десятый день ея корветъ
Плыветъ среди полярной сини.
И нѣтъ все пристани,—но нѣтъ
На кораблѣ ея—уныній...
Ахъ, въ поиски какой святыни
Она направила свой путь?
Ахъ, грезы о какой богннѣ
Сжимаютъ трепетную грудь?
Не прозвучалъ еще отвѣтъ, _
Но неувѣренныхъ нѣтъ линій
Въ пути руля: сквозь мракъ, сквозь свѣтъ
Плыіютъ корветъ, подъ в с п л е с к ъ - т о линый,
То осетровый... И павлиній
Узорный вѣтеръ опахнуть
Спѣшитъ ее... Волшба Эринній
Сжимаетъ трепетную грудь.

О, королева, ты—поэгь!
Источника ты среди пустыни!
Твой чудодѣйный амулетъ
Хранить тебя средь бурь, средь скиній...
На палубѣ сребрѣетъ иней
И голубѣетъ онъ чуть-чуть...
Но вотъ—мечты о миломъ сынѣ
Сжимаютъ трепетную грудь.
Забыть-бы о вѣтрахъ, о минѣ,
Корветъ обратно повернуть...
Вѣдь тамъ весна,—она, въ жасминѣ,
Сжимаетъ трепетную грудь... •
Б А Л Л А Д А IV.
Она катается верхомъ
Почти всегда ежевечерно.
Ея коня зовутъ конемъ
Совсѣмъ напрасно: онъ—какъ серна.
И то вззыбаясь кордильерно,
И то почти прильнувъ къ землѣ,
Онъ мчитъ ее неимовѣрно,
И тонетъ бѣгъ коня во мглѣ.
Бываетъ: Ингридъ надъ прудомъ
Въ лѣсу, гдѣ ветхая таверна,
Его придержитъ и потомъ
Любуется собой венерно
Въ прудѣ, какъ въ зеркалѣ; конь мѣрі
И жарко дышитъ; на скалѣ
Дозорнтъ солнце—все-ли в^рно,
И тонетъ солнца ходъ во мглѣ.

Стэкъ, оплетенный серебром*,
На миг* взовьется, вздрогнув* нервно,
Скакун* несется вѣтеркомъ.
И королева, камамберно
Глумясь над* крестником* из* Берна,
Глаз* практикует* на орлѣ,
Ружье прицѣлено примѣрно,
И тонет* лет* орла во мглѣ.
Душа—прозрачная цистерна,
Почило солнце на челѣ.
И все-таки,—как* то ни скверно,—
Потонет* жизнь ея во мглѣ...
Б А Л Л А Д А V.
Эльисса бѣгаетъ с * пажом*,
Гоняя шарики крокета.
О паж*, подстриженный ежомъ,
И ты, о дѣвушка-ракета.
Его глаза, глаза кокета,
Эльиссу ищут* и хотят*.
Вѣдь лѣто, наливное лѣто,
Струит* в * юнцов* любовный яд*.
Что дѣлать юношам* вдвоем*,
Р а з * из* двоих* из* этих*—эта
И этот*—на лицо, причем*
У каждаго и кровь согрѣта.
Какого может* ждать отвѣта
Вопросов* тѣла пьяный ряд*,
Когда один* намек* запрета
Струит* в * юнцов* любовный яд*.

Мигнула молнія, и громъ
Прогрохоталъ задорно гдѣ-то,
И лѣсъ прикинулся шатромъ...
Они въ шатрѣ. Она—раздѣта.
Ея рука къ дождю воздѣта.
А дождь, какъ нѣкій водопадъ,
Глуша, что мною не допѣто,
Струить въ юнцовъ любовный ядъ.
Маркизы Инетро карета
Свезла]'промокшую , назадъ.
Пажъ вновь, при помощи сонета,Струить въ нее любовный ядъ.

ЭПИТАЛАМА ИНГРИДЪ.

Какъ нѣкогда Балькисъ стремилась къ Соломону,
Я къ Эрику неслась на парусахъ души.
Я видѣла во снѣ полярную корону
И ледяной дворецъ; и музыку тиши
Я слушала, дрожа, предчувствіемъ томима,
Предчувствіемъ того, что вѣчно буду съ нимъ.
И вотъ сбылся мой сонъ: я королемъ любима!
И стала я его! И сталъ король моимъ!
О, какъ-же мнѣ воспѣть вѣнецъ моихъ стрем'
леній,
Вѣнецъ моей любви и торжества вѣнецъ? ^
Я славлю царство льда, фіордовъ и оленей,
Любовникъ мой! мой брать! товарищъ! и отецъ!
Я славлю бѣлый край, въ которомъ ты королишь,
И подношу я въ даръ тебѣ свою страну,
Молю тебя, какъ ты одно лишь небо молишь:
Владѣй мной цѣликомъ! люби меня одну!
Рабою припаду къ блистательному трону,—
Цѣлуй меня иль бей, ласкай иль задуши!
Подобна я Балькисъ, какъ Эрикъ—Соломону,
Душа моей мечты, мечта моей души!

К Е Н З Е Л Ь III.

.
КЕНЗЕЛЬ IV.

Яхта Ингридъ изъ розовыхъ досокъ грушъ комфортабельна,
Ренессансно отдѣлана и шелками, и бронзою,
Безобидная внѣшностыо, артиллеріей грозная,
Стрѣльчатая, какъ ласточка, какъ порывъмонстріозная,
Просто вилла плавучая, но постройки корабельной.
Королева названіе ей дала поэтичное:
„Звонъ весенняго ландыша",— правда, чуть
элегичное?
Яхта Ингридъ изъ розовыхъ доеокъ грушъ комфортабельна
И эффектна при мѣсяцѣ, если волны коричневы
Съ темно-крэмной полоской, лучиками ограбельной...
Если небо затучено, и титаново-сабельный
Путь сафирно-излуненный обозначится на морѣ,
Яхта вплавь снаряжается и, въ щебечущемъюморѣ,
Королева готовится къ путешествію по морю
Въ быстрой яхтѣ изъ розовыхъ досокъ грушъ
комфортабельной.

Въ ея будуарѣ /гакъ много нарциссовъ,
Китайскихъ фонариковъ радуга свѣтовъ,
И яркихъ маркизовъ, и юныхъ поэтовъ,
Сплетающихъ Ингридъ гирлянды сонетовъ,
И аплодисментовъ, и паузъ, и бисовъ...

И блеска улыбокъ, и фразъ окрыленныхъ,
Желаній фривольныхъ и взоровъ влюбленныхъ
Въ ея будуарѣ, въ лученьи нарциссовъ,
Такъ много, такъ много... и глазъ упоенныхъ
Весеннихъ поэтовъ и блесткихъ маркизовъ!

И фрейлина царья—принцесса Эльисса—
Женѣ моей какъ-то въ интимной бесѣдѣ
Повѣдала нѣчто о знатной миледи
И пылко-влюбленномъ въ нее правовѣдѣ,
Но... то въ будуарѣ, гдѣ много нарциссовъ!...

ПРОГУЛКИ ИНГРИДЪ.
Ингридъ любить прогулки на орѣховомъ бригѣ,
Ежедневно пускаясь въ бирюзовые рейсы.
На кормѣ—эдельвейсы
И качалка, и книги:

К Е Н З Е Л Ь V.

Ѳедору Сологубу.
Однажды пріѣхала къ Ингридъ Ортруда
В ? 1 а Н К р е Д й О М ' Ь ? А Ф Р ° й на легкомъ корветѣ.
Въ тѣ дни беззаботно дышалось на свѣтѣ...
Войной европейской пугались лишь дѣти...
кітакъ на корветѣ иэъ дали
оттуда...
Представила гостья царицѣ Танкреда,
^ье имя для женщинъ звучало: „Побѣда!"
Зачѣмъ-же гтргЬхала кь Ингридъ Ортруда?
В з 3 я Г мА ° Т Д 0 Х Н У Т Ь ° Т Ъ И Н Т р И Г Ъ '
Взять моря и соли его изумруда...

от£ бр е д а ,
'

О чудное диво, о дивное чудо!—
Миррэлія сходна съ ея островами!
ина ей разсказана странными снами...
_ Вы съ нами! сказалось. Отвѣтили: „съ вами"
Такъ вотъ какъ пріѣхала къ Ингридъ Ортруд^.'

Маллармэ и Сенкевичъ,

Пшибышевскій и Стриндбергь.
Шелковыя закладки. Переплетъ изъ сафьяна.
Какъ читаетъ ихъ пьяно
Фьолеглазая Ингридъ!
Фьолеглазая Ингридъ! Эти взгляды—какъ сабли!
Въ нихъ сердца утопали, какъ любовные грузы.
И цѣлуютъ медузы
Дно стальное кораблье.
Стаятъ злыя акулы, и взлетаютъ дельфины.
Но Ея Свѣтоэарность замечталась въ лонгъ шезѣ
И читаетъ въ поэзѣ
Про былыя Афины.
Или палевыхъ писемъ кружевныя интриги
Съ королемъ, улыбаясь, разбираетъ въ шкатулкѣ...
Ингридъ любить прогулки
На орѣховомъ бригЬ.

Им.

„Бѣльскъ".

Лѣто 1 9 1 6 г.

Георгій Шенгели.

*

И сладостно шумят* таврическія волны.
ПУШКИНЪ.'

Вдали расплавленно-топазовая
величественная рѣка
колышит*, в * зеркалѣ показывая,
павлиновыя облака.
Горят* серебряными блюдечками
кувшинок* пышные цвѣты.
Иду, помахивая удочками,
на обомшѣлые плоты.
Невнятныя, неутоляемыя
в * душѣ томленія плывут*,
и облачки, волной качаемыя,
в * невозвратимое зовут*.
З о в у т * в * эпохи знойно-пурпурныя,
в * разгулы молодой земли,—
когда слонов* рычанья рупорныя
во влажном* воздухѣ цвѣли.

Когда вотъ я, ночлегъ отыскивая,
впервые подбіжалъ къ рѣкѣ,
и смуглою рукой разбрызгивая
волну, у скалъ прилегъ въ пескѣ.
И, о своей не зная молодости,
какъ воздухъ, молодо дышалъ,
не видя въ будущемъ расколотости
несокрушимьіхъ этихъ скалъ...
И снова, эту быль показывая,
меня волнуютъ облака
и нѣжитъ гаснуще-топазовая
величественная рѣка.

*

Два

*

*

зеркала

безмѣрно,

дымно серебряныхъ медленнымъ
въ небѣ сливаются взглядомъ:
повторно я ѣду по бѣлымъ пушистымъ лѣснымъ амфиладамъ.

Тяжелые хлопья летятъ, повторяя движенья мои
и томленья,
и тихо, такъ тихо шуршитъ по сугробамъ саней
моихъ шкура оленья.
Шуршитъ
и пусто,

по сугробамъ... Серебрянымъ гробомъ безвыходны бѣлые своды,
и бѣло въ просторахъ безвольныхъ
безвольной ненужной свободы.

И гаснуть за небомъ, за матовымъ небомъ, холодный бѣлыя струны,
и въ сумракѣ сизомъ всплываютъ и плачутъ, и
плачутъ, и вѣютъ Кануны.
И вѣчно, безвольно, спокойно и бѣло влачусь
по лѣснымъ амфиладамъ:
два зеркала дымно-серебряньіхъ въ небѣ встрѣчаются медленнымъ взглядомъ.

*

*

*

З а кормой воздушной бригантины
расплылась муаровая ленЪа:
выцвѣтая въ радостную зелень,
темных* волн* всплывал* ультрамарин*.
В * золотѣ заката лиловѣли
дальніе обрывы Фіолента.
Вѣтерки овѣяли вантины
музыкой далеких* окарин*.
Много миль дрожала лента бѣга,
вставшія въ с е б і колебля звѣзды,
добѣжавши, к * берегу прильнула,
исчезая въ бархатѣ песка.
Сладкія таил* томленья воздух*,
неумолчные звучали гулы,
и сіяла голубая Вега
пламенем* благого Маяка...
...Вот* сейчас* на васильковом* небѣ
расплылись жемчужной полосою
облачки, скользящія несмѣло,—
плаванья легчайшіе слѣды...
Чье-же судно там* прошелестѣло,
перловой побрызгавши росою?
И когда волны вспѣненный гребень
оплеснет* меня лучом* звѣзды?

*

*

*

Снаружи мерцает* на мѣди
восьмилучевая звѣзда.
Как* изморозь, матово-бѣло
сіяетъ внутри серебро.
На стержнѣ двуиглая стрѣлка,
бѣло-черная, зябко дрожит*:
гладкій кружок* рубина
посрединѣ вдѣланъ в * металл*.
Образ* тревожнаго духа—
тускло-блестящій компас*:
черным* глядит* на сѣверъ,
бѣлымъ рвется на югъ;
хочет* безмѣрнаго солнца,
жаждет* полярных* авроръ;
попав* на магнитный полюс*,
тоскливо вертится вкруг*.
И все-таки,—зыбкій, случайный,
ведет* въ океан* корабли!
Кто, владѣющій тайной,
создал* его для земли?

*

*

Пльівутъ силлабической мѣрой
глубокіе плачи віолъ:
восемнадцатаго brumaire'a
родился червонный орелъ.
Не бѣлѣютъ нѣжноетью лилій
вновь чеканенные гербы;
развернуты тяжкія крылья
надъ магнитною бездной Судьбы.
Размѣренностыо касаній
не ласкаете граненный рокъ:
безумью титанныхъ блистаній
пути вездѣ безъ доропь.
Но своимъ истекаете жаромъ
расплавленно стальный болиде.
Торжествуете надъ вольнымъ пожаромъ
спокойный и четкій магнить.
И нѣтъ развернутыхъ крылій,
и вновь, обвивая міръ,
цвѣтетъ обманностыо лилій
властная алость порфире.

Ник. Ал. Петрову и
Ал. Вл. Станиславскому.
Я помню яркій въ лѣтней дремѣ
на солнцемъ залитомъ пескѣ
уютный выбѣленный домикъ
въ уютномъ южномъ городкѣ.
Я помню: полъ, натертый воскомъ,
смоловый матъ по свѣтлымъ доскамъ,
медовый запахъ табака,
въ окнѣ—герани два горшка,
на стѣнахъ- вьщвѣтшіе флаги,
въ углу—прекрасная модель
фрегата, скромная постель
за ширмой, на столѣ—бумаги,—
послѣдній уголъ моряка
въ тиши сонливой городка.

Моряки, старикъ подъ девяносто,
но свѣжій, молодо-живой,—
всегда привѣтливо и просто,
встрѣчаясь, говорилъ со мной.
Я былъ влюбленъ въ оттѣнки моря,
мечталъ о пальмахъ, о Маори
и въ голубые вечера,
когда зеркальная игра
въ зеленой полутьмѣ купальни
блуждаетъ по изгибамъ стѣнъ,—
съ печалью сладкой цѣпкій плѣнъ
я чувствовалъ, и сумракъ дальній,
окутывающій проливъ,
струилъ волнующій призывъ.
Однажды, - въ заревой истомѣ,
надъ моремъ плыли облака,—
отправился я въ білый домикъ,
въ манящій домикъ старика.
Онъ мнѣ обрадовался очень
и, хлопотливъ и озабоченъ,
чаекъ соорудилъ „съ ромкомъ",
и такъ прекрасно мы вдвоемъ,
жуя варенье изъ инжира,
не зажигаючи свѣчей,
проплыли волны всѣхъ морей
отъ Гельсингфорса до Алжира
и только ночью въ два часа
свои убрали паруса.

И много вечеровъ въ бесѣдахъ
провелъ я съ милымъ старикомъ.
онъ говорилъ мнѣ о побѣдахъ
и о „воздѣйствіи линькомъ",
о женщинахъ въ портахъ Китая,
о томъ, какъ Весперъ, выплывая,
роняетъ въ воду алый щитъ,
какъ море фосфоромъ горитъ,
какъ ночь въ полуденныхъ широтахъ
струитъ зодіакальный свѣтъ,
о томъ, что флота больше нѣтъ,
о альбатросовыхъ полетахъ
и что „повѣрьте: я ужъ старъ,—
лучше манильскихъ — иѣтъ сигаръ".
Прошли года. Морякъ мой умеръ.
Я —закопался въ груды книгъ,
но гдѣ-то въ самомъ далънемъ трюмѣ,
былоц мечты остался ликъ.
И домикъ я купилъ знакомый,
уединился въ немъ, влекомый
неясной грезою. Свѣтло
въ моихъ трехъ комнаткахъ, тепло
и пахнетъ славной старой трубкой
и такъ легко-легко —смолой,
и я пріютъ спокойный мой
воображаю верхней рубкой
на адмиральскомъ кораблѣ
въ пути къ невѣдомой землѣ.

И вот* пишу я эти строки,
ведя их* пушкинской строфой.
Онѣ- - просты и неглубоки,
но я пресыщен* глубиной.
Хочу о том*, что повседневно,
сказать волнующе-напѣвно,
о тихой молвить красотѣ,
что поразвѣяна вездѣ,
о том*, что полюбил* я землю,
уютный домикъ, вечера,
мечты о прошлом*, что игра
окончена, и я не внемлю
фанфарам* запредѣльныхъ сфер*
и корчам* сказочных* химер*.

*

*

А. П. Прокопенко.
Из* мягкаго бѣлаго шелка
на мнѣ шелестит* сутана.
Шапочкой бѣлаго бархата
прикрыта моя сѣдина.
Лиловые яхонты четок*,
хмуро мерцая и рдѣя,
виноградной гроздью повисли
на бѣлой тонкой рукѣ.
Тетрадь из* плотной бумаги
цвѣта 'J слоновой кости
кордуанской узорною кожей
драгоцѣнно переплетена.
Сухой изящной латынью
пишу короткія фразы,—
чеканенныя медали
из* металлов* прошедших* вѣковъ.

Въ гулкой тиши Ватикана
слышу смутные шумы:
въ Mi'pfe и въ Городѣ, - знаю,—
юныя орды встаютъ.
Подымаюсь на бѣлую башню
и, старчески медля, съ балкона
новымъ u r b i et orbi
благословеніе шлю...

Александръ Прокопенко.
Д в а цикла стихотвореній.

Восторги сердца. Жизни сладость.
ПУШКИНЪ.

о. г. с.
Я всѣхъ вас* так* любилъ, как* жизнь любилъ
сначала,
Повсюду находя и правду, и огонь,
И счастье юных* дней мнѣ много освѣщало
Веселых* битв* и ласковых* погонь.
И пусть меня околдовало время
Пусть радуги померкли у грѣха:
Я женских* дружб* несу волнующее бремя —
О, легких* роз*—все тѣ-же вороха!

40

41

Л. Н. У - в о й .

Въ альбомъ П. О. Б.-Б.
Свѣже-срѣзанной липой
Пахли груди твои,
Бѣлымъ липовымъ тѣломъ
Распиленнымъ въ лѣтніе дни,
Когда горячее солнце
Выпиваетъ липовый сокъ,
И на бѣлый надрѣзъ садится
Голубой мотылекъ.

Въ твоемъ саду гоститъ звѣзда,
Пока живутъ его цвѣтьі,
И вотъ, играетъ иногда
Звѣзда съ цвѣткомъ: какъ я и ты
Цвѣтокъ лукавитъ отъ души.
Душистъ и юнъ, дрожитъ въ росѣ;
Звѣзда, блестя, поетъ въ выси
Слова и пѣсни—но не всѣ:
Нѣтъ, пѣснь о томъ, что Богъ вездѣ,
О томъ, какъ звѣзды видятъ тьму
Она споетъ...—другой звѣздѣ,
А, можетъ быть, и никому.

О. В. К - н о й .
Въ рѣкѣ, свозь мертвыя парчи,
Проталинка видна:
На этомъ мѣстѣ бьютъ ключи
Съ таинственнаго дна.
На днѣ души, гдѣ взоръ твой легъ,
Во льду забилъ родникъ,
Но льда расплавить онъ не могъ
И кверху не проникъ.

О. П. П—вой.

О, Вы скрьгтнѣе тонкой травки даже,
Уснувшей межъ вѣтвей колючаго шиповника,
Надъ нею стаВшаго на стражѣ
Цвѣтами розы, иглами терновника.
На Васъ глядишь—и то ужъ осторожно,
Чтобъ юныхъ сновъ. не испугать и взорами...
Я Васъ предчувствую,—а знать Васъ невозможно,
Какъ небеса безъ звѣздъ, но съ метеорами.

*

Э. Я. РадловойБлагословляю твой проворный карандаш*.
Изобразил* он* торсъ, каких* на свѣтѣ мало.
О, дѣвственный жнзотъ, теперь он* вѣчно наш*,
Сей кабошон* дышащаго опала.
Земная персть на службѣ красоты.
И линіи поютъ, и бѣлизна сверкает*...
У ангелов* такіе животы,
Когда Господь на землю их* ссылает*.

*

*

Румяныя щеки блѣднѣютъ
У милых* любовных* подруг*,
И прелести за-живо тлѣютъ,
И падает* счастье из* рук*.
А я, неустанный, как* время,
Скольжу золотистым* лучом*, И счастья, и мудрости бремя
Надменной душѣ нипочем*.
Но
Ни
Въ
На

жаль, что ни сладостью ласки,
грезой нельзя—как* нибудь, час* вечера,— прежнія краски
прежнія щеки вернуть.

*

*

о , печальный бальзаковскій возрастъ
У веселыхъ и дерзкихъ мужчинъ.
Горькой старости первый прообразъ —
Эти впадинки первыхъ морщинь.
О, печальная, тайная нѣжность,
Въ разговорѣ съ кокеткой—увы!
Тамъ, гдѣ раньше сверкала небрежность,
Какъ надъ горной вершиной орлы.
Въ твердомъ тѣлѣ и сила, и гордость,
Въ ловкой волѣ и страсть, и размахъ.
Но зачѣмъ же и гордость, и твердость,
Если путь затерялся впотьмахъ.
Смѣлой жизни шумливое скерцо
Угасаетъ въ прощальный мотивъ,
И согбенное годами сердце
Спотыкается въ лѣсѣ могилъ.

Нинѣ Андрсевнѣ Ж— ской.

Въ эту ночь ты была, какъ дымокъ,
Отъ какого, не знаю, кадила,—
И вглядѣться въ твой ликъ я не могъ,
Такъ ты вся отъ земли уходила,—
И съ тобой говорить я не .смѣлъ,
Такъ уста твои свято молчали,—
И улыбки понять не сумѣлъ,
Столько было въ ней сновъ и печали.

•
Идешь,—благословеніе неся,
И ласково глядишь, зовя, но не тревожа;
Ты смѣлая, ты завтрашняя вся,
На душу ты мою минувшую похожа.
И, съ непорочнымъ молодымъ лицомь,
Съ улыбкой рѣзвою и легкостью хариты,
Какъ ты свѣжа подъ царственнымъ вѣнцомъ,
Какъ дышатъ счастіемъ спокойный ланиты.
А жизнь страстьми отмѣтитъ нѣжный лобъ,
И смоютъ чистоту докучливыя грозы,
И только стихъ возьметъ въ живой хрустальный гробъ
I воей весны дѣвическія розы.

4<

И.

г.

Полуземной любви чистѣйшая тревога
Не въ первый разъ въ душѣ моей горитъ,
Но въ первый разъ мнѣ сердце говорить:
Остановись,—что далѣ—не отъ Бога.
Случайно встрѣченный, ка'къ вѣчно-бирюзовъ
Благихъ очей твоихъ непобѣдимый зовъ:
Твоею красотою перевить
Моей судьбы страдальческую нить.

С о н е т ъ.
Онѣ проходятъ, опуская взоры,
Запястьями и бусами звеня,
И послѣ нихъ проносится, маня,
Тлетворный духъ любви и мандрагоры.

* * if

Кн. О. M. Ш - с к о й .
Мы долго ждали Васъ на полудѣтскомъ балѣ,
И вотъ, явились Вы средь милой суеты,
А на груди у Васъ — сквозь смерть благоухали
Мои недолговѣчные цвѣты.
Забыто все въ моихъ путяхъ минувшихъ
—И нагота блудницъ, и ласки грѣшньіхъ дамъ,
Но дѣтскихъ розъ, младенчески уснувшихъ,
Не разбужу—и смерти не отдамъ.

Кто рыцарь, тотъ—пришпоривай коня
И очищай отъ нихъ своей земли просторы.
А ты—еще дитя, и слушай-же меня,
Заслуживая рыцарскія шпоры.
Молись и не гляди, молись и не внимай
Ни пѣснямъ, ни мольбамъ.—У нихъ всѣ пѣсни
лживы.
У нихъ цвѣтовъ не взращиваетъ май,
Но черныхъ змѣй холодные извивы.
А рыцарь будущій, жемчужина жемчужинъ,
Въ ихъ садъ грѣха на поруганье нуженъ.

52

53

*

*

*

Увы! рабыня изъ Мил era,
Увы! предсмертная любовь!
Она мои сѣдыя лѣта
Мою медлительную кровь
Виномъ и ласками Эллады
На бой умѣла вызывать
И страстныхъ силъ живые клады
Въ поблекшемь тѣлѣ открывать.
Но счастью нашему конецъ
Людская низость положила:
Мой братъ, развратаикъ и наглецъ,
(Однако, въ званіи Эдила,)
Боясь потомства у нея,
Дрожа за братнее наслѣдство,
Купивъ раба, въ ея питье
Влилъ проданнаго Адомъ средства...
И смерть безъ краткаго „прости"
Сожгла ее перуномъ чернымъ.
Я думалъ къ Цезарю итти,
Но братъ мой взятки далъ придворнымъ.
И проклялъ Римъ и пронзволъ,
Ушелъ сюда, гдѣ воздухъ чище,—
И молча жду, убойный волъ,
Отравы брата въ горькой пищѣ.

Въ мерцаніи звѣздъ незакатныхъ.
ЛЕРМОНТОВЪ.

О, какъ она самоувѣрена,
Душа, сгорѣвшая въ огнѣ,—
Какъ все покойно и размѣрено
Въ испепеленной глубинѣ.
Она течетъ, огнемъ взлетѣвшая,
Въ вѣкахъ подъ сѣнью Божьихъ рукъ
И пепломъ рдѣетъ, не истлѣвшая
Ни отъ блаженства, ни отъ мукъ.

Плывут* міровыми безднами
Невыразимые Разумы,
Глядя очами звѣздными,
Улыбаясь огнями алмазными,

*

*

Слово нося несказанное
С * неизрекаемой властностью,
Все Мірозданье туманное
Пронзая Духовой ясностью.

О т * муки темной я ' весь изломан*,
И только сердце осталось цѣлымъ.
Горит* все тѣмъ-же огнем* знакомым*
Огнем*, как* звѣздьі—изсиня-бѣлымъ.

Глядя очами звѣздными,
Улыбаясь огнями алмазными,
Плывут* міровыми безднами
Невыразимые Разумы.

Вѣдь сердце знает*, что нерушима
Твердыня Агнца-Громовержца,
Что міромъ правит* непобѣдимо
Наш* брать пресвѣтлый—тоже Сердце.

*

*

*

Э л е г і я.
Я тайно слезы лью—но въ звѣздномъ ликѣ зримо
Созвѣздье слезъ моих*, и Небо мнѣ воздаст*
И примет* вновь былого серафима
Въ наилегчайшій слой, в * наисвѣтлѣйшій пласт*.
Смерть громыхнет* над* смертной головой,
А я прольюсь опять чуть рѣющимъ сіяньемъ,
Неугасимою росою свѣтовой,
Въ дальнѣйшихъ небесах* над* цѣлымъ Мірозданьемъ,
И все, что я в * еебѣ несознаннымъ пронес*,
Чего ни позабыть, ни вспомнить не был* в * |
силах*,
Блеснет* родной душѣ въ привѣтѣ Божьих*
рос*,
о * святых* и для земли невидимых* свѣтнлах*.

Е. А. Деларю.
Усталый до горя, но вѣчный, как* боги,
Смежаю глаза и в * себя погружаюсь,—
И вновь я на волѣ. Былыя дороги
Лежат* предо мною, и я улыбаюсь.
Волшебством* улыбки ожившія губы
Лукаво слагают* простую молитву,
И слышатся сердцу призывныя трубы,—
И сердце-охотник* спѣшитъ на ловитву.
И въ море былого—под* лучшія звѣздьі
Уносится память быстрѣе орла,
И я вспоминаю, сквозь легкія слезы,
Как* нѣкогда—въ муках*—душа умерла.

А. И. Бѣлецкому.
Е. И. Долинину
Я не могу чужой улыбки видѣть
И самому въ отвѣтъ не улыбнуться,
Чтобъ чей-то праздникъ холодомъ обидѣть,
Отъ чьей-то радости недобро отвернуться.
И, если счастіе я гдѣ-нибудь замѣчу,
Я медлю и смотрю, сочувствіемъ томимъ,
И руки-бы простеръ, какъ другъ, ему наветрѣч)
И отъ любви заплакалъ-бы надъ нимъ.

С е р д ц у .

О, висѣльникъ, повѣшенный въ груди!
Изъ лучшихъ странъ за нѣкій адскій грѣхъ
Ты изгнанъ былъ въ мое пустое лоно
И, пыткою паденья оглушенъ,
Пришелъ въ себя, на пару лѣтъ нетлѣнный,
Пришелъ въ себя на воющей цѣпи,
На воющей цѣпи въ нечистой мглѣ темницы,—
А подъ тобой лежатъ два призрачныхъ крыла,
Два сломанныхъ крыла когда-то вольной птицы.

I

*

*

Г. A. Шенгелі
Стою скорбя, какъ духъ могильный,
На перепутьи всѣхъ дорогъ.
Въ душѣ, видѣньями обильной,
Сегодня гдѣ ты, добрый Богъ.

Изучать незнакомое,
Изощряться познаньемъ.
Сердце, адомъ влекомое,
Возставлять обузданьемъ.

Пустьінѣ мукъ не вижу края,
И сердце молитъ повернуть
Къ желанью, къ ласкѣ, счастью, раю:
На легкій путь, на лѣвый путь.

Душу грузную, сонную
Передѣлывать до-чиста.
Правду, въ сердцѣ склоненную,
Возносить, какъ пророчество.

62

63

С о н е т ъ
В. Г. Бобыреву.
На добровольной пьіткѣ распростертъ,
Горя огнемъ неугасимой вѣры
И сразу чувствуя, когда лукавый чортъ
Въ тайникъ души тащитъ бездушныя химеры,

небу на свободѣ,
Борюсь-ли скорбью и постомъ, —
Я гость на небѣ золотомъ
Но свой и братъ въ земной прнродѣ.
МОАЮСЬ-ЛИ

И въ дымѣ жреческихъ куреній
Во мглѣ молитвенныхъ аркадъ,
Цвѣтовъ у ложа наслажденій
Припоминаю ароматъ.

Доселе не былъ я лукавъ и гордъ
Въ начальныхъ опытахъ отшельничьей пещеры,—
Но въ честь меня запѣлъ ликующій аккордъ
И ярые стихи, какъ черныя пантеры,
Находятъ бѣдное убѣжище мое
Ударомъ дивныхъ лапъ разламьіваютъ дверцу,
А я колеблюсь взвить, какъ нѣкогда, копье,
Взять мечъ, когда-то страшный иновѣрцу,—
И ужъ когтитъ меня прекрасное звѣрье,
Въ разорванной груди ища дорогу къ сердцу.

*

Шампанская

пѣсенка.

А. Ф . Кемпер)
Больно бьется жилка у виска;
Въ сердцѣ пьяная шампанская тоска;
З а портьерами—звенитъ, не дозвенѣвъ,
Южныхъ скрипокъ взвинченный напѣвъ...
Жизнь уходитъ. Впереди темно...
Нѣтъ! объ этомъ послѣ будетъ рѣчь,
А сейчасъ я просто пью вино
И сдуваю пудру съ бѣлыхъ плечъ.

*

Н. Р.

Саввину.

Сердце трепетной лаской опутывая,
Благодатныя чары творя,
Всякій день, ввечеру, перламутровая
Въ мое сердце глядится заря.
Небеса надо мной разузоривая,
Озаряя и душу, и даль,
Золотисто-румяно-лазоревая
Заревая мерцаетъ печаль.
И хоть' въ жизни я все пилигримствую,
Гимны каждому Свѣту пою,—
У зари до звѣзды я заимствую
Свѣтловзорную мудрость мою.

*

*

Bt> мое окошко меркнущая просинь
Глядитъ лукаво,
Зоветъ на волю, въ золотую осень,
Гдѣ вянутъ травы,
Гдѣ надъ землей туманъ проходить жуткій,
Гдѣ мѣсяцъ бѣлорогій
Полъ-неба просвѣтляетъ ранней, чуткой
Хрустального тревогой.
Тамъ ароматъ листовъ предъ увяданьемъ
И алая заря передъ ненастьемъ
Наполнять душу вдругъ и томнымъ сострад
И свѣжестью, и счастьемъ.

ньемъ

Солнце осеннее, солнышко пьяное
Въ яркой лазури отъ хмѣлю качается:
Спьяну не видитъ, какъ яблонь румяная,
Яблонь отъ яблокъ вѣтвями склоняется.
Темнаго вѣтра она дожидается,—
Онъ-бы отрясъ ея вѣтви отъ бремени...
Жди тутъ, когда во хмѣлю не ко времени
Солнце въ лазури съ дороги сбивается.

*

*

*

*

'Есть незаконченность въ грозѣ,
Есть гибель быстрая въ перунѣ:
Взгремѣвъ на громовой стезѣ,
Онъ проблйсталъ—и гибнетъ втуне.
Иль то великая душа
Своих* пугается усилій,
И молньи сыплются, шурша,
Как* перья из* разбитых* крылій.

В * шумѣ прибоя, въ хрустѣ каменьев*
Слышится гром* боевых* колесниц*.
Волны ночныя сверкают* задорно,
Волны играют* огнями
Въ звѣздномъ уклончивом* свѣтѣ.
Веселая пѣна ѣстъ, разъѣдаетъ
Потемнѣлыя сонныя скалы.
Море играет*.
Въ черном* просторѣ под* самой водою
Звѣзды рождаются, въ небо восходят*,
A свѣтлыя звѣзды бросаются въ море...
Море зовет*.

ш>

I

j

:-I

Ü
: * *
Сегодня спокойный вечерь,
Но ты зловѣщъ и немилы
З а это я съ первой встрѣчи
Безумно тебя полюбилъ!
Сѣдыя млечныя косы Твоей невѣсты краса...
Куда ты?—никто не спросить,
Провожая твои паруса.
И не дрогнетъ набатъ соборный
Когда, въ порожнихъ сѣтяхъ,
Сѣдой океанъ исторгнетъ
Бѣлый и крѣпкій костякъ:—
Вѣдь любой неполонъ молитвенникъ,
Въ любомъ не хватить листовъ,
Если плакать у каждой рытвины
И надъ каждымъ подгнившимъ крест

*

*

-X

На звонницѣ тучъ—я, какъ Иродъ.
Я, какъ Иродъ, смущенъ ожнданьемъ:
Кто-то явился для Міра,—
Я паду въ грозный часъ ихъ свиданья

Зачѣмъ подходить, задавать вопросы,
Долго смотрѣть въ глаза?
Я вѣдь не знаю. Я безголосый —
Я въ бурю порвалъ голоса...

Не пущу. Не хочу. Я—единственный.
Я властитель—я гряну въ набатъ.
Для Міра явился таинственный,
Свѣтозаръ, а я золъ и горбатъ.

Я позабылъ, что было отъ вѣка,—•
Всего не упомню я.
Одной строкой убить человѣка—
Страшная власть моя.

Не пущу. Не хочу перемирія,—
Рабовъ моихъ копья остры.
Я властитель. Единственный въ Мірѣ я,
Погашу, разбросаю костры.

Живу во дворѣ. Улетѣли птицы,—
Не могу, не могу догнать!..
Внизу наискось поетъ мастерица,
Груститъ обо мнѣ у окна...

И, клянусь виѳлеемскимъ погромомъ,
Я не буду обмануть, какъ Иродъ:
И желѣзомъ, и градомъ, и громомъ—
Того, кто явился для Міра!

*

*

*

Выйдешь в * засаду лѣсную,
Въ зарослях* скроешь коня,
Сядешь без* слов* одесную
Чернаго, трухлаго пня;
Наслѣдили ушедшіе дни
Въ душѣ твоей звонкой и четкой:
Ты опять съ опрокинутой лодкой
Въ леденящих* зубах* западни.

Вечер* обрюзглый нагрянет*,
Сядет*, мигающій, рядом*;
Встанут* из* бездны міряне,
Выйдет* вѣдун* к * воронятам*...

Все короче и круче круги.—
Берега завертѣлись быстріе...
Под* безумным* и острым* бореем*.
Все короче и круче круги.

Ходит* маревом* гіѣнистый дѣдъ,
Вьются дымом* пріемыши вѣтра...
—Только твой перепутанный слѣд*
Изъязвил* эти дальнія нѣдра!

Ты опять на скитанье влеком*
В * водовертях* обломков* и досок*
Процвѣтает* твой каменный посох*
Ядовитым* и мертвым* цвѣтком*.

Под* луной прокричали грачи.
Съ ноябрем* повстрѣчался мороз*.
—Только ты ожидаешь въ ночи
Ледянящаго стука колес*...

Каждый камень слезой ороси
По слѣдамъ, по дорогѣ к * Содому!
И, врѣзаясь в * качающій омутъ,
Ты винтом* завертѣлся в * оси

— Полно, не все-ли прошло?
Завершен* твой поношенный облик*
И березы стоять, как* оглобли...
Полно, не все-ли прошло?

*

*

*

Обращается парусь помѣченный
Въ ураганнаго бѣга орбиті:
Приходить, уходить, невстрѣченный...
Встрѣчайте, скорбите, скорбите!
Примѣчайте грозовыя пятна:
Ураганъ набѣгаетъ нежданно...
Цѣлуйте глубинно и жадно
Изрубцованный ликъ Океана...

Ты прости, если сердце захочетъ
Повстрѣчаться, какъ будто случайно:
Все короче тревожный ночи
И въ очахъ возмущеннѣе тайна.

Отдается въ глухомъ коридорѣ.
Приходящій, гудящій галопъ:
Это зарево встало надъ моремъ,
Наклоняя заиекшійся лобъ...

Все короче тревожный ночи,
Но любовь неуемна, какъ бубенъ,
Для тебя я все тотъ-же, все тотъ-же:
Вѣчно молодъ и вѣчно безуменъ.

Это дымчатый плещетъ халатъ,
Неладно изъ паруса скроенъ...
Это вѣтеръ, по своему радъ,
Топитъ горе въ точильнѣ промоимъ...

Ты прости, если сердце заплачетъ,
Если сердце запросить о встрѣчѣ,
Если смерть надо мной промаячить
И тоску утолить и залѣчитъ; —

Будетъ горе острѣе меча
Въ ураганной мелѣзной орбитѣ: —
Вотъ тогда-то, тогда поскорбите
Подъ рыданья и лай Скрипачу!

Поцѣлуетъ въ Х О А О Д Н Ы Я вѣки;—
Эти блѣдныя губы мнѣ любы...
Для тебя я навѣки, навѣки—
Тотъ-же смѣлый, ревнивый и глупый.

*

*

Нонче я слюбился съ ураганомъ стоновъ,
Нонче съ мѣднымъ сердцемъ прихожу на пир
И въ удушьѣ трюмовъ братъ мой у кингстоном
Ждетъ сигнальныхъ звоновъ, а незвоновълир
Наше море пѣнно, пѣна горше яда,
Въ морѣ канонада!
Взметы смятыхъ смерчей обдаютъ росою,—
Въ морѣ—кто съ косою?

*

*

*

А. П.

Любо вѣдать взрывы, взмахи кистеней,
Любо заплетать роковые доводы,
И хватать въ удары перевивъ тѣней,
И кружить надъ Міромъ, какъ орлы и оводы..

Въ неміровомъ кабацкомъ шумѣ
Подъ старой вывѣской совы,
Поберегись Моихъ раздумій
И ледяной Моей любви:

Нонче я слюбился съ Океаномъ дикимъ,
Нонче мѣднымъ сердцемъ испиваю стоновъ.Если я поникну передъ Многоликими,
Братъ мой, будь великимъ въ трюмахъ у кингі

Когда борей кружитъ песокъ
И замертвѣлый етонетъ въ трубахъ,
Тебя въ пораненный високъ
Мнѣ цѣловать легко и любо.

CTOHOB'b

ии

*

4!

*

*

Тамъ, гдѣ черные камни рубить и точить вода —
Силится выломить ставни воскресшій горилла

Адамъ.
Бьется, эовущій. У вѣтра хочетъ о Евѣ спросить,
Хочетъ желѣзныя нѣдра послѣдней слезой
оросить...
Рубить черные камни молніей каменныхъ г л а з ь , Силится выломить ставни,--еще и еще одинъ
разъ!
Въ глубяхъ познанье простерто: вспомнилъ за
п
что и когда,—
Іонялъ угрозу и гордость, понялъ, о понялъ
Адамъ!
Все:-—и ярость, и ужасъ—слились

въ роковое

Одно,
^ ъ гуломъ срываются, рушась, желѣзныя глыбы
на дно. I
г

Тамъ, гдѣ черные камни рубить и точить вода, I
Въ кратерѣ сонномъ и давнемъ рыдаетъ горилла I
Адамъ. I

41

*

«Я сторукій витязь вьюги. Я сторукій.
«Я изъ дыма, я изъ бездны воспарилъ.
«Я зажегъ пожаромъ клича грудь Старухи,
«Разбудилъ мечты и муки трескомъ крылъ!
И на зовы отозвались всѣ кентавры,
Всѣ воскресшіе титаны —Тартаръ весь:
Всѣмъ имъ снились, зеленѣя, лавры —
Всѣмъ имъ жребіемъ упало: «Здѣсь!»
—Здѣсь! На іравахъ, въ сердцѣ міра, вотъ онъ,
Долгожданный, нежеланный,—вотъ!
—Кто~бъ ни правилъ новымъ міромъ:
Діонисъ иль Вотанъ,—
Тонкій тополь не согнется у стоячихъ водъ!
«Дремный лѣсъ моихъ желаній, всѣхъ желаній,
«Лаской вихря замутился и нахмурилъ мохъ:
«Различайте шагъ медвѣдя, колыханья лани,
«Громы бури, вольный хаосъ и послѣдній вздохъ!
- - На осинѣ, на гранитѣ, вотъ онъ,—
Непреклонный и заблудшій,—Vir!
—Кто-бъ ни правилъ бѣгомъ солнца:
Діонисъ иль Вотанъ,—
Завтра праздникъ, завтра бубны и рука въ крови!

СОДЕРЖАНІЕ.

ИГОРЬ-СЪВЕРЯНИНЪ:

*

*

Приходи, как* смерть приходить,
Поцѣлуй, какъ смерть цѣлуетъ,
На полянахъ, при наро-дѣ
Вылей душу въ поцѣлуи,—
Покидай родное поле,
Приходи ко мнѣ пораньше:
Будем* ярко жить на волѣ,
Какъ под* бурей одуванчик*.

Гастроль Ваальяры
Баллада I
Баллада II
Баллада III
Баллада IV . . .
Баллада V
Эпиталама Ингрид*
Кеизель III
Кензель IV
Кензель V
Прогулки Ингрид*

Стр.

5
7
9
il
13
15
17
18
19
20
21

ТЕОРИЙ ШЕНГЕЛИ:
Op. I
Op. II
Op. III
Op. IV
Op. V
Op. VI
Op. VII

25
27
28
29
30
31
35

А Л Е К С А Н Д Р Ъ ПРОКОПЕНКО:
Циклъ I
Циклъ II

Стр.

39
53

Д Ю Н И С Ъ ПОМРЕНИНГЪ:
Op. I
Op. II
Op. III
Op. IV
Op.. V
Op. VI
Op. VII
Op. VIII
Op. IX
Op. X
Op. XI
Op. XII

. . . .

:

73
74
75
76
77
78
79
80
• 81
82
83
84

I

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО

„L'OISEAU

BLEU"

ПЕТРОГРАДЪ.

V

А*

Г Е О Р П Й ШЕНГЕЛИ:
Зеркала потускнЬвшія. (Распрод.).
Лебеди закатные. (Распрод.)
Гонгь.
АЛЕКСАНДРЪ

ПРОКОПЕНКО:

Собраніе стихотвореній.

(Готовится).

ДІОНИСЪ ПОМРЕНИНГЪ:
Кости, стихи. (Готовится).

ВИТАЛІЙ РЫЖКОВЪ:
О себѣ самомъ и о мірѣ вообще. (Готовится).
Г Е О Р П Й ШЕНГЕЛИ:
Русскій свободный стихъ. Изслѣдованіе (Готов.).
Два „Памятника". Изслѣдованіе.