ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ
86

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
САМСОНОВ А. М. (главный редактор),
БЕСКРОВНЫЙ Л. Г., БОВЫКИН В И.,
ГЕНКИНА Э. Б., ГОРОДЕЦКИЙ Е. Н., ДАНИЛОВ В. П ,
ДЕРЕНКОВСКИЙ Г. М. (зам главного редактора),
ЗИМИН А. А., НОСОВ Н. Е., СОБОЛЕВ П. Н., ШАЦИЛЛО К. Ф.,
ЮХТ А. И. (ответственный секретарь)

ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ
86
1 9 7 0
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА

В настоящем томе публикуются статьи,
освещающие историю Советского государства в первый
год его существования, борьбу В. И Ленина
против российского либерализма, аграрную
программу кадетов в первой русской революции,
экономическую политику царизма в начале XX в. и др.
1-6-4
22-70 (I)

СОДЕРЖАНИЕ
СТАТЬИ
В. Д. Поликарпов
Революционные органы при Ставке верховного главнокомандующего
(ноябрь 1917 — март 1918 г.) 7
В В. Журавлев
Национализация частных железных дорог в СССР 57
A. Г. Слонимский
Из истории борьбы В И Ленина против буржуазного либерализма
в России (Ленинские некрологи-памфлеты) 133
B. В. Шелохаев
Аграрная программа кадетов в первой русской революции 172
И. М. Каменецкая
Государственно-монополистическое регулирование сахарной
промышленности в России 231
ИСТОРИОГРАФИЯ
Д. А. Ширина
Изучение русского феодального города в советской исторической
науке 1917 — начала 19 30-х годов 270
СООБЩЕНИЯ
Н. П. Малолетова
Численность и состав рабочих легкой промышленности СССР
в 1945—1965 гг. 298
Л. И. Ивина
Судебные документы и борьба за землю в Русском государстве
во второй половине XV —начале XVI в. 326

СТАТЬИ
РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ
ПРИ СТАВКЕ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО
(ноябрь 1917 — март 1918 г.)
В. Д. Поликарпов
После победы Октябрьского вооруженного восстания штаб
верховного главнокомандующего русской армии еще в течение
трех недель выступал как всероссийский центр контрреволюции,
предпринимал попытки свергнуть Советскую власть и
восстановить в стране буржуазно-помещичий строй. Ставка саботировала
мирную политику Советской власти и вместо выполнения своей
прямой задачи — руководства боевыми действиями для
удержания внешнего фронта — переключила главные усилия на
организацию вооруженной борьбы против Советов на внутреннем фронте.
В Ставке велась подготовка к формированию
контрреволюционного правительства в противовес Совету Народных Комиссаров.
Там явно бредили надеждами, что Могилев станет вторым
Версалем. Эти авантюристические расчеты основывались на том, что
Ставка, в которой сходились нити управления многомиллионной
действующей армией, надеялась найти в армии достаточные силы
для борьбы против власти Советов. М. С. Ольминский указывал,
что Могилев был в то время третьим (после Петрограда и Москвы)
центром, решавшим исход революции 1.
Просто ликвидировать штаб главковерха означало бы
оставить без какого-либо органа управления всю действующую армию,
что грозило чрезвычайными бедствиями для страны. Перед Совет-
Ч5кой властью стояла более сложная задача: взять Ставку в свои
руки и использовать ее аппарат в интересах революции. Первым
шагом в этом направлении было отстранение от должности
верховного главнокомандующего генерала Н. Н. Духонина и
назначение вместо него большевика Н. В. Крыленко, вторым — занятие
Ставки революционными войсками, после чего только и можно
было пресечь ее антисоветскую деятельность и превратить в
орган, способный управлять действующей армией. В таком
коренном изменении роли штаба главковерха большая заслуга
принадлежит революционным органам, созданным при нем. Военно-рево-
1 М. С. Ольминский Рецензия на «Известия Гомельского губернского
комитета РКП» 1920 и 1921 годов.—«Пролетарская революция», 1921,
№ 3, стр. 306-307.
7

В.Д. ПОЛИКАРПОВ
люционному комитету (ВРК при Ставке), Центральному
комитету действующих армий и флота (Цекодарф) и Революционному
полевому штабу (РПШ).
Между тем история и деятельность этих органов до сих пор почти
не раскрыты в исторический литературе. Они только упоминаются
в исследованиях, посвященных взятию Ставки революционными
войсками 20 ноября 1917 г. 2, а также в соответствующих разделах
трудов по истории Октябрьской революции и гражданской
войны 3. Работы о перевороте в Ставке весьма немногочисленны и,
кроме того, все заканчиваются описанием событий 20 ноября
1917 г., сам же процесс установления контроля над нею и
использования ее аппарата в интересах революции, т. е. то, что
составляет деятельность революционных органов при Ставке, остается
нераскрытым. Возможно, вследствие этого в работах не
разграничиваются функции штаба главковерха и революционных органов
при нем, а подчас последние отождествляются со Ставкой. И если,
например, Г. Лелевич под революционной Ставкой понимал штаб
главковерха вместе с Цекодарфом 4, то в статье М. С. Лазарева
существует сама по себе «революционная Ставка», созданная
якобы «по указанию В. И. Ленина», а наряду с нею —
Военно-революционный комитет при Ставке 5.
Большую роль в борьбе с контрреволюцией сыграли и другие
органы диктатуры пролетариата: Советы, военно-революционные
комитеты, создававшиеся в крупных центрах, на фронтах и на
местах, штабы Красной гвардии, чрезвычайные комиссии по борьбе
с контрреволюцией, работу которых направляла
Коммунистическая партия.
В настоящей статье характеризуется деятельность
революционных органов (ВРК, Цекодарф, РПШ) при Ставке верховного
главнокомандующего, их взаимодействие со Ставкой. Освещение
этих вопросов позволяет показать значение работы большевиков
в Ставке по завоеванию армии на сторону пролетарской
революции и пресечению контрреволюционных действий реакционной
верхушки старой армии. Хронологически статья охватывает в
основном период с ноября 1917 по март 1918 г. Однако для цель-
2 Г. Лелевич. Октябрь в Ставке. Гомель, 1922; И. И. Саладков.
Ликвидация контрреволюционной Ставки верховного главнокомандующего в
ноябре 1917 года.— «Труды Петрозаводского государственного
университета», т. 7, 1957, стр. 52—77, М. С. Лазарев Ликвидация Ставки старой
армии как очага контрреволюции—«Вопросы истории», 1968, № 3,
стр. 43—57; А. Г. Кавтарадзе. Октябрь и ликвидация
контрреволюционной Ставки.— «Военно-исторический журнал», 1968, № 4, стр. 113—120.
3 См., например В. А. Антонов-Овсеенко Записки о гражданской войне,
т. 1, М., 1924, стр. 9—17; «История гражданской войны в СССР», т. 2.
М., 1942, стр. 289—296.
4 Г. Лелевич. Указ соч., стр. 93.
5 «Вопросы истории», 1968, N° 3, стр. 57.
в

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917 — 1918 ГГ.
ности общей картины и последовательности в освещении
революционного процесса оказалось необходимым коснуться и истории
Общеармейского комитета при Ставке — органа вовсе не
революционного, наоборот, тормозившего революционный процесс
на фронте, но без конкретного представления о коем не вполне
ясными могли бы остаться важные моменты борьбы большевиков
за овладение штабом главковерха.
В качестве источников в статье использованы документы
Ставки, революционных органов при ней, записки и воспоминания
участников событий. Часть документов, опубликованная в
различных изданиях, не дает сколько-нибудь полного представления об
этих органах и их деятельности. Интересные документы
публиковались в газете «Революционная Ставка», издававшейся ВРК,
а затем Цекодарфом с 26 ноября 1917 по март 1918 г. Подлинники
многих из них оказались утраченными и в архивах к настоящему
времени не разысканы. Но и сама газета является
библиографической редкостью 6.
Неопубликованные документы извлечены из дел Ставки (ЦГВИА,
ф. 2003), Наркомвоена и Высшего военного совета (ЦГАСА,
ф. 1 и 3), ВРК при Ставке (ЦГАОР СССР, ф. 375). Среди них
приказы и распоряжения верховного главнокомандующего Н. В.
Крыленко, которые так же, как и другие документы, не
систематизированы и рассеяны по всем этим фондам, а некоторые
обнаруживаются лишь в «Революционной Ставке» и газете Наркомвоена
«Армия и флот рабочей и крестьянской России». В фонде 375
ЦГАОР СССР собраны различные постановления, предписания,
телеграммы, записи переговоров по прямому проводу,
удостоверения членов ВРК и Цекодарфа, донесения комиссаров этих
органов и начальников революционных отрядов. Значительная часть
документов такого рода имеется и в ЦГВИА (ф. 2003), и в
названных выше фондах ЦГАСА.
В фонде Ставки сохранился журнал исходящих бумаг
Революционного полевого штаба, позволяющий раскрыть объем его
деятельности и дающий представление о содержании
несохранившихся документов. В фонде ВРК также имеется журнал
исходящих бумаг. Ценным источником являются протоколы заседаний
РПШ и другие документы, обнаруживаемые в делах ЦГВИА,
ЦГАСА и ЦГАОР СССР.
6 Разрозненные номера «Революционной Ставки» имеются в отделе редких
книг Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, в
библиотеках Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и Музея
Революции СССР, в Партийном архиве Института истории партии при ЦК КП
Белоруссии, в Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина
в Ленинграде, в Государственной публичной исторической библиотеке
в Москве, в Фундаментальной библиотеке общественных наук АН СССР.
9

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
Среди источников значительное место занимают мемуарные
материалы. Из них наиболее важны неопубликованные записки
члена ВРК при Ставке Р. И. Берзина, хранящиеся в ЦГАСА. Они
написаны по свежей памяти (датированы 31 мая 1919 г.) и содержат
массу документов, из которых не все дошли до нас в
подлинниках. Берзин на обложке записок сделал надпись: «Документы
подобраны в хронологическом порядке по месяцам. Необходимо
хранить, по ним можно установить все»7. Как видно из заголовка
записок, автор предполагал охватить в них период с октября 1917 г.
по апрель 1918 г., однако записки доведены до 16 декабря 1917 г.
Часть этих записок (по 28 ноября 1917 г.) опубликована журналом
«История СССР»8 в вольном изложении О. А. Блюмфельд;
допущенные в изложении неточности сильно обесценивают публикацию
и вынуждают предпочесть ей подлинник, подписанный Берзиным.
Рукопись Берзина в некоторой мере дополняется его другими
записками, опубликованными под названием «Этапы в
строительстве Красной Армии» 9.
Определенный интерес представляют записки Н. В. Крыленко
«Смерть старой армии», написанные спустя несколько лет после
рассматриваемых событий и опубликованные в 1964 г. 10
Ограниченную ценность в части, относящейся к данной проблеме, имеют
воспоминания начальника штаба верховного
главнокомандующего М. Д. Бонч-Бруевича и начальника Революционного
полевого штаба при Ставке М. К. Тер-Арутюнянца, написанные по
прошествии нескольких десятилетий и опубликованные в 50-х
годах 11. По запискам Бонч-Бруевича можно в некоторой мере
судить о взаимоотношениях штаба главковерха и РПШ, Тер-
Арутюнянц сообщает об инициативе В И. Ленина в создании
Революционного полевого штаба и о выработке плана занятия
Ставки революционными войсками. Однако в обоих этих
воспоминаниях налицо смещение событий во времени, неточности в
передаче фактов. Сопоставление их с сохранившимися документами
позволяет установить неточности и ошибки памяти авторов
7 ЦГАСА, ф. 200, oп. 3, д. 155, л. 1.
8 «История СССР», 1966, № 2, стр. 132—141.
9 «Революционный фронт» (Харьков), 1920, № 2, 5, 6. С некоторыми
сокращениями перепечатано в сборнике «Этапы большого пути» (М., 1963,
стр. 101—135).
10 «Военно-исторический журнал», 1964, № И, 12.
11 М. Д. Бонч-Бруевич. Вся власть Советам. М., 1957 и 1964, М. К. Тер-
Арутюнянц. В. И. Ленин — военный руководитель в период
становления Советской власти.— «О Владимире Ильиче Ленине. Воспоминания.
1900—1922 годы». Сборник М., 1963, стр. 316—324; «Воспоминания
о Владимире Ильиче Ленине», т 3. Сборник. М., 1969, стр. 26—35.
10

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
РОСПУСК ОБЩЕАРМЕЙСКОГО КОМИТЕТА
Политическое лицо и контрреволюционная деятельность
Общеармейского комитета, существовавшего при Ставке до занятия ее
революционными войсками во главе с Н. В. Крыленко, в
исторической литературе в общем освещены (в книге Г. Лелевича,
записках В. А. Антонова-Овсеенко, во 2-м томе «Истории гражданской
войны в СССР»). Сохранившиеся Документы позволяют дополнить
характеристику этого эсеро-меньшевистского органа некоторыми
конкретными сведениями из его истории.
Образование его рисуется в следующем виде. 20 сентября
1917 г. начальник штаба верховного главнокомандующего генерал
Духонин послал главковерху Керенскому в Петроград телеграмму,
в которой сообщал, что в Ставке собрались 13 членов фронтовых
и армейских комитетов для выработки положения об
Общеармейском комитете при Ставке и просят предоставить им постоянное
помещение. «Несомненно, этим самочинным путем составится
постоянный орган при Ставке,— телеграфировал Духонин.—
Донося о вышеизложенном, прошу указать, признается ли Вами
назревшим образование законным путем комитета при Ставке
или нет. В первом случае прошу разрешения представить Вам
проект положения о порядке созыва и круге ведения такого
комитета, а во втором случае мною будет предложено съехавшимся...
отправиться по местам своего служения. Полагаю, что если Вами
признается необходимым образование комитета при Ставке, то
почин в этом деле необходимо взять в свою руки» 12.
Собравшиеся делегаты в свою очередь послали в Петроград
к военному министру представителя для переговоров об
образовании комитета. Верховский, дав согласие, заявил, что положение
о комитете при Ставке уже выработано и будет им немедленно
утверждено. 23 сентября делегаты фронтовых и армейских
комитетов собрались на совещание, на котором было принято
постановление: «Комитет конструировать и избрать временный
президиум в составе председателя, его товарища и двух секретарей,
на одного из которых возложить обязанности казначея.
Избранными оказались: председателем — капитан Полянский, товарищ
председателя — штабс-капитан Перекрестов, секретари: солдаты
Гиткес и Вейншток» 13. На следующий день Полянский по
телеграфу известил фронтовые и армейские комитеты об этом
решении 14. 26 сентября начальник Военно-политического управления
Военного министерства подпоручик Шер выслал в Ставку
«Основные положения о комитете при Ставке» 15.
12 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 33, лл. 28—29.
13 Там же, л. 36.
14 Там же, ф. 2067, оп. 3, д. 31, лл. 82—83.
15 Там же, ф. 2003, оп. 4, д. 33, лл. 37—38.
11

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
10 октября секретарь Вейншток представил Духонину список
членов Общеармейского комитета, который и был объявлен
приказом по штабу верховного главнокомандующего № 153 от 12
октября 16.
Общеармейский комитет пытался играть какую-то
самостоятельную роль в жизни армии, но с самого начала Керенский и
Духонин указали ему его место. 14 октября комитет послал телеграмму
Керенскому, в которой признавал нежелательным дальнейшее
существование Военного союза армии и флота17 и заявил, что
«считает своим долгом указать главковерху на необходимость
возвратить приказом членов союза в свои части». Керенский не
стал обсуждать с комитетом его предложение и вернул телеграмму
Духонину с резолюцией: «Общеармейский комитет не имеет права
давать указания верховному главнокомандующему». Духонин
тоже не нашел нужным входить в личные объяснения с этими
унтерами, прапорщиками и вольноопределяющимися и поручил
своему помощнику по политической части Вырубову передать им:
«Ничего указывать главковерху комитет не имеет права»18.
Насколько трогательным было в дальнейшем единодушие
Общеармейского комитета с реакционными верхами Ставки,
показывает следующий факт. 27 октября всем фронтам, округам,
казачьим атаманам, Совдепам была разослана телеграмма,
подписанная председателем комитета Перекрестовым, а также
18 ЦГВИА, ф. 2005, оп. 1, д. 6, лл. 104, 106. В состав комитета вошло 17
человек: председатель — подполковник Николай Полянский (Западный
фронт), товарищи председателя — штабс-капитан Сергей Перекрестов
(Румынский фронт) и прапорщик Яков Нехамкин (6-я армия), секретари—
рядовой Борис Чередеев (1-я армия) и старший унтер-офицер из
вольноопределяющихся Роман Вейншток (4-я армия), казначей — старший
писарь Сергей Нетесин (8-я армия), члены: младший унтер-офицер
Митрофан Максимов (2-я армия), младший унтер-офицер Алексей
Салапин (3-я армия), рядовой Алексей Пучков (7-я армия), младший
фейерверкер Давид Хавах (9-я армия), младший унтер-офицер Сергей
Кирсанов (10-я армия), старший унтер-офицер Николай Иванов (11-я армия),
рядовой Максим Вонский (12-я армия), вольноопределяющийся Вацлав
Осинский (Особая армия), прапорщик Сигизмунд Томашевский
(Северный фронт, 42-й корпус), подпоручик Святослав Никольский
(Юго-Западный фронт) и вольноопределяющийся Вениамин Гиткес (Кавказский
фронт).
17 Этот махрово контрреволюционный союз возник в августе 1917 г. при
поддержке бывшего тогда верховным главнокомандующим Корнилова
(ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 21, лл. 170-171, 175-183, 188, 243).
Общеармейский комитет, возникший на волне борьбы против
корниловщины, делал попытку ликвидировать эту реакционную организацию.
18 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 33, лл. 43, 45—47. В книге Г. Лелевича (стр.
10—11) и во 2-м томе «Истории гражданской войны в СССР» (стр. 262)
этот факт передается по воспоминаниям А. Дикгофа-Деренталя (был при
Вырубове чиновником для особых поручений) неточно и без указания
повода.
12

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
Духониным, Вырубовым и врид комиссара Временного
правительства при Ставке подполковником Ковалевским, в которой «от имени
армий фронта» подписавшие требовали немедленного отказа
большевиков «от вооруженного захвата власти» и безусловного
подчинения Временному правительству. Телеграмма заканчивалась
угрозой: «Действующая армия силой поддержит это требование»19.
Войдя в контакт с Украинской радой и прибывшими в Могилев
членами ЦК партии эсеров, Общеармейский комитет взял на себя
инициативу создания контрреволюционного правительства во
главе с лидером правых эсеров В. Черновым.
10 ноября Совет Народных Комиссаров обратился ко всем
армейским организациям, военно-революционным комитетам и
всем солдатам на фронте с радиограммой, в которой говорилось:
«По сообщениям газет, в Ставке бывшего главнокомандующего
Духонина собираются соглашатели и агенты буржуазии,
Верховский, Авксентьев, Чернов, Гоц, Церетели и др. Они будто бы
собираются даже образовать новую власть против Советов.... Те
армейские комитеты, которые попытаются поддерживать этих
врагов народа в их борьбе против Советской власти, должны быть
немедленно распущены, а в случае сопротивления — арестованы...
За сокрытие этого сообщения от солдат виновные должны
подвергнуться суровой каре как за непередачу военного приказа»20.
Этот призыв Советского правительства, основанный на
бесспорных фактах, полностью отвечал настроениям солдатских
масс, которые выступали против соглашательских комитетов,
переизбирали их, создавали в противовес им
военно-революционные комитеты, возглавляемые большевиками.
Контрреволюционная деятельность Общеармейского комитета при Ставке вызывала
возмущение солдатских масс. 11 ноября дивизионный комитет
при штабе главкозапа заявил, что Общеармейский комитет «явно
становится на сторону противников интересов трудового народа»
и не имеет права говорить от лица действующей армии, так как
не является выборным органом солдат и работает под руководством
и по приказам начальников. Резолюция содержала требование
«немедленного смещения его и выбора действительно
Общеармейского комитета, который бы отражал волю масс солдат» 21. BPK
266-го Пореченского полка 15 ноября также вынес
резолюцию, в которой говорилось: «Шлем порицание Общеармейскому
комитету и заявляем, что власти Общеармейского комитета не
признаем. Если же Общеармейский комитет и впредь будет стоять на
19 «Красный архив», 1933, т. 6 (61), стр. 29. Штабс-капитан С. В.
Перекрестов стал председательствовать в Общеармейском комитете с 25 октября
после отозвания Н. А. Полянского комитетом Западного фронта.
20 «Декреты Советской власти», т. I, M., 1957, стр. 70.
21 «Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии».
Документы и материалы, т. 2 Минск, 1957, стр 161.
13

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
той же платформе, то мы вооруженной силой разгоним его» 22.
ВРК 2-й армии, отвергая контрреволюционные призывы
Общеармейского комитета, объявлял членов его врагами
рабоче-крестьянской революции 23. Решения с требованиями роспуска
Общеармейского комитета приняли и другие воинские соединения 24.
Прибывший в Двинск народный комиссар по военным делам
и верховный главнокомандующий Н. В. Крыленко 13 ноября
послал в Ставку, Могилевскому Совету рабочих и солдатских депутатов
и губернскому Совету крестьянских депутатов телеграмму. В ней,
в частности, говорилось: «Общеармейский комитет распускаю
впредь до новых выборов. Прошу Могилевский Совет рабочих и
солдатских депутатов и губернский Совет крестьянских
депутатов принять все меры к отстранению от должности Духонина без
насилия. Принять дела временно поручаю ген. Дитерихсу»25.
Вечером того же дня в Могилеве собрались на объединенное
заседание исполкомы обоих Советов с участием генералов из Ставки,
представителей Общеармейского комитета и комиссара
Временного правительства при Ставке В. Б. Станкевича. Вся эта
контрреволюционная «демократия» хорошо понимала, что Ставка —
единственный уцелевший пока орган разгромленной буржуазной
власти, на который только и можно опираться в борьбе против
Советов и значение которого как организующего центра может быть
распространено не только на армию, но и на страну в целом. К тому
же Ставку признавали иностранные государства. Эту мысль не без
успеха втолковывал собравшимся на заседание Станкевич 26.
22 «Велик ая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии», т. 2,
стр 187.
23 Там же, стр. 201.
24 Там же, стр. 215—216, 218—219, 221, 223.
25 Г. Лелевич. Указ. соч., стр. 55, приложение, стр. 72.
26 См. воспоминания А. И. Черницкого в сборнике «В борьбе за Октябрь
в Белоруссии и на Западном фронте» (Минск, 1957, стр. 157). Разъясняя
важность защиты Ставки от Советской власти, в телеграмме, циркулярно
разосланной фронтам и армиям 17 ноября 1917 г., Станкевич писал:
«Здесь защищается последний клочок Российской республики... С захватом
власти большевиками в Петрограде Россия фактически распалась на ряд
самостоятельных независимых, ничем между собой не связанных областей —
Украину, Финляндию, Литву, Юго-Восток, Кавказ и т. д., они не признают
правительства народных комиссаров, не сносятся с ним, и единство
Российской республики поддерживается лишь существованием органа верховного
командования общероссийскими армиями. Таким единым органом является
Ставка, которая всеми признается, с которой все сносятся как с
общегосударственным установлением. Но не только свобода и единство, но, быть
может, и самое существование России как государства сохраняется ныне
одной только Ставкой... Разгром Ставки влечет неминуемо полное
расстройство фронта, развал его и неисчислимые бедствия и ужасы, губящие
окончательно страну .. Защита Ставки — это защита последнего оплота
великой русской свободы, единства Российской республики, существо-
14

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
В телеграмме Общеармейского комитета и Станкевича народному
комиссару Крыленко отмечалось: «Общеармейский комитет,
опираясь на постановления армейских и фронтовых комитетов
(эти постановления переставших существовать соглашательских
комитетов были уже анахронизмом.— В. П.), считает
необходимым, впредь до создания общепризнанной власти, каковой
Совет Народных Комиссаров ни в коем случае не является,
охранять всеми мерами Ставку как центральный технический аппарат
армий от всяких покушений» 27. На заседании было принято
решение: власти Совета Народных Комиссаров, как и Крыленко
верховным главнокомандующим, не признавать, Общеармейский
комитет не распускать Общеармейский комитет на следующий
день опубликовал заявление. «Заслушав приказ прапорщика
Крыленко о роспуске Общеармейского комитета, комитет
постановил: приказа не признавать и считать, что распущен
комитет может быть только волею армии, путем отозвания членов
комитета делегировавшими их армейскими и фронтовыми
организациями»28.
После этого стало ясно, что мирным путем взять Ставку в свои
руки Советскому правительству не удастся. Началась энергичная
подготовка к овладению ею с помощью вооруженной силы.
15 ноября в Полоцке в ВРК 3-й армии собрались на совещание
уполномоченный верховного главнокомандующего Н. В.
Крыленко, представитель Петроградского ВРК прапорщик М. К Тер-
Арутюнянц, председатель ВРК 3-й армии подпоручик С. А.
Анучин, председатель ВРК 2-й армии прапорщик Р. И. Берзин и
члены ВРК 3-й армии солдаты А. Ф. Боярский и В. А.
Фейерабенд. На совещании были выделены части для наступления на
Могилев и решено послать в Могилев нескольких надежных
агитаторов, которые держали бы связь с ВРК 3-й армии, ВРК
Западного фронта и начальниками отрядов, предназначенных для
овладения Ставкой. Тер-Арутюнянц и Берзин отправились в Минск
в ВРК Западного фронта, где совместно с временно исполнявшим
обязанности главнокомандующего армиями фронта В. В.
Каменщиковым и председателем ВРК фронта Н. В. Рогозинским
разработали план взятия Ставки. Выделенные для этого силы
сводились в два отряда: Северный и Южный. Начальником Северного
отряда назначался Р. И. Берзин, его помощником — председа-
вания государства, возможности заключения мира» (ЦГВИА, ф. 2309,
оп. 1, д. 364, л 149). Если отбросить псевдодемократическую шелуху,
которой Стапкевич прикрывает значение Ставки как общероссийского
оплота контрреволюции, прибегая к спекуляции словами «свобода» и
«мир», то смысл этих заклинаний обнажается до полной определенности.
27 Г. Лелевич, Указ. соч., стр. 56, приложение, стр. 74.
28 Там же, приложение, стр. 73.
15

В.Д. ПОЛИКАРПОВ
тель Оршанского ревкома И. Г. Дмитриев, начальником Южного
отряда — член ВРК 2-й армии солдат Е. И. Лысяков. Отрядам
была поставлена задача: немедленно овладеть Ставкой, арестовать
Духонина и поддерживающих его лиц, не допустить нарушения
правильной работы Ставки по снабжению и довольствию войск.
Направленные в Могилев представитель Северо-Западного
областного комитета РСДРП (б) подпоручик И. Н. Полукаров,
состоявший штаб-офицером для поручений при главкозапе,
представители ВРК 3-й армии В. А. Фейерабенд и С. И. Зобков и
председатель Оршанского ВРК И. Г. Дмитриев развернули
борьбу за подчинение Совету Народных Комиссаров обоих
исполкомов Могилевских Советов и гарнизона. Известия о приближении
к Могилеву петроградских отрядов во главе с Крыленко и войск
фронта придали уверенность и решительность левым фракциям
Советов и прежде всего могилевским большевикам, внесли
дезорганизацию в соглашательское большинство демократических
организаций. Благодаря этому стало возможно 18 ноября образовать
в Могилеве Военно-революционный комитет, в который вошли
представители исполкома Могилевского Совета, гарнизона и 3-й
армии Западного фронта. На следующий день Могилевский ВРК
объявил себя высшей властью в городе и окрестностях и взял на
себя контроль над деятельностью Ставки. Приказом ВРК № 8 от
19 ноября Духонин, Станкевич и Вырубов были объявлены
подлежащими домашнему аресту. В том же приказе говорилось: «Во
исполнение приказа правительства народных комиссаров
Общеармейский комитет объявляется распущенным и содержащимся под
домашним арестом. Временно функции Общеармейского
комитета берет на себя Военно-революционный комитет и для
принятия дел его посылает своего комиссара. Для образования Военно-
революционного общеармейского комитета
Военно-революционный комитет гор. Могилева созывает к 26-му сего месяца
представителей от всех дивизий, избранных на основании равного, прямого,
тайного и всеобщего голосования»28. Ночью, накануне
вступления в Могилев революционных войск во главе с Крыленко, члены
ликвидированного Общеармейского комитета (за исключением
большевика М. Т. Максимова, включившегося в активную
борьбу против соглашателей), а также Станкевич, Вырубов, Дитерихс
и другие наиболее активные контрреволюционеры бежали из
Могилева. Духонин был убит возмущенными солдатами.
Таким образом, Ставка верховного главнокомандующего,
назначение и смысл существования которой состояло в управлении
действующей армией в войне с внешним противником, еще до
социалистической революции превратилась в опасный центр контррево-
29 «Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии»,
т. 2, стр. 214—215.
16

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
люции и оставалась таковым в течение почти месяца после победы
Октября В армиях и фронтах полнота власти неуклонно
сосредоточивалась в руках большевистских военно-революционных
комитетов, устранявших эсеро-меньшевистские фронтовые и
армейские комитеты, а в Ставке продолжал существовать их выкидыш —
Общеармейский комитет, превратившийся в рьяного организатора
борьбы против власти Советов и использовавшийся
реакционнейшим генералитетом как «демократическая» ширма
контрреволюции. При отсутствии какого-либо революционного органа при
Ставке функции такового берет на себя Могилевский
Военно-революционный комитет, заявивший, что он устанавливает контроль
над деятельностью Ставки. В действительности же он успел сделать
лишь решительный шаг к ликвидации контрреволюционного гнезда
в Ставке, устранив ее верхушку и разогнав Общеармейский
комитет. Но один этот день его энергичной деятельности — 19 ноября
1917 г.— должен быть поставлен ему в заслугу перед историей.
Вступление в город революционных войск, которое было
облегчено этим решительным шагом и прошло бескровно, освободило
Могилевский ВРК от функций контроля над Ставкой, позволив
создать чрезвычайный революционный орган при ней —
временный ВРК.
В названной выше статье М. С. Лазарева дана иная оценка
деятельности Могилевского ВРК. Автор упрекает его в том, что
он не выполнил предписания Петроградского ВРК «о доставке
Корнилова и его сообщников в столицу для заключения их в
Петропавловскую крепость» 30. Но тогда (25—26 октября)
Могилевский ВРК еще не существовал: он образовался лишь 18 ноября.
Далее автор ставит в вину Могилевскому ВРК то, что он
накануне вступления в город революционных войск выпустил из
Могилева контрреволюционные ударные батальоны, охранявшие
Ставку. «Могилевский Военно-революционный комитет,— пишет
он,— не использовал революционных солдат гарнизона, не
разоружил ударников, не расставил свои караулы по гарнизону ..» 31
Но и это обвинение несостоятельно. 12 декабря 1917 г. на
Общеармейском съезде в Могилеве с докладом о деятельности ВРК при
Ставке выступил секретарь ВРК С. И. Зобков, являвшийся ранее
одним из организаторов и Могилевского ВРК. Он рассказал, что
приехал в Могилев 18 ноября в числе трех делегатов от 3-й армии на
съезд, созывавшийся Общеармейским комитетом (речь идет о
совещании с чинами Ставки, проводившемся Общеармейским комитетом
17—18 ноября). Далее Зобков сказал, что он и приехавшие с ним
товарищи покинули этот «съезд» «и направились в местный Совет
рабочих депутатов, чтобы исполнить имеющиеся у нас директивы
30 «Вопросы истории», 1968, № 3, стр. 54—55.
31 Там же, стр. 55.
17

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
создать военно-революционный комитет и вырвать
контрреволюционные корни в Могилеве и в Ставке, чтобы приготовить город,
к принятию революционных войск без столкновений, без
кровопролития....» 32 В воспоминаниях Тер-Арутюнянца также говорится,
что В. И. Ленин, направляя его на Западный фронт, дал
указание «приложить максимум усилий для нейтрализации гарнизона
Могилева с тем, чтобы при взятии Ставки было как можно меньше
кровопролития» 33. В том же докладе Зобков указал, что
Могилевский ВРК обладал «исключительно моральной силой, потому
что местный гарнизон состоял тогда из георгиевцев (неполный
батальон), перешедших на нашу сторону, двух батальонов,
прибывших для защиты контрреволюционной Ставки казаков, заявивших
о своем нейтралитете. Ударники категорически заявили нам, что
если при них придут в Могилев большевистские войска, то
будет кровопролитие, и, конечно, для нас создавалась очень
трудная задача — не допустить этого кровопролития... Ставка была
в наших руках, и тогда мы заявили ударникам, что их миссия
кончилась, и отправили из Могилева, приготовив таким образом
приход революционных войск»34. Лазарев, видимо, считает, что
неполного Георгиевского батальона в руках ВРК было достаточно
для разоружения ударников, которых, по его сведениям, в
Могилеве было два батальона. Даже при таком соотношении сил
возможность разоружения была по крайней мере проблематична,
но в Могилеве было не два ударных батальона, а шесть (1-й
ударный полк, в который входили 2, 3 и 1-й Омский ударные
батальоны, под командованием подполковника В. К. Манакина, и отряд
полковника Л. А. Янкевского в составе ударного батальона 1-й
Финляндской стрелковой дивизии, 4-го и 8-го ударных
батальонов), кроме того, на станции Жлобин стояло подкрепление в виде
2-го Оренбургского ударного батальона. Поэтому, очевидно,
Могилевскому ВРК и не пришла в голову мысль разоружать ударников»
ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КОМИТЕТ
20 ноября в 10 часов утра Крыленко с личным штабом вступил
в Могилев. В помещении Военно-революционного комитета он
был встречен делегациями местных революционных организаций
После обмена приветствиями главковерх отправился в Ставку,
чины которой были накануне подвергнуты домашнему аресту и
содержались в гостинице «Бристоль». Вечером они были
освобождены и вернулись к исполнению своих обязанностей. Начальником
32 «Революционная Ставка», 15 декабря 1917 г.
33 «О Владимире Ильиче Ленине. Воспоминания. 1900—1922 годы», стр. 319.
34 «Революционная Ставка», 15 декабря 1917 г.
18

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
штаба верховного главнокомандующего Крыленко назначил
начальника могилевского гарнизона генерала Бонч-Бруевича.
«Начальники отделов Ставки и весь ее состав был представлен
новому главковерху, они единодушно обещали работать на пользу
армии» 35,— говорилось в официальном сообщении из Ставки,
опубликованном в газетах.
Насколько, однако, можно было доверять этим обещаниям,
показывает такой факт. В первой половине декабря секретарь
В. И. Ленина матрос Я. Иванов телеграфировал Боцч-Бруевичу
запрос СНК о том, что делается во исполнение указаний
правительства о направлении войск для подавления мятежей Каледина и
Дутова. Ответив по существу запроса, Бонч-Бруевич обратился в
Совнарком с просьбой о помощи. «Прошу доложить,— сказал он,—
что положение в армиях крайне серьезное. На Северном и
Западном фронтах продовольственный кризис, Южный фронт усиленно
дезорганизуется генеральным секретарем по военным делам Петлю-
рой. Ко всем этим крайним затруднениям прибавляются
начавшиеся самовольные уходы целых групп солдат с фронта. Призвал
на помощь военно-революционные комитеты, всех начальствующих
лиц и принимаю все меры, доступные мне, чтобы сохранить фронт...
Нисколько не преувеличивая, считаю положение на фронтах
близким к критическому и прошу всевозможного содействия...
Усердно прошу помощи». Ленту этих переговоров
Бонч-Бруевич передал в управление генерал-квартирмейстера (генерал-
майору А. С. Гришинскому), и там было наложено на ней две
резолюции: одна — «К делу», другая — «Пускай сами и
расхлебывают» 36.
В Ставке, всего несколько дней назад являвшейся центром
контрреволюции, оставался в основном тот же самый личный
состав, что и при Духонине, и, конечно, он нуждался в
бдительном контроле со стороны революционной власти. По занятии
Ставки, в ночь на 21 ноября, в поезде начальника Северного
отряда Берзина состоялось совещание, на котором присутствовали:
Р. И. Берзин, А. Ф. Боярский, И. Н. Полукаров, исполняющий
должность начальника военно-политического отделения штаба
Западного фронта солдат И. А. Апетер, В. А. Фейерабенд,
комиссар Литовского полка С. Д. Кудинский (прибыл из Петрограда
вместе с Крыленко), М. К Тер-Арутюнянц, С. И. Зобков,
A. Г. Сацукевич, член Центробалта матрос Н. А. Логинов и
B. П Аркадьев. Как рассказывает в своих записках Берзин, «на
35 «Правда», 22 ноября 1917 г.; «Известия Центрального Исполнительного
Комитета и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов»,
22 ноября 1917 г.; «Армия и флот рабочей и крестьянской России»,
23 ноября 1917 г
36 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 197, лл. 102—103.
19

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
совещании было высказано мнение, что ввиду окружения
товарища Крыленко непартийными офицерами... при Ставке как центре,
управляющем всеми фронтами, должен быть политический и
технический орган, который мог бы удовлетворять и защищать нужды
и требования армий. Такой центральный орган и учреждение
представлял бы из себя только Общеармейский комитет с
представительством от всех фронтовых, армейских и корпусных комитетов, но так
как таковой комитет с полным представительством оказалось
невозможным образовать, то совещание считало необходимым
выделить из своей среды временный Военно-революционный
комитет при Ставке как высшую армейскую организацию до созыва
общеармейского съезда. Протокол этого совещания был
немедленно вручен товарищу Крыленко, который принципиально ничего
не возразил, а, напротив, приветствовал идею создания такого
органа при Ставке» 37.
В 12 часов 22 ноября временный ВРК собрался во дворце
Ставки на свое первое заседание, на котором было решено установить
полный контроль над главными отделами Ставки. На этом же
заседании «была выбрана комиссия, которой поручили
редактировать приказ об образовании временного Военного ревкома в
Ставке и выделении из него каждому отделу ответственного
комиссара» 38.
22 ноября временный ВРК отдал приказ, в котором
объявлялось о первом заседании Военно-революционного комитета при
Ставке и об избрании его председателем А. Ф. Боярского,
товарищами председателя — С. Д. Кудинского, В. А. Фейерабенда и
Н. А. Логинова, секретарем — С. И. Зобкова39. В главные отделы
(управления) Ставки были назначены комиссары (к начальнику
штаба верховного главнокомандующего — Р. И. Берзин, к
генерал-квартирмейстеру — И. Н. Полукаров, к дежурному
генералу — В. А. Фейерабенд, в управление помощника начальника
штаба главковерха по политической части — И. А. Апетер,
комиссаром по связи — Н. А. Логинов), без подписи которых все
приказы и распоряжения объявлялись недействительными.
Комиссарам ВРК предписывалось приступить к исполнению своих
обязанностей на следующий день, 23 ноября. Одновременно
аналогичный приказ был издан верховным главнокомандующим Крыленко 40
(в нем добавлен комиссар по снабжению — М. Т. Максимов).
37 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, д. 155, л. 11 об.
38 Там же.
39 «Революционная Ставка», 26 ноября 1917 г. В тексте этого приказа,
опубликованном в сборнике документов «Триумфальное шествие Советской
власти» (ч. 2. М., 1963, стр. 38) и журнале «История СССР» (1966, № 2,
стр. 139), имеются неточности.
40 «Революционная Ставка», 26 ноября 1917 г.
20

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
Берзин в своих записках сообщает интересные сведения,
относящиеся к изданию первого приказа временного ВРК при
Ставке. Он пишет: «Утром 23 ноября в поезде тов. Крыленко
состоялось совещание по вопросу приказа № 1 Военного ревкома.
Тов. Крыленко протестовал против той части приказа, где
говорилось, что Военный ревком Ставки имеет право вмешиваться и
следить за деятельностью главковерха независимо от того,
каким лицом занимается этот ответственный пост. Тов. Крыленко
заявил, что он — лицо выборное и ответственное только перед
ЦИК и Совнаркомом; далее он указывал, что Военный ревком
не имеет полного представительства от армий и что он фактически
только выделен и представляет армии Западного фронта и не
может себя считать пока организацией общеармейского масштаба.
На это ему возражали тов. Боярский и Фейерабенд, которые
указали, что армия, как целое, совершенно отдельное, имеет
благодаря принципам революционной тактики и партийной программы,
право установить полный контроль над вершителями его судеб,
несмотря на личности, ибо ошибки и погрешности в политике
революционных деятелей слишком часто были и будут. По поводу
представительства фронтов в Военно-революционном комитете
было указано, что действительно юридически
Военно-революционный комитет из себя не представляет организации
общеармейского характера и что тот Общеармейский комитет, который был
арестован Могилевским ревкомом, имел с этой точки зрения
гораздо больше права, чем вновь образовавшийся временный комитет.
Но благодаря той революционной тактике, которая считала
возможным разогнать Общеармейский комитет, благодаря этой
тактике вновь образовавшийся Военно-революционный комитет
считает себя в полном праве до созыва революционного
общеармейского съезда быть центральной революционной организацией при
Ставке, защищающей интересы солдатских масс. На этом принципе
тов. Крыленко согласился, настаивая только на некоторых
изменениях редакции приказа, которые и были приняты совещанием.
Через несколько часов после этого по радио, юзу и морзе
понеслись во все уголки России, Европы приказы временного Военно-
революционного комитета и главковерха Крыленко»41. Далее
Берзин привел тексты обоих приказов — главковерха и ВРК,
о которых шла речь выше.
Помимо того, что в этой части записок Берзина показана
зрелость армейских большевиков, правильно решивших создать
чрезвычайный революционный орган, поскольку его невозможно
было образовать на формально-демократической основе, это
свидетельство Берзина важно еще в другом отношении: оно позволяет
разобраться в вопросе, который оказался запутанным в публи-
41 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, д. 155, лл. 11 об.-12.
21

В Д. ПОЛИКАРПОВ
нациях первых документов, изданных этим революционным
органом и фиксирующих начало его деятельности.
Публикуя приказ Крыленко в журнале «История СССР»,
О. А. Блюмфельд делает примечание. «Документ даты не имеет.
Опубликован в сб. «Великая Октябрьская социалистическая
революция в Белоруссии», т. II, стр. 299—300, под датой 26 ноября
1917 г » 42 Но в названном сборнике указана дата не появления
документа, а его опубликования в газете «Революционная Ставка».
Раньше газета не могла опубликовать его, так как она сама начала
издаваться лишь 26 ноября 43. Цитированная часть записок
Берзина позволяет датировать приказ главковерха об организации
временного ВРК при Ставке и назначении комиссаров 23 ноября,
так как, по свидетельству Берзина, он был разослан через
несколько часов после утреннего совещания 23 ноября в поезде
Крыленко.
Сложнее обстоит дело с первым приказом временного ВРК
при Ставке. В сборнике документов «Триумфальное шествие
Советской власти» он был опубликован под № 47 и снабжен
заголовком «Радиограмма Военно-революционного комитета при
Ставке о первом заседании комитета», а предыдущий документ,
помещенный в том же сборнике под №46, имеет заголовок:
«Приказ № 1 Военно-революционного комитета при Ставке об
организации комитета и Центрального революционного полевого штаба
по борьбе с контрреволюцией» 44. Получается, что сначала
временным ВРК был издан приказ № 1 (документ № 46), а затем была
разослана радиограмма о его первом заседании (документ № 47),
оба документа датируются 22 ноября. В действительности же было
вовсе не так. Документ № 46, названный в сборнике приказом
№ 1, не является таковым. Это лишь черновик приказа,
хранящийся в фонде Военно-революционного комитета ЦГАОР СССР
(что и отмечено в сборнике), не удовлетворивший, очевидно, ВРК
и не получивший хода. В нем еще нет ни слова о назначении
комиссаров в отделы Ставки, выделение которых было поручено
комиссии для редактирования приказа, выбранной на первом
заседании ВРК, и, наоборот, здесь были другие предположения
42 «История СССР», 1966, № 2, стр. 142 (прим. 14).
43 По той же причине «Революционная Ставка» только 26 ноября
опубликовала официальное сообщение о ликвидации контрреволюционной Ставки
от 21 ноября (в «Правде» оно было напечатано 22 ноября); телеграмма
ВРК при Ставке всем Советам и воинским комитетам о принятии мер к
аресту Корнилова от 24 ноября также была опубликована газетой 26 ноября,
а резолюция исполкома Могилевского губернского Совета крестьянских
депутатов о борьбе против контрреволюционных действий польских
легионеров от 23 ноября была опубликована лишь во 2-м номере газеты
28 ноября.
44 «Триумфальное шествие Советской власти», ч. 2, стр. 37.
22

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
(в частности, о создании Центрального революционного полевого
штаба по борьбе с контрреволюцией), которые тогда еще не получили
реализации в решениях ВРК.
Когда Берзин пишет, что через несколько часов после
заседания 23 ноября в поезде Крыленко по радио, юзу и морзе понеслись
приказы временного ВРК и главковерха Крыленко, он тут же
приводит и тексты этих приказов: приказа Крыленко, о котором
говорилось выше, и приказа ВРК — того самого, который в
сборнике «Триумфальное шествие Советской власти» назван
радиограммой ВРК при Ставке о первом заседании комитета (документ
№ 47). Именно в этом последнем и изложены те основные вопросы,
на которые было указано комиссии, избранной для
редактирования приказа на заседании ВРК во дворце Ставки 22 ноября.
И именно этот приказ (а не черновик) был обнародован в газете
«Революционная Ставка» (кстати, ее редактировал секретарь
ВРК С. И. 3o6kob)v
В связи с этим приходится отметить еще два момента. В та
время как Берзин в своих записках определенно называет оба
документа, разосланных после совещания 23 ноября, приказали
главковерха и ВРК, Блюмфельд, давая изложение этой части
записок, «подправляет» Берзина, называя оба документа «новыми
сообщениями» 45.
Далее. Если в сборнике «Триумфальное шествие Советской
власти» приводятся и черновик приказа (который именуется
приказом № 1), и сам приказ, хотя и названный радиограммой о первом
заседании ВРК, то в новом сборнике документов действительный
приказ ВРК вовсе не приводится, а черновик его перепечатывается
из «Триумфального шествия Советской власти» как приказ № 1,
но уже без всяких оговорок, что это черновик46, и тем самым
закрепляется неверная оценка документов, допущенная в прежних
публикациях.
«С 23 ноября,— пишет Берзин,— началась лихорадочная
работа членов ревкома Ставки по пересозданию и чистке
контрреволюционной Ставки. Механизм Ставки, как вообще все
механизмы старого режима, был слишком громоздкий и тяжелый,
каждому ответственному комиссару отдела пришлось сперва
познакомиться с его отделом, чтобы на пленарных заседаниях
представить свои соображения о пересоздании данного ему отдела.
Ставка уже фактически не работала ввиду окончания военных
45 «История СССР», 1966, № 2, стр. 139. Соответствующее место записок
Берзина О. А. Блюмфельд излагает так: «Через несколько часов из
Ставки по радио, юзу и морзе понеслись во все концы новые сообщения»
(далее приводятся тексты приказов).
46 «Директивы Главного командования Красной Армии (1917—1920)» М ,
1969, стр. 11—12.
23

В Д ПОЛИКАРПОВ
действий, и всем нам было ясно, что в Ставке нужна
основательная чистка, чтобы она была приспособлена к новым планам
Советской власти и чтобы снова не создалось контрреволюционное
гнездо... Всем было ясно, что с теми старыми генералами и
офицерами революционную работу не совершишь, так как они отнеслись
очень злобно, хотя и вежливо, к новой власти» 47.
Прежде всего нужно было обезвредить военно-политический
отдел Ставки (он входил в управление помощника начальника
штаба верховного главнокомандующего по политической и
гражданской части). 25 ноября ВРК дал предписание начальнику
штаба Бонч-Бруевичу устранить от должностей начальника
отдела подполковника Генерального штаба Новикова и трех
подчиненных ему офицеров, а все дела отдела сдать комиссару ВРК
при Ставке И. А. Апетеру 4'8. В тот же день во исполнение этого
предписания был издан приказ № 199 по штабу верховного
главнокомандующего, подписанный Бонч-Бруевичем и комиссаром ВРК
Берзиным 49.
Постепенно ВРК изучал сотрудников и других управлений и
отделов Ставки, для чего потребовал от начальника штаба списки
офицеров и чиновников по отделам и управлениям 50. Были
приняты меры по пресечению использования аппарата Ставки в
контрреволюционных целях. Начальнику команды связи
телеграфа при управлении генерал-квартирмейстера ВРК дал приказ
не передавать телеграмм без подписи комиссара ВРК при
телеграфе, кроме телеграмм верховного главнокомандующего, ВРК
и официальных агентов союзных держав 51.
Одновременно ВРК при Ставке разрабатывал «Положение о
демократизации армии». 30 ноября оно было передано по радио всем
фронтовым, армейским, корпусным, дивизионным и полковым
комитетам и во все командные инстанции от главнокомандующих
армиями фронтов до командиров полков 52, а 1 декабря
опубликовано в «Революционной Ставке». «Положением» вся власть в армии
вручалась солдатским комитетам, вводилась выборность
командного состава, упразднялись офицерские и классные чины, звания,
ордена и погоны.
С первых же дней своего существования ВРК при Ставке стал
заниматься и организацией вооруженной борьбы с
контрреволюцией. 24 ноября он послал военно-революционным комитетам
47 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, д. 155, л. 14.
48 ЦГВИА, ф. 2003, оп 4, д. 29, л. 247.
48 Там же, оп. 2, д. 303, ч. 2, л. 485
50 Там же, ф. 2005, оп. 1, д. 6, л. 124а об.
51 ЦГАОР СССР, ф 375, оп. 1, д. 3, л. 159.
52 «Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии»,
т. 2, стр 335—337.
24

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
Орши, Витебска, Смоленска, Брянска, Гомеля, Мозыря и Бобруйска
радиограмму, в которой запрашивал сведения о составе
гарнизонов и надежности частей для борьбы с контрреволюцией и в то же
время предписывал «всем революционным комитетам приложить
все усилия по борьбе с контрреволюцией» 53. В тот же день он
известил ревкомы и Советы о бегстве из Быхова Корнилова и
потребовал, «чтобы все военно-революционные комитеты, все
Советы приняли срочно меры для ареста Корнилова и передачи
его революционному народному суду. О всех продвижениях и о
месте нахождения Корнилова просим телеграфно сообщать
Военно-революционному комитету при Ставке» 54.
ВРК при Ставке посылал на места своих эмиссаров для
выполнения тех или иных заданий по борьбе с контрреволюцией. Об
этом говорит, например, удостоверение, выданное 1 декабря 1917 г.
Романову, который уполномочивался задерживать на станции
Коростень эшелоны с казачьими войсками, идущие «во внутрь
России на Дон, впредь до особых распоряжений, а также
приостанавливать и сформирование вновь казачьих частей» 55.
Рассказывая о первых днях работы ВРК, Берзин пишет: «Надо
было обращать самое серьезное внимание на окружающие
контрреволюционные события, т. е. надо было ... воевать с
контрреволюционными бандами, которые усилились на юге. События
молниеносно развертывались. Корнилов, удрав из Быхова с Текинским
полком и соединившись с ударниками под Гомелем и Жлобином,
создал угрозу с юга для революционной Ставки. Вокруг Могилева
стали концентрироваться польские легионы во главе с генералом
Довбор-Мусницким» 56. Антисоветскую политику вела и
украинская Центральная рада. Военно-революционный комитет
направлял на борьбу с Корниловым и ударниками те революционные
отряды, которые участвовали во взятии Ставки, но этих сил было
недостаточно. Нужно было вести большую работу по
организации новых сил и руководить их боевыми действиями. Ставка, хотя
и взятая под контроль ВРК, не могла стать необходимым для
этого организационным и оперативным центром, тем более что в
борьбе с контрреволюцией участвовали преимущественно рабочие
красногвардейские отряды и революционные отряды солдат и
матросов, не подчиненные Ставке. «Всему
Военно-революционному комитету при Ставке стало ясно,— читаем в записках
Берзина,— что оперативные действия против ударников и кор-
53 «Триумфальное шествие Советской власти», ч 2, стр. 41.
54 «Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии»,
т. 2, стр. 264; «Триумфальное шествие Советской власти», ч. 2, стр. 41 —
42.
55 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 6, л. 7.
56 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, д. 155, л. 14.
25

В Д ПОЛИКАРПОВ
ниловцев продолжатся и потому необходимо создать при ревкоме
оперативный руководящий орган. Снова на очереди дня стал
вопрос о создании полевого штаба при Ставке как высшего
руководящего органа 57. На заседании ревкомставки было решено
выделить временно в составе ревкома Ставки нескольких товарищей
как будущую основу полевого штаба Ставки. В первый состав
полевого штаба влили: как начальника штаба—тов.
Тер-Арутюнянца, помощника — тов. Берзина, члены — Лысяков,
Фейерабенд, Сацукевич, и вызван был тов. Рогозинский» 58. Берзин не
указывает здесь, когда состоялось заседание ВРК, выделившее
из состава комитета «будущую основу полевого штаба». Но
сохранившаяся запись переговоров Тер-Арутюнянца с адъютантом
главкозапа (Каменщикова) Г. В. Соловьевым и председателем ВРК
Западного фронта Н. В. Рогозинским (переговоры начались
в 15 часов 15 минут 26 ноября) позволяет утверждать, что это
заседание состоялось 26 ноября.
Тер-Арутюнянц передал Соловьеву, чтобы Рогозинский и член
ВРК 2-й армии Ф. Клышейко немедленно экстренным поездом
прибыли в Ставку для участия в заседании Центрального
революционного полевого штаба. Подошедший к аппарату Рогозинский
попросил: «Объясните причину моего срочного вызова в Ставку,
так как Ревкомзап считает невозможным без исключительных на
то оснований мой выезд к вам». Тер-Арутюнянц пояснил, что при
решении о вызове Рогозинского учитывалась желательность его
57 Вопрос этот вставал еще в момент организации временного ВРК. В
черновике приказа № 1 было написано: «Для осуществления борьбы с
контрреволюцией образован Центральный революционный полевой штаб при
Ставке по борьбе с контрреволюцией... Северный и Южный отряды с
их штабами, ревком Западного фронта, действующие против Ставки,
входят в распоряжение Центрального революционного полевого штаба
при Ставке» («Триумфальное шествие Советской власти», ч. 2, стр. 37)
Однако эта мысль в окончательный текст изданного тогда приказа не
вошла и в жизнь проведена не была.
58 ЦГАСА, ф. 200, оп 3, д. 155, л. 17 об. Излагая это место из записок
Берзина, О. А. Блюмфельд делает, казалось бы, незначительные, но
изменяющие смысл текста поправки. Во-первых, в ее изложении получается, что
вопрос о создании Революционного полевого штаба встал только 26 ноября,
тогда как Берзин указывает, что в этот день он встал «снова на очереди дня»,
а это проливает свет на значение соответствующей записи в черновике
приказа № 1 ВРК, опубликованном в сборнике «Триумфальное шествие
Советской власти». Во-вторых, Берзин писал, что на заседании ВРК
группа товарищей как будущая основа полевого штаба выделена
«временно в составе ревкома». Эти «тонкости дела» исчезли в вольном изложении его
записок. В-третьих, Берзин, называя лиц, которых ВРК влил в первый
состав штаба, добавлял при этом: «...и вызван был тов. Рогозинский».
И. В. Рогозинского хотя и вызывали из Минска, но он, как будет
показано ниже, не приехал и в состав штаба не вошел. В изложении же
Блюмфельд говорится об этом как о совершившемся факте («История СССР»,
1966, № 2, стр. 141).
26

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
работы в Ревкомзапе, но так как работе в Ставке придается особо
важное значение, приходится «отрывать товарищей от
ответственных работ на местах, ибо на местах найдутся заместители для
работ в менее крупном масштабе». Рогозинский обещал доложить
эти соображения Ревкомзапу» 59.
Из дальнейшего хода дела видно, что Клышейко был послан в
Могилев, а Рогозинский остался в Минске и в состав полевого
штаба не вошел 60.
Революционный полевой штаб при Ставке был первым
специальным органом оперативного руководства еще только
зарождавшимися военными силами Советского государства. Он
формировал отряды и руководил ими в первые послеоктябрьские месяцы
в борьбе против Каледина, Украинской рады, мятежного корпуса
Довбор-Мусницкого.
В исторической литературе история и деятельность этого
штаба до сих пор не раскрыты. О нем есть лишь самые общие
упоминания в работах историков 61, да и то подчас с неточными
сведениями. В одних работах указывается, что Революционный
полевой штаб был создан сразу же после занятия Ставки
революционными войсками 62, в других называется и дата его образования —
23 ноября 1917 г. 63 Из только что приведенных данных видно,
что дата эта неверна. Поскольку приказы ВРК и главковерха об
образовании ВРК были доведены до войск 23 ноября и ВРК в
первые дни существования принял на себя оперативные функции
по борьбе с контрреволюцией, можно полагать, что в некоторых
работах он отождествляется с Революционным полевым штабом.
По крайней мере в 3-м томе «Истории гражданской войны в СССР»
и в труде «50 лет Вооруженных Сил СССР» вместо образования
59 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 10, лл. 85-87, 93, 89.
60 Там же, л 79. В протоколе заседания Центрального (в дальнейшем слово
«Центральный» в его названии не употреблялось) революционного
полевого штаба по борьбе с контрреволюцией при Ставке, состоявшегося в 21 час
27 ноября 1917 г., записано. «Центральный революционный полевой штаб
при Ставке подразделяется на: I. Оперативный отдел — Тер-Арутюнянц,
Лысяков; II. Разведывательно-агитационный отдел — Клышейко;
III. Информационный отдел — Боярский, IV. Хозяйственно-финансовый
отдел — Берзин. Начальником штаба выбран Тер-Арутюнянц. Члены
штаба, тов. Берзин, тов. Боярский, тов. Лысяков, тов. Клышейко».
61 Е. Ерыкалов. Красная гвардия в борьбе за власть Советов. М., 1957,
стр. 70, «Победа Советской власти в Белоруссии». Минск, 1957, стр. 374—
375; С. М. Кляцкин. На защите Октября. М., 1965, стр. 59 и др.
62 «История гражданской войны в СССР», т. 3, М., 1957, стр. 31.
63 Л. Гапоненко Солдатские массы Западного фронта в борьбе за власть
Советов. М., 1953, стр. 160; С. М. Кляцкин. Указ. соч., стр. 59; «50 лет
Вооруженных Сил СССР». М., 1968, стр. 19; «Военно-исторический
журнал», 1966, № 7, стр. 116; «В борьбе за Советскую власть». Минск, 1967,
стр. 89.
27

В Д ПОЛИКАРПОВ
ВРК при Ставке говорится об образовании Революционного
полевого штаба при Ставке (ВРК даже не упоминается).
В этом отношении не отличаются точностью и воспоминания
Бонч-Бруевича. Он прав в том, что Революционный полевой штаб
был создан «формально при Ставке, а фактически параллельно ей»,
т. е., как он пишет, «мы занимались борьбой с германской армией,
а Полевой — операциями на уже образовавшемся внутреннем
фронте», но неверно называет руководящий состав штаба и время,
когда он функционировал 64. Недостоверность приведенных им
данных отчасти может быть объяснена его неосведомленностью.
«Работа Полевого штаба,— пишет Бонч-Бруевич,— была мне не
очень понятна... Мне, занятому привычной штабной работой и
безнадежно пытавшемуся наладить какой-то порядок в
управлении совершенно дезорганизованной старой армией, казалось,
что Полевой штаб только и занят тем, чтобы окончательно
развалить штабную работу... И Крыленко, и Мясников, и тот же
Вацетис, и приветливый Тер-Арутюнянц относились ко мне с
понятной настороженностью и во многие вопросы меня не посвящали...
Они были правы. Я был с большевиками лишь
постольку-поскольку, да и штаб верховного главнокомандующего я согласился
возглавлять лишь потому, что его назначением было руководить
противостоящей австро-германцам русской армией... Очень
многое было еще для меня неясным, и руководители Полевого штаба
имели все основания не привлекать меня к непосредственной
борьбе с контрреволюцией» 65.
Между тем ряд документов, как уже опубликованных, так и
не публиковавшихся, позволяет восстановить историю
Революционного полевого штаба, выяснить его роль и деятельность на
первом этапе гражданской войны, в период триумфального
шествия Советской власти.
Из приведенных документов видно, что идея организации
Революционного полевого штаба при Ставке начала проводиться в
жизнь 26—27 ноября: 26-го ВРК выделил группу работников как
основу будущего штаба, а 27-го состоялось заседание штаба, на
котором были распределены обязанности между его членами. Но
уже 28 ноября из пяти выделенных человек двое — Берзин и
Лысяков — выбыли из Могилева, так как были направлены ВРК
64 М. Д. Бонч-Бруевич. Вся власть Советам. М., 1964, стр 236, 256 Бонч-
Бруевич указывает, будто во главе штаба стал полковник Вацетис, а
Тер-Арутюнянц был назначен комиссаром штаба. Смещая события во
времени, автор сообщает, что Революционный полевой штаб начал
работать одновременно с Высшим военным советом, который, как известно,
был образован в марте 1918 г., т. е. тогда, когда Революционный
полевой штаб, предшественник Высшего военного совета, заканчивал свою
деятельность.
65 Там же, стр. 237—238.
28

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
на юг для организации борьбы против калединщины 66.
Фактически обязанности по оперативному руководству борьбой с
контрреволюцией легли на плечи председателя ВРК А. Ф. Боярского,
начальника Революционного полевого штаба М. К.
Тер-Арутюнянца и члена штаба Ф. Клышейко. Революционный полевой
штаб как специальный орган в это время не смог выделиться
из состава ВРК.
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПОЛЕВОЙ ШТАБ
Усиление контрреволюционных действий со стороны
Центральной рады и Каледина привело к тому, что Совнарком 5 декабря
постановил «считать Раду в состоянии войны с нами» и предписал
главковерху Крыленко «двинуть дальше беспощадную борьбу
с калединцами... Все свободные силы должны быть брошены
на борьбу с контрреволюцией» 67. В связи с осложнением
обстановки на юге страны Крыленко в переговорах с В. И. Лениным
и наркомами по военным делам Н. И. Подвойским и В. А.
Антоновым-Овсеенко внес предложение организовать особое
командование войсками «внутреннего фронта» 68. Нужно было прежде
всего избрать лицо, которое непосредственно руководило бы
войсками, предназначенными для борьбы против объединенных
сил Каледина и Украинской рады. В. И. Ленин возложил эти
обязанности на наркома по военным делам (одновременно
командовавшего войсками Петроградского военного округа) В. А.
Антонова-Овсеенко.
5 декабря на заседании Совета Народных Комиссаров было
решено, что Антонов-Овсеенко поедет в Ставку «для точного
выяснения организации и состава боевого центра, действующего
против контрреволюции», и определения взаимоотношений между
этим боевым центром и верховным главнокомандующим 69.
Познакомившись на месте с Революционным полевым штабом,
Антонов-Овсеенко не увидел должной организованности в его работе
и пришел к следующему заключению: «Ревштаб, сформированный
в Ставке, во главе с бывшим прапорщиком Тер-Арутюнянцем,
66 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, д. 155, л. 18 об ; «История СССР», 1966, № 2,
стр. 141. В то же время ВРК при Ставке пополнялся новыми членами. Так,
в Правилах службы автомобильной команды штаба верховного
главнокомандующего, изданных ВРК 27 ноября, значатся, кроме А. Ф.
Боярского и Н. А. Логинова, новые члены ВРК — Веранда и Пересторонин
(«Революционная Ставка», 1 декабря 1917 г.).
67 Э. В. Клопов. Ленин в Смольном. М., 1965, стр. 164.
68 Там же, стр. 165
69 «Директивы Главного командования Красной Армии (1917—1920)», стр.
14—15.
29

В. Д ПОЛИКАРПОВ
показался мне чрезвычайно слабым. Аппарат Ставки совершенно
не был использован; специалисты почти не привлечены» 70.
Очевидно, результатом поездки Антонова-Овсеенко было вклю-
чение в последующем в состав Революционного полевого штаба
двух доказавших свою преданность революции офицеров —
подполковника В. В. Каменщикова и полковника И. И. Вацетиса.
Решение о создании Революционного полевого штаба при
Ставке как стабильного органа оперативного руководства
вооруженной борьбой с контрреволюцией было узаконено приказом
верховного главнокомандующего, объявленным по телеграфу
10 декабря 1917 г. В нем говорилось: «Для координации военных
операций против Рады и операций против мятежа Каледина и
Дутова объявляю:
1) При Ставке образован мною специальный Полевой штаб
в составе следующих лиц: товарищей Тер-Арутюнянца,
Каменщикова и двух товарищей по избранию армейского совещания при
Ставке. Настоящий штаб в сфере предпринимаемых им операций
непосредственно связан и подчиняется для согласования своих
операций с действиями других отрядов революционных войск
общему руководству народного комиссара, заведующего
народной обороной против контрреволюции товарища Антонова...
Предписываю всем штабам фронтов исполнять неукоснительно
все распоряжения Полевого штаба, пoлyчeнныe через Ставку,
по передвижению и переброске войск со всех фронтов, не
останавливаясь [перед снятием] таковых с позиций» 71.
Совещание при Ставке, которому надлежало согласно этому
приказу избрать двух представителей в Полевой штаб, состоялось
почти одновременно. На нем присутствовали члены временного
ВРК и представители армий, прибывшие на общеармейский съезд,
созыв которого был назначен на 5 декабря приказами временного
ВРК от 22 ноября и главковерха от 23 ноября, — всего 45
человек. Совещание решило не откладывать до съезда
конструирование постоянного ВРК при Ставке, так как
«Военно-революционный комитет по своему количественному составу лишен
возможности вести многосложную ответственную работу» 72, и постано-
70 В. А. Антонов-Овсеенко. Указ. соч., т. 1, стр. 46.
71 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 197, лл. 193—195; «Великая Октябрьская
социалистическая революция в Белоруссии», т. 2, стр. 483. В некоторых
работах дается неверное представление о назначении и масштабе
деятельности Революционного полевого штаба. Так, М. С. Лазарев указывает,
будто он был создан для организации преследования бежавшего из Быхова
в ночь на 20 ноября Корнилова («Вопросы истории», N° 3, 1968,стр. 56);
С. Почанин в книге «В грозовом восемнадцатом» (Минск, 1969, стр. 57)
называет М. К. Тер-Арутюнянца начальником Полевого революционного
штаба Западного фронта.
72 Выступая с докладом Военно-революционного комитета 12 декабря на
общеармейском съезде, секретарь ВРК С. И. Зобков говорил: «Количест-
30

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—19 18 ГГ.
вило: «Впредь до созыва общеармейского съезда сконструировать
из явившихся делегатов Военно-революционный комитет, выделив
из него целый ряд комиссариатов в разных отделах Ставки
применительно к проекту, предложенному тов. Рогозинским» 73.
Проект организации ВРК, предложенный Н. В. Рогозинским
и единогласно принятый на совещании, содержал такие
положения: «Центральный военно-революционный комитет
сосредоточивает в своих руках всю полноту власти в действующих армиях
и флотах»; «все распоряжения соответствующих отделов штаба
и управлений верховного главнокомандующего (как входящие,
так и исходящие) предварительно их исполнения подлежат скрепе
соответствующего комиссара; комиссаром за его
ответственностью может быть отменено всякое распоряжение каждого из
чинов соответствующего отдела...» 74 В составе ВРК
предусматривалось учреждение 12 комиссариатов (по числу управлений в
штабе главковерха) и комиссий: информации, связи с местными
Советами, пропаганды, редакционной и
хозяйственно-технической. Революционный полевой штаб предлагалось создать в виде
особой комиссии при комиссариате по отделу
генерал-квартирмейстера. Председателем сконструированного на совещании
Военно-революционного комитета был избран Н. В. Рогозинский.
В отношении Полевого штаба совещание решило: «В
Военно-революционный штаб, кроме трех товарищей, назначенных
представителем Совета Народных Комиссаров тов. Антоновым, а
именно: Крыленко, Тер-Арутюнянца, Каменщикова,—совещанием
избраны. Турчан и Сацукевич» 75.
Таким образом, из членов временного ВРК при Ставке,
которые были выделены для работы в штабе 26—27 ноября, при
формировании постоянного штаба в нем остался лишь Тер-Арутюнянц,
назначенный, как и Каменщиков, Антоновым-Овсеенко. На этой
стадии формирования еще предполагалось, что в его состав
войдет и верховный главнокомандующий. Но при окончательном
его конструировании положение главковерха по отношению к
Полевому штабу было определено иначе.
С 11 по 16 декабря в Ставке проходил общеармейский съезд,
В числе других вопросов он должен был решить вопрос об
организации Центрального военно-революционного комитета при Ставке
и образовании Революционного полевого штаба. Необходимость
во членов было настолько мало, что не удалось взять под контроль все
ответственные места Ставки, и все-таки мы старались хотя бы лишить
ее возможности контрреволюционной политики» («Революционная Ставка»,
15 декабря 1917 г.).
73 «Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии»,
т. 2, стр. 484-485.
74 «Революционная Ставка», 10 декабря 1917 г.
75 Там же.
31

В. Д ПОЛИКАРПОВ
создания этих органов диктовалась обстановкой и указаниями
В. И. Ленина. В первый день съезда, 11 декабря, Крыленко
доложил по прямому проводу председателю Совнаркома В. И.
Ленину о положении на фронте, о борьбе против Центральной
рады, об успехах советских войск в Харькове и просил
разрешения выехать в Петроград для личного доклада правительству.
В. И. Ленин ответил: «При отъезде передайте распоряжение
наиболее энергичным людям для того, чтобы в Харькове возможно
скорее оказалось больше вполне надежных войск и чтобы
передвижение шло, не останавливаясь ни перед какими
препятствиями и никакими другими соображениями» 76. 12 декабря Тер-
Арутюнянц информировал коллегию Народного комиссариата
по военным делам (Э. М. Склянского) о том, что большевистская
фракция, которая на съезде была самой многочисленной (она
составляла 3/4 делегатов), принципиально решила основные
вопросы. Революционный полевой штаб рассматривался фракцией
как учреждение «самодовлеющее, не подчиненное ни Цекодарфу,
ни главковерху, но работающее с ними в полном контакте.
Ревполштаб подчиняется народному комиссару по обороне, в данном
случае Антонову» 77. Проект организации
Военно-революционного комитета, предложенный съезду Рогозинским, претерпел
некоторые изменения по сравнению с тем, который предлагался
совещанию при Ставке. В частности, в нем уже Революционный
полевой штаб не рассматривался как особая комиссия при
комиссариате по отделу генерал-квартирмейстера, а в
соответствии с приказом главковерха, объявленным 10 декабря,
именовался Полевым революционным штабом при Ставке, обязанным
информировать по своей части Цекодарф 78.
13 декабря состоялось заседание Революционного полевого
штаба, в котором принял участие А. Ф. Мясников, замещавший
уехавшего накануне в Петроград Крыленко. На этом заседании
была выработана внутренняя организация штаба и распределены
обязанности между его членами. Протокол заседания несколько
позже, по возвращении Крыленко в Могилев, без существенных
76 «Ленинский сборник», XXXVII, стр. 61.
77 ЦГАСА, ф. 1, оп. 2, д. 144, лл. 13—14. Машинописная копия записи
переговоров Э. М. Склянского и М. К. Тер-Арутюнянца. Лента
переговоров (там же, лл. 14а—18). Документ этот не датирован Дата 12 декабря
устанавливается на основании слов Тер-Арутюнянца: «Сегодня выезжает
главковерх в Питер». В начале этого разговора он сообщает Склянскому:
«Съезд заканчивает свои работы, закрывается, вероятно, завтра», что
указывает будто бы на другую дату переговоров — 15 декабря, так как съезд
закончился 16 декабря. Но в отчетах о заседаниях съезда имеются
упоминания о том, что его работу предполагалось свернуть раньше (см. отчеты
о заседаниях 13 и 14 декабря.— «Революционная Ставка», 16 и 17 декабря
1917 г.).
78 «Революционная Ставка», 19 декабря 1917 г.
32

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
изменений был объявлен как приказ верховного
главнокомандующего 79.
После обсуждения ряда вопросов, стоявших на повестке дня,
общеармейский съезд перешел к конструированию руководящих
органов. Было решено Военно-революционный комитет при
Ставке переименовать в Центральный комитет действующих армий
и флота (Цекодарф) 80. «По вопросу о количественном составе
Цекодарфа,— сообщалось в отчете о заседаниях съезда,—
постановлено, чтобы все съехавшиеся делегаты вошли в него, так
как выяснилось, что Военно-революционному комитету из 15
человек с кооптированными приходилось абсолютно изнемогать
от работы, без сна и отдыха круглыми сутками, и что
количество в 50 человек является не излишним, а еще далеко не
отвечающим требованиям той колоссальной работы, которую предстоит
исполнять Цекодарфу» 81. Председателем Цекодарфа был избран
Н. В. Рогозинский, товарищами председателя — С. Флоровский
и Н. Ефимов, секретарями — В. Садовников и Самойлычев.
Съезд утвердил состав Революционного полевого штаба:
начальник штаба — М. К. Тер-Арутюнянц, члены — Д. П.
Подгорецкий, С. Галушко, Я. Шибаров, Г. Манжора, А. Г. Сацукевич,
М. Я. Кашкин, В. В. Каменщиков и В. М. Турчан 82.
22 декабря Крыленко подписал приказ верховного
главнокомандующего № 1002. В нем говорилось.
«13 декабря 1917 г. Революционный полевой штаб при Ставке с
участием временно исполняющего должность главковерха тов.
Мясникова принял следующую форму организации и
соответствующий ей состав, утвержденный общеармейским съездом.
Революционный полевой штаб при Ставке разбивается на два
отдела: 1) укомплектования и 2) оперативный:
1) отдел укомплектования снабжает живою силою все
внутренние фронты по требованию отдельных отрядов и народного
комиссара по борьбе с контрреволюцией, действуя через Ставку,
а в исключительных случаях — через фронты как в том, так и в
другом случае от имени главковерха;
2) отдел оперативный ведет операции.
Революционный полевой штаб при Ставке подчиняется
директивам народного комиссара по борьбе с контрреволюцией.
79 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 213, лл. 178, 204; оп 1, д. 9, л. 137.
80 См. приказ Цекодарфа № 2.— «Революционная Ставка», 20 декабря 1917 г.
81 «Революционная Ставка», 17 декабря 1917 г.
82 Именной список членов Центрального комитета действующих армий и
флота.— «Революционная Ставка», 21 декабря 1917 г. Дополнительный
список членов Цекодарфа.— «Революционная Ставка», 23 декабря 1917 г.;
см. также: «Армия и флот рабочей и крестьянской России», 12 (25) января
1918 г.
33

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
Состав штаба: начальник _ штаба — Тер-Арутюнянц; отдел
укомплектования — Каменщиков, Сацукевич, Манжора; отдел
оперативный — квартирмейстер — Вацетис 83; дежурный член—
Турчан, интендант — Подгорецкий, начальник артиллерии —
вакантно, начальник передвижения — Кашкин, инспектора
отрядов — Шибаров и Галушко; отдел агитации и разведки
—начальник Фейерабенд» 84.
В дальнейшем состав Революционного полевого штаба
пополнялся, распределение обязанностей между его членами
уточнялось. На заседании 7 января 1918 г. В. В. Каменщиков был
избран заместителем начальника штаба, на должность секретаря
штаба — Л. С. Цетлин 85. Обязанности казначея были возложены
на А. Г. Сацукевича 86. В декабре и начале января в члены штаба
были кооптированы Н. М. Дикарев 87, В. М. Цирит 88, М. Козу-
ба 8Э, Алистратов 90, член Брянского ревкома подполковник
К. Волобуев 91, Г. Сухарев 92, Д. П. Клим 93, председатель
Киевского ВРК И. Пуке 94, член Петроградского ВРК И. П.
Павлуновский 95, в конце января — Жилкин 96, в конце декабря
выбыл уехавший в Пермскую губернию Г. Манжора 97. 21 янва-
83 В своей автобиографии И. И. Вацетис писал: «12 декабря 1917 г. я был
вызван в Могилев и назначен начальником оперативного отделения
Революционного полевого штаба при Ставке» (Энциклопедический словарь
Гранат, изд. 7-е, т. 41, ч. 1, приложение, стр. 73). А. И. Спреслис в книге
«[Латышские стрелки на страже завоеваний Октября» (Рига, 1967, стр. 66—68)
неверно утверждает, будто вызванный в Ставку И. И. Вацетис сменил
М. К. Тер-Арутюнянца на должности начальника Революционного
полевого штаба.
84 «Революционная Ставка», 24 декабря 1917 г.; «Армия и флот рабочей и
крестьянской России», 29 декабря 1917 г. Приказ опубликован в газетах
под ошибочным № 10021, в подлиннике он имеет № 1002 (ЦГВИА, ф 2003,
оп. 1, д. 9, л. 137) 25 декабря Тер-Арутюнянц передал текст приказа
по телеграфу в Наркомвоен с просьбой дать копию В. И. Ленину
(ЦГАСА, ф. 1, оп. 1, д. 70, л. 33).
85 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 213, л. 210.
86 Там же, л. 27; оп. 4, д 1, л. 30.
87 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 15, л. 481; ЦГВИА, ф. 2003, он. 4, д. 1,
л. 31.
88 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп 1, д. 15, л. 489; ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1,
л. 31.
89 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 15, л. 485; ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1,
л. 124 об.
90 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1, л. И об.
91 Там же.
92 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 16, л. 74; д. 18, л. 63.
93 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1, л. 111.
94 Там же, л. 35 и 67; ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 15, л. 477.
95 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 18, лл. 168, 179.
96 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1, л. 78.
97 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 16, лл. 77, 207; ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4,
д. 1, л. 26.
34

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
ря 1918 г. Революционный полевой штаб ходатайствовал перед
верховным главнокомандующим о том, чтобы объявить в приказе
дополнительный список членов штаба: И. П. Павлуновского,
И. Пуке, Л. С. Цетлина 98. 28 января приказ был издан 99.
Избрание того или иного лица в революционные органы
обязывало его работать в этих органах и было равносильно приказу
о назначении на должность, самовольный уход с которой не
допускался. Специальным приказом, изданным 16 декабря,
Цекодарф установил строгую дисциплину: «Лица, избранные на разные
должности в действующей армии, не имеют права оставлять эти
должности впредь до разрешения вопроса соответствующими
комитетами, утверждающими избранных в должностях» 100. Об
избрании в центральные органы ставились в известность
комитеты тех частей, которые делегировали избранных101.
Дорожа работниками, положительно зарекомендовавшими
себя при исполнении возложенных на них обязанностей,
революционные органы старались закрепить их на должностях, не
допуская текучести. В практике Революционного полевого штаба
известен случай, о котором говорит запись в протоколе заседания
штаба от 20 декабря 1917 г.: «Заслушав заявление тов. Турчана
об уходе его на пост начальника гарнизона гор. Могилева,
предложенный ему лично тов. председателем Цекодарфа от имени
бюро фракции большевиков, Полевой штаб считает, что каждый
член штаба, поработавший некоторое время и вошедший в курс
дела, не может быть оторван от работы и переведен на другой
пост. Исходя из вышеизложенного, Полевой штаб считает
пребывание тов. Турчана необходимым в такой критический момент,
предлагает последнему свое согласие, данное председателю
Цекодарфа, взять обратно...»102 И Турчан остался в штабе.
Особенностью Революционного полевого штаба при Ставке
в отличие от прежних военных штабов было то, что в нем все
более или менее важные вопросы решались коллегиально, на
систематически проводившихся заседаниях. Это видно из тех
протоколов заседаний, которые уже цитировались. В делах сохранился
98 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1, л. 67.
99 «Революционная ставка», 17 (4) февраля 1918
100 «Революционная ставка», 19 декабря 1917 г.
101 В делах Революционного полевого штаба мы находим такое, например,
извещение, посланное полковому комитету 443-го пехотного Сосненского
полка: «Настоящим доводим до сведения товарищей сосненцев, что тов.
Турчан, прибывший представителем от Военно-революционного комитета
Юго-Западного фронта на общий армейский съезд в Ставке, избран
членом Революционного полевого штаба при Ставке по борьбе с
контрреволюцией» (ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 16, л. 48. Исх. № РПШ 120 от
14 декабря 1917 г.).
102 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 16, л. 61.
35

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
ряд других протоколов, характеризующих его работу. Из
протокола заседания от 14 декабря узнаем, что И. И. Вацетис послал
в Калинковичи и Гомель уполномоченных с поручением
образовать в сводных дивизиях дивизионные комитеты, выбрать
начальников дивизий, интендантов и изыскать способы наладить
продовольственное дело на месте. Д. П. Подгорецкому было
предложено организовать реквизицию для войск в Жлобине 600 тыс.
пудов сена, дать указание Гомельскому Совету о заготовке и
доставке необходимых для войск продуктов. От интенданта
Ставки потребовали распорядиться об организации в районе Брянск —
Калинковичи расходных продовольственных магазинов с
ежедневной дачей на пять дивизий 103.
В протоколе заседания Революционного полевого штаба 15
декабря записаны следующие постановления: членам штаба
выдавать ленты переговоров по телеграфу и копий не оставлять;
предписать начальнику гарнизона Жлобина принять меры по
прекращению выдачи и продажи вина в городе; каждый полк
снабжать легкой батареей, а каждую сводную дивизию —
тяжелой батареей; предоставить начальникам сводных дивизий праве
реквизиции продуктов для своих частей собственной властью;
организовать в Могилеве, Минске, Орше, Калинковичах,
Жлобине, Гомеле, Новозыбкове агитаторские группы из
красногвардейцев для встречи эшелонов и сопровождения; послать
делегатов к комиссарам фронтов с просьбой разъяснять воинским
частям, едущим в распоряжение штаба, назначение и их предстоящие
действия; принять решительные меры для снабжения частей
внутреннего фронта в большом количестве литературой
специально о Центральной раде, издавать в большом количестве
листовки 104.
Организационная деятельность Революционного полевого
штаба при Ставке сочеталась с политической работой на местах и в
частях, проводившейся в контакте с местными Советами. Вели
политическую и организационную работу члены штаба, к ней
привлекались также красногвардейцы, наделявшиеся
полномочиями комиссаров Революционного полевого штаба. В журнале
исходящих бумаг штаба имеются записи о выданных
удостоверениях: 23 декабря 1917 г. — красногвардейцу Дронову о
назначении его комиссаром станции Козлов 105, красногвардейцу
Литвинову о назначении комиссаром станции Смоленск 106; 19 января
1918 г. — комиссару Революционного полевого штаба Шанчуку
в том, что он командируется для агитации в Минск, Рогачев
103 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 213, л. 177.
104 Там же, л. 176.
105 Там же, оп. 4, д. 1, л. 18.
106 Там же, л. 18 об.
36

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
и Бобруйск 107; 20 февраля — комиссару Корепанову,
командировавшемуся на станцию Орша с исключительными
полномочиями по эвакуации железнодорожной линии108, комиссару И.
Кузнецову, направленному в Невель и Витебск в 17-й армейский
корпус для организации революционных отрядов 109; 27 января —
комиссару Гаврилову с поручением сформировать в Быхове
отряд для борьбы против польского корпуса 110. 19 декабря в
качестве комиссаров штаба были направлены на места Рулев,
Воробов, Петкевич и Макель 111.
Революционному полевому штабу были предоставлены
большие права в отношении войск действующей армии,
используемых для борьбы с контрреволюцией. 9 декабря дежурный член
штаба В. М. Турчан сообщил по телеграфу адъютанту
главнокомандующего армиями Западного фронта Г. В. Соловьеву:
«Полевой штаб доводит до вашего сведения, что все передвижения
воинских эшелонов с Западного фронта находятся в
исключительном ведении Революционного полевого штаба Ставки, поэтому
все наряды на подвижной состав для переброски войск находятся
также в нашем ведении»112. 17 декабря врид главковерха А. Ф.
Мясников издал приказ № 1003, в котором говорилось:
«Вследствие усиленных передвижений воинских частей в штабах и на
железных дорогах подчас происходят недоразумения. Ввиду этого
приказываю фронтам исполнять все требования Революционного
полевого штаба, вызываемые борьбой на внутреннем фронте,
по переброске, передвижению частей и их снабжению» 113.
О том, насколько действенны были указания и распоряжения
штаба, свидетельствует следующий разговор по телеграфу
между В. В. Каменщиковым и помощником комиссара Северного
фронта А. Д. Щербаковым. «Прошу дать сведения Полевому
штабу при Ставке,— говорил Каменщиков,— какую дивизию вы
можете срочно двинуть на юг в полном составе, так как
обстоятельства с Радой и Доном требуют спешно двинуть отряд не
меньше дивизии, назначить часть вполне надежную...» Щербаков
попросил сделать перерыв в разговоре на один час, чтобы выяснить
возможности фронта. Через час он докладывал: «Из 5-й армии
завтра к 12 часам может быть отправлен первый эшелон.
Надежные дивизии в 5-й армии есть, номера дивизий до сих пор назвать
не могу без армискома. 12-я армия готова к отправлению двух
полков, завтра будет готово еще шесть или восемь полков, но
107 Там же л. 60.
108 Там же, л. 108.
109 Там же
110 Там же, л. 79 об.
111 Там же, л. 13 об.
112 Там же, оп. 7, д. 1, лл. 29—30.
113 Там же, оп. 1, д. 9, л. 138.
37

В Д ПОЛИКАРПОВ
имейте в виду, что 12-я армия приготовила свои полки для
отправки к Петрограду по требованию народного комиссара
Антонова. В Ревельском укрепленном районе завтра могут быть
отправлены первые эшелоны. Если нужно, из Ревеля может быть
отправлена артиллерийская бригада» 114.
Революционный полевой штаб пользовался большим доверием
в войсках, чем старая Ставка, которая своими
контрреволюционными действиями еще до Октябрьской революции возбудила
всеобщую ненависть солдат 115, усилившуюся в послеоктябрьское
время. Характерны в этом отношении такие факты.
16 декабря 1917 г. начальник Революционного полевого штаба
Тер-Арутюнянц и член штаба Вацетис направили Бонч-Бруевичу
предписание: «Немедленно отправить один инженерный полк
в Гомель в распоряжение Военно-революционного полевого
штаба при Ставке. Об исполнении сообщить». На этом предписании
наштаверх наложил резолюцию: «Генерал-квартирмейстеру.
Передать эту бумагу в точности по телеграфу за теми же подписями.
Если у главкозапа полка нет, то главкосеву» 116.
Бонч-Бруевич понимал, что подписи руководителей
Революционного полевого штаба для командования фронтов более
авторитетны, более надежны, чем телеграмма из давно
скомпрометировавшей себя Ставки. Еще более ясно признание
Бонч-Бруевичем авторитета Революционного полевого штаба проявилось в
другом случае. 8 января 1918 г. Революционный полевой штаб,
предложил ему «немедленно сделать распоряжение по всем
дорогам о приостановке всякого передвижения польских частей и ни
в коем случае не подавать подвижных составов и паровозов без
разрешения Революционного полевого штаба при Ставке». По
этому поводу Бонч-Бруевич обратился к начальнику РПШ: «Для
авторитетности прошу сделать это от Полевого штаба, так как
подчиненные мне органы подают только тогда составы, когда
этого просит Полевой штаб» 117.
Приведем еще один документ, позволяющий судить о
характере взаимоотношений Революционного полевого штаба и органов
Ставки. Речь идет об отношении РПШ № 790 от 19 января 1918 г.
на имя начальника военных сообщений при верховном
главнокомандующем: «Предлагается срочно сделать распоряжение,
чтобы составы на Северном фронте для погрузки направляющихся
против Каледина и Рады эшелонов подавались без задержки.
Задержка в подаче эшелонов будет рассматриваться как попытка
прийти на помощь Каледину и Раде. Сделайте распоряжение
114 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 15, лл. 187—188.
115 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, тр. 147—148.
116 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 1, д. 683, л. 201.
117 ЦГАОР, СССР, ф. 375, оп. 1, д. 18, л. 168.
38

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
по всей железной дороге, что все эшелоны, идущие на юг, должны
двигаться со скоростью экстренных поездов» 118.
Среди бумаг Революционного полевого штаба большое место
занимают документы, характеризующие его деятельность по
оперативному руководству боевыми действиями; эта деятельность
нашла отражение в протоколах заседаний штаба, в записях
телеграфных переговоров членов штаба с начальниками
революционных отрядов, в приказах, боевых распоряжениях и
предписаниях, в планах (диспозициях) боевых действий, в
информационных и других материалах.
27 ноября 1917 г. начальник Южного отряда ВРК Западного
фронта В. И. Пролыгин донес в Революционный полевой штаб
о ликвидации под Унечей корниловского отряда (текинцев) 119.
29 ноября Революционный полевой штаб своим приказом
переименовал отряд в Минский, назначил начальником его
штабс-капитана Андреева и поставил отряду новую задачу — «подавление
контрреволюционного мятежа Каледина»120. Но уже 30 ноября
Революционный полевой штаб издал новый приказ, согласно
которому Минский отряд значительно усиливался. начальником
отряда был назначен Берзин, а штабс-капитан Андреев —
начальником штаба отряда 121. Берзин из Брянска запросил по прямому
проводу Тер-Арутюнянца, почему производится такая замена,
«когда Андреев вполне соответствует». Тер-Арутюнянц ему
ответил: «Вы назначены по решению моему и других товарищей.
Задача слишком сложна, чтобы руководили ею мало известные
нам... Мы будем спокойны за отряд, если руководить будете вы» 122.
Директивой Революционного полевого штаба № 10 от 30
ноября Минскому отряду было предписано двигаться по двум
направлениям: Гомель — Бахмач, Брянск — Орел — Курск —
Воронеж — Лиски; обеспечить сосредоточение войск в Харькове,
заняв Бахмач, Курск и Лиски; создать в Харькове полевой
штаб; подтянуть войска и направиться на юг к Ростову 123.
Революционный полевой штаб разработал и согласовал c
Антоновым-Овсеенко план сосредоточения сил для борьбы
против Каледина. 30 ноября Тер-Арутюнянц сообщил Берзину, что
на Дон направляется из Новгорода отряд в 10 тыс. человек
пехоты и кавалерии, из Петрограда — отряд солдат и моряков в
6 тыс. человек, с юга и юго-запада движутся черноморцы, с запада
118 «Великая Октябрьская социалистическая революция на Украине.
Февраль 1917 — апрель 1918», т. 3. Киев, 1957, стр. 180.
119 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 10, лл. 57-57 об., 106-112.
120 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, 155, л. 10-10 об.
121 Там же, л. 33—33 об.
122 Там же, лл. 32—33.
123 Там же, лл. 33—34.
39

В Д ПОЛИКАРПОВ
предполагалось направить отряд Фейерабенда 124. Одновременно
Революционный полевой штаб разработал «диспозицию» для всех
сил, направляемых на борьбу с Калединым 125.
Соответственно двум направлениям, по которым должен был
двигаться Минский отряд, Берзин разбил его на две колонны и
выделил резерв. Сбор и отправка колонн были сопряжены с
немалыми трудностями: отсутствие подвижного состава и саботаж
железнодорожных служащих, противодействие местных Советов,
где еще не было преодолено засилье соглашателей, нехватка
материальных средств (обуви, продовольствия, боеприпасов, денег).
«Работать было очень тяжело, — читаем в записках Берзина,—
но все мы сознавали, что медлить нельзя и что всякое
промедление гибельно. Надо было и бороться с местными
контрреволюционерами, и организовать поход против Каледина» 126.
Ежедневно связываясь по телеграфу с Революционным полевым штабом,
начальник отряда информировал о возникавших затруднениях,
получал указания, как поступать в том или ином случае. 5
декабря он, наконец, смог донести в штаб, что весь Минский отряд
тронулся, за исключением резерва 127.
Деятельность Революционного полевого штаба постоянно
находилась в поле зрения Совета Народных Комиссаров. 15 января
В. И. Ленин потребовал от Военно-морского революционного
комитета немедленно направить в распоряжение Тер-Арутюнянца
124 ЦГАСА, ф. 200, оп 3, д 155, лл. 33—34. В. А. Фейерабенду 29 ноября,
было выдано удостоверение, подписанное М. К. Тер-Арутюнянцем:
«Настоящим член Военно-революционного комитета при Ставке тов. Фейерабенд
Вольфганг Августович назначен начальником Западного сводного отряда,
действующего против Каледина. Всем военно-революционным комитетам,
всем Советам рабочих и солдатских депутатов и всем общественным и
войсковым организациям предписывается оказывать тов. Фейерабенду
должное содействие Всякие попытки, направленные к торможению дела борьбы
с Калединым, будут рассматриваться как действия против пролетарско-
крестьянской республики, а потому будут караться самыми строгими
революционными мерами. Тов. Фейерабенд уполномочен распоряжаться
всеми воинскими частями, расположенными в тылу Юго-Западного и
Румынского фронтов, что подписью и приложением печати удостоверяется»
(ЦГАСА, ф. 200, оп. 3,д. 155, л. 20; ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1,д. 10, лл.
125—126). При выполнении этой задачи Фейерабенда постигла неудача.
Центральная рада и штаб Юго-Западного фронта отказались предоставить
эшелоны для отправки 2-го гвардейского корпуса на Дон против
Каледина. Совместно с корпусным комитетом Фейерабенд решил в ответ
направить корпус на Киев против Рады, но радовцы организовали забастовку
железнодорожников и телеграфистов, одновременно подорвали пути у
Винницы и Вапнярки, отрезав тем самым корпус. Принятыми
Фейерабендом мерами сопротивление Рады сломить не удалось, и он вынужден был
вернуться в Ставку (В. А. Антонов-Овсеенко Указ. соч , т. 1, стр. 130).
125 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 213, лл. 59—61.
126 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, д. 155, л. 38.
127 Там же, л. 39 об.
40

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
2 тыс. матросов для военных действий против Рады. В тот же день
В. И. Ленин приказал Наркомфину выдать Тер-Арутюнянцу
1 млн. руб. и вопрос о финансировании РПШ «внести сегодня же
на рассмотрение Совета Народных Комиссаров»128.
В январе Минский отряд развернулся во 2-ю революционную
армию под командованием Берзина. Одновременно вокруг
Московского отряда Красной гвардии, которым командовал рабочий-
красногвардеец П. В. Егоров, сложилась 1-я революционная
армия, действовавшая на Украине. Еще в декабре член
Революционного полевого штаба Каменщиков телеграфировал в штаб
Берзина: «Сейчас закончилось время разговоров. Наступило
время решительных действий. Рада отказалась от наших
требований. Главковерх приказал продвигаться вперед на Харьков
и дальше и выполнить возложенную задачу. Если на пути будут
препятствия, то их старайтесь устранить бескровно, но если не
помогает, действовать решительно, не останавливаясь ни перед
чем» 129.
8 января Антонов-Овсеенко, находившийся со штабом Южного
революционного фронта в Харькове, передал по телеграфу в
Революционный полевой штаб: «Линия Брянск — Ворожба —
Сумы — Люботин в наших руках. Полтава занята нами
Продолжайте энергичное наступление со всех сторон к Киеву» 130. 1-я
и 2-я революционные армии развернули наступление, и 26 января
128 В. И. Ленин. Полн. собр соч., т. 50, стр. 31. В тот же день СНК по
докладу В И. Ленина утвердил это ассигнование (ЦГАОР СССР, ф 130,
оп 2, д 1, л 28)
129 ЦГАСА, ф. 200, оп. 3, д. 155, л 46-46 об.
130 Там же, ф. 14, оп. 1, д. 7, л. 123. В воспоминаниях Тер-Арутюнянца
сообщается, будто во время своего приезда в Ставку в начале декабря
1917 г. Антонов-Овсеенко заявил, что он остается главкомом только одного
из внутренних фронтов и тем самым освобождается от руководства
Революционным полевым штабом Тогда, по утверждению Тер-Арутюнянца,
эту миссию взял на себя В И. Ленин. «С тех пор,— говорится в тех же
воспоминаниях,— начальник Революционного полевого штаба
еженедельно писал В И. Ленину обстоятельные доклады о положении на
фронтах, о формировании добровольческих полков, о нуждах штаба.
Кроме того, о делах, требовавших безотлагательного решения,
приходилось докладывать Владимиру Ильичу по прямому проводу. »
(«Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине», т. 3 М , 1969, стр. 31). На самом
деле Революционный полевой штаб остался в подчинении
Антонова-Овсеенко до конца своего существования, о чем свидетельствуют многие
сохранившиеся документы, в том числе приводимые в настоящей статье.
В бумагах РПШ нет ни одного письменного доклада начальника РПШ
В. И. Ленину, не зафиксировано таких докладов и в журнале исходящих
бумаг РПШ, который велся довольно аккуратно и хорошо сохранился.
Ничем не подтверждается и заявление о том, что автору воспоминаний
доводилось вести по прямому проводу переговоры непосредственно с
В. И. Лениным В воспоминаниях Тер-Арутюнянца имеются и другие
ошибки, в частности утверждение о том, что Революционный полевой штаб
был создан 23 ноября 1917 г.
41

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
Берзин донес по телеграфу в Революционный полевой штаб: «Киев
очищен от предательских масс Петлюры. Революционные войска
победили. Торжествует красная пролетарская революция.
Командующий армией Берзин» 131.
В описаниях борьбы с контрреволюцией в рассматриваемый
период роль Революционного полевого штаба при Ставке
зачастую смазывается. Грешат этим и «Записки о гражданской войне»
Антонова-Овсеенко. Известно, например, что немаловажную роль
в ликвидации калединщины сыграло наступление с юга из района
станций Торговая и Тихорецкая в направлении Батайска и
Ростова 39-й пехотной дивизии, причем Антонов-Овсеенко прямо
говорит, что этим действием дивизии «заканчивалось стратегическое
окружение противника»132. Но инициативу в использовании
этой дивизии он приписывает своему начальнику штаба М. А.
Муравьеву. Он пишет: «Во время своего пребывания в Москве, от
26 декабря до 5 января (Антонов-Овсеенко употребляет новый
стиль.— В. П.), Муравьев выполнил громадную работу. Он
прежде всего отыскал связь с Кавказским фронтом. Через Воронеж
(тов. Моисеев) он передал 26 декабря приказ 39-й дивизии в
Ставрополь, продвигаться к Тихорецкой и Торговой для перерыва
связи Дона с Северным Кавказом» 133. Можно не оспаривать
факта передачи этого приказа Муравьевым, но следующий
документ показывает, как в самом деле возникла связь с 39-й дивизией
и мысль об использовании ее в борьбе против калединщины.
9 декабря (по новому стилю — 22 декабря) начальник
Революционного полевого штаба послал Антонову-Овсеенко телеграмму,
в которой сообщал, что в Революционный полевой штаб прибыли
представители 3-го Кавказского корпуса, находящегося в районе
Каменец-Подольска. Они заявили, что 3-й Кавказский корпус
желает идти на Дон для борьбы против общего врага и что 39-я
дивизия 4-го Кавказского корпуса, расположенная в
Ставропольской губернии, также обещает ударить на Дон со стороны
Кавказа. «Мы сегодня послали нашего товарища Чудновского
с двумя делегатами 3-го корпуса в район Каменец-Подольска
для выяснения сущности дела и руководства этой операцией,—
сообщал Тер-Арутюнянц.— ...К Вам посылаем двух других
делегатов этого корпуса для ознакомления Вас с положением
дел 39-й дивизии. Нам кажется, что участие столь крупных сил,
действующих с разных сторон, для нас весьма желательно. Мы
вчера имели по этому поводу разговор и решили предложить
Вам познакомиться с этим через посредство товарищей Костенко
131 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д. 10, л. 44.
132 В. А. Антонов-Овсеенко. Указ. соч., т. 1, стр. 251.
133 Там же, стр. 90. Упоминаемый Антоновым-Овсеенко А. С. Моисеев
был председателем Воронежского ВРК.
42

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
и Говорова. Они только что вернулись из 39-й дивизии и
прекрасно знают настроение этой дивизии. Подробности расскажут Вам
прибывшие товарищи» 134.
Революционный полевой штаб взял целиком в свои руки дело
борьбы с мятежным корпусом Довбор-Мусницкого. 19 января
1918 г. начальником штаба Тер-Арутюнянцем был отдан приказ:
«На основании постановления пленума Полевого штаба назначаю
руководить операциями против польских легионеров комиссию
из двух лиц: тов. Вацетиса и Павлуновского»135. Из
удостоверений, выданных штабом Вацетису и Павлуновскому 20 января,
также видно, что они назначены главнокомандующими отрядами,
действующими против 1-го польского корпуса136. В архивных
делах имеются их донесения о ходе боевых действий против
мятежников137, некоторые из этих донесений публиковались в
газетах138. Для руководства борьбой с польскими легионерами
выехал и заместитель начальника Революционного полевого
штаба Каменщиков- 24 января он был назначен командующим
отрядами, действующими против мятежников в Оршанском районе 139,
а 14 февраля — действующими со стороны Минска и Слуцка 140,
в бою под Осиповичами 19 февраля он был ранен и эвакуирован
для лечения в Смоленск 141. В тот же день Революционный
полевой штаб назначил командующего 2-й революционной армией
Берзина общим руководителем боевых действий против 1-го
польского корпуса в районе Рогачев — Жлобин — Бобруйск 142.
Большую работу проделал штаб по формированию
революционных отрядов, укомплектованию их командным составом,
обеспечению вооружением, снабжению материальными средствами.
В боях с революционными войсками корпус Довбор-Мусницкого
потерпел тяжелое поражение, и лишь начавшееся 18 февраля
наступление немецких войск помешало закончить его разгром.
Однако эта яркая страница деятельности Революционного
полевого штаба не нашла отражения в современной исторической
литературе. Даже в тех работах, в которых значительное внима-
134 ЦГАОР СССР, ф. 375, оп. 1, д 8, л 31.
135 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 10, д. 213, л 212. В названной выше книге А. И.
Спреслиса (стр. 68) указано, что руководить этими операциями Н. В.
Крыленко назначил И. И. Вацетиса 15 января, об И. П. Павлуновском
вовсе не упоминается.
136 Там же, оп 4, д 1, л 64 об.
137 ЦГАСА, ф. 1, оп. 2, д. 1, лл. 35-38, 43.
138 «Правда», 1 (14) и 2(15) февраля 1918 г ; «Революционная Ставка»,
14 февраля 1918 г
139 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1, л. 74 об.
140 Там же, л. 93
141 Там же, оп. 10, д. 213, лл. 37—39.
142 Там же, оп. 4, д. 1, л. 103 об.
43

В. Д ПОЛИКАРПОВ
ние уделено боевым действиям против 1-го польского корпуса 143,
о руководстве ими со стороны Революционного полевого штаба
ничего не говорится, не упоминаются и члены штаба Вацетис
и Павлуновский, возглавлявшие революционные войска и
успешно справившиеся с возложенными на них обязанностями, хотя
называются начальники отдельных действовавших под их
руководством отрядов. Более того, в публикации, относящейся к
истории этой борьбы, Вацетис (и в тексте, и в указателе)
фигурирует под фамилией «Вацетно» 144.
ЛИКВИДАЦИЯ СТАВКИ
Пока шла борьба на внутреннем фронте, все более усиливалась
демобилизация старой армии. Эти два процесса, шедшие
параллельно, не противоречили один другому: старая армия не могла
продолжать войну с внешним врагом и мало годилась для борьбы
с врагом внутренним. В этом можно положиться на мнение хорошо
знавшего ее состояние верховного главнокомандующего Крыленко.
В записках «Смерть старой армии» он писал: «Красная гвардия,
набранная из рабочих крупных предприятий Петрограда и
Москвы, матросские сводные революционные отряды, латышские
стрелковые части и лишь в незначительной мере регулярные
войска—вот была опора революционной власти.. Регулярные
полки старой империалистической царской армии оказались
непригодными, небоеспособными для гражданской войны. В этом
сказался тот основной факт, что вместе с смертельным ударом,
который нанесла революция империалистической войне, она
нанесла такой же смертельный удар и империалистической армии;
ее, эту армию, не могло уже ничто оживить. Она была
достаточно сильна, чтобы остановить войну и в революционном порыве
привести в полное расстройство прежний военный механизм...,
но она не могла дать устойчивых кадров даже тогда, когда ее
вызвали с фронта для борьбы на Дону с Калединым, с
Украинской радой или польскими легионами. Должно отметить, что
все полки, вызываемые с фронта, выйдя за линию окопов в тыл,
отказывались идти в бой независимо от целей, которые эта борьба
преследовала» 145.
143 «Победа Советской власти в Белоруссии», стр. 377—387; А. Хохлов.
Красная гвардия Белоруссии в борьбе за власть Советов (март 1917 —
март 1918 гг.). Минск, 1965, стр. 140—161, А Ф. Хацкевич. Польские
интернационалисты в борьбе за власть Советов в Белоруссии. Минск,
1967, стр. 55—68.
144 «Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии»,
т. 2, стр. 879.
145 «Военно-исторический журнал», 1964, № 12, стр. 50—51.
44

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
Советское правительство принимало меры по организации
новой, социалистической Красной Армии на добровольческих
началах. Одновременно с декретом о создании Красной Армии
15 января 1918 г. при Народном комиссариате по военным делам
учреждался и вспомогательный орган по организации новой
армии — Всероссийская коллегия по формированию
Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Вместе со старой армией отживали свое время и органы
управления ею, в том числе Ставка. 20 января 1918 г. последовал
приказ № 14 главковерха, в котором говорилось: «Расформировать
штаб верховного главнокомандующего согласно данных мною
указаний. Для общего руководства и делопроизводства по
демобилизации действующей армии сформировать «управление по
демобилизации» при демобилизационной комиссии в связи с
контрольной ликвидационной комиссией Цекодарфа. Для ликвидации
имущества штаба образовать «ликвидационную комиссию». Срок,
с которого считать расформированным каждое из управлений
штаба, а равно каждую часть и команду, состоящую при штабе,
объявить своевременно в приказе» 146. Каковы были данные
главковерхом указания, упоминаемые в начале приказа, здесь не
разъясняется, но, по-видимому, на этот вопрос может пролить
свет следующее место из цитированных записок Крыленко: «Были
приняты меры к ликвидации старой могилевской Ставки за
исключением ее оперативной части с расчетом, чтобы эта
ликвидация была закончена к 20 февраля» 147.
Более конкретно порядок ликвидации Ставки был изложен
в приказе верховного главнокомандующего № 23 от 25 января
1918 г. «Полагая, что с момента ясно определившейся ликвидации
империалистической войны роль Ставки как органа управления
и руководства оперативными действиями отпадает,
развивающаяся же гражданская война отнюдь не может использовать ввиду
полной непригодности аппарат Ставки как таковой, ибо для
гражданской войны должен быть создан новый аппарат с
новыми людьми, новыми войсками и новыми методами управления,
и, наконец, потому, что Могилев как географический центр при
настоящем положении вещей не может оправдать себя даже как
регулирующий центр старой армии, — во исполнение приказа
о расформировании Ставки (20 января 1918 г., № 14) предписываю:
Приступить к немедленному расформированию всех
управлений Ставки и вести его с таким расчетом, чтобы управления
генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, коменданта
главной квартиры, артиллерийское, инженерное, санитарное,
авиации и воздухоплавания, полевого контролера и дипломатическая
146 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 2, д. 59, л. 4.
147 «Военно-исторический журнал», 1964, N° 12, стр. 54.
45

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
канцелярия со всеми непосредственно подчиненными их
начальникам частями и командами были расформированы не позже
20 февраля с. г.»
Далее в приказе давались указания, чтобы все технические
управления Ставки (артиллерийское, инженерное, санитарное,
авиации и воздухоплавания, путей сообщения) и все связанные
с ними учреждения подчинить в отношении демобилизации
контрольно-ликвидационной комиссии при Ставке, сконцентрировав
в техническом отделе этой комиссии учет и хранение
технического и всякого другого имущества фронтов, а также
руководство свертыванием строительных работ, лесных заготовок и
фабрично-заводских предприятий фронтов. Этим приказом учреждались
ликвидационная комиссия (для ликвидации имущества
Ставки) и контрольно-ликвидационная комиссия (в масштабе
действующей армии). Указывалось, что при Наркомвоене в
Петрограде создается временное отделение Верховного командования
«для соответствующего руководства и связи в области
политической жизни еще не демобилизованной прежней армии». Но самым
важным с точки зрения рассматриваемого нами вопроса был 9-й
пункт приказа: «В качестве постоянного органа, вызываемого
потребностями военного времени, в Могилеве остается Полевой
штаб, входящий в полное подчинение народного комиссара
Антонова впредь до сформирования нового местного центра для
руководства армиями Юго-Западного и Румынского фронтов» 148.
Отсюда видно, что, решая вопрос о ликвидации старой Ставки,
Советское правительство сохраняло Революционный полевой штаб
и на данном этапе не ставило вопроса о его ликвидации,
рассматривая его как необходимый для гражданской войны «новый
аппарат с новыми людьми, новыми войсками и новыми методами
управления», о котором говорится в начале этого приказа
главковерха.
В тот же день, 25 января, Крыленко сделал еще два
распоряжения, касающиеся ликвидации старой Ставки: одно фронтам
о том, что до окончательной ликвидации Ставки текущие дела
разрешаются президиумом контрольно-ликвидационной
комиссии, а дела, требующие принципиального решения,
представляются в Петроград главковерху 149; другое начальнику штаба
верховного главнокомандующего о том, что после отъезда главковерха
ему надлежит работу по ликвидации Ставки и разрешение
текущих дел вести совместно с Флоровским, Рямо и Логиновым,
выдвинутыми на пленарном заседании Цекодарфа в президиум
контрольно-ликвидационной комиссии 150.
148 «Революционная Ставка», 14 февраля 1918 г.
149 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 2, д. 59, л 28. Автограф.
150 Там же, л. 31.
46

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
Волна германского нашествия, приближавшаяся к Могилеву,
заставила срочно эвакуировать нерасформированные управления
Ставки вместе с Цекодарфом и Революционным полевым штабом.
Прошло две недели после того, как главковерх сделал только
что приведенные распоряжения, и 20 февраля (здесь и далее
даты приводятся по новому стилю) Крыленко телеграфировал
из Петрограда Бонч-Бруевичу, чтобы он организовал эвакуацию
учреждений и имущества Ставки в Орел, избранный в качестве
запасного пункта управления, а сам вместе с органами,
связанными с руководством оперативными действиями, прибыл в
Петроград 151. В приказе по Ставке № 60 от 21 февраля, которым
объявлялось распоряжение главковерха, Бонч-Бруевич писал: «Во
исполнение этого сего числа с соответствующими лицами Ставки
я отъезжаю в Петроград. Поручаю руководство
расформированием управлений, учреждений и команд Ставки дежурному
генералу Генерального штаба Кулешину, а равно и руководство
эвакуацией Ставки в Орел» 152. В суточной информационной сводке
Наркомвоена № 58 за 23 февраля встречается сообщение из
Могилева: «Двумя эшелонами отправляются все управления.
Денежный ящик со всеми суммами, по приказанию Цекодарфа,
передан комиссару» 153. В 3 часа дня 23 февраля Тер-Арутюнянц
еще вел переговоры из кабинета Революционного полевого штаба
в Могилеве с секретарем Наркомвоена С. А. Баландиным и
докладывал о формировании в Могилевской губернии отрядов для
151 Там же, оп. 1, д. 26, л 95.
152 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 1, д. 26, л. 95. Автограф М. Д. Бонч-Бруевича.
В книге Бонч-Бруевича «Вся власть Советам» (стр. 244—245) говорится
что он выехал в Петроград по вызову В. И. Ленина, причем приводится
текст ленинской телеграммы, полученной якобы 19 февраля. Эти
сведения приняты на веру А. Л. Фрайманом («В. И. Ленин в Октябре и в
первые годы Советской власти». Сборник статей. Л., 1970, стр. 217)
Аналогичными воспоминаниями Бонч-Бруевича, опубликованными в 1927 г.,
воспользовался Э. В. Клопов в соответствующем месте книги «Ленин
в Смольном» (стр. 417). Однако приказ, отданный Бонч-Бруевичем
21 февраля 1918 г., расходится с данными, приводимыми в мемуарах. Автор
покидал Могилев по телеграмме Н. В Крыленко, и произошло это не
20 февраля, как указано в мемуарах, а 21 февраля. Неверно и
утверждение Бонч-Бруевича в воспоминаниях о том, что он к моменту получения
телеграммы закончил «все дела по расформированию штаба», сдал
городскому Совету дом, в котором размещалась Ставка, и еще 19 февраля
телеграфировал В. И Ленину о расформировании Ставки (М. Д. Бонч-
Бруевич. Указ соч., стр. 244). Но 19 февраля он послал телеграмму не
В. И. Ленину, а Крыленко. И говорилось в ней несколько иное:
«Считаю своевременным и необходимым немедленно перевезти остающиеся
нерасформированными управления Ставки в город Орел. Прочие
управления закончат расформирование в Могилеве. Ожидаю ответ» (ЦГВИА,
ф. 2003, оп. 1, д. 534, л. 14). Ответом была телеграмма Крыленко от
20 февраля.
153 ЦГАСА, ф. 3, оп. 1, д. 86, л. 3 об.
47

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
борьбы против немецких войск 154. В журнале исходящих бумаг
Революционного полевого штаба записаны отданные 25 февраля
распоряжения коменданту станции Смоленск о том, чтобы
прицепить к составу Революционного полевого штаба свободные
вагоны 2-го класса и направить состав в Орел 155. Во всяком
случае Н. И. Подвойский, вызвав 25 февраля к аппарату в Могилеве
заместителя председателя Цекодарфа С. Флоровского или Тер-
Арутюнянца, получил ответ, что они уехали в Орел, «ожидали
все время у аппарата и ушли» 156. 28 февраля Флоровский
запрашивает из Орла по телеграфу Бонч-Бруевича, находившегося
в Петрограде: «Прошу тов. Ясенкевича попросить тов. Крыленко
передать мне, каково отношение военного комиссариата, тов.
Крыленко к факту переезда нашего в Орел». Одновременно
он информирует его: «Из бывших управлений Ставки сохранились
частично... комиссия по демобилизации, ЦИКтефронт и
межфронтовая комиссия снабжения» 157
В Орле временное исполнение должности начальника штаба
верховного главнокомандующего принял на себя помощник
начальника управления военных сообщений бывший генерал М. М.
Загю 158. 4 марта Загю отдал приказ по штабу верховного
главнокомандующего: «Ввиду переезда оставшихся к 23 февраля
нерасформированными управлений штаба верховного
главнокомандующего в г. Орел считать Ставку перемещенной в названный
город с 26 февраля»159.
С переездом в Орел часть членов Цекодарфа и Революционного
полевого штаба, направленная на другую работу, выбыла из
этих органов. Обстановка на фронтах совершенно изменилась.
Борьба с внутренней контрреволюцией в основном
заканчивалась, на первый план выдвигалась задача защиты республики от
внешнего врага. Советское правительство проводило большие
организационные мероприятия, среди которых одно из первых
мест занимали конструирование органов централизованного
руководства обороной страны, формирование Красной Армии и
аппарата управления ею. Созданный под угрозой германского
нашествия Комитет революционной обороны Петрограда
приобрел значение центрального правительственного органа. В марте
1918 г. был образован Высший военный совет, поставленный
Советским правительством во главе дела обороны страны160.
154 «Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии»,
т. 2, стр. 897.
155 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 1, л. 109 об.
156 ЦГАСА, ф. 1, оп. 2, д. 215, л. 204.
157 Там же, ф. 3, оп 1, д. 87, л 235.
158 ЦГВИА, ф 2003, оп. 1, д. 26, л. 98.
159 Там же, л. 99
160 В «Общем очерке деятельности Высшего военного совета и реконструкции
его», подписанном начальником Всероссийского главного штаба Н. И. Рат-
48

тэлем и комиссаром штаба В. Г. Шармановым, указывалось, что перед
Комитетом революционной обороны Петрограда «стояла ответственная
задача — собрать наличные вооруженные силы республики, еще
пригодные для боевой работы, организовать их и соответственно направить их
прежде всего для защиты Петрограда и Петроградского района.
Организация Революционного комитета обороны, созданная в спешном порядке
в силу сложившейся военной обстановки, естественно, носила временный
характер и по существу обнимала ограниченный круг действий. Явилась
необходимость создать более цельный военный орган полевого управления
войсками для борьбы на всем протяжении фронта как против Германии
с Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией, так и против
германизированных Финляндии и Украины. Борьба должна была охватить, таким
образом, все северо-западные, западные и юго-западные области российской
территории. Во главе управления стал Высший военный совет...
Прибывшая часть наличного персонала Ставки приняла на себя функции
оперативно-организационного отдела Высшего военного совета» (ЦГАСА,
ф. 25883, оп 1, д. 87, лл. 98—99, Рукопись)
РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917 — 1918 ГГ.
Еще не зная, как будут решены вопросы организации обороны
и формирования Красной Армии, Цекодарф и Революционный
полевой штаб, переехавшие в неполном составе в Орел, стали
налаживать свою работу применительно к новым условиям.
27 февраля на заседании Цекодарфа обсуждалось положение на
фронте. В заключение своего доклада Вацетис сказал, что «Псков
и Орша пали, Рогачев, Гомель и Жлобин в опасности. Если вся
эта линия падет, мы вынуждены будем признать, что север
обезоружен, а потому мы должны формировать отряды и посылать
для защиты этой линии. Противопоставить противнику нужно
небольшие отряды пехоты с небольшим количеством орудий».
В постановлении по докладу Цекодарф отметил «слабую
организованность и отсутствие товарищеской дисциплины в
действующих на фронте отрядах». Поручив Революционному полевому штабу
разработать обращения ко всем Советам и инструкции о
товарищеской дисциплине, он признал необходимым «для лучшей
дисциплинированности образовать небольшие отряды не более батальона
пехоты с двумя или несколькими орудиями» 161.
На следующем заседании Цекодарфа, 28 февраля, под
председательством С. Флоровского обсуждался вопрос о возобновлении
деятельности Цекодарфа и Революционного полевого штаба в
новых условиях. Было высказано мнение, что Петроград может
оказаться на некоторое время отрезанным противником, поэтому
нужно позаботиться о функционировании Цекодарфа и
Революционного полевого штаба. «После продолжительных прений,—
записано в протоколе,— постановлено: выделить из общего
собрания коллегию из пяти лиц, на которую и возложить
непосредственное руководство Полевым штабом. Избраны Вацетис,
Фейерабенд, Тер-Арутюнянц, Апетер и Флоровский» 162.
49
161 ЦГАСА, ф. 3, оп. 1, д. 12, л. 1.
162 Там же, л. 2.

В Д. ПОЛИКАРПОВ
1 марта на заседании Цекодарфа продолжалось обсуждение
характера его деятельности. Выступление председательствующего
Флоровского в краткой записи изложено так: «При отъезде из
Могилева предполагалось поставить крест [на старом] и заняться
новой работой. Наш комитет должен состоять из двух частей: 1)
контрольно-ликвидационная и 2) организация и учет Красной Армии.
Необходимо создать комиссию, которая ведала бы организацией
Красной Армии, Совдепами и кредепами и т. д., а посему
предлагает избрать президиум и комиссию». И. А. Апетер заявил, что «со
смертью старой армии умер и Цекодарф, а потому нет
необходимости воскрешать умирающего. На Центральный комитет
возлагаются задачи контрольно-ликвидационного характера, а потому
необходимо продолжать в этом духе, что же касается формирования
Красной Армии Петроград не может себе представить, чтобы здесь
существовал штаб (если мы создадим новый штаб), это вызовет
только путаницу. Создавая орган в Петрограде (очевидно, имеется
в виду Всероссийская коллегия по формированию Красной
Армии.— В. П.), центральная власть имела в виду справиться с этой
задачей. Кто желает работать по созданию армии, должен работать
на местах, а организовывать здесь руководящий центр не следует».
Однако другие участники заседания высказались за воссоздание
Цекодарфа, учитывая, что Петроград может быть отрезан, что
«остатки старой армии еще существуют, есть новая армия, которая
тоже ищет поддержки в центре, таким центром является Цекодарф»,
и нужен аппарат, который ведал бы учетом Красной Армии. На
заседании была избрана председательская коллегия Цекодарфа
(Флоровский, Князев, Апетер, Самойлычев, Столяров) и комиссия
по организации Красной Армии (Артемьев, Карпов, Калина,
Долгополов, Редченко) 163. Было возобновлено издание
«Революционной Ставки». 2 марта в Орле вышел ее 60-й номер.
Обсуждая эти вопросы и принимая решения по ним, члены
Цекодарфа проявили глубокую озабоченность за судьбу
революционных завоеваний, готовность приложить свои силы к дальнейшей
борьбе с контрреволюцией. Но в то же время Советское
правительство принимало меры более широкого масштаба, чтобы спасти
молодую республику. 3 марта 1918 г. Комитет революционной
обороны Петрограда постановил упразднить штабы фронтов и
«создать завесу, которая положила бы предел распространению
германцев внутрь страны». Создавались штабы групп отрядов,
подчиненные Верховному совету обороны. В связи с этим было решено;
«Отряды, находившиеся в ведении Революционного штаба при
бывшей Ставке, в зависимости от места их нахождения,
подчиняются или начальнику Северной группы отрядов, или начальнику
Западной группы отрядов. Революционный полевой штаб при
163 ЦГАСА, ф. 3, оп. 1, д. 12, л. 3.
50

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
бывшей Ставке расформировывается» 164. Учрежденный в те же
дни Высший военный совет издал 5 марта приказ № 2,
подтверждавший это постановление. «С 5 марта упраздняются: должность
верховного главнокомандующего, Ставка (кроме управлений
начальника военных сообщений, санитарного управления и двух
управлений при демобилизационной комиссии), Цекодарф» 165.
9 марта Цекодарф постановил: «Ввиду ликвидации Ставки и
демобилизации армии, коллегии верховного командования армией,
и Центральный комитет действующих армий и флота как таковой
считать распущенным. Для сдачи и ликвидации дел, согласно
приказу главковерха, впредь до особого распоряжения сохраняется
контрольно-ликвидационная комиссия, с каковой по всем
вопросам, связанным с ликвидацией дел Ставки, сноситься всем
учреждениям» 166. Это решение было объявлено в суточной
информационной сводке Наркомвоена 10 марта 167.
12 марта в приказе по штабу верховного главнокомандующего
Загю объявил декрет СНК о создании Высшего военного совета
и приказ Высшего военного совета № 2 от 5 марта. Этот приказ
по Ставке заканчивался § 4: «Во исполнение этого приказа
(Высшего военного совета.— В. П.) считать расформированными:
Революционный полевой штаб, Верховную коллегию Ставки и
Контрольно-ликвидационную комиссию»168. С последним
приказом по штабу верховного главнокомандующего № 69 от 16 марта
1918 г., отданным в Орле, Ставка уходила в историю169.
*
Революционные органы при Ставке выполнили свою
историческую миссию, закрепив победу Советской власти в одном из трех
важнейших центров, решавших исход социалистической
революции в стране. Полностью овладев этим центром, они использовали
его для организации борьбы с контрреволюцией на протяжении
164 «Директивы главного командования Красной Армии», стр. 26—27.
165 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 1, д. 26, л. 106.
166 ЦГАСА, ф. 1, оп. 2, д. 215, л. 46.
167 Там же, ф. 3, оп. 1., д. 86, л. 41, об.
168 ЦГВИА, ф. 2003, оп. 1, д. 26, л. 106.
169 Там же, л. 108, «Ввиду окончательной ликвидации всех управлений,
учреждений, заведений и организаций, состоявших при Ставке верховного
главнокомандующего, на основании ст. 2 приказа Высшего военного
совета за № 2 считать штаб верховного главнокомандующего
прекратившим свою деятельность с сего числа. С сего же числа я слагаю с себя
обязанности по исполнению должности начальника штаба верховного
главнокомандующего.
Врид начальника штаба Генерального штаба Загю»
51

В Д ПОЛИКАРПОВ
первых месяцев существования Советской власти, немало
способствуя ее триумфальному шествию по территории России.
В Ставке верховного главнокомандующего были собраны
наиболее опытные организаторы вооруженной борьбы, имевшие в
руках вполне сложившийся аппарат с выработанными навыками
руководства боевыми действиями в крупном масштабе. Этот аппарат,
возглавляемый генералитетом, пропитанным духом корниловщины,
рассматривал себя как последний и единственный уцелевший оплот
старой власти, в реставрации которой с помощью вооруженной
силы видел свое назначение. В руках контрреволюции это был
готовый, отлаженный механизм организации гражданской войны
против Советской власти. Уничтожение его явилось в ноябре
1917 г. очередной и неотложной задачей Коммунистической
партии и Советского правительства.
Эта задача могла быть решена радикальной мерой —
ликвидацией Ставки как органа, разгоном ее, для чего после вступления
революционных войск в Могилев были все возможности. Но это
означало бы, что многомиллионная масса войск действующей армии,
не имевшая других органов централизованного управления,
осталась бы прежде всего без аппарата снабжения. Уставшие от войны,
да еще внезапно застигнутые голодом миллионы солдат
превратились бы в окончательно дезорганизованную массу, которая
разлилась бы по стране и затруднила Советскому правительству довести
дело мира до сколько-нибудь приемлемого конца.
Контрреволюционная деятельность Ставки была пресечена не
путем ликвадации ее и не сплошной чисткой личного состава
(после 20 ноября из нее были удалены лишь единицы, в основном же
остался прежний состав). Революция не располагала в то время
квалифицированными кадрами военных специалистов, чтобы
заменить ими ненадежных генералов и офицеров. Решена была
более сложная задача — задача использования Советской властью
старых военных специалистов, заведомо враждебно настроенных
к ней. Опыт использования их в масштабе целого крупного органа
управления под контролем большевиков 170 оказался настолько
плодотворным, что именно отсюда, из Ставки, те же специалисты
были привлечены в феврале 1918 г. к работе в Комитете
революционной обороны Петрограда, а затем в Высшем военном совете.
Использованные в статье документы показывают, что прежде
чем был учрежден и развернут в Красной Армии институт военных
комиссаров, принципы его работы твердо сложились, были
сформулированы и практически испытаны Военно-революционным
комитетом при Ставке и Цекодарфом в ноябре 1917 — феврале 1918 г.
Надо полагать, что эта практика была подсказана опытом деятель-
170 В литературе, посвященной этому вопросу, до сих пор не обращено
внимание на этот опыт использования старых специалистов.
52

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
ности комиссаров Петроградского ВРК, тем более что среди
приехавших в Могилев большевиков были люди, хорошо знакомые с
работой столичного ВРК (Крыленко, Тер-Арутюнянц,
Павлуновский). ВРК при Ставке поставил во все отделы и управления
Ставки своих комиссаров; установил порядок, при котором без
санкции комиссара не мог быть издан ни один приказ, ни одно
распоряжение, не могла быть передана ни одна телеграмма, не мог
передвинуться ни один эшелон на всем пространстве театра
военных действий и даже... не мог выйти ни один автомобиль из гаража
Ставки. Генералы могли еще вначале писать: «Пускай сами и
расхлебывают»,— но с усилением контроля и требований ВРК
вынуждены были неукоснительно выполнять его волю. Жесткой системой
контроля ВРК лишил воспитанный в корниловском духе аппарат
Ставки возможности использовать хотя бы частично войска
старой армии в контрреволюционных целях. Более того, он превратил
этот аппарат во вспомогательный орган Советского правительства по
руководству собранной на фронте огромной массой вооруженного
народа. Процесс ликвидации старой армии, созданной царизмом
для империалистической войны, с помощью аппарата Ставки был
введен в организованное русло, и катастрофические для страны
последствия ее стихийного развала были по мере возможности
предотвращены.
Деятельность Военно-революционного комитета не
ограничивалась контролем над Ставкой. В его лице солдаты фронта
получили свой, действительно революционный, солдатский орган,
выражавший их интересы и чаяния, которые были чужды
соглашательскому Общеармейскому комитету. Одним из важных направлений
работы ВРК было руководство демократизацией армии. Через
созданную им газету «Революционная Ставка» он держал солдат в
курсе текущих политических событий в Ставке и действующей
армии, разъяснял политику большевиков и Советского
правительства, информировал о ходе борьбы за мир.
Вполне сознавая, что организацию борьбы с контрреволюцией
нельзя возложить на генералов и офицеров Ставки — они охотнее
организовали бы именно контрреволюцию,—ВРК пришел к верному
в тех условиях решению: оставить им знакомое дело — техническое
руководство войсками на русско-германском фронте, а для
оперативного руководства борьбой против внутренней контрреволюции
учредить при Ставке Революционный полевой штаб.
Революционный полевой штаб был первым оперативным органом
руководства советскими войсками в борьбе с внутренней
контрреволюцией, созданным в условиях гражданской войны на ее
начальном этапе, который характеризовался триумфальным шествием
Советской власти. Этот штаб объединял под своим руководством
отряды пролетарской Красной гвардии, революционных солдат и
матросов, в его распоряжении были и части действующей армии,
53

В. Д. ПОЛИКАРПОВ
направлявшиеся на внутренний фронт и вместе с
красногвардейцами сражавшиеся против белой гвардии и
буржуазно-националистических формирований.
В создании и деятельности Революционного полевого штаба
большое значение имели революционное творчество, инициатива
армейских большевиков, воодушевленных идеей защиты
октябрьских завоеваний. Им приходилось, как отмечал Крыленко,
нащупывать пути и формы работы, извлекать уроки из ошибок,
действовать, исходя из революционной целесообразности. Но вполне
понятно, работа штаба не была бы успешной, если бы не
поддержка и руководство со стороны ЦК РКП(б) и Советского
правительства. Совет Народных Комиссаров, выражая свою волю
через назначенного им верховного главнокомандующего и
одновременно наркома по военным делам Крыленко, одобрил идею создания
такого штаба, исходя из задач, стоявших перед пролетарским
государством. В. И. Ленин на заседании СНК поставил вопрос о
помощи штабу, и Совнарком послал в Могилев наркома по военным
делам Антонова-Овсеенко для оказания необходимой помощи.
Советское правительство предоставило Революционному полевому
штабу широкие полномочия, обязав штабы фронтов и даже саму
Ставку беспрекословно выполнять его распоряжения, вытекавшие
из нужд борьбы на внутреннем фронте. Ему были предоставлены
необходимые средства материального снабжения революционных
войск, вооружения и транспорта. По линии Верховного
главнокомандования и через наркома по борьбе с контрреволюцией
партия и правительство постоянно направляли деятельность штаба,
ставя перед ним задачи по формированию и сосредоточению
революционных войск. Заботясь о бесперебойном функционировании
штаба, В. И. Ленин в тяжелых условиях становления
государственного аппарата лично занимался вопросами финансирования
штаба.
В создании, в частности, Революционного полевого штаба и в
его положении в системе советских государственных органов
находила выражение та особенность гражданской войны, начавшейся
после Октябрьской революции, на которую указывал В. И. Ленин:
класс эксплуатируемых впервые в истории вел гражданскую войну
против своего классового врага, имея в руках «все средства власти»,
это была война «государственной власти против буржуазии своей
страны и против соединенной буржуазии всех стран» 171. Имея в
руках государственную власть, пролетариат смог централизовать и
руководство вооруженной борьбой с контрреволюцией, эта
возможность была практически воплощена в создании Революционного
штаба. При всех недостатках его деятельности, при отсутствии
специального опыта у работников штаба это был все же центральный
171 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 35, стр. 266—267; т. 44, стр. 164.
54

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ПРИ СТАВКЕ В 1917—1918 ГГ.
орган управления складывавшимися в начале гражданской войны
вооруженными силами пролетарской революции. Подобного органа
не имел лагерь контрреволюции не только в то время, но и на всем
протяжении гражданской войны (на роль его претендовала
духонинская Ставка, но известно, чем это кончилось), он не мог его
создать прежде всего потому, что Октябрьская революция лишила
буржуазию государственной власти, без которой невозможно было
объединить ее усилия на территории страны и, в частности,
объединить под общим руководством формирование и боевое
использование вооруженных сил.
Революционный полевой штаб был не единственным военным
органом, непосредственно руководившим борьбой с
контрреволюцией. Эта борьба занимала большое место в деятельности
Петроградского ВРК и других военно-революционных комитетов, штабов
военных округов (Петроградского, Московского, Казанского),
которые также формировали революционные отряды, направляли их
на борьбу против Каледина, Украинской рады, Дутова, Довбор-
Мусницкого и иных мятежников. Больше того, В. И. Ленин позже
указывал, что «первое время после Октября силы партии и силы
Советской власти почти целиком были поглощены задачей
непосредственной защиты, непосредственного отпора врагам,
буржуазии и внешней и внутренней» 172. Борьба с контрреволюцией
была делом не только Революционного полевого штаба и всех
других военных органов, это было делом Коммунистической партии и
Советской власти в целом, ибо военная задача стояла тогда на
первом плане среди всех других задач, вставших перед государством
диктатуры пролетариата. Но почетное место в решении этой задачи
принадлежит и Революционному полевому штабу.
По выполнении Советской властью задачи подавления
военного сопротивления буржуазии внутри страны Революционный
полевой штаб в силу сложившихся обстоятельств должен был на
ходу переключить находившиеся в его распоряжении войска на
борьбу против нашествия германского империализма. Старая
армия, утратившая боеспособность, не могла противостоять
натиску кайзеровских войск. Из революционных отрядов,
участвовавших в борьбе против Каледина, Украинской рады и
мятежного польского корпуса, Революционный полевой штаб
создал Западный революционный фронт (штаб — в Брянске) и
поставил во главе его Р. И Берзина. Связанные единым
руководством, эти отряды, объединенные в три армии, вели бои с
регулярными частями немцев, препятствуя их продвижению в глубь
страны, на протяжении 800 верст по фронту, вплоть до
заключения Брестского мира. Берзин писал потом: «Руководство в районе
Западного фронта осталось за полевым штабом Ставки до созда-
172 В. И. Ленин. Полн. собр. соч , т. 38, стр. 127.
55

В. Д ПОЛИКАРПОВ
ния Западной завесы... Никакого другого оперативного центра
до образования Высшего военного совета (4 марта 1918 года) мы не
имели» 173.
Высокую оценку деятельности Революционного полевого
штаба дал Н. В. Крыленко. Он писал, что этот штаб «должен войти
в историю революционной армии. Это была группа товарищей,
принужденная работать ощупью, без навыка, без налаженного
аппарата снабжения, без сорганизованных войсковых единиц, и
тем не менее она умела и работать и побеждать... На опыте и
ощупью, ценою ряда ошибок пришел этот полевой штаб Ставки
к сознанию необходимости иметь организованное целое в своем
распоряжении, иметь аппарат управления своими войсками.
Здесь должно быть отмечено имя товарища Вацетиса... Он
беззаветно отдался революции, и принес он, полковник, молодому
товарищу Тер-Арутюнянцу, прапорщику тылового запасного полка,
и свои силы, и свои знания, и энергию, и время. Вацетис был
квартирмейстером полевого штаба, другой товарищ — простой солдат
или писарь — ведал интендантской частью, ряд молодых деятелей
революции — прапорщиков, унтер-офицеров и простых солдат —
начальствовали над отрядами, полками и отрядиками» 174.
Однако война против сильной регулярной армии внешнего
врага требовала серьезной подготовки и иной военной организации.
На смену Революционному полевому штабу пришел Высший
военный совет, объединивший в своих руках руководство борьбой
против внешнего и внутреннего врагов и приступивший к
формированию частей и соединений регулярной Красной Армии.
173 «Этапы большого пути», стр 109—110
174 «Военно-исторический журнал», 1964, № 12, стр. 51.

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ
В СССР
В. В. Журавлев
История социалистической национализации основных отраслей
народного хозяйства страны, несмотря на наличие значительного
количества опубликованных по этой проблеме работ, еще не может
считаться в настоящее время до конца изученной. Как справедливо
отмечается в историографической литературе, у нас, в частности,
очень мало сделано для исследования вопроса об использовании
пролетариатом монополистического аппарата учета и
распределения, что привело к образованию определенного несоответствия
между степенью изученности деятельности монополий в России и
исследованием форм, методов, объема использования аппарата этих
монополий после Октября 1. Это положение целиком
распространяется и на изученность проблемы о социалистическом
обобществлении частного железнодорожного хозяйства империалистической
России.
Отводя железнодорожному транспорту чрезвычайно важную
роль в становлении основ социалистической экономики в СССР,
В. И. Ленин писал: «... железные дороги — это гвоздь, это одно
из проявлений самой яркой связи между городом и деревней, между
промышленностью и земледелием, на которой основывается
целиком социализм»2. Учитывая это, следует признать, что без
достаточной изученности вопроса о национализации железных дорог
наши представления об особенностях первого этапа в развитии
социалистической экономики в СССР будут неполными.
Национализация частного железнодорожного хозяйства была
актом большого экономического и политического значения.
В лице частных дорог в руки пролетарского государства перешли
не только важные транспортные магистрали, но и самая мощная в
экономическом, организационном и техническом отношениях
отрасль частнокапиталистического производства.
1 Е. Н. Городецкий. Октябрьская революция и создание социалистического
государства в освещении советской исторической литературы.—
«Советская историческая наука от XX к XXII съезду КППС». М., 1962, стр. 346.
2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 36, стр. 271— 272.
57

В. В. ЖУРАВЛЕВ
Среди работ, появившихся в период становления советской
исторической науки, непосредственное отношение к проблеме
национализации железнодорожного транспорта имеет монография
А. Таняева 3. Рассматривая движение железнодорожников в период
с февраля по октябрь 1917 г. в широком плане, автор значительное
место в своем исследовании уделяет изучению общих и
специфических форм борьбы этого отряда трудящихся за контроль над
деятельностью капиталистов на транспорте. Тот факт, что работа
Таняева написана главным образом на основе опубликованных
первоисточников и материалов периодической печати, не умаляет
значения поднятых и решенных в ней вопросов, относящихся к
предыстории национализации железных дорог в нашей стране.
В работах популярного характера, написанных в 40-х — первой
половине 50-х годов (до XX съезда партии) 4, прослеживается
тенденция сгладить трудности борьбы пролетариата за овладение
руководящими позициями на транспорте. Издание того или иного
декрета Советского правительства авторы склонны рассматривать
как факт, равнозначный проведению изложенных в декрете
мероприятий в жизнь.
В последнее десятилетие появился ряд работ, в которых
содержатся серьезные попытки осветить отдельные стороны общей
проблемы национализации транспорта в СССР. В работах Б. П. Орлова
и А. В. Красниковой 5, написанных на основе широкого круга
архивных и печатных материалов, исследован первый этап
национализации — установление рабочего контроля и первые шаги
пролетариата по организационному овладению командными
высотами в управлении железнодорожным транспортом. Однако в
указанных работах эти вопросы решаются на материале всего
железнодорожного транспорта страны, что, вольно или невольно,
затушевывает важные особенности национализации частных
обществ как крупнейших акционерных капиталистических
предприятий. При этом не до конца учитывается то обстоятельство, что
если казенное железнодорожное хозяйство перешло в руки проле-
3 А. Таняев. Очерки движения железнодорожников в революции 1917 г.
(февраль — октябрь). М.—Л., 1925.
4 См., например, Б. Верховень. Первые шаги Советской власти на
транспорте (ноябрь 1917 — март 1918 г ) — «Партийный работник
железнодорожного транспорта», 1940, № 5.
5 Б. П. Орлов. Железнодорожный транспорт в первый год Советской
власти.— «Очерки по истории народного хозяйства СССР». М , 1959;
он же. Социалистическая национализация железнодорожного транспорта
и организация управления им в период проведения Октябрьской
революции.— «Труды МГЭК», вып. 16. М., 1959; он же. Развитие транспорта
СССР (1917—1962) М., 1963; А. В. Красникова. Коммунистическая
партия в борьбе за массы железнодорожников в первые месяцы Советской
власти.— «Из истории борьбы Коммунистической партии за развитие
советского железнодорожного транспорта» Л., 1960.
58

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
тариата как своеобразное «наследство» старого строя, то в
отношении частных дорог требовалась громадная работа по слому
частнокапиталистических форм организации и по включению
этого сектора транспорта в общую народнохозяйственную
систему социалистического государства.
Такое положение, по нашему мнению, является логическим
следствием тех неверных представлений о природе частного
железнодорожного хозяйства России, которые сложились в свое
время в нашей историко-экономической литературе 6. Хотя точка
зрения о неразвитости монополистических отношений и
незначительном удельном весе частнокапиталистической
предприимчивости в железнодорожном хозяйстве России давно уже не
разделяется исследователями 7, но отголоски подобных представлений
еще в определенной степени живы.
Данная проблема привлекает в последнее время внимание и
зарубежных историков. Д. Вествуд в монографии, посвященной
развитию железных дорог в России и СССР 8, обнаружил хорошее
знание русской дореволюционной и советской литературы по
изучаемому вопросу, стремление по возможности разобраться в
сущности освещаемых вопросов без ярко выраженной
предвзятости.
Вествуд фиксирует тот факт, что между политикой царизма и
политикой Советской власти на транспорте существовали
«громаднейшие различия» 9. Но он склонен видеть эти различия только
в степени влияния железнодорожного строительства на экономику
страны. Сама сущность принципиально новых общественных
отношений, которые складывались по мере социалистического
преобразования экономики вообще и транспорта, в частности, осталась
автором непонятой. В книге проводится мысль о том, что
социалистическая национализация железных дорог в СССР была простым
продолжением и завершением политики царизма по выкупу
частных дорог в казну 10. Не останавливаясь на выяснении теоретиче-
6 «В железнодорожном деле,— утверждал П И Лященко,— частные
объединения исключались ввиду сосредоточения преобладающей части
железнодорожных линий в руках казны» (П И. Лященко История народного
хозяйства СССР, т. II М 1956, стр. 341).
7 Впервые на монополистический характер частных железнодорожных
обществ указал Т. С Хачатуров (см. его работы «Железнодорожный
транспорт СССР» М., 1952; «Экономика транспорта», М , 1959) Эта точка
зрения была подтверждена рядом исследований, посвященных как общим
вопросам развития частного железнодорожного хозяйства страны, так
и истории ряда крупнейших железнодорожных обществ (см., например,
A.M. Соловьева К вопросу о роли финансового капитала в
железнодорожном строительстве России накануне первой мировой войны.—
«Исторические записки», т. 55; В. В. Журавлев. Железные дороги Северного
Кавказа в период капитализма. Автореф. канд. дисс. М., 1964).
8 J. N. Westwood. A History of Russian Railways London, 1964.
9 Там же, стр. 8.
10 Там же, стр. 182.
59

В. В ЖУРАВЛЕВ
ских аспектов проблемы о коренном отличии социалистического
обобществления народного хозяйства от капиталистического
огосударствления отдельных отраслей экономики (эти вопросы нашли
достаточно четкое освещение в работах советских историков и
экономистов)11, заметим, что практика выкупа царским
правительством железных дорог приводила не к ослаблению, а к усилению
позиций крупного финансового капитала, связанного с
железнодорожным хозяйством, не сужала, а расширяла масштабы
эксплуатации трудящихся масс со стороны капиталистических монополий.
Изображая взаимоотношения Советского правительства с
местными железнодорожными организациями в конце 1917 — первой
половине 1918 г. 12, Вествуд оказался несвободным от ложных
представлений тех буржуазных историков (Карр, Чемберлен),
которые пытаются доказать, что российский пролетариат был
целиком заражен синдикалистскими настроениями и что «повальный и
дикий бюрократизм» (по выражению Чемберлена) правительства
при осуществлении национализации убивал зарождавшуюся
инициативу народных масс 13. Однако факты полностью
противоречат подобным «построениям» Карра и Чемберлена.
Итак, состояние историографии по данной проблеме убеждает в
необходимости дальнейшего исследования вопроса о
национализации железнодорожного транспорта в СССР. Цель настоящей работы
состоит в том, чтобы осветить проблему социалистического
обобществления частнокапиталистического железнодорожного хозяйства
в России и охарактеризовать основные экономические,
социальные и политические факторы, определившие конкретные формы
и методы, этапы и темпы, а также результаты национализации
этой важнейшей отрасли народного хозяйства страны.
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ
ЧАСТНОГО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ
ПЕРЕД НАЦИОНАЛИЗАЦИЕЙ
Успешность национализации ведущих отраслей
капиталистического производства, в том числе и частного железнодорожного
хозяйства страны, зависела в конечном счете от степени
подготовленности их к социалистическим преобразованиям. Это
обстоятельство заставляет нас обратить самое серьезное внимание на
исследование основных моментов экономического состояния частнокапита-
11 См., например, монографию В. А. Виноградова «Вопросы теории и
практики социалистической национализации промышленности». М., 1965.
12 J. N. Westwood. Указ. соч., стр. 182—183.
13 Е. Н. Carr. The Bolshevik Revolution 1917—1923, vol. 2. London,1952;
W. H. Chamberlin. The Russian Revolution 1917—1921, vol. 2, New York,
1954.
60

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
листических железнодорожных предприятий России накануне
Октября. Анализ этих процессов позволит полнее оценить, как в
ходе социалистического обобществления транспорта учитывались
и использовались объективные предпосылки его национализации,
которые вызревали в недрах капиталистического способа
производства в эпоху империализма.
История частного железнодорожного хозяйства страны ведет
свое начало со времени строительства первых железнодорожных
магистралей страны. Царскосельская линия (1837 г.), Варшавско-
Венская (с 1838 г.) и Николаевская железные дороги (с 1842 г.)
строились на основе частной предприимчивости. Апогеем
частнокапиталистической инициативы был период «концессионной горячки»
(вторая половина 60-х — 70-е годы XIX в.), когда было
учреждено свыше 50 обществ, сумевших построить железнодорожные
линии общим протяжением до 15 тыс. верст. К середине 70-х годов
при общем протяжении железнодорожной сети страны в 17,7 тыс.
верст только 63 версты Ливенской узкоколейки принадлежали
казне, а остальные эксплуатировались 42 частными обществами 14.
Правительство оказывало обществам широкую финансовую
поддержку, гарантируя доходы на акционерные и облигационные
капиталы, оставляя часть этих капиталов за собой.
С начала 80-х годов правительство резко меняет свою политику
по отношению к частному железнодорожному строительству,
начинает в широких масштабах проводить выкуп дорог в казну. На этот
путь царизм толкало не только кризисное состояние, в котором
оказалось железнодорожное хозяйство страны к концу 70-х годов.
Создание в 80-х — первой половине 90-х годов государственного
сектора железных дорог явилось важным экономическим
мероприятием царизма, дополнявшим систему политических
контрреформ в стране и направленным на укрепление
социально-экономических позиций дворянского класса и его государственной
надстройки.
Несмотря на то что капиталы подлежавших выкупу дорог более
чем на 90% состояли из средств непосредственно
государственных или гарантированных правительством 15, выкуп дорог очень
дорого обошелся казне 16. В ходе этой «выкупной операции»
выделился ряд обществ, на которых выкуп не распространялся. По
14 С. Кульжинский. К вопросу о частных железных дорогах в России. СПб.,
1909, стр. 3.
15 По данным С. Г. Струмилина, к концу 80-х годов общая стоимость
сооруженных железнодорожных линий в стране достигла 2 млрд. руб., из
которых средства частных предпринимателей составляли не более 120 млн.
руб. (С. Г. Струмилин. Статистико-экономические очерки, М., 1958,
стр. 624).
16 При выкупе правительство только «простило» предпринимателям
долги казне на сумму 1150 млн. руб. (С. Кульжинский. Указ. соч., стр. 11).
61

В В. ЖУРАВЛЕВ
инициативе правительства они были укрупнены за счет поглощения
мелких частных дорог и передачи им в аренду отдельных казенных
линий. Укрупненным обществам правительство предоставило
значительные льготы в ответ на их обязательство построить отдельные
магистрали. Так, в 90-е годы сложилось шесть наиболее крупных
железнодорожных обществ 17, которые уже к началу XX в.
превратились в мощные монополистические организации, взявшие в свои
руки дело расширения частной сети страны.
Строительство новых линий происходило исключительно за
счет выпуска дополнительных облигационных займов,
гарантированных правительством, без увеличения акционерных капиталов.
С 1890 по 1901 г. сеть железных дорог, эксплуатируемых этими
обществами, увеличилась с 3,6 тыс. до 16 тыс верст18, а общая сумма
основных капиталов достигла к 1904 г. примерно 1,3 млрд. руб.
Акционерные железнодорожные общества, сформированные в
период промышленного подъема 90-х годов на переходной ступени
к империализму, представляли по своей социальной природе весьма
своеобразный тип государственно-монополистических предприятий,
основанных на широком сращивании государственных и
частнокапиталистических средств. Изучение уставов этих обществ
позволяет выявить те принципы, на которых строились
взаимоотношения государства с акционерными железнодорожными
обществами. Уже с 50-х годов XIX в. царизм предпринимает серию мер с
целью наладить регулирование технико-эксплуатационной и
строительной деятельности частных дорог. Что касается развития этих
обществ как капиталистических предприятий, то здесь
правительство выступало и в качестве регулирующей силы, и в роли частного
партнера, получающего свою часть прибыли в соответствии с
условиями, закрепленными в уставах этих обществ. Этот своеобразный
тип акционерных предприятий был порождением специфических
условий развития капитализма в стране, он возник как прямое
следствие форсированных темпов промышленного развития и
насаждения капитализма «сверху». Вот почему изучение
деятельности частных железнодорожных обществ важно для уяснения
некоторых принципиальных моментов общей проблемы типа
капиталистической эволюции России 19.
17 Владикавказской (1884 г.), Московско-Виндаво-Рыбинской (1897 г ),
Московско-Казанской (1892 г.), Московско-Киево-Воронежской (1895 г.),
Рязанско-Уральской (1892 г.) и Юго-Восточных железных дорог (1893 г.).
18 «Статистический сборник МПС за 1900 г.», вып. 69 СПб , 1902.
19 Подробнее об этом см В. В Журавлев. Некоторые аспекты проблемы
типа капиталистической эволюции России (На примере развития
частного железнодорожного хозяйства страны в конце XIX — начале XX в ) —
«Научная сессия по проблемам многоукладности российской экономики в
период империализма (Тезисы сообщений)». Свердловск, 1969, стр. 34—
43.
62

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
Железнодорожные общества сохраняли монопольное право на
расширение частной сети вплоть до 1905 г., когда был принят
закон «О мерах к привлечению частных капиталов в дело
железнодорожного строительства в России», признававший целесообразной
«возможность применения льгот для частных железных дорог,
имеющих государственное экономическое значение» 20.
Более льготные условия частного железнодорожного
строительства не замедлили сказаться на его темпах. С 1907 г. по 1 февраля
1917 г. возникло 29 обществ магистрального и общего значения 21,
а также ряд дорог местного значения и подъездных путей. В
результате ко времени Октябрьской революции в России насчитывалось
57 акционерных железнодорожных обществ, ведавших делами
эксплуатируемых, строившихся и разрешенных к постройке дорог,
из которых 37 представляли собой дороги магистрального и общего
значения, а остальные были дорогами местного значения и
подъездными путями. С 1908 по 1913 г. частные железные дороги
эксплуатировали в среднем 33% общей сети, перевозили 27% всех грузов
в стране и 25% пассажиров. Ежегодный грузопробег по частным
дорогам составлял 28—30% общего, пассажиропробег — 23—
24% 22.
В годы первой мировой войны произошли крупные изменения в
соотношении частной и казенной сетей страны. Частные дороги, за
редким исключением, оказались вне сферы военных действий, тогда
как значительная часть казенных дорог пролегала по территории,
подвергшейся оккупации. К тому же за время войны (до 1
января 1917 г.) частными обществами было построено еще около 6 тыс.
верст 23. В результате частная и свободная от оккупации
казенная сети сравнялись, что повлекло за собой соответственное
увеличение доли грузооборота частной сети. На 1 декабря 1917 г.
частные железнодорожные общества эксплуатировали 27 020 верст
основных линий, имели 3643 версты вторых путей и 1910 верст
подъездных путей. Кроме того, в постройке находилось еще 6056
верст железнодорожных путей 24. Ко времени Октябрьской
революции частные железнодорожные общества эксплуатировали 28 930
верст основных путей, что составляло свыше 56% фактически
используемой в тот период эксплуатационной длины русских
железных дорог.
20 «О мерах к привлечению частных капиталов в дело железнодорожного
строительства в России». СПб , 1905.
21 ЦГИА СССР, ф. 268 (Департамента железнодорожных дел Министерства
финансов), оп. 3, д. 1117, лл. 270—274.
22 Подсчитано на основе «Всеподданнейших отчетов министра путей
сообщения....» за 1909—1913 гг.
23 М. М. Шмуккер. Очерки финансов и экономики железнодорожного
транспорта в России за 1913—1922 годы. М., 1923, стр. 70—72.
24 «Труды Чрезвычайного Всероссийского железнодорожного съезда
(декабрь 1917 — январь 1918 г.)». М., 1918, стр. 28.
63

В В ЖУРАВЛЕВ
Частное железнодорожное хозяйство страны представляло
собой экономически мощную, высококонцентрированную отрасль
капиталистического хозяйства страны. Общая сумма
реализованных 52 обществами основных капиталов, по произведенным в 1919 г.
подсчетам Всероссийской центральной ликвидационной комиссией
по делам частных дорог (ВЦЛК), составила к моменту
Октябрьской революции 4146,8 млн. руб. 25 Эти данные свидетельствуют
о том, что основные капиталы частных железнодорожных
предприятий страны были по крайней мере не меньшими, чем всей
остальной акционерной промышленности России 26.
Основные капиталы железнодорожных обществ составляли
4146,8 млн. руб., из них акционерные (по преимуществу
негарантированные) — 235,3 млн. (5,7%) и гарантированные
правительством облигационные — 3911,5 (94,3%) млн. руб.27
Облигационные займы предназначались для размещения как
на внутреннем, так и на иностранных денежных рынках. В их
реализации принимал активное участие Государственный банк,
а также синдикаты русских и иностранных коммерческих банков.
В России было размещено облигационных займов на 2329,8 млн.
(59,6%), а за границей — на 1581,7 млн. руб. (40,4%).
Облигационные займы железнодорожных обществ,
реализованные за границей, представляли собой специфическую
разновидность государственного долга России. И дело здесь не только в том,
что правительство брало на себя определенную ответственность,
гарантируя их от своего имени. Железнодорожные займы служили
для царизма важным средством поддержания валютного
равновесия. Вынужденное производить громадные ежегодные платежи
по заграничной задолженности, правительство использовало суммы
от реализации на иностранных рынках железнодорожных
облигационных займов для пополнения своей свободной золотой
наличности за границей. Получался замкнутый круг, когда новые
железнодорожные займы, создавая временное валютное
равновесие, вместе с тем усиливали зависимость России от иностранного
капитала, а также вызывали необходимость повышения налогового
обложения внутри страны, так как железнодорожные общества
получали необходимые им суммы из средств государственного
бюджета, из его податных ресурсов.
25 ЦГАНХ СССР,ф.6936 (Всероссийской Центральной ликвидационной
комиссии по делам частных железных дорог), оп. 1, д. 26, л. 168. Из общего
числа 57 обществ для расчетов взяты 52, сумевших к октябрю 1917 г.
полностью или частично реализовать свои капиталы.
26 По подсчетам С. Г. Струмилина, общая сумма основных капиталов
всей акционерной промышленности России в 1913 г. составила 3,2 млрд.
руб. (С. Г. Струмилин. Указ. соч., стр. 516).
27 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп. 1, д. 26, лл. 166—168, В основу подсчетов
взяты нарицательные капиталы в рублях нового чекана (1/15 империала).
64

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
Реализация облигаций железнодорожных обществ за границей
достигла особенно больших размеров в годы предвоенного
промышленного подъема. За шестилетие (1908—1913 гг.) из 918 млн.
руб. выпущенных железнодорожных облигаций 799 млн. (87%)
было реализовано за границей ?8. В годы мировой войны ввиду
сложной конъюнктуры мирового денежного рынка и определенного
увеличения емкости внутреннего рынка большая часть
железнодорожных облигаций оставалась в России. Облигационные займы,
которые были размещены за границей, распределялись между
основными капиталистическими странами в следующих пропорциях:
Млн руб %
Во Франции 763,0 48,25
В Германии . . . . 619,1 39,13
В Англии 147,1 9,30
В Бельгии 33,1 2,10
В Америке 19,4 1,22
Всего 1581,7 100,00
Итак главными зарубежными кредиторами частного
железнодорожного строительства в России были Франция и Германия.
На эти страны приходилось 87,4% всех заграничных
облигационных инвестиций.
В годы первой мировой войны повысилась роль английских
капиталов в финансировании железнодорожного хозяйства и
вместе с тем возросли претензии английских империалистов на
русские железные дороги. Предоставление царизму новых
кредитов на ведение войны английское правительство с мая 1916 г.
обставляло условиями двойного обеспечения, т. е. требовало,
помимо выдачи обязательств государственного казначейства, еще
высылки золота и депонирования в Английском банке для
продажи государственных и железнодорожных ценностей29. Царское
правительство стояло перед перспективой продажи на английском
рынке своих железных дорог с молотка.
Американские капиталы не нашли широкого применения в
частном железнодорожном хозяйстве. Только в конце 90-х годов
XIX в. была предпринята попытка реализовать в Америке 4%
облигации Владикавказской и Юго-Восточных железных дорог
на общую сумму 10 млн. долл. (19,4 млн. руб.). С этой целью был
создан синдикат Петербургского Международного банка и
банкирского дома «The New York Life Insurance С0». Руководящая роль в
28 ЦГИАСССР.ф. 966 (В. Н. Коковцова), оп. 1, д. 6, лл 86 об - 128 об.
«Ежегодник Министерства финансов за 1913—1914 гг.» СПб , 1914.
29 А. Л. Сидоров. Финансовое положение России в годы первой мировой
войны. М., 1960, стр. 335.
65

В. В ЖУРАВЛЕВ
этом синдикате принадлежала американскому банку 30. Однако в
годы мировой войны интересы американского капитала к русским,
железным дорогам становятся более определенными. Почву для
упрочения американского влияния в этой отрасли хозяйства
прощупывала небезызвестная миссия Дж. Ф. Стивенса 31.
По мере увеличения массы реализованных облигационных
капиталов росли ежегодные платежи процентов и погашения по
этим займам. На 1917 г. они составили общую сумму 185 млн. руб.,
из которых 114 млн. (61 %) предстояло выплатить в России и 71 млн.
(39%) — за границей 32. Громадная задолженность
железнодорожных обществ иностранному капиталу по облигационным займам
(свыше 1,5 млрд. руб. с ежегодным платежом в 71 млн. руб.) еще
не приводила к непосредственной зависимости их от заграничных
финансовых кругов, так как держание облигаций (ссудная форма
финансирования) еще не дает их владельцам права решать судьбу
тех или иных предприятий. Но не менее важными были
обстоятельства иного рода — усиление общей зависимости России от
иностранного капитала.
Акционерные капиталы частных железнодорожных обществ
составляли незначительную часть их основных капиталов (235,3
млн. руб., или 5,67%). Но даже эту сумму нельзя считать целиком
долей частной предприимчивости в деле железнодорожного
строительства, так как в числе крупнейших акционеров состояло
правительство. Более того, акционеры возвращали себе часть сумм,
вложенных в акционерные капиталы в форме учредительской
прибыли, а также в виде половины сэкономленных средств в ходе
строительства. В отдельных случаях общества вели дела настолько
«хозяйственно», что сбережения от строительства превышали
акционерный капитал 33.
Состояние источников не позволяет определить в более или
менее точных границах долю иностранных вложений в акционерные
капиталы старых обществ. Известно, что первые выпуски
гарантированных акций Рязанско-Уральской и
Московско-Киево-Воронежской железных дорог были реализованы в Англии. Акции
30 ЦГИА СССР, ф. 626 (Петроградского Международного коммерческого
банка), оп. 1, д. 768, л. 19
31 Подробнее об этом см.: Е. И. Попова. Миссия Стивенса и провал
железнодорожной политики США в России и Китае в 1917—1922 гг.—
«Исторические записки», т. 60.
32 Подсчитано по данным ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп. 1, д. 26, лл. 166 —
168. О значительности этих сумм говорят следующие сопоставления:
в предвоенные годы наличность средств казначейства в Государственном
банке колебалась в пределах 500—600 млн. руб., а ежегодные платежи
по всей заграничной задолженности России в эти годы немногим превышали
300 млн. руб. («К вопросу о русском золотом запасе за границей». СПб.,
1914, стр. 76, 94).
33 «Торгово-промышленная газета», 27 сентября 1917 г.
66

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
последнего общества котировались также на берлинской бирже, а
дивиденды выплачивались в Лондоне, Париже и Амстердаме. По
подсчетам П. В. Оля, который, как известно, не страдал
стремлением занизить долю иностранных капиталов в акционерных
предприятиях России, французские инвестиции в акционерном
капитале Юго-Восточных железных дорог оцениваются примерно в
15% , английские, немецкие и французские вложения в акции
Московско-Киево-Воронежской железной дороги в совокупности
составляли 33% 34. Изучение деятельности крупнейших
железнодорожных обществ приводит к выводу, что иностранные капиталы
в целом не занимали руководящих позиций, хотя влияние их
всегда было ощутимым.
Перед октябрем 1917 г. крупнейшие общества держали
значительные суммы на счетах различных иностранных банков, таких,
как Э. Госкье и К°, Парижский и Нидерландский банки во
Франции; Н. М. Ротшильд и сыновья, Бр. Беринг и К° в Англии;
Учетное общество в Берлине; Мендельсон и К° в Германии; Липман,
Розенталь и К°, Гопе и К° в Голландии и т. д. Следует отметить,
что финансовые связи старых обществ с вышеупомянутыми
банковскими учреждениями носили прочный, многолетний характер, на
счетах этих банков сосредоточивались значительные суммы. Ко
времени революции на счетах иностранных банков по оплате
срочных купонов и вышедших в тираж облигаций одного только
общества Владикавказской железной дороги содержалось 10,5млн. руб.,
причем почти вся эта сумма была размещена в банкирских домах
Амстердама 35.
Более точному учету поддаются иностранные вложения в
акционерные капиталы тех обществ, которые возникли в период
предвоенного промышленного подъема. С 1908 по 1912 г. было
выпущено акций железнодорожных обществ на сумму 50,3 млн.
руб., из которых за границей было реализовано 9,8 млн. руб.
(19,1%). Акции, выпущенные в 1909, 1911 и 1912 гг., были
полностью реализованы внутри страны 36. Средний удельный вес
иностранных вложений в акционерные капиталы 15 новых
железнодорожных обществ ориентировочно оценен А. М. Соловьевой в
28,5% 37. Превалирующую роль в этих обществах играл
французский капитал, вслед за ним шел английский.
Нами была уже подчеркнута одна из характерных особенностей
применения иностранных капиталов в частном железнодорожном
хозяйстве, которая заключалась в абсолютном преобладании
ссудных форм финансирования (облигационных капиталов) над произ-
34 П В. Оль. Иностранные капиталы в России. Пг., 1922, стр. 298.
35 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп. 1, д. 56, лл. 126—127.
36 ЦГИА СССР, ф. 966, оп. 1, д. 6, лл. 86 об.—87, 128 об.
37 A.M. Соловьева. Указ. статья, стр. 190.
67

В. В ЖУРАВЛЕВ
водственными инвестициями (вложениями) в акционерные
капиталы вновь создающихся предприятий. Другой важной чертой
прилива зарубежных капиталов в железнодорожное хозяйство
было опосредствованное влияние иностранных капиталистов,
осуществлявшееся через систему российского банковского
капитала. Подобное явление, как это уже доказано в нашей исторической
литературе, имеет всеобщий для России характер, составляет одну
из существенных черт особого типа ее капиталистической
эволюции 38. Изучение частного железнодорожного хозяйства не только
не опровергает этого вывода, но и создает возможности для
детального изучения механизма этого процесса в его наиболее «чистом»
виде.
Высокие темпы прироста основных капиталов, характерные для
развития частного железнодорожного хозяйства, сочетались с
усилением их концентрации. Среди частных железнодорожных
предприятий дореволюционной России мы видим и такие, которые
сосредоточили в своих руках эксплуатацию нескольких тысяч верст
линий, и относительно небольшие предприятия 39. Но при всех
контрастах общий уровень концентрации производства и капитала в
железнодорожном хозяйстве был наиболее высоким по сравнению с
другими отраслями частнокапиталистического производства России.
Средняя величина основных капиталов, приходившихся на одно
железнодорожное общество, равнялась перед национализацией
примерно 80 млн. руб. 40 Причем большая часть капиталов
концентрировалась в руках немногих обществ-гигантов. Семь
крупнейших железнодорожных обществ (13% общего числа частные
железнодорожных предприятий России), эксплуатируя свыше
69% частной сети, сконцентрировали в своих руках 67% основных
капиталов железнодорожных предприятий страны. Основные
капиталы каждого из этих семи обществ насчитывали от 174 (Северо-
Донецкая железная дорога) до 482
(Московско-Киево-Воронежская железная дорога) млн. руб., превышая капиталы
крупнейших промышленных монополий России 41.
38 К. Я. Тарновский. Советская историография российского империализма.
М., 1964, стр. 204—214.
39 Длина эксплуатируемых отдельными обществами железнодорожных
линий на 1 декабря 1917 г. колебалась от 4171 (Рязанско-Уральская
железная дорога) до 31 версты основного пути (Ораниенбаумская
электрическая железная дорога), а основные капиталы обществ этих дорог —
соответственно от 440,8 млн. до 8,9 млн. руб.
40 Следует напомнить, что наибольшая сумма основных капиталов самых
крупных промышленных предприятий России не превышала 50 млн.
руб. (Я. И. Лященко. Указ. соч , т. II, стр. 303).
41 Основные капиталы наименее крупного из семи указанных обществ
(Северо-Донецкой железной дороги) равнялись суммарному капиталу
металлургических предприятий, синдицированных к 1910 г.
«Продаметой» (Я. И. Лященко. Указ. соч., т. II, стр. 303).
68

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
Следствием чрезвычайно высокого уровня сосредоточения
производства и капитала в руках немногих обществ были
значительные масштабы концентрации рабочей силы. По данным
Чрезвычайного Всероссийского железнодорожного съезда, общее число
служащих, мастеровых и рабочих на частных железных дорогах
составило к концу 1917 г. 376 тыс. 42, половина из которых
концентрировалась на пяти дорогах:
Железная дорога Человек
Владикавказская 40 000
Московско-Виндаво-Рыбинская ... 33 000
Московско-Киево-Воронежская ... 36 026
Рязанско-Уральская 57 923
Северо-Донецкая 14 272
Всего ... 187 221
Поделив страну на сферы влияния и став безраздельными
монополистами в деле строительства и расширения железнодорожной
сети в своих районах, сосредоточив в своих руках громадные
капиталы, эксплуатируя десятки тысяч рабочих и служащих,
хозяева крупнейших железнодорожных предприятий России
обеспечили себе высокий уровень прибылей. Если, как мы убедились
выше, акционерные капиталы часто играли фиктивную роль в
создании и расширении железнодорожных обществ, то доходы
акционеров носили вполне реальный и ощутимый характер. За
десятилетие 1904—1913 гг. в дивиденд акционерам частных
железных дорог поступило 107,9 млн. руб. 43, причем тенденция к росту
доходности акций на протяжении этого десятилетия действовала
неуклонно. Если за 1904—1908 гг. акционеры получили 23,3 млн.
руб., то за 1909—1913 гг.— 84,6 млн. При всех поправках,
связанных с увеличением общей суммы акционерных капиталов
железнодорожных обществ, рост средних показателей дивидендов во втором
пятилетии несомненен. В предвоенные годы дивиденды крупнейших
обществ составляли от 8 (Московско-Виндаво-Рыбинская
железная дорога) до 44% (Владикавказская железная дорога) к
номинальной стоимости акций 44.
Высокие дивиденды вызывали рост биржевого курса акций,
биржевой ажиотаж, различного рода махинации. Акции крупней-
42 «Труды Чрезвычайного Всероссийского железнодорожного съезда»,
стр 29. По подсчетам П. В. Волобуева, общее число рабочих и служащих
на железных дорогах страны (казенных и частных) составило к 1918 г.
1 млн., из них. служащих — 169 тыс., рабочих — 833 тыс. (без рабочих
железнодорожных мастерских) (П. В. Волобуев. Пролетариат и буржуа-
зия России в 1917 году. М., 1964, стр. 16).
43 «Министерство финансов. 1904—1913». СПб., 1914, стр. 88.
44 «Краткий очерк развития нашей железнодорожной сети за десятилетие
1904—1913 гг.». Пг., 1914, стр. 63.
69

В В ЖУРАВЛЕВ
ших железнодорожных обществ в предвоенные годы котировались
на бирже по курсам, превышавшим их номинальную стоимость в
2—6 раз 45.
Однако дивиденды на акции при всей их значительности не
служили единственным источником доходов крупнейших
монополистов. Учредительская прибыль, доходы от эмиссии и
реализации облигационных капиталов, доходы от «сбережений» при
строительстве новых линий, крупные куши от биржевой игры
с железнодорожными ценными бумагами и т. п.— все эти громадные
прибыли поступали в руки небольшой кучки представителей
финансовой олигархии, сложившейся на основе тесного сращивания
железнодорожных обществ с крупнейшими частными
коммерческими банками России.
Связи железнодорожных предприятий с банками
прослеживаются, начиная с 80—90-х годов XIX в. Но в то время они еще не
носили характера тесного сращивания, хотя и создавали его
предпосылки. Усиленный интерес к железнодорожному делу в это время
проявляют такие банки, как Петербургский Международный,
Русский для внешней торговли, Волжско-Камский. С начала XX в.
связи шести крупнейших железнодорожных обществ с банками
начинают носить уже регулярный характер. От эпизодического
кредитования банки переходят к осуществлению широкого
финансирования обществ, принимают активное участие в эмиссии
и реализации облигационных капиталов, берут на себя
счетоводческие функции отдельных железнодорожных предприятий.
Усиливаются личные унии руководителей банков и
железнодорожных обществ. Предвоенное шестилетие послужило новым
этапом во взаимоотношениях банков и железнодорожных обществ.
Сложившийся в условиях усиленного железнодорожного
учредительства консорциум крупнейших русских банков прочно берет
в свои руки финансово-организационное строительство новых
дорог 46.
В годы мировой войны в обстановке развитого государственно-
монополистического капитализма связи банков с
железнодорожными обществами продолжали развиваться вширь и вглубь. Ко
времени Октябрьской революции частный железнодорожный
транспорт стоял на первом месте среди других отраслей экономики
России по степени сращивания его с банковским капиталом. По
подсчетам И. Ф. Гиндина и Л. Е. Шепелева, накануне Октября
74% железнодорожных обществ, сосредоточивших в своих руках
93% акционерных капиталов частного железнодорожного сектора,
были непосредственно связаны с крупнейшими коммерческими
45 ЦГИА СССР, ф. 966, оп. 1,д. 6, л. 135.
46 Подробнее об этом см.: А. М. Соловьева. Указ. статья.
70

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
банками страны 47. Причем, если связи банков с обществами дорог
местного значения и подъездных путей были сравнительно слабыми
(под контролем банков находилось 24% таких предприятий с 56%
акционерных капиталов), то сращивание банковского капитала с
обществами дорог магистрального и общего значения достигло
почти абсолютных масштабов (97% дорог с 99% общих
акционерных капиталов).
Ярким показателем усиления позиций крупного финансового
капитала в частном железнодорожном хозяйстве является
сосредоточение контроля над деятельностью железнодорожных обществ
в руках немногих банков. В 1917 г. из общего числа 42
предприятий, связанных с банками, 40 обществ (97%) контролировались
восемью крупнейшими банками: Русско-Азиатским,
Международным, Торгово-промышленным, Сибирским торговым,
Волжско-Камским, Азовско-Донским, Петроградским частным и Русским для
внешней торговли.
Наиболее прочные позиции в железнодорожном деле завоевал
Русско-Азиатский банк, который в той или иной степени
контролировал 20 железнодорожных обществ, имел девять своих
представителей в правлениях патронируемых предприятий. Вслед
за ним шли: Международный (соответственно 17 и 7), Торгово-
промышленный (13 и 5), Сибирский торговый (10 и 13), Азовско-
Донской (9 и 5) и т. д.
Острую борьбу за упрочение своего влияния в
железнодорожном хозяйстве вели прежде всего Русско-Азиатский и
Международный банки. Внешним показателем конкуренции было
выступление этих банковских гигантов в качестве партнеров-конкурентов,
боровшихся за преобладающее влияние в делах целого ряда
обществ: Московско-Казанской, Северо-Донецкой, Юго-Восточных,
Южно-Сибирской, Кахетинской, Северо-Восточной Уральской и
некоторых других железных дорог. Для достижения успеха в
этой борьбе каждый из вышеупомянутых банков старался
привлечь своих партнеров в лице других банковских
учреждений. Международный банк в железнодорожном деле нередко
выступал в тесном контакте с Торгово-промышленным, Русско-
Азиатский — с Петроградским частным. Это, безусловно, не мешало
каждому из субпартнеров действовать и в качестве
самостоятельной силы по отношению к другим железнодорожным обществам.
47 И. Ф Гиндин, Л. Е Шепелев. Банковские монополии в России накануне
Великой Октябрьской социалистической революции.— «Исторические
записки», т. 66, стр. 45, 61. В среднем по всем акционерным
предприятиям России под контролем банков находилось 19% обществ с 44%
акционерных капиталов. В тяжелой промышленности в непосредственной связи
с банками состояло 27% предприятий с 60% общих акционерных капиталов
данной отрасли.
71

В. В ЖУРАВЛЕВ
Важным показателем степени сращивания банков с
железнодорожными обществами служит механизм личных уний. Число
представителей банков в правлениях подконтрольных
железнодорожных предприятий в 1917 г. достигло 52 48, причем воротилы
пяти крупнейших банков занимали посты председателей правлений
10 железнодорожных обществ (от Русско-Азиатского и Сибирского
торгового — по три, от Международного — два, от
Волжско-Камского и Азовско-Донского — по одному).
Среди финансовых тузов первого ранга следует назвать прежде
всего А. И. Путилова. Состоя членом правлений 44 акционерных
предприятий России 49, Путилов занимал видные посты и в
железнодорожных обществах. Накануне Октября он был
председателем правления (затем директором) общества Московско-Казанской
железной дороги, а также членом правлений или директором
девяти других железнодорожных обществ 50. Один из руководителей
Международного банка, А. И. Вышнеградский, в течение
длительного времени занимал пост председателя правления Московско-
Виндаво-Рыбинской железной дороги, входил в правления ряда
других обществ. В списках директоров и членов правлений
железнодорожных предприятий можно встретить имена других
крупнейших воротил финансового капитала: Верстрата (Русско-
Азиатский банк), Шайкевича (Международный банк), Каминки
(Азовско-Донской банк), Соловейчика (Сибирский банк), Утина
(Учетный и ссудный банк) и т. д.
Непосредственным результатом сращивания банков с
железнодорожными обществами было усиление экономического веса русской
банковской системы. Громадные капиталы, реализуемые для
постройки и усиления железнодорожных путей, помещались на
текущих счетах частных банков. И так как эти суммы
расходовались не сразу, банки широко пользовались ими для своих операций.
Железнодорожное строительство, таким образом, являлось
важным источником, из которого банки черпали свои оборотные
средства. К началу первой мировой войны (на 1 июля 1914 г.) на счетах
25 коммерческих банков были сосредоточены реализованные
капиталы 32 железнодорожных предприятий на общую сумму
400,5 млн. руб., причем 93% ее концентрировалось в руках семи
крупнейших банков 51.
Условия первой мировой войны породили новые формы связей
банков с железнодорожными обществами и, следовательно,
открыли дополнительные источники обогащения финансовой олигар-
48 И. Ф. Гиндин, Л. Е. Шепелев. Указ. статья, стр 87—88.
49 «Материалы по истории СССР», т. VI, М., 1959, стр. 766.
50 «Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской
социалистической революции», ч. 1. М.—Л., 1957, стр. 112—113
51 ЦГИА СССР, ф. 268, оп. 3 д. 1495, лл. 6—9.
72

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
хии. Банки стали широко выдавать железнодорожным обществам
кредиты в форме учета векселей последних. В мае 1917 г. на
заседании представительной организации железнодорожных
монополистов — Совета частных железных дорог — было подчеркнуто,
что «вексельный кредит является в настоящее время почти
единственным источником для покрытия расходов частных железных
дорог» 52. Наиболее распространенной формой финансирования
банками частных железнодорожных предприятий в годы мировой
войны стало кредитование обществ в счет разрешенных к выпуску,
но еще нереализованных облигационных займов. К моменту
национализации выданные правительством и не покрытые
облигационными выпусками временные свидетельства составили общую сумму
168 млн. руб.53
Наряду с дальнейшим упрочением позиций финансового
капитала в обществах дорог магистрального и общего значения в годы
войны усилилась связь с банками обществ дорог местного значения
и подъездных путей. Временное правительство поощряло
расширение этих связей. Капиталы большинства мелких
железнодорожных предприятий не пользовались правительственной гарантией.
С целью более широкого кредитования этих обществ банками
правительство было готово дать гарантию последним, что задолженность
мелких предприятий будет покрыта54. Подобные действия
правительства способствовали расширению сферы деятельности и
укреплению позиций финансового капитала в железнодорожном хозяйстве
страны.
Объективный ход развития монополистического капитала в
железнодорожном хозяйстве страны породил две существенные
тенденции, которые выявились еще в предвоенные годы, но
особенно усилились в период первой мировой войны: стремление к
вертикальному комбинированию производства и тенденция к
организационно-экономическому сближению отдельных
железнодорожных обществ.
Стремление обществ к приобретению промышленных
предприятий, способных обеспечить железные дороги топливом,
металлом, цементом, деревом для шпал и т. п., стали особенно ощутимыми
в годы предвоенного промышленного подъема. Они диктовались в
то время прежде всего потребностями борьбы с промышленными
монополиями в условиях товарно-сырьевого кризиса,
порожденного диспропорциями промышленного подъема.
52 Там же, ф. 376 (Правления общества Черноморской железной дороги),
оп. 1, д. 1155, л. 120.
53 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп. 1, д. 26, лл. 166—168.
54 ЦГАОР СССР, ф. 4390 (Народного комиссариата Государственного
контроля), оп. 8, д. 3, лл. 61—62.
73

В В ЖУРАВЛЕВ
В 1913 г. правления девяти крупнейших железнодорожных
обществ обратились в правительственные инстанции с
ходатайством «разрешить организацию железным дорогам своих угольных
копей, брикетных фабрик, нефтяных скважин, разработку лесных
площадей на дрова, шпалы и т. п.» 55 Несмотря на энергичные
протесты торгово-промышленных кругов 56, железнодорожные
общества стали получать разрешения на приобретение и аренду
промышленных предприятий. Ко времени Октябрьской революции
крупнейшие железнодорожные общества достигли довольно
высокого уровня комбинирования производства. В крупнейшего
нефтепромышленника на Северном Кавказе оформилось общество
Владикавказской железной дороги, вложившее в нефтяное дело
4,2 млн. руб. В соответствии с программой дальнейшего развития
общества на 1918—1922 гг. акционеры предполагали вложить во
вспомогательные предприятия 47,5 млн. руб. Общество
рассчитывало в недалеком будущем ежегодно получать 12 млн. пудов нефти,
16 млн. пудов угля и антрацита, 700 тыс. шпал, большое количество
пиловочного материала, строительного камня, щебня и т. п. 57.
Эксплуатируя Голубевско-Марьевский рудник, общество
Московско-Киево-Воронежской железной дороги добыло с 1906 по
1917 г. 93,5 млн. пудов угля 58. В 1917 г. общество Московско-
Казанской железной дороги приобрело более половины паев
товарищества Алапаевских горных заводов 59. В августе того же
года на совещании финансовых воротил с участием А. И. Путилова,
П. П. Батолина, Н. К. Фон-Мекка, Е. Ф. Давыдова и др. было
решено приспособить развитие Алапаевского горного округа к
интересам дороги. Округу надлежало поставлять ей чугун,
кровельное и сортовое железо, стальное и чугунное литье, а по окончании
войны — даже подвижной состав. К моменту перекупки
Алапаевского горного округа у общества дороги концерном Стахеева
(30 ноября 1917 г.) кредиты Московско-Казанской дороги
товариществу достигли 30 млн. руб. 60
Хозяева частных железнодорожных предприятий осознали
необходимость координации своих действий еще в годы первой
русской революции. В 1906 г. руководители нескольких
крупнейших обществ с целью объединить «направление деятельности от-
55 ЦГИА СССР, ф 32 (Совета съездов представителей промышленности и
торговли), оп. 1, д. 818, л. 51.
56 Там же, ф. 273 (Управления железными дорогами МПС), оп. 9, д 3867,
лл. 28, 32, 43, 44; ф. 32, оп. 1, д. 818, л. 5, ф 1471 (Совета съездов терских
нефтепромышленников), оп. 1, д. 8, л. 15.
57 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп. 1, д. 57, лл. 30—33, д. 58, л. 115, об.
58 Там же, д. 100, л. 26.
59 ЦГИА СССР, ф. 51 (Товарищества Алапаевских горных заводов
наследников С. С. Яковлева), оп. 1, д. 243, лл. 134—136.
60 Там же, д. 313, лл. 20, 64, 48.
74

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
дельных железнодорожных предприятий и взгляды руководящих
ими органов»61 стали периодически собираться на совещания,
которые носили тогда еще частный характер. К 1913 г. в состав
этого совещания вошли представители почти всех
железнодорожных обществ. Однако попытки добиться у царских
правительственных органов легализации совещания потерпели неудачу 62. Только
после Февральской революции, 7 марта 1917 г., это совещание
оформилось в. Совет частных железных дорог, поставивший перед
собой задачу разрабатывать вопросы «финансового,
экономического, социального, технического, тарифного, эксплуатационного
и т. п. характера», связанные с постройкой и эксплуатацией
частных железных дорог 63. Анализ найденных нами журналов
заседаний Совета позволяет заключить, что его деятельность выходила
за рамки обычной предпринимательской организации. Помимо
выполнения функций представительной организации данной
отрасли и антирабочего союза, Совет частных железных дорог
разрабатывал меры, которые в конечном счете были направлены на
организационно-экономическое объединение частного
железнодорожного хозяйства страны. С этой целью вырабатывались
единый «нормальный устав» железнодорожных обществ, единые
принципы взаимоотношений их с государством и финансовыми
учреждениями, подготавливались условия для унификации
эксплуатационной, тарифной и технической организации производства 64.
Одна из существенных черт вновь созданной
предпринимательской организации заключалась в специфике состава ее
руководящего органа. Специфика эта проистекала из особенностей
формирования ведавшей частным транспортом монополистической
буржуазии. В железнодорожном деле, за отдельными исключениями,
отсутствовала преемственность монополистических воротил от
железнодорожных королей концессионной эпохи. Сосредоточение
руководства железнодорожными предприятиями в руках немногих
коммерческих банков породило и особые формы управления этой
отраслью капиталистического хозяйства со стороны финансовой
олигархии. Хотя среди членов Совета мы встречаем имена видных
представителей капиталистического мира, но в основном он был
сформирован не из финансовых тузов — истинных хозяев
железнодорожных предприятий. Упомянутые нами выше финансовые
олигархи предпочитали осуществлять свое руководство частным
железнодорожным хозяйством опосредованно — через связанных
с ними крупных теоретиков и практиков железнодорожного дела,
61 Там же, ф. 286 (Правления Общества железнодорожных ветвей), оп. 1,
д. 9, л. 72.
62 ЦГИА СССР, ф. 229 (Канцелярии министра путей сообщения), оп. 4,
д. 1841, лл. 1—3 и др.
63 Там же, ф. 286, оп. 1, д. 9, л. 74.
64 Там же, д. 9—10; ф. 376, оп. 1, д. 1155—1157.
75

В. В ЖУРАВЛЕВ
таких представителей буржуазной бюрократии, как председатель
правления Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги,
инженер-путеец Н. Д. Байдак (председатель Совета), профессор
Института путей сообщения В. А. Нагродский (заместитель
председателя Совета) и т. п. Все это, как мы убедимся ниже, сказалось
и на особенностях национализации этой отрасли хозяйства.
Развитие империализма, таким образом, создавало
объективные условия для совершенствования материально-организационных
основ частного железнодорожного хозяйства страны. Однако
господство капиталистических производственных отношений с
ярко выраженными чертами их кризиса в эпоху империализма
накладывало печать уродливости на этот процесс. Частные
железные дороги занимали чрезвычайно выгодное положение в общей
транспортной системе страны. Они проходили, как правило, по
экономически развитым районам России, соединяли важнейшие
народнохозяйственные центры — промышленный Юг, Северный
Кавказ и Закавказье, Поволжье, Урал и другие районы — с
Москвой и Петербургом. Если посмотреть на дореволюционную карту
железных дорог страны, то нетрудно заметить одну деталь: наиболее
крупные частные дороги располагались по диагонали к казенным,
связывали важнейшие народнохозяйственные центры кратчайшими
расстояниями. Такое более выгодное направление частных дорог
предрешало их успех в конкурентной борьбе с казенными линиями.
«Постройка частных железнодорожных линий, конкурирующих с
казенными,— признавал министр путей сообщения в отчете
царю,— нередко столь чувствительно отзывается на последних, что
их пропускная способность, на усиление которой затрачены
крупные капиталы, остается на многие годы неиспользованной в
полной мере... Эти ежегодные убытки с постройкой каждой новой
конкурирующей частной дороги увеличиваются» 65.
Конкуренция частных дорог с казенными, дополняясь борьбой
за сферы влияния между отдельными частными обществами,
оказывала отрицательное влияние на развитие народного хозяйства
страны, тормозила расширение внутреннего товарооборота.
Владея могучими производительными силами, капиталисты —
собственники железных дорог распоряжались ими хищнически.
В результате частная сеть к началу мировой войны отставала по
своей технической оснащенности даже от слабооборудованных
казенных линий. Хищничество железнодорожных монополистов
явилось одной из важных предпосылок, определивших развал
железнодорожного транспорта страны в годы первой мировой войны.
Высокий уровень концентрации производства и капитала и
сращивание железнодорожных обществ с небольшой кучкой круп-
65 «Всеподданнейший отчет министра путей сообщения о деятельности
Министерства путей сообщения за 1909—1913 гг.» СПб., 1914, стр. 22.
76

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
ных коммерческих банков дополнялись системой тесных связей
транспортных монополий с государственным аппаратом. Эти
государственно-монополистические отношения выражались прежде
всего в классических формах сращивания государственных и
частнокапиталистических средств, о чем мы уже подробно говорили,
в тарифной политике правительства и во всей системе
государственного регулирования деятельности транспорта. Причем широкое
кредитование железнодорожных обществ осуществлялось в таких
формах, которые, принося сверхприбыли монополистам, ложились
тяжелым бременем на государственный бюджет. Государственные
доходы от эксплуатации железных дорог в последние годы перед
революцией выражались в следующих размерах (в млн. руб.)66:
Год Казенные Частные
1913 813,6 50,3
1914 733,4 57,0
1915 783,3 59,0
1916 964,7 62,0
Итак, вложив в частный сектор не менее трети общих средств,
затраченных на железнодорожное строительство в стране,
правительство получало от участия в делах железнодорожных
обществ доходы в 12—15 раз меньшие, чем от эксплуатации
казенных линий. На практике же эти поступления в казну от
железнодорожных обществ были еще меньшими, так как ежегодные
расходы правительства на приплаты, пособия и обязательные
платежи по займам частных обществ достигали 40—60% суммы
полученных казной доходов. За период с 1904 по 1913 г.
правительство получило 174 млн. руб. прибыли от участия в делах частных
железнодорожных обществ. За эти же годы казна выплатила
только по гарантии облигационных капиталов этих обществ
76 млн. руб. 67 Таким образом, акционеры, вложившие в частное
железнодорожное дело немногим более 5% средств, получали
только в виде дивидендов большие суммы прибыли, чем
государство, которое построило дороги фактически на свои средства.
Вышеприведенные данные свидетельствуют не в пользу тех
исследователей, которые, основываясь на подсчете доли участия
государственных средств в частном железнодорожном хозяйстве, не
видят существенной разницы между казенными железными
дорогами и частными обществами.
Обоюдный процесс сращивания государственного аппарата
с железнодорожными монополиями, основанный на высокоразви-
66 М. М. Шмуккер. Бюджет и железные дороги.— «Вестник финансов»,
1923, № 22, стр. 29—30.
67 «Министерство финансов. 1904—1913», стр. 88.
77

В В ЖУРАВЛЕВ
той материально-организационной базе и закрепленный целой
системой личных уний, создавал условия для регулирования
деятельности железнодорожного транспорта в масштабах страны.
Попытки координировать работу частных дорог правительство
предпринимало еще в довоенные годы. В годы первой мировой
войны тенденции к регулированию перерастают в оформленную
государственными установлениями систему.
Уже в 1906 г. были созданы Центральный и порайонные
комитеты для регулирования перевозок массовых грузов. С этой
целью вся железнодорожная сеть страны была разделена на 10
районов, каждый из которых объединял несколько казенных
и частных дорог. Однако эта форма регулирования не принесла
особых результатов, хотя порайонные комитеты продолжали
существовать и в годы войны.
Со вступлением России в первую мировую войну вся
железнодорожная сеть была разделена на дороги тыла (Восточный район)
и дороги фронта (Западный район). Первые остались в ведении
МПС, руководство последними было сосредоточено в руках
Военного ведомства. С февраля 1915 г. был учрежден Временный
распорядительный комитет по железнодорожным перевозкам для
регулирования перевозок по дорогам тыла, а также для
согласования деятельности МПС и военных ведомств по транспортным
вопросам. Наконец, 17 августа 1915 г. было создано Особое
совещание по перевозкам как «высшее правительственное
установление» по регулированию всех транспортных перевозок в стране.
Факты свидетельствуют, что создание системы государственного
регулирования деятельностью транспорта в годы мировой войны
принесло определенные результаты, несколько отдалило кризис
железнодорожного хозяйства. Однако в целом
военно-бюрократические регулирующие органы, дублируя друг друга и взаимно
конкурируя, не смогли справиться с возложенными на них
задачами. По выражению одного из членов Особого совещания по
перевозкам, выработка общего плана перевозок и после создания
всех регулирующих органов продолжала оставаться задачей о
квадратуре круга68.
Неспособность железных дорог справиться с перевозками
определилась с первых же дней войны, но первые симптомы острого
кризиса стали очевидными со второй половины 1915 г. Снабжение
фронтов военными грузами, промышленности, работавшей на
войну, топливом и материалами, а население страны —
продовольствием оказались под угрозой срыва. В 1916 г. железные
дороги смогли перевезти от 40 до 50% плановых грузов 69.
Временное правительство оказалось бессильным приостановить разруху
68 ЦГИА СССР, ф. 268, оп. 5, д. 321, л. 393 об.
69 Там же, д. 325, л. 151.
78

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
железных дорог 70. Перевозки в 1917 г. по сравнению с
предыдущим годом понизились более чем на 20% 71. Общий недогруз
по всей сети железных дорог за 1917 г. (до середины октября)
по сравнению с 1916 г. достиг 1,5 млн. вагонов, из них около 170
тыс. вагонов с топливом 72. Выступая на заседании Совета
частных железных дорог в октябре 1917 г., инженер С. В. Тюменев как
бы подвел итог регулирующей деятельности царского и
Временного правительств на транспорте. «Во второй половине
сентября,— заявил он,— произошло такое потрясение, наступил тот
кризис, который можно назвать агонией транспорта...
Катастрофа началась» 73.
Создание системы государственного регулирования
деятельностью железнодорожного транспорта в годы мировой войны
свидетельствовало о созревании материально-организационных
условий для обобществления этой важнейшей отрасли экономики
страны. Крах регулирования с особой остротой подтвердил, что
найти выход из кризисного состояния транспорта можно было
только при условии ликвидации капиталистических
производственных отношений и эксплуататорской надстройки российского
общества.
Железнодорожный транспорт России перед Октябрьской
революцией представлял собой, по словам В. И. Ленина, «самое
крупное выражение капиталистического механизма, наиболее
централизованно построенное на основе крупной материальной
техники и наиболее необходимое для государства», он воплощал
в себе «сконцентрированный опыт капитализма»74. Сложившийся
на основе концентрации производства и капитала, на базе
государственного регулирования и развития финансового капитала
учетно-распределительный аппарат частного железнодорожного
хозяйства страны пролетариату предстояло Использовать в
процессе национализации, трансформировав его в соответствии с
принципами социалистического ведения хозяйства.
70 Подробнее об этом см.: П. В. Волобуев. Временное правительство и
вопрос о преодолении разрухи на железнодорожном транспорте.—
«Исторические записки», т. 69, он же. Экономическая политика Временного
правительства М., 1962.
71 ЦГИА СССР, ф. 32, он. 1, д. 661, л 5.
72 ЦГАОР СССР, ф. 5498 (Центрального исполнительного комитета
Всероссийского железнодорожного союза (Викжель), оп. 1, д. 86, лл. 3—4.
73 ЦГИА СССР, ф. 32, оп. 1, д. 661, лл. 5—6.
74 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр 140.
79

В. В ЖУРАВЛЕВ
ДВИЖЕНИЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКОВ
ЗА КОНТРОЛЬ НА ТРАНСПОРТЕ (МАРТ — ОКТЯБРЬ 1917 Г)
История подготовки и проведения Великой Октябрьской
социалистической революции воочию показала, что национализация
основных отраслей крупнокапиталистического хозяйства не
может быть осуществлена в результате единовременного
декретивного решения, что это сложный и длительный процесс, успех
которого в конечном счете зависит от инициативы,
революционной самодеятельности и организаторского опыта самих рабочих
масс. Свержение царизма в феврале 1917 г. поставило перед
пролетариатом неотложную задачу осуществления рабочего
контроля над производством и распределением в стране. В
специфических условиях двоевластия и дальнейшего развития революции
требование рабочего контроля, не будучи задачей
социалистического характера, открывало возможности для выхода страны
из состояния разрухи, создавало условия для упрочения
демократических завоеваний, для перерастания революции буржуазно-
демократической в социалистическую. «Социализм,—
подчеркивал в тех условиях В. И. Ленин,— ставится нами не как прыжок,
а как практический выход из создавшейся разрухи» 75.
Закономерно поэтому, что идея рабочего контроля, сформулированная
В. И. Лениным еще до Февральской революции, в период с апреля
по октябрь 1917 г. углубляется, конкретизируется и всесторонне
обосновывается 76.
Необходимость осуществления многостороннего контроля над
деятельностью капиталистов на транспорте была очевидной для
большинства железнодорожников с первых же дней
Февральской революции. Только этим можно объяснить активное
вторжение рабочих масс в самые различные сферы железнодорожной
жизни, которое можно наблюдать уже в марте 1917 г.
Наблюдение за деятельностью администрации и чистка ее, борьба за
демократизацию порядков на транспорте, вмешательство в вопросы
жилищно-бытового характера и распределения заработной платы
и даже попытки осуществлять наблюдение за технической
стороной деятельности дорог — таков далеко не полный перечень
форм рабочего контроля на транспорте.
К концу марта 1917 г., как отмечает А. Таняев, «на
большинстве железных дорог местные и районные комитеты осуществляли
уже фактически контроль над управлением, требуя объяснений
у администрации по каждому более или менее сомнительному
75 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, стр. 446.
76 Подробнее об этом см : П В. Волобуев. Ленинская идея рабочего
контроля и движение за рабочий контроль в марте — октябре 1917 г.—
«Вопросы истории КПСС», 1962, № 6.
80

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
по своей целесообразности распоряжению и вообще входя во
все мелочи железнодорожного хозяйства. Можно сказать, что
ни один вопрос управления не проходил мимо их внимания» 77
Однако в условиях давления буржуазии и противодействия
Временного правительства рабочий контроль на транспорте не
мог стать достаточно действенным и эффективным. В немалой
степени этому способствовала соглашательская политика
меньшевиков и эсеров, выдвинувших в противовес ленинской идее
рабочего контроля демагогический лозунг «общественного и
государственного контроля», который на деле вел к подмене
рабочего контроля государственно-монополистическим
регулированием. Да и само толкование функций и целенаправленности
контроля у различных слоев железнодорожников было
неодинаковым: оно было столь же разнообразным, сколь пестрым в
социальном отношении был этот отряд трудящихся.
«Железнодорожники,— писал впоследствии народный
комиссар путей сообщения В. И. Невский,— это смесь, это пестрая
смесь чисто пролетарских слоев, самых доподлинных пролетариев,
мелкой буржуазии с ее мещанской идеологией, всех этих
управленцев, правителей дел, старших агентов и, наконец,
реакционный слой железнодорожной бюрократии — все эти начальники
дорог, их помощники, начальники служб, вся эта гнусная челядь
бывшего царского режима»78.
Наиболее сознательную и сплоченную силу среди
железнодорожников составляли рабочие депо и железнодорожных
мастерских. Это было пролетарское ядро всей армии тружеников
транспорта, закаленное опытом двух революций. Мы не
располагаем точными общими сведениями об удельном весе этой
категории железнодорожников на частной сети. Отдельные сведения
рисуют нам следующую картину: мастеровые и рабочие
мастерских и паровозных депо, а также другие мастеровые и рабочие,
занятые поденной и сдельной работой, в 1916 г. составляли на
Владикавказской железной дороге 48,2%, на
Рязанско-Уральской — 58% числа всех рабочих и служащих дороги 79. Видное
место среди рабочих депо и мастерских занимали кадры
квалифицированных рабочих-металлистов: слесари, токари, кузнецы,
строгальщики, сверлильщики, литейщики, медники и т. д.
Специфика транспорта определила более высокий, чем в
основных отраслях промышленности, удельный вес служащих на
железных дорогах. По подсчетам А. Г. Рашина, относящимся
к 1920 г., служащие составляли 16,8% железнодорожников, тогда
как в обрабатывающей промышленности их число не превышало
77 А. Таняев. Указ. соч , стр. 54.
78 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 13.
79 ЦГИА СССР, ф. 229, оп. 4, д 1879, лл. 2-10, 64—76.
81

В В. ЖУРАВЛЕВ
8,4% 80. По условиям жизни и по образу мыслей мелкие и
средние железнодорожные служащие представляли собой в
подавляющей части мелкобуржуазную массу. Промежуточным звеном
между рабочими и служащими можно считать категорию «служителей»
(стрелочники, проводники, путевые надсмотрщики, сторожа,
курьеры, рассыльные и т. п.). Удельный вес этой категории
железнодорожников был довольно значительным (около 20%) 81. А. Г.
Рашин относит «служителей» к рабочим, но будет, пожалуй,
точнее считать их полупролетариями, тем более что значительная
часть их была непосредственно связана с деревней.
Наличие мощной мелкобуржуазной прослойки, как видим,
вытекало из самой производственной структуры армии
железнодорожников. В годы мировой войны влияние мелкобуржуазных
элементов еще более усилилось, так как мелкая буржуазия города
и деревни стремилась попасть на железные дороги в надежде
избежать призыва в армию. Изменения классового состава
коснулись также рабочих железнодорожных мастерских. По данным
мобилизационного отдела Генерального штаба, к октябрю 1916 г.
из всех рабочих железнодорожных мастерских, подлежавших
призыву, получили отсрочку только 51,1% 82. Мелкобуржуазная
стихия и была той питательной средой, в которой созревали
эсеро-меньшевистские настроения значительной части
железнодорожников.
Из 500 делегатов учредительного съезда железнодорожников,
состоявшегося в июле 1917 г., большевиков было не более 5—6 83.
Эсеро-меньшевистское засилье на съезде в основном отражало
ту расстановку сил, которая определилась в главных комитетах
большинства дорог еще до июльских событий. Так, на
Московско-Киево-Воронежской железной дороге к маю 1917 г. (по
воспоминаниям председателя Главного комитета Липатникова)
коммунистов «можно было перечесть на пальцах», к июню число
их удесятерилось, но в Главном комитете большевиков было не
более 2—3 и примерно столько же сочувствующих. Такое же число
их было на II вседорожном делегатском съезде в июле 84. На
I делегатском съезде районных комитетов Юго-Восточных
железных дорог, работа которого проходила в Воронеже с 15 апреля
80 А. Г. Рашин. Численность и состав работников железнодорожного
транспорта к концу 1920 г.— «Материалы по статистике труда
работников транспорта», М , 1921, стр. 9, 11.
81 А. Таняев. Указ. соч., стр 20.
82 Л. С. Гапоненко. Рабочий класс России накануне Великого Октября.—
«Исторические записки», т. 73, стр. 56
83 О. Пятницкий. Воспоминания об октябрьских днях в Москве.—
«Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 7.
84Липатников За год (на Московско-Киево-Воронежской железной дороге) —
«Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 26.
82

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
по 16 мая, большевиков было не более 4 85. II съезд делегатов
Владикавказской железной дороги (1—15 июня) абсолютным
большинством голосов принимает резолюцию полного доверия
коалиционному правительству, приветствует «вступление в министерство
социалистов» 86.
Но было бы неправильным на основании этих фактов делать
вывод о безраздельном влиянии меньшевиков и эсеров на массы
железнодорожников, о соглашательской позиции, занятой
железнодорожниками в целом. Данные факты более говорят о
необычайной сложности той кропотливой работы по политическому
воспитанию железнодорожников, которую вели в это время
большевики.
Особенности расстановки классовых сил в среде
железнодорожников определили и специфические формы работы
большевиков на транспорте. Используя свое прочное положение среди
рабочих железнодорожных депо и мастерских, партия
большевиков поставила задачу создания специального Союза мастеровых
и рабочих железных дорог в противовес эсеро-меньшевистскому
Викжелю. Такой Союз был оформлен в мае — июне 1917 г.,
объединял железнодорожных мастеровых и рабочих Москвы и
Петрограда и строился в противовес территориальным принципам
формирования местных органов Викжеля на сугубо классовой,
пролетарской основе. Подавляющее число членов правления
Союза (2/3) состояло из большевиков. В своем первом обращении
к железнодорожным пролетариям правление определило, что
главная задача Союза состоит в том, чтобы стать «пролетарским
центром, вокруг которого объединятся все трудящиеся на железных
дорогах России в противовес Всероссийскому железнодорожному
союзу» 87. Это был единственный в стране случай создания
параллельной профессиональной организации для взрыва эсеро-мень-
шевистского органа извне. Хотя расширение Союза за пределы
московского и петроградского железнодорожных узлов было
достигнуто только после Октябрьской революции 88, однако за
этой пролетарской организацией шли рабочие служб тяги и пути
многих железных дорог 89. Требование рабочего контроля на
транспорте для Союза было неотделимо от вопроса о власти,
экономические требования сочетались с большевистскими
политическими лозунгами.
Проводимая передовыми силами железнодорожного
пролетариата тактика взрыва Викжеля извне сочеталась с упорной рабо-
86 ЦГАОР СССР, ф. 5498, оп. 1, д. 37, л. 3.
86 Там же, д. 30, л. 1.
87 «Правда», 10 июня 1917 г.
88 Всероссийский учредительный съезд мастеровых и рабочих был созван
лишь в декабре 1917 г.
89 А. Таняев. Указ. соч., стр. 46—51.
83

В. В. ЖУРАВЛЕВ
той большевиков в гуще тех слоев трудящихся транспорта,
которые были захвачены волной мелкобуржуазной стихии. Члены
президиума Главного Военно-революционного комитета
Московско-Казанской железной дороги, давая оценку работе
большевиков среди сочувствующих эсеро-меньшевистским лозунгам
железнодорожников в период подготовки революции, так писали об
этом уже в годовщину Великого Октября: «Маленькая горсточка
лиц, ранее большинства понявшая смысл событий и усвоившая
скорее, чем другие, идею большевизма, работала не покладая
рук..., ведя упорную борьбу с отстававшими политически от
революции течениями. Работа была мала, незаметна и в большинстве
непродуктивна, но упорством давала желательные результаты,
массы мало-помалу становились революционнее» 90.
И действительно, работа большевиков в массе
железнодорожников в период подготовки Октябрьской революции могла
показаться незаметной только на первый взгляд. Результативность
ее проявлялась уже в том, что трудящиеся слои
железнодорожников, не всегда способные разобраться в сложности
политической обстановки, в решении классовых вопросов шли дальше
призывов эсеро-меньшевистских «проповедников». Это выражалось
прежде всего в их требованиях по вопросу о рабочем контроле.
I съезд делегатов Юго-Восточных железных дорог 16 мая
принимает резолюцию, выражавшую полное недоверие
администрации, требует «немедленного и непременного» контроля над ее
деятельностью. «Контроль,— подчеркивалось в резолюции
съезда,— должен состоять из железнодорожника, солдата, рабочего
и крестьянина». Такой состав контрольных органов, способствуя
«полному слиянию» Всероссийского Совета рабочих, солдатских
и крестьянских депутатов с Союзом железнодорожников, должен
был, по мнению делегатов, создать условия для обеспечения
действенности контроля по управлению железными дорогами. Съезд
постановил ввести в состав правления акционерного общества
дороги представителей от железнодорожников, солдат и крестьян
с правом решающего голоса, а также поручил всем местным
комитетам дороги «учредить действенный контроль над всей
железнодорожной жизнью» 91.
Подобные же требования прозвучали на II съезде делегатов
Владикавказской железной дороги. В резолюции, принятой
10 июня, съезд, отметив, что «хищническая экономия частных
предпринимателей является одним из факторов транспортной
разрухи», признал «желательным, необходимым и своевременным»
переход Владикавказской дороги в казну 92. Съезд также выска-
90 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 21.
91 ЦГАОР СССР, ф. 5498, оп. 1, д. 37, л. 13 об.
92 Там же, д. 30, л. 10.
84

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
зался за необходимость немедленного пересмотра всего состава
управления дороги с целью замены старых чиновников «более
честными, демократически настроенными и распорядительными
людьми» 93.
Но особенно показательными для настроений трудящихся
масс железнодорожников были прения по вопросу о размера
наградных. На заседании 9 июня была принята резолюция,
требовавшая, чтобы не менее 25% громадной прибыли акционеров
дороги за 1916 г., составившей 20,5 млн. руб., было выдано
служащим, мастеровым и рабочим в качестве наградных, а
распределение этой суммы произведено самими железнодорожниками.
Заявив, что значительность этой прибыли есть результат «крайне
низкой оплаты труда железнодорожников и чрезвычайной
эксплуатации их сил», рабочие отвергли упреки, что ими руководит
стремление «обогащаться, пользуясь свободой» 94.
Безусловно, что в обстановке господства капиталистических
отношений подобные требования трудящихся не могли быть
удовлетворены. Но сама постановка их свидетельствовала о
многом. Под непосредственным влиянием большевистской агитации
среди широких масс железнодорожников зрели идеи
установления эффективного контроля над деятельностью частных
железнодорожных обществ и последующего обобществления их как
необходимых условий решения социальных и экономических проблем,
как решающей предпосылки для налаживания нормальной работы
транспорта. Большевистская программа национализации
транспорта опиралась именно на эту волю передовых железнодорожных
пролетариев.
Однако давление мелкобуржуазной стихии нередко приводило
к тому, что все эти требования окрашивались в
анархо-синдикалистские тона. Если для пролетариата борьба за отстранение
старой администрации, за демократизацию железнодорожной жизни
была лишь одним из моментов общего движения за дальнейшее
развитие революции в стране, то мелкобуржуазные слои
железнодорожников видели в ней только шаг к переходу всех функций
управления транспортом в руки местных железнодорожных
комитетов. Активно выступая за изгнание с железных дорог
реакционной бюрократии, мелкие и средние служащие небескорыстно
видели в этом условие собственного продвижения по той же, хотя
и несколько демократизированной, бюрократической стезе. Эти
обстоятельства определили сложность, неоднозначность и
подчас противоречивость процесса борьбы трудящихся слоев
железнодорожников за ограничение господства и вытеснение крупной
буржуазии из сферы транспорта.
93 Там же.
94 Там же, стр. 9.
85

Н В ЖУРАВЛЕВ
Но и в этих сложных условиях железнодорожный'
пролетариат был способен не только выдвигать идеи действенного
контроля, но и решительно проводил их в жизнь там, где
пролетарское ядро железнодорожников было достаточно сплоченным,
где во главе этого ядра стояли большевики.
С первых же дней Февральской революции большевики
завоевали прочные позиции в выборных органах Подольской железной
дороги. Уже в марте Главный комитет дороги первого состава,
руководимый большевиками, повел решительную борьбу за
изгнание реакционной железнодорожной бюрократии, за
ограничение деятельности капиталистов — хозяев дороги. Управляющий
дорогой Бутенко обратился за помощью к генералам Ставки в
Могилеве. Однако планы удушения большевистского Главного
комитета дороги потерпели крах, так как солдатский гарнизон
Проскурова, где находился Главный комитет, выступил на
защиту железнодорожников. В дни апрельского кризиса, выступая
на съезде железнодорожников Подольской железной дороги,
член Главного комитета большевик И. Голоскок призвал
железнодорожников принять тактику большевиков в целом 95.
Показательна в этом отношении также деятельность комитета
мастеровых и рабочих Перовских мастерских
Московско-Казанской железной дороги, во главе которого стоял большевик
Плющев. В период с апреля по июль, когда влияние большевиков в
комитете было решающим, проводилась разнообразная работа
по регулированию заработной платы, решались вопросы об
удалении ненавистных мастеров. В апреле комитетом была избрана
финансовая комиссия для проверки казначея и составления
отчетности. В состав этой контрольно-финансовой комиссии вошли
токарь Гуськов, кровельщик Ключевский, обойщик Журилкин,
паяльщик Кириллин и ряд других рабочих. Большевистское
ядро Перовских мастерских было важным центром распространения
идей партии в массах железнодорожников Московско-Казанской
железной дороги. Достаточно сказать, что 10 большевиков —
рабочих Перовских мастерских состояли членами различных
выборных дорожных учреждений 96.
Важным этапом политического воспитания
железнодорожников явились события корниловского мятежа. Значимость этих
событий состояла не только в том, что они прояснили для многих
железнодорожников картину столкновения классовых сил, более
четко определили друзей и врагов рабочего класса. Агрессивная
контрреволюционность буржуазии, особенно ярко проявившаяся
в дни корниловщины, укрепила решимость передовых железно-
95 И. Голоскок. В дни борьбы.— «Вестник путей сообщения», 1918, № 18,
стр. 14.
96 ЦГАОР СССР, ф. 5498, оп. 1, д. 50, лл. 1—21, 38.
86

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
дорожников усилить пролетарский контроль за деятельностью
капиталистов на таком важном для решения судьбы революции
участке, каким был транспорт. Факты активного участия
железнодорожников в подавлении корниловского мятежа общеизвестны 97. Не
повторяя их, остановимся на деятельности Главного комитета
частной Подольской железной дороги. Этой дороге генералитет
Ставки отводил важную роль в переброске контрреволюционных
войск к Петрограду.
Руководимые большевиками, железнодорожники отстранили
сочувствовавшего кадетам начальника станции Шепетовка,
создали революционные комитеты на всех станциях дороги, во глава
узлов поставили надежных комиссаров. Действуя четко и
энергично, железнодорожники задержали последние эшелоны «дикой
дивизии», а также два ударных батальона, снятых с фронта для
переброски в Петроград. Широкая агитация среди солдат,.
разъяснение им смысла совершаемых событий позволили
большевикам Подольской железной дороги задержать около 60 воинских
эшелонов 98. Столь же активно действовали железнодорожники
другой важной для Корнилова магистрали — частных
Юго-Восточных железных дорог. Вооруженные отряды железнодорожных
рабочих в Воронеже, Грязях, Лисках, Царицыне не допустили
переброски войск Каледина с Дона на помощь Корнилову 99.
Укрепление авторитета большевиков в массах
железнодорожников в предоктябрьские дни сопровождалось отстранением в ряде
случаев эсеро-меньшевистских выборных комитетов и
формированием новых, большевистски настроенных. Так, в
вышеупомянутых Перовских мастерских Московско-Казанской железной
дороги после июльских событий возобладали эсеро-меньшевистские
настроения, что выразилось в переизбрании большевистски
настроенного комитета мастеровых и рабочих и в отозвании
большевиков из дорожных выборных органов. Бурный процесс усиления
большевистского влияния среди рабочих и мастеровых,
начавшийся в сентябре 1917 г., завершился созданием 24 октября
нового комитета, в состав которого вошли большевики Плющев
(председатель), Сорокин, Савельев и Радин 100. Характерно, что одной
из первых забот нового комитета было укрепление контрольных
органов. На заседании 25 октября было решено с этой целью
избрать большевика Гинца в президиум технической комиссии101.
Оценивая расстановку классовых сил в среде железнодорож-
97 О. И. Чаадаева. Корниловщина. М.— Л , 1930; Л. Бромберг, И.
Якушев. Большевики — организаторы разгрома корниловщины. М., 1957,.
И. Я. Иванов. Корниловщина и ее разгром. Л., 1965.
98 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 14.
99 «Юго-Восточная за 40 лет». Воронеж, 1957, стр. 15.
100 ЦГАОР СССР, ф. 5498, оп. 1, д. 50, л. 38.
101 Там же, л. 56.
87

В В ЖУРАВЛЕВ
ников накануне Октября, один из членов Викжеля признавал:
«Наш союз включает в себя лиц самого разнородного
направления. Наши управления и старшие агенты на линии примыкают
преимущественно к правым кадетским течениям; мастерские почти
сплошь настроены большевистски»102.
Итак, в широком движении железнодорожников за установление
контроля над хозяйничаньем капиталистов на транспорте в период
от февраля к октябрю 1917 г. прослеживается два течения:
социалистические устремления железнодорожного пролетариата и
представленное мелкобуржуазными и полупролетарскими слоями
буржуазно-демократическое движение «снизу». Будучи различными
по своему социальному содержанию, эти два течения в отдельных
пунктах сливались воедино. Как для тех, так и для других было
характерно нежелание идти на сотрудничество с крупной
буржуазией, стремление изгнать с дорог представителей реакционной
буржуазной бюрократии, демократизировать условия
железнодорожной жизни. Наконец, и те, и другие были солидарны в
своем требовании изъять владение транспортом из рук крупной
буржуазии. Все это определило особенно мощный размах этого
антимонополистического по своей сущности движения,
объективно содействовало борьбе пролетариата за власть.
Идеологи мелкобуржуазных партий и организаций (типа
Викжеля) оказались неспособными оценить смысла, размаха и
направленности этого широкого народного движения. Пытаясь оправдать
свое соглашательство с буржуазией, они обосновывали борьбу
с большевизмом демагогической установкой: разными путями —
к одной цели. Условия же классовой борьбы в период созревания
общенационального кризиса в стране определили другое
объективное соотношение в движении пролетарских и непролетарских
масс трудящихся: совпадающими путями — к различным целям.
Игнорирование лидерами Викжеля этого объективного положения
вещей уже в предоктябрьские дни предопределило отрыв этой
организации от своей социальной базы, сделало неизбежным ее
скорое политическое банкротство.
Однако если для пролетариата борьба за осуществление
контроля над владевшей транспортом крупной буржуазией была лишь
подготовительным этапом к социалистическому преобразованию
транспорта уже в условиях диктатуры пролетариата, то для
непролетарских слоев железнодорожников она означала конечную
цель движений к мелкобуржуазному идеалу, выраженному в
лозунге «Железные дороги — железнодорожникам». Несовпадение
конечных целей предвещало острые коллизии в будущем. Уже в
рассматриваемый период созревали анархо-синдикалистские
настроения мелкобуржуазной части железнодорожников, с которы-
102 ЦГАОР CCCP, ф. 5498, оп. 1 д 56, л. 2.
88

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
ми диктатуре пролетариата пришлось столкнуться в процессе
социалистического обобществления транспорта. Партии
большевиков предстояло провести еще громадную работу по воспитанию
политически отставших от развития революции слоев
железнодорожников. Эффективная система рабочего контроля в условиях
диктатуры пролетариата должна была стать одним из могучих
средств этого воспитания.
ОТ РАБОЧЕГО КОНТРОЛЯ —
К УПРАВЛЕНИЮ ЧАСТНЫМИ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫМИ
ПРЕДПРИЯТИЯМИ (ОКТЯБРЬ 1917—АВГУСТ 1918 Г)
Победа социалистической революции в Петрограде явилась
тем фактором, под влиянием которого окончательно выявилась
и четко определилась расстановка классовых сил в среде
железнодорожников. Передовая часть железнодорожного пролетариата,
представленная в первую очередь рабочими железнодорожных
мастерских, узлов и станций, активно включилась в борьбу за
упрочение Советской власти, за распространение ее вширь.
Высшие слои железнодорожной администрации пополнили
авангардные отряды контрреволюции. Эсеро-меньшевистские Главные
дорожные комитеты, возглавляемые Викжелем, также проявили
в дни Октября свою контрреволюционную сущность.
«Нейтралитет» Викжеля, его требование создать «однородное
социалистическое правительство» на практике преследовали цель подорвать
позиции молодой Советской власти. Классовые столкновения
внутри железнодорожников, таким образом, в миниатюре повторяли
ту сложную картину острых классовых битв, которая
определилась после захвата власти в стране пролетариатом.
Передовая часть железнодорожного пролетариата начала
борьбу за власть на транспорте, за установление рабочего контроля
над его функционированием с первых же дней Октябрьской
революции.
Общее собрание служащих, мастеровых и рабочих Перовских
мастерских Московско-Казанской железной дороги 27 октября
постановило объявить Временное правительство и всех вождей
партий, его поддерживающих, «правительством и вождями измены
революции и предательства народа», а также призвало
пролетарские организации на борьбу со всеми элементами, защищающими
власть буржуазии и идущими против революционных комитетов.
Собрание заявило о своей решимости «содействовать
революционным комитетам в регулировании жизни политической,
хозяйственной и иной, строго сообразуя ее с интересами трудовых масс»103.
103 Там же, д 51, лл. 34—34 об.
89

В В ЖУРАВЛЕВ
1 ноября в мастерских был создан Военно-революционный
комитет, во главе которого встали большевики Т. И. Иванов, Плющев,
Шаров, Сорокин и С. И. Иванов, а также сформирована Красная
гвардия в составе 75 человек 104.
Красногвардейские отряды, созданные на станциях и узлах
Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, стали отстранять
эсеро-меньшевистские железнодорожные органы в первые же дни
после победы вооруженного восстания в Петрограде. 30 октября
Совет рабочих и солдатских депутатов станции Дно указанной
дороги присоединился к петроградским большевикам. Совет
постановил не пропускать телеграммы Викжеля и Главного
дорожного комитета, арестовал дежурных телеграфистов105. 2 ноября
рабочие и мастеровые петроградской сети той же дороги
отстранили весь состав Главного дорожного комитета, а его функции
передали Петроградскому Военно-революционному комитету106.
Как только известия о событиях в Петрограде дошли до
Подольской железной дороги, железнодорожники, руководимые
большевиками, постановили не пропускать с фронта войск на
Петроград, вести широкую агитацию среди солдат Западного фронта.
Комиссар дороги большевик Дубинин, забросив в мусорный ящик
директиву Викжеля о «нейтралитете», дал по линии депешу не
пропускать войск на Петроград, противодействуя этому всеми
мерами, вплоть до разбора пути107. Арестованный
меньшевистско-эсеровскими соглашателями, представленными в Совете
рабочих депутатов дороги, Дубинин был освобожден революционными
солдатами. До 1 ноября большевистский Главный комитет дороги
при поддержке рабочих и мастеровых Гречанского депо изгнал
из Совета соглашателей. Вновь избранный исполком Совета был
уже большевистского состава108.
Сообщения об отстранении соглашательских дорожных
комитетов и о замене их новыми, революционными, поступали в
Петроград непрерывно. Один из членов Викжеля, отметив 28 октября
в своем дневнике, что красногвардейцы арестовали двух членов
Главного комитета Московско-Виндаво-Рыбинской железной
дороги, добавлял: «Это сообщаю как характеристику той атмосферы,
в которой все время приходилось работать в Петрограде, так как
подобные сообщения приходили днем и ночью, чуть ли не через
каждые полчаса» 109. Аналогичная запись сделана им 31 октября:
«Весь день поступают сведения об арестах железнодорожников,
104 ЦГАОР СССР, ф 5498, on. 1, д. 50, л. 38.
105 Там же, д. 83, лл. 28—29.
106 Там же, л. 32.
107 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 15.
108 Там же.
109 ЦГАОР СССР, ф. 5498, оп. 1, д. 56, л. 5.
90

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
причем аресты производятся красногвардейцами из
железнодорожников же» 110.
Движение за создание революционных органов на транспорте
началось как движение рабочих низов, оно выражало настроения
и классовые устремления передовой части железнодорожного
пролетариата. В ходе этой борьбы разрыв между интересами
трудящихся масс железнодорожников и соглашательскими
главными дорожными комитетами все более увеличивался. В то время
как создание революционных железнодорожных органов на
линиях, узлах и станциях приняло в октябре — ноябре всеобъемлющие
масштабы, главные дорожные комитеты или продолжали занимать
открыто враждебную по отношению к Советской власти позицию,
или оставались на позициях не менее враждебного
«нейтралитета», провозглашенного Викжелем.
К 20 ноября политику Викжеля продолжали поддерживать
главные комитеты большинства дорог страны. Неудовлетворение
тактикой Викжеля было высказано комитетами частных
Подольской и Московско-Виндаво-Рыбинской железных дорог и
казенных Николаевской и Александровской. Главные комитеты этих
дорог потребовали от Викжеля отказаться от «нейтралитета»
и встать на позиции Советской власти. Главный комитет Рижско-
Орловской железной дороги выступил против тактики Викжеля
с правых позиций, указав, что последний должен был встать на
сторону Керенского 111. Все остальные дорожные комитеты
выразили доверие Викжелю.
В этих условиях перед Советским правительством встала
неотложная задача решить вопрос о судьбе Викжеля, Существование
которого все в большей степени становилось тормозом для
развертывания революционной инициативы масс. Дальнейшее развитие
революции все в большей степени раскрывало
железнодорожникам глаза на контрреволюционную сущность тактики Викжеля,
который, как расценивали это сами рабочие, «откалываясь от
занятой позиции пролетариата, идя вразрез с рабочими...,
толкает массы к гражданской войне» 112. Учитывая особенности
сложившейся обстановки, СНК отказывается вести всякие переговоры
с Викжелем и принимает решение о безотлагательном созыве
железнодорожного съезда на основе демократического
представительства на нем рабочих, мастеровых и служащих железных
дорог. Созыв такого съезда был необходим в целях «упорядочения
железнодорожного дела, обеспечения теснейшей связи Советской
110 Там же, л 9.
111 Там же, д 39, л. 25 об.
112 Там же, д 51, л. 37. Протокол общего собрания мастеровых и рабочих
Перовских мастерских Московско-Казанской железной дороги (4 декабря
1917 г).
91

В В ЖУРАВЛЕВ
власти с армией железнодорожников и улучшения
материального положения наиболее обездоленных категорий
железнодорожных работников» 113.
Важным этапом в подготовке съезда всех железнодорожников
был созыв 12 декабря 1917 г. Чрезвычайного Всероссийского
съезда железнодорожных рабочих и мастеровых. Этот съезд
завершил начавшееся еще в дооктябрьские дни организационное
сплочение сил железнодорожного пролетариата на позициях
большевизма. Работа съезда показала, что передовые слои
железнодорожных рабочих стоят на платформе Советской власти. Одобрив
решение II съезда Советов, делегаты заявили о своем разрыве с
Викжелем114.
Работа открывшегося вслед за этим Чрезвычайного
Всероссийского железнодорожного съезда (декабрь 1917 — январь 1918 г.)
наглядно выявила позицию железнодорожников, показала, что
под влиянием деятельности большевиков в их среде наметились
серьезные сдвиги. Большевики, выступая на съезде в блоке с
левыми эсерами и меньшевиками-интернационалистами, сумели
•сорганизовать его левое крыло, которое выступило в поддержку
Советской власти. Взамен сложившего свои полномочия Викжеля
съездом был избран Всероссийский исполнительный комитет
железнодорожников (Викжедор), большинство членов которого были
большевиками. Решения съезда знаменовали начало нового
этапа в развитии рабочего контроля на транспорте — этапа
планомерного создания контрольных органов, исходя из принципов
декрета 14 ноября о рабочем контроле.
Уже в дни работы съезда Народный комиссариат путей
сообщения принимает меры для того, чтобы начавшийся сразу же после
Октября по инициативе рабочих-железнодорожников процесс
овладения руководящими позициями на транспорте ввести в
единое русло строительства органов контроля и управления.
Временный заместитель народного комиссара путей сообщения
М. Т. Елизаров 4 января 1918 г. посылает всем дорожным,
районным и местным комитетам частных и казенных дорог телеграмму,
в которой излагались взгляды НКПС по вопросу о функциях
железнодорожных органов управления и о принципах их
взаимоотношений с техническим аппаратом железных дорог 115. На
главные, местные и районные комитеты возлагалась вся
административно-контрольная и инспекторская власть на дорогах. Этим
выборным органам вменялось в обязанность обращать особое
внимание на организацию продовольственного и санитарного дела,
на поддержание порядка и безопасности на станциях и в поездах.
113 «Декреты Советской власти», т. I, M., 1957, стр. 132.
114 ЦГАОР СССР, ф. 5498, оп. 1, д. 13, лл. 33—36.
115 Там же, д. 85, лл. 15—16.
92

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
Железнодорожные комитеты должны были принимать
непосредственное участие в заготовках необходимых материалов, следить
за бережным их расходованием, принимать меры по сокращению
эксплуатационных расходов, по сохранности имущества и
инвентаря. В обязанности же технического персонала входили
руководство ремонтом и содержанием пути, сооружений и подвижного
состава, организация правильной эксплуатации паровозного и
вагонного парков и вообще «все, что необходимо для исправного
действия железнодорожного аппарата». Выборные организации,
обладая правом контроля и последующей ревизии всех
распоряжений и действий технического персонала, не должны были
приостанавливать исполнения распоряжений в этой области. «Всякая
смена персонала,— указывалось также в телеграмме,— теперь
недопустима, так как неизбежно ослабит работу дорог, поэтому
увольнение и устранение как старших, так и самых младших
допускается лишь в исключительных случаях по постановлениям
примирительных камер»118.
Эту телеграмму народного комиссара путей сообщения
следует рассматривать в качестве программы строительства новых
органов управления железными дорогами на единых принципах,
провозглашенных декретом о рабочем контроле, с учетом
специфики транспорта.
Важнейшим результатом работы Чрезвычайного
Всероссийского съезда железнодорожников было принятие 23 января 1918 г.
«Положения об управлении железными дорогами Российской
республики Советов». «Ведение железнодорожного хозяйства и
организация администрации и совместно с профессиональными
железнодорожными секциями организация железнодорожного
труда,— указывалось в § 1 «Положения»,— принадлежит Советской
власти, осуществляемой Советами железнодорожных депутатов и
их исполнительными комитетами»117. Советские
железнодорожные органы выбирали для ведения непосредственной работы
дорожные Советы и исполнительные комитеты дорог. Для управления
каждой дорогой в административно-техническом отношении
исполнительный комитет избирал из своей среды коллегию из 3—5 лиц118.
«Положение», таким образом, распространяя действие
Советской власти на управление транспортом, исходило из начал
самоуправления и коллегиальности. Для начального этапа
строительства органов управления транспортом введение этих
принципов диктовалось рядом соображений.
Во-первых, революционная инициатива железнодорожных масс
в деле строительства органов управления транспортом в конце
116 Там же, л. 16.
117 «Труды Чрезвычайного Всероссийского железнодорожного съезда»,
стр. 3.
118 Там же.
93

В В ЖУРАВЛЕВ
1917 — начале 1918 г. еще только разворачивалась, а работа
по замене старых соглашательских органов новыми, советскими
далеко еще не была завершена. Введение в этих условиях
самоуправления и коллегиальности руководства открывало широкие
возможности для проявления творческой инициативы широких
слоев трудящихся в государственном строительстве, в борьбе
с саботажниками и реакционно настроенной администрацией
вообще.
Во-вторых, Советская власть отдавала себе отчет в том, что
новые органы управления могут быть действенными только в том
случае, если они будут не привнесены сверху, а «выстраданы»
творчеством самих масс. В тех условиях вопрос сводился не
только к тому, чтобы найти правильные формы управления, хотя
и этот вопрос был чрезвычайно сложным. Нужно было еще на
практике убедить массы в том, что эти формы являются наиболее
правильными Стремление широких слоев трудящихся
железнодорожников к самоуправлению и коллегиальности в тех условиях
было легко объяснимым. Оно диктовалось естественным желанием
отказаться от каких бы то ни было принципов управления,
построенных на засилье кучки чиновников-бюрократов, и взять
управление в свои руки. Многим трудящимся тогда казалось,
что централизация несовместима с демократией. Понимая всю
важность введения принципов централизации и единоначалия
в управлении транспортом, Советское правительство считало
вместе с тем необходимым, чтобы массы убедились в правильности
этих принципов на практике собственных поисков и ошибок.
«Коллегиальность, как основной тип организации советского
управления,— говорил В. И. Ленин,— представляет из себя
нечто зачаточное, необходимое на первой стадии, когда
приходится строить вновь. Но при установившихся более или менее
устойчивых формах переход к практической работе связан с
единоначалием, как с той системой, которая больше всего обеспечивает
наилучшее использование человеческих способностей и
реальную, а не словесную проверку работы» 119.
В-третьих, вырабатывая формы управления транспортом,
Советская власть учитывала и не изжитые еще мелкобуржуазные
настроения определенной части железнодорожников, которые
находили отражение в поддержке анархо-синдикалистского
лозунга «Железные дороги — железнодорожникам». «Мощный размах
железнодорожного пролетарского революционного движения,—
подчеркивал народный комиссар путей сообщения П. Кобозев,—
вылился на дорогах в уродливые формы профессионального
синдикализма» 120. Партия и Советское правительство в этих
119 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т 40, стр. 76.
120 ЦГИА СССР, ф. 376, оп. 1, д. 1153, л. 104.
94

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
условиях считали, что борьба за новые формы управления
должна отвечать не только хозяйственно-организаторским, но и
воспитательным целям, служить действенным фактором преодоления
мелкобуржуазных наслоений в среде железнодорожников.
Знаменательным итогом работы съезда было принятие решения
о национализации частных железных дорог. Заслушав
специальный доклад по этому вопросу 121 и всесторонне обсудив
положение частного железнодорожного хозяйства, съезд пришел к
выводу, что все частные железные дороги и подъездные пути
должны быть объявлены достоянием Российской Советской
республики «в самом непродолжительном времени» 122.
Высказанная на съезде воля железнодорожного пролетариата к
обобществлению частного сектора железных дорог страны давала
вместе с тем четкое направление в борьбе за развитие функций
рабочего контроля над деятельностью частнокапиталистических
железнодорожных обществ: от всестороннего контроля — к
управлению железными дорогами, к национализации их. Факты
показывают, что развитие функций рабочего контроля с конца 1917 г.
осуществлялось именно по этому направлению.
С конца 1917 — начала 1918 г. наступает полоса
повсеместного отстранения оппозиционно настроенных по отношению к
Советской власти главных дорожных комитетов и замены их новыми
дорожными или Военно-революционными комитетами. Специфика
этого процесса на частных железных дорогах состояла в том,
что формирование новых дорожных органов управления
сопровождалось борьбой рабочих за ограничение функций и
отстранение правлений железнодорожных обществ как органов,
руководивших деятельностью дорог в качестве
частнокапиталистических акционерных предприятий. Отстранение
контрреволюционных главных дорожных комитетов стало возможным в результате
усиления позиций большевистской партии в массах
железнодорожников, следствием чего был коренной перелом в их отношении
к Советской власти. Члены президиума Главного
Военно-революционного комитета Московско-Казанской железной дороги так
оценивали сущность этого перелома в среде железнодорожников,
основываясь на примере своей дороги: «Существовавшая до этого
момента борьба дороги с Рабоче-Крестьянским правительством
переходит в борьбу за рабоче-крестьянское правительство,
борьба с большевизмом — в борьбу с контрреволюцией и саботажем.
Мелкобуржуазная психология уступает место революционно-
121 «Труды Чрезвычайного Всероссийского железнодорожного съезда»,
стр. 24—27. Доклад Комиссии о национализации частных железных
дорог.
122 Там же, стр. 32. Резолюция Чрезвычайного Всероссийского съезда о
национализации частных железных дорог.
95

В. В. ЖУРАВЛЕВ
пролетарской. Пассивность сменяется революционной
активностью. Демократизация и диктатура пролетариата шагнули
гигантскими шагами» 123.
Уже 19 декабря 1917 г. по постановлению II делегатского
съезда Юго-Восточных железных дорог был создан Главный
дорожный революционный комитет. Его председателем был
избран большевик Жидков, членами комитета — Воронков, Агеев,
Воробьев и Пятковский 124. На съезде был решен вопрос о мерах
борьбы с донской контрреволюцией. С целью воспрепятствовать
продвижению калединских войск к Ростову и Царицыну
паровозы Восточно-Донецкой линии были угнаны в Царицын125.
К середине марта 1918 г. 126 Военно-революционный комитет
Дороги взял всю полноту власти в свои руки 127.
Московско-Казанская железная дорога к концу 1917 г.
объявляется на военном положении, что приводит к созданию
однородного по партийному составу большевистского Главного
Военно-революционного комитета дороги128. На делегатском съезде
дороги в январе 1918 г. был поставлен вопрос о необходимости
перехода Московско-Казанской железной дороги в народное
достояние 129.
К началу января 1918 г. коренную реорганизацию претерпел
Главный комитет Московско-Киево-Воронежской железной
дороги. Все его члены, избранные от служащих дороги и не
стоявшие строго на позициях Советской власти, были отстранены
от занимаемых должностей, а на их место были кооптированы
коммунисты с линий 130. Реорганизованный Главный комитет
принимает меры по отстранению правления акционерного общества
дороги. С этой целью 6 января отрядом Красной гвардии были
арестованы все служащие правления 131, a 18 января Главный
комитет объявил Московско-Киево-Воронежскую дорогу
национализированной 132. В период с 18 января по 2 марта, когда
немцы и гайдамаки заняли Киев, Главный комитет
контролировал положение и осуществлял управление всей
трехтысячеверстной дорогой.
123 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 21.
124 ЦГАОР СССР, ф. 5514 (Всероссийского исполнительного комитета союза
железнодорожников (Викжедор), оп. 1, д. 13, л. 24.
125 Там же, ф. 5498, оп. 1, Д. 76, лл. 38—41.
126 Все даты в статье до 31 января 1918 г. приводятся по старому, а с 14 (1)
февраля — по новому стилю.
127 «Юго-Восточная за 40 лет», стр. 16.
128 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 21.
129 ЦГАОР СССР, ф 5498, оп. 1, д. 51, л. 52.
130 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 26.
131 ЦГАОР СССР, ф. 5498, оп. 1, д. 83, л. 106.
132 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 26
96

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
Отстранение старых дорожных комитетов происходило в
обстановке острой борьбы, которая на разных дорогах приобретала
свои специфические формы. Так, Главный комитет Рязанско-
Уральской дороги оказывал всяческое противодействие созданию
большевистских дорожных органов на местах. 7 января он
направил местному комитету Козловского железнодорожного узла
ультимативное требование об увольнении из управления
комиссаров-большевиков и об освобождении арестованных за саботаж
членов технического персонала до 12 часов ночи на 8 января.
Главный комитет предупреждал, что в случае невыполнения
требований он объявит забастовку протеста всей дороги. На
следующий день по всей линии дороги были разосланы депеши о плане
проведения забастовки, стачечный комитет обосновался в
Тамбове 133 Враждебная вылазка правоэсеровского и
меньшевистского комитета дороги вызвала решительный протест со стороны
рабочих-железнодорожников. На объединенном собрании
представителей Московского, Бирюлевского, Каширского,
Михайловского, Богоявленского, Павелецкого, Рязанского, Тамбовского
и Козловского железнодорожных узлов, которое состоялось 8
января в Козлове, было высказано единодушное мнение, что
объявление о забастовке Рязанско-Уральской железной дороги есть
преступление перед народом и революцией. Действуя от имени
рабочих и служащих своих узлов, участники собрания приняли
решение выйти на работу 134.
Стачечный комитет рабочими был разогнан, члены Главного
комитета дороги, обосновавшегося в Саратове, арестованы. На
железнодорожных узлах и станциях Рязанско-Уральской дороги
стали повсеместно создаваться военно-революционные комитеты,
которым передавалась вся железнодорожная власть на местах.
К 21 января мастеровые и рабочие наиболее крупных пунктов
дороги взяли управление непосредственно в свои руки. Совет
комиссаров дороги объявил Рязанско-Уральскую железную
дорогу национальной собственностью. В Саратове было образовано
организационное бюро по созыву учредительного
железнодорожного съезда, работа которого началась 25 января 135 Работа
съезда подтвердила, что требование национализации отвечает
настроениям большинства железнодорожников. Избранный на съезде
18 февраля Главный исполнительный комитет отстранил от
руководства правление акционерного общества дороги 136. В тот
же день председатель Совета комиссаров дороги С. Т. Ковылкин
133 ЦГАОР СССР, ф 5498, оп. 1, д 83, лл 1-3
134 Там же, л. 4.
135 ЦГАОР СССР, ф. 130 (Совета Народных Комиссаров), оп 2, д 680,
лл. 15—16
136 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп 1, д. 11, л. 9.
97

В В ЖУРАВЛЕВ
обратился в СНК и ВЦИК РСФСР с предложением окончательно
закрепить переход Рязанско-Уральской железной дороги в
собственность нации путем немедленного издания об этом декрета137.
Чрезвычайный съезд служащих, мастеровых и рабочих
Бухарской железной дороги после принятия в конце января решения
о национализации своей дороги командировал в Петроград
делегатов, снабдив их подробной сметой на 1918 г. с целью получения
от правительства необходимых для поддержания нормальной
эксплуатации кредитов 133.
В феврале — марте 1918 г. процесс отстранения правлений
частных железнодорожных обществ и провозглашения их
национализированными предприятиями осуществляется повсеместно.
Исполнительные комитеты Троицкой и Оренбургской дорог в
феврале 1918 г. «упорной борьбой и силой оружия» наладили
политическую жизнь в районах своих дорог 139. Сообщив в СНК РСФСР,
что Троицкая дорога перешла в руки трудящихся,
исполнительный комитет подчеркнул, что работа по управлению дорогой
налаживается и уже дала положительные результаты 140.
Исполнительный комитет Кулундинской железной дороги
совместно с Советом железнодорожных депутатов наложил печать
на дела и деньги правления общества 18 февраля. Первые два
месяца работы без правления показали, что надобности в нем
не ощущалось Управляемая железнодорожниками, дорога
подняла свою провозоспособность, выросли ее доходы141.
Объявив Бессарабские железные дороги всенародным
достоянием, Главный исполнительный комитет 19 февраля
телеграфировал СНК, что берет управление этими дорогами всецело на
себя и ставит в качестве первоочередной задачи незамедлительное
проведение в жизнь начал самоуправления снизу доверху.
Правлению Общества было предложено вести с Советским
правительством расчеты по возврату сумм, затраченных на постройку дорог,
«теми путями, какие у него окажутся возможными» 142.
В конце февраля постановлением делегатского съезда Союза
служащих и рабочих была признана национальной
собственностью строившаяся Семиреченская железная дорога, которая
имела исключительное значение в снабжении хлебом
Туркестанского края. Постановление съезда было утверждено 1 марта
Советом Народных Комиссаров Туркестанского края. Дорога была
137 ЦГАОР СССР, ф 130, оп 2, д. 680, лл 15—16.
138 Там же, л 9.
139 Там же, ф 5498, оп. 1, д. 86, лл 51—52
140 Там же, ф 130, оп. 2, д. 680, лл 42—43.
141 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп 1, д 10, лл. 11-12, ЦГАОР СССР, ф 130,
оп. 2, д 680, л. 20.
142 ЦГАОР СССР, ф. 130, оп. 2, д. 680, лл 13-14, 17, 25
98

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
включена в общую транспортную сеть края 143. Сообщения об
объявлении дорог национализированными поступили в феврале
от имени Чрезвычайного съезда железнодорожников Ачинско-
Минусинской железной дороги, в марте — от управления
Кольчугинской железной дороги 144 и т. д.
Отстранение правлений частных железнодорожных обществ,
как показывают факты, осуществлялось в различных формах.
В одних случаях оно сопровождалось официальным
провозглашением дороги национализированным предприятием с передачей
в руки выборных железнодорожных органов всего
делопроизводства бывшего правления, в других случаях эти правления
оставались номинальными хозяевами дороги, но полностью или
частично отстранялись от дел. Так, к концу марта из всей сети
частных дорог и подъездных путей Урала остались официально
ненационализированными Троицкая и Кулундинская железные
дороги, но и они находились в ведении главных комитетов,
отстранивших совершенно старые правления 145.
Национализированы были Западно-Уральская и Северо-Восточная Уральская
железные дороги как дороги самостоятельного значения.
Исполнительный комитет Северо-Восточной Уральской железной
дороги, например, не только провозгласил в начале марта свою
дорогу национализированной, но также объявил об
аннулировании всех договоров, сделок и иных обязательств, заключенных
бывшим правлением. Все суммы, причитавшиеся дороге, впредь
должны были переводиться на специальный счет нового
управления, открытый им в Екатеринбургском отделении банка РСФСР146.
Были национализированы также Богословская, Самская,
Богословско-Сосвинская и Николо-Павлинская дороги 147, которые
еще до революции находились в ведении уральских
горнозаводских округов. На этих дорогах были созданы собственные
управления по типу Советов железнодорожных депутатов, однако
экономически и технически они продолжали зависеть от тех округов,
в ведении которых состояли
Анализируя истоки столь бурного процесса отстранения
правлений частных железнодорожных обществ, начавшегося по
инициативе самих железнодорожников, не следует давать
однотипных решений. Объявление дорог национальной собственностью
явочным порядком вызывалось целым комплексом не всегда
равнозначных обстоятельств.
143 ЦГАНХ СССР, ф. 1884 (Народного комиссариата путей сообщения),
оп 1, д 11, лл 12—22.
144 ЦГАОР СССР, ф 130, оп 2, д 680, лл 18-19; ЦГАНХ СССР, ф 6936,
оп 1, д 10, л 19
145 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп 1, д 10, л 20.
146 ЦГАОР СССР, ф 130, оп 2, д 680, лл 18, 19
147 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп 1, д. 10, л 21.
99

В В ЖУРАВЛЕВ
Толчком для отстранения правлений служили, как правило,
потребности практического характера, являвшиеся следствием
той контрреволюционной политики, которую проводили
акционеры — владельцы железнодорожных предприятий. Они не
поддерживали ходатайств дорожных комитетов о финансировании
дорог, порождая этим громадные финансовые затруднения;
служили центрами организации саботажа, провокаций и других
акций, наносивших вред работе и без того разрушенного
транспорта. Квалифицируя действия правления общества
Юго-Восточных железных дорог, коллегия этой дороги отмечала, что оно
«остается верным себе и действует под лозунгом: чем хуже, тем
лучше, т е. чем скорее станут дороги, тем больше шансов оно
будет иметь для взятия вновь дорог с целью продолжения
эксплуатации»148. Подобные действия буржуазии вызывали
необходимость принимать ответные меры.
Стремление пролетариата поскорее покончить с остатками
капиталистических производственных отношений, изгнать
эксплуататоров и взять дороги в свои руки свидетельствовало о его
высокой революционной энергии, о решимости довести дело
социалистической революции до конца. Но к этому революционному
потоку нередко примешивалась мутная волна анархо-синдикализма.
Мелкобуржуазные элементы в среде железнодорожников
понимали требование национализации как логическое воплощение в
жизнь синдикалистского лозунга «Железные дороги —
железнодорожникам». И там, где подобные настроения брали верх,
лозунг «национализации» прикрывал анархические действия кучки
служащих. Так, Главный дорожный комитет Ейской железной
дороги, приняв 18 марта решение о национализации своего
предприятия, отстранил правление от дел одним «волевым решением»
без юридического оформления и без учета всего старого
делопроизводства 149 Такая «революционность» наносила только вред
делу, срывала организацию сложной и кропотливой работы по
передаче частнокапиталистических железнодорожных
предприятий в руки пролетарского государства. «Сразу разрушить
аппарат невозможно,— говорил В. И. Невский, выступая на
II Всероссийском съезде совнархозов,— потому что никакие
коллегии без знания и опыта не в состоянии были создать что-либо
новое. В основу наших работ было положено — постепенная
замена старого аппарата новым, и эта работа требует большого
внимания» 150.
Оценив всесторонне особенности сложившейся обстановки,
НКПС принял решение ограничить практику отстранения прав-
148 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп 1, д 10, л. 52.
149 Там же, ф. 1884, оп 1, д. 463, л. 6.
150 «Вестник путей сообщения», 1918, № 31—32, стр. 9.
100

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
лений акционерных железнодорожных обществ явочным
порядком. С этой целью 30 марта и 10 апреля по всем дорогам были
разосланы телеграммы директивного характера, подписанные
заместителем народного комиссара путей сообщения П. Н.
Кирсановым. «Впредь до особого разрешения вопроса о
национализации частных дорог, — указывалось в телеграмме от 10 апреля,—
правления обществ сохраняют свои полномочия и продолжают
свою деятельность. Для надзора за их деятельностью во все
правления будут назначены комиссары преимущественно из лиц,
рекомендованных главными комитетами эксплуатируемых
обществами предприятий, без одобрения которых ни один расход не
может быть произведен» 151
Последующие ходатайства исполнительных комитетов о
ликвидации и расформировании правлений удовлетворению не
подлежали. Так, в ответ на подобное ходатайство коллегии пяти
Юго-Восточных железных дорог от 30 мая 1918 г. П. Н. Кирсанов
телеграфировал, что «впредь до издания акта о национализации
частных железных дорог коллегия пяти по управлению
Юго-Восточными железными дорогами ни в коем случае не может считать
себя управляющим дорогами органом, а является лишь органом
общественного контроля в порядке «рабочего контроля» 152. Точно
так же было приостановлено решение вопроса о декретивном
оформлении национализации Семиреченской железной дороги,
на котором настаивал СНК Туркестанского края» 153.
Принимая решение приостановить стихийный процесс
отстранения правлений частных обществ, НКПС исходил из убеждения,
что национализация частного железнодорожного хозяйства в тех
условиях была в целом несвоевременной. Препятствием к его
обобществлению служило прежде всего крайне тяжелое
финансовое положение Советской республики. Правительство не имело
никаких возможностей произвести те значительные затраты,
которые неизбежно потребовались бы в случае перехода частной сети
в руки пролетарского государства. Дефицит частного
железнодорожного хозяйства страны в декабре 1917 г. составил 147,9 млн.,
а в январе 1918 г.— 448,8 млн руб. Кроме того, на уплату
процентов по займам железнодорожных обществ в бывших
частных коммерческих банках требовалось ежемесячно по 50 млн.
руб 154 В указанные суммы еще не входили расходы по уплате
процентов и погашения по облигационным займам,
реализованным в России и за границей (около 185 млн. руб. в год) 155. Спе-
151 ЦГИА СССР, ф. 376, оп 1, д. 1153, л 70.
152 ЦГАНХ СССР, ф 1884, оп 1, д 519, л. 4.
153 Там же, д. 11, лл. 12—22.
154 «Труды Чрезвычайного Всероссийского железнодорожного съезда»,
стр. 30—31.
156 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп. 1, д. 26, лл 166-168.
101

В В. ЖУРАВЛЕВ
шить с национализацией в то время значило брать всю
ответственность за астрономический дефицит железнодорожных обществ на
плечи пролетарского государства. В условиях, когда Советская
власть имела еще возможности для использования финансово-
экономического опыта владевшей транспортом буржуазии,
отстранять правления было бы неразумным.
Рабочий контроль над деятельностью частных
железнодорожных обществ в марте — апреле 1918 г. не был еще
всеобъемлющим, а его функции — достаточно развитыми. Железнодорожный
пролетариат еще не мог выдвинуть необходимое число
собственных кадров, способных заменить старые. Не отвечала требованиям
национализации транспорта также сложившаяся к тому времени
система самоуправления и коллегиальности. Обобществление
дорог без наличия прочного централизованного руководства и
принципа единоличной ответственности руководителей снизу доверху
не привело бы к улучшению состояния транспорта.
Сложность международного положения Советского
государства в марте — апреле 1918 г. была также одним из важных
факторов, вызывавших необходимость повременить с
национализацией частных железных дорог. Только что был заключен
Брестский мир. Гарантии его со стороны немцев были весьма
ненадежны. Германия не преминула бы воспользоваться подходящим
поводом для очередной перекройки условий мира. В этой
обстановке объявлять о национализации дорог, часть из которых
находилась на оккупированных немцами территориях, в общей
сумме основных капиталов которых была весьма значительная
доля вложений немецких капиталистов 156, было бы политически
неосторожным шагом. Для империалистов Англии и Франции,
также вложивших свои капиталы в частное железнодорожное
хозяйство России, акт о национализации мог послужить
дополнительным толчком для умножения их интервенционистских
усилий. Выступая на I Всероссийском съезде железнодорожных
профессиональных союзов 25 февраля 1919 г., В. И. Невский говорил:
«Вопрос о выкупе железных дорог сделался вопросом не только
чисто советским и русским, а вопросом международным..., к
национализации этих железных дорог препятствием явились
международные осложнения, международное положение — вот почему мы
не смогли провести эту реформу так быстро, как это было
желательно и как это было указано на железнодорожном съезде 1917—
1918 гг. 157
Таким образом, Советское правительство в марте — апреле
1918 г. не выступало против национализации вообще. Оно
выступало против несвоевременного, без достаточной экономической
156 См стр 65 настоящей статьи
157 «Вестник путей сообщения», 1919, № 6—8, стр 26.
102

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
и политической подготовленности перехода дорог в собственность
республики.
В тех случаях, когда вышеуказанные условия были налицо,
а необходимость обобществления особенно настоятельной,
Советское правительство издавало декреты о национализации
отдельных предприятий. Среди частных дорог первой в законодательном
порядке была национализирована Кулундинская постановлением
СНК от 10 июня 1918 г. 158. Переход в руки государства этой
«хлебной» дороги имел чрезвычайно важное значение для зажатой
в тиски голода Советской республики.
Завершение процесса отстранения контрреволюционных
главных дорожных комитетов и создание новых, пролетарских
органов управления транспортом поставили на очередь дня задачи
укрепления централизованного руководства транспортом,
углубления и развития функций рабочего контроля с постепенным
переходом рабочего класса от контроля к управлению железными
дорогами. Практика деятельности новых железнодорожных
комитетов все более настоятельно убеждала в необходимости
дальнейшей централизации управления. «Централизацией власти и
только централизацией, — писал В. И. Невский, — возможно
добиться организации железнодорожного хозяйства не в интересах
одной какой-либо области, а в интересах целого, всей республики,
всего трудящегося народа» 159.
Именно решению этих задач отвечал декрет СНК «О
централизации управления, охране дорог и повышении их
провозоспособности», принятый 23 марта и опубликованный в «Известиях
ВЦИК» 26 марта160. Две основные идеи пронизывают этот
декрет: ответственность снабженных всей полнотой власти
единоличных руководителей снизу доверху и принятие неотложных
мер, способных «положить предел дальнейшему разрушению
железных дорог». Народный комиссар был наделен
неограниченными полномочиями в области транспорта. Коллегия при НКПС
сохранялась, но ее члены, избираемые Викжедором, не обладали
правом непосредственного вмешательства в распоряжения
народного комиссара. Во главе каждого районного или областного
железнодорожного органа был поставлен избранный местными
железнодорожными организациями и утвержденный наркомом
путей сообщения руководитель, в лице которого воплощалась
вся полнота власти пролетариата в данном железнодорожном
центре.
Обсуждение и принятие декрета проходили в острой борьбе
с левоэсеровскими элементами, укрепившимися в Викжедоре.
158 «Декреты Советской власти», т II, М., 1959, стр. 407—408.
159 «Вестник путей сообщения», 1918, № 2, стр. 13.
160 «Декреты Советской власти», т II, стр. 18—20.
103

В В ЖУРАВЛЕВ
В работе «Очередные задачи Советской власти» В. И. Ленин
подробно охарактеризовал эту борьбу «мелкобуржуазной стихии
распущенности с пролетарской организованностью» l6l, которая
развернулась вокруг декрета. «Вы знаете,— говорил В. И.Ленин
на заседании ВЦИК 29 апреля 1918 г.,— что наш
железнодорожный декрет ухватил, при всех его ошибках, которые мы
готовы исправить, ухватил самую сущность того, что нужно;
он опирается на ту массу рабочих, которая верна самой строгой
дисциплине, которую нужно объединить единоличной властью,
которую Советы назначают и которую Советы смещают и
требуют беспрекословного исполнения во время работы, во время
труда, в процессе, когда нужно, чтобы крупное производство
работало, как машина, — чтобы в это время тысячи людей
руководились одной только волей, подчинялись бы приказу одного
советского руководителя... Железнодорожный декрет, товарищи, это
шаг, который показывает, что мы стали на правильный путь,
что мы вышли на дорогу» 162.
Железнодорожный пролетариат встретил декрет Совнаркома
о централизации железных дорог с одобрением. Исполнительный
комитет Московско-Казанской железной дороги, обсудив на
заседании 1 апреля содержание декрета, постановил: «Строго
выполнять и проводить в жизнь» 163. Подобные же решения
принимались рабочими организациями и на других дорогах
Руководствуясь декретом, рабочие стали отстранять те
дорожные комитеты, которые были особенно заражены левоэсеровскими
анархическими настроениями Так, 16 апреля был отстранен
Совет управления Петроградской сети
Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги «ввиду того, что значительное
большинство членов Совета управления исполнительного комитета не
разделяет политики, проводимой Советской властью, и за время
своего пребывания у власти не стремится к улучшению
железнодорожного транспорта и даже не наметило плана такового .» 164
Образованный на дороге Главный Военно-революционный
комитет взял всю полноту власти в свои руки 165.
Во второй половине 1918 г. военно-революционные комитеты
создавались также на тех дорогах, которые оказывались в зоне
военных действий, где требовались чрезвычайные меры по
организации их бесперебойной работы. Так, 15 июля взамен временно
упраздненного исполнительного комитета был создан Военно-
революционный комитет на Московско-Виндаво-Рыбинской же-
161 В И Ленин Полн собр. соч., т 36, стр 198
162 Там же, стр 275
163 ЦГАНХ СССР, ф 1884, оп 36, д 3794, л 37
164 Там же, оп 1, д 453, л. 93.
165 Там же, оп 8, д 11, л 93 (нумерация новая)
104

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
лезной дороге 166, 17 июля — на Западно-Уральской железной
дороге 167, 13 августа — на Московско-Казанской железной
дороге 168 и т. д Военно-революционные комитеты на железных
дорогах были боевыми органами диктатуры пролетариата,
стоявшими на страже завоеваний Советской власти. Об этом
свидетельствует как содержание деятельности, так и социальный состав
этих чрезвычайных органов Советской власти на транспорте.
В состав военно-революционных комитетов входили наиболее
сознательные и преданные Советской власти рабочие и служащие
дорог — коммунисты и беспартийные. Личный состав Главного
Военно-революционного комитета Московско-Казанской
железной дороги, например, насчитывал 20 человек, 12 из которых
были рабочими мастерских и узлов и 8 — служащими169
Членами комитета были опытные кадровые рабочие, пять
слесарей, два токаря, а также по одному от литейщиков, долбежников,
котельщиков, медников и обойщиков Входящие в комитет
служащие имели опыт учетно-распределительной работы, что
позволяло им выполнять ответственные функции по организации
финансово-технической деятельности дороги. В состав комитета
от служащих были включены: делопроизводитель товарного
отдела службы движения, счетоводы хозяйственного отдела бывшего
правления дороги, службы тяги и службы пути, старший
конторщик, помощник начальника станции 170. Такой состав комитета
был способен выполнять как организационно-политические, так
в определенной степени и эксплуатационно-технические задачи.
Председателем комитета был назначен слесарь первой категории
Перовских мастерских большевик В. Ф. Савельев. Старший
счетовод хозяйственного отдела бывшего правления П. Н. Львов
с октября 1918 г. возглавил работу ликвидационной комиссии
по делам правления Московско-Казанской железной дороги171.
Укрепление начал централизации в управлении железными
дорогами сопровождалось развитием и углублением функций
рабочего контроля, который постепенно охватывал все новые и новые
стороны деятельности железных дорог. Исполнительный комитет
Рязанско-Уральской железной дороги в мае 1918 г. выработал
проект организации контроля труда, который широко обсуждался
железнодорожниками на местах. Проект предусматривал
установление определенных сроков выполнения каждой работы, вводил
специальные контрольные книжки для записи результатов тру-
166 Там же, оп 1, д 11, л 64
167 Там же, л 35
168 ЦГАОР СССР, ф 5514, оп 1, д 16, л. 6
169 Там же, д 15, л. 12
170 Там же
171 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп 1, д 97, л. 4.
105

В В ЖУРАВЛЕВ
да172. На Московско-Казанской железной дороге
исполнительный комитет к концу мая окончательно сконструировал систему
своих отделов. Структура рабочих органов комитета была
выработана в следующем виде: президиум, политическая коллегия по
управлению дорогой, отделы — трудовой,
культурно-просветительный, пенсионно-страховой, врачебно-санитарный,
организационный. Каждый отдел должен был самостоятельно выполнять
всю текущую работу, все же вопросы принципиального характера
проводились в жизнь лишь после соответствующего решения
пленума исполнительного комитета 173.
Опыт строительства органов управления в условиях саботажа
значительной части старых кадров выдвигал необходимость
создания института комиссаров при технических силах. В августе
1918 г. Главный Военно-революционный комитет
Московско-Казанской железной дороги определил принципы деятельности и
обязанности комиссаров служб и районов. В обязанность
комиссара железнодорожного района входили руководство по
принципиальным общим и финансовым вопросам, наблюдение и
контроль над всем управленческим аппаратом района. От него
требовалось проявление инициативы в деле улучшения транспорта 174.
К числу же важнейших обязанностей комиссаров служб
относилось выяснение недостатков, причин расстройства транспорта и
хозяйства дороги и принятие мер по устранению таковых. Путем
личного участия в административно-технических распоряжениях
комиссар должен был влиять на их целесообразность 175
Следствием усиления начал централизации в управлении
железными дорогами был постепенный переход от принципа
самоуправления в его чистом виде к созданию смешанной системы
управления, которая была построена на сочетании деятельности
выборных органов — главных и местных комитетов железных
дорог — с институтом комиссаров, которые могли назначаться
Наркоматом путей сообщения. Коллегия комиссаров на дороге
ведала деятельностью техническо-распорядительного аппарата,
а выборные комитеты занимались главным образом вопросами
быта, труда, культуры и т. п.
Следует отметить, что в решении этих вопросов выборные
железнодорожные органы, несмотря на крайне тяжелую
обстановку, добивались определенных успехов. Так, к первой годовщине
Советской власти на Московско-Казанской железной дороге был
осуществлен комплекс мероприятий в области труда, быта, просве-
172 «Известия исполнительного комитета Советов депутатов
Рязанско-Уральской железной дороги», 1918, № 2.
173 ЦГАНХ СССР, ф. 1884, оп. 1, д 52, лл. 148—149.
174 ЦГАОР СССР, ф 5514, оп 1, д. 16, л. 2 об.
175 Там же, д. 15, л. 10.
106

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
щения и культуры. Главный Военно-революционный комитет
дороги следил за неуклонным проведением в жизнь инструкции
о 8-часовом рабочем дне, осуществлял мероприятия по
пенсионно-страховому делу При управлении дорогой был создан
жилищно-строительный отдел. Вместо существовавших в 1916 г на всей
линии 2 технических училищ к концу 1918 г. работало 27 и было
готово к открытию еще 5. Начали строиться больницы, были
разработаны планы строительства детских садов, площадок, клубов
и библиотек 176.
Разнообразные функции выполняли также местные
железнодорожные комитеты. Главной их задачей было улучшение
экономического положения мастеровых, рабочих и служащих.
Комитеты добивались увеличения заработной платы трудящихся,
отпусков с сохранением содержания, бесплатных проездных билетов и
т. д. Важными сторонами деятельности местных комитетов были
работа по повышению производительности труда, руководство
продовольственным делом, борьба с саботажем и контрреволюцией.
Отчитываясь в конце апреля на общем собрании мастеровых
и служащих, местный комитет Перовских мастерских Московско-
Казанской железной дороги мог уже доложить о первых успехах
в своей деятельности. За три месяца 1918 г. производительность
труда в мастерских поднялась на 20% . Было улучшено
материальное положение мастеровых и рабочих: получена приплата к
заработку, разрешены отпуска. Если раньше имелся трехдневный
запас муки для рабочих мастерских, то теперь
продовольственный отдел комитета обеспечил трехмесячный запас. Благодаря
деятельности сформированной комитетом Красной гвардии
дневная выручка кассы станции Перово поднялась с 1,5 млн. до
2 млн. руб., был водворен порядок не только в мастерских, но и
вне их 177.
Улучшение организационных начал управления дорогами
позволяло железнодорожникам выполнять ответственные задания
партии и Советского правительства. В мае 1918 г., например,
на Юго-Восточных железных дорогах была успешно
осуществлена сложная работа по переброске из Донбасса в Царицын через
станцию Лихая 5-й революционной армии во главе с К. Е.
Ворошиловым. Наряду с этим железнодорожники Юго-Восточных
железных дорог организовали перевозку более 80 эшелонов
ценного имущества, которое в связи с немецкой оккупацией было
эвакуировано из Донбасса178.
Но так было далеко не везде. Организация новых форм
управления не всегда сразу же давала положительные результаты.
176 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр 22
177 ЦГАОР СССР, ф 5498, оп 1, д. 51, л. 67
178 «Юго-Восточная за 40 лет», стр 18.
107

В В ЖУРАВЛЕВ
Отмечая трудности первых шагов в управлении, с которыми
столкнулись рабочие, член коллегии НКПС В. Дедовской говорил
на 1-й Всероссийской конференции
коммунистов-железнодорожников: «Не имея опыта в самодеятельности, в творчестве, мы шли
ощупью, спотыкаясь, искали правильных путей, но часто шли
по ложным следам. Это замечалось не у нас только. Пролетариат
взял власть, и, стремясь тотчас же претворить свои идеалы в
действительность, еще не умел, не знал, как это сделать, да и не
всегда ему ясны были те задачи, которые он должен был разрешить.
Сама Советская власть только еще начинала свое
государственное строительство, и, конечно, совершенно понятно, что она
делала ошибки» 179.
Делегаты I съезда Советов железнодорожных депутатов
московской сети Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги
(август 1918 г ), заслушав доклад о деятельности дорожной
коллегии, приняли следующее постановление. «Съезд констатирует,
что коллегия не смогла справиться со своей задачей, с одной
стороны, в силу несовершенной формы организации управления,
с другой — вследствие общей экономической разрухи страны» 180.
Так, сама практика убеждала рабочие массы в необходимости
усиления начал централизации, дальнейшего совершенствования
форм управления транспортом. «Те органы управления, которые
существуют на железных дорогах, — говорил В. И. Невский, —
они еще твердо не установлены, они еще создаются, уставы наши
плохи, но ведь дело не в уставах и положениях Они пишутся
самой жизнью. Железнодорожные рабочие тяжелым опытом
вырабатывают форму управления железными дорогами» 181.
Трудности поисков новых форм организации на транспорте
дополнялись необычайной по сложности обстановкой, в которых
приходилось их осуществлять. Советская власть создавала новые
органы управления железными дорогами в обстановке разрухи
транспорта, которая еще более усугублялась тем обстоятельством,
что значительная часть важнейших железнодорожных
магистралей оказалась на территориях, занятых интервентами и
белогвардейцами. Мы уже говорили, до какого состояния развала
довела транспорт политика царского и Временного правительств.
В годы гражданской войны разруха приняла еще более острые
формы. Достаточно сказать, что общий размер потерь и
разрушений на железных дорогах за годы гражданской войны исчисляется
в сумме почти 4 млрд. золотых руб. 182 Наступление
контрреволюционных сил на молодую Советскую республику привело к
179 «Вестник путей сообщения», 1918, № 16—17, стр. 19.
180 ЦГАНХ СССР, ф. 1884, оп. 1, д 11, л 234.
181 «Вестник путей сообщения», 1918, № 31—32, стр 8.
182 ЦГАНХ СССР, ф. 1884, оп 13, д 4, л 4.
108

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
тому, что железнодорожная сеть, оставшаяся на территории
РСФСР, сократилась с 50 048 верст на 1 ноября 1917 г. до 20 950
верст на 1 сентября 1918 г Число паровозов за это же время
уменьшилось с 20 887 до 8989, вагонов — с 387,3 до 274 тыс.
Ежедневная погрузка упала с 14 883 вагонов на 1 ноября 1917 г.
до 4959 вагонов на 1 сентября 1918 г 183
Материальная база железных дорог к исходу первого года
существования Советской власти находилась в таком состоянии,
которое не позволяло поддерживать работу железных дорог даже
на том уровне, который определился к началу гражданской
войны. Интенсивная эксплуатация средств подвижного состава и
тяги в сочетании с медленным и непроизводительным ремонтом
приводили к быстрому изнашиванию паровозов и вагонов. На
1 ноября 1918 г. число больных паровозов и вагонов по всей сети
советских железных дорог достигло соответственно 45,5 и 16,9% 184,
на крупнейших из бывших частных железных дорог — в среднем
38,2 и 17,5% 185. При технически же нормальных условиях
эксплуатации больные паровозы не должны превышать 16—17% их
общего наличия, вагоны — 3—4% 186.
Находясь в состоянии, близком к катастрофическому,
железные дороги не могли выполнять плановые нормы перевозок.
На 1 ноября 1918 г. залежи грузов на сети, находившейся в
пределах действия Советской власти, достигли 17 170 вагонов, из
которых на долю одной Московско-Казанской железной дороги
приходилось 11 196 вагонов 187. Основными причинами накопления
грузов были недостаток провозной способности дорог,
ограниченная погрузка, закрытие выходных пунктов назначения грузов
или крайне ограниченные нормы пропуска их и т д.
Падение производительности труда на транспорте вызывало
необходимость в постоянном увеличении рабочих кадров К
началу 1919 г. число рабочих на сети Петроградских дорог
увеличилось по сравнению с 1916 г. на 48%, на Московской сети
Московско-Виндаво-Рыбинской дороги — на 72% 188 и т. д. Тем не
менее производительность дорог нигде не поднялась до уровня
1916 г. Провозоспособность дорог к декабрю 1917 г упала по
сравнению со среднемесячными показателями 1913 г на 80% 189
Общая погрузка на крупнейшей из частных железных дорог —
Московско-Казанской — за первое полугодие 1918 г. сократилась
183 «Вестник путей сообщения», 1919, № 9-10, стр 21.
184 ЦГАОР СССР, ф 5514, он 1, д 11, л 36
1865Там же, лл 26—26 об
186 И. Д. Михайлов Транспорт, его современное состояние, М , 1919, стр 8
187 «Вестник путей сообщения», 1919, № 9-10, стр 23.
188 И. Д. Михайлов Транспорт, его современное состояние, стр 10
189 Р. Арский Железнодорожная разруха — «Известия ВЦИК», 3 мая
1918 г
109

В В ЖУРАВЛЕВ
по сравнению с 1917 и 1916 гг. соответственно на 31 и 46%,
собственная погрузка на той же дороге — на 18 и 31% 190. Сроки
ремонта паровозов на сети железных дорог республики
увеличились до двух-трех месяцев вместо трех недель до войны 191. Резко
упала пропускная способность железнодорожных магистралей.
Низкий уровень производительности труда на железных
дорогах в рассматриваемое время вызывался целым комплексом
обстоятельств. Угрожающие формы принял износ оборудования
железных дорог. Причем увеличение числа больных паровозов
и вагонов, о чем уже говорилось, дополнялось износом пути, а
также оборудования железнодорожных мастерских,
производивших ремонт средств подвижного состава и тяги. Сказывался на
производительности дорог и острый недостаток топлива. К 1
апреля 1918 г. при нормальной потребности дорог в 40 млн. пудов
топлива в месяц они имели 5,4 млн. пудов 192. Почти повсеместно
из-за отсутствия угля и нефти железные дороги переходили на
такое малокачественное топливо, как дрова.
Важнейшим фактором падения производительности труда был
голод, приводивший к крайнему истощению организма рабочих.
Вот одно из свидетельств того времени. «Служащие и рабочие
Арзамасского района, — говорилось в телеграмме, посланной в
июле 1918 г. в исполнительный комитет Московско-Казанской
железной дороги от местного комитета Арзамасского узла, —
ужасно голодают. Нет хлеба и картофеля, встречаются случаи
обмороков на почве голодовки. Многие семьи не видят
совершенно никаких продуктов, питаются подозрительной болтушкой и
зеленью... Замечено резкое падение трудоспособности служащих193
Недостаток квалифицированных кадров приводил к тому, что
иногда машинисты, служащие тяги и другие рабочие были
вынуждены находиться на службе до 75 часов беспрерывно194, что,
естественно, отрицательно влияло на производительность их труда.
Падение дисциплины труда среди мелкобуржуазных слоев
железнодорожников и саботажнические действия административно-
технических сил, несовершенные формы организации труда
усугубляли отрицательное действие названных причин.
Разновидностью контрреволюционной деятельности
буржуазии на транспорте, как и в других отраслях народного хозяйства,
была проводимая инженерно-техническими кадрами политика
саботажа Раскол, который произошел на Чрезвычайном
Всероссийском железнодорожном съезде, и выделение правого крыла,
190 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр. 37.
191 Там же, № 1, стр. 23
192 Там же
193 ЦГАНХ СССР, ф 1884, оп 36, л 3794, л 371
194 Там же, оп. 13, д. 78 (нумерация новая).
110

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
представленного административными и инженерно-техническими
силами, послужили исходной точкой этого саботажа. В отдельных
случаях (как это было, например, на Рязанско-Уральской
железной дороге) саботаж принимал такие всеобъемлющие формы,
что исполнительные комитеты вынуждены были целиком
отстранять все кадры администрации. Саботаж администрации и
инженерно-технических кадров выражался в самых различных
формах: в прямом отказе административно-технических лиц от
исполнения служебных обязанностей, в намеренном затягивании и
срыве различного рода работ, в игнорировании указаний
выборных железнодорожных и других советских органов. Саботажники
нередко прибегали к практике подачи вагонов спекулянтам и
частным торговцам, срывая этим планы снабжения хлебом
голодающих районов. Контрреволюционные саботажнические элементы
сеяли среди определенной колеблющейся части
железнодорожников настроения анархии, расхлябанности и безответственности.
Именно в таких условиях приходилось делать свои первые
шаги пролетарским органам управления. Оценивая атмосферу,
в которой начиналась работа коллегии комиссаров Московско-
Виндаво-Рыбинской железной дороги, один из комиссаров дороги
(затем заместитель председателя ликвидационной комиссии по
делам бывшего правления), Какобадзе, говорил на собрании
фракции коммунистов дороги: «Дела были запущены, служащие
ничего не делали, замечен был скрытый и явный саботаж работы, были
даже признаки контрреволюционной деятельности некоторых
агентов дороги. Коллегии комиссаров приходилось создавать новые
порядки в атмосфере враждебно настроенной, и лишь огромной
энергией и интенсивным напряжением всех сил возможно было
водворение революционной дисциплины и порядка» 195.
Примечательно в этом отношении также высказывание представителя от
исполкома Московской сети указанной дороги, показывающее,
в каких масштабах осуществлялся этот саботаж: «Саботировали
инженеры-администраторы, саботировали средней марки
чиновники и вместе с собой старались заразить этой болезнью
захудалых и задерганных конторщиков. Словом, изгибались на все
манеры... Изыскивали разные способы подорвать авторитет
Советской власти» 196.
Советским железнодорожным органам в этих условиях
необходимо было принимать срочные ответные меры по
предотвращению саботажа, разболтанности и недисциплинированности,
причем формы воздействия на саботажников подсказывались самой
практикой. Так, Главный Военно-революционный комитет Юго-
Восточных железных дорог 13 августа 1918 г. утвердил текст
195 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп. 1, д. 94, л 166.
196 Там же, л 214.
111

В В ЖУРАВЛЕВ
подписки для всех служащих, мастеровых и рабочих дороги.
Содержание этого документа настолько ярко характеризует то
суровое и тревожное время, что имеет смысл привести его почти
целиком «Я, сын трудового народа Российской Социалистической
Федеративной Республики, в полном согласии со своими
убеждениями и совестью даю настоящую подписку в том, что: 1) признаю
и поддерживаю Советскую власть как единую выразительницу
нужд пролетариата и беднейшего крестьянства и при первом
требовании обязуюсь вступить с оружием в руках в ряды Красной
Армии; 2) обязуюсь во время производства работ беспрекословно
исполнять все приказания и распоряжения Советской власти
и старших агентов по службе, 3) обязуюсь приложить все усилия
для поднятия производительности труда, добросовестно и
активно выполнять порученную мне работу; 4) обязуюсь работать не
за страх, а за совесть все восемь часов, а если потребуется для
дела службы, то и сверхурочно; 5) обязуюсь начинать и кончать
работу по гудку, а не по своему усмотрению и желанию; 6) обязуюсь
блюсти достояние народное как в виде материала, так и
инструментов и прочего имущества, памятуя, что преступник тот, кто
не бережет имущества Советской республики; 7) за нарушение
данной подписки несу всю ответственность перед судом
рабоче-крестьянского правительства» 197. Все служащие и мастеровые,
которые отказывались подписать этот документ, подлежали
увольнению.
Вышеприведенный текст подписки — яркий документ,
выражающий взгляды победившего пролетариата на новую
дисциплину труда. Он проникнут ленинскими идеями социалистического
отношения к труду, изложенными в наиболее полном виде в работе
«Очередные задачи Советской власти». Сама же форма подписки
свидетельствует о том, что ее острие было направлено против
тех, кто явно или тайно вел борьбу с принципами Советской
власти.
Практика борьбы за налаживание нормальной работы
транспорта воочию показала, что саботажники нередко находили
сочувствие и поддержку в мелкобуржуазных слоях
железнодорожников, зараженных настроениями анархо-синдикализма. Так или
иначе эти две силы всегда объединялись и препятствовали всем
начинаниям Советской власти на транспорте. Поэтому борьба
с саботажем могла быть эффективной только в том случае, если
она сопровождалась кропотливой работой по преодолению
анархо-синдикалистских настроений мелкобуржуазных слоев в среде
железнодорожников. Отвечая 20 апреля 1918 г на приветствие
железнодорожников Московско-Киево-Воронежской железной
дороги, В. И. Ленин писал: «Пролетарская масса железнодорожных
197 ЦГАНХ СССР, ф. 1884, оп 1, д 11, л 226-226 об.
112

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
рабочих и служащих должна победить не только
саботажнические, но и синдикалистские стремления и поползновения, и она,
я уверен, победит их» 198.
Аппарат комиссаров при технических силах, который возник
на железных дорогах, был вынужденным ответным мероприятием
пролетариата на саботаж административно-технических кадров.
Необычайно трудны были первые шаги таких комиссаров, да и
сама система двойственного по существу руководства не являлась
лучшей формой управления транспортом Но положительным
моментом в этой системе было то, что комиссары, поставленные
над техническими силами, постепенно овладевали искусством
управления Так со временем у нас формировались пролетарские
кадры хозяйственных руководителей Уже на II Всероссийском
съезде совнархозов В И Невский с гордостью мог сказать. «Нет ни
одной дороги, где не было бы комиссара, вышедшего из рабочей
среды И эти товарищи рабочие управляют лучше, чем старые
начальники, лучше потому, что они прилагают нечеловеческие
усилия в своей работе» 199.
В этом докладе В. И. Невский специально остановился на
деятельности одного из таких комиссаров, не называя, однако, его по
имени: «Комиссар Рязанско-Уральской дороги, например, столяр,
он 16 лет в партии, сидел на каторге, человек строгий, суровый,
который держит саботажников в тисках, но который в нужных
случаях выступает на их защиту» 200. Речь шла о главном
комиссаре Рязанско-Уральской железной дороги С Т. Ковылкине,
бывшем столяре Саратовских железнодорожных мастерских.
Характеризуя его как строгого и опытного руководителя, В. И.
Невский не сказал, что этому ветерану партии, прошедшему
суровую школу каторг и революций, в то время было всего 30 лет.
Молодой руководитель, вышедший из среды рабочего класса,
вырос впоследствии в крупного хозяйственника: члена коллегии
НКПС, начальника Волжского государственного речного
пароходства, а затем — начальника Уралжелдорстроя. Мы попытались
проследить судьбу лишь одного руководителя, вышедшего из
гущи народных масс. А сколько подобных ему выдвинула могучая
инициатива российского пролетариата, поднявшегося до высот
государственного творчества.
Задача, которая стояла перед железнодорожниками в
середине 1918 г , может показаться на первый взгляд скромной: не
допустить полного развала транспорта, приостановить
прогрессирующий паралич его Но выполнение этой задачи достигалось
героическим напряжением всех сил, помноженным на скромный еще
198 В.И.Ленин. Полн. собр соч , т. 37, стр. 92.
199 «Вестник путей сообщения», 1918, № 31—32, стр 8
200 Там же
113

В В ЖУРАВЛЕВ
опыт строительства новых органов управления транспортом.
Обобщая этот опыт, выделяя по крупицам наиболее
жизнеспособные зерна его, Советская власть провела в жизнь целую серию
мер по укреплению начал централизации в управлении
транспортом, провозглашенных уже декретом Совета Народных
Комиссаров от 23 марта 1918 г.
Принятое 31 мая и опубликованное 16 июня 1918 г.
положение ВЦИК и СНК «Об управлении железнодорожными путями
сообщения РСФСР» 201 явилось следующим существенным шагом
по этому пути. Положение утверждало, что народный комиссар
путей сообщения назначается ВЦИК, а не Викжедором. Члены
коллегии наркомата, намечаемые Викжедором, подлежали
утверждению СНК РСФСР. Для разработки наиболее важных
вопросов многоотраслевого хозяйства при НКПС создавались
совещательные органы, такие, как технический совет, совет по новым
путям сообщения, хозяйственно-финансовый совет, совет по
перевозкам, тарифный совет и т. п.
Озабоченное необходимостью дальнейшей централизации в
управлении транспортом, Советское правительство настойчиво
ищет новые формы организационного руководства железными
дорогами. С этой целью 31 мая 1918 г. ВЦИК и СНК издают
положение «Об округах путей сообщения» 202. При создании округов
учитывалась возможность использования
учетно-распределительного аппарата порайонных комитетов, которые действовали в
качестве регулирующих органов с 1906 г.
Комиссару округа, облеченному персональной
ответственностью за состояние дела на железных дорогах, которые входили
в состав округа, предоставлялись широкие полномочия в
административных, технических, эксплуатационных, хозяйственных
и финансовых вопросах203. Все железные дороги республики
были поделены на девять округов, в ведении каждого из которых
находилось от четырех до восьми железных дорог 204, причем
некоторые дороги отдельными участками входили в подчинение
разных округов. Деление на округа в основном соответствовала
той структуре порайонных комитетов, которая определилась
практикой работы Центрального комитета по регулированию
перевозок массовых грузов — этого
государственно-монополистического органа царского и Временного правительства
В июне 1918 г. было приступлено к организации первых
округов. 1 июня открыл свою работу Воронежский округ 205, затем —
201 «Декреты Советской власти», т. II, стр 365—367.
202 Там же, стр 368—372
203 Там же.
204 ЦГАНХ СССР, ф. 1884, оп 1, д. 453.
205 Там же, д. И, л. 25.
114

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
Московский округ путей сообщения 206. Так как значительная
часть дорог страны к середине 1918 г. находилась вне сферы
действия Советской власти, удалось наладить работу только четырех
округов: Петроградского, Московского, Воронежского и
Уральского. При своей организации эти округа на первых порах
использовали тот технически-распорядительный и грузовой аппарат,
который имелся в бывших порайонных комитетах. Мероприятия
по созданию округов должны были в конечном итоге, как
планировалось, привести к замене старых аппаратов управлений
отдельными железными дорогами более мощными и централизованными
аппаратами отдельных округов как «высших местных органов»
НКПС. Однако практическая деятельность вновь созданных
округов не оправдала тех надежд, которые на них возлагались.
Такие резкие перестройки, может быть, целесообразные в мирное
время, в условиях гражданской войны и разрухи транспорта явно
не оправдывали себя. Да и работа аппарата округов
развертывалась медленно, практические результаты ее были весьма
скромными На первых порах управления округов ограничивались сбором
учетно-статистического материала. Составлять эффективные планы
перевозок оказалось им не под силу.
Не случайно, что уже в марте 1919 г. вновь назначенный
народный комиссар путей сообщения Л Б. Красин207 решительно
поставил вопрос о ликвидации округов и о возвращении там,
где это возможно, к прежней системе управлений по руководству
каждой железной дорогой. Л. Б. Красин подчеркивал, что
«управления железными дорогами представляют собой годами
сложившиеся аппараты, и мы скорее подвинемся вперед в осуществлении
неотложных задач настоящего момента, опираясь на эти
сложившиеся органы управления, чем если бы мы продолжали в эпоху
великой разрухи достраивать округа и упразднили бы управления
дорог, не создав взамен их ничего устойчивого 208.
Поиски новых форм руководства транспортом, как видим,
не всегда были в одинаковой степени плодотворными. Были здесь
и ошибки, и заблуждения, но это были неизбежные издержки,
связанные с рождением нового. К середине 1918 г. процесс
овладения пролетариатом командными высотами в управлении
транспортом продвинулся далеко вперед. На частных дорогах эти
сдвиги выражались в том, что пролетарские органы управления
не только сумели отстранить от руководства правления
акционерных железнодорожных обществ, но и своей практической работой
доказали, что они могут управлять транспортом без
капиталистов.
206 «Вестник путей сообщения», 1918, № 18, стр 37
207 Л Б Красин был назначен народным комиссаром путей сообщения
постановлением ВЦИК от 17 марта 1919 г
208 «Вестник путей сообщения», 1919, № 14—15, стр 6
115

В В ЖУРАВЛЕВ
Важнейшей вехой в создании социалистического сектора
народного хозяйства страны был декрет СНК от 28 июня 1918 г.,
о национализации ряда отраслей крупного материального
производства 209. В целях «решительной борьбы с хозяйственной и
продовольственной разрухой и для упрочения диктатуры
рабочего класса и деревенской бедноты» СНК постановил объявить
собственностью РСФСР, кроме предприятий ряда отраслей
промышленности, также «все предприятия обществ частных железных
дорог и подъездных путей, как находящиеся в эксплуатации, так
и строящиеся» 210.
Юридическое провозглашение национализации
частнокапиталистических железнодорожных предприятий означало, что в руки
государства в форме конфискации поступили основные капиталы
этих дорог. Декрет также четко определил временное
юридическое положение вновь национализированных предприятий до
особого распоряжения ВСНХ они признавались «находящимися
в безвозмездном арендном пользовании прежних владельцев;
правления и бывшие собственники финансируют их на прежних
основаниях, а равно получают с них доходы на прежних
основаниях» 211. Декрет возлагал на членов правлений, директоров и
других распорядителей национализированных предприятий
ответственность за их сохранность и правильную работу. Таким
образом, декрет стимулировал инициативу рабочих,
направленную на полное организационное овладение частными
железнодорожными предприятиями, подготовлял условия для
фактического перехода железнодорожного хозяйства в руки пролетариата.
Главный Военно-революционный комитет Юго-Восточных
железных дорог, ходатайства которого об отстранении правления
общества в мае 1918 г. не были удовлетворены, сразу же после
издания декрета постановил наряду с официальным объявлением
своего предприятия национализированным перевести из
Петрограда в Воронеж отделы правления для присоединения их к
управлению дорогой. Само же управление было решено
реконструировать по типу управлений бывших казенных железных дорог 212.
Мы привели лишь один пример, свидетельствующий о том, что
к моменту издания декрета 28 июня местные железнодорожные
рабочие органы были готовы взять управление дорогами
целиком в свои руки
Объективные условия для этого были налицо В борьбе с
контрреволюционными, саботажническими и
анархо-синдикалистскими течениями железнодорожный пролетариат приобрел до-
209 «Декреты Советской власти», т II, стр 498—503
210 Там же, стр. 501.
211 Там же, стр 503
212 ЦГАОР СССР, ф. 130, оп 2, д 680, лл. 35-36.
116

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
статочный политический и организаторский опыт, выдвинул из
своей среды руководителей нового типа В процессе борьбы за
укрепление начал централизации на транспорте выковывались
принципы демократического централизма в управлении
железными дорогами, построенные на сочетании демократических начал
работы выборных железнодорожных органов с принципами
единоличной ответственности (назначаемых Народным комиссариатом
путей сообщения руководителей.
Постановлением Президиума ВЦИК от 16 октября 1918 г.
было принято «Положение о выборных железнодорожных
советских организациях и об управлении дорогами» 213, в котором
фиксировались и узаконивались достижения на этом пути за
первый год существования Советской власти. «Положением»
определялась прежде всего структура выборных советских
организаций на железных дорогах Исполнительные (главные и районные)
комитеты дорог, дорожные и районные Советы (съезды) депутатов
дорог руководили железными дорогами в политическом
отношении, осуществляли надзор над административно-хозяйственной
деятельностью комиссаров и других органов управления дорогой,
занимались вопросами труда, дисциплины и быта
железнодорожников Непосредственное управление дорогой в административно-
техническом и хозяйственно-финансовом отношениях
осуществлялось комиссаром дороги совместно с коллегией по управлению
дорогой и через отделы управления дорогой. Кандидатов на
должность комиссара выдвигал исполнительный комитет дороги,
однако НКПС предоставлялось право их отвода и назначения
комиссара своей властью. «Положение» 16 октября — свидетельство
того, насколько далеко вперед продвинулся железнодорожный
пролетариат в выработке организационных начал руководства
транспортом.
Ярким показателем уровня классовой сознательности
передовых рабочих-железнодорожников служат резолюции о текущем
моменте, которые принимались в середине 1918 г на собраниях
рабочих, мастеровых и служащих многих железнодорожных
станций, узлов и депо «Мы, рабочие и служащие Козловского узла,—
говорилось в одной из таких резолюций, принятой в июне 1918 г ,—
заявляем, что настоящий переживаемый Россией тяжелый момент,
когда наследие трехлетней войны, продовольственный кризис,
разруха транспорта и усталость масс грозят погубить революцию,
мы честно исполняем свой пролетарский долг перед
социалистическим Отечеством. Для укрепления завоеваний революции
нужна работа мозолистых рук Мы напрягаем все силы. Мы заставим
работать несознательных, рабочие часы посвятим только работе.
213 «Железнодорожный транспорт СССР в документах Коммунистической
партии и Советского правительства», М., 1957, стр. 36—44.
117

В В ЖУРАВЛЕВ
Ввиду тяжелого финансового положения страны мы должны
сократить свои расходы, обращаться с народным достоянием
экономно. Много жертв принес пролетариат на алтарь революции.
Мы, рабочие Козловских мастерских, не остановимся перед
новыми, чтобы закрепить революцию»214.
Взяв в ходе развития социалистической революции в свои
руки политическую власть на железных дорогах, осуществив в
тяжелой борьбе целый ряд мер по организационному овладению
ими, железнодорожный пролетариат был преисполнен решимости
довести дело социалистического преобразования транспорта до
конца.
ФАКТИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ
В РУКИ ПРОЛЕТАРСКОГО ГОСУДАРСТВА
(СЕНТЯБРЬ 1918—МАРТ 1919 Г.)
Непосредственная разработка проекта о национализации
железных дорог началась сразу же после издания декрета СНК
от 28 июня 1918 г В июле — августе представители ВСНХ, а
также народных комиссариатов путей сообщения, юстиции,
финансов и государственного контроля неоднократно собирались
на совещания, обсуждая принципиальные вопросы фактического
перехода частных дорог в собственность республики 216. При
выработке принципов декрета учитывались как специфические
особенности деятельности частных железнодорожных обществ, так
и те изменения, которые были внесены в их работу пролетарскими
органами контроля и управления.
Финансовая и хозяйственная деятельность частных
железнодорожных обществ до революции существенным образом
отличалась от тех норм, которые были приняты для казенных железных
дорог. Отличие это заключалось прежде всего в порядке
осуществления ими финансовых оборотов и хозяйственных операций.
Суммы, необходимые на расходы по эксплуатации казенных
железных дорог, отпускались по сметам, рассмотренным на
межведомственных совещаниях представителей МПС, Министерства
финансов и Государственного контроля и утвержденным в
законодательном порядке. Сметы же обществ железных дорог как
предприятий частнокапиталистических утверждались и
контролировались общими собраниями акционеров и сообщались министру
путей сообщения лишь для сведения. Правительство имело право
на утверждение смет частных железных дорог лишь в том случае,
если общества были должниками казны. Из этого вытекали раз-
214 ЦГАНХ СССР, ф 1884, оп 1, д 11, лл. 25-26.
215 Там же, оп. 13, д 78 (нумерация новая).
118

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
личия в системах контроля доходов и расходов частных и
казенных предприятий.
Вся многообразная хозяйственно-финансовая деятельность
частных дорог как предприятий капиталистических
направлялась правлениями железнодорожных обществ. Руководимый
крупнейшими акционерами-капиталистами, аппарат этих правлений
был многочисленными нитями связан с банками и государством,
вливался в общую структуру финансового капитала России,
был важным звеном системы государственно-монополистических
отношений в этой отрасли хозяйства страны. Аппарат правлений
акционерных железнодорожных обществ, сконцентрировавший
в себе учетно-распределительный и организаторский опыт
капитализма, пролетариату необходимо было использовать в своих
интересах, приспособить его к нуждам социалистического
хозяйства, отсечь от него такие элементы, которые до революции
выполняли эксплуататорские функции.
В отличие от промышленности частный железнодорожный
транспорт, помимо правлений акционерных обществ, имел еще
управления железных дорог — органы
технико-эксплуатационного руководства транспортом. По своей структуре они не
отличались от соответствующих учреждений на казенных
железных дорогах. В предыдущем разделе данной статьи мы подробно
рассмотрели, что железнодорожному пролетариату к моменту
издания декрета от 28 июня 1918 г. удалось не только овладеть
этими органами управления, но и создать новую систему
организационного руководства деятельностью как казенных, так и
частных железных дорог. Исходя из этого, изложенное в декрете
28 июня (п.II) требование о незамедлительной выработке и
проведении в жизнь организации управления национализируемыми
предприятиями, необходимое для всей остальной промышленности,
для частных дорог было излишним. Такая организация была уже
создана творчеством рабочих масс, и этапы ее совершенствования
были закреплены в свое время декретами Советской власти.
С учетом вышеизложенных обстоятельств был выработан
декрет «О ликвидации частных железных дорог», утвержденный
СНК 4 сентября и распубликованный 10 сентября 1918 г. 216
Взамен правлений железнодорожных обществ, которые декретом
упразднялись, на каждой подлежавшей национализации дороге
учреждались местные ликвидационные комиссии (МЛК). Для
руководства и объединения деятельности всех МЛК учреждалась
Всероссийская Центральная ликвидационная комиссия по делам
частных железных дорог (ВЦЛК). Задачами ВЦЛК и местных
ЛК были «осуществление фактического перехода бывших частных
железных дорог в собственность республики, определение финан-
216 «Железнодорожный транспорт СССР в документах...», стр. 34—35.
119

В В ЖУРАВЛЕВ
сового положения дороги на данный момент, ревизия
правильности расхода всех денежных сумм по момент начала работы
комиссий и наблюдение за сдачей отчетов бывшими правлениями» 217
Декрет исходил из необходимости создать условия для участия
в работе местных ЛК представителей как государственных, так
и общественных организаций. В состав каждой ЛК входили два
члена от исполнительного (или революционного) комитета
дороги, по одному — от народных комиссариатов путей сообщения,
финансов и Государственного контроля Помимо этого, своих
представителей в комиссии посылали Советы рабочих и
крестьянских депутатов той области или города, где находилось
управление дороги, а также областные или местные Советы народного
хозяйства Члены бывших правлений частных железных дорог,
оставаясь на службе, обязаны были представить в местные ЛК
полный финансовый отчет дорог до 1 января 1919 г Декретом
предусматривалось, что предельный срок деятельности комиссий
не должен превышать шести месяцев
Создание местных ЛК проходило в октябре — ноябре 1918 г.
Всего было создано 40 комиссий, которые возглавили работу
по ликвидации правлений как эксплуатируемых, так и
строившихся железных дорог. Не подлежали национализации те
частные дороги и подъездные пути, которые проходили по территории
бывшего Царства Польского и Литвы 218 Ликвидационные
комиссии учреждались по месту расположения бывших правлений
железнодорожных обществ 219 и создавались как учреждения
межведомственные Как по личному составу, так и по кругу
деятельности они не входили в подчинение каких-либо
учреждений, кроме ВЦЛК.
Деятельность комиссий начиналась и проходила в
чрезвычайно трудных условиях Достаточно сказать, что 3/4 железных
дорог, подлежавших национализации, находились во время работы
местных ЛК полностью или частично на территориях, занятых
интервентами и белогвардейцами 220 Учитывая эти условия,
ВЦЛК пришла к выводу о необходимости проводить работу по
национализации даже тех дорог, которые временно находились
вне границ Советской республики, но правления которых были
на ее территории 221.
Деятельность ликвидационных комиссий сводилась к решению
двух главных задач Во-первых, возможно более полно выяснить
217 «Железнодорожный транспорт СССР в документах », стр 35
218 ЦГАНХ СССР, ф. 1884, оп 1, д 5, л 1
219 29 комиссий открыли свою работу в Петрограде, 8 — в Москве, 2 — в
Пятигорске, 1 — в Саратове (ЦГАНХ СССР, ф 1884, оп 1,д 519, л 22)
220 ЦГАНХ СССР, ф. 3429 (Высшего совета народного хозяйства), оп 1,
д 1310, л 5 об
221 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп. 1, д 3, л 34.
120

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
финансовое и хозяйственное положение дорог и ликвидировать,
в полном смысле этого слова, те функции бывших правлений,
которые были тесно связаны с природой железнодорожных
обществ как капиталистических предприятий. Во-вторых, заложить
основы планомерной организации деятельности дорог на новых
началах, уже как учреждений общенародных. Руководствуясь
этими принципами, местные ЛК должны были охватить в
процессе работы широкий круг финансовых, хозяйственных,
эксплуатационных, административных и строительных вопросов.
С первых же шагов в проведении ликвидационных работ
местные комиссии столкнулись с упорным противодействием со стороны
административно-технических кадров бывших правлений
Подавляющая часть членов правлений и директоров частных
железных дорог устранилась в явной или скрытой форме от участия
в работе комиссий или же была отстранена от дела ввиду своей
явно враждебной настроенности. Не желая участвовать в работах
по национализации лично, они вместе с тем вели подрывную
деятельность среди служащих аппарата правлений. Центром
организации саботажа, направленного на срыв ликвидационных
работ, был Совет частных железных дорог —
контрреволюционная предпринимательская организация, представлявшая интересы
крупных капиталистов — бывших владельцев железнодорожных
предприятий. Прикрываясь заявлениями о необходимости
проведения национализации «на научных основах» 222, они еще задолго
до издания декрета 4 сентября 1918 г. пытались тормозить
развертывание работ по социалистическому обобществлению
частных железных дорог.
В этих условиях советским органам, осуществлявшим
национализацию, пришлось затратить немало усилий, чтобы сломить
саботаж служащих бывших правлений, а также привлечь
определенную часть их на свою сторону. Это была сложная,
кропотливая, но жизненно необходимая работа. «Новое здание», по
образному выражению В И. Невского, приходилось строить в
условиях, «когда материала нет, когда из мусора приходится выбирать
годные для постройки кирпичи» 223. Изучение личного состава
комиссий 224 убеждает, что Советская власть сумела вовлечь в
работу большое число старых работников — экономистов,
финансовых служащих, железнодорожных агентов и т д В составе
каждой ликвидационной комиссии работали десятки таких
специалистов. Без их специальных знаний в
технико-эксплуатационных и финансово-экономических областях нечего было и думать
222 ЦГИА СССР, ф. 376, оп. 1, д. 1157, л. 14 об.
223 «Вестник путей сообщения», 1918, № 1, стр. 20.
224 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп 1, д 180
121

В В ЖУРАВЛЕВ
о возможности осуществления ликвидационных работ в столь
сжатые сроки.
Выявившиеся в ходе развития монополистического капитала
особенности состава руководящих административных и
инженерно-технических кадров на частных железнодорожных
предприятиях, их прямое отношение к организации производства и
косвенное — к владению средствами производства создавали
определенные возможности не только для временного привлечения
части этих сил к работе, но и для постоянного использования их
опыта в условиях строительства социализма 225.
Важнейшими задачами деятельности ликвидационных
комиссий были урегулирование финансового дела на
национализированных предприятиях, перевод частнокапиталистической
финансово-кредитной системы этих предприятий в
общегосударственное русло.
Объективные основы для ликвидации
частнокапиталистической системы финансирования были заложены серией уже
проведенных в жизнь мероприятий Советской власти актом о
национализации коммерческих банков, запрещением сделок с
процентными бумагами и прекращением оплаты процентов, прекращением
платежей по купонам и дивидендам, декретом об аннулировании
займов и т. д. В этих условиях железнодорожные общества,
оставаясь до начала ликвидационных работ формально
частноправовыми предприятиями, кредитовались за счет средств Народного
банка. Ввиду того, что Советское государство не имело к началу
1918 г. как общего, так и железнодорожного бюджета, отпуск
денег на надобности частного железнодорожного хозяйства,
испытывавшего острый дефицит, производился по запросам местных
225 Приведем в этой связи один весьма показательный, хотя и не совсем
обычный пример. Большую помощь в работе ЛК Московско-Виндаво-
Рыбинской железной дороги оказал Н. Д. Байдак Оценивая меру этой
помощи, председатель ЛК в декабре 1918 г обратился в ВЦЛК о
повышении этому служащему оклада до высшей ставки — 2800 руб. в месяц.
«Инженер Н. Д Байдак,— говорилось в этом ходатайстве,— как
крупный и заслуженный знаток в своей области вполне подходит под категорию
незаменимых специалистов» (ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп. 1, д 94, л. 189).
Речь шла о бывшем председателе правления Московско-Виндаво-Рыбин-
ской железной дороги, а также председателе Совета частных железных
дорог, известном в прошлом защитнике интересов крупного финансового
капитала, связанного с железнодорожным хозяйством. Именно Байдак,
выступая представителем железнодорожных магнатов на Государственном
совещании в Москве в августе 1917 г., зачитал заявление Совета частных
железных дорог, в котором излагалось требование установления диктатуры на
железных дорогах и милитаризации их, содержался призыв к наступлению
на права рабочего класса («Государственное совещание».
Стенографический отчет. М.—Л., 1930, стр. 171, 173). После Октябрьской революции
Байдак не разделил судьбу многих своих собратьев по классу. Он остался
в России и до конца жизни (1924 г.) работал в аппарате НКПС
122

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР-
железнодорожных рабочих комитетов, а в отдельных случаях —
даже правлений частных дорог. По смете чрезвычайных расходов
НКПС за первое полугодие 1918 г. было выдано на достройку
и усиление частных железных дорог ссуд на общую сумму
193 450 тыс. руб. 226 Уже с декабря 1917 г. частные дороги
пользовались субсидиями из средств Советской республики на уплату
содержания рабочим и служащим. Только за декабрь 1917 —
январь 1918 г. государство выдало обществам на эти цели 133 407 тыс.
руб. 227 Всего с 23 ноября 1917 г. по 30 апреля 1918 г — 42
частные железные дороги получили из Народного банка ссуд на
общую сумму 621 665 тыс. руб. 228 Размер этих ссуд, увеличиваясь
с каждым месяцем, к середине 1918 г. превысил ближайшую
платежную способность железнодорожных обществ 229. Это
означало, что с этого времени общества оказались в положении
неоплатных должников пролетарского государства. Так сами условия
становления социалистической государственности делали
невозможным существование в течение более или менее длительного
времени частнокапиталистических форм кредита.
Изучение периодических и итоговых отчетов местных ЛК 230
позволяет выяснить, что деятельность их финансовых отделов
заключалась в рассмотрении расчетов по договорам и
обязательствам, утвержденным бывшими правлениями, с постепенной
передачей этих функций местным управлениям железных дорог. В
обязанность финансовых отделов входило также составление и
рассмотрение ведомостей денежных сумм и ценных бумаг с
распределением таковых по капиталам и фондам, а также ведомостей
долговых обязательств Обнаруженные в кассах правлений
наличные деньги местные ЛК сдавали в Народный банк на счет
ВЦЛК. Согласно постановлению ВЦЛК от 15 ноября 1918 г.,
капиталы бывших правлений частных железных дорог
перечислялись в казну на счет Департамента государственного
казначейства с подразделением на суммы, предназначенные для
постройки новых линий (они поступали в распоряжение Комитета
государственных сооружений ВСНХ), и на капиталы,
необходимые для работ по развитию и усилению уже эксплуатируемых
линий и ветвей (фонд НКПС) 231.
226 ЦГАНХ СССР, ф 2281 (Народного комиссариата финансов РСФСР), оп.
7, д. 18, л. 7.
227 Там же, ф 6936, оп. 1, д. 10, л 5.
228 ЦГИА СССР, ф 376, оп. 1, д. 1159, лл. 7-8.
229 И. Д. Михайлов. Эволюция русского транспорта. М , 1925, стр. 92—93.
230 Во избежание длинных перечислений отметим, что периодические (два раза
в месяц) и итоговые отчеты местных ЛК имеются в фонде ВЦЛК (ЦГАНХ
СССР, ф 6936) по всем подлежащим национализации дорогам в
соответствующих делах местных комиссий.
231 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп 1, д 3, лл. 58 об.— 59.
123

В В ЖУРАВЛЕВ
На основании этих поступлений кредиты, предусмотренные
сметами ВСНХ и НКПС, увеличивались для каждой дороги
соответственно размерам переданных ею капиталов Из этой суммы
вычитались долги железнодорожных обществ бывшим
коммерческим банкам, активы и пассивы которых к тому времени в
результате национализации частных банков также перешли к Народному
банку.
Так шаг за шагом в ходе фактического овладения
пролетариатом учетно-распределительной системой частных железных дорог
ломались старые финансово-кредитные отношения и создавались
новые, основанные уже на сосредоточении всех финансовых
расчетов в руках государственных учреждений пролетарской
диктатуры
Работа финансовых отделов ликвидационных комиссий по
делам частных железных дорог в сочетании с мероприятиями
по централизации финансового дела на казенных железных
дорогах подготовила условия для перехода кассовых операций
железных дорог на общекоммерческий учет оборотов. Совет Народных
Комиссаров 30 января 1919 г. издал специальное постановление
по этому вопросу 232 В соответствии с вновь установленным
порядком учета кассовых средств на железных дорогах НКПС
было разрешено открыть в казначействах для всех
железнодорожных управлений объединенные счета денежных сумм по каждой
дороге или округу путей сообщения По мере слияния
казначейства с отделениями Народного банка такие счета открывались
в этих отделениях.
Суть этой важной реформы сводилась к объединению в одном
общем фонде всех разнообразных кредитов, специальных средств
и депозитов, находившихся в распоряжении отдельных
железнодорожных управлений. Переход бывших частных железных
дорог на общекоммерческий учет оборотов знаменовал завершение
важного этапа на пути фактического овладения
частнокапиталистическим железнодорожным хозяйством На место сложной,
запутанной системы кредитования, которое осуществлялось до
революции как Государственным, так и частными коммерческими
банками, закладывались основы общегосударственного кредита.
Процесс формирования новой системы финансирования
железнодорожного хозяйства сопровождался рядом серьезных
трудностей. К числу наиболее важных относились трудности
финансирования железнодорожных предприятий в тот период, когда
правления обществ были уже отстранены, а ликвидационные
комиссии не успели еще завершить работы по передаче их функций
в руки местных управлений. Стремясь выйти из положения,
некоторые местные ЛК пытались взять распоряжение кредитами в
232 «Железнодорожный транспорт СССР в документах. ..», стр. 47.
124

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
свои руки 233 Понимая, что такой порядок может привести к
бесплановости и хаотичности в использовании средств, ВЦЛК
признала эти действия ликвидационных комиссий
неправильными 234.
Подобные затруднения относились к числу тех, на которые
приходилось идти сознательно, ибо это были неизбежные
трудности рождения нового. «С болезненностью изменения порядка
финансирования, — отмечал председатель ВЦЛК П. Н.
Кирсанов, — считаться не приходится, как мы не считаемся с
болезненностью самого перехода дорог в казну» 235.
Ликвидируя свойственную капитализму систему акций и паев,
сделки с процентными бумагами, операции по выплате процентов
и т. п , пролетарское государство стремилось при этом не
подорвать интересы трудящихся вкладчиков 236. Приведем характерный
пример из практики деятельности ЛК. Бывшее правление
Московско-Казанской железной дороги еще до октября 1917 г
позаимствовало у Московского общества взаимного кредита под учет
векселей 1 млн. руб. Этот долг не был погашен к моменту
национализации обоих учреждений, хотя срок кредита давно истек.
ЛК общества взаимного кредита «в ограждение интересов
малоимущих трудящихся вкладчиков» предъявила иск ЛК
Московско-Казанской железной дороги, который по распоряжению
высших инстанций был удовлетворен 237.
Большое место в работе ликвидационных комиссий занимали
хозяйственные и эксплуатационные вопросы Круг обязанностей
комиссий в этой связи был чрезвычайно широк. Им надлежало
составить ведомости имущества, инвентаря и запасов дороги;
рассмотреть договоры и соглашения данного общества с другими
железными дорогами и транспортными предприятиями, а также
с другими лицами и учреждениями; разобраться в исках и
мировых сделках по договорам и обязательствам, заключенным
бывшими правлениями На тех дорогах, которые в момент
национализации находились в процессе строительства238 или имели
строящиеся линии, следовало составить и рассмотреть ведомости
отчуждения имущества с приложением планов и документов
и т. п Иными словами, комиссиям необходимо было провести
233 ЦГАНХ СССР, ф 6936, оп. 1, д 94, л 59 и об
234 Там же, д 3, л. 57
235 Там же, д 94, л 119
239 Советское государство уже в декрете ВЦИК от 27 (14) декабря 1917 г.
«О национализации банков» заявило, что «интересы мелких вкладчиков
будут целиком обеспечены» («Декреты Советской власти», т. I, стр. 230)
237 ЦГАНХ СССР, ф. 6936, оп. 1, д 97, л 117—117 об.
238 К моменту национализации в процессе постройки и достройки
находилось в общей сложности 10 частных железных дорог общим протяжением
4497 верст
125

В В ЖУРАВЛЕВ
всю серию мероприятий по учету имущественного и технического
состояния частных железнодорожных предприятий,
переходивших в собственность народа.
Практика работы ликвидационных комиссий в первые месяцы
после их создания показала, что они не способны справиться
с таким широким кругом задач в те сжатые сроки, которые были
определены декретом. Отчетность дорог, как убедились комиссии,
была сильно запущена. На большинстве из них отчеты не
составлялись с 1916 г. Полная или частичная отрезанность большинства
национализируемых дорог от Советской республики делала
невозможным точный имущественный и технический учет. Даже на
тех дорогах, которые располагались в пределах действия
Советской власти, проведение такой работы в полном объеме требовало
не менее полуторагодичного срока.
Все эти обстоятельства заставили СНК 4 февраля 1919 г.
издать постановление, в котором в целях ускорения и
упрощения ликвидационных работ сужался круг поставленных перед
ЛК задач239. Работа комиссий была ограничена
составлением краткого отчета по операциям исключительно только
бывшего правления, который должен был состоять из баланса,
составленного на день окончания работ ЛК, перечня расходов правления
и ведомости всех дебиторов и кредиторов Ликвидационные
комиссии были обязаны осуществить ревизию только тех фактов,
которые могли обнаружиться при составлении отчета. Все дела, книги,
отчеты и документы бывших правлений передавались в
управления соответствующих дорог. На эти управления и возлагалась
задача составления полных отчетов по дорогам. Постановление
СНК от 4 февраля определило характер и направление работ
ЛК на последнем этапе их деятельности
Было бы неправильным полагать, что деятельность ЛК носила
узкокабинетный, бесстрастно фиксирующий характер. Местные
комиссии, как свидетельствуют документы, проводя ликвидацию^
правлений, вместе с тем были озабочены многими вопросами
созидательного характера, решение которых предопределяло
дальнейшую работу уже национализированных предприятий. Так,
значительное место в деятельности местных ЛК занимали заботы об
урегулировании договорных отношений с еще ненационализиро-
ванными предприятиями. Специальные уполномоченные с этой
целью выезжали на заводы, старались разрешить отношения
между железными дорогами и заводами-поставщиками на наиболее
выгодных для дорог условиях240
Деятельность ЛК большинства дорог была завершена в течение
первых трех недель марта 1919 г. Итоговые отчеты местных ко-
239 ЦГАНХ СССР, ф. 3429 , оп. 1, д. 1310, п. 7-7 об.
240 Там же, ф 6936, оп 1, д 94, л. 138 об.
126

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
миссий свидетельствуют о том, что их деятельность в пределах
тех задач, которые были поставлены решением СНК от 4 февраля,
была завершена в целом успешно. Результаты работы комиссий
показали, как это отмечается в отчете председателя МЛК Москов-
ско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, необходимость
расчленения понятий «национализация» и «ликвидация» 241.
Фактический переход частных дорог в руки государственных органов
диктатуры пролетариата (национализация) был осуществлен к
концу марта 1919 г. с окончанием работ ВЦЛК и местных ЛК.
Что касается полного учета и выяснения экономического
состояния дорог с постепенным переходом всего частного сектора на
рельсы социалистического ведения хозяйства (ликвидация), то
завершение этой длительной работы было поручено как
центральным органам НКПС, так и местным управлениям железных дорог,
которые взяли к тому времени в свои руки главные нити
руководства всей многообразной деятельностью национализированных
предприятий.
На заседании Совета Народных Комиссаров 1 сентября 1919 г.
были подведены итоги деятельности ВЦЛК по национализации
частных железных дорог. Признав ликвидацию дел
национализированных предприятий в пределах инструкции СНК от 4
февраля 1919 г. законченной, Советское правительство установило
четырехмесячный срок для ревизии Государственным контролем
отчетов и балансов бывших частных железных дорог. Из
представителей Народного комиссариата путей сообщения,
Государственного контроля и Комитета государственных сооружений
ВСНХ была создана специальная комиссия для выяснения
вопроса о том, какое имущество частных железных дорог не
передано еще в распоряжение государства 242. Постановление СНК
от 1 сентября 1919 г., таким образом, юридически закрепляло
завершение фактического перехода бывших частных железных
дорог в собственность Советской республики.
Переход железнодорожного хозяйства в собственность народа
открыл новые возможности для дальнейшего социалистического
переустройства транспорта и вместе с тем поставил перед
железнодорожным пролетариатом целый ряд сложных задач. «Когда
они (частные железные дороги — В. Ж.) сделались народным
достоянием, — говорил В. И. Невский, — все увидели, что
значит хозяйничанье капитализма, и как много надо сделать на этих
дорогах, чтобы поставить в хорошие условия железнодорожный
транспорт» 243. И эти задачи новый хозяин — пролетариат — ре-
241 Там же, д. 95, л 268 об.
242 Там же, ф. 3429, оп 1, д. 1310, л. 7—7 об.
243 «Вестник путей сообщения», 1918, № 31—32, стр. 8.
127

В В ЖУРАВЛЕВ
шал лучше капиталистов, проявляя необыкновенную
самоотверженность и редкий героизм.
Свои первые шаги в самостоятельном управлении
национализированными предприятиями железнодорожному пролетариату
приходилось делать в условиях, когда на железных дорогах было
введено военное положение 244. Это порождало особую
ответственность руководителей и каждого рядового железнодорожника,
требовало проявления постоянной бдительности к проискам
контрреволюции, четкости в Действиях и самоотверженности в
решении поставленных задач Одна из ярчайших героических страниц
тех времен — организация рабочими Рязанско-Уральской
железной дороги переправы железнодорожных грузов через Волгу
по льду, после того как в начале 1919 г у станции Увек затонул
железнодорожный паром и закупорил переправу В ю время
как шли труднейшие работы по подъему парома-гиганта, рабочие-
железнодорожники, уложив шпалы прямо на лед, наладили
переправу конной тягой груженых вагонов с одного берега Волги
на другой До оттепели таким образом было перевезено 10052
вагона, в том числе 4388 вагонов с пшеницей из Заволжья для
голодающих районов республики Пропускная способность
«ледяной железной дороги» была большей, нежели та, которая
существовала некогда при капиталистах, владевших и дорогой,
и переправой через Волгу. Советский журналист,
заинтересовавшийся этой героической страницей истории железнодорожного
пролетариата, метко назвал ледяную переправу «дальней
предшественницей ладожской «дороги жизни»» 245.
Создание единой общегосударственной сети железнодорожного
транспорта в стране открывало реальные возможности для
постепенного перехода к плановой системе перевозок. Функции
регулирования перевозок по железным дорогам страны вначале выполнял
созданный при НКПС Центральный комитет по перевозкам При
создании его был использован аппарат дореволюционного
Центрального комитета для регулирования перевозок массовых
грузов. В октябре 1919 г. при СНК создается Высший совет по
перевозкам 246 Его рабочим органом становится аппарат
Центрального комьтета по перевозкам. На Высший совет по перевозкам было
возложено общее руководство транспортной политикой на
железных дорогах и рагрешение принципиальных вопросов
деятельности транспорта, имевших общегосударственное значение Основ-
244 Декрет СНК «О введении военного положения на железных дорогах»
был принят 28 октября 1918 г Он объявлял о введении военного
положения на всей сети дорог республики в ночь на 30 ноября
(«Железнодорожный транспорт СССР в документах . .», стр. 44).
245 Д Новоплянский Есть на Волге Увек Героическая быль — «Правда»,
6 июля 1967 г.
246 «Железнодорожный транспорт СССР в документах ... », стр 71
128

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
ные функции Совета состояли в следующем: определение
потребностей в перевозках, утверждение количества подлежавших
перевозке грузов, контроль за выполнением плана перевозок. Это
был уже определенный шаг по пути планирования деятельности
железнодорожного транспорта 247.
Героические усилия железнодорожного пролетариата в
сочетании с совершенствованием системы демократического
централизма в управлении транспортом248 не могли не принести
положительных результатов. К весне 1919 г. были достигнуты известные
успехи в деле перевозок грузов по железным дорогам. Этот факт
был отмечен В. И Лениным в докладе на Чрезвычайном заседании
пленума Московского Совета рабочих и красноармейских
депутатов 3 апреля 1919 г. Если в начале марта в Москву прибывало
в среднем 118 вагонов с продовольствием в день, из которых
25 вагонов с хлебом, то в конце марта в день стало прибывать по
209 вагонов, в том числе 47 вагонов с хлебом249. Залежи грузов
в первую половину марта составляли на железнодорожной сети
республики 1176 вагонов. К 1 апреля они сократились до 800
вагонов 250, т. е. на 26%. Хлебная погрузка за это же время
увеличилась в среднем на 20%. Важное значение в увеличении хлебных
грузов из Заволжья имело восстановление взорванного в свое
время чехословаками Сызранского моста.
В феврале 1919 г Совет Обороны выносит постановление об
организации маршрутных поездов для перевозки хлеба и угля 251.
В феврале было организовано 14 таких поездов, в марте — уже
57 252. Заключенный в марте 1919 г. договор с Украиной, в силу
которого украинские дороги составили одно целое с дорогами
РСФСР и управлялись из одного центра, создавал реальные
возможности для дальнейшего увеличения числа маршрутных
поездов с хлебом и донецким углем, порождал условия для
постепенного восстановления традиционных грузопотоков между
Украиной и Россией. А еще в начале 1919 г. временное
Украинское Рабоче-крестьянское правительство постановило объявить
собственностью Украинской Советской республики и передать в ее
247 А. И. Гладков. Вопросы планирования советского хозяйства в 1917—
1920 гг. М., 1951, стр. 219.
248 16 февраля 1919 г. было опубликовано постановление ВЦИК «Об
управлении железнодорожными путями сообщения», которое укрепляло начала
централизма в руководстве транспортом как в центре, так и на местах.
Члены коллегии НКПС, в частности, должны были назначаться не Вик-
жедором, как раньше, а народным комиссаром путей сообщения и
утверждаться СНК («Железнодорожный транспорт в документах .»,стр. 48—50).
249 В.И.Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 249.
250 «Вестник путей сообщения», 1919, № 13, стр. 22.
251 «Железнодорожный транспорт СССР в документах...», стр. 50.
252 «Вестник путей сообщения», 1919, № 13, стр. 22
129

В. В ЖУРАВЛЕВ
исключительное распоряжение все частные железные дороги и
подъездные пути253.
Первые успехи, определившиеся к весне 1919 г , еще не
свидетельствовали о наступлении перелома в состоянии транспорта.
Но они были показателем самоотверженности и героизма
железнодорожного пролетариата, отдавшего все силы для поддержания
работы железных дорог хотя бы на том минимальном уровне,
который позволял снабдить фронт и тыл самым необходимым и в
самых скромных нормах.
«Транспорт,— говорил В. И. Ленин в апреле 1919 г.,—
четыре года разрушался империалистической войной, и в стране,
столь отсталой, как Россия, следы этого разрушения до сих пор
не поправлены и поправить их иначе, как долгими месяцами
или, может быть, даже годами самой упорной работы — нельзя»254.
Революционная энергия, сознательность и организованность
руководимых Коммунистической партией масс
железнодорожников создавали уверенность, что им по плечу решение и этой
задачи. Выражая эту уверенность, В. И. Ленин говорил в своем
выступлении на конференции железнодорожников Московского
узла 16 апреля 1919 г.: «Никогда не победят того народа, в
котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали,
почувствовали и увидели, что они отстаивают свою, Советскую власть"—
власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им
и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами
культуры, всеми созданиями человеческого труда»255.
*
Практика социалистического обобществления частного
железнодорожного хозяйства в СССР свидетельствует о том, что
национализация крупного капиталистического производства
предполагает комплексное решение политических и
хозяйственно-организационных задач в интересах победившего пролетариата.
Борьба железнодорожного пролетариата за овладение
частными железнодорожными предприятиями прошла три этапа.
На первом этапе (март — октябрь 1917 г.) она вылилась в
движение железнодорожников за установление контроля над
деятельностью капиталистов на транспорте. Само по себе это
движение в условиях господства буржуазии в стране не могло привести
к социалистическому переустройству транспорта, но оно
создавало предпосылки для развития революции в стране, укрепляло
демократические завоевания широких народных масс, служило
для большевистской партии важным средством политического
воспитания железнодорожников.
253 «Вестник путей сообщения», 1919, № 4, стр. 22.
254 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 248,
255 Там же, стр. 315.
130

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНЫХ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ В СССР
Второй этап (октябрь 1917 — август 1918 г.)
характеризовался сложной борьбой передовых слоев железнодорожников
за упрочение политической власти пролетариата на транспорте,
за отстранение соглашательских дорожных комитетов. В ходе
этой борьбы рабочие-железнодорожники устанавливают
действенный контроль над многообразными сторонами хозяйственной
и эксплуатационной деятельности дорог, отстраняют правления
акционерных железнодорожных обществ или сводят их функции
к минимуму. К середине 1918 г. железнодорожный пролетариат
приобрел уже определенный опыт организационного
руководства, что позволило революционным дорожным комитетам
постепенно и во все больших масштабах переходить от контроля к
управлению частными железнодорожными предприятиями. Принципы
демократического централизма в управлении транспортом
вырабатывались Советским правительством на основе обобщения опыта
местных рабочих организаций.
На третьем этапе (сентябрь 1918 — март 1919 г.) была
проведена в жизнь серия мер по фактическому переходу частных
железных дорог в руки государственных учреждений пролетарской
диктатуры, по включению этой важной отрасли материального
производства в формирующуюся систему социалистического
государства.
Последовательность этапов в осуществлении национализации
транспорта свидетельствует о том, что по мере углубления
революции организационно-экономические задачи социалистического
обобществления железнодорожных предприятий приобретали все
более важное значение, выступали на первый план.
Проведенное в форме конфискации обобществление частных
железных дорог наряду с национализацией других отраслей
крупнокапиталистического производства подорвало экономические
позиции контрреволюционной буржуазии. В результате
национализации частных железнодорожных предприятий и
аннулирования долгов казны по железнодорожным займам буржуазия
лишилась, по подсчетам С. Г. Струмилина, 2,5 млрд. золотых руб256.
256 С. Г. Струмилин. Указ. соч , стр 629—630 Основные капиталы частных
железнодорожных предприятий России составляли в совокупности сумму
4,15 млрд. руб. по номиналу (см. стр. 64 настоящей статьи) Однако
эта сумма дает преувеличенное представление о действительно
вложенных в частные дороги средствах. Номинальные суммы капиталов,
вложенных в сооружение и усиление железных дорог, преувеличены на всю
сумму неучтенного износа. Дело в том, что до революции на железных дорогах
не существовало фонда амортизационных отчислений и замена
отслужившего имущества производилась за счет увеличения основного капитала
без списания стоимости изношенного имущества. Кроме того, в
номинальных капиталах не учитывались потери по реализации облигационных
займов, а также операции, связанные с конверсией этих займов.
131

В. В ЖУРАВЛЕВ
Опыт национализации частных железнодорожных
предприятий показывает, что в ходе социалистического обобществления
транспорта пролетариат ликвидировал чисто бюрократические
регулирующие органы царизма и Временного правительства типа
Особого совещания по перевозкам. Вместе с тем, им был использован
в значительно измененном виде «деловой» учетно-распределитель-
ный аппарат железнодорожных монополий. Использование
учетно-распределительного аппарата, доставшегося в наследство от
империализма, было осуществлено на транспорте в основном в
тех же формах, что и при национализации других отраслей
капиталистической экономики 257.
Изучение форм и методов социалистического обобществления
транспорта убеждает, что, национализируя железные дороги,
Советское государство ориентировалось не на политику военного
коммунизма, которая была навязана нашей стране условиями
гражданской войны, а на такую экономическую политику,
которая впоследствии выросла в нэп. Сами формы перевода частных
дорог на социалистические рельсы предполагали широкое
развитие товарно-денежных отношений в стране и — в своем
логическом продолжении — введение принципов хозрасчета
железнодорожных предприятий.
Успешное осуществление национализации частных железных
Дорог стало возможным лишь благодаря неуклонному росту
сплоченности, организованности и политической сознательности
руководимых Коммунистической партией масс железнодорожников.
Работая в условиях жесточайшей экономической разрухи, ведя
упорную борьбу с саботажем контрреволюции и
синдикалистскими поползновениями в собственных рядах, железнодорожный
пролетариат проявил чудеса героизма, редкую политическую
целеустремленность в борьбе за социалистическое
преобразование транспорта.
Национализация частных железных дорог, осуществленная
в результате победы пролетарской революции, явилась актом
величайшей исторической справедливости. Железные дороги,
построенные руками народа и на средства народа, стали отныне
его безраздельной собственностью.
257 О формах использования пролетариатом учетно-распределительного
аппарата монополий при национализации промышленности см.: А. В.
Венедиктов. Организация государственной промышленности в СССР,
т.1. Л ,1957;К.Н. Тарковский. Советская историография российского
империализма. М., 1964, стр. 165—166; Е. И. Городецкий. Рождение Советского
государства. М., 1965, стр. 241.

ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ В. И. ЛЕНИНА
ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА В РОССИИ
(Ленинские некрологи-памфлеты)
А. Г. Слонимский
«Фарисеи буржуазии любят изречение de mortuis aut
bene aut nihil (о мертвых либо молчать, либо говорить
хорошее) Пролетариату нужна правда и о живых
политических деятелях и о мертвых, ибо те, кто
действительно заслуживает имя политического деятеля, не
умирают для политики, когда наступает их физическая
смерть» (В. И. Ленин Полн. собр соч , т 20, стр 8—9).
Советские историки, философы и литературоведы тщательно
изучают борьбу, которую вели Ленин, большевики за то, чтобы
не отдать либералам великих деятелей освободительного
движения в России. Гораздо меньше внимания обращается на борьбу
Ленина против попыток либералов изобразить умерших
либеральных деятелей лидерами общенационального значения,
вождями освободительного движения. Ленин последовательно
разоблачал эту фальсификацию. Рассмотреть эту сторону борьбы
Ленина наиболее целесообразно по материалам ленинских статей
особого жанра — некрологов-памфлетов, которые были написаны
в связи со смертью крупных буржуазно-помещичьих деятелей.
Характерно, что Ленин впервые обращается к этому жанру во
время завершения организационной консолидации либерализма —
создания кадетской партии.
*
В начале октября 1905 г. Ленин написал свой первый
антилиберальный некролог-памфлет, названный его публикаторами
«По поводу смерти Трубецкого» 1. Князь С. Н. Трубецкой, видный
философ-идеалист, профессор Московского университета, играл
довольно заметную роль в либеральном движении начала XX в.,
выступая в качестве одного из лидеров его правого крыла. В 1905 г.
1 Эта статья Ленина была впервые опубликована в 1926 г. в «Ленинском
сборнике» (V) под названием: «Радикальное студенчество и профессорский
либерализм в дни октября 1905 г.»
133

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
Трубецкой выступил как энергичный и последовательный
пропагандист идеи мирного соглашения с самодержавием, стремясь
предотвратить дальнейшее развитие революции в России.
Два ренегатских акта, из тех, в которых принимал
непосредственное и активное участие Трубецкой, привлекли особое
внимание Ленина.
6 июня 1905 г. делегация либеральных земцев посетила царя.
Трубецкой убеждал Николая II пойти на уступки, осуществить
ряд реформ и тем самым предупредить дальнейший подъем
революции 2. Ленин в статьях «Первые шаги буржуазного
предательства» и ««Революционеры» в белых перчатках» показал, что либе-
ралы проторговывали интересы рабочих и крестьян, а самодержавие,
воспользовавшись глупостью и трусостью либералов, водило их
за нос, отделываясь ничего не стоющими обещаниями 3.
27 сентября 1905 г. Советом Московского университета под
председательством его первого выборного ректора Трубецкого
было принято решение о том, что публичные политические
собрания в стенах университета нежелательны и недопустимы. Таким
образом, либеральные профессора запретили революционному
народу, прежде всего пролетариату, использовать помещение
университета для проведения политических митингов.
Ленин в статье «Политическая стачка и уличная борьба в
Москве» в связи с этим решением рассмотрел суть политики,
проводимой либеральными профессорами, всей этой компанией
Трубецких, Мануиловых и проч ...». Тут надо отметить следующее.
Враги большевизма писали (например, И. А. Ильин), что
превращение Лениным фамилий своих противников в нарицательные
клички является неуместным полемическим приемом. Но для
Ленина этот прием был естественным следствием умения видеть
во враге представителя определенного класса, сословия,
прослойки и т. д., что находило выражение в типизации,
проявлявшейся и в превращении фамилии в нарицательное, собирательное
определение. Ленин не сомневался в личной порядочности
Трубецкого и др. Он указывал, что Трубецкие и Мануиловы —
«лучшие люди либерализма и конституционно-демократической
партии, наиболее идейные, наиболее образованные, наиболее
бескорыстные, наиболее свободные от непосредственного давления
интересов и влияний денежного мешка» 4.
Ленин подчеркивал, что политическое поведение либеральных
профессоров определяется не их личными, человеческими
качествами, а их социальной позицией. «Они уже трусят революции,
2 С. П. Трубецкой. Собр. соч., т. I. M., 1907, стр. 131.
3 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 10, стр. 297, 298.
4 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 352
134

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
они боятся обострения и расширения движения, они уже тушат
пожар и стараются внести успокоение...» 5.
Ленин рассмотрел объективный результат деятельности
либеральных профессоров, которые «оценивали все политические
вопросы с точки зрения своего, насквозь пропитанного вековой
казенщиной, курятника» 6. «Они,— заключал Ленин,— попали
в хорошие тиски, вместе с господами Треповыми и Романовыми,
которых они бросились теперь убеждать в необходимости свободы
собраний: закроешь университет — откроешь уличную борьбу.
Откроешь университет — откроешь трибуну для народных
революционных собраний, готовящих новых и еще более
решительных борцов за свободу» 7.
И вот это решение Совета Московского университета,
отражавшее, по выражению Ленина, метания либеральных профессоров
между революцией и реакцией, повез Трубецкой в Петербург в
Министерство просвещения. На совещании у министра 29
сентября 1905 г. у Трубецкого произошло кровоизлияние в мозг, и через
несколько часов он умер. Естественно, что кончина Трубецкого
в связи с той ролью, которую он играл в последнее время на
политической сцене, да и самыми обстоятельствами его смерти
привлекли к себе большое внимание.
Вся либеральная пресса и значительная часть правой печати
были единодушны в стремлении превратить Трубецкого в героя
и не скупились на восторженные возгласы. Выражая отношение
правых кругов, газета А. С. Суворина «Новое время» в
редакционном некрологе хвалила Трубецкого за то, что он не заискивал
у толпы, не шел за улицей (читай: за революцией), не делал
уступок крайним революционным партиям. Особый восторг
«Нового времени» вызвало то, что Трубецкой «не побоялся открыто
разорвать с толпой», т. е. открыто противопоставить себя
революционному народу 8. Похвалы правых Трубецкому — «борцу
за освобождение», как его называли либералы, были, по
определению Ленина, вполне заслуженными плевками в политическое
лицо либерала 9.
Большинство некрологов, опубликованных в либеральной
прессе, отличались от нововременского тем, что правые в первую
очередь подчеркивали независимую позицию Трубецкого по
отношению к «толпе» и «улице», а либералы прежде всего стремились
показать его «независимость» по отношению к «чиновникам» и
«сильным мира сего».
5 Там же.
6 Там же, стр. 377.
7 Там же, стр. 352.
8 «Новое время», 30 сентября 1905 г.
8 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 352.
135

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
Вся без исключения либеральная печать зачисляла
Трубецкого в великомученики, усердно создавала из него героя
освободительного движения. Либералы всегда пытались присвоить
политический капитал декабристов, Герцена и других деятелей
освободительного движения в России, говоря о них как о
либералах и своих предшественниках. Теперь, как им казалось, они
получили возможность создать собственного героя, Спекулируя
на обстоятельствах смерти Трубецкого. Либеральная печать на
разные лады повторяла, что он погиб на «боевом посту», «защищая
дело русской свободы», «с оружием (вариант — со знаменем) в
руках»10.
Так усилиями либералов и правых создавалось легенда о
Трубецком. Ленин, который еще при жизни Трубецкого называл
его политические идеи либеральной маниловщиной, а поведение —
холопством, раскрыл подлинное политическое лицо Трубецкого.
Непосредственным поводом для выступления Ленина
послужила корреспонденция, опубликованная в вечернем выпуске
«Франкфуртской газеты». Орган немецких либеральных
биржевиков, поместив сообщение о смерти Трубецкого, высказал
предположение: «Может быть, ему (Трубецкому) устроили в
министерстве народного просвещения сцену». Приведя эту цитату, Ленин
восклицает. «Бедный Трубецкой! Стремиться к народной свободе
и умереть от «сцены» в передней царского министра...». Одна
фраза, и все эти бесконечные тирады о гибели на «боевом посту»,
о «благородной и возвышенной смерти» низводятся до своего
подлинного социального смысла. Ленин добавляет: «Мы готовы
допустить, что это слишком жестокая казнь даже для российского
либерала». Не гибель «на боевом посту», а казнь, причем не за
личную вину, а как возмездие за предательство либерализма в дни7
когда решалась судьба России. И Ленин, обращаясь к либералам,
спрашивает: «Но только, господа, не лучше ли, не достойнее
ли для сторонников народной свободы отказаться от всяких
сношений с правительством палачей и шпионов? Не лучше ли
умирать в прямой, честной, открытой, просвещающей и
воспитывающей народ, уличной борьбе с этими гадами, без
уничтожения которых невозможна действительная свобода, чем умирать
от «сцен» при беседах с Треповыми и его презренными
лакеями?» 11.
Ленин противопоставил трусливой тактике либерала
Трубецкого последовательно революционную резолюцию московских
студентов, требовавших созыва Учредительного собрания вре-
10 «Русские ведомости», 5 октября 1905 г.; «Биржевые ведомости», 1 октября
1905 г., «Право», № 39, стлб. 3228; «Освобождение», 1905, № 78-79, стр.
504 и др.
11 В И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 333.
136

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
менным революционным правительством, которое, естественно,
могло быть создано только вооруженным восстанием.
Некролог-памфлет «По поводу смерти Трубецкого» был
частью той борьбы по разоблачению либералов, которую
последовательно вел Ленин. В немногих строчках этой статьи Ленин
раскрыл не только подлинную роль Трубецкого, но и сущность
тактики либералов вообще, показал несостоятельность их
попыток пополнить свой политический капитал в связи со смертью
Трубецкого. Вместе с тем Ленин своим некрологом-памфлетом
стремился подтолкнуть либералов влево.
*
В совершенно изменившейся исторической обстановке в июне
1907 г.— в дни первого месяца столыпинской реакции, начавшейся
разгоном II Думы, Ленин написал свой некролог-памфлет о Гей-
дене
Разъясняя тактическую линию врагов революции, Ленин
писал: «Смена второй Думы третьей Думой есть смена кадета,
действующего по-октябристски, октябристом, действующим при
помощи кадета... В третьей Думе должна главенствовать партия
помещиков и крупных буржуа, нанимающих себе для показной
оппозиции и для деловых услуг буржуазную интеллигенцию» 12.
Это ленинское определение помогает понять значение созданного
в те дни некролога-памфлета «Памяти графа Гейдена».
Впервые Ленин упомянул в своих статьях о Гейдене в связи
с откликом на земскую депутацию к царю 6 июня 1905 г., о
которой уже говорилось выше13. Граф Гейден вместе с князем
Трубецким был ее участником и, по свидетельству видного либерала
Ф. Родичева, даже ее «деловым руководителем и организатором» 14.
Но сосредоточить свое внимание на Гейдене Ленину пришлось
непосредственно в связи с выпадом левокадетской газеты
«Товарищ», выступавшей под флагом беспартийного органа. Перед
выборами во II Думу Ленин написал листовку «Кого выбирать в
Государственную думу?» В этой листовке партия мирного
обновления, одним из организаторов которой был Гейден, значилась
под рубрикой «черносотенцы». Публицисты «Товарища», считая
партию мирнообновленцев прогрессивной, обвинили автора
листовки за отнесение Гейдена к черносотенцам в «политической
недобросовестности». Ленин в своем ответе показал, что
складывается единый фронт реакции от главной управы «объединенного
русского народа», т. е. от откровенных черносотенцев, через ок-
12 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 62—63.
13 См. стр. 134 настоящей статьи.
14 «Речь», 17 июня 1907 г.
137

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
тябристов до руководимой Гейденом партии «мирного обновлениям
включительно15.
Непосредственным поводом для создания Лениным нового
некролога-памфлета послужили панегирики, опубликованные в
газете «Товарищ», с которой Ленин уже полемизировал по поводу
Гейдена. Ленин начинает свою статью выдержкой из газеты
«Товарищ», где Гейден характеризовался как прекрасный человек,
о смерти которого скорбят все порядочные люди «без различия
партий и направлений». Ленин подчеркнул, что «Товарищ» при
этом привел обширную цитату из правокадетских «Русских
ведомостей», «где умиляется жизнью и деятельностью «чудного
человека» князь Пав. Дм. Долгоруков, один из той
долгоруковской породы, представители которой сознались прямо в корнях
своего демократизма! Лучше миром поладить с крестьянами, чем
дожидаться, пока они сами возьмут землю...»16.
Указанный Лениным момент очень характерен. Все легальные
газеты оплакивали Гейдена как человека Оплакивали
единодушно, действительно, «без различия партий и направлений». Если
«почти-социалистический» «Товарищ» перепечатывает чуть ли не
весь некролог из правокадетских «Русских ведомостей», то
черносотенное «Новое время», обычно остро полемизирующее с
кадетами, сочувственно перепечатывает часть некролога,
опубликованного П. Н. Милюковым в центральном органе кадетов «Речь».
Ленин сам объяснил, почему поводом для его выступления
стали панегирики «Товарища», а не какого-нибудь другого
органа. «Кадеты,— писал он,— проявили во сто раз больше
холопства в оценке Гейдена, чем гг. из «Товарища». Мы взяли
последних, как образец «демократизма» у «порядочных людей»
российского «общества»» 17. Дело заключалось в том, что сотрудники
«Товарища», прикрываясь своей мнимой беспартийностью,
используя демократическую фразеологию, проповедовали
«демократическую» коалицию с кадетами, которые в этот период играли роль
пособников правительственной столыпинской партии
«октябристов». «Беспартийные политиканы, вроде сотрудников
«Товарища»...,— разъяснял Ленин,— приспособляются к помещикам тем,
что зовут пролетариат и крестьянство «согласовать»... свою
политику с кадетской, войти в «демократическую коалицию» с
кадетами, отречься от «решительных лозунгов» и проч. и т п.» 18
Ленин определил, что газета «Товарищ» едва ли не больше всех
ненавидит большевизм за беспощадное разоблачение кадетов и
своей скрыто-лицемерной борьбой против социал-демократов
15 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 14, стр. 198.
16 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 37.
17 Там же, стр. 43.
18 Там же, стр. 61.
138

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
приносит ей «гораздо больше вреда, нежели явно враждебные с.-д.
партийные буржуазные газеты»19.
«Публицисты «Товарища»,— указывал Ленин,— не только
самые ярые демократы в нашей легальной прессе. Они считают себя
социалистами,— критическими социалистами, конечно. Они —
почти что социал-демократы... публицисты «Товарища» — самые
«левые» представители нашего «просвещенного», чуждого узкой
подпольщины, «демократического» и т. д. общества»20. И именно
поэтому их идейное влияние на массы опасно, ибо они,
располагая фактически «монополией легальной оппозиции в печати,
в союзах, на собраниях, на выборах»21, развращают широкие
народные массы.
«Господа «порядочные люди» российской просвещенной
демократии! — обращался к ним Ленин.— Вы отупляете русский народ
и заражаете его миазмами низкопоклонства и холопства во сто
раз более, чем пресловутые черносотенцы, Пуришкевич, Круше-
ван, Дубровин, с которыми вы ведете такую усердную, такую
либеральную, такую дешевенькую, такую выгодную и безопасную
для вас войну» 22. Ведь черносотенцы, разъяснял Ленин, не могут
развратить и сбить с толку сколько-нибудь широкие слои
населения: «Влияние помещиков на народ не страшно. Обмануть
сколько-нибудь широкую рабочую и даже крестьянскую массу
сколько-нибудь надолго никогда им не удастся»23.
Сам Гейден может служить иллюстрацией к этому выводу
Ленина, ибо он, несмотря на все свои ораторские способности, так
пригодившиеся ему в I Думе (по словам Милюкова, Гейден
«говорил там больше всех и был самой яркой фигурой на правой
стороне» 24), при непосредственном обращении к народу успеха не
имел. Как рассказывается в корреспонденции «Товарища», после
17 октября Гейден вел в «спокойном» Опочецком уезде
собеседования с крестьянами для внушения им «начал истинного
конституционализма». На митинге в Опочке, проведенном Гейденом,
«всплыла застарелая вражда мужика против помещика, поднялся крик
о земле». «Стали раздаваться и угрожающие крики против господ
и против Гейдена в частности». На собраниях по волостным
правлениям, которые организовывал Гейден, тоже «вековая вражда
к барину давала себя знать». Так, на одном из волостных собраний
один крестьянин сказал «Братцы, возьмем граха за козлиную
бороду и выволокем его из избы! Чего он все про какие-то свободы
19 Там же, стр. 138; см. также т. 15, стр. 84.
20 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 37—38.
21 Там же, стр. 39.
22 Там же, стр. 38
23 Там же, стр. 39—40.
24 «Речь», 16 июня 1907 г.
139

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
совести толкует, а про землю скрывает» 25. Корреспондент
сообщил эти факты, чтобы показать, с каким достоинством и
хладнокровием держался в этой обстановке Гейден. Но эти факты
показывали, что Гейдену, несмотря на все его потуги, не удавалось
обмануть крестьян — они видели в нем барина.
Во время подготовки выборов во II Думу Гейден опять начал:
выступать перед народом, но «местная газетенка,— возмущается
тот же корреспондент,— назвала его даже «черносотенцем»»,
«народная масса отнеслась с недоверием как к барину», и на
выборах он провалился.
В том же номере газеты «Товарищ», который вызвал
полемическое выступление Ленина, была опубликована выдержка из
письма Гейдена от 2 ноября 1903 г.: «Теперь нет гражданских
убеждений, а везде пошел хам. И хамы ведут, не ведая того,
Россию к гибели. Не может человек зависимый иметь честных и
смелых убеждений. Не может кастрированное общество полезно
работать. Но пока свободу смешивают с революцией, то ничего
путного не выйдет...»26 Несомненно, что Ленин, готовя свой памфлет
и знакомясь для этого с материалами данного номера газеты,
прочел эту выдержку. Поэтому воспринимается как ответ на нее
следующее место из ленинского некролога-памфлета: «Раб,
сознающий свое рабское положение и борющийся против него, есть
революционер. Раб, не сознающий своего рабства и прозябающий
в молчаливой, бессознательной и бессловесной рабской жизни,
есть просто раб. Раб, у которого слюнки текут, когда он
самодовольно описывает прелести рабской жизни и восторгается добрым
и хорошим господином, есть холоп, хам»27. К последнему,
худшему типу раба — раба-хама Ленин относит «господ из
«Товарища»». Правильность этого Ленин показывает на примере
отношения «просвещенных демократов» к Гейдену. Процитировав
горькие сожаления «Товарища» на поводу смерти Гейдена,
который, как утверждает «Товарищ», «был прежде всего человек»,
Ленин показал политическое лицо Гейдена и определил «основные
крупнейшие этапы в жизненной карьере этого типичного
контрреволюционного помещика»: «Помещик, граф Гейден, благородно-
либеральничал до октябрьской революции. Сейчас же после
первой победы народа, после 17 октября 1905 года, он без малейших
колебаний перешел в лагерь контрреволюции, в партию
октябристов, в партию озлобленного против крестьян и против демократии
помещика и крупного капиталиста. В I Думе сей благородный
мужчина защищал правительство, а после разгона первой Думы
договаривался,— но не догозорился,— об участии в министерстве»28.
25 «Товарищ», 22 июня 1907 г.
26 Там же, 19 июня 1907.
27 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 40.
28 Там же, стр. 39.
140

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
Ленин наметил основные этапы политической биографии Гейдена
по его действиям, направленным на проведение в жизнь политики
соглашения самодержавия с народом, на то, чтобы оградить
интересы своего класса «наиболее цивилизованными формами
классового господства» 29.
«...Просвещенные и образованные господа, с фразами о
либерализме, демократизме, социализме на устах, с речами о
сочувствии делу свободы, делу крестьянской борьбы за землю против
помещиков» утверждали, что «покойный граф был прежде всего
человек.» «Да,— отвечал им Ленин,— Гейден был не только
человек, но и гражданин, умевший возвышаться до понимания общих
интересов своего класса и отстаивать эти интересы весьма умно.
А вы, господа просвещенные демократы, вы — просто слезоточивые
дурачки, прикрывающие либеральным юродством свою
неспособность быть чем-либо иным, как культурными лакеями того же
помещичьего класса»30.
Ленин суммировал высказывания легальной прессы о
контрреволюционном помещике Гейдене как человеке: «Гейден был
человек образованный, культурный, гуманный, терпимый,—
захлебываются либеральные и демократические слюнтяи,
воображая себя возвысившимися над всякой «партийностью», до
«общечеловеческой» точки зрения» 31. Ленин точно и полно передает
восхваления Гейдена-человека. Эти восхваления пышны и
однообразны, авторы их утомительно повторяют друг друга. Но в
этих панегириках попадаются любопытные замечания,
характеризующие не только самого Гейдена, но и авторов некрологов о
нем. Так, «практический политик»32 Милюков хвалит Гейдена за
то, что к нему при совершении политических комбинаций не
приставала грязь, что «грязь его не пачкала», что «положения самые
щекотливые для него оказывались самыми естественными»33.
И далее в том же некрологе: «Если бы все противники были таковы,
как гр. Гейден,— как легка была бы общественная борьба»34.
Как просто было бы проводить Милюкову различные
парламентские и иные политические сделки, имея партнером только
политиков типа Гейдена: покойный соблюдал правила игры, умел быть
«честным» за счет народа, был честным партнером в нечестной игре.
Ленин говорил об этом: «Для господ Гейденов образование —
легонький лак, дрессировка, «натасканность» в джентльменских
формах обделывания самых грубых и самых грязных
политических гешефтов. Ибо весь октябризм, все «мирнообновленство»
29 Там же, стр. 42.
30 Там же, стр. 39.
31 Там же, стр. 40.
32 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 180.
33 «Речь», 16 июня 1907 г.
34 Там же.
141

А. Г СЛОНИМСКИЙ
Гейдена, все переговоры его со Столыпиным после разгона I
Думы были по существу обделыванием самого грубого и грязного
дела, обстраиванием того, как бы понадежнее, похитрее,
поискуснее, прочнее извнутри, незаметнее снаружи, защитить права
благородного российского дворянства на кровь и пот миллионов
«мужичья», ограбляемого этими Гейденами всегда и непрестанно...» 35.
В этой связи Ленин останавливается на объявлении Гейдена
«господами из «Товарища»» «убежденным конституционалистом».
Тут следует отметить, что и правая печать характеризовала
Гейдена как сторонника свободы, но делала при этом определенное
уточнение Газета «Новое время», которая выражала, как
известно, идеи и чувства душителей свободы, скорбела о смерти
«горячего, прямого и искреннего поборника свободы в лучшем ее
смысле» 36. Да и сам Гейден желал «проникновения в массы истинного
понятия о свободе»37. Вспомним реакцию крестьянской
аудитории на выступление Гейдена о «свободе». После всего этого
становится еще понятнее возмущение Ленина политической
характеристикой, которую дали Гейдену «почти-социалисты» из
«Товарища».
Ленин напоминал, что судить о политической физиономии
человека надо не по его словам, а по его делам, в данном случае не
по либеральным фразам, а по контрреволюционным действиям.
Называя Гейдена убежденным конституционалистом, «демократы»
обманывали народ и давали ему неправильное понятие о
конституции, ибо октябристы, и Гейден в том числе, поддерживали Ду-
басова и Столыпина, которые не могли бы вести своей политики
без их поддержки, а конституция для контрреволюционного
помещика «есть вид наибольшего усовершенствования приемов
ограбления и подчинения мужика и всей народной массы»38.
Контрреволюционный помещик Гейден боролся против
демократии, а «демократы», прославляя его, предавали демократию, ибо
демократия «означает борьбу против того самого господства над
страной контрреволюционных помещиков, каковое господство
поддерживал г. Гейден и воплощал во всей своей политической
карьере»39.
«Салонные демократы» восхищались «гуманностью» Гейдена.
Действительно, отвечает им Ленин, Гейден лично не
палачествовал. У него было другое амплуа — доделывать дело Дубасова
бескровно, «с европейским лоском». Это естественное
распределение труда между главарями правящего класса: Дубасов расстре-
35 В И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 42—43.
36 «Новое время», 16 июня 1907 г.
37 «Товарищ», 19 июня 1907 г (курсив наш — А С.)
38 В И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 41.
39 Там же, стр. 42.
142

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
ливал Москву, Гейден руководил политической партией, которая
поддерживала правительство Дубасовых Ленин процитировал из
«Товарища» ламентацию: «...И как жаль, что он (Гейден) умер
именно теперь, когда был бы всего полезнее. Теперь он боролся
бы с крайними правыми, развертывая лучшие стороны своей
души, отстаивая конституционные начала со всей свойственной ему
энергией и находчивостью». «Жаль,— иронизирует Ленин,— что
образованный и гуманный Гейден-мирнообновленец не
прикрывает своим конституционным фразерством наготы III,
октябристской Думы, наготы уничтожающего Думу самодержавия' Задача
«демократа»-публициста не разрывать лживые облачения, не
показывать народу гнетущих его врагов во всей их наготе, а
жалеть об отсутствии испытанных лицемеров, украшающих ряды
октябристов...»40
Некролог-памфлет о Гейдене написан в двух планах. Первый
план определен заглавием «Памяти графа Гейдена», второй
указан в подзаголовке «Чему учат народ беспартийные «демократы»?»
Первый план посвящен разоблачению и контрреволюционной
сущности деятельности графа Гейдена, который превозносился
легальной прессой как человек и гражданин. Ленин показал, что
«образованный контрреволюционный помещик умел тонко и хитро
защищать интересы своего класса, искусно прикрывал флером
благородных слов и внешнего джентльменства корыстные
стремления и хищные аппетиты крепостников, настаивал (перед
Столыпиными) на ограждении этих интересов наиболее
цивилизованными формами классового господства» 41. Ленин здесь говорит не
об одном только Гейдене — он показывает характерные черты
исполнителя определенных функций среди руководителей
помещичьего класса, одного из двух основных типов политического
деятеля эксплуататорских верхов.
Второй план статьи — раскрытие сущности идеологического
воздействия «беспартийных «демократов»» на народные массы.-
«Вместо того, чтобы превращать раба в революционера, вы
превращаете рабов в холопов»42,— гневно заключал Ленин.
Оба плана были использованы для уничтожающей критики
политического кредо легальной оппозиции. Перефразируя
известное четверостишие Гете, Ленин заключал: «Что такое российский
либерально-демократический филистер кадетского и
околокадетского лагеря? Пустая кишка, полная трусости и надежды, что
контрреволюционный помещик сжалится!»43.
40 Там же, стр. 44—45.
41 Там же, стр. 42.
42 Там же, стр. 40.
43 Там же, стр. 45.
143

А Г. СЛОНИМСКИЙ
*
Если некролог-памфлет «Памяти графа Гейдена» был создан
в самом начале столыпинской реакции, то следующее
произведение этого жанра «О демонстрации по поводу смерти
Муромцева» Ленин написал в период нарастания нового революционного
кризиса. В статье «Революционный подъем» Ленин констатировал:
«Трехлетие 1908—1910 годов было эпохой разгула черносотенной
контрреволюции, либерально-буржуазного ренегатства и
пролетарского уныния и распада...
Но с конца 1910 года начинается заметный поворот.
Демонстрации в связи со смертью либерала Муромцева и Льва Толстого,
а также студенческое движение, ясно указывают, что повеяло
иным ветром, наступил известный поворот в настроении
демократических масс»44.
Новый революционный подъем не застал либералов врасплох.
Характерно, что на кадетской конференции еще в октябре 1908 г.
один из делегатов заявил: «Новая вспышка революции
неизбежна, и... к.-д. партия должна быть готова при возникновении
движения направить его по надлежащему руслу» 45. Ко времени
нового революционного подъема «русский либерализм,— по
определению Ленина,— из добродушной, мечтательной, рыхлой
и сырой оппозиции благих пожеланий превратился в крепкую,
парламентски вышколенную партию интеллигентных буржуа,
которые являются сознательными врагами социалистического
пролетариата и революционной расправы крестьянских масс с гг.
крепостниками» 46. Первые же самостоятельные революционные
выступления масс вызвали противодействия со стороны либералов.
В статье «Не начало ли поворота?» Ленин, возмущаясь попытками
кадетов 11 ноября 1910 г. сорвать антиправительственную
демонстрацию в Петербурге, заключает: «Первое же начало
демократического подъема — начало кадетских гнусностей» 47.
Но за месяц до своих попыток сорвать самостоятельное
выступление масс 11 ноября 1910 г. кадеты сами оказались
инициаторами политической демонстрации, организовав торжественные
похороны одного из своих видных представителей, бывшего
председателя I Думы С. А. Муромцева. Этот кадетский лидер дал
классическое определение тактики своей партии. Выступая на суде,
к которому он был привлечен вместе с другими депутатами I Ду-
44 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 340.
45 Цит по ст А. Я. Аврех, Ленский расстрел и кризис третьеиюньской
системы.— «Вопросы истории», 1962, №4, стр. 71. См. здесь и другие
материалы о том же.
46 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр 410.
47 В. И. Ленин. Полн. собр. соч , т 20, стр. 3.
144

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
мы за подписание Выборгского воззвания, Муромцев объяснял
«властям предержащим», что кадеты стремятся к одной цели с
ними, но только применяют другие методы. Он привел образное
сравнение: «Когда идет могучий горный поток, то, чтобы спасти
деревню, лежащую на пути потока, бросаются строить плотину, чтобы
поток остановить; но кто думает, что поток нельзя остановить,
тот ищет другие средства: он стремится прорыть канал и отвести
поток по этим каналам от угрожаемых им жилищ» 48. Кадеты,
говоря о направлении революционного движения «по
надлежащему руслу», имели в виду направить его так, чтобы этот поток
миновал авгиевы конюшни социальных отношений в России 49.
Организуя торжественные похороны Муромцева, кадеты
стремились укрепить авторитет своей партии и были очень довольны,
что эти похороны приняли внушительный характер.
Примечательно, что профессор М. М. Ковалевский сравнил эти похороны как
«аналогичные по величию» с похоронами палача Парижской
Коммуны Тьера 50. В надгробном слове председатель ЦК кадетской
партии князь П. Д. Долгоруков, назвав Муромцева убежденным и
стойким членом кадетской партии, заявил: «Но не подобает в эту
минуту много говорить о неоценимых заслугах Муромцева для
партии. Партийные рамки слишком тесны. Мы хороним сегодня
первоизбранника всей России, председателя первых выборных
от русского народа людей, разделивших законодательную власть
с монархом»51.
Эта тенденция представить одного из своих лидеров чуть ли
не национальным вождем с еще большей полнотой проводится
в статьях посвященного Муромцеву номера «Речи». «С ним
исчезает один из несомненных вождей русского освободительного
движения,— писал М. М. Ковалевский,— человек, обладавший всеми
качествами, необходимыми, чтобы объединять вокруг себя
людей и вести их к ясно сознаваемой цели». Н. А. Гредескул
сожалел о Муромцеве— «опытном кормчем», доверие и уважение к
которому со стороны членов I Думы были безграничны, притом «без
различия партий и политических убеждений». Ковалевский уверял,
что Муромцев как «первый спикер» русского парламента сыграл
«далеко не последнюю роль» в укреплении авторитета I Думы,
постоянно заботясь о сохранении «достоинства и чести народного
представительства». Вообще в связи с чествованием памяти
Муромцева либералы стремились поднять значение I Думы, в которой
они главенствовали. Они утверждали, что «с Думой первого
созыва связано как в России, так и за границей представление о палате
48 «Речь», 5 октября 1910 г.
48 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, стр. 145.
50 «Речь», 9 октября 1910 г.
51 Там же, 5 октября 1910 г.
145

А Г СЛОНИМСКИЙ
гордой и смелой, глубоко проникнутой сознанием своей великой
ответственности перед избравшим ее народом» 52.
Эту кампанию вокруг Муромцева завершали статьи
«либерального тенора» Ф. И. Родичева, провозгласившего: «Умер Муромцев,
но жив его дух» и «патриарха либерального движения» И. И. Пет:
руикевича, предсказавшего, что «будущие поколения будут
произносить это имя как воспреемника обновленной России» 53.
После своего, как им казалось, триумфа в Москве на похоронах
Муромцева кадеты решили провести чествование его памяти на
первом заседании четвертой сессии III Думы Это заседание
должно было получить, по их мнению, тем большее значение, что оно
открывалось 15 октября—почти накануне «юбилейного дня»
годовщины манифеста 17 октября, полное осуществление обещаний
которого кадеты надеялись в конце концов выпросить у
самодержавия.
Использование кадетами похорон Муромцева для политической
демонстрации вызвало протесты всех стоящих правее их — от
октябристов до махровых черносотенцев. Вся правая печать
выступила против кадетских методов приобретения политического
капитала за счет своих покойников вообще, против присвоения
кадетами политического наследства Муромцева особенно. Правые
утверждали, что Муромцев хотя и был формально членом
кадетской партии, но не принадлежал к кадетам по духу, и потому
кадеты не имеют право устраивать ему партийные «поминки»
Некоторые правые публицисты даже объявили Муромцева несчастной
кадетской жертвой.
Октябристы оценивали «заслуги» Муромцева следующим
образом: «Своим личным авторитетом и влиянием он по мере
возможности старался удержать бурную и клокочущую Думу в рамках
парламентской корректности» и «всегда был сторонником
примирительной: политики». Но не он определял политику кадетской
партии, которая вынуждала его «предпринимать шаги,
нецелесообразность и губительность которых он вполне отчетливо понимал».
«Это была трагедия,— сокрушались октябристы в редакционной
статье своей газеты,— большого государственного человека» 54.
Так писали октябристы после похорон Муромцева. Интересно
проследить, как изменялся тон, с каким ожесточением
высказывались те же мысли, когда октябристы узнали о подготовке
кадетами чествования памяти Муромцева в Думе. За день до
открытия заседания сессии в той же октябристской газете была
опубликована новая редакционная статья, посвященная
Муромцеву, под характерным названием: «Бой над трупом». Это была
52 «Речь», 5 октября 1910 г.
53 Там же.
54 «Голос Москвы», 7 октября 1910 г.
146

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
инвектива против кадетов — ближайших политических
конкурентов- «С. А. Муромцев не принадлежал к тем аферистам,
которых столько было вокруг него, и, конечно, именно поэтому не
пользовался среди них особым влиянием, не принадлежал к числу
«лидеров». Они внешне перед ним преклонялись, но шли своим
путем, прибегали к своим средствам и запутали, наконец,
верившего им старика в такую сеть, из которой уже не было
освобождения. Он стал жертвой, а не автором Выборгского воззвания,
и дальше мимо покатилась по торной дорожке кадетская партия,
С. А. Муромцев больше не был ей нужен. Внешнее преклонение и
глубокое внутреннее отчуждение были его естественным уделом.
Так он угасал без влияния, без друзей Теперь они чествуют того,
кого погубили» 55.
Известный черносотенный журналист М. О. Меньшиков даже
обвинил власти в потворстве устройству политических
демонстраций из похорон общественного деятеля. В этой связи нелишне
привести выдержку из официального органа Министерства
внутренних дел «Россия». Этот полицейско-черносотенный орган в
статье «Политиканство у гроба» сообщал своим читателям, что
«танец с трупом — любимый танец главарей пресловутого каде-
тизма», и разъяснял- «Не Муромцева хотят похоронить с помпой, а
стремятся возродить интерес к самим себе, и своим политическим
замыслам, к тому радикализму (для полицейского и кадет —
радикал.— А. С), принципы которого они хотели бы сделать общим
исповеданием русского народа» 56.
После такой подготовки председательствовавший на открытии
заседания четвертой сессии III Думы князь В. М. Волконский
даже не дал слова для выступления по поводу чествования памяти
Муромцева лидеру кадетской фракции П. Н. Милюкову, заметив,
что «если к гробу усопшего подходить споря и толкаясь, то лучше
совсем не подходить» 57. Хотя все оппозиционные группы,
демонстрируя свой протест против отказа большинства Думы
чествовать память Муромцева, вышли из зала заседания, правые
расценили происшедшее как свою победу. Черносотенные «Московские
ведомости», например, злорадствовали, что полная неудача кадетов
организовать чествование памяти Муромцева в Думе была «тем
чувствительнее, что явилась полной неожиданностью для
зарвавшихся политиканов» 58. Милюков еще в зале заседания Думы,
услышав отказ Волконского предоставить ему слово, выкрикнул
с места: «III Дума себя осудила». Этот тезис Милюкова усиленно
развивался затем на страницах «Речи». Одна из такого рода статей,
55 Там же, 13 октября 1910 г.
56 «Россия», 7 октября 1910 г.
57 «Речь», 16 октября 1910 г.
58 «Московские ведомости», 19 октября 1910 г.
147

А. Г СЛОНИМСКИЙ
«Отношение к памяти С. А. Муромцева», направленная в первую
очередь против октябристов, явилась поводом для выступления
Ленина со статьей «О демонстрации по поводу смерти Муромцева».
Ленин в основном рассматривает два вопроса: оценку кадетами
отношения думского большинства к памяти Муромцева и в этой
связи, оценку ими же исторического значения I Думы.
Процитировав кадетское утверждение, что III Дума своим
отказом почтить память Муромцева «окончательно и бесповоротно
отрезала себя от народных настроений и национального сознания»,
Ленин замечает: «Трудно было бы рельефнее, чем в приведенной
фразе, выразить всю фальшь той точки зрения, на которой стоят
наши либералы по отношению к борьбе за свободу вообще и к
демонстрации по поводу кончины Муромцева в частности» 59.
Ленин не только признает, но и подчеркивает необходимость
демонстрации — выхода из зала заседаний, в которой приняли
участие все демократы и все либералы, ибо «в потемках режима
черной Думы такая демонстрация дала возможность открытого и
сравнительно широкого выражения протеста против
самодержавия», которое «глумилось и надругалось над демократией, над
народом, поскольку голос народа, голос демократии раздавался в
I Думе», и «преследует теперь даже воспоминание об этом слабом
выражении требований демократии в I Думе» 60. Значение
демонстрации, как подчеркивал Ленин, заключалось отнюдь не в том, в
чем хотели бы видеть кадеты: не в чествовании памяти Муромцева,
а в выражении протеста против самодержавия. Демократы не
пошли за кадетами, как это казалось близоруким политическим
деятелям либерального, окололиберального и черносотенно-
октябристского лагеря, а продемонстрировали свой протест против
самодержавия по поводу, напоминавшему массам о революции.
«Но, сойдясь на общей демонстрации,— продолжает Ленин,—
они не могли не выразить своего отношения и к оценке задач
демократии вообще и к истории I Думы, в частности» 61. Оценка, данная
кадетами, показывает «невыносимое убожество, политическое
бессилие и политическое слабоумие нашего буржуазного
либерализма» 62.
Ленин показал, что кадеты, заявляя, что Дума своим отказом
почтить память Муромцева «окончательно и бесповоротно
отрезала себя» от народа, имели в виду, что Дума до этого не была
«окончательно и бесповоротно» от него отрезана, т. е. что участие в
чествовании Муромцева способно было устранить эту отрезанность.
Такая постановка вопроса принижала и опошляла значение про-
69 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр 4.
60 Там же, стр. 5.
61 Там же.
62 Там же.
148

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
веденной демонстрации. Далее Ленин цитировал то место из «Речи»,
где кадетский публицист упрекал большинство Думы в забвении
«приличия и такта», в отклонении «элементарного долга» почтить
с трибуны III Думы «имя того, кто с таким достоинством и блеском
открыл ее и освятил». После слов «открыл ее» Ленин поставил в
скобках два восклицательных знака и пояснил- «Нечаянно кадеты
сказали этими словами ту горькую правду, что измена русского-
либерализма и русской буржуазии революционной борьбе и
восстанию конца 1905 года «открыла и освятила» эпоху
контрреволюции вообще и III Думы в особенности». Разговор о «приличии и
такте» означал постановку вопроса не о том, что демократия
«отрезывается» от контрреволюции, а о том, что либерализм
объединяется с контрреволюцией. «Либерализм,— утверждал Ленин,—
становится на почву контрреволюции, приглашая ее
представителей, октябристов, участвовать в чествовании памяти Муромцева
не для выражения протеста против самодержавия, а для
выполнения «приличия и такта»» 63. Одно только это рассуждение
кадетского официального органа отражало всю идейную и политическую-
гнилость российского либерализма- «Его линия — уговаривать-
самодержавие, черносотенных помещиков и их союзников,
октябристов, а не развивать демократическое сознание масс». Если бы у
кадетов была хоть капля понимания задач демократии, они и в
Думе и со страниц своего органа обращались бы не к октябристам,
а к народу и «разъяснили бы, что поведение III Думы как раз и
подчеркивает значение демонстрации по поводу смерти
Муромцева, как раз и поднимает вопрос с обывательски-мещанской
болтовни о «приличии и такте» на высоту политической оценки
современного режима и роли различных партий» 64.
Ленин констатировал, что демонстрация по поводу смерти
Муромцева подняла вопрос об историческом значении I Думы.
Превознесение кадетами Муромцева как «национального героя»
определялось тем, что в I Думе, где он председательствовал, кадеты
имели большинство и были упоены надеждой на кадетское
министерство, на «мирный» переход к свободе, на укрепление своей гегемонии
среди демократии. А трудовики в лице их лидера И. В. Жилкина,
чествуя Муромцева как своего политического «воспитателя»,
опустились до того, что присоединились к этому «либеральному
хору» 65. Ленин здесь имел в виду выступление Жилкина на
страницах кадетской «Речи». Жилкин вспоминал, что в дни I Думы
Муромцев в беседах с ним «всегда отзывался о
депутатах-трудовиках с мягкой снисходительностью строгого, но нежного и
осторожно-внимательного воспитателя» 66. Воспитание это заключалось в
63 Там же, стр. 6.
64 Там же, стр. 6, 7.
65 Там же, стр. 7.
66 «Речь», 5 октября 1910 г.
149

А Г СЛОНИМСКИЙ
том, что Муромцев учил Жилкина, как обращаться с думской
трибуны к власть имущим. «Не надо забывать,— поучал кадет
трудовика,— что все наши требования направлены в известные сферы,
а в этих сферах форме мыслей придают великое значение. Иные
слова и обороты речи просто считаются там недопустимыми,
невозможными. И все дело может погибнуть от ненужной, излишней
резкости слов» 67.
Таким образом, оценка I Думы кадетами и трудовиками
показала «крайне низкий уровень политического сознания в русском
«обществе»», т, е. в буржуазных и в примыкающих к ним
мелкобуржуазных слоях населения. Ленин писал: ««Общество»,
восхищающееся политической ролью кадетов в I Думе, не вправе
жаловаться на Столыпина и III Думу: оно имеет как раз такое
правительство, которого заслуживает» 68. Основной вывод Ленина таков.
«Гегемония либерализма в русском освободительном движении
неминуемо означает его слабость и неустранимость господства
диких помещиков. Только отстранение либерализма пролетариатом
и пролетарская гегемония давали победы революции и способны
дать их еще» 69.
Ленин подтверждал свое положение анализом эпохи I Думы.
Это был период собирания сил революции для нового натиска,
период нерешительности и выжидания царизма. «Перед
либеральной буржуазией стояла дилемма: помочь новому революционному
натиску масс, и тогда победа над царизмом была возможна,— или
отвернуться от революции и тем облегчить победу царизму».
И здесь Ленин дал уничтожающую характеристику поведения
кадетов в этот решительный для судеб страны момент- «Кадеты, как
главенствующая партия в I Думе, и Муромцев, как один из главарей
этой партии, проявили полное непонимание политического
положения и совершили новое предательство демократии. Они
отвернулись от революции, осуждали массовую борьбу, ставили ей
всевозможные препятствия и старались использовать
нерешительность царизма, пугая его революцией и требуя сделки (=
кадетское министерство) от имени революции. Понятно, что такая
тактика была по отношению к демократии изменой, по отношению
к царизму — бессильным якобы «конституционным» бахвальством.
Понятно, что царизм только выигрывал время для сосредоточения
своих сил, «играя» в переговоры с кадетами и готовя разгон Думы
и государственный переворот. Пролетариат и часть крестьянства
поднялись на новую борьбу весной 1906 г., — их вина или их
беда состояла в том, что они боролись не достаточно решительно и
не в достаточном числе. Либералы весной 1906 г. упивались игрой
67 «Речь», 5 октября 1910 г
68 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 7.
69 Там же, стр. 7.
150

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
в конституцию и переговорами с Треповым, осуждая тех, мешая
делу тех, кто один только мог сломить Треповых» 70.
Далее — знаменитое место, поставленное эпиграфом к данной
статье и конечный вывод- «Говорить условную ложь о
Муромцеве — значит вредить делу пролетариата и делу демократии,
развращать сознание масс. Говорить горькую правду про кадетов и
про тех, кто давал себя вести (и проводить) кадетам,— значит
чествовать великое в первой русской революции, значит помогать
успеху второй» 71.
В данной работе Ленин не охарактеризовал личность
Муромцева, он ограничивается тем, что рассматривает деятельность
Муромцева только как «одного из главарей кадетской партии» в
связи с политической линией, проводимой этой партией. Но через
месяц Ленин дал и личную характеристику Муромцеву, причем на
этот раз уже не в памфлете, а в некрологе, посвященном рабочему-
искровцу, герою революционной борьбы И. В. Бабушкину.
Гордостью партии: называет его Ленин и вспоминает о «герое»
кадетской партии: «Либералы (кадеты) хотят превратить в народного
героя недавно умершего председателя I Думы, С. А. Муромцева.
Мы, социал-демократы, не должны пропускать случая, чтобы
выразить презрение и ненависть царскому правительству, которое
преследовало даже таких умеренных и безобидных чиновников, как
Муромцев. Муромцев был только либеральным чиновником. Он
не был даже демократом. Он боялся революционной борьбы масс. Он
ждал свободы для России не от такой борьбы, а от доброй воли
царского самодержавия, от соглашения с этим злейшим и
беспощадным врагом русского народа. В таких людях смешно видеть
народных героев русской революции.
А такие народные герои есть. Это — люди, подобные
Бабушкину...
Без таких людей русский народ остался бы навсегда народом
рабов, народом холопов. С такими людьми русский народ завоюет
себе полное освобождение от всякой эксплуатации» 72.
Некролог-памфлет, написанный в связи со смертью Муромцева,
некролог, посвященный Бабушкину, это две стороны ленинской
публицистики, рассекавшей путы конституционных иллюзий
либералов. Меньшевики же стремились укрепить эти путы. А.
Мартынов опубликовал в зарубежном органе ликвидаторов «Голос
социал-демократа» статью «С. М. Муромцев и его похороны».
Когда после боевых статей Ленина читаешь этот
меньшевистский опус, невольно вспоминается записанный Горьким ответ
Ленина наивному рабочему-меньшевику на вопрос, в чем же все-
таки истинная причина разногласия между меньшевиками и боль-
70 Там же, стр. 8.
71 Там же, стр. 9.
72 Там же, стр. 82.
151

А Г. СЛОНИМСКИЙ
шевиками- «Ваши товарищи желают заседать в парламенте, а мы
убеждены, что рабочий класс должен готовиться к бою» 73.
По мнению Мартынова, «одной из задач I Думы было — дать
народу, не привыкшему еще к организованной политической жизни,
первые уроки парламентаризма в тесном юридическом смысле
этого слова». В этой связи, высоко оценивая деятельность
Муромцева как председателя I Думы, Мартынов сочувственно передавал
его воспоминания о том, как важно было обучить депутатов I Думы
«новому парламентскому формализму». В чем состояло это
обучение, мы уже знаем из воспоминаний трудовика. Теперь к его
восторгам присоединяется и меньшевик, который считает, что
благодаря Муромцеву «Думе удалось, не стесняя свободы слова, найти
парламентские формы для выражения нарастающего гнева
народных представителей» 74. По этому поводу Ленин писал, что у
Муромцева и перводумских кадетов были «слова, развращающие
народ, а не служащие народу» 73.
В своей статье Мартынов говорил о задачах рабочего движения в
связи с «видимым приближением общественного подъема». Симптомы
этого подъема он искал прежде всего в антитолмачевском
настроении заседавшего в Одессе южнорусского торгово-промышленного
съезда. Симптом тем менее показательный, что Толмачев, тогда
градоначальник Одессы, так бесчинствовал и палачествовал, что
даже Столыпин, сам расправных дел мастер, после объявления
Толмачеву ряда выговоров вынужден был отставить от занимаемой
должности этого не в меру усердного защитника самодержавия.
Так что возмущение капиталистов юга России административным
произволом и беззаконием Толмачева было, вообще говоря, не
очень показательно. Но меньшевик придает особое значение
выступлениям буржуазии.
Оценивая характер политической демонстрации, в которую
превратились похороны Муромцева, Мартынов солидаризировался
с той оценкой, которую дали ей черносотенные «Московские
ведомости». В этой газете была опубликована редакционная статья,
возможно, принадлежащая перу ее редактора-издателя, известного
ренегата Л. А. Тихомирова «С. А. Муромцев и его партия» 76.
Мартынов сочувственно привел из названной статьи утверждение
о том, что похороны силой вещей превратились в нечто вроде
всенародного голосования за кадетскую партию. Комментируя это
утверждение, Мартынов внес поправку- «В этом «всенародном
голосовании» почти не участвовали рабочие». «В день чествования
С. А. Муромцева,— огорчается Мартынов,— бросался в глаза
73 М. Горький. Соч , г. 17 М , 1952, стр, 15.
74 «Голос социал-демократа», 1910, № 23, стр. 5.
75 В. И. Ленин. Полн. собр. соч , т 20, стр. 117.
76 «Московские ведомости», 8 октября 1910 г.
152

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
»
почти полный абсентеизм пролетариата» 77. Абсентеизм этот он-
усматривает в том, что рабочие только нескольких предприятий
послали телеграммы вдове Муромцева. Для Мартынова
политическая активность пролетариата должна была выразиться в
демонстрации почтения к кадетским лидерам. Похороны Муромцева для
Мартынова — не случай для выражения ненависти к
самодержавию, а повод для чествования памяти выдающегося либерала.
Ленин еще раньше заметил, что меньшевики и эсеры тянутся за
левыми кадетами, прикрывая свое влечение под крылышко
либеральной буржуазии «речами об использовании нового подъема
или новой группировки сил и т. п.» 78 Новый характер
общественного подъема выявляет, писал Мартынов, «совершавшуюся в
последние годы политическую перегруппировку». Ее он видел
прежде всего в том, что интеллигенция идет за кадетами. Если
«Московские ведомости» сообщали, что «ошибки к.-д... не отняли
у партии сочувствия огромного числа лиц русской интеллигенции»,
то Мартынов, процитировав это утверждение, спешил его усилить,
заявляя, что «кадетизм вопреки его ошибкам не только не потерял
прозелитов, но приобрел много новых среди интеллигенции». По-
мнению Мартынова «смысл этого явления один: интеллигенция,
которая вновь пробуждается из политического оцепенения, в массе
своей не только объективно, но уже и субъективно становится
буржуазной». Мартынов договаривает свою характеристику этой
интеллигенции до конца — это интеллигенция, которая «раньше
давала импульсы рабочему движению извнутри рабочей партии или
из рядов, тесно примыкавших к ней», а теперь «дает уже импульсы
пролетариату извне, с другого берега, из лагеря буржуазного».
И после этого Мартынов выразил сожаление, что «пролетариат к
новой обстановке еще плохо применился, что он в данный момент
очень мало реагирует на внешние импульсы буржуазной
интеллигенции» 79. Меньшевик-ликвидатор сожалеет, что пролетариат
слабо реагировал на «внешние импульсы», идущие от ренегатов
революции, перебежавших из демократического лагеря в
либеральный. Пролетариат должен бы принять участие в похоронах
Муромцева, организованных его единомышленниками. Конечно,
спешит предупредить Мартынов, «при настоящих полицейских
условиях участие пролетариата по необходимости должно было-
бы проявиться в очень сдержанной и осторожной форме». Но
и таким путем пролетариат «напомнил бы забывчивой буржуазной
интеллигенции, кому она была и будет обязана превращением
своей мечты в действительность и, может быть, хотя бы часть ее
77 «Голос социал-демократа», 1910, № 23, стр. 7.
78 В. И. Ленин. Полн собр. соч., т. 17, стр. 55.
78 «Голос социал-демократа», 1910, № 23, стр. 6, 7.
153

А. Г СЛОНИМСКИЙ
заставил «тряхнуть стариной» и снова потянуть в сторону
социализма» 80.
Следует особо остановиться на пожелании Мартынова
пролетариату «отвечать на импульсы» либералов, чтобы подталкивать их
влево, хотя неясно, как мог пролетариат толкать либералов
влево, когда ему полагалось проявлять свое участие «в очень
сдержанной форме». Но для Мартынова важно другое: чтобы
пролетариат, подталкивая либералов, поддерживал их.
Конечно, и большевики в соответствующей обстановке не
пренебрегали возможностью подталкивать либералов влево, но это
допустимый и нужный прием при наличии крепкой пролетарской
партии, обеспечивающей гегемонию рабочего класса в
освободительном движении. В конце 1910 г. главным было укрепить такую
партию, сохраняя за ней в ходе перестройки и сплочения ее рядов
руководство всеми формами борьбы рабочего класса. Посылать
рабочих на улицу только «в ответ на импульсы» либералов
означало бы толкать их на борьбу только «за улучшение своего рабского
положения, а не за свержение рабства» 81.
Но Мартынов не только сожалел, что пролетариат «очень мало
реагирует на внешние импульсы буржуазной интеллигенции», но и
негодовал против «руководящих элементов» РСДРП, в которых
«жива еще психология старого бойкотизма». Это обычное в устах
меньшевика обвинение большевиков. «Много ли сделано ими,—
вопрошал Мартынов,— для оживления деятельности открытых
рабочих организаций, для создания в них благоприятной
политической атмосферы в рабочих массах, для их политического
сплочения, для возрождения рабочей партии, приспособленной к
открытым выступлениям пролетариата в новой изменившейся
обстановке». И Мартынов обрушивался на большевиков, которые,
по его мнению, прикрываясь идеей гегемонии пролетариата, «не
прочь были бы остановить колесо истории до того времени, пока они
не закончат свою подготовительную историческую работу
истребления «ликвидаторов»» 82.
Мартынов здесь выступал под флагом защитника интересов
рабочего класса, но интересы рабочего класса он понимал по-
либеральному. Либералы соглашались с тем, что пролетариату
нужна партия для защиты его классовых интересов, но они
категорически протестовали против «претензии» рабочего класса на
руководство общенародным движением, которое они во что бы то ни
стало хотели удержать в своих руках. Ленин неоднократно
указывал, что либералы и их пособники — мелкобуржуазные
демократы— тысячами способов «стараются разложить революционную
80 «Голос социал-демократа», 1910, № 23, стр. 7.
81 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 308.
82 «Голос социал-демократа», 1910, № 23, стр. 7.
154

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
социал-демократическую партию, подорвать, свалить ее,
расчистить почву для таких легальных рабочих обществ, в которых они
могли бы иметь успех» 83. Одним из выступлений такого рода была
статья Мартынова. Кстати, Ленин, говоря об органе меньшевиков-
ликвидаторов, в котором была напечатана статья Мартынова,
подчеркивал, что «Голос социал-демократа» повторяет «сплетню
либералов на тему о заговорщическом характере организаций
большевиков, на тему о нежелании их строить широкие рабочие
организации, участвовать в съездах и прочее...» 84.
Предельно четкое противопоставление точки зрения
революционного пролетариата взглядам либералов по этому вопросу Ленин
дал в полемике с видным меньшевиком Ф. Даном. Процитировав
из его статьи «Борьба за легальность» заявление, что нелегальное
сплочение является необходимым орудием в борьбе за
легальность, Ленин определяет: «Это по-кадетски. У кадетов партия
нелегальна, но их нелегальность есть именно лишь «необходимое
орудие в борьбе за легальность». У социал-демократии легальное
сплочение является в настоящее время одним из необходимых
орудий нелегальной партии» 83. Ленин разъяснял, что только во
имя борьбы за низвержение самодержавия возможна
действительно социал-демократическая работа в легальных организациях.
На основании разбора статьи «Голоса социал-демократа»
правомерен вывод о том, что Мартынов и его единомышленники являлись
такими же буржуазными интеллигентами, о которых он говорит
в своей статье, с тем уточнением, что те мелкобуржуазные
попутчики ушли в либералы организационно, а Мартынов и ему
подобные меньшевики-ликвидаторы, формально оставаясь в рядах
РСДРП, фактически также ушли в либералы.
При сопоставлении статей Ленина и опуса Мартынова по поводу
смерти Муромцева бросается в глаза, что Ленин основное внимание
обратил на столкновение в Думе и оценку этого столкновения
либеральной печатью, а Мартынов остановился на уличной
манифестации. Казалось бы, выбор Мартынова более «демократичен».
Но дело в том, что Ленина интересовала возможность показать
массам характер политического режима и роль в нем различных
партий. В этом отношении эпизод в Думе и его оценка давали
гораздо более определенный материал, чем похороны Муромцева.
Мартынов же, стремясь показать похороны как «всенародное
голосование за кадетов», пользовался материалом, допускающим в силу
отсутствия данных о партийной принадлежности демонстрантов
вольную трактовку причин, по которым примкнули к шествию
его участники.
83 В И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 147
84 Там же, стр. 144.
85 Там же, стр. 205—206.
155

А Г. СЛОНИМСКИЙ
Второй момент, который обращает на себя внимание при
сопоставлении этих статей, это то, как используют авторы
инакомыслящую прессу. Ленин привел выступления либеральной
«Речи» для полемики с либералами. Мартынов использовал
редакционную статью черносотенных «Московских ведомостей» для
борьбы против большевиков.
Третий и самый основной момент: Ленин на всем протяжении
своей статьи противопоставлял революционную точку зрения
либеральной; Мартынов, наоборот, либеральную —
революционной.
*
Четыре последующих некролога-памфлета были написаны в
один и тот же период — в годы нового революционного подъема.
18 августа 1912 г. в большевистской газете «Правда» была
опубликована статья «Карьера». Ленин написал ее в связи со
смертью А. С. Суворина. Суворин был издателем «Нового времени»,
газеты, «царско-помещичьими «интересами» направляемой»86.
Ленин указывал: «Эта газета стала в России образцом продажных
газет. «Нововременство» стало выражением, однозначащим с
понятиями: отступничество, ренегатство, подхалимство.
«Новое время» Суворина — образец бойкой торговли «на вынос и
распивочно». Здесь торгуют всем, начиная от политических
убеждений и кончая порнографическими объявлениями»87.
По случаю смерти Суворина хор плакальщиков и хвалителей
составили реакционные охранительные органы: «Московские
ведомости», «Россия», «Колокол», «Земщина», «Русский инвалид» и
многие другие. Либеральная печать, демонстрируя объективность,
также хвалила Суворина, отмечая его личную одаренность и
выражая сожаление, что перешел в лагерь реакции, покинув лагерь
либералов, человек, который «мог дать русскому бытию
необъятно много»88.
Ленин на этот раз непосредственно не полемизирует ни с одним
из авторов такого рода статей. Его интересует не личность
Суворина, а его «карьера». Так Ленин и назвал свой некролог-памфлет,
в котором несколькими штрихами обрисовал эту карьеру: «Бедняк,
либерал и даже демократ в начале своего жизненного пути,—
миллионер, самодовольный и бесстыдный хвалитель буржуазии,
пресмыкающийся перед всяким поворотом политики власть
имущих в конце этого пути». Ленин делает вывод, что такая
карьера типична «для массы «образованных» и «интеллигентных»
представителей так называемого общества». Не в том смысле,
86 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 414.
87 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 44.
88 «Русское слово», 12 августа 1912 г.
156

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
что они все становятся миллионерами, а в том смысле, что из них
«девять десятых, если не девяносто девять сотых — играют именно
такую же самую игру в ренегатство, начиная радикальными
студентами, кончая «доходными местечками» той или иной службы,
той или иной аферы» 89.
Но для Ленина в данной работе важен тот факт, что Суворин
«историей своей жизни отразил и выразил очень интересный период
в истории всего русского буржуазного общества» 90. Ленин,
говоря о Суворине, разоблачал политическую «карьеру» всей
русской либеральной буржуазии, карьеру, суть которой —
ренегатство. Ленин проследил три исторических этапа поворота русской
либеральной буржуазии от демократизма к реакции, от
реформизма к прямой контрреволюционности. Он установил, что
каждый поворот либеральной буржуазии к реакции вызывался
ужасом, который охватывал либеральную буржуазию в период
демократического подъема (термин в данном случае равнозначный
терминам «революционная ситуация», «революционный кризис»).
Ленин персонифицировал эти три этапа либерального ренегатства.
Первый ренегатский поворот был вызван демократическим
подъемом в России начала 60-х годов и польским восстанием 1863 г.,
вызвавшим приступ шовинизма у русской буржуазии, когда
«вся орава русских либералов отхлынула от Герцена за защиту
Польши» 91. Ленин персонифицировал это ренегатство с именем
Каткова: «Либеральный, сочувствующий английской буржуазии
и английской конституции, помещик Катков во время первого
демократического подъема в России (начало 60-х годов XIX века)
повернул к национализму, шовинизму и бешеному
черносотенству» 92, стал, как писал Ленин в другой статье, «верным псом
самодержавия» 93.
Второй ренегатский поворот либеральной буржуазии Ленин
показал на примере Суворина: «Либеральный журналист Суворин
во время второго демократического подъема в России (конец
70-х годов XIX века) повернул к национализму, к шовинизму, к
беспардонному лакейству перед власть имущими.
Русско-турецкая война помогла этому карьеристу «найти себя» и найти свою
дорожку лакея, награждаемого громадными доходами его газеты
«Чего изволите?» 94.
Третий ренегатский поворот приходится на время после
третьего демократического подъема в России, переросшего, наконец,
89 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 43.
90 Там же.
91 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т 21, стр. 260.
92 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 43—44.
93 В. И. Ленин. Полн. собр соч., т. 9, стр. 250.
94 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 44.
157

А Г СЛОНИМСКИЙ
в первую русскую революцию. На этот раз это «веховцы», которые
повернули к национализму, к шовинизму, к оплевыванию
демократии, к подхалимству перед реакцией.
«Катков — Суворин — «веховцы», — подводит итоги Ленин,—
это все исторические этапы поворота русской либеральной
буржуазии от демократии к защите реакции, к шовинизму и
антисемитизму» 95 .
Таким образом, если в ранее рассмотренных памфлетах
разоблачалась политическая эволюция либералов в ходе третьего
поворота к реакции, то в данном некрологе-памфлете
прослеживается весь ход этой эволюции по трем этапам и указывается
на завершение политической эволюции либеральной буржуазии,
приведшей ее к открытому переходу на контрреволюционные
позиции в связи с окончательным размежеванием борющихся
классов. Ленин закончил статью «Карьера» следующим выводом-
«Сознательные рабочие закаляют свои убеждения, понимая
неизбежность такого поворота буржуазии, — как и поворота
трудящихся масс к идеям рабочей демократии»96. Эта фраза раскрывала
цель написания рассмотренных некрологов-памфлетов — помочь
трудящимся массам полностью избавиться от влияния либералов
и быстрее прийти к идеям рабочей демократии.
В некрологе-памфлете «Карьера» первое поколение
либеральных ренегатов персонифицировано Катковым, второе —
Сувориным, а о третьем поколении Ленин говорил просто — веховцы.
Но еще ранее, в некрологе-памфлете «Карьера русского террориста»,
опубликованном в нелегальной газете «Социал-демократ» 13
января 1911 г., Ленин персонифицировал третье поколение
либеральных ренегатов в лице кадетского депутата III Думы В. А. Карау-
лова.
Либеральная пресса подняла по Караулову похоронный плач,
не менее громкий, пожалуй, чем по С. Н. Трубецкому и П. А. Гей-
дену. Ему отводились целые полосы в либеральных газетах.
Умерший в постели от прозаического воспаления легких Караулов,
«мученик и подвижник свободы», как объявляла либеральная
печать, «умер не побежденный на своем посту» 97 . Некрологи
вновь пишут И. И. Петрункевич, и Ф И. Родичев, и П. Н.
Милюков, который рассказал о «бое», который покойный вел всю свою
жизнь за свободу- «Последняя смертельная рана получена им в
этом почетном бою; из согласительной комиссии Государственного
совета он увез с собой болезнь, которой не вынесло его
измученное сердце»98 . А речь шла лишь всего-навсего о том, что незадол-
95 В И Ленин Полн. собр соч , т 22, стр 44.
96 Там же
97 «Речь», 20 декабря 1910 г
98 Там же.
158

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
го перед смертью, И декабря, Караулов принимал участие в
заседаниях согласительной комиссии по старообрядческим делам.
Печать немного правее кадетской соглашалась, что Караулов—
«кадетский праведник», что он был совестью III Думы, что
«импонировал всем партиям, хотя он принадлежал к
конституционно-демократической партии»99 .
«Новое время» в некрологе выступило против монополизации
кадетами политического капитала Караулова- «Хотя он и
числился в кадетской партии, но и партийные перегородки для него не
существовали, были как-то незаметны» 100 .. В обзоре печати
«Новое время» по обыкновению вступило в перебранку с «Речью»
за излишнее противопоставление Караулова правым:
«Удивительные поминки устраивают кадеты по умершим членам своей партии.
Словно какой-то танец каннибалов с потрясением оружия и
дикими завываниями». Приведя выпады Родичева против противников
Караулова справа, обозреватель «Нового времени» заметил-
«Очевидно, наиболее полное удовлетворение г. Родичев получил
бы, если бы мог зажарить несколько штук политических
противников и съесть их на могиле почившего друга» 101 .
Но несмотря на эту пикировку, весьма злобную по форме, что
типично для политических конкурентов, и игнорирование памяти
Караулова некоторыми крайне правыми органами печати, у тела
покойного «склонили головы» и Пуришкевич, и Чхеидзе», т. е. все
фракции: от крайних правых до меньшевиков включительно 102 .
Из многочисленных откликов на смерть Караулова
заслуживают особого внимания воспоминания «наиправейшего из кадетов»
В. А. Маклакова. Маклаков торжественно заявил- «В каждой
профессии есть свой праведник, свои святые. Караулов был праведником
в политике; этот тип людей так редок». И тут же Маклаков привел
откровенные признания Караулова, который говорил: «Вы
понимаете для меня депутатство все в этой жизни... Я всю жизнь
мечтал о нем...» 103 Из этих откровений становится ясным, что
«праведник» Караулов был обычным буржуазным политическим
карьеристом, стремившимся к депутатскому креслу в парламенте,
вернее — в квазипарламенте, каким была Государственная дума.
Ленин с презрением говорил о политических деятелях этого
типа, «святой» Караулов был одним из них 104 . О самом Карау-
лове Ленин писал еще до его смерти. Караулов в «богомольной»
III Думе был специалистом по «свободе совести» и произносил
многочисленные «богомольные», «лампадные» речи. Эти речи Ка-
99 «Русское слово», 21 декабря 1910 г.
100 «Новое время», 21 декабря 1910 г.
101 Там же.
102 «Биржевые ведомости», 22 декабря 1910 г.
103 «Русское слово», 22 декабря 1910 г.
104 См.: В. И. Ленин. Поля собр. соч., т. 20, стр. 373; т. 21, стр. 41, 283.
159

А. Г СЛОНИМСКИЙ
раулова о религии были одной из вех «именно той, именно такой
политики, которая идейно провозглашена в «Вехах»» 105 , политики
мира с основами третьеиюньского режима.
Ленин писал, что правый кадет Караулов с октябристских
позиций говорил по-меньшиковски, т. е. по-черносотенски,
солидаризируясь с «золотыми словами», по выражению самого Караулова,
изувера Евлогия. Ленин показал, что по сути дела Караулов
выражал «стремление «культурного» капитала организовать
оглупление народа религиозным дурманом посредством более
тонких средств церковного обмана, чем те, которые практиковал
живущий в старине рядовой российский «батюшка»» 106. Указывая
цель своих выступлений в этом плане, Ленин объяснял, что,
«когда марксист «ест» кадета за «богомольные» речи Караулова...,
всякий грамотный человек понимает: демократия не может быть
демократией, будучи богомольной» 107 .
Непосредственным поводом для написания «Карьеры русского
террориста» послужил некролог того же названия,
опубликованный во французской газете «Юманите». Некролог этот
принадлежал перу видного эсера, представителя эсеровекой партии в
Международном социалистическом бюро и на Международных
социалистических конгрессах И. А. Рубеновича 108.
Рубанович, так же как и Караулов, в прошлом «народоволец»,
с полным знанием дела рассказывал о странном снисхождении,
проявленном военным судом в 1884 г., по отношению к Карауло-
ву. Рубанович привел наиболее выгодное для Караулова
объяснение этого «странного снисхождения», что якобы «председатель
военного суда был поражен сходством Караулова с его трагически
умершим сыном». Но, добавил Рубанович, «существуют другие
объяснения этого странного снисхождения». Ленин разъяснил-
«Речь идет, по-видимому, о высказываемых подозрениях, что
Караулов дал «откровенные показания»» 109 . Поскольку это только
«подозрения», Ленин занялся «новейшей» карьерой Караулова,
которая не возбуждала никаких сомнений, эволюцией этого
«либерального» ренегата «от «Народной воли» к правым кадетам»110 .
Ленин выделил в биографии Караулова его заявление в 1905 г.
после издания манифеста 17 октября на митинге в Красноярске-
«Если передо мной будут два лагеря: в одном правительственные
войска, в другом революционеры с пресловутым лозунгом
«диктатуры пролетариата», то я, не задумываясь, пойду с первым
105 В. И. Ленин. Полн. собр. соч , т 19, стр 175.
106 В. И. Ленин. Полн собр. соч., т 17, стр. 435.
107 В. И Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 67
108 Следует отметить, что издававшийся в Париже центральный орган
эсеровской партии «Знамя труда» не откликнулся на смерть Караулова.
109 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 97, прим.
110 См. В. И. Ленин Полн. собр. соч., т. 17, стр. 435
160

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
против вторых!.. .»111 Весь дух кадетизма был выражен в этом
признании. Оно показывало, что приход Караулова в ряды
кадетской партии не был случайностью. Но с другой стороны,
Караулову как человеку, который, по его собственным словам,
мечтал всю жизнь о депутатском месте, это выступление
сослужило, казалось бы, плохую службу — возмущенные им
избиратели «провалили его на выборах и в I и во II Думу» 112. Но
Караулову важно было другое — для избрания надо было прежде
всего добиться восстановления в правах, которых он был лишеа
как осужденный по политическому процессу, и он заработал эти
права таким же выступлением на земском съезде в ноябре 1905 г.
в Москве. Лейтмотивом выступления Караулова было: «Не делайте
революции» 113. Он выступил против принудительного
отчуждения помещичьих земель, против требования созыва
Учредительного собрания. После этого выступления он стал другом
лидера октябристов Гучкова, получил телеграмму с просьбой
приехать к нему от председателя Совета министров Витте.
После беседы с Витте Караулов был полностью восстановлен
в правах 114.
Процитировав слова Караулова о его готовности идти с
правительственными войсками против революционеров, Ленин
определил, что после этого неудивительна карьера Караулова, но
удивительно отношение к нему сторонников демократии.
«Неудивительно, что Витте хлопотал о восстановлении прав
такого человека. Неудивительно, что Караулов встал в III Думе
на одно из первых мест среди самых подлых,
контрреволюционных кадетов с вечной ханжеской фразой на устах.
Удивительно, что находятся люди, способные считать себя
сочувствующими демократии, которые теперь, по случаю смерти
Караулова, чествуют его как «демократа», «борца» и т. п.
Удивительно, что г. Рубанович, представитель партии с.-р.,
может писать во французском социалистическом органе: «многое
простится перешедшему в лагерь умеренных бывшему зсеру за
то, что он сумел затронуть лучшие струны» (речь идет о том
заседании Думы, когда правые назвали Караулова каторжником,
а он ответил, что гордится этим)» 115.
Такого рода заявление Рубановича определялось характером
и составом партии, к которой он принадлежал. Ленин указывал,
что для того, чтобы революционеры за эффектную фразу
прощали ренегата, «надо, чтобы в якобы «революционной» партии был
111 «Биржевые ведомсти», 21 декабря 1910 г.
112 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 97.
113 «Голос Москвы», 21 декабря 1910 г.
114 «Русское слово», 21 декабря 1910 г.
115 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 98.
161

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
громадный процент либералов с бомбой». Именно такой партией
и была партия эсеров, в которой, как говорил Ленин, уживались
«оставшиеся без бомбы» либералы, так как эта партия совсем
беззаботна «в деле отстаивания революционных принципов,
революционных заветов, революционных чести и долга» 116. Это первый
зывод, который сделал Ленин. И второй — «карьера русского
террориста» иллюстрировала тот урок классовой борьбы, что
«только революционные классы могут быть теперь в России опорой
хоть сколько-нибудь серьезных революционных партий» 117.
Ибо «не один Караулов, а масса буржуазной интеллигенции»
«повернула вспять от демократии и от революции». Ленин
подчеркивал, что «это не случайность, а неизбежный результат
развития классового сознания русской буржуазии, увидевшей на
опыте, как близок момент, когда «лагерь» монархии и лагерь
революции встанут друг против друга,— увидевшей на опыте,
какой выбор приходится при этом делать ей, буржуазии» 118.
Так Ленин подводил читателя к конечному выводу этого
некролога-памфлета: «Кто хочет учиться на великих уроках русской
революции, тот должен понять, что только развитие классового
сознания пролетариата, только организация этого класса, только
очищение его партии от мелкобуржуазных «попутчиков», от
свойственных им беспринципности, шатаний и слабости может
привести снова и наверное приведет снова к победам народа
над монархией Романовых» 119.
Последний по времени написания некролог-памфлет
«Откровенные речи либерала» был опубликован 1 июля 1913 г.
в «Правде». Вызван он был либеральным суесловием о незадолго
перед тем умершем редакторе «Русских ведомостей» В. М.
Соболевском. В поминальных речах и статьях либералов «старая,
бесцветная, общая дымка: «оппозиционность», «прогрессизм»»
скрывала, как обычно, «какая оппозиционность была у того или другого
деятеля, какому классу он служил» 120 . Либералы, чествуя в
Соболевском «стойкого прогрессивного деятеля», обходили вопрос о
политическом направлении «Русских ведомостей», по определению
Ленина, «своеобразно сочетавших правый кадетизм с
народническим налетом» 121 .
Ленин тем больше имел оснований отождествлять политическое .
лицо Соболевского с направлением «Русских ведомостей»,
поскольку тот не только в течение 30 лет был их действительным, а не
номинальным редактором, как это водилось в те времена, но и пото-
116 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 98.
117 Там же.
118 Там же, стр. 99.
119 Там же.
120 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 193.
121 Там же.
162

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
му, что личность Соболевского, по свидетельству В. Г. Короленко,
«как бы утонула» в том «едином и цельном», которым была эта
газета 122 .
Непосредственным поводом для выступления Ленина
послужил на этот раз некролог Л. Ф. Пантелеева «Памяти дорогого
друга В. М. Соболевского». Будучи кадетом, Пантелеев не
преминул, конечно, отметить, что покойный «разделял идеи партии
народной свободы». Но далее в полном соответствии с общим тоном
либеральных поминок объявил, что он и его друг, «принадлежа
к прогрессивному направлению, в сущности люди беспартийные»
и что газета «Русские ведомости» также, «сохраняя неизменным
свое прогрессивное направление, осталась внепартийной» 123 .
Пантелеев в данном случае сообщает весьма условную правду.
В газете, действительно, не указывалось, что она — орган
кадетской партии. Но это в те времена было не только не принято, но
и невозможно — партия кадетов не была легализирована.
Фактически же «Русские ведомости» были «официозом» кадетской партии,
а их редакционное помещение наряду с домом кн. П. Д.
Долгорукова использовалось для партийных нужд.
Пантелеев признавал, что Соболевский был большим
скептиком «насчет наличности тех сил, которыми располагает наше
прогрессивное общество». В подтверждение он цитировал письмо,
написанное ему Соболевским в начале 1907 г., явно под сильным
влиянием настроения, созданного у либералов первой русской
революцией. Выражая свое неверие в возможность скорого
появления «новой жизни», Соболевский откровенно высказывал как
свое неуважение к «обществу», так и свой страх перед народом.
Эти высказывания, назвав их откровенными речами либерала,
Ленин и привел: «Что может дать общество, до мозга костей еще
пропитанное, в главной массе, традициями и навыками
крепостного права? Какую поддержку новому строю можно ждать от
миллионов полурабов, нищих, голодных, пьяных,
невежественных?» 124 .
Пантелеев допустил оплошность, не заметив при публикации
этих откровенных речей, «какой свет проливают они на
отношения русских либералов к демократии». Ленин напомнил, что
«Русские ведомости» «едва ли не раньше остальных либеральных
122 «русские ведомости», 1863—1913. Сборник статей. М., 1913, стр. 154.
123 «Речь», 19 мая 1913 г.
124 В И Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 193—194. В данной выдержке
слова обоих друзей — Соболевского и Пантелеева — оказались слитыми
в единый текст. В подлиннике же так «Что,— продолжал он,— может
дать «общество, до мозга костей еще пропитанное, в главной массе,
традициями и навыками крепостного права», какую поддержку новому
строю можно ждать от «миллионов полурабов, нищих, голодных, пьяных,
невежественных ...»» («Речь», 19 мая 1913 г.)
163

А. Г СЛОНИМСКИЙ
газет» проявили вполне определенно свое контрреволюционное
отношение к демократии и уже летом 1905 г. опубликовали статью
«Звезды либеральной науки» профессора П. Г. Виноградова,
доказывавшего, что «не следует этим полурабам заходить далеко,
что надо им быть поскромнее и поспокойнее». Помещики же
изображались Соболевским в «Русских ведомостях» «способными на
«реформы», «искренне сочувствующими новому строю»,
«культурными людьми» и т. п.» 125 .
Пантелеев, называя Соболевского пессимистом, рассматривал
это понятие в плане психологическом. Есть-де мол два рода
пессимистов: за одним скрывается безучастность отношения к ходу
жизни, за другим — отклик исстрадавшегося сердца,
продолжающего звать к неустанной работе на благо будущих поколений.
Ленин перевел рассмотрение этого понятия в план социальный.
«Бывает скептицизм и скептицизм,— указывал он.— По
отношению к общественному деятелю надо спрашивать: насчет какого
класса был он скептиком?» И отвечает: «Соболевский (как и его
«Русские Ведомости») был скептик и даже пессимист насчет
крестьянства. Он был оптимист насчет помещиков» 126.
Ленин приходит к выводу, что смесь этого помещичьего
либерализма даже «не полурабского, а совсем рабьего» типа с
народничеством была признаком гнилости «просвещенного»,
состоятельного, сытого либерального общества, которое учило
просыпающиеся «миллионы полурабов» рабской морали и рабской политике.
Оно, это либеральное общество, было «до мозга костей»
раболепным перед помещиками, и народничество «Русских Ведомостей»
отражает больше всего патриархальную Русь покорного мужика
и либеральничающего барина» 127.
В рассмотренных некрологах-памфлетах был последовательно
разоблачен весь либеральный и окололиберальный лагерь в
целом — от октябристов до либералов с бомбой, от ренегатов
либерализма до ренегатов революции.
*
Поводом для написания Лениным еще одного
некролога-памфлета послужила смерть председателя совета министров П. А.
Столыпина. Основанием для рассмотрения этого произведения
в данной статье является его антилиберальная направленность.
Столыпин в момент своей смерти был уже отыгранной картой. Сама
реакция выбросила его из своей колоды — выстрелы 1 сентября
1911 г. были своеобразной формой отставки в духе полуазиатского
самодержавия, хотя официальная версия объявила убийцу Столы-
пина Богрова эсером-террористом.
125 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 194.
126 Там же.
127 Там же.
164

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
Ленин начал свою статью с указания на незначительность этого
события — столыпинский период русской контрреволюции был
окончен и без смерти Столыпина. Но это событие «вновь ставит...
вопрос первой важности о содержании и значении нашей
контрреволюции», рассмотрение этого вопроса приводит к выводу, что
существование русской контрреволюции возможно благодаря
контрреволюционному настроению либеральной буржуазии. А
либеральная буржуазия в отличие от Столыпина в то время еще не
была отыгранной картой.
Ленинский некролог-памфлет был опубликован в нелегально
издававшемся центральном органе РСДРП газете
«Социал-демократ» 18 октября 1911 г., т. е. через полтора месяца после
покушения. Это дало возможность Ленину подвести итоги обсуждения в
прессе этого события, дать характеристику реакции прессы 128.
Ленин писал о хоре реакционеров, «лакейски воспевающих
Столыпина или копающихся в истории интриг черносотенной шайки,
командующей Россией», и хоре либералов, «качающих головой
по поводу «дикого и безумного» выстрела» 129. Конечно, и
реакционеры негодовали по поводу «злодейства», и либералы «отдавали
должное» Столыпину. Но Ленин выделил основное- реакционеры
были заинтересованы в сохранении правительства «твердой руки»,
а либералы стремились в первую очередь отмежеваться от
совершенного акта, осудить его.
Ленинская оценка этого события резко отличалась от реакции
всей русской легальной прессы. Ленин не осуждал убийство
Столыпина, называл его «умерщвлением обер-вешателя» и с
презрением говорил о меньшевиках, сожалеющих о совершении этого
акта. А главное, в отличие от легальной прессы, которая придавала
большое значение случившемуся, Ленин определял, что это
событие само по себе незначительное. Во-первых, Столыпин
проводил не свою личную политику, а единственно возможную
политику для самодержавия в тот период; во-вторых, потому, что
Столыпин умерщвлен был тогда, когда стало ясно, что «политика
Столыпина потерпела крах» 130, когда «целый ряд признаков стал
свидетельствовать об окончании первой полосы в истории русской
контрреволюции». Именно второй момент и сделал смерть
Столыпина поводом для подведения итогов «столыпинского периода»
русской истории, для выяснения вопроса о «содержании и значении
нашей контрреволюции» 131.
128 Основа статьи была написана раньше.Уже 13 сентября Ленин читал в
Цюрихе реферат на тему «Столыпин и революция» (см. В. И. Ленин. Полн. собр.
соч., т. 20, стр. 574).
129 Там же, стр. 324.
130 Там же, стр. 330.
131 Там же, стр. 324
165

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
Поскольку громадная, подавляющая масса населения
Стремилась к уничтожению помещичьего класса, помещичья монархия,
не имевшая в своем распоряжении «иных средств защиты, кроме
совершенно обессилевшей бюрократии и ослабленной военными
поражениями и внутренним распадом армии», обратилась к
единственному, что ей еще оставалось,— к организации черносотенных
элементов населения и устройству погромов. «Полуазиатская,
крепостническая, русская монархия Романовых,— замечает
Ленин,— не могла защищаться иными, как самыми грязными,
отвратительными, подло-жестокими средствами». И именно для
руководства применением этих средств во всероссийском масштабе
и был призван к власти Столыпин благодаря своему умению
«прикрывать эту азиатскую «практику» — лоском и фразой, позой и
жестами, подделанными под «европейские»» 132.
В этой связи Ленин главное внимание уделил
взаимоотношениям Столыпина и лидеров буржуазии. Он подчеркивал, что вожди
либеральной буржуазии, «высокоморально осуждающие погромы,
вступали в переговоры с погромщиками, признавая за ними не
только право на существование, но и гегемонию в деле устройства
новой России и управления ею!». Для обоснования данного
утверждения Ленин рассмотрел опубликованные в связи со смертью
Столыпина разоблачения и признания российских политических
деятелей. Эти разоблачения и признания дали возможность
установить действительно важный, исторически бесспорный факт, что
«все оттенки либеральной буржуазии, от октябристов вплоть до
кадетов, были «обращены взорами к начальству» и поворачивались
«спиной» к демократии с тех пор, как наша революция приняла
действительно народный характер, т. е. стала демократической
по составу ее активных участников» 133.
Но Ленин отмечал, что среди хора либералов «слышатся
отдельные ноты действительно серьезного принципиального
содержания. Делаются попытки взглянуть на «столыпинский период»
русской истории, как на нечто целое» 134. Из выступления такого
рода Ленин выбрал для полемического ответа редакционный
некролог в центральном органе кадетской партии газете «Речь». В
передовой статье того же номера «Речи», в котором опубликован
редакционный некролог, указывалось, что «Речь» стремится дать
объективный анализ политики Столыпина, «наследия Столыпина» 135.
Полемизируя с «Речью», Ленин показал, что кадеты в силу своей
классовой слепоты искажали историю.
132 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 326, 327.
133 Там же, стр. 327, 328.
134 Там же, стр. 324.
135 «Речь», 6 сентября 1911 г.
166

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
Говоря об эпохе I Думы («Речь» именно это время считала
«решающим» в карьере Столыпина), газета заявляла, что «центр
тяжести того времени заключался, конечно, не в думских
выступлениях». Ленин назвал это утверждение ценным признанием и
напомнил, что кадетская печать весной и летом 1906 г., в период
существования I Думы, сердито бранила и высокомерно поучала
социал-демократов, утверждавших тогда, что «не в думских
выступлениях заключается центр тяжести того времени!» 136. Но
через пять лет после своей сердитой брани и высокомерных
поучений кадеты, по выражению Ленина, с такой легкостью, точно они
меняют перчатки, объявляют, что центр тяжести был в борьбе
двух течений внутри черносотенной царской камарильи по
тактическим вопросам. Одно течение рекомендовало пойти на
соглашение с «народным представительством» вплоть до создания
«кадетского министерства», другое — требовало роспуска Думы и
изменения избирательного закона.
Подытоживая рассуждения «Речи», Ленин писал: «Своих
соперников справа кадеты видят ясно, трезво. Но то, что было слева
от кадетов, исчезло из их поля зрения. Историю делали «сферы»,
Совет объединенного дворянства и кадеты — простонародье,
конечно, в делании истории не участвовало! Определенному классу
(дворянству) противостояла надклассовая партия «народной
свободы», а сферы (т. е. царь-батюшка) колебались». Это блестящая
по форме и точная фиксация сущности кадетской исторической
концепции. «Так пишут историю гг. образованные, ученые,
начитанные вожди либералов!— резюмирует Ленин.—... Хуже всякого
слепого тот, кто не хочет видеть демократии и ее сил» 137.
Интересно сопоставить некролог-памфлет «Столыпин и
революция» с опубликованной в «Речи» подвальной статьей П. Н.
Милюкова «П. А. Столыпин». Милюков тоже рассматривал «столы
пинский период» как завершившийся, как определенную полосу,
уже уходящую в историю. Но Милюков говорил о полосе русской
жизни, а Ленин — о полосе русской контрреволюции. Это не
просто терминологическое расхождение. К оценке периода Ленин и
Милюков подходят с диаметрально противоположных сторон.
Милюков считает, что в момент прихода Столыпина к власти 138
«революция была уже давно разбита... Аграрные беспорядки уже
были в прошлом: крестьянство готово было мирно ждать думы .. .»139
Это утверждение неверно. Как раз весной 1906 г. происходит подъем
стачечного движения, бывший по сути дела попыткой
пролетариата перейти в новое наступление. Летом 1906 г. крестьянские
волне136 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 331.
137 Там же, стр. 331, 332.
138 Министр внутренних дел — с апреля 1906 г., председатель Совета
министров — с июля 1906 г.
139 «Речь» 20 сентября 1911 г.
167

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
ния почти достигли уровня осени 1905 г., охватив половину всех
уездов. В июле 1906 г. произошли восстания солдат и матросов
в Свеаборге и Кронштадте, в июне — июле 1906 г.— в войсках
Туркестанского военного округа. Правда на стороне Ленина,
который писал: «Революционное движение масс именно в это время
снова стало подниматься: и стачки вообще, и политические стачки,
и крестьянские волнения, и военные бунты грозно поднялись
весной и летом 1906 г.» 140
Милюков игнорировал широко известные факты потому, что
они противостояли его утверждению, что при Столыпине
«началась, за отсутствием настоящей революции, бесконечная... борьба
с «революцией» в кавычках» 141, т. е., по мысли Милюкова, с
кадетской Думой. В действительности же это была борьба не с
«революцией» в кавычках, а с подлинной революцией, ибо и при Думе
в 1906 г. «царизму пришлось,— писал Ленин,— вести борьбу не
на живот, а на смерть» 142. От исхода этой борьбы зависела судьба
страны.
Для чего понадобилось Милюкову отрицание реально
существовавшего положения? Для того чтобы иметь возможность
выразить сожаление, что по вине «власти» был пропущен «редкий
единственный момент в истории целого века, когда между
обществом и властью, привыкшими находиться в разных лагерях, могло
состояться действительное, а не внешнее только, не фиктивное
примирение» 143.
Милюкову было о чем пожалеть. Либеральная буржуазия
отвернулась от демократии и вела переговоры с
контрреволюционным правительством. «Не будь такого положения вещей,—
разъяснял Ленин,— Столыпин не мог бы осуществлять гегемонию
Совета объединенного дворянства над буржуазией, настроенной
контрреволюционно, при содействии, сочувствии, активной или
пассивной поддержке этой буржуазии» 144. Действительно,
серьезную поддержку оказала либеральная буржуазия самодержавию.
Но в отношении того, что Милюков называл «действительным
примирением», т. е. допуска либералов к власти, уступки ее
либералам, самодержавие оказалось «неблагодарным». «Царизм,—
пишет Ленин,— привлекал буржуазию на совещания, когда
революция еще казалась силой — и постепенно отбрасывал прочь,
пинком солдатского сапога, всех вождей буржуазии, сначала
Муромцева и Милюкова, потом Гейдена и Львова, наконец, Гучкова,
когда революция переставала оказывать давление снизу» 145.
140 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 332.
141 «Речь», 6 сентября 1911 г.
142 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 326.
143 «Речь», 6 сентября 1911 г.
144 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 328.
145 Там же, стр. 332—333.
168

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
Иными словами, либеральная буржуазия рассчитывала, что
помещики поделятся с ней властью, а она реформами и
«либерализацией» сможет успокоить массы, поскольку «настоящая
революция» уже позади. А господа благородные дворяне делиться с
либеральной буржуазией властью не пожелали, но
контрреволюционное настроение буржуазии умело использовали.
Помещичья монархия Николая II пыталась опираться также
«на буржуазную аграрную политику, проводимую теми же
помещиками» 146. Милюков правильно оценивал аграрное
законодательство как «главный козырь столыпинского творчества», но он
резко отрицательно отзывался о методах проведения в жизнь этой
исторически неизбежной, как ему казалось, аграрной реформы.
Милюков предлагал такие коррективы: «Начавшаяся
экспроприация на изнанку должна быть остановлена или по крайней мере
введена в законные пределы, при каком бы то ни было дальнейшем
курсе политики» 147. Милюков, так же как и Столыпин, стоял за
прусский путь развития капитализма в сельском хозяйстве, путь,
при котором, подчеркивал Ленин, «неизбежно сохранение на
долгие и долгие годы нищенского, убогого, голодного, забитого и
задавленного крестьянства, как массы населения» 148. Но методы
Столыпина казались опасными Милюкову своим радикализмом.
Ленин же в некрологе-памфлете указывал, что завоевание себе
массой населения России — крестьянством — сколько-нибудь
человеческих, сколько-нибудь похожих на европейские свободных
условий жизни «неосуществимо без революционного
уничтожения помещичьего землевладения и неразрывно связанной с ним
помещичьей монархии» 149.
Милюков дал и общую оценку «столыпинского периода». Он
патетически восклицал: «Что такое эти пять лет режима
Столыпина, пять лет топтания на одном месте, как не безвозвратно
потерянное время — то, которое, по выражению Петра, «смерти
подобно?»». Милюков видел, что «ни порядка, ни прогресса нельзя
достигнуть средствами этой, исчерпавшей себя политики», т. е.
ни подавить полностью революционные потенции, ни обеспечить
быстрое капиталистическое развитие. Признавая крах политики
Столыпина, Милюков рекомендовал «власти», «опираясь на
широкий (?) базис общественного сочувствия», «проводить в жизнь
настоящие конституционные начала» 150. Но в том-то и дело, что и
либеральные рецепты не могли спасти существующий строй.
Ленин констатировал: «Помещиков (Романова, Столыпина и К°) пер-
146 Там же, стр. 329.
147 «Речь», 20 сентября 1911 г.
148 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 325.
148 Там же, стр. 326.
150 «Речь», 20 сентября 1911 г.
169

А. Г. СЛОНИМСКИЙ
■
вая Дума вполне убедила в том, что мира у них с крестьянской
массой и рабочими быть не может. И это их убеждение
соответствовало объективной действительности» 151. Не так уж ошибался
Столыпин, как это представлялось Милюкову. Ленин разъяснял,
что «Столыпин пытался... старое самодержавие переделать в
буржуазную монархию, и крах столыпинской политики есть крах
царизма на этом последнем, последнем мыслимом для царизма
пути». Крах этой политики, указывал Ленин, «несомненный теперь
даже для кадетов, даже для октябристов, есть крах последней
возможной для царизма политики» 152.
Столыпин был умерщвлен тогда, когда, по образному
выражению Ленина, в дверь стучался собирающий новые силы
могильщик самодержавия, когда черносотенная монархия взяла все,
что можно было взять в ее пользу от контрреволюционных
настроений всей русской буржуазии 153.
Сопоставление ленинского некролога-памфлета со статьей
одного из самых видных идеологов российского либерализма
показывает, что ленинская работа разоблачала все попытки,
фальсификации и извращения в либеральном духе подлинного
смысла и хода событий «столыпинского периода»,
Ленин сосредоточил внимание на той стороне дела, которую,
как он заметил, «упускает из виду — или намеренно
игнорирует — наша либеральная печать и такие органы либеральной
рабочей политики, как «Дело Жизни»»154, а именно, что
контрреволюционная диктатура Столыпина опиралась на поддержку
либеральной буржуазии всех оттенков.
Свою статью «Столыпин и революция» Ленин опубликовал в
октябре 1911 г., когда нарастание революционного подъема
стало уже фактом и дальнейшее его развитие должно было привести
к перерастанию общей революционной ситуации, существовавшей
тогда в России, в непосредственную революционную ситуацию.
Безупречная логика работы подводила читателя к крайне
важному, политически актуальному, конечному выводу: «Столыпин дал
русскому народу хороший урок- идти к свободе через свержение
царской монархии, под руководством пролетариата, или — идти
в рабство к Пуришкевичам, Марковым, Толмачевым, под
идейным и политическим руководством Милюковых и Гучковых» 155,
*
151 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 332.
152 Там же, стр. 329.
153 См. там же, стр. 333.
154 Там же, стр. 328—329.
155 Там же, стр 333.
170

БОРЬБА ЛЕНИНА ПРОТИВ БУРЖУАЗНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА
Ленин не случайно обратился к жанру некролога-памфлета.
Этот жанр был органическим выражением воинствующей
партийности Ленина. По традиции не полагается говорить плохое о
покойнике. Беспартийности легче всего торжествовать над гробом.
Трудно ломать веками устоявшиеся традиции. Ленин это делает.
Партийность не позволяет даже к умершему относиться
беспартийно. И Ленин самый «беспартийный» жанр — некролог
превратил в остропартийный жанр — некролог-памфлет.
Жанр некролога-памфлета давал возможность наиболее
впечатляюще показать историческую обреченность врагов
пролетариата от ренегата революции — «бывшего террориста» до
царского премьер-министра, историческую обреченность тех классов,
представителями которых они были.
Основная направленность ленинских некрологов-памфлетов,
написанных в 1905 — 1913 гг., заключается в разоблачении
контрреволюционной сущности либералов всех мастей и
оттенков, прежде всего главной соглашательской партии этого
периода — либерально-монархической партии кадетов. Ленин указывал,
что и демократическому крестьянству, и социалистическому
пролетариату необходимо изжить остатки веры в «демократизм»
кадетов «для того, чтобы можно было идти вперед в деле
действительно массовой борьбы за демократизацию России»156.
Ленинские некрологи-памфлеты являются важными
документами борьбы пролетарской партии с врагами революции,
образцом ведения полемики с идеологическими противниками. Они
содержат характеристики видных и типичных представителей
враждебных революции классов, выясняют роль русской буржуазии
и тактику крепостников-помещиков в период первой русской
революции и во время последовавшей за ее поражением реакции.
В ленинских некрологах-памфлетах острие жесточайшей
полемики направлено все время против враждебных классов и
партий, но никогда — против отдельных личностей. Более того,
констатация Лениным личной порядочности лидеров либералов
давала ему возможность сильнее подчеркнуть классовую
природу либерального ренегатства.
156 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 459.

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ
В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
В. В. Шелохаев
В. И. Ленин назвал аграрный вопрос «гвоздем» русской
революции. «Аграрный вопрос,— писал он,— составляет основу
буржуазной революции в России и обусловливает собой
национальную особенность этой революции. Сущность этого вопроса
составляет борьба крестьянства за уничтожение помещичьего
землевладения и остатков крепостничества в земледельческом строе
России, а следовательно, и во всех социальных и политических
учреждениях ее» 1.
С самого начала революции 1905—1907 гг. вокруг аграрно-
крестьянского вопроса развернулась ожесточенная борьба. Все
политические партии, исходя из своих классовых позиций,
стремились не только теоретически поставить эту проблему, но и
дать различные варианты ее решения в своих программах.
В. И. Ленин неоднократно указывал, что в России есть два
объективно возможных пути разрешения аграрного вопроса;
помещичье-буржуазный (прусский) и крестьянско-буржуазный,
революционно-демократический (американский). Этим двум
путям буржуазной аграрной эволюции соответствовали два
основных экономически реальных типа аграрных программ —
столыпинская и трудовическая. Однако в действительности
существовало множество проектов решения аграрного вопроса, и это
свидетельствовало об известной неразвитости социальных и
экономических отношений в стране, об отсутствии четкого
размежевания между либерально-буржуазным лагерем и мелкобуржуазной
демократией, о сложности и противоречивости той обстановки,
в которой происходила первая русская буржуазная революция.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что, помимо двух
основных аграрных программ — помещичье-правительственной и
крестьянской, существенную роль в социально-политической
борьбе тех лет сыграл кадетский проект, представлявший собой по
существу один из вариантов прусского пути решения аграрного
вопроса.
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 403.
172

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
Кадетский проект, отражавший позицию третьего,
либерально-буржуазного лагеря в революции, не мог удовлетворить ни
один из антагонистических классов. Это была попытка
компромисса между интересами имущих классов и многомиллионного
крестьянства. «Особенность русской буржуазной революции,—
писал В. И. Ленин,— состоит в том, что революционную политику
в основном вопросе революции, в аграрном, ведут черносотенцы
и крестьяне с рабочими. Либеральные же адвокаты и
профессора защищают нечто самое безжизненное, нелепое и утопичное-
примирение двух противоположных взаимоисключающих
методов ломки того, что отжило, и притом такое примирение, чтобы
ломки вообще не было» 2.
В условиях российской действительности и при тогдашнем
соотношении и расстановке классовых сил проект кадетов
являлся нежизненным, неосуществимым и был неизбежно обречен на
провал.
До революции марксистский анализ аграрной программы
кадетов и внесенного кадетами в I думу проекта «42-х» был дан в
ряде публицистических работ В. В. Воровского: «Аграрные
программы и социальные интересы (Проект кадетской партии)»,
«Социал-демократия и буржуазные партии» 3. В советское время
аграрная программа кадетов привлекла к себе внимание ряда
исследователей 4.
В работах советских авторов дается, однако, в основном лишь
характеристика известного проекта «42-х» и некоторая общая
оценка кадетской аграрной программы в целом. Процесс
эволюции кадетской программы, основные этапы ее развития и
факторы, на него влиявшие, до сих пор не получили в исторической
литературе достаточно полного освещения.
В настоящей статье на основании изучения разнообразных
источников делается попытка показать развитие и изменение
аграрной программы основной партии русского либерализма —
2 Там же, стр. 417; см. также т. 22, стр. 47—56.
3 В. В. Боровский. Избранные произведения о первой русской революции.
М., 1955.
4 С. Г. Томсинский, Борьба классов и партий в I Государственной думе.
Краснодар, 1924; он же Борьба классов и партий во II Государственной
думе. М., 1924, С. Е. Сеф. Буржуазия в 1905 году. М.—Л., 1926; С. М.
Сиделъников Образование и деятельность I Государственной думы. М.,
1962; С. П. Трапезников. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос,
т. 1. М., 1967; А. В. Завадская. Аграрный вопрос в I Государственной
думе и борьба большевиков за крестьянство.— «Большевики во главе
русской революции 1905—1907 гг.» Сборник. М., 1956; А. Я. Аврех,
Аграрный вопрос в III Думе.—«Исторические записки», т. 62; Д. А. Ко-
лесниченко. Аграрные проекты трудовой группы в I Государственной
думе.— «Исторические записки», т. 82; Е. Д. Черменский. Буржуазия и
царизм в революции 1905—1907 гг., изд. 2-е. М.— Л,, 1970.
173

В. В. ШЕЛОХАЕВ
партии кадетов в 1905—1907 гг. Изучение этого вопроса
позволит глубже понять расстановку политических сил на арене
борьбы, полнее выявить классовую природу и политическую сущность
русского либерализма. При этом считаю необходимым
предпослать изложению основного вопроса — аграрной программы
кадетов — его «предысторию», т. е. показать основные этапы
развития аграрной программы русского либерализма накануне и в
начале первой русской революции. Это представляется тем более
необходимым, что аграрная программа кадетов явилась прямым
продолжением, а в ряде случаев и повторением тех программных
принципов, которые были разработаны еще до образования
кадетской партии.
1
Впервые либералы вынесли аграрный вопрос со страниц
специальной экономической литературы на широкое и открытое
обсуждение в 1903 г. в связи с его постановкой в местных
комитетах о нуждах сельскохозяйственной промышленности. В работе
этих комитетов приняли активное участие прогрессивные земцы.
Ими и была высказана мысль о необходимости расширения
крестьянского землепользования путем дополнительного наделения
за счет принудительного отчуждения части
частновладельческой земли. Либеральные земцы, а также представители
буржуазной интеллигенции — специалисты по аграрному вопросу —
видели, что самодержавно-бюрократический режим с его
полицейски-административными методами не способен решить
крестьянский вопрос, который с каждым годом приобретал все
большую остроту и рано или поздно мог привести к аграрной
революции.
Либералы все больше убеждались в том, что чисто
политическая программа, выдвинутая «Освобождением» в 1902 г., не может
удовлетворить тех требований, которые предъявляются к
программам в периоды наступления революционного кризиса. Такая
программа не могла привлечь на сторону либералов народные
массы, без поддержки которых либерализм был бессилен добиться
каких-либо реформ. В феврале 1903 г. П. Струве поднял вопрос
о необходимости дополнить политическую программу
социальными требованиями (ввести аграрную и рабочую части), однако
«Освобождение» продолжало в это время ограничиваться
абстрактной постановкой вопроса и туманными обещаниями социальных
преобразований. И только в октябре 1903 г. в журнале появилась
за подписью «Л» первая программная статья «К аграрному
вопросу». Прежде всего следует отметить, что автор статьи ставил
решение аграрного вопроса в непосредственную связь с необходимостью
174

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905 — 1907 ГГ.
политического преобразования страны 5. Демократизация
политического строя и всех общественных отношений, по его мнению,
должна была привести к демократизации земельной
собственности. Для этого признавалось необходимым отменить привилегии
дворянства и дворянского землевладения в области кредита,
уничтожить все сословные перегородки и ликвидировать
Дворянский банк.
Опираясь на материалы местных комитетов о нуждах
сельскохозяйственной промышленности, автор считал, что аграрное
преобразование страны должно быть делом государства, за которым
признавалось преимущественное право принудительного
отчуждения земельной собственности, если «невозможно добровольное
соглашение между сторонами на обычных справедливых условиях» 6.
Таким образом, в 1903 г. на страницах «Освобождения» впервые
прозвучала мысль о принудительном отчуждении помещичьей
земли. Другое положение, выдвинутое в статье,— это идея выкупа
помещичьей собственности по «справедливой оценке». Эти два
положения становятся с тех пор краеугольным камнем всей
аграрной программы либералов, а позднее и кадетов. Кроме
вышеуказанных мер, автор статьи настаивал на расширении
деятельности Крестьянского банка и необходимости законодательного
урегулирования арендных отношений.
Вплоть до самого начала первой русской революции
постановка либералами аграрного вопроса не выходила за рамки этой
первой программной статьи.
Вновь аграрный вопрос был выдвинут либералами на
февральском съезде 24— 26 февраля 1905 г. Постановка его
хронологически совпала с первыми серьезными выступлениями крестьян,
вмешательство которых в земельные отношения заставило
либералов несколько ускорить разработку данной проблемы. На
съезде был выработан более полный вариант аграрной программы,
который сводился к следующим пунктам: 1) улучшение
экономического положения различных категорий малоземельного
крестьянства 7 «путем обязательного выкупа из частновладельческих
земель необходимых прирезок»; 2) создание государственного
земельного фонда из казенных и части удельных земель, а также
увеличение его «путем покупки и выкупа частновладельческих
земель и эксплуатации его в интересах трудящегося населения;
3) государственное вмешательство в арендные отношения; 4)
постановка на широких началах переселения и расселения; 5) об-
5 «Освобождение», 1903, № 9, стр. 154.
6 Там же, стр. 157.
7 На съезде проектировалось дополнительное наделение землей лишь «тех
крестьянских обществ, которые были обделены в 1861 г.» (Выступление
Ю. А. Новосильцева.— «Аграрный вопрос». Сборник статей, т. 1. М.,
1905, стр. 312).
175

В. В. ШЕЛОХАЕВ
легчение пользования различными видами кредита; 6) реформа
Крестьянского банка и содействие кооперативным крестьянским
объединениям; 7) пересмотр межевого законодательства; 8)
уничтожение чересполосицы и обмен участков. Для проведения в
жизнь намеченных мероприятий либералы предлагали создать
«общественно-государственные посреднические комиссии» 8.
Остановимся на разборе некоторых пунктов нового
варианта программы. Во-первых, следует указать на то, что либералы
настаивают в нем на принудительном отчуждении части
помещичьих земель и обязательном их выкупе, связывая с этим
улучшение экономического положения крестьянства. Во-вторых,
проектируется создание государственного земельного фонда (без
указания на постоянный или временный характер его
существования) и передача проведения аграрной реформы в руки
государства. В государственный фонд на данном этапе
предполагалось передать все казенные и часть удельных земель 9,
добровольно продаваемые земли всех категорий, а также принудительно
отчуждаемые за выкуп по «справедливой оценке»
частновладельческие земли. В первую очередь отчуждению подлежали земли,
непосредственно эксплуатируемые крестьянами (выгоны,
чересполосные участки, прилегающие к крестьянским усадьбам
полосы земли, водопои и другие аналогичные угодья и сервитуты).
Однако, ввиду явной недостаточности вышеуказанных земель для
дополнительного наделения крестьян, либералы предлагали
подвергнуть принудительному отчуждению и часть помещичьих
земель, сдающихся обычно их владельцами в кабальную аренду
крестьянству10. Конфискацией ненавистных крестьянству
крепостнических латифундий либералы стремились в это время
«откупиться» от аграрной революции, сохранив в
неприкосновенности основную часть помещичьих владений. В то же время эта
конфискация подорвала бы одну из важных социальных опор
самодержавия и облегчила выступление либеральной
буржуазии за установление в стране конституционных порядков.
Вместе с тем наличие в программе пункта о государственном
земельном фонде создавало иллюзию демократизма русского либера-
8 И. П. Белоконский. Земское движение, изд. 2-е. М., 1914, стр. 272—273.
8 По подсчетам А. А. Кауфмана, в 44 губерниях насчитывалось- казенных
земельных угодий — 3503 тыс. дес., леса — 53 865 тыс., удельных
земельных угодий — 1860 тыс., леса — 3776 тыс. дес. (А. А. Кауфман. К
вопросу о дополнительном наделении (Статистическая справка).—«Право»,
1906, № 1, стлб. 19—20. Удельные земли, как указывал В. И. Ленин,
«это — тоже полусредневековое, крупнейшее землевладение» (В. И. Ленин.
Полн. собр. соч., т. 16, стр. 198).
10 По подсчетам Н. А. Каблукова, в течение 10 лет (1880—1890 гг.) в
нечерноземной полосе сдавалось в аренду 30 %, а в черноземной — около
50% частновладельческой пашни (А. И. Чупров. Аграрная реформа и ее
вероятное влияние на сельскохозяйственное производство. М., 1906, стр.8).
176

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
лизма и его мнимой заботы о народных массах. Посредством
распространения такой «демократической» аграрной программы
либералы хотели перехватить инициативу в решении крестьянского
вопроса у революционных партий и направить все
революционное движение в конституционное русло 11. В принятой на
съезде аграрной программе либералы вполне сознательно оставили
открытым вопрос о категориях и размерах помещичьих земель,
которые подлежали отчуждению, поскольку неясная
формулировка этих пунктов позволяла завуалировать классовую
сущность программы и создавала возможность весьма «широкого» ее
толкования в пропагандистских целях. Либералы, а позднее
кадеты единодушно выступили за то, чтобы принудительное
отчуждение помещичьих земель было произведено только за выкуп.
Отчуждение земли без выкупа, по их словам, могло бы
привести к экономическим потрясениям и нанести непоправимый удар
всему народному хозяйству. Либералы пытались убедить
крестьян в том, что для них выкупить землю выгоднее, чем получить
ее даром. «Получить землю за правильно высчитанный выкуп,—
писал А. И. Чупров,— не только справедливее, но и много
выгоднее. Земля у нас, слава богу, еще пока дешева, а способов
поднятия ее доходности в будущем так много, что затевать из-за
ее захвата кровопролитную войну... было бы верхом
безрассудства» 12. Как известно, выкуп помещичьих земель однажды
(1861 г.) уже разорил крестьян и обогатил помещиков. Теперь
либералы пытались провести своего рода второй этап, этой
операции. При этом в программе оставалось неясным, за чей счет будут
выкупаться помещичьи земли.
Бесспорно, в февральской программе 1905 г. были пункты,
которые шли навстречу требованиям зажиточной части
крестьянства. Однако положение основной массы сельского населения
осталось без существенных изменений. Оценивая принятую
либералами программу, В. И. Ленин в статье «Аграрная программа
либералов» (апрель 1905 г.) писал: «Какими жалкими подачками
мечтают они отделаться! Единственную революционную меру,
конфискацию удельных земель, они ограничивают частью этих
земель, боясь назвать конфискацию конфискацией и умалчивая
о церковных землях. Обещая прирезку малоземельным, они
крепко держатся за выкуп, не оговаривая ни единым словом, кто бу-
11 В. А. Маклаков в своих воспоминаниях писал, что аграрная программа
либералов, а позднее кадетов «имела главной целью привлечь крестьян
на сторону «освободительного движения»; для этого она заимствовала у
революционеров популярные лозунги, которые бродили в народе и
которые формулировали работавшие среди крестьян демагоги» (В. А.
Маклаков. II Государственная дума. Воспоминания современника. Париж,
1942, стр. 134).
12 А. И. Чупров. Аграрная реформа..., стр. 22.
177

В. В. ШЕЛОХАЕВ
дет платить за эти выкупаемые земли. Они считают, очевидно,
само собою разумеющимся, что платить будет мужик,— подобно
знаменитому выкупу 1861 г. Помещики отдадут втридорога
худшие свои земли,— вот что обещает их прирезка. Все
предлагаемые ими меры насчет кредита, кооперации, обмена участков и
т. д. целиком входят в узкий собственнический круг интересов.
Относительно аренды,—одного из самых больных вопросов
крестьянского хозяйства,— они ограничиваются самым неопределенным
лозунгом «упорядочения». Сюда может подойти все, что угодно,
вплоть до поднятия арендных цен под видом нормировки»l3.
Но самым важным и самым опасным с политической точки
зрения, по словам В. И. Ленина, был пункт об «общественно-
государственных посреднических комиссиях». «Вопрос о способе
проведения аграрного преобразования,— писал он,— имеет
огромное значение, ибо именно от способа проведения зависит
конкретно и реально более или менее серьезный характер
преобразования» 14. Хотя в программе состав этих комиссий не был указан
(соответствующий законопроект был внесен кадетами лишь во
II Государственную думу), но было ясно, что либералы хотят
передать решение аграрного вопроса самим помещикам. «А ведь
«общественно (?)-государственные посреднические комиссии»,—
писал В. И. Ленин,— есть прямое подготовление ловушки! Под
«обществом» мы разумеем помещиков, под «государством»
чиновников. «Общественно-государственный» значит помещичье-чи-
новничий и ничего более» 15.
Таким образом, в начале революции либералы рассчитывали
путем второстепенных мер успокоить крестьян, сузить
социальную базу их борьбы и в то же время показать правительству,
что либеральная земельная программа не предусматривает
радикальных мер и вполне может быть приемлема и для самодержавия.
Решения февральского земского съезда по аграрному
вопросу нашли широкий отклик в стране. П. Б. Струве, например,
писал: «Освобождение» может только с глубоким удовлетворением
и горячо приветствовать программные решения февральского
съезда земских деятелей. Решения эти вполне совпадают с той
демократической программой, которую с 1903 г. настойчиво
выдвигает наш орган» 16. Однако неясность и недоговоренность
принятой на февральском съезде земцами-конституционалистами
аграрной программы не могли уже в этот период удовлетворить
стоявшую на более демократических позициях либеральную
интеллигенцию из «Союза освобождения».
Дальнейшее развитие революции вглубь и вширь заставило
13 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 10, стр. 50.
14 Там же.
15 Там же, стр. 51.
16 «Освобождение», 1905, № 68, стр. 294.
178

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ,
буржуазно-либеральную интеллигенцию признать, что «в стране
уже началась аграрная революция» 17. Отсюда делался вывод о
необходимости «овладения» революцией в самом начале ее
развития. В марте — апреле 1905 г; освобожденцы на страницах
своего нелегального органа усиленно продолжают разрабатывать
аграрную программу. В статье «Демократическая партия и ее
программа» (март 1905 г.) Струве призывает
земцев-конституционалистов и всех землевладельцев занять более определенную
позицию в крестьянском вопросе. Он прямо советовал им пойти
на ряд уступок, ибо в противном случае они «будут раздавлены
революцией»18. В свою очередь, Струве конкретизирует важный
вопрос программы о выкупе частновладельческих земель,
указывая, что «прирезка дополнительного надела малоземельным
крестьянским обществам, поскольку дело касается
частновладельческих земель, должна быть осуществлена путем обязательного
выкупа земель на государственный счет» 19. Струве предлагал
включить в аграрную программу либералов пункты о
законодательной охране труда сельскохозяйственных рабочих, свободе стачек
и союзов. Он требовал довести аграрные мероприятия,
предлагаемые либералами, до сознания широких крестьянских масс.
«Нужно,— писал он,— чтобы народные массы узнали
демократическую программу, узнали, что эта программа есть целое, т. е.
конкретно поняли, что те же самые лица, которые добиваются
политических свобод и властного всенародного представительства,
стоят за прирезку земли крестьянам и вообще за целый ряд мер
в пользу крестьян. Когда крестьяне узнают и поймут это — это
будет означать, что им стал ясен глубоко народный характер
борьбы за политическое освобождение, т. е. за конституцию. И
такой переворот в умах крестьян будет уже не только
подготовительным, а решающим политическим фактором»20.
Намечая политическую линию будущей кадетской партии в
аграрном вопросе, Струве настаивал на необходимости
размежевки с революционными партиями (социал-демократами и
эсерами), стоящими на платформе ликвидации помещичьей
собственности. «Ввиду того,— писалон,— что идея конфискации помещичьей
земли пользуется в крестьянской массе... популярностью и что
крестьянская масса может быть поднята во имя этой дикой идеи...,
конституционно-демократическая партия должна категорически
размежеваться с представителями этой идеи»21.
В марте 1905 г. III съездом «Союза освобождения» была
принята его первая официальная программа, в которой либералы,
17 Там же, 1905, № 67, стр. 281.
18 Там же, стр. 281—282.
Там же, стр. 279.
20 Там же, стр. 294—295.
21 Там же, № 78/79, стр. 504.
179

В. В. ШЕЛОХАЕВ
не вдаваясь в детали, в общих чертах наметили ряд мероприятий,
необходимых, по их мнению, для разрешения аграрного вопроса.
«Политическое освобождение России должно быть вместе с тем
и довершением дела освобождения крестьян на начале передачи
земли земледельцам. В этих целях необходимо- 1) новое
наделение безземельных и малоземельных крестьян государственными и
кабинетскими землями, а где их нет, частновладельческими, с
вознаграждением нынешних владельцев этих земель; 2) образование
государственного земельного фонда для широкой организации с помощью
государства переселения крестьян на эти земли; 3) создание
арендного права, гарантирующего земледельцу плоды его улучшений,
и учреждение примирительных палат для урегулирования
арендной платы в интересах трудящихся и для разбора споров и
несогласий между арендаторами и землевладельцами; 4)
распространение рабочего законодательства на земледельческих
рабочих применительно к особым условиям земледелия» 22.
Эти общие положения, принятые «Союзом освобождения»,
становятся затем исходным материалом для дальнейшей
разработки либеральной аграрной программы. Однако сложность
ситуации состояла в том, что, с одной стороны, правые
группировки «Союза освобождения» и союз «земцев-конституционалистов»
хотели разрешить аграрный вопрос главным образом путем
второстепенных мер и рассматривали принудительное отчуждение
помещичьих земель как крайний случай; с другой — левые
элементы «Союза освобождения» настаивали на конфискации
большинства помещичьих имений. Эти разногласия особенно наглядно
проявились на Московском аграрном съезде 27—29 апреля 1905 г.
В нем приняли участие видные специалисты по аграрному
вопросу и общественные деятели- князья Петр и Павел Долгоруковы,
профессора И. В. Лучицкий, В. М. Хвостов, В. И. Вернадский,
А. А. Мануилов, М. Я. Герценштейн, а также А. А. Кауфман,
П. Н. Милюков и др. Основную роль на съезде играла
буржуазная интеллигенция, которая, одержав победу в дискуссии по
ряду важных политических вопросов, добилась затем и
значительных успехов при обсуждении аграрной программы.
Основное внимание апрельский съезд уделил вопросу о
ликвидации крестьянского малоземелья, считая его наиболее
«доступным» для разрешения в рамках существующего законодательства.
По сравнению с февральским съездом либералы предложили
несколько расширить источники образования государственного
земельного фонда, из которого должно было производиться
дополнительное наделение малоземельных и безземельных крестьян.
22 А. А. Корнилов. Аграрные законопроекты партии народной свободы в
связи с историей ее аграрной программы.— «Законодательные акты и
предложения партии народной свободы. 1905—1907 гг.» СПб., 1907, стр. 365.
180

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДКТОВ В 1905—1907 ГГ.
«Фондом для дополнительного надела, записано в резолюции,
должны служить не только государственные земли, но и земли
других владельцев (удельные, монастырские и
частнособственнические), так как лишь при условии выкупа доли
частновладельческих земель поземельная реформа может дать ощутимые
результаты» 23. Была внесена и определенная ясность в вопрос о
порядке перехода различных категорий земель в государственный
земельный фонд. Все государственные, удельные, монастырские
земли переходили в него безвозмездно 24. Выкуп помещичьих
земель должен был производиться по «справедливой оценке»,
что обеспечило бы помещикам стабильный доход на протяжении
целого ряда лет 25.
На съезде либералы решили, что выкуп помещичьих земель
должен быть произведен за счет государства.
«Частновладельческие земли,— говорится в § 8 резолюции,— поступающие в
пользование крестьян при дополнительном наделении их, должны
быть выкуплены государством и подлежат зачислению в
государственный земельный фонд для отвода крестьянам на основаниях,
которые будут впоследствии установлены» 26.
23 «Право», 1905, № 18, стлб. 1526. При этом один из докладчиков, П. Д.
Долгоруков, советовал помещикам добровольно продавать крестьянам
свои земли, не дожидаясь такой «хирургической операции», как
принудительное отчуждение. Он советовал также помещикам наладить
отношения с окрестными крестьянами и пойти им на некоторые уступки (сдача
земель на льготных условиях, уничтожение чересполосицы и т. д.), иначе
помещичьи усадьбы могли превратиться, по его словам, в «осажденные
крепости среди открытого или скрытого недовольства окружающего
населения» («Аграрный вопрос», т. 1, стр. 7). Принцип принудительного
отчуждения, предложенный докладчиками, встретил резкую критику со
стороны как правых, так и левых элементов съезда. Правые (князья
Н. С. Волконский, С. Н. Трубецкой, Е. Н. Трубецкой и др.) считали,
что предлагаемая резолюция «радикальна только в отношении
помещичьего хозяйства». Поэтому «тот, кто будет голосовать за проект в
предлагаемом виде,— говорил С. Н. Трубецкой,— будет голосовать за
ликвидацию частного землевладения». Левые элементы народнического толка
(Н. А. Каблуков, Н. А. Вихляев, В. В. Яновский и В. О. Анисимов)
выступили за национализацию помещичьих земель и признание права
каждого гражданина на землю (там же, стр. 308, 310, 338, 343).
24 Там же, стр. 196.
25 М. Я. Герценштейн считал, например, что при определении размеров
«справедливой оценки» за основу следует брать следующие данные-
1) покупные цены данной местности на земли такого же качества за
целый ряд лет; 2) арендные цены за такой же период; 3) земские оценки
земель; 4) доходность подлежащей выкупу земли; 5) оценку земельных
банков (там же, стр. 194).
26 «Право», 1905, № 18, стлб. 1526. Герценштейн, выступивший на съезде
с докладом о выкупной операции, считал, что помещикам следует
уплатить сразу всю капитализированную сумму стоимости отчуждаемой
земли. Помещикам, у которых имеются долги банкам и частным лицам,
эта выплата должна была производиться путем погашения этих долгов,
а владельцам имений, на которых не было долгов, часть выкупной суммы
181

J3. В. ШЕЛОХАЕВ
Наделению землей подлежали малоземельные и
безземельные (всех разрядов) крестьяне, ведущие самостоятельное
хозяйство. Однако резолюция не указывала, на каких основаниях
(долгосрочное пользование или частная собственность) будет
производиться это дополнительное наделение 27 . Из государственного
земельного фонда земля передавалась в пользование общинам и
союзам, исходя из такого расчета, чтобы их члены могли расширить
площадь своего землепользования до определенной нормы28.
В первую очередь предполагалось наделить малоземельных
крестьян с четвертным или нищенским наделом, так как «местности,
в которых больше всего практиковался такой способ наделения
землею, являются постоянным очагом для аграрных неурядиц,
принимающих подчас острую форму» 29. В отношении
безземельных крестьян, ведущих хозяйство на арендованной помещечьей
земле, выкуп этой земли должен быть осуществлен государством
с последущей передачей ее безземельному крестьнству и
доведением их участков до нормы. Безземельные крестьяне, которые не
вели собственного хозяйства, подлежали переселению 30. В отно-
предполагалось выплачивать наличными, а остальную — выкупными
бумагами («Аграрный вопрос», т 1, стр. 187—207).
27 А. А. Мануилов считал, что право пользования землей из
государственного земельного фонда должно быть срочным на началах аренды (например,
12 лет) за определенную, плату, устанавливаемую особыми органами
общественно-государственного характера сообразно с платежными силами
населения (там же, стр. 66, 210).
28 В данный период среди либералов не было единой точки зрения на размер
нормы наделения. Например, Мануилов и Чупров считали, что такой
нормой мог бы послужить высший или указной надел по Положению 1861 г.
для данной местности. По подсчетам Мануилова, для этого необходимо
было 32—33 млн. дес, т. е. около половины площади всех
частновладельческих земель Европейской России. Другой специалист по экономическим
вопросам, М И. Туган-Барановский, не шел дальше увеличения
крестьянского землевладения до размера «средней действительной обеспеченности»
населения соответствующих уездов и губерний. Однако предложенные
Мануиловым нормы дополнительного наделения крестьян встретили
возражения со стороны левых участников съезда. Как справедливо
указывали Н. А Каблуков и Н. А Вихляев, нормы 1861 г не удовлетворяли
даже потребности дореформенного, натурального крестьянского
хозяйства. После реформы крестьянство стало интенсивно втягиваться в товарно-
денежные отношения, поэтому возвращение к нормам 1861 г было явно
недостаточной мерой. «При определении норм надела,— говорил
Вихляев,— следует исходить не из исторических воспоминаний, а из
исчисления потребностей населения». Большинством голосов пункт о
дополнительном наделении малоземельных крестьян до нормы «высших или
указанных наделов Положения 19 февраля 1861 г. при условии сохранения
частного землевладения в размерах, достаточных для ведения
самостоятельного хозяйства», был вычеркнут из резолюции («Аграрный вопрос»,
т. 1,стр. 300, 309 и др.).
29 Там же, стр. 192.
30 Там же, стр. 67.
182

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
шении мещан, занимающихся земледелием, должны были
применяться те же принципы, что и по отношению к безземельным.
Определенная ясность была внесена и в пункты о регулировании
арендных отношений. От расплывчатого и неясного требования
«упорядочения» условий аренды либералы перешли к
программному признанию необходимости введения законодательного
урегулирования этих отношений по образцу ирландского
законодательства 1881 г. 31 Кроме того, либералы указывали, что
развитие сельского хозяйства и улучшение положения крестьянства
зависят от роста производительности труда, распространения
агрикультурных знаний среди сельского населения, а также от
уменьшения налогового бремени.
На съезде острую дискуссию вызвал пункт программы о
государственном земельном фонде. Ряд деятелей «Союза
освобождения», например С. Н. Прокопович и М. Н. Милюков, указывали,
что этот пункт, означавший известное признание идеи
национализации земли, заключает в себе в силу своей половинчатости и
неопределенности угрозу единству складывающейся из разнородных
социальных элементов широкой либеральной партии.
«Необходимо,— заявил Прокопович, — или развить это положение, или
устранить совсем»32. Апрельский съезд большинством голосов
отверг идею национализации земли, записав в своей резолюции, что
«известные в экономической литературе проекты национализации
земли (Генри Джорджа и др.) в настоящее время не могут служить
практической программой аграрной политики в России»33. На
первый взгляд может показаться странным, что буржуазная
интеллигенция выступила против национализации земли, которая
могла бы ускорить капиталистическое развитие страны, за что
она так горячо ратовала. Фактически же подобная позиция
либералов в аграрном вопросе имела глубокие объективные причины
как экономического, так и политического характера.
За рассуждениями либералов об опасности национализации
скрывалось вполне реальное и весьма ощутимое желание не идти
31 Законодательство об аренде земли должно было, по мнению либералов,
преследовать следующие задачи- 1) установление известной прочности
пользования землей даже при ее найме на самые короткие сроки (погодно
или на один посев). С этой целью погодному съемщику предоставлялосъ
право возобновить арендный договор на прежних условиях в течение
определенного срока (например, 3 года) с тем, чтобы земельный
собственник в случае отказа от возобновления такого договора обязан был
заплатить арендатору вознаграждение; 2) обеспечение за арендатором права
на вознаграждение за неиспользованные улучшения; 3) регламентация
арендной платы. Съемщикам земли следовало предоставить право
обращаться к суду с ходатайством о назначении «справедливой арендной
платы», и суд или особая земельная комиссия должны были а таких
случаях регулировать арендную плату (там же, стр. 75—76).
32 Там же, стр. 327, 333.
33 «Право», 1905, № 18, стлб. 1526.
183

В В. ШЕЛОХАЕВ
так далеко в решении аграрного вопроса, чтобы не задеть интересы
тех помещиков, которые были одной из социальных опор русского
либерализма. Являясь выразителями общеклассовых интересов
буржуазии, в том числе и либеральных помещиков, либералы
прекрасно отдавали себе отчет в том, что национализация земли будет
весьма ощутимым ударом по всей частной собственности, по
интересам всех имущих классов. В пореформенный период произошло
переплетение денежного капитала с земельной собственностью.
«Либеральный помещик, адвокат, крупный промышленник,
купец,— писал В.И.Ленин,— все они вполне достаточно «террито-
риализировали» себя»34. Кроме того, национализация земли, ввиду
задолженности дворянского землевладения, затрагивала
значительное число держателей закладных листов и облигаций в лице
мелкой буржуазии 35. Поэтому удар по земельной собственности
неизбежно должен был вызвать своеобразную цепную реакцию,
которая задела бы интересы не только помещиков, но и интересы
буржуазии и «средних слоев» города. А это совершенно не входило
в расчеты либеральных интеллигентов.
Либералы боялись, что уничтожение собственности на землю
может привести в дальнейшем к уничтожению собственности на
капитал. «Если отобрали землю,— писал А. И. Чупров,— то
кто поручится, что в будущем не отберут и капитала?» 36. Именно
боязнь либералов за судьбу капитала была одной из основных
причин, заставивших их выступить против национализации земли.
В то же время отрицание целесообразности национализации земли
было вызвано явным нежеланием либералов ликвидировать
полностью помещичью земельную собственность. И это вполне
понятно, если учесть, что либералы выражали интересы не только
буржуазии, но и обуржуазившихся помещиков.
С точки зрения политической против национализации либералы
выдвинули следующие аргументы- 1) национализация сделала бы
государство единственным собственником земли и придала бы
«правительственной власти такую силу и значение, которые в
современных условиях имели бы крайне опасный и угрожающий характер
для развития в стране гражданской свободы»37; 2) при
представительном образе правления в высшей степени желательно, чтобы
«капиталисты имели противовес в лице землевладельцев», от этого
выиграли бы рабочие и крестьяне 38; 3) национализация не встретила
бы широкого сочувствия в крестьянской массе и массе мелких
34 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 301.
35 По данным, приведенным Герценштейном, было заложено 127 420 имений
площадью 52 589 926 дес. Задолженность частного землевладения к 1 июля
1904 г. достигла 2 128 100 тыс. руб. («Аграрный вопрос», т. 1, стр. 204).
36 «Аграрный вопрос», т. 2. М., 1907, стр. 19.
37 Там же, т. 1, стр. XXIV-XXV.
38 Там же, стр. 116.
184

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
собственников, что затруднило бы борьбу против самодержавия
и помешало бы осуществлению политической программы «Союза
освобождения».
На самом же деле основная причина отказа либералов от
национализации земли крылась в боязни народной революции. Они
прекрасно сознавали, что национализация объективно повлечет
за собой демократизацию всего государственного строя, усилит
позиции пролетариата, его борьбу против буржуазии. Либералы
боялись также потерять своего союзника в лице либеральных
помещиков, которых они хотели использовать в борьбе против
пролетарских и крестьянских масс. «Национализация земли,— писал
М. И. Туган-Барановский,— неизбежно повела бы на
практике к обострению классовой борьбы благодаря укреплению
позиций одной из борющихся сторон — пролетариата. Уход с
исторической арены землевладельческого класса явился бы грозным
предзнаменованием предстоящей гибели и других имущих классов
современного общества» 39. Таким образом, либералы были
убежденными противниками идеи национализации земли.
Однако развитие и рост крестьянского движения заставили их
пойти на некоторое отступление от своей позиции и сделать шаг
навстречу крестьянским требованиям — признать необходимость
частичной национализации земли (государственный земельный
фонд). В. И. Ленин неоднократно отмечал, что признание
либералами идеи национализации земли является не принципиальным их
программным требованием, а всего лишь слабым отголоском
стихийных требований крестьянской массы 40. Он подчеркивал, что
либеральная аграрная программа находится в прямой
зависимости от размаха пролетарского и крестьянского движения.
Как известно, крестьянские массы, выступившие в революции с
требованием национализации земли, в которой была отражена
их вековая мечта об уничтожении ненавистного им помещичьего
землевладения, выдвигали его стихийно, не задумываясь над
экономическими последствиями этой меры. «Крестьянская
масса,— писал В. И. Ленин,— требует земли стихийно, будучи
угнетаема крепостническими латифундиями и не связывая никаких
сколько-нибудь точных экономических представлений с переходом
земли к народу. У крестьянина есть только вполне назревшее,
выстраданное, так сказать, и закаленное долгими годами
угнетения, требование обновить, укрепить, упрочить, расширить
мелкое земледелие, сделать его господствующим, и только.
Крестьянину рисуется только переход помещичьих латифундий в его
руки; крестьянин облекает смутную идею единства всех кресть-
39 М. Туган-Барановский. Национализация земли. СПб., 1906, стр. 66,
40 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 244—245; см. также т. 17,
стр. 11.
185

В. В. ШЕЛОХАЕВ
ян, как массы, в этой борьбе словами о народной собственности
на землю» 41. Либералы не могли не учитывать эти требования
всего российского крестьянства. Они вынуждены были признать,
что ни Крестьянский банк «при современной его организации на
началах коммерческого учреждения», ни переселение на
государственные земли не могут устранить необходимости
радикальной земельной реформы42. Известная «левизна» аграрной
резолюции, принятой на апрельском съезде, объясняется накалом
революционной борьбы масс, боязнью того, что крестьяне возьмут
в свои руки решение аграрного вопроса, а также притоком в
либеральный лагерь части демократических, мелкобуржуазных
элементов. Буржуазная интеллигенция, которая начинает в это
время играть в либеральном движении основную роль,
стремилась при помощи «левой» аграрной программы захватить
руководство освободительным движением и направить его в мирное русло.
Недаром, по мнению участников апрельского съезда, земельная
реформа должна была совершиться «без насильственной ломки,
при мирном переходе земель в руки земледельца» 43. Однако,
несмотря на «радикальность» принятой апрельским съездом
резолюции, ее помещичья сущность особенно ярко проявилась
в сохранении пункта о «государственно-общественных поземельно-
устроительных комиссиях», в руки которых передавалось решение
крестьянского вопроса 44.
Революционные события лета 1905 г. заставили либералов
сосредоточить основное внимание на организационном
строительстве своей партии. В это время они усиленно разрабатывают
все пункты партийной программы, в том числе и аграрный
вопрос. В сентябре 1905 г. организационное бюро городских и зе-
41 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 272.
42 «Аграрный вопрос», т. 1, стр. XIX, 159.
43 «Право», 1905, № 18, стлб. 1520.
44 Поземельно-устроительные учреждения, которые справедливо были
названы В. И. Вернадским «осколком прусской системы, построенной на чисто
бюрократических основаниях», составлялись из правительственных
чиновников, представителей крупного и мелкого землевладения. Основные
функции этих учреждений заключались в следующем. 1) принятие мер
к расширению крестьянского землевладения путем отвода
дополнительных наделов и поземельного устройства той части безземельного
населения, которая ведет самостоятельное хозяйство, 2) ограждение крестьянских
земель от помещичьих и исправление их границ; 3) расселение крестьян
в пределах принадлежащих им земель; 4) разграничение между «сложными»
общинами; 5) участие при разделах, связанных с переходом от общинного
землевладения к подворному; 6) организация переселения; 7)
регулирование арендных отношений. Поземельно-устроительные учреждения
должны быть наделены известной долей принудительной власти и правом
производить экспроприацию и принудительный обмен («Аграрный вопрос»,
т. 1, стр. 252, 262—263).
186

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
мских съездов созывает съезд для рассмотрения выработанной
им партийной программы. 14 сентября на обсуждение съезда
был вынесен проект экономической части программы, центральное
место в которой занимал аграрный вопрос. При обсуждении
его столкнулись две точки зрения- помещичья и либерально-
интеллигентская. Основной смысл разногласия заключался в
определении категорий и размеров помещичьих земель, которые
подлежали отчуждению в государственный земельный фонд.
Либеральные помещики (меньшинство съезда) настаивали на том,
чтобы дополнительное наделение крестьян в первую очередь
производилось за счет государственных, кабинетских и удельных
земель и только в случае крайней необходимости и в ограниченных
размерах — за счет отчуждения земель помещичьих, причем
отчуждению в этом случае подлежали в первую очередь крупные
латифундии.
Интеллигентское крыло съезда (большинство) шло несколько
дальше в решении аграрного вопроса и настаивало на включении
в программу пункта о конфискации помещичьих земель в
требуемых для дополнительного наделения размерах. Однако под
давлением правого крыла и ради сохранения так называемого
единства оппозиционного движения интеллигенция пошла на
уступки, о чем свидетельствует окончательный вариант § 1 программы,
гласивший- «Увеличение площади землепользования,
основанного на началах личного труда как безземельных крестьян, так
и других разрядов мелких хозяев-земледельцев государственными,
удельными и кабинетскими землями, а в случае надобности,
отчуждение государством части частновладельческих земель с
вознаграждением нынешних владельцев по справедливой оценке» 45.
Уступка правому крылу в этом важном политическом вопросе
свидетельствовала о том, что буржуазная интеллигенция не представляет
собой какой-то определенной социальной силы и не имеет прочной
классовой опоры. Отсюда вытекали ее постоянные колебания
и уступки помещичьему элементу в партии. Туманное выражение
«в случае надобности» означало явный компромисс и притом
безусловно в пользу помещика. На съезде были более детализированы
и другие пункты аграрной программы- 1) организация
государственной помощи для переселения, расселения и устройства
хозяйственного быта переселенцев; 2) реорганизация
Крестьянского банка; 3) содействие созданию различных
сельскохозяйственных союзов и обществ, направленных на улучшение
земледелия; 4) развитие различных видов мелкого и мелиоративного
кредита и кооперации; 5) облегчение размежевания земель и
обмена земельных участков; 6) отмена выкупных платежей и т. д.
45 «Право», 1905, № 37, стлб. 3177.
187

В В. ШЕЛОХАЕВ
Все эти пункты так или иначе шли навстречу требованиям
в основном экономически крепкого крестьянства. Близость этих
пунктов с пожеланиями либеральных народников и всей
либеральной прессы, начиная с 1861 г., не вызывает никакого сомнения.
Недаром В. И. Ленин обратил внимание на эту связь еще в
апреле 1905 г. «Народническая программа,— писал он,— стала
программой помещиков...» 46 Буржуазная интеллигенция и
либеральные помещики, взяв на вооружение народническую
программу в период революции, сделали шаг в сторону буржуазного
демократизма. Подчеркивая особую роль развития
сельскохозяйственной кооперации, интеллигенция пыталась притупить классовую
борьбу в деревне и укрепить позиции капитализма. «Кооперация,—
писал М. Я. Герценштейн,— не расшатывает, а укрепляет
современный строй деревни..., препятствует объединению интересов
деревни с интересами городского пролетариата и тем
задерживает распространение программы социалистических партий»47.
Таковы политические мотивы, объясняющие стремление
либералов к созданию кооперативов и содействию кооперативному
движению в деревне. С экономической же точки зрения эта мера в
рамках капиталистических отношений содействовала бы развитию
и укреплению фермерских хозяйств.
Начавшееся в стране движение сельскохозяйственных рабочих
заставило либералов поднять вопрос о необходимости пересмотра
«законодательства о найме на сельские работы с целью
установления равноправности договаривающихся сторон», а также об
«укреплении сельскохозяйственной инспекции труда на
однородных началах с фабричного»48. Введением в программу этих
пунктов либералы пытались как-то успокоить сельский пролетариат,
ввести его борьбу в «законные» рамки, смягчить прямые и грубые
методы эксплуатации, прикрыть ее юридическими нормами
буржуазного права.
Подводя итоги, можно сказать, что к моменту создания
кадетской партии либералы не имели окончательно выработанной
программы по крестьянскому вопросу.
46 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 10, стр. 46. На огромное влияние
народнической идеологии на выработку либеральной аграрной программы
указывает и П. Н. Милюков- «Народническая идеология через аграрный
вопрос вливалась широкой струей в наши партийные ряды, и обвинение нас
нашими противниками в «социализме» было в этом отношении не совсем
безосновательным. При содействии народников мы могли рассчитывать
на понимание и сочувствие к нам крестьянства» (П. Н. Милюков.
Воспоминания, т. 1. Нью-Йорк, 1955, стр. 351—352).
47 «Аграрный вопрос», т. 2, стр. 120.
48 «Право», 1905, № 7, стлб. 3177.
188

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
2
Состоявшийся в октябре 1905 г. учредительный съезд
кадетской партии принял аграрную программу в новой редакции, в
основу которой был положен разобранный нами выше проект
«Союза освобождения» (март 1905 г.). С этого времени она
становится официальным партийным документом, который начал
широко распространяться среди крестьянских масс. Эта программа
была принята в период особого накала революционной борьбы
масс. Как известно, в это время колебания проявило даже
царское правительство, которое было вынуждено пойти на
определенные уступки крестьянам 49. Развитие революции заставило
либералов сделать новый шаг влево. Следует учесть и то
обстоятельство, что после манифеста 17 октября в либеральном лагере
усилилась внутренняя дифференциация. Правое крыло либерализма
образовало свою партию — октябристов, а «центр» и
незначительная часть либеральных помещиков вошли в партию кадетов,
к которой примкнуло множество мелкобуржуазных попутчиков.
В новой редакции аграрной программы были уточнены
источники образования государственного земельного фонда. Он
должен был составляться из государственных, удельных, кабинетских,
монастырских земель, а также за счет отчуждения земель
частновладельческих «в потребных размерах по «справедливой» оценке
(не рыночной) за счет государства» 50.
Изменив редакцию пункта об отчуждении помещичьих земель,
принятую на сентябрьском съезде, кадеты ввели в программу
неопределенное и туманное выражение «в потребных размерах»,
которое можно было подвергнуть различному толкованию.
Принятая партийная программа не внесла ясности и в вопрос об
условиях передачи земель из государственного фонда крестьянам.
Кадеты вышли из этого положения при помощи гибкой
формулировки- «Начала, на которых земли этого фонда подлежат передаче
нуждающемуся в них населению (владение, или пользование
личное или общинное и т. д.), должны быть установлены сообразно
49 3 ноября 1905 г. был издан манифет «Об улучшении благосостояния и
облегчения положения крестьянского населения», предусматривавший
сначала уменьшение наполовину, а с января 1907 г.— и полное
прекращение взимания выкупных платежей, а также расширение масштабов
деятельности Крестьянского банка. О колебаниях правительства
свидетельствует также появление проектов Н. Н. Кутлера и П. Мигулина о
частичном отчуждении помещичьих земель. Даже некоторые царские
сановники, например Д. Ф. Трепов, допускали возможность, что им
придется поступиться частью своих земель (С. Ю. Витте. Воспоминания, т. 3.
М., 1960, стр. 196).
50 «Конституционно-демократическая партия (Партия народной свободы).
Съезд 12—18 октября». СПб., 1906, стр. 13 (курсив наш.— В. Ш).
189

В. В. ШЕЛОХАЕВ
с особенностями землевладения в различных областях России» 51
Чтобы не возбуждать каких-либо кривотолков, кадеты в это время
предпочитали молчать в программе о нормах наделения крестьян,
ссылаясь на неразработанность и неясность этого вопроса. Однако
они категорически выступили против введения в программу
пункта о наделении крестьян по трудовым нормам, так как «одно
только упоминание в программе партии о трудовых нормах,—
писал А. Кауфман,— несмотря ни на какие оговорки, подольет
нового масла в огонь несбыточных крестьянских мечтаний о земле
и просторе» 52. Отрицая необходимость уточнения в программе
норм наделения крестьян землей и категорически отвергая
трудовые нормы, кадеты тем самым яснее ясного показали, что их
интересы далеки от интересов и требований крестьянских масс.
Основная цель, которую они преследовали в данный момент,
состояла в прекращении революции.
Таким образом, аграрная программа, принятая на
учредительном съезде партии кадетов, была синтезом различных мнений
по аграрному вопросу. Кадеты выступили за ликвидацию старых
форм и методов крепостнической эксплуатации и замену ее более
прогрессивными методами угнетения, изобретенными
европейской буржуазией. «Кадеты, — писал В. И. Ленин, — сохраняют
помещичье землевладение и отстаивают культурную,
европейскую, но помещичью буржуазную эволюцию земледелия» 53.
Буржуазная интеллигенция, игравшая основную роль на съезде,
сделала попытку принятием подобной программы примирить
крестьян и помещиков, создать атмосферу классового
сотрудничества в деревне. Но эти добрые пожелания «социального мира»
со стороны интеллигенции не могли изменить основного
классового содержания аграрной политики кадетской партии. Это
была «по существу дела помещичья политика» 54, которая не могла
удовлетворить интересы широких крестьянских масс.
Естественно поэтому, что левые кадеты, близко соприкасавшиеся с
крестьянской массой и в большей мере учитывавшие ее требования,
выступили с критикой этой программы. «Но и эта аграрная программа,—
писал А. А. Корнилов,— не удовлетворяла многих членов
партии народной свободы, и в среде ее, несомненно, с самого начала
существовали и развивались течения, направленные к дальнейшей
радикализации этой программы. Одни члены партии требовали
введения в программу в качестве общего руководящего принципа
указания на желательность или необходимость передачи всей
обрабатываемой или подлежащей обработке земли в руки трудя-
51 «Конституционно-демократическая партия (Партия народной свободы).
Съезд 12—18 октября», стр. 13
52 «Речь», 2 марта 1906 г.
53 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 223.
54 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 207.
190

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905 — 1907 ГГ
щихся, другие желали признания руководящим принципом в
сфере аграрной политики национализацию всей земли» 55.
Недовольство левой части кадетов проявилось на заседании
ЦК кадетской партии 13 и 14 ноября 1905 г., на котором
присутствовали представители провинциальных партийных комитетов.
Выступавшие на заседании ЦК кадеты Хоментовский и Шингарев
прямо указывали на то, что крестьяне не могут быть
удовлетворены подобной аграрной программой. На первый план, по их
мнению, надо было выдвинуть требование отчуждения всех
помещичьих земель. Хоментовский советовал выбросить из программы
неопределенный термин «в потребных размерах». Нужно «или
все или ничего»,— заявил он 56. Другой представитель
провинции, Стахович, говорил, что «крестьяне не согласились подписать
программу из-за неопределенности аграрной программы...» 57
Большинство участников ноябрьского заседания ЦК кадетской
партии высказалось за пересмотр программы.
На II (январском) съезде кадетской партии 1906 г. она
подверглась более тщательному и всестороннему обсуждению. На съезде
была внесена, в частности, определенная расшифровка в
понимание термина «справедливая» оценка применительно к
отчуждаемым помещичьим землям. «Цена земли,— записано в
резолюции,— определяется по нормальной для данной местности
доходности, при условии самостоятельного ведения хозяйства, не
принимая во внимание арендных цен, созданных земельной нуждой» 58.
В понятие «справедливая» оценка кадеты вкладывали
буржуазное содержание- «справедливой», «законной», по их мнению,
является только та норма прибыли, которая типична для среднего
капиталистического хозяйства.
Во время съезда была образована временная комиссия по
аграрному вопросу, в ее состав вошли: П. Д. Долгоруков
(председатель), М. Я. Герценштейн, А. А. Кауфман, Н. Н. Черненков,
М. И. Фридман и др. Комиссия подразделила
частновладельческие земли на три разряда в зависимости от способов их
хозяйственной эксплуатации- 1) немедленному отчуждению без всяких
ограничений подлежали все помещичьи земли, сдаваемые в аренду
(за деньги, исполу, за отработки и т. п.) и обрабатываемые
крестьянским инвентарем; 2) условно отчуждаемые (поскольку это
окажется необходимым для удовлетворения земельной нужды
местного населения) земли, состоящие всецело в собственной
эксплуатации владельцев и обрабатываемые их инвентарем; 3) неот-
55 А. А. Корнилов. Указ. статья, стр. 369.
56 «Красный архив», 1931, т. 3 (46), стр. 46.
57 Там же, стр. 47.
58 «Вестник партии народной свободы», 1906, № 1, стлб. 10 (курсив наш.—
В.Ш.).
191

В. В. ШЕЛОХАЕВ
чуждаемые земли, имеющие исключительно культурное значение59.
Некоторые правые кадеты, например Ф. И. Родичев,
представляющие помещичий элемент в партии, настаивали на изменении
программы в сторону признания неприкосновенности частной
поземельной собственности и предлагали ограничиться такими
мерами, как регулирование аренды и введение прогрессивного
налога на землю. Однако большинство съезда высказалось за
широкое принудительное отчуждение в потребных размерах,
без расшифровки этого понятия. «Преобладающее мнение,—
писали «Русские ведомости»,— сводилось к тому, что потребность
крестьян в земле настолько велика, что во многих местностях
отчуждению должны подлежать все частновладельческие зем-
ли»60-61. Позднее кадет Н. Н. Черненков также вынужден был
признать, что большинство съезда «стояло, если не на практической
программе, то по своим симпатиям, скорее на почве постепенной
национализации земли» 62. Острую дискуссию также вызвал
вопрос о форме передачи земли крестьянам, из государственного
земельного фонда- отводить ли крестьянам землю на правах
ограниченной собственности (пользование), где того требует
население, или передать ее в полную частную собственность.
Незначительное меньшинство съезда, главным образом делегаты с мест
с подворным владением, требовали отвода земли в частную
собственность63. «Только частная собственность,— говорил И. В.
Лучицкий,— может удовлетворить крестьян» 64. Однако это
предложение не было принято съездом, большинство делегатов
которого стояло на точке зрения передачи земли в пользование
крестьянам. Вопрос остался открытым. Открытым остался и вопрос
о нормах дополнительного наделения. В создавшейся ситуации
потребовалось все дипломатическое искусство кадетского
руководства, чтобы предотвратить назревавший на съезде конфликт.
Ссылаясь на неразработанность аграрного вопроса как в
литературе, так и на практике, ЦК партии предложил передать его для
окончательной разработки в специальную комиссию, которая и
была создана с этой целью на съезде. В ее состав вошли
специалисты по аграрному вопросу (А. А. Мануилов, Н. А. Каблуков,
М. Я. Герценштейн, А. А. Кауфман, А. И. Чупров и др.),
статистики, агрономы и др. Комиссии поручалось подготовить
законопроект, который предполагалось внести в Государственную
думу. Таким образом, ЦК кадетской партии не принял
окончательного решения по аграрному вопросу, лавируя между различными
59 Н. Н. Черненков. Аграрная программа партии народной свободы и ее
последующая разработка. СПб., 1907, стр. 21.
60-61 «Русские ведомости», 11 января 1906 г.
62 Н. Н. Черненков. Указ. соч., стр. 22.
63 М. Я. Герценштейн. Земельная реформа в программе партии народной
свободы. М., 1906, стр. 22.
64 «Русские ведомости», 11 января 1906 г.
192

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
точками зрения и оставляя широкий простор для различного
толкования программы в период кампании по выборам в I
Государственную думу.
После съезда развернулась широкая дискуссия по аграрному
вопросу на страницах кадетской периодической печати, а также
в аграрной комиссии. Кадеты внушали правительству, что оно
должно пойти на принудительное отчуждение части помещичьей
собственности и дополнительное наделение крестьян землей, а
крестьянам доказывали, что полностью их требования
удовлетворить невозможно. Как известно, пойти на дополнительное
наделение крестьян землей рекомендовал правительству еще П. П. Ми-
гулин, один из авторов отвергнутого царем проекта
принудительного отчуждения. «В самом деле,— писал он,— нужно же дать
что-нибудь взамен предлагаемого чисто социалистическими
учениями. Мыслимо ли закрывать глаза и не считаться с ростом
социал-демократии? Ее цели не могут не быть привлекательными
для массы- ведь речь идет именно о благополучии этой массы.
Цели поэтому правительство должно заимствовать у
социал-демократии. Другое дело — средства» 65. Но если правительство и
сам царь не были склонны пойти даже на предлагаемые Мигулиным
демагогические обещания в отношении отчуждения части
«священной собственности», то кадеты на такие обещания не
скупились. Не следует поддаваться «воплям ужаса о
неприкосновенности «священной» частной собственности, которыми оглашают
теперь Россию те, кто не может понять истинного положения
вещей, и необходимости идти на уступки неизбежно» 66, — писал
орган кадетов. В то же время кадеты доказывали, что частная
собственность неприкосновенна. «Утверждать, будто те, кто стоит
за принудительное отчуждение земли для государственных целей,
этим самым отрицают частную собственность, могут только явно
недобросовестные противники» 67, — читаем мы в той же «Речи».
Основная дискуссия развернулась по вопросу о пределах
принудительного отчуждения помещичьих земель. Идеологи кадетской
партии (М. Я. Герценштейн, А. А. Мануилов, А. А. Кауфман,
П. Н. Кутлер и др.) доказывали, что единственный выход из
создавшегося положения — пожертвовать крепостническими
латифундиями. Кутлер предлагал разделить все помещичьи земли
на две категории: земли, которые сдаются их владельцами в
аренду и обрабатываются крестьянским инвентарем, и земли,
на которых помещики ведут самостоятельное хозяйство. Земли
первой категории, по его мнению, могли бы подлежать отчуждению
у нынешних владельцев и пойти на расширение площади
крестьянского землепользования «без каких-либо ограничений». Кут-
65 П. П. Мигулин. Возрождение России. Харьков, 1910, стр. 386—387.
66 «Речь», 25 февраля 1906 г.
67 Там же, 28 февраля 1906 г.
193

В. В. ШЕЛОХАЕВ
лер указывает при этом, что хозяйство на этих землях «ведется
крайне плохо, даже хищнически», поэтому «прекращение
дальнейшего ведения такого хозяйства с культурной точки зрения
только желательно» 68.
Но если в этом пункте кадеты были единодушны, то по вопросу
отчуждения земель второй категории среди них существовало
несколько точек зрения. Кутлер, представлявший в аграрном
«опросе правое крыло партии, считал, что принудительному
отчуждению может подлежать только часть крупных имений с
«оставлением средних и мелких всецело в руках нынешних
владельцев». Дело в том, отмечал Кутлер, что крупные имения
являются для окрестных крестьян «бельмом на глазу». Владельцы их
сами редко ведут хозяйство, и это «служит наиболее наглядным
доказательством несправедливости существующего распределения
земельной собственности» 69. Однако Кутлер хорошо понимал,
что удовлетворить крестьян за счет одних крупных земельных
владельцев невозможно, поэтому он допускал, правда, с рядом
различных оговорок (сохранение усадебных земель, особо
ценных угодий), отчуждение земель и из средних имений, «поскольку
оно необходимо для удовлетворения потребности в земле местных,
соседних с имением крестьян» 70. В полной неприкосновенности
оставлялись им имения мелких владельцев, размером менее 100
или 75 дес. Кроме того, отчуждению не подлежали все
«образцово-показательные» и «интенсивные» имения.
М. Я. Герценштейн, А. А. Кауфман, А. А. Мануилов, А. И.
Чупров были сторонниками сохранения мелкой земельной
собственности и допускали значительные изъятия из крупных и
средних владений. Но и они считали, что к отчуждению
помещичьих земель, на которых владелец ведет самостоятельное
хозяйство, следует подходить с большой осторожностью. «Пока
-землевладелец, — писал Кауфман,—сам ведет хозяйство на своей
земле, общество может и должно с этим мириться, пока оно
мирится вообще с частной собственностью на орудия производства» п.
Другой специалист кадетской партии по экономическим вопросам,
М. Фридман, выступивший в «Речи» со статьей «К вопросу о
пределах отчуждения частновладельческих земель», указывал, что
при отчуждении следует «останавливаться там, где начинается
грань, за которой предстоит разрушение хозяйства, погибель
вложенного в постройки и устройство имения капитала,
расстройство сельскохозяйственных технических производств» 72.
68 «Речь», 3 марта 1906 г.
69 Там же, 8 марта 1906 г.
70 Там же.
71 «Полярная звезда», 1906, № 10, стр. 697.
72 «Речь», 6 марта 1906 г.; см. также- А. И. Чупров. К вопросу об аграрной
реформе. М., 1906j стр. 27.
194

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
В то же время и Фридман, и Герценштейн считали, что за
владельцами, земли которых будут отчуждаться, должен быть оставлен
«известный минимум земли», независимо от условия ведения
хозяйства 73. Важным моментом для выяснения взглядов кадетов
на аграрную реформу является их позиция в вопросе оценки
конфискованных помещичьих земель. Кутлер предлагал при оценке
земель, которые сдавались в аренду, исходить из долгосрочной
арендной платы при предпринимательской аренде путем ее
капитализации. «Капитализация арендной платы (или известной
части ее), — писал Кутлер, — для вывода ценности земли должна
бы, по моему мнению, производиться из процента,
соответствующего доходу, приносимому государственными процентными
бумагами...» 74 По его мнению, владельцы отчуждаемых земель ничего
бы не потеряли и впредь получали бы тот же доход, только из
другого источника 76. Успокаивая помещиков, Кутлер советовал
им переменить источники получения дохода, сделать его более
стабильным и безопасным. Владельцам земель, которые вели
свое хозяйство самостоятельно, Кутлер предлагал предоставить:
«право требовать оценки по средней сложности чистого дохода,
полученного ими в течение нескольких последних лет от
отчуждаемых из владений земель» 76. Однако общей основой для оценки
принудительного отчуждения помещичьих земель была для
кадетов «нормальная доходность» при условии ведения
самостоятельного хозяйства помещиком 77. В прямой зависимости от величины
этой оценки находились платежи крестьян за получаемую ими
землю. По мнению кадетов, эти платежи «не должны в виде общего-
правила превышать платежную способность крестьян- в их
пользу, — писала «Речь», — останется во всяком случае полностью
вознаграждение за приложенный к земле труд» 78. Подобный
метод определения размеров крестьянских платежей в зависимости
от «справедливого» вознаграждения помещикам свидетельствовал
о том, что кадеты обрекали широкие крестьянские массы на
полуголодное существование.
Правое крыло кадетской партии уже в этот период выступила
против выкупа помещичьих земель только за счет государства.
«Даровая раздача земли, — писал Кутлер, — вызвала бы
слишком большое, практически невыполнимое требование на землю,
слишком большую зависть к получавшим землю со стороны тех,
которым в земле отказано. Можно было бы опасаться также и
легкомысленного отношения населения к чрезмерно легко доступ-
73 «Речь», 6 марта 1906 г.
74 Там же, 21 марта 1906 г.
76 Там же, 8 марта 1906 г.
78 Там же, 21 марта 1906 г.
77 Там же, 14 марта 1906 г.; М. Я. Герценштейн. Указ. соч.
78 «Речь», 14 марта 1906 г.
195

В. В. ШЕЛОХАЕВ
ному обогащению. Неблагоприятное нравственное влияние
дарового приобретения земли на народную массу способно было бы
уничтожить все благие экономические следствия этой меры.
Даровая раздача малоземельным крестьянам земель, приобретенных
на общегосударственный счет, была бы вместе с тем
несправедливостью в отношении прочих классов населения»79.
Но в период подъема революции даже правое крыло
кадетской партии не заявляло о том, что за землю должны полностью
платить крестьяне. Делая ссылку на необходимость бережного
отношения к «государственным средствам ради пользы
народной», Кутлер указывал, что проведение в жизнь аграрной
реформы принесет пользу государству только в том случае, если расходы
на эту операцию будут отнесены «если не полностью, то в
весьма значительной части на счет тех элементов крестьянского
населения, для которых она собственно и предназначается» 80.
«Центр» и левое крыло кадетов настаивали на проведении
выкупной операции исключительно за счет государства. Идеологи
кадетской партии доказывали, что ввиду отсутствия точных
данных об общем количестве и распределении земли между
различными группами владельцев нельзя выдвигать те или иные нормы
для наделения крестьян 81. Следует отметить, что в это время
кадеты вообще не указывали никаких норм наделения землей.
Однако они сами были вынуждены признать, что среди
наделяемых землей (в соответствии с их проектом) крестьян окажется
много та ких, которые «вследствие слабосильности не будут в
состоянии порядочно вести хозяйство и получать от него
нормальный доход». Таким хозяйствам, указывали кадеты, может быть
оказана государством помощь в виде краткосрочного кредита
или временного снижения поземельных платежей 82.
Таким образом, даже краткое рассмотрение проходившей на
страницах официальной кадетской печати дискуссии по
аграрному вопросу, носившей к тому же пропагандистский и во многом
демагогический характер, несмотря на различие в точках зрения
между правым крылом партии и ее «центром», показывает, что
в земельном вопросе кадеты отстаивали интересы либерального
помещика, не ставя своей целью полного и радикального
уничтожения крепостнических пережитков и стремясь лишь к
постепенной трансформации аграрных отношений на капиталистических
началах. Кадетский путь решения аграрного вопроса был
рассчитан на медленную эволюцию сельского хозяйства в сторону
78 «Речь», 14 марта 1906 г.
80 Там же.
81 А. А. Кауфман. К вопросу о нормах дополнительного наделения.—
«Аграрный вопрос», т. 2, стр. 268; А. И. Чупров. К вопросу об аграрной
реформе, стр. 7, 9 и др.
82 «Речь», 14 марта 1906 г.
196

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
капиталистических производственных отношений. При этом
антикрестьянская направленность кадетской реформы более чем
очевидна. Предложенный кадетами вариант развития сельского
хозяйства России фактически не мог привести к окончательному
разрешению тех сложнейших противоречий, которые требовали
срочного «хирургического» вмешательства. Борьба крестьян
против помещичьего землевладения была настолько сильной и
объективно назревшей, что кадетская аграрная программа не могла
удовлетворить широкие крестьянские массы. Чтобы не оказаться
в политической борьбе «вне игры», кадеты вынуждены были,
особенно в период подъема революции и пробуждения к
политической жизни мелкобуржуазных масс, идти на частичное
удовлетворение крестьянских требований. В аграрном вопросе они
ориентировались не только на интересы помещика, хотя это и было
для них главным, но и на собственнические интересы «мелкого
хозяйчика», которого они стремились превратить в свою
социальную опору, в надежный оплот против пролетарской революции.
Своим лозунгом «принудительного отчуждения» кадеты пытались
привлечь крестьянские массы на свою сторону и «изъять» их из
революции, что позволило бы перевести все освободительное
движение на конституционный путь. Поэтому они призывали
крестьянские массы ждать решения аграрного вопроса
Государственной думой. В первое время с Государственной думой связывали
решение земельного вопроса и сами крестьяне, конституционные
иллюзии которых усиленно поддерживались в период выборной
кампании кадетами.
Аграрная комиссия кадетской партии выработала проект
основных положений земельной реформы и представила его на
обсуждение Московского аграрного совещания (17—19 апреля 1906 г.).
В нем принимали участие члены аграрной комиссии,
представители некоторых местных партийных комитетов и ряд
приглашенных специалистов по крестьянскому вопросу. Ввиду
наметившихся разногласий совещание приняло представленный комиссией
проект лишь в общих чертах, внеся в него некоторые дополнения,
не менявшие его основного содержания. Затем проект был
передан в ЦК для доклада III съезду партии.
III съезд партии кадетов состоялся в апреле 1906 г. перед
самым открытием Государственной думы и явился своеобразной
репетицией поведения кадетов в новом российском «парламенте».
На съезд были приглашены и крестьянские депутаты, избранные
в Думу. На съезде была создана особая аграрная секция, в
которую вошли члены аграрной комиссии, а также около 40
представителей местных партийных комитетов.
С изложением «Проекта основных положений аграрной
реформы» выступил В Е. Якушкин. В этом документе в отличие от
предыдущих вариантов аграрной программы, рассмотренных вы-
197

В. В ШЕЛОХАЕВ
ше, были расширены источники образования государственного
земельного фонда за счет принудительного отчуждения земель
церковных, частных учреждений и части лесных массивов 83. При
этом государственному земельному фонду был придан характер
постоянного учреждения 84. Основным источником пополнения
государственного земельного фонда оставались принудительно
отчужденные земли помещиков. Проект делил эти земли на ряд
категорий. Принудительному отчуждению без всяких
ограничений подлежали- «а) земли, превышающие высший размер
владения, устанавливаемый законодательным порядком для отдельных
местностей; б) все земли, обычно сдаваемые в аренду за деньги,
из доли или за отработки, а также земли, эксплуатируемые
преимущественно наемным крестьянским инвентарем; в) земли, не
находящиеся под обработкой (впусте лежащие), если
землеустроительные учреждения признают их пригодными для
земледельческой культуры» 85.
Ввиду того, что вышеуказанных земель было явно
недостаточно для наделения крестьян, проект допускал и отчуждение
части земель из помещичьих имений ниже высшего размера и
ведущих самостоятельное хозяйство. Но такое отчуждение
возможно было в крайних случаях, «когда не представляется
никакой иной возможности удовлетворить земельную нужду
окрестного населения и когда притом будет обеспечена надежда, что
хозяйство станет и впредь продолжаться в нехудшем виде, чем прежде» 86.
По проекту не подлежали отчуждению- а) участки небольшого
размера, в пределах трудовой нормы, в размере, определяемом
для отдельных местностей надлежащими учреждениями; б) имения
или части имений, сохранение которых будет признано
необходимым (с точки зрения их общественно важного значения, как
исключительно интенсивных, образцово-показательных и т. п.)
центральным учреждением, заведующим поземельным
устройством; в) земля, на которой расположены фабрично-заводские и
сельскохозяйственные предприятия по техническим условиям
(земли под строениями, складами, сооружениями и т. п. ); г)
городские выгонные земли, принадлежащие городам, местечкам,
83 При отчуждении лесов устанавливались следующие правила- 1) в
местностях, где было изобилие леса, в государственный фонд отходили все
лесные площади, «не имеющие защитного и водоохранного значения»,
2) в других местах леса подлежали отчуждению в таких размерах, как
это требовалось «нуждою населения в лесных материалах»
(«Конституционно-демократическая партия. Постановления III съезда 21—25 апреля
1906 г.», стр. 10).
84 «Законодательные проекты и предложения партии народной свободы»,
стр. 372.
85 «Конституционно-демократическая партия. Постановления III съезда»,
стр. 8.
86 А. И. Чупров. К вопросу об аграрной реформе, стр. 27.
198

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
заставам, благотворительным и просветительным учреждениям,
поскольку они непосредственно служат для
общественно-санитарных, образовательных и других целей; д) земли под
усадьбами, садами, огородами (кроме сдаваемых в аренду), искусственными
лесонасаждениями, виноградниками, хмельниками, питомниками и
т. п., за исключением случаев, когда отчуждение необходимо для
устранения вредной чересполосности 87. В примечании особо
указывалось, что при отчуждении земельных площадей, которые
обслуживают сельскохозяйственные промышленные предприятия
(главным образом свеклосахарные заводы), устанавливается
особый порядок. Окончательный срок перехода этих земель в
государственный фонд должен был определяться центральным
землеустроительным органом. За принудительно отчужденные земли
помещикам должно было выдаваться вознаграждение из
государственной казны «выпускаемыми для этой цели процентными
бумагами по нарицательной стоимости» 88.
Проект устанавливал также (более подробно, чем прежде)
категории крестьянского населения, подлежащие дополнительному
наделению землей из государственного земельного фонда, и
порядок ее отвода. В § 1 проекта читаем: «Право на расширение
землепользования признается за малоземельными и безземельными
земледельческими семьями, ведущими хозяйство на землях, как
наделенных, так и принадлежащих на праве частной собственности
или арендованных.
Примечание. Там, где существует особый класс безземельных
сельскохозяйственных рабочих, последние подлежат обеспечению
землей наравне с указанными категориями земледельцев».
Особые правила должны были установить отвод земли семьям,
прекратившим ведение хозяйства вследствие малоземелья, если они
изъявят желание его восстановить. Но в то же время проект
сохранял за местными землеустроительными учреждениями право
«возбуждать вопросы о расширении или вообще изменении круга
лиц, подлежащих действию настоящих положений, сообразно с
местными условиями». По проекту земля должна была отводиться
сначала местному населению и только после удовлетворения его
потребностей — переселенцам, не получившим землю по месту
своего жительства. Предполагалось наделение крестьян землей в
долгосрочное пользование (без права переуступки) за
определенную плату, размер которой должен был определяться
соответственно доходности земель и сообразно с общим планом
поземельного обложения 89.
87 «Конституционно-демократическая партия. Постановления III съезда»,
стр. 8—9.
88 Там же, стр. 9.
89 Там же, стр. 6, 7, 9.
199

В. В. ШЕЛОХАЕВ
Важнейшим пунктом аграрного проекта было определение
нормы наделения, до которой «в пределах имеющегося земельного
фонда и возможных добровольных выселений должно быть
доведено землепользование сельского населения» 90. В основу проекта
была положена потребительная норма, при определении которой
должны приниматься во внимание промысловые доходы населения.
«Принципиально является желательным,— записано в проекте,—
доведение размеров обеспечения до потребительной нормы, т. е.
до такого количества земли, которое, по местным условиям и,
принимая в расчет прочные промысловые доходы, где таковые
существуют, было бы достаточно для покрытия средних
потребностей в продовольствии, одежде и жилище и для несения
повинностей» 91. Кадеты откровенно признавали, что без заработков на
стороне при продовольственной норме крестьяне не могут
удовлетворить свои насущные потребности. Они будут вынуждены
искать заработки в помещичьих хозяйствах. Исходя из этого, кадеты
доказывали, что помещичьи имения, которые доставляют
значительные заработки крестьянам, не должны подлежать
принудительному отчуждению. Итак, норма наделения находится в обратно
пропорциональной зависимости от величины промыслового
дохода. Подобная взаимосвязь станет вполне ясной, если мы примем
во внимание тот факт, что в тех местностях, где находились
помещичьи владения, применявшие наемный сельскохозяйственный
труд, крестьянские промысловые доходы, необходимость которых
была вызвана малоземельем, были выше. Отсюда, по кадетскому
проекту, норма земель в этих местностях должна быть
понижена в соответствии с заработком. Другими словами, проект создавал
условия, при которых для капиталистического помещика
сохранялся постоянный источник дешевой рабочей силы. Однако
следует отметить, что признание кадетами потребительной нормы,
до которой должны быть доведены крестьянские наделы,
рассматривалось только в виде пожелания, а не как твердо отстаиваемый
принцип. «Ввиду весьма сомнительной возможности
осуществления такого рода реформ,— писал позднее Кауфман,— проект
довольствуется принципиальным признанием их желательности» 92.
Представленный аграрной комиссией проект подвергся на
съезде тщательному обсуждению и всесторонней критике 93 Для
выступлений в прениях по аграрному вопросу записалось 60
ораторов. Узловым пунктом, вызвавшим острую полемику между
90 «Конституционно-демократическая партия Постановления III съезда»,стр.7.
91 Там же. Чупров определял потребительную норму в размере 6 дес на
средний двор (А. И. Чупров. К вопросу об аграрной реформе, стр. 36).
92 «Право», 1906, стр. 18, стлб. 1640.
93 Мнения местных комитетов кадетской партии нашли отражение в статье
Л К. Брейера в сборнике «Аграрный вопрос», т. 2.
200

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
руководством партии и левыми, демократически
настроенными делегатами, прибывшими из провинции и близко знакомыми
с нуждами крестьянства, был пункт о национализации
помещичьих земель. «Все, кто работает на местах,— заявил представитель
из Костромы,— видят, что в крестьянстве сейчас происходит
поворот влево, влево и влево.. , а мы можем иметь успех только в
единении с народом» 94. Левые кадеты выступили за включение в
программу пункта о национализации помещичьей земли. Делегат
из Самары Васильев по поручению местного партийного комитета
заявил, например, что «самарская группа не признает иных форм
разрешения аграрного вопроса, кроме национализации земли» 95.
Останавливаясь на содержании представленного комиссией
проекта, Васильев отмечал, что его руководящей идеей является
«желание как-нибудь успокоить малоземельных и безземельных
крестьян. Повторяю, это не реформа, а только меры успокоения, мы
хотим различными полумерами успокоить крестьянское движение
и, кстати, уже показать крестьянам, что партия народной
свободы кое-что сделала и для них» 96.
В определенной степени чаяния широких крестьянских масс
выразил представитель из Томска Жемчужников. «Единственное
действительное радикальное решение,— заявил он,— заключается
в национализации земли, причем в государственный земельный
фонд, кроме кабинетских, удельных и других земель, должны
отойти путем выкупа не только земли частных владельцев, но
также и надельные и купчие крестьянские земли» 97. С
аналогичными требованиями выступили левые кадеты Васильев (Саратов),
Хардин (Самара), Энгельмеер (Рязань), Аржаев (Ростов-на-Дону)
и ряд других. Однако выражая стихийное требование
крестьянских масс о национализации земли, левые кадеты все-таки
понимали национализацию не как ликвидацию частной собственности на
землю вообще, а в основном как уничтожение помещичьего
землевладения. При этом они соглашались на ее выкуп.
Левые кадеты опасались, что если не включить в программу
пункт о национализации земли, то крестьяне сами возьмут
решение аграрного вопроса в свои руки, и тогда мелкие землевладельцы
могут потерять часть своей собственности. При этом они
отстаивали неприкосновенность мелких помещичьих владений, не
превышавших трудовой нормы (которые «можно обрабатывать своими
руками» 98), разделяя, таким образом, точку зрения, нашедшую
94 «Протоколы III общеимперского] делегатского съезда партии народной
свободы» (далее — «Протоколы ...»). СПб., 1906, стр. 110—116.
95 Там же, стр. 110.
96 Там же, стр. 111.
97 Там же, стр. 116.
98 Там же, стр. 118—119.
201

В. В. ШЕЛОХАЕВ
через некоторое время отражение в известном думском проекте
«104-х». Кроме того, они считали, что принудительному
отчуждению не подлежат надельные и купленные крестьянские земли
(на этой точке эрения стояла основная часть левых кадетов).
Таким образом, мы видим, что и для левых кадетов лозунг
национализации земли (в научном смысле слова) был не
принципиальным программным требованием, а определенным тактическим
маневром, при помощи которого они хотели перетянуть
крестьянские массы на свою сторону и избежать революционного
решения аграрного вопроса.
Руководство кадетской партии, чтобы избежать прямого
конфликта с демократическими элементами, вынуждено было пойти
на уступки в вопросе о пределах отчуждения помещичьих
земель. «Аграрная комиссия,— писал позднее Кауфман,— пошла на
чрезмерные уступки более радикальному течению и слишком
сузила круг тех владений, которые должны быть пока изъяты от
принудительного отчуждения» . Как отмечалось выше, были
несколько расширены и источники формирования государственного
земельного фонда. Но ЦК партии под влиянием ее правого крыла
категорически отверг требование демократических элементов,
настаивавших на национализации земли 100. Возвращаясь к
постановке аграрного вопроса на III съезде партии, П.Н. Милюков
отмечал, что принятие принципов национализации на съезде
было бы равносильно изменению программы. «Нельзя,— писал он,—
в самом деле скрывать от себя, что провозглашение принципа
«национализации земли» в общей форме было бы равноценно
формальному отрицанию частной собственности на землю- такая
формула вызвала бы протест не только со стороны принципиальных
сторонников частной собственности, но и со стороны
могущественного тяготения в сторону частной собственности в среде даже и
самих крестьян-землевладельцев. Для будущности партии такое
решение было бы чрезвычайно опасно, так как при первой
попытке провести принцип полной национализации земли в жизнь
тотчас же обнаружилась быта огромная пропасть, которая
отделяет отвлеченный принцип от его практического осуществления» 101.
Таким образом, лидеры партии, стремясь сохранить
помещичье землевладение, запугивали демократически настроенные
элементы «ужасами» междоусобной борьбы, которая может начаться
среди крестьян, если будет осуществлена полная национализация
земли 102.
99 «Право», 1906, № 18, стлб. 1642.
100 «Протоколы...», стр. 105.
101 П. Н. Милюков. Год борьбы. Публицистическая хроника. 1905—1906»
СПб., 1907, стр. 337.
102 «Протоколы...», стр. 148.
202

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГТ,
Демократические элементы партии выступили на съезде с
критикой потребительных норм. Они прямо указывали, что
подобные нормы означают не что иное, как сохранение нищенского
существования крестьян и прежней кабалы. Кауфман,
выступивший с защитой этой нормы, вынужден был признать, что «это
почти нищенская норма потребностей, но других мы и не можем
принять в соображение. При современном хозяйственном
положении страны даже поднятие хозяйства до уровня этих, почти
нищенских потребностей сомнительно в смысле практической
осуществимости»103. Руководство кадетской партии понимало,
что подобный аграрный проект может оттолкнуть крестьянские
массы от партии и вызвать раскол в Думе. Но это был максимум
того, что позволяли классовые интересы кадетов. Партия кадетов,
писал Кауфман, «не может, ради поддержки крестьянских
депутатов и ради популярности среди крестьян, отказываться от того, что
составляет ее существенное отличие от партий, стоящих левее» 104.
В связи с этим становится понятной демагогичность принятой
на съезде резолюции по аграрному вопросу, в которой
указывалось, что «руководящим принципом партии является передача
земли в руки трудящихся». Хотя на съезде не произошло раскола
и проект аграрной комиссии был принят за основу 105, но на деле
надежды кадетов на то, что между ними и крестьянами в Думе
состоится «полное согласие»106, начали рушиться уже в это
время.
3
Обсуждение аграрного вопроса в I Государственной думе
явилось важнейшей политической проверкой для всех
политических партий, претендовавших на роль гегемона в
освободительном движении в период революции 1905—1907 гг. В Думе
по этому кардинальному вопросу революции столкнулись две
классовые линии- либерально-буржуазная, представленная
кадетами, и революционно-демократическая, выразителями которой
стали трудовики. Кадеты, являвшиеся в Думе господствующей
партией, стремились перехватить инициативу в постановке
аграрного вопроса у трудовиков, попавших на первых порах под их
идейное влияние. В Думе была создана аграрная комиссия
кадетской фракции под председательством В. Е. Якушкина, кото-
103 Там же, стр. 128, А. И. Чупров. К вопросу об аграрной реформе, стр. 20.
104 «Право», 1906, №18, стлб. 1637; см. также- «Протоколы...», стр. 123.
105 Дальнейшая разработка аграрного вопроса была поручена фракции
кадетов в I Государственной думе.
106 «Речь», 31 марта 1906 г.
203

В. В. ШЕЛОХАЕВ
рая занялась выработкой окончательной редакции аграрного
законопроекта. Но существенные разногласия среди членов
комиссии помешали ей прийти к определенному соглашению. 8 мая
1906 г. кадеты за подписью 42 депутатов внесли в Думу записку
по аграрному вопросу, получившую название проекта «42-х».
Проект «42-х» в своих основных пунктах ничем не отличался
от проекта, рассматривавшегося на III съезде кадетской партии.
Авторы записки учли в какой-то мере замечания, высказанные
на съезде. Они выбросили из раздела III проекта пункт, где
говорилось о сохранении за владельцами «интенсивных и образцово-
показательных» имений, и заменили его более неопределенным
пунктом, который позволял центральным земельным
учреждениям исключать из земель, подлежавших принудительному
отчуждению, участки «исключительного характера и общеполезного
значения» 107. В проект были внесены уточнения в раздел 1, п. «б»-
«Без ограничения подлежат отчуждению все земли, обычно
сдававшиеся до 1 января 1906 г. в аренду» (ранее срок не был
установлен). При определении «высшего размера» владения специально
указывалось, что помещик должен вести свое хозяйство
самостоятельно (своим скотом и орудиями). В проекте «42-х» сохранилась
потребительная норма наделения, но в то же время
землеустроительным учреждениям (центральным и местным) было
предоставлено право изменять эту норму в соответствии с местными
условиями. Таким образом, проект устанавливал лишь основные
положения аграрной реформы, передав фактическую ее
подготовку на местах в руки вышеуказанных учреждений. В своем проекте
кадеты сделали все возможное для сохранения помещичьей
собственности капиталистического типа. К таким хозяйствам они
склонны были отнести не только образцово-показательные имения,
но и те, где была большая урожайность по сравнению с
соседними крестьянскими землями, а также хозяйства, где местное или
пришлое население находило себе заработки 108. Кадеты
предлагали также в течение продолжительного срока не отчуждать
земли, связанные с техническим и сельскохозяйственным
производством. «В течение более или менее продолжительного срока,—
указывал М. Я. Герценштейн,— пока крестьяне не приспособятся
к тем культурам, которые необходимы для сохранения
производства, отчуждение не может иметь место»109.
107 А. А. Кизеветтер. Нападки на партию народной свободы и возражения на
них. М., 1906, стр. 126.
108 А. И. Чупров. К вопросу об аграрной реформе, стр. 28—30.
«Высококультурные» имения, по подсчетам Чупрова, занимали около 10% площади
частного землевладения (А. И. Чупров. Аграрная реформа..., стр. 8).
109 «Государственная дума Стенографические отчеты. Сессия первая», т. I.
СПб , 1906, стр. 526.
204

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
Тем не менее, если учесть, что основная часть помещичьих
хозяйств велась в то время еще не капиталистическими, а
полукрепостническими методами, нельзя не признать, что кадетский
проект предусматривал все же, по словам В. И. Ленина,
отчуждение большей части помещичьих земель. Однако, подчеркивал
В. И. Ленин, кадеты стояли, во-первых, за выкуп этих земель,
во-вторых, за либерально-чиновничий, а не
революционно-крестьянский путь осуществления этой реформы 110. Кадеты,
выступившие за частичное отчуждение помещичьих земель,
обрабатываемых путем отработок, вполне логично стояли за сохранение
мелкой частной собственности, особенно крестьянской.
«Категорически говорю,— заявлял автор проекта Герценштейн,—
надельных земель, земель, купленных через Крестьянский и другие
банки, мелкой собственности вообще мы трогать не будем, это не
совпадает с нашими планами, не вытекает из нашей программы» 111.
Несмотря на всю узость и ограниченность кадетского
аграрного законопроекта, он до внесения 23 мая 1906 г. трудовицкого
проекта «104-х» обеспечивал партии народной свободы положение
самой «левой» и чуть ли не «революционной» партии в Думе, что
способствовало временному росту ее популярности в
мелкобуржуазных массах. Однако стоило появиться проекту трудовиков,
отражавшему подлинные интересы российского крестьянства, как
стало ясно, чего стоит пресловутая кадетская забота о русском
мужике.
Посмотрим теперь, как шло обсуждение аграрного вопроса в
Думе. Кадетский лозунг принудительного отчуждения вызвал
прежде всего резкие нападки со стороны правительства. 13 мая в
правительственной декларации, оглашенной И. Л. Горемыки-
ным, принудительное отчуждение было признано «безусловно
недопустимым» 112. В свою очередь кадеты в своих выступлениях
доказывали правительству, что единственно возможным выходом
из создавшегося положения является частичное отчуждение
помещичьей собственности и немедленная прирезка земли
крестьянам. Это, по их мнению, позволило бы предотвратить дальнейшее
развитие крестьянского движения и спасти хотя бы часть
помещичьей собственности 113.
Правые депутаты, запугивая крестьян, стремились доказать,
что кадеты в своем проекте проводят принцип национализации
всей земли, в том числе и надельной крестьянской.
Осуществление кадетского проекта означало бы, по их мнению, полный
переворот в отношениях собственности. Волконский, Ропп, Скирмунт,
110 См. В. И. Ленин. Полн собр. соч., т. 13, стр. 101.
111 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. I, стр. 526.
112 Там же, стр. 322.
113 Там же, стр. 524, 526, 529; см. также т. И, стр. 930.
205

В. В. ШЕЛОХАЕВ
Скворцов и другие правые отстаивали в своих выступлениях
частную земельную собственность, соглашаясь все же в тот
период на отчуждение незначительной части помещичьих земель.
Анализируя их выступления в I Думе, В. И. Ленин специально
подчеркивал, что «правые должны были выступать перед
крестьянами в роли защитников крестьянской собственности против
национализации», чтобы бороться с крестьянской революцией114.
Отвечая на обвинения правительства и правых, Герценштейн
заявил: «Но если бы вы прислушивались к тому, что говорилось
на всех наших съездах и собраниях, то вы увидели бы, что мы
отказались от провозглашения национализации, так как хотели
стоять на твердой реальной почве» 115. Однако кадеты
понимали, что отрицать полное отсутствие в их проекте хотя бы
«кусочка» идеи национализации земли было невозможно. Так,
правый кадет Л. И. Петражицкий признавал, что авторы записки
«предлагают только частичную национализацию, а именно
приобретение земли в государственный фонд с сохранением права
собственности за государством и с предоставлением крестьянам только
временного пользования»116. На наличие в проекте
требования частичной национализации указывали также М.Я.
Герценштейн, Н. Н. Львов, В. П. Обнинский и др. В своей прессе кадеты
откровенно признавали, что идея «государственного фонда» была
подделкой под требования крестьянских масс, что эта идея
использована ими из уважения к «принципу частной
собственности» 117.
Как показали прения в Думе, среди кадетов не было
единства взглядов по вопросу о создании и условиях существования
государственного земельного фонда. Л. И Петражицкий выступил
против государственного земельного фонда и предоставления
крестьянам земли только во временное пользование, считая, что это
искусственно прикрепляет крестьян к земле. «Желательно,—
заявил он,— по возможности создание зажиточных людей,
которые могли бы получить просвещение... Но для этого необходимо
наделение частной собственностью, а не пользование ею, нужно,
чтобы была возможность дифференциации, чтобы те, кто находит,
что лучше в городе, могли продать свой участок и идти в город,
избрать иные профессии, а другие, оставаясь на земле, могли бы
прикупить земли. Нужно создать такие формы, при которых в
сельском населении воспитывалась бы хозяйственная деловитость,
развивалась предприимчивость, для этого нужно воспитывать ее
на праве собственности» 118. Петражицкий прямо указал, что до-
114 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 353.
116 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. I, стр. 57 5.
116 Там же, стр. 455.
117 «Речь», 1 июня 1906 г.
118 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. I, стр. 454—457.
206

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
полнительное наделение крестьян землей — «только временный
паллиатив..., и думать, что это есть решение аграрного
вопроса..., было бы совершенно наивно» 119. Выступление Петражицко-
го против государственного фонда было поддержано кадетами
Н. Н. Львовым, В. П. Обнинским и др., а также правыми
депутатами.
Передача земли крестьянам из государственного земельного
фонда в долгосрочное пользование без права свободного
распоряжения ею объективно задерживала развитие капиталистических
отношений. В то же время этот пункт был отражением
требований мелких собственников, которые больше всего боялись
натиска развивающегося капитализма. В. И. Ленин указывал, что
подобные попытки ограничить свободу пользования землей «не
могут привести ни к чему, кроме как к тысяче и одному способу
обхода закона, к тысяче и одной волоките и чиновничьей
казенщине, к ухудшению положения крестьянина. Пытаться
остановить всемирный капитализм законами или правилами,
ограничивающими свободу мобилизации земли, такая же тупоумная
вещь, как попытки остановить поезд прутиками из плетня.
Защищать такие попытки значит защищать крепостническую кабалу,
застой и гниение деревни» 120.
Защищая этот пункт проекта от нападок правых и правого
крыла самой кадетской партии, ратовавших за передачу земли
крестьянам в собственность, Герценштейн, чтобы как-то сгладить-
впечатление от речи Петражицкого, выступил в «защиту»
крестьян. «Я не думаю,— заявил он,— чтобы можно было считать
прогрессом такое состояние, когда из нашего крестьянства будет
выделена элита, то, что немцы называют «здоровое крестьянство»,
потому, что наряду с этим растет и батрачество. Это не наш
идеал» 121. Герценштейн доказывал, что кадетский проект
предусматривает более равномерное распределение земли среди
крестьянства. «Не крестьянин,— говорил он,— должен опуститься до
батрака, а батрак должен подняться до крестьянства» 122.
По мнению авторов проекта «42-х», предложенный ими
порядок пользования землей «в полной мере гарантирует прочность
владения землей для того, кто обрабатывает ее своим трудом...
Крестьянин может быть спокойным- дополнительный участок будет
находиться в его распоряжении и перейдет к его наследникам
в качестве средства для приложения земледельческого труда,
причем и все приспособления и улучшения останутся в пользу
той же самой семьи» 123.
119 Там же, стр. 453.
120 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 156.
121 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. I, стр. 468.
122 Там же, стр. 468—469.
123 Там же, стр. 583.
207

П. В. ШЕЛОХАЕВ
В то же время кадеты были вынуждены признать, что
дополнительным наделением крестьян нельзя решить аграрный
вопрос 124. В основе кадетского «дополнительного наделения», как
уже говорилось, лежала потребительная норма, которая, по
мнению кадетов, должна была равняться высшему наделу,
определенному положением о реформе 1861 г. Для большинства кадетов
эта норма была максимум. «К земле,— говорил кадет
Имшеницкий,— тянется рабочих рук гораздо больше того, чем может занять
земля, и поэтому наделить всех нуждающихся в размерах
трудовой нормы нет возможности»125. Однако этот пункт проекта
вызвал критику со стороны не только депутатов-крестьян, но и
левых кадетов. Последние выступили с предложением отказаться
от потребительной нормы и отдать крестьянам всю помещичью
землю в данной местности.
Отстаивая выкуп помещичьих земель за счет государства по
«справедливой оценке», кадеты пытались в то же время доказать,
что крестьяне должны вносить за нее платежи. «Господа,—
говорил Герценштейн,— если крестьяне получат землю, то я не
вижу, почему им не нести за нее платежей»126. Кадеты предлагали
за дополнительно отведенные крестьянам земли и те земли,
которые находились в их руках до предполагаемой реформы, ввести
поземельный налог 127. Остановившись на финансовой стороне
аграрной реформы, Герценштейн прямо заявил, что «эта операция
будет проведена, как провели ее в 1861 г.» 128 Кадеты в своих
выступлениях неоднократно подчеркивали, что предлагаемая ими
земельная реформа предусматривает исправление «ошибок»
«великой реформы» 1861 г. Оценивая проект «42-х», кадет Щепкин
признал, что «это в общих чертах повторение реформы 1861 г. .
и он представляет собой попытку сделки с теми интересами,
с теми физическими силами старого строя, которые стоят за
старыми точками зрения в аграрном вопросе. Для того чтобы не
доводить до отчаяния теперешних землевладельцев, партия
народной свободы предлагает им вознаграждение и сохранение
за ними усадеб и части земель» 129.
124 «Стенографические отчеты Сессия первая», т I, стр 467.
125 Там же, стр 581.
126 Там же, стр. 466
127 Там же, стр. 717—718. Характерно, что правые кадеты предлагали при
этом взимать налог «в наивысшем размере, доступном для платежных
сил населения, которому предоставляется дополнительный надел»
(«Областное совещание по аграрному вопросу 24—27 ноября 1906 г.» СПб.,
1907, стр. 68). «С точки зрения финансовой,— говорил Н Н Кутлер,—
плата за отведенные в дополнительный надел земли должна возможно
ближе соответствовать вознаграждению, уплаченному за землю лицам,
у которых она отчуждена» (там же, стр. 67—68).
128 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. I, стр. 466.
129 Там же, стр. 930—931.
208

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
Вполне понятно, что подобный аграрный проект не мог
удовлетворить крестьянских депутатов. 23 мая трудовики внесли
на обсуждение Думы проект «104-х»130. Проект трудовиков
принципиально отличался от проекта «42-х». Трудовики
настаивали на полной ликвидации помещичьей собственности и
переходе ее в общенародный земельный фонд, из которого земля должна
была передаваться крестьянам. Однако, настаивая на
национализации земли, они не доводили эту идею до логического конца.
Все надельные, купчие и другие крестьянские земли, а также все
частновладельческие земли, не превышающие трудовой нормы,
оставались в собственности прежних владельцев. И в этом
проявилась мелкобуржуазная ограниченность трудовицкого проекта.
Тем не менеее программа трудовиков была платформой борьбы
всего российского крестьянства за помещичью землю 131. Проект
«104-х», выражая интересы наиболее радикальной части
буржуазии, отразил давнишнюю мечту крестьян об уничтожении
ненавистного им помещичьего землевладения и представлял собой попытку
революционно-демократического решения аграрного вопроса. Он
сплачивал широкие крестьянские массы под знаменем самой
решительной борьбы против старой, крепостнической России.
Совершенно иным по сравнению с проектом «42-х» было,
например, у трудовиков определение размеров выкупа за отчуждаемые
помещичьи земли. Если кадеты при определении оценки земли
исходили из доходности помещичьего хозяйства при условии
его ведения самим владельцем, то трудовики предлагали
конфисковать наследственные крепостнические латифундии бесплатно,
а за приобретенные после 1861 г. помещиками земли предлагали
выкуп «по средней доходности крестьянского хозяйства», не
применяющего наемный труд. Наделение землей по проекту
«104-х» производилось по трудовой норме, но без права свободного
распоряжения ею. Проект провозглашал равное для всех
граждан право на получение земли.
Проект «104-х» сразу же объединил вокруг себя крестьянских
депутатов и способствовал разоблачению кадетов как
представителей интересов либеральных помещиков.
Крестьяне-трудовики резко выступили против проекта «42-х». По мнению
трудовиков, кадетский проект был неприемлем для крестьян прежде
всего потому, что он сохранял помещичье землевладение.
Трудовик Ф. М. Онипко (Ставропольская губерния) предупредил
кадетов, чтобы они и не пробовали успокоить крестьян мелкими
подачками. «Миллионы голосов трудового крестьянства,— заявил
он,— сливаются в одном могучем возгласе- «всю землю, всю
130 Д. А Колесниченко. Аграрные проекты трудовой группы в I
Государственной думе.— «Исторические записки», т. 82.
131 В И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 341.
209

В. В. ШЕЛОХАЕВ
волю всему народу», и в этом священном требовании крестьянин не
допустит ни малейшей урезки»132. Расхождение по этому важному
вопросу было классово принципиальным и не могло привести к
компромиссу. Трудовики и кадеты стояли в аграрном вопросе
на различных классовых точках зрения, выражали интересы
различных классов, представляли два объективно возможных
варианта развития аграрных отношений.
Помещичья сущность кадетов особенно ярко проявилась в
критике ими пункта проекта «104-х» о праве каждого гражданина на
землю. «Мы,— заявил В. Е. Якушкин,— вовсе не задавались целью
провозгласить право каждого гражданина на известный участок
земли. Мы имели в виду необходимое улучшение быта того
населения, которое уже сидит на земле, от нее зависит и которое не
может остаться в том положении, которое создала для него
предшествующая история»133. Если кадеты категорически отвергли
трудовую норму наделения, то трудовики никак не могли
согласиться с кадетской потребительной нормой. Они в один голос
заявили, что предлагаемая кадетами норма обрекает крестьянство
на полунищенское существование и периодические голодовки.
«Поэтому,— говорил трудовик И. Бычков,— ни я, ни пославшие
меня крестьяне не согласятся на потребительную норму» 134.
Другим кардинальным пунктом расхождений между
трудовиками и кадетами явилось предложение трудовиков о немедленном
образовании местных земельных комитетов, избранных на
основе всеобщего избирательного права, и о передаче им
окончательного решения аграрного вопроса на местах. Хотя трудовики
не связывали положение проекта о местных земельных комитетах
со свержением самодержавия и завоеванием власти народом,
тем не менее их предложение означало, что они передают решение
земельного вопроса в руки самого крестьянства, т. е. решают
его последовательно демократически.
Кадеты самым категорическим образом выступили против
предложения трудовиков 135. «Это означало бы,— писал П. Н.
Милюков,— готовить их (комитеты.— В. Ш.) не для мирного
разрешения земельного вопроса, а для чего-то совершенно другого»136.
Как известно, в I Думе кадеты сами не внесли проекта о местных
земельных комитетах, но из кадетской литературы ясно видно,
как мыслился ими их состав. Кадеты А. И. Чупров, Н. Н. Кут-
лер, П. Н. Милюков и другие предлагали образовать земельные
132 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. I, стр. 623, 697; см. также
т. II, стр. 849 и др.
133 Там же, стр. 717.
134 Там же, т. II, стр. 989.
135 Там же, т. I, стр. 678; «I Государственная дума», вып. 3, СПб., 1907,
стр. 21.
136 П. Н. Милюков. Год борьбы...., стр. 459.
210

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
комитеты на чисто бюрократической основе, по прусскому
образцу- 1/3 членов от государства, 1/3 — от помещиков и 1/3 —
от крестьян 137. Руководство общим направлением реформы
кадеты оставляли в руках государства.
«Такая аграрная реформа,— писал В. И. Ленин,— означает
не что иное, как сбыт помещиками ненужных им и худших земель
крестьянам втридорога, чтобы еще больше закабалить крестьян.
Такое «принудительное отчуждение» гораздо хуже, чем
добровольное соглашение крестьян с помещиками, потому что
при добровольном соглашении половина голосов оказывается у
крестьян, половина у помещиков. При кадетском же
принудительном отчуждении у крестьян оказывается треть голосов,
а у помещиков — две трети- одна треть зато, что они помещики,
другая треть за то, что они же и чиновники!!»138
Выступление кадетов против предложения трудовиков о
передаче решения аграрного вопроса в руки самих крестьян лишний
раз показало их буржуазно-помещичью классовую природу.
Как известно, Дума большинством голосов отвергла
предложение трудовиков. В статье «Государственный смысл» П. Струве,
не скрывая своего восторга, писал- «Печатью государственного
смысла было отмечено отклонение Думой предложения трудовой
группы о немедленном образовании местных комиссий по
аграрному вопросу, избираемых на основе всеобщего и т. д.
избирательного права»139. Кадеты, выступавшие в Думе на два
фронта и убеждавшие одновременно и правительство, и
крестьянство принять «спасительный» проект «42-х», видя
безрезультатность этих попыток, решили передать аграрные проекты в
специально избранную для этой цели (5 июня) комиссию 99-ти, в
которой и продолжалось дальнейшее обсуждение вопроса. Кадетам
казалось, что с «опасным» вопросом покончено и его можно будет
обсуждать в комиссии без «партийного» пристрастия. Но 6 июня
в Думу был внесен новый аграрный проект «33-х» 140. Проект
«33-х», разработанный эсерами, представлявшими крайний левый
фланг мелкобуржуазной революционной демократии,
предусматривал немедленное и полное уничтожение частной собственности
на землю и объявление ее вместе с недрами и водами общей
собственностью народа. Появление такого проекта в Думе
способствовало дальнейшей изоляции кадетов. Недаром на проект «33-х»
обрушились и кадеты, и правые депутаты. И. И. Петрункевич,
Л. И. Петражицкий, А. Муханов, П. Гейден, П. Долгоруков и
другие в один голос заявляли, что проект «33-х» «предлагает
137 «Аграрный вопрос», т. 1, стр. 280, т. 2, стр. 33, 34, 54 и др.
138 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 152.
139 «Дума», 27 мая 1906 г.)
140 Д. А. Колесниченко. Указ. статья.
211

В В. ШЕЛОХАЕВ
глубокий социальный переворот..., затрагивает не только вопрос
землевладения и землепользования, который нам передан, но и
коренные социальные вопросы вообще и государственные в
частности» 141.
При содействии правых проект «33-х» был провален кадетами 142.
Рассмотрим теперь, как проходило обсуждение аграрного
вопроса в думской аграрной комиссии. Аграрная комиссия
просуществовала один месяц и провела всего девять заседаний. Она в
свою очередь была разделена на ряд подкомиссий- 1) по общим
вопросам (председатель М. Я. Герценштейн); 2) о местных
комитетах (председатель В. П. Обнинский); 3) о найме
сельскохозяйственных рабочих и временном урегулировании арендных
отношений (председатель князь Г. Е. Львов). Основная работа
проходила в общей подкомиссии, которая сделала попытку свести
положения проектов «42-х» и «104-х» в одно целое. Однако
оказалось, что «в большинстве пунктов они совершенно между собой
расходятся и сделать сводку их представляется невозможным» 143.
Центральным вопросом, который был поставлен в общей
подкомиссии, был вопрос «О расширении землепользования трудового
крестьянского населения»144. При этом столкнулись в основном, как и в
самой Думе, две точки зрения — кадетская и трудовицкая. Трудовики
настаивали на исключении из проекта «42-х» пункта о неотчуждении
имений, носящих «общеполезный характер», однако эти
предложения были отвергнуты большинством голосов. В то же время
трудовики и часть левых кадетов считали, что следует
подвергнуть принудительному отчуждению все земли, которые служат
средством эксплуатации (городские, мелкие владения, сдающиеся
в аренду, и т. д.)145. В результате совместной работы в аграрной
комиссии были выработаны общие положения аграрной реформы.
Новым в этом документе по сравнению с проектом «42-х» было
признание неотчуждаемости надельных земель всех наименований
и земель, принадлежащих различным лицам и учреждениям, при
условии, что они имеют «общеполезное значение».
Надо отметить, что кадеты в период деятельности I Думы
предпринимали неоднократные попытки привлечения на свою
сторону беспартийных депутатов, которые, однако, не привели
141 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. II, стр. 1142—1143.
142 «Проект «33-х»,— писала эсеровская газета «Голос»,— не попал в
«приличное общество», не допущен в него кадетами при деятельном содействии
правых... Кадеты совершили насилие над целою третью Думы» («Голос»,
10 июня 1906 г.).
143 А. А. Кауфман. Аграрный вопрос — «I Государственная дума», вып.
3, стр. 24; ЦГИА СССР, ф. 1278, оп 1, д. 223, л. 9.
144 ЦГИА СССР, ф 1278, оп. 1, д. 223, л. 9
145 Там же, лл. 59, 88.
212

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ Б 1905—1907 гг
к желательному для них результату146. Затянувшееся
обсуждение аграрного вопроса в Думе привело к тому, что крестьяне
начали терять надежду на получение земли «законным путем».
В деревне участились случаи самовольного захвата помещичьей
земли. Этому способствовало и аграрное сообщение
правительства от 20 июня 1906 г. В нем правительство старалось
доказать крестьянам вредность и недопустимость аграрного
законодательства на основаниях, выдвинутых Думой. Основная
мысль аграрного правительственного сообщения заключалась
в том, что решение земельного вопроса нужно искать не в
отчуждении помещичьих земель, которые были признаны
неприкосновенными, а в укреплении частной собственности на землю.
В свою очередь правительство выступило с определенным планом
решения земельной проблемы. Оно предлагало передать
малоземельным крестьянам на «выгодных» для них условиях все
годные для земледелия казенные земли, а ввиду явной их
недостаточности — купить за счет казны через Крестьянский банк
добровольно продаваемые помещичьи земли и продать их затем
крестьянам. Этот акт правительства, так широко
разрекламированный им среди крестьянства, заставил кадетов предпринять
определенные меры. Чтобы удержать левых депутатов от
«неконституционного» выступления, они вначале решили
ответить правительству запросом, но под настойчивыми
требованиями левых согласились внести предложение об обращении
Думы к народу с разъяснением хода ее работ по аграрному
вопросу (предложение от имени аграрной комиссии было внесено
4 июля кадетом А. А. Мухановым) 147. Основная цель этого
предложения заключалась в том, чтобы, используя авторитет Думы
в народе, успокоить вновь усилившееся в стране аграрное
движение и показать, что решения земельного вопроса можно
ожидать только от Государственной думы. «Мы должны,—
заявил кадет Н. Ф. Езерский — говорить народу подождите
еще немного, мы боремся за вас, верьте нам, держитесь мирно и
спокойно» 148. Трудовики и социал-демократы резко выступили
против этого призыва кадетов и высказались за то, чтобы придать
обращению революционный характер.
Выступления левых депутатов с критикой кадетов, а также
опасение, что обращение Думы может сорвать кадетский план
образования думского министерства, заставили руководство
партии задуматься над дальнейшими последствиями предлагаемой
меры. П. Б. Струве, Л. И. Петражицкий, С. А. Котляревский,
П. Н. Милюков и другие выступили против обращения Думы к
146 «Дума», 7 июня 1906 г.
147 ЦГИА СССР, ф. 1278, оп. 1, д. 223, л 56.
148 «Стенографические отчеты Сессия первая», т. II, стр. 1985.
213

В. В. ШЕЛОХАЕВ
населению, считая, что этот «неконституционный» акт может
вызвать разгон парламента. «Прокламация Думы, — писал
Милюков,— в ответ на министерскую прокламацию была бы
скорее актом возмездия, чем актом практической необходимости»149.
На заседании кадетской фракции 5 июля Милюков предложил
заменить обращение к народу формулой перехода к очередным делам,
в которой следовало «выразить протест против правительственного
сообщения»150. Однако положение в стране и внутри Думы
было настолько неустойчивым, что требовало срочных мер для
успокоения крестьян и сохранения престижа Думы. «Неужели
нам,— говорил кадет Протопопов,— ждать этого времени,
рискуя всем тем, что происходит теперь и что носит печать безумной
анархии, овладевшей деревней?» 151 Но и руководство кадетской
партии понимало, что, отвергнув обращение, они могли бы
окончательно уронить себя в глазах левых и правительства. «Было
ясно,— писал Езерский,— что уступка по первому намеку сверху
дискредитирует Думу окончательно не только в глазах левых,
но и в глазах самой придворной камарильи. Отступать от уже
занятой позиции было бы полным признанием своего бессилия»152.
Поэтому большинством голосов фракция кадетов решила
обращение с обсуждения не снимать, но его содержание изменить.
Главный удар решено было сделать на призыве населения к
успокоению и более туманно изложить пункт о принудительном
отчуждении 153. После тщательной редакции и двукратного
обсуждения кадеты фактически внесли в Думу новый текст обращения.
В новой редакции оно носило характер призыва к народу
сохранять спокойствие и не терять веры в мирный исход борьбы Думы
с правительством.
Принимая подобное обращение, писал позднее В. Д. Кузьмин-
Караваев, «Дума позаботилась о том, чтобы и мысли не возникало
о принудительном отчуждении частновладельческих земель в
порядке самовольного захвата, и сказала- «принудительное
отчуждение должно совершиться на основании особого о том
закона»»154. Вскоре после обсуждения аграрного обращения в
Думе правительство распустило ее.
Таким образом, рассмотрение проекта «42-х» и прений в Думе
по аграрному вопросу показывает, что кадеты стояли на
буржуазно-помещичьей точке зрения в этом вопросе и боялись его
разрешения революционным путем. В результате деятельности
149 П. Н. Милюков. Год борьбы..., стр. 381.
150 П. Н. Милюков. Воспоминания, т. 1, стр. 397.
151 «Стенографические отчеты. Сессия первая», т. II, стр. 1970.
152 Н. Ф. Еаерский. Государственная дума первого созыва. Пенза, 1907,
стр. 76.
153 М. М. Винавер. Конфликты в I Думе. СПб., 1907, стр. 71.
154 «Вестник Европы», 1906, кн. V, стр. 331.
214

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
I Государственной думы рухнули надежды кадетов на то, что
крестьяне в Думе будут сторонниками кадетской партии.
«Крестьянская демократия,— писал В. И. Ленин,— не оправдала
надежд. Она показала,— в I Государственной думе еще яснее,
пожалуй, чем в 1905 году,—что она с 1861 года стала сознательной.
При таком крестьянстве кутлеровско-кадетский проект стал
бессмыслицей- крестьяне не только не дали бы себя надуть
по-старому, но использовали бы даже кадетские местные земельные-
комиссии для организации нового натиска... Гражданская война
переросла либерально-чиновническое прожектерство. Классовая
борьба бросила прочь мечтания о «социальном мире» и поставила
вопрос ребром, «либо по-столыпински, либо по-трудовицки»»155.
После роспуска I Государственной думы кадеты, учитывая
изменившееся положение в стране, стали переходить в аграрном
вопросе, правда, с рядом оговорок, на правительственную точку
зрения. Наступил новый этап в развитии кадетской аграрной-
программы.
4
Новый этап совпал с дальнейшим спадом революции и
усилением реакции. Кроме того, следует учитывать, что в это время
правительство П. А. Столыпина выступило с широким планом
аграрного преобразования России. Первыми шагами в реализации
этого плана явилось опубликование ряда специальных аграрных
указов (12 августа 1906 г. о передаче удельных земель, 27 августа
казенных— Крестьянскому банку, 5 октября об отмене некоторых
ограничений в правах крестьян по сравнению с другими
сословиями). Как известно, еще в период деятельности I Думы
правительство 6 и 10 июня внесло два аграрных законопроекта,
которые предоставляли крестьянам право в любое время выходить
из общины и свободно распоряжаться полученным в личную
собственность наделом. Правительство признало личными
собственниками своих наделов крестьян тех общин, в которых в течение
24 лет не было общих переделов.
Основной смысл аграрных законопроектов и последовавших
после роспуска Думы указов заключался в повороте
самодержавия от поддержки и сохранения крестьянской общины к ее
разрушению, в переходе от общинной крестьянской собственности к
укреплению частной собственности на землю. Но все же
окончательная формулировка этой мысли была дана правительством
несколько позднее, в указе 9 ноября 1906 г. Не останавливаясь
подробно на содержании этого указа 156, отметим лишь, что прави-
155 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 56.
156 А. Я. Аврех. Указ. статья.
215

В В. ШЕЛОХАЕВ
тельство пыталось найти средство спасения от революции,
обеспечить сохранение в своих руках власти.
Правительственные указы встретили со стороны кадетов
отрицательное отношение Выясняя причины, заставившие
кадетов выступить против проведения этих указов в жизнь, следует
учитывать ряд моментов. Столыпинский аграрной курс и
кадетская аграрная программа сходились в самом главном — в
объективной необходимости окончательного превращения России в
капиталистическую страну. А для этого необходимо было в первую
очередь уничтожить остатки полукрепостнических отношений
в сельском хозяйстве. Расхождение между ними заключалось в
другом — в какой мере сохранить при этом помещичью
собственность. Как известно, правительство выступило против отчуждения
земельной собственности помещиков, допуская лишь частичное
изъятие помещичьей земли в целях ликвидации чересполосицы и
других существенных неудобств, мешавших ведению компактного
хозяйства. Кадеты стояли за принудительное отчуждение большей
части помещичьих земель, сохраняя при этом в неприкосновенности
помещичьи хозяйства капиталистического типа. «Столыпин и
кадеты,— писал В. И. Ленин,— самодержавие и буржуазия,
Николай второй и Петр Струве сходятся в том, что надо
капиталистически «очистить» обветшалый аграрный строй России
посредством сохранения помещичьей земельной собственности. Они
расходятся лишь в том, как лучше сохранить ее и насколько
сохранить» 157. Таким образом, столыпинский и кадетский аграрные
проекты были по существу лишь двумя вариантами
эволюционного прусского пути разрешения аграрного вопроса. Но если
Столыпин был проводником интересов класса помещиков в целом и
особенно крупных земельных собственников-латифундистов и
мечтал о том, как лучше и дольше сохранить их земельную
собственность, отвлекая внимание крестьян при помощи «внутривидовой»
борьбы в общине, то кадеты выражали интересы тех помещиков,
которые вступили на капиталистический путь. Несомненно,
кадетский вариант по глубине «чистки» остатков крепостнических
пережитков был радикальнее столыпинского, но тем не менее и он не
решал стоящую перед страной проблему ликвидации помещичьего
землевладения, лишь загоняя «болезнь» внутрь, но не излечивая
ее. Тот и другой варианты исходили прежде всего из интересов
помещиков, обусловливались страхом перед народной революцией.
Однако, несмотря на это, между кадетами и правительством
не было согласия в методах проведения этого курса в жизнь.
Кадеты категорически выступали против правительственных
административно-бюрократических методов разрешения аграрного
вопроса. Они предвидели, что реализация мероприятий прави-
157 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 30.
216

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
тельства не сможет успокоить крестьянство, а, наоборот, вызовет
резкое расслоение деревни и усиление революционной борьбы в
стране.
Особенно резко кадеты выступили против столыпинских
приемов насильственного разрушения общины158. «Практическое
осуществление этого указа,— заявил Родичев в III Думе,— в русскую
деревню внесло такое начало, которым разрушается правовое
сознание деревни, которое должно продлить в будущем бесконечное
количество неразрешимых вопросов» 159. Кадеты хорошо понимали,
что насильственная ломка общинных отношений ускорит
пролетаризацию населения, еще больше углубит классовые противо-
воречия и в конечном счете приведет к революции 160. Они хотели
произвести наделение крестьян землей путем прирезки ее общине
в целом,. Разрушение общины, по их мнению, неизбежно должно
было вследствие нехватки земли обратить взоры крестьян на
помещичьи земли, что могло привести к полной ликвидации
помещичьей собственности. «Потеряв в общине своего
естественного союзника,— писал Н. Н. Кутлер,— государство затрудняет
и осложняет этим борьбу и для себя: землю надо найти не для
целых общественных союзов, а для отдельных личностей, нужно
найти землю только вне фонда надельных земель, хотя бы во многих
местностях он оказался достаточным для предотвращения ма-
лоземелия» 161 Как видно из этих рассуждений Кутлера, кадеты,
защищая общину, исходили из желания ослабить борьбу крестьян
против помещиков. Сохранение общинных порядков способствовало
бы консервации различного рода пережитков старины и
сохранению прежнего угнетения крестьянских масс 162. Следует
учитывать и то обстоятельство, что, одобрив «зловредный», по
выражению Кутлера, указ 9 ноября 1906 г., кадеты окончательна
скомпрометировали бы себя в глазах мелкобуржуазной демо--
кратии. Этот акт фактически означал бы для них отказ от
собственной аграрной программы, что привело бы к их полной
изоляции и окончательно разоблачило как контрреволюционную
партию. Действия правительства подрывали кадетскую идею
158 Кадеты допускали выход крестьян из общины с землей лишь при условии
согласия всего общества Н. Н. Кутлер, например, предлагал дать
каждому право требовать выделения из общины с землей только во время
переделов Вне переделов член общины имеет право лишь на денежное
вознаграждение («Стенографические отчеты. Сессия первая», т. II, стр. 1244).
159 «Государственная дума Третий созыв. Стенографические отчеты. Сессия
вторая», т. I СПб., 1908, стр. 485.
160 Столыпинская аграрная политика, отмечал Милюков, «несомненно,будет
революционизировать массы больше, чем что-либо другое, ибо она
вызовет социальную борьбу богатых и бедных в самых злобных формах»
(Р. N. Miljukow Constitutional government for Russia. New York, 1908,
p. 23).
161 «Русская мысль», 1908, № 1, стр. 173 (курсив наш. — В. Ш.).
162 См. В. И Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 260.
217

В В. ШЕЛОХАЕВ
принудительного отчуждения, которая широко использовалась
ими для приманки не искушенных в политической борьбе
мелкобуржуазных попутчиков, создавая иллюзию кадетского
«демократизма». Издание правительством аграрных указов в порядке
ст. 87 Основных законов подрывало законодательную роль
Государственной думы, а это способствовало изживанию столь
выгодных кадетам конституционных иллюзий масс. Поэтому в резолюции
IV съезда кадетской партии вновь специально подчеркивалось,
что разрешить земельный вопрос можно только путем принуди-
дительного отчуждения частновладельческих имений и что
«такой реформы народ может ожидать только от народного
представительства» 163. Однако среди кадетов не было единства
взглядов по вопросу об оценке указа 9 ноября 1906 г. Правые кадеты
в лице П. Струве выразили согласие с уничтожением общины.
«Не может быть никакого сомнения,— писал Струве,— что с
аграрной реформой, ликвидировавшей общину, по значению в
экономическом развитии России в один ряд могут быть поставлены
лишь освобождение крестьян и проведение железных дорог» 164.
Центральное руководство партии кадетов продолжало
лавировать между революционным народом и реакцией, между
помещиками и крестьянством. Однако его расхождения с
правительственным курсом в аграрном вопросе носили не
принципиальный, а лишь тактический характер. По словам В. И. Ленина,
нападки кадетов на столыпинский аграрный указ за его
«неосторожность» означали, что кадеты сами предлагают себя «на
должность таких выполнителей этой самой политики, которые
сумели бы «осторожно» выполнить то же самое дело, т. е. провести
ту же помещичью сущность под ложным флагом
«конституционного демократизма», провести не путем одного насилия, а также
и путем обмана крестьян»165. Эта ленинская оценка с
исчерпывающей полнотой объясняет сущность позиции кадетов по
отношению к указу 9 ноября 1906 г.
Выступление правительства с новым аграрным курсом,
изменение соотношения сил на арене политической борьбы, уроки
I Думы, которая показала, что крестьянство стоит в решении
земельного вопроса на революционных позициях,— все это
заставило кадетов внести определенные коррективы в свою
аграрную программу. В то же время кадеты поставили перед собой
задачу ознакомить с ней более широкие круги общественности,
чтобы использовать их в борьбе против правительственных ме-
163 «Аграрный вопрос на IV делегатском съезде партии народной свободы».
СПб., 1907, стр. 72.
164 П. Струве. Преступление и жертва.— «Русская мысль», кн. X, т. 32.
М., 1911, стр. 138.
165 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 313.
218

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
тодов разрешения аграрного вопроса. С этой целью кадеты
планировали провести ряд областных совещаний и привлечь к
обсуждению аграрного вопроса членов аграрных комиссий местных
партийных комитетов. 24—27 ноября 1906 г. состоялось первое
такое совещание, в котором приняли участие представители
центральной промышленной полосы 166. На нем был заслушан ряд
докладов виднейших специалистов партии по экономическим
вопросам 167. А.А. Мануилов в своем докладе подробно
остановился на правилах дополнительного наделения землей крестьян
в центральных губерниях. Он считал, что дополнительный
отвод земли в бессрочное пользование следует производить в целом
на общину с предоставлением ей права самостоятельного раздела
отведенных земельных участков. В случае распадения общины
отведенная ей земля должна была перейти государству168.
Предоставленный ей дополнительный земельный фонд община
не имела права «ни продавать, ни закладывать» 169. Наделению,
по мнению Мануилова, должны были подлежать следующие
крестьянские семьи: 1) ведущие полное земледельческое
хозяйство; 2) обрабатывающие свою землю отчасти или всю наемным
трудом; 3) сдающие свои земли. «Не принимать во внимание,—
говорил Мануилов,— при расчете земли семей, сдающих землю,
это значит, может быть, лишить такие семьи возможности
возвратиться к земледельческому труду»170. Если земли сдаются членами
общины из-за нужды, то она не должна в этом случае лишать
их права дополнительного наделения, но если сдача земли
производится ради получения прибыли, то община имеет право лишить
эти семьи дополнительного надела. Наделению не подлежали
семьи, которые имели земли выше нормы. Общине при этом
представлялась полная свобода в распределении отведенной земли и
определении круга лиц, которые должны подлежать
дополнительному наделению.
Выше мы указали на причины подобной «заботы» кадетов о
правах общины. Дополнительный отвод земли на общину в целом
в какой-то мере, хотя бы временно, снимал вопрос о немедленной
166 Владимирская, Московская, Костромская, Тверская, Ярославская,
Смоленская, Калужская и Нижегородская губернии.
167 А.А Мануилов. На каких основаниях следует провести дополнительное
наделение в центральных губерниях, А. А. Зубрилин. О потребительных
нормах владения для нечерноземной полосы; А.А. Кауфман.К вопросу
о пределах дополнительного отчуждения; Н. Н. Щепкин. О пределах
отчуждения земель, связанных с промышленными предприятиями;
Н. Н. Кутлер. Справедливая оценка земли; П. Д. Долгоруков. Местные
земельные органы.
168 «Областное совещание по аграрному вопросу 24—27 ноября 1906 г.».
СПб., 1907, стр. 8—10.
169 Там же, стр. 7—8.
170 Там же, стр. 11—12.
219

В В. ШЕЛОХАЕВ
ликвидации остальной помещичьей собственности. Кроме того,
наделение землей каждой общины отдельно, в зависимости от
местных условий и наличия земли, по-прежнему сохраняло их
изолированность друг от друга, препятствовало объединению
крестьянства, ослабляло его классовую борьбу.
Большой интерес для понимания сущности кадетских способов
проведения аграрной реформы и, в частности, вопроса о местных
комитетах представляет доклад П. Д. Долгорукова. По его
мнению, проведение земельной реформы распадается на четыре
этапа: 1) Государственная дума издает основные положения
предполагаемого земельного закона и закон об учреждении
местных земельных органов; 2) после издания этих общих
положений в губерниях и уездах создаются особые земельные
учреждения, которые занимаются изучением материалов о состоянии
аграрного вопроса на местах и подготовкой проекта земельного
закона; 3) проведение земельного закона через Государственную
думу; 4) землеустроительные работы 171. Местные уездные органы,
как считал Долгоруков, должны строиться на выборных началах
следующим образом: в каждой волости съезд представителей
крестьян (по одному человеку от 10 крестьянских дворов)
выбирает своего представителя в уездный земельный комитет. То же
делают землевладельцы на особом съезде. «Уездный земельный
орган,— говорил Долгоруков,— должен состоять из тех, кому
наделяют землю, т. е. земледельцев, и тех, от кого землю
отчуждают, т. е. землевладельцев»172. Составленный на таких основаниях
уездный земельный комитет созывается его непременным членом,
назначенным центральным землеустроительным учреждением по
представлению губернского комиссара. Долгоруков, успокаивая
землевладельцев, отмечал далее, что деятельность таких
комитетов носит «предварительный, так сказать, осведомительный
характер» и будет контролироваться институтом непременных
членов, подведомственных центральному землеустроительному
учреждению и непричастных к местным интересам 173. В свою
очередь уездный комитет выбирает двух представителей на
губернский съезд, во главе которого должен стоять комиссар,
назначенный Министерством земледелия. Данные, полученные
уездным комитетом, подвергаются пересмотру губернским
комитетом, где основную роль играют помещики и чиновники.
Следующими инстанциями прохождения аграрного законопроекта
(детализированного для каждой губернии) должны были стать
редакционная комиссия при Министерстве земледелия, Государ-
171 «Областное совещание по аграрному вопросу 24—27 ноября 1906 г », стр. 75.
172 Там же, стр. 78.
173 Там же, стр. 79.
220

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
ственная дума, Государственный совет и, наконец, царь. Только
после всей этой бюрократической волокиты, которая, по
признанию самих кадетов, могла тянуться к выгоде помещиков
в течение многих лет, должны были начаться
землеустроительные работы под контролем местных земельных учреждений, где
основную роль продолжали бы играть сами помещики и
представители администрации. Большую работу в деле дальнейшего
выяснения земельного вопроса проделали аграрные комиссии
кадетской партии в Киеве и Харькове. Ими собирались сведения
по губерниям белорусским, литовским и украинским, которые затем
были переданы в центральную аграрную комиссию. Эта комиссия
собралась на свое заседание перед открытием II Государственной
думы 11 — 13 февраля 1907 г.
В аграрной комиссии был поднят вопрос о том, какие шаги
должна предпринять кадетская партия в Думе. Большинство
участников совещания считали, что необходимо прежде всего
отменить изданные правительством в порядке 87 ст. аграрные
указы. Однако вопрос о замене их переходными мерами или
положительной общей реформой вызвал дискуссию. Она началась
после прочтения Мануиловым проекта временных правил об
аренде, выработанных еще аграрной подкомиссией I Думы. Их
сущность сводилась к следующему 1) на ближайший трехлетний срок
за обществами, товариществами и отдельными земледельцами
закреплялась арендуемая ими земля в размере не свыше 5 дес. на
душу; 2) создавались третейские и земельные суды, определяющие
по ходатайству арендаторов «справедливую» арендную цену на
тот же срок 174. Постановка вопроса о переходных мерах была
признаком растерянности кадетской партии после разгрома I
Думы. Они видели, что правительство не идет ни на какие уступки
в аграрном вопросе и категорически возражает против
принудительного отчуждения, без которого, по мнению кадетов, нельзя
прекратить крестьянские выступления. Крестьянство же
выступало за революционное решение аграрного вопроса. В думской
аграрной подкомиссии кадеты и предлагали «срочные меры для
тушения «пожара» в деревне». «Предполагалось,— отмечал
Мануилов,— что такая мера будет первым шагом к аграрной
реформе, которая даст к тому же немедленно ощутимые результаты для
населения» 175. Временные переходные правила кадеты хотели
использовать как своеобразный тактический маневр для
ослабления борьбы в деревне и приобретения политического капитала для
своей партии. Однако они хорошо понимали, что предложенные
174 «Конституционно-демократическая партия. ЦК. Аграрная комиссия.
Протоколы заседаний аграрной комиссии 11—13 февраля 1907 г.» СПб.,
1907, стр 255.
175 Там же, стр. 254.
221

В. В. ШЕЛОХАЕВ
аграрной подкомиссией меры в отношении упорядочения
арендных отношений, касающиеся одной лишь категории крестьянского
населения, не могут решить основную проблему. Поэтому
большинство членов аграрной комиссии выступило за то, чтобы
отложить вопрос о переходных мерах до обсуждения основных
положений аграрной реформы.
На этом совещании были предприняты шаги к дальнейшей
разработке проекта «42-х» и особенно его пункта о
принудительном отчуждении помещичьих земель.
Острую дискуссию на заседаниях вызвал доклад А. А.
Кауфмана «О нормах дополнительного наделения и об отчуждении
владельческих земель». Докладчик сделал попытку внести в
проект «42-х» ряд поправок, которые сводились к следующему;
1) по проекту «42-х» мелкие владения не подлежали отчуждению
независимо от метода их эксплуатации. Кауфман предложил не
отчуждать только те мелкие владения, которые
обрабатываются самими владельцами. Земли же, сдаваемые в аренду, должны
были подвергаться отчуждению; 2) Кауфман предлагал также
расширить круг средних имений, не подлежащих отчуждению176.
Отчуждению не подлежали те средние владения, которые
отвечали следующим условиям: 1) двойная против средней на
крестьянских землях урожайность хлебов; 2) размер заработков
рабочего населения превышает (по расчету на десятину) валовую
доходность десятины земли в условиях крестьянского
хозяйства; 3) наличие технических производств, сохранение которых
не гарантировано при ликвидации помещичьего хозяйства.
Кауфман выступил также против установления при
дополнительном наделении каких-либо норм (трудовой или потребительной).
Эти предложения Кауфмана подверглись всестороннему
разбору и критике. Н. Н. Кутлер, И. И. Петрункевич и В. Е. Якуш-
кин резко выступили против отчуждения мелких владений
независимо от методов их эксплуатации. «Аграрная комиссия,—
заявил Кутлер,— признает, что распространение отчуждения на
эти участки с более общей точки зрения нецелесообразно», так
как это может увеличить число врагов аграрной реформы177.
Оппоненты Кауфмана указывали, что его предложение ведет к
национализации земли. Большинство членов аграрной комиссии
отвергли требование отчуждения мелких владений и решили
остаться в этом вопросе на точке зрения проекта «42-х».
176 В думской аграрной комиссии размер среднего имения был определен в
150—200 дес, приблизительно в пределах земского ценза
(«Конституционно-демократическая партия. ЦК. Аграрная комиссия», стр. 297). Однако
члены аграрной комиссии Н. Н. Кутлер и Н. Н. Черненков считали, что
эта грань при проведении реформы будет «поднята значительно выше»
(там же, стр. 296—297).
177 Там же стр. 287.
222

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
Второе предложение Кауфмана о расширении круга средних
имений, не подлежащих отчуждению, встретило противодействие
со стороны многих членов аграрной комиссии (В. Е. Якушкина,
А. А. Зубрилина, М. А. Трофимова и В. А. Розенберга).
«Хозяйственных оснований к охране среднего землевладения,—
говорил левый кадет В. А. Розенберг,— я не усматриваю. Но я думаю,
что нет и политических оснований. Год назад можно было
говорить о том, что с политической точки зрения для государства
полезно сохранить средний поместный класс. Теперь вы знаете,
хотя бы по земской жизни и выборам в Государственную думу,
где лежат симпатии и интересы этого класса»178. Однако при
голосовании большинством в шесть голосов против пяти было
принято предложение Кауфмана, но с оговоркой, чтобы два
первых признака были соединены вместе, а третий признак должен
быть исключен как самостоятельный179. На вопрос Кутлера,
насколько сократится при этом земельный фонд, Кауфман
привел две цифры: по подсчетам С. Н. Прокоповича — на 10 млн.,
П. Мигулина — на 7 млн. дес. Таким образом, в этом пункте
кадеты сделали шаг назад по сравнению с проектом «42-х».
Предложение Кауфмана рообще отказаться от определения каких-
либо норм наделения и исходить из фактически сложившихся
отношений населения к земле было принято комиссией с
некоторыми поправками.
На совещании был поднят вопрос об ограничении круга лиц,
подлежащих дополнительному наделению по проекту «42-х».
Часть членов комиссии — А. А. Мануилов, В. А. Розенберг
и другие настаивали на том, чтобы право дополнительного
наделения получило все приписное к обществу население 180.
Н. Н. Черненков, Н. А. Бородин и Н. Н. Кутлер настаивали на
наделении только наличного населения. «Если бы,—
говорил Кутлер,— реформа была распространена на все приписное
население, то, во-первых, для этого не хватило бы земельного
фонда, и, во-вторых, и распределение получилось бы не
равномерное; те общины, у которых большой отход, получат земли
больше, чем те, у которых отход невелик. Я считаю, что наделе-
ление должно производиться только на наличное население» 181.
Большинство членов совещания пришли к выводу что «наделение
должно производиться на наличное население»182. На совещании
было окончательно решено, что наделение землей должно
производиться на «коллективные единицы»— общины и специально кон-
178 Там же, стр. 297.
179 Там же, стр. 319.
180 Там же, стр. 261, 273.
181 Там же, стр. 273.
182 Там же, стр. 291.
223

В. В. ШЕЛОХАЕВ
струируемые для этой цели поземельные союзы для крестьян,
ведущих подворное хозяйство.
Анализ деятельности аграрной комиссии показывает, что в
начале 1907 г. кадеты сделали определенный поворот вправо в
аграрном вопросе. Подобный факт был вполне закономерным
явлением, который вытекал из объективных условий, нашедших
свое место в период революции, когда кадеты от заигрывания с
революцией переходят к налаживанию связей с правительством.
30 апреля 1907 г. кадеты внесли во II Государственную думу
аграрный законопроект, который существенным образом
отличался от проекта «42-х». Кадеты выбросили из него пункт о
государственном земельном фонде и увеличили круг изъятий из
общего правила принудительного отчуждения помещичьей земли.
Дополнительный отвод крестьянам земли должен был
производиться теперь в собственность. Половину расходов по выкупной
операции должны были нести сами крестьяне. Таким образом,
кадеты выбросила из своего перводумского проекта
«Социалистический привкус», по выражению П. Н. Милюкова, т. е. всякий
намек на национализацию земли 183.
«Мне кажется, господа,— заявил Кутлер,— что можно
представить себе те политические условия, при которых законопроект
о национализации земли мог бы получить силу закона, но я
не могу представить себе в ближайшем будущем тех
политических условий, при которых этот закон мог бы быть
действительно осуществлен» 184.
После опыта I Думы крестьянство России отвернулось от
кадетской аграрной программы, и кадетской партии не оставалось
ничего другого, как еще раз попробовать убедить,— но на этот
раз больше правительство, чем крестьянство,— в
«оптимальности» своего аграрного проекта. «Будем просто требовать
одного,— говорил Кутлер,— помогать крестьянам в их
малоземелии, не усложняя этой задачи какими-нибудь иными формами,
которые могут затруднить эту реформу, сделать ее химеричной
или фантастичной» 185.
Основная цель внесенного проекта, по признанию самих
кадетов, «это расширение крестьянского землепользования» 186.
В проект был введен новый источник для дополнительного
наделения — земли Крестьянского банка, но в то же время
увеличены изъятия от принудительного отчуждения. Новыми по
сравнению с проектом «42-х» были пункты- о неотчуждении надельных и
183 П. Н Милюков. Воспоминания, т. 1, стр 420—421.
184 «Государственная дума. Второй созыв Стенографические отчеты 1907 г.
Сессия вторая», т. I. СПб., 1907, стлб 733.
185 Там же, стр. 731—741.
186 Там же, стр. 734.
224

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905 — 1907 ГГ.
других соответствующих им земель (такое уточнение вызывалось
стремлением кадетов опровергнуть утверждения правительства
и правых депутатов, обвинявших их в желании отнять у
крестьян надельную землю); о сохранении за помещиками
(в случае, если они того пожелают) участков, не превышающих
трудовой нормы, независимо от методов ведения ими хозяйства;
о сохранении за владельцами земель, необходимых для
функционирования промышленных предприятий.
В проекте особо оговаривалось, что в районах, где ведется
сельскохозяйственное техническое производство, которое
обеспечивается сырьем с земель, принадлежащих владельцам этих
предприятий, или из других крупных помещичьих хозяйств,
закон должен установить особый порядок и последовательность
при отчуждении этих земель Кутлер, останавливаясь на этом
пункте, отмечал, что на тех землях, где выращиваются
технические культуры, существует высокая производительность
труда. Поэтому «ради этих культурных оазисов,— говорил он,—
уместно, конечно, сделать известное отступление от общего
начала принудительного отчуждения земель, уместно установить
известную постепенность в переходе культурных
частновладельческих земель к крестьянам, дабы дать возможность мелкому
крестьянскому землевладению приспособиться к выполнению
новых задач, которые оно должно осуществить» 187.
Безусловному отчуждению по проекту подлежали: а) земли,
обычно сдаваемые (до 1 января 1907 г.) в аренду, б) земли
помещиков, превышающие для данной местности высший размер
владения (не считая леса), который определялся местными
подготовительными учреждениями. Более подробной разработке
были подвергнуты пункты о порядке принудительного
отчуждения лесных массивов. К естественным лесам, которые могли
быть отчуждены по проекту «42-х», добавлялись
«искусственные лесонасаждения, которые отчуждались на общих
основаниях» 188.
В проекте большое внимание уделялось определению
условий вознаграждения помещиков за принудительно
отчужденные у них земли. Новым моментом здесь было то, что они
устанавливались теперь в зависимости от разрядов и способов
эксплуатации земли 189. Для земель, которые обычно сдаются в
аренду и обрабатываются крестьянским инвентарем,
нормальная доходность исчисляется применительно к условиям
местного крестьянского хозяйства, для обрабатываемых самими вла-
187 Там же, т. II СПб , 1907, стлб 1200
188 «Конституционно-демократическая партия ЦК Аграрная комиссия»,
стр. 454.
189 Там же, стр. 454—455
225

В. В ШЕЛОХАЕВ
дельцами и их инвентарем — применительно к условиям
частновладельческого хозяйства (ст. 25). Специальная статья (28)
оговаривает при этом, что для этих земель может быть
произведена специальная оценка по данным о действительном доходе
за ряд лет, поскольку, однако, размер дохода не определяется
пониженною, против обычных местных цен оплатою труда
сельскохозяйственных рабочих 190.
Таким образом, под влиянием революционных событий и
выступлений крестьянских депутатов в I Думе кадеты пошли в этом
вопросе на некоторое ущемление интересов владельцев
крупнейших крепостнических латифундий (принцип определения
доходности имений, исходя из условий крестьянского хозяйства), в
значительной мере определявших всю политику правительства.
Эта мера носила ярко выраженный тактический характер и
была сбалансирована упоминавшимися выше мерами,
призванными более полно обеспечить интересы среднего помещика.
Помещичий характер кадетского законопроекта в период
подготовки к созыву II Думы стал еще более очевидным.
Именно поэтому он вызвал самую резкую критику со стороны левых
депутатов II Думы. «В общем принцип справедливой оценки,—
заявил социал-демократ Серов (Саратовская губерния),— есть
не что иное, как резиновый принцип, и его можно растягивать
и гнуть по сторонам по произволу, и легче всего он
растягивается в сторону капиталистических интересов. Нет, господа,
подальше от такой оценки, подальше от такой справедливости».
Дальнейший шаг в сторону уступки помещикам был сделан
и в определении процедуры уплаты вознаграждения. Если по
проекту «42-х» оно выдавалось ценными бумагами, то во II
Думе кадеты решили расплачиваться с помещиками наличными
деньгами. По проекту дополнительное наделение крестьян
землей должно было производиться в постоянное пользование «по
возможности до пределов, соответствующих потребительным его
нуждам» 191. В этом пункте мы также наблюдаем дальнейший
сдвиг кадетов вправо. Если на III съезде партии они говорили
о доведении крестьянских наделов до потребительной нормы как
о принципиальном желании, а в I Думе — просто о желании, то
во II Думе они хотят реализовать эти планы лишь по
возможности.
Кутлер, категорически выступивший против наделения
крестьян по трудовой норме, предложенной трудовиками, заявил,
что наделение всех и каждого желающего обрабатывать земли
190 «Государственная дума. Второй созыв. Стенографические отчеты, 1907 г.
Сессия вторая», т. I, стлб. 1495.
191 «Конституционно-демократическая партия. ЦК. Аграрная комиссия»,
стр. 446.
226

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905—1907 ГГ.
по трудовой норме есть вещь, «совершенно неосуществимая».
Он выразил сомнение, что земли хватит и для доведения
крестьянских наделов до той нормы, которая была установлена в 1861 г.192
Фактически проект не установил каких-либо конкретных норм
наделения, передав все дело в руки местных земельных
учреждений.
Проект предоставлял право местным земельным
учреждениям для каждого уезда (если уезд неоднороден по своим
условиям, то для каждой его части отдельно) устанавливать
нормальный размер земельного обеспечения, до которого «в пределах
имеющегося запаса земли и при наличной возможности добровольного
выселения должно быть доводимо количество земли у трудового
малоземельного населения» (ст. 1) 193. В основу определения
этого «нормального размера» берутся данные о существующих
средних размерах землепользования на надельных, собственных и
арендуемых землях «той части населения, которая ведет
самостоятельное хозяйство, не нанимая и не отпуская из своего
состава сельскохозяйственных рабочих (батраков)» 194. Причем
этот расчет делается на душу обоего пола при общинном ведении
хозяйства или на отдельное домохозяйство при подворно-нас-
ледственном владении. Если имеющегося запаса земли для
обеспечения местного населения при условии соблюдения ст. 1
недостаточно, то земельные учреждения имеют право уменьшать
норму наделения. Кадеты в проект ввели пункт,
ограничивающий круг лиц, подлежащих наделению, исключительно
наличным населением. Правда, кадеты предоставили право местным
земельным органам включать в счет наличного трудового
населения и те семьи, которые пожелают вновь обзавестись своим
хозяйством, если для них будет установлена действительная
возможность восстановления хозяйства (см. прим. к ст. 6).
Однако это была всего лишь простая оговорка. При обсуждении
этого пункта Кутлер прямо заявил, что «партия народной свободы
предлагает дать землю только крестьянам и земледельцам
других сословий, в настоящее время сидящих на земле и от нее
живущих» 195. Отвод земли производился при общинном владении
на общину в целом, при подворно-наследственном — по
именному списку. Кадеты в то же время отмечали, что земельный
закон не должен предрешать условий пользования землей внут-
192 «Государственная дума. Второй созыв. Стенографические отчеты. 1907 г.
Сессия вторая», т. I, стлб 731.
193 «Конституционно-демократическая партия ЦК. Аграрная комиссия»,
стр. 447.
194 Там же.
195 «Государственная дума. Второй созыв. Стенографические отчеты. 1907 г.
Сессия вторая», т. I, стлб. 737.
227

В. В ШЕЛОХАЕВ
ри этих единиц. «Надо,— говорил Кутлер,— предоставить
крестьянам устроиться так, как им удобно» 196.
Проект закреплял за арендаторами участки арендуемой ими
земли в постоянное пользование в пределах установленной
для данной местности нормы. В случае недостачи арендуемой
земли до нормы должно было производиться дополнительное
наделение землей на общих основаниях.
За отведенные земли крестьяне должны были уплачивать
поземельный налог. В него включалась и сумма выкупа за
принудительно отчуждаемые помещичьи земли, составлявшая, по
расчету самих кадетов, около 3 млрд. руб. Справедливую критику
этого пункта кадетского проекта дал социал-демократ
Церетели. «Выкуп, предлагаемый кадетами,— говорил он,— есть
новая петля, надеваемая на шею обнищавшего крестьянства, есть
новые выкупные платежи, которые на несколько миллиардов
превосходят те платежи, которые были наложены в 1861 г.,
ибо земли приходится выкупать гораздо больше» 197.
Одновременно с аграрным законопроектом кадеты внесли
в Думу законопроект «О подготовительных учреждениях по
земельным делам», в основу которого был положен доклад
Долгорукова, рассмотренный нами выше. Единственным
новшеством было в нем то, что составители проекта решили ввести в
состав подготовительных земельных органов представителей от
крестьян в двойном размере против помещиков 198.
Кадетский аграрный законопроект не встретил в Думе
поддержки ни справа, ни слева Правительство видело в нем
полунационализацию, полуэкспроприацию помещичьих земель и
стремилось доказать, что «переход земель из рук
частновладельческих в крестьянские не оправдывается интересами
общегосударственными в широком смысле этого слова, так как переход
этот неминуемо поведет, хотя бы и временно, к худшей
эксплуатации, а следовательно, и к меньшей продуктивности земель,
которые отойдут к крестьянам» 199. Правительство
категорически заявляло, что помещичья собственность является
неприкосновенной и что крестьяне не «доросли» до восприятия
помещичьей земледельческой культуры и по-прежнему требуют
«отеческой» опеки помещика.
Антинародная природа кадетской партии отчетливо
проявилась в их тактике по отношению к левым партиямг выражав-
196 «Государственная дума Второй созыв Стенот рафические отчеты 1907 г.
Сессия вторая», т I, стлб 731—741.
197 Там же, т. II, стлб 1229
198 «Законодательные проекты и предложения партии народной свободы»,
стр. 317
199 «Государственная дума Второй созыв. Стенографические отчеты 1907 г.
Сессия вторая», т. I, стлб 696.
228

АГРАРНАЯ ПРОГРАММА КАДЕТОВ В 1905 —1907 ГГ.
шим интересы народных масс. Кадеты старались «не замечать»
проекты социал-демократов. Эсеровский проект «социализации»
земли они объявили «утопичным» и неприемлемым для России.
Однако кадеты не могли пройти мимо проекта трудовиков
(проект трудовиков, внесенный во II Думу, повторял
основные положения проекта «104-х»), на стороне которого стояло
большинство крестьянских депутатов. Кутлер — докладчик
кадетской партии по аграрному законопроекту — категорически
выступил против проекта трудовиков. Он подверг критике
пункт трудовицкого проекта о предоставлении гражданам права
на землю по трудовой норме200 «Итак, господа,— заявил он,—
право на землю по трудовой норме не есть ли право войти в
помещение, в котором все места уже заняты?» Кутлер прямо
указал, что «партия народной свободы не предлагает создавать
никакого права на землю» 201. Проект трудовиков, по мнению
кадетов, стремится «изменить в корне все существующие
земельные отношения» 202. Таким образом, проект, который выражал
интересы всего российского крестьянства, оказался
неприемлемым для партии кадетов
Важнейшим моментом, показывающим классовую сущность
кадетской партии и ее поворот в сторону контрреволюции,
явилось обсуждение формулы перехода к очередным делам по
аграрному вопросу. Как известно, социал-демократы, эсеры и
трудовики настаивали на введении в эту формулу пункта о
принудительном отчуждении помещичьих земель, который явился бы
руководящим указанием для дальнейших работ думской аграрной
комиссии. Кадетское руководство выступило с заявлением, что
формула о принудительном отчуждении опасна и может привести
к новому разгону Думы. В то же время введение в формулу
перехода лозунга принудительного отчуждения без всяких
оговорок не могло устроить кадетов как выразителей интересов
помещиков и сближало бы их с революционными партиями, что
в этот период уже явно не устраивало кадетов. «Я полагаю,—
говорил Булгаков,— что принудительное отчуждение в
программе правительства, принудительное отчуждение в
программе партии народной свободы, принудительное отчуждение в
программах партий, левее этой фракции стоящих, это все вещи
различные. Здесь речь идет не столько о том, «что», сколько о
том, «как»»203.
Совершенно понятно, что левые партии стояли за
революционное разрешение аграрного вопроса, кадеты же с этим никак не
200 Там же, стлб. 731.
201 Там же, стлб. 739
202 Там же, стлб 730
203 Там же, стлб. 1241.
229

В В ШЕЛОХАЕВ
могли согласиться. 26 мая Дума большинством в 238 голосов
(кадеты и правые) против 191 (социал-демократы, эсеры и
трудовики) решила, что «заключать прения по аграрному вопросу
принятием какого-либо перехода к очередным делам не надо».
Кадетский аграрный вариант преобразования аграрных
отношений в России потерпел полный провал.
Подводя итоги, можно сказать, что аграрная программа
кадетов была программой буржуазного либерализма со всеми
присущими ему органическими пороками. В сущности своей
она была не только утопичной, но и глубоко
антидемократичной. И именно поэтому народные массы не пошли за
либеральными интеллигентами из кадетской партии, а выступили за
всестороннюю поддержку революционно-демократических партий.
Лавирование кадетов между реакцией и революцией, между
помещиками и крестьянством привело к тому, что они
«...бесславно сошли со сцены, не одержав ни единой победы» 204.
Попытка кадетов стать в период первой русской революции
вождем крестьянских масс потерпела крушение.
204 В. И. Ленин. Полн. собр. соч,, т, 19, стр. 212.

ГОСУДАРСТВЕННО-МОНОПОЛИСТИЧЕСКОЕ
РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
В РОССИИ
И. М. Каменецкая
Монополии в сахарной промышленности занимали оcoбoe
место в системе российского монополистического капитализма.
Процесс монополизации отрасли начался в 80-е годы XIX в.,
сразу приобрел устойчивые, зрелые формы, протекал на чисто
российской основе и никак не был связан с влиянием
иностранного капитала
«Секрет» ранней и успешной монополизации объяснялся не
только высоким уровнем капиталистического обобществления
производства, но и активным государственным вмешательством
в дела сахарной промышленности, которое широко
практиковалось уже в домонополистический период и имело в своей
основе тесное переплетение в рамках отрасли интересов крупного
землевладения, крупного капитала и фиска. Государственное
вмешательство ускоряло и облегчало процесс монополизации
сахарной промышленности, а затем, по мере усиления
монополистического капитала, переросло в беспрецедентную
всеохватывающую систему государственно-монополистического
регулирования, подобной которой не знали другие отрасли
российской экономики. Государственно-монополистическое
регулирование охватило не только производство и реализацию сахара
на внутреннем рынке, но и его экспорт. В связи с этим
обобществление производства достигло наивысшего, возможного при
капитализме предела и тем создало полнейшие
материально-организационные предпосылки социалистических преобразований.
Сахарную промышленность В. И. Ленин относил к числу
наиболее монополизированных отраслей, где перерастание
монополистического капитализма в
государственно-монополистический происходило особенно наглядно 1. В. И. Ленин вскрыл
социально-экономическую базу возникновения и сущность
государственно-монополистического капитализма в сахарной
промышленности, при котором государство «контролировало,
регулировало производство — в пользу магнатов, богачей», и результа-
1 См. Б. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 191.
231

И М. КАМЕНЕЦКАЯ
том такого антинародного регулирования было «хищение
народного труда, рутина и застой, обогащение Бобринских и
Терещенок» 2.
Учитывая высокий уровень обобществления производства,
тесную связь с банками и государственно-монополистическое
регулирование в сахарной промышленности, В И. Ленин считал ее
технически и культурно готовой к социалистическим
преобразованиям.
В советской историко-экономической литературе
монополизации сахарной промышленности специально посвящено лишь
исследование М Я Гефтера 3. Автором впервые дан обобщенный
очерк социально-экономических особенностей развития сахарной
промышленности и анализ основных этапов ее монополизации с
90-х годов XIX в до кануна первой мировой войны, раскрыто
своеобразное переплетение частной капиталистической монополии
и государственного регулирования. Однако при большом
научном значении работа Гефтера не могла, естественно, исчерпать
всех вопросов, связанных с монополизацией этой отрасли.
Отдельные вопросы монополизации сахарной промышленности
рассматриваются также в общих работах по истории отрасли или
экономики России в период империализма 4
Недостаточная изученность проблемы привела к ряду
ошибочных суждений. Так, широкое распространение в научной и
учебной литературе получило представление, что в сахарной
промышленности существовал единый синдикат, с которым
порой отождествляют Всероссийское общество сахарозаводчиков.
Вызывает возражение и укоренившаяся точка зрения, сводящая
государственно-монополистическое регулирование к
правительственной «нормировке» производства и выпуска сахарного песка
на внутренний рынок 5
Между тем анализ многочисленных источников позволяет
прийти к выводу, что «нормировка» составляла лишь одно звено
2 В И Ленин Полн. собр соч , т 34, стр 168 — 169
3 М Я Гефтер Из истории монополистическою капитализма в России
(Сахарный синдикат) —«Исторические записки», 1951, т 38, стр 104—154.
4 П А Хромов Очерки экономики России периода монополистического
капитализма М , 1960, Г А Дихтяр Внутренняя торговля в
дореволюционной России М., 1960, Я Ливший. Монополии в экономике
России М , 1966, А И Корчинский В И Ленин о монополистическом
объединении сахарозаводчиков и национализации сахарной промышленности —
«Труды Киевского технологического института пищевой промышленности»,
1960, № 23 и др
5 Г. А Дихтяр Указ. соч , А И. Корчинский Указ статья, П И. Ля-
щенко История народного хозяйства СССР, изд 4-е М., 1956; К Г Воб-
лый Опыт истории свеклосахарной промышленности России, т I M.,
1928, В А Гречухин Некоторые вопросы развития сахарной
промышленности в дореволюционной России.— «Сахарная промышленность», 1957,
№ 9
232

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
в сложной системе государственно-монополистического
регулирования По мере усиления монополистической верхушки
сахарозаводчиков система государственно-монополистического
регулирования усложнялась и включала наряду с «нормировкой» уже
не только традиционные методы использования государственных
средств, протекционистской политики, но и всей системы
акцизного и акционерного законодательства в сахарной
промышленности, а главное —государственно-монополистическое регулирование
было распространено и на экспорт сахара Регулирование сахарного
экспорта увенчало всю систему
государственно-монополистического регулирования отрасли, ибо позволяло жестко
нормировать не только внутренний, но и сопредельные рынки сбыта
сахара в Финляндии и Персии, а также отстоять с помощью
государственного вмешательства позиции на мировом сахарном рынке.
Исходя из этого, в настоящей работе анализируется
объективная основа и качественно различные этапы формирования,
а также каналы и методы государственно-монополистического
регулирования сахарной промышленности с конца XIX в до
1914 г...6
*
Свеклосахарная промышленность в России возникла в
начале XIX в на базе дворянского землевладения, а ее развитие
отражало процесс капитализации помещичьего хозяйства
Проникновение торгово-промышленного капитала в эту отрасль началось
в 40-е годы XIX в. и усилилось после реформы 1861 г На почве
совпадения интересов дворян-предпринимателей и буржуазии
нередко создавались своеобразные товарищества на паях, где
одна сторона владела землей, а другая имела свободный капитал
и искала ему прибыльное применение
В И. Ленин отмечал этот процесс усиленного помещичьего
предпринимательства и возрастающую зависимость дворянства
от крупного капитала Иронически высмеивая «романтиков» из
дворян, заявлявших, что «дворянство не должно превращаться
в биржу», В И Ленин писал: «Зелен виноград! Превращаться
в биржу дворянство «не должно», потому что на бирже требуются
солидные капиталы, а господа вчерашние рабовладельцы
прожились в пух и прах. Для широкой массы их не превращение в
биржу, а подчинение бирже, подчинение рублю стало давно
совершившимся фактом. И в погоне за рублем «высшее сословие»
давно уже занимается такими высокопатриотическими делами,
6 Автор сознательно ограничивает хронологические рамки исследования,
поскольку уже в этот период, свободный от специфики военной экономики,
вполне сложилась система государственно-монополистического
регулирования
233

И М КАМЕНЕЦКАЯ
как производство сивухи, устройство сахароваренных и других
заводов»7.
Высокие цены на сахар обеспечивали значительные прибыли
не только сахарозаводчикам, но и помещикам — плантаторам
свеклы, чем в значительной мере объяснялась относительная
устойчивость дворянского землевладения в главных
сахаропроизводящих районах. За 1862—1914 гг дворянство потеряло по
Европейской части России 54%, по Украине — 53, а по трем главным
сахаропроизводящим губерниям Украины (Киевской, Подольской,
Волынской) — только 30% своих земель 8 Оборотной стороной
этого процесса было более быстрое обезземеливание крестьян
сахаропроизводящих губерний, чем в целом по Украине: если за
1874—1905 гг. крестьянство Украины потеряло 16,5% своих
земель, то в Киевской, Волынской и Подольской — более 24% 9.
Относительная устойчивость дворянского гемлевладения
придавала прусскому пути развития капитализма в сельском
хозяйстве сахаропроизводящих губерний наиболее откровенный вид.
Уже одно это обеспечивало сахарной промышленности
разностороннее покровительство царизма. Недаром С Ю Витте
признавал, что «покровительство промышленности сахарной истекало не
из чувства и не из стремления правительства как промышленника,
а скорее из чувства и из стремления правительства как агрария»10.
Прямое воздействие на государственный аппарат облегчалось
также политическим влиянием титулованных
сахарозаводчиков Так, бессменный председатель Всероссийского общества
сахарозаводчиков граф В. А. Бобринский был одно время
министром путей сообщения; А. А. Абаза — участник
монополистического соглашения сахарозаводчиков был в 1880—1881 гг.
министром финансов, а затем директором Департамента законов
Государственного совета и членом Комитета министров, близок к
сахарозаводчикам был видный сановник Н. X. Бунге — министр
финансов в 1881 —1887 гг , а затем председатель Комитета
министров.
Помимо классово дворянских интересов, с сахарной
промышленностью царизм связывали также интересы фиска, поскольку
акциз с сахара служил важным источником государственных
доходов и занимал по своим размерам среди косвенных налогов
второе место после питейного. Высокие цены на сахар позволяли
увеличивать одновременно и размер акциза, вся тяжесть ьоторо-
7 В И. Ленин Полн. собр. соч., т. 4, стр 419
8 М. А. Рубач. Социальная структура аграрных отношений и классовое
расслоение крестьянства в украинской деревне (на правах рукописи).
М , 1960, стр. 6.
9 Подсчитано по сборнику «Сельское хозяйство Украины» (Харьков, 1923,
стр 103).
10 «Вестник сахарной промышленности», 1910, № 20, стр. 659.
234

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
го ложилась на потребителя. Так, за время деятельности
монополистического союза сахарозаводчиков (1887 — 1895 гг.)
монопольные цены на сахар позволили увеличить акциз в 2,6 раза
(с 65 коп до 1 руб. 75 коп. с пуда песка), при этом ежегодный
сахарный доход казны возрос в 3 раза и составил за весь период
252,6 млн. руб. 11
Совпадение интересов крупного капитала, крупного
землевладения и царизма обеспечивало сахарной промышленности
разностороннее государственное покровительство, при котором
наиболее наглядно проявлялась общая направленность
экономической политики царизма. Во второй половине XIX в.,
отражая неизбежный процесс капитализации экономики, царизм
вынужден был «форсировать» развитие капитализма, но в
силу своей классово дворянской природы делал это не
последовательно. С одной стороны, активное государственное
вмешательство в дела сахарной промышленности уже в
домонополистический период имело целью создать наиболее благоприятные для
сахарозаводчиков условия на внутреннем рынке, помочь им
выйти на мировой рынок; особые «воспособления» служили
спасению сахарозаводчиков в годы кризисов. С другой стороны,
государственное вмешательство преследовало и более узкие
классово дворянские цели- покровительство титулованным
сахарозаводчикам и стремление сохранить малые дворянские заводы
с ненормально высокими издержками производства, а также
упрочение положения помещичьих свекловичных плантаций с
живыми пережитками крепостничества.
Сахарная промышленность выросла под защитой
протекционизма. Начиная с 40-х годов XIX в., таможенные пошлины
на ввозимый сахар были неизменно высокими и составляли по
таможенному тарифу 1891 г. 130% к издержкам
производства пуда сахара. Такой сверхпротекционизм приобретал
типичный для периода монополистического капитализма
наступательный характер, обеспечивая за счет монопольно высоких цен
внутреннего рынка возможность демпингового экспорта.
Проникновению на внешней рынок содействовала и система
возврата акциза при экспорте, а также прямые и скрытые,
возвратные и безвозвратные вывозные премии за счет
государственных средств экспортерам российского сахара. Вопросы о
природе и назначении экспортных премий достаточно освещены 12.
Следует, однако, подчеркнуть, что безвозвратные премии прак-
11 Подсчитано по данным ЦГИА СССР, ф. 1263, Комитет министров
(1802—1905 гг ), оп 2, д 5138, л. 892.
12 М Я Гефтер Указ статья, И. М Каменецкая Возникновение
монополии в свеклосахарной промышленности — «История СССР», 1965,
№ 6
235

И М КАМЕНЕЦКАЯ
тиковались лишь при вывозе на азиатский рынок и имели целью
его завоевание. Об этой стороне безвозвратных премий
откровенно писал Н. X. Бунге- «Но если премии как орудие
экономическое бесцельны, то нельзя этого сказать о них как о мере
политической, когда дело идет о завоевании новых рынков и
упрочении своего влияния в странах, отставших в торговом и
промышленном отношениях» 13. За семь лет экспорта с премией вывоз
сахара по азиатской границе увеличился почти в 12 раз (со
154 тыс. пудов в 1885 г. до 1,8 млн. пудов в 1891 г.) и во все
последующие периоды устойчиво держался на этом уровне 14. Таким
образом, уже с 80-х годов XIX в. азиатский рынок становился
тем районом, где, как указывал В. И. Ленин, интересы крупного
капитала и царизма переплетались, причем царизм использовал
не только монополию военной силы, но и чисто
капиталистические методы экспансии.
Поощрению сахарозаводчиков из средств казначейства
служила и скрытая беспроцентная ссуда, которую содержала
льготная система взимания акциза. Акциз с сахара уплачивался не
при выпуске продукции с завода, как в других отраслях, а в
особые сроки, удаленные от времени фактической реализации
сахара. Поэтому в обороте предприятий длительное время
оставались казначейские средства на сумму причитающегося с них
акциза. В годы кризиса 80-х годов действовали еще и отсрочки
в платежах акциза и погашения экспортной премии. Этими
дополнительными льготами только в 1886 г. воспользовалось 35%
сахарных заводов на сумму 3,4 млн. руб 16
В интересах помещичье-буржуазной верхушки
сахарозаводчиков широко использовались и средства Госбанка как
путем предоставления временного, чрезвычайного кредита в период
кризисов перепроизводства сахара в 1876 и 1885 гг., так и с
помощью расширения обычного кредита. Так, в 1885—1886 гг.
только через Киевскую контору Госбанка сахарозаводчикам был
открыт временный кредит на сумму 5 млн. руб., дополнительный
кредит под залог сахара — в 1,2 млн. руб. и кредит на общих
основаниях — в 17,3 млн. руб. 16
Итак, в 80-е годы XIX в. в период перерастания
домонополистического капитализма в империализм государство активно
вмешивалось в дела сахарной промышленности в интересах
помещичье буржуазной верхушки. Однако для поддержания
устойчивости воспроизводства старые методы протекционистской по-
13 ЦГИА СССР, ф. 574, Департамент неокладных сборов (1863—1869 гг.),
оп 3, д 1602, л. 7.
14 Подсчитано по данным ЦГИА СССР, ф. 1263 оп 2, д 5138, л. 895.
15 ЦГИА СССР, ф. 574, оп 3, д 1600, л 33.
16 Там же, ф. 587, Государственный банк (1860—1917 гг.), оп. 56, д 1024,
лл. 120, 123.
236

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
литики оказывались в новых условиях недостаточными.
Поэтому сахарозаводчики все настойчивее делали попытки чисто
монополистического регулирования путем искусственного
ограничения производства и предложения сахара на внутреннем
рынке. Осуществить такое регулирование предполагалось не
через частную капиталистическую монополию, а через
казенную «нормировку», т. е. ограничение сахаро-песочного
производства в обязательном для всех сахарозаводчиков порядке и
во всероссийском масштабе. Проект такой нормировки был
выработан в 1886 г. на съезде сахарозаводчиков, но вызвал
сопротивление в среде самих сахарозаводчиков, поскольку был
направлен в основном к ограничению новых и расширяющихся
заводов.
Разногласия в среде сахарозаводчиков, боязнь задеть
интересы малых дворянских сахарных заводов и помещиков —
плантаторов свеклы, а также отрицательное отношение к проекту
общественного мнения побудили правительство отклонить
прошение о нормировке. Официальные круги вместе с тем одобряли
идею нормирования сахарного рынка, откровенно толкая к
этому шагу самих сахарных магнатов.
В 1887 г. в сахаро-песочном производстве возник первый
монополистический союз сахарозаводчиков (1887—1895 гг.).
Процесс монополизации проходил на базе высокой
концентрации производства, концентрации и централизации капитала,
особенно значительных в Юго-Западном крае. Крупные заводы
с годовым производством свыше 100 тыс. пудов составляли 46,4%
общего числа сахарных заводов по России и 53%— по
Юго-Западному краю 17. Привилегированная помещичье-буржуазная
верхушка сахарозаводчиков этого края контролировала более
половины производства сахара в стране, пользовалась политическим
влиянием и была инициатором и руководителем
монополистического союза сахарозаводчиков.
Возникновение и оформление монополистического союза было
ускорено и облегчено тесной связью помещичье-буржуазных
верхов сахарозаводчиков с государственным аппаратом. Царское
правительство помогло благородным дворянам-помещикам
«устроить стачку миллионеров-сахарозаводчиков для повышения цен
и увеличения прибыли» 18,— отмечал В. И. Ленин. Недаром
инициаторы соглашения, стремясь легализоваться, объявили, что
они действуют, «вполне сознавая необходимость исполнения
основной мысли г. министра финансов, т. е. освобождение
внутреннего рынка от гнетущего излишка, и имея в виду неоднократные
17 Подсчитано по «Отчету Департамента неокладных сборов за 1888 г.»
(СПб , 1889, стр. 215)
18 В. И. Ленин. Полн собр. соч , т. 5, стр. 87.
237

И М КАМЕНЕЦКАЯ
указания на необходимость с нашей стороны добровольного
между нами взаимного согласия по этому предмету» 19.
Союз сахарозаводчиков принадлежал к крупнейшим
монополистическим союзам своего времени и объединял в первый год
действия соглашения 78%, а в 1895 г.— 91% производства сахара
в стране. Монополистическое соглашение не регламентировало
непосредственно производство сахара, но в условиях усиленного
экспорта строго ограничивало его поступление на внутренний
рынок. Это позволяло устанавливать высокие цены на сахар и
тем достигать монопольной прибыли.
Не останавливаясь в данной статье на деятельности союза
сахарозаводчиков, отметим лишь, что царизм по многим линиям
открыто участвовал в делах сахарной монополии20. Так, ее
контрагентами были Тимашевский удельный сахаро-песочный завод
и Дерюгинский, принадлежавший членам царской семьи.
Участие этих заводов в частной нормировке служило наглядным
доказательством легализации союза сахарозаводчиков.
Высшие правительственные органы неизменно поддерживали
монополистов-сахарозаводчиков, особенно активно вмешиваясь
в дела сахарной монополии в критические моменты. Один из таких
моментов наступил в 1892/93 г., когда в результате всей
предшествующей деятельности союза сахарозаводчиков Россия была
поставлена перед угрозой сахарного голода и необходимостью
импорта сахара. За первые шесть лет деятельности монополии
(1885/86—1892/93 гг.) число сахарных заводов сократилось на 7,1%,
размер посевных площадей под свеклой — на 11,2, производство
сахара — на 16,2%; возник острый недостаток сахара, а цены
превысили установленные монополией, обеспечивая скандально
высокие прибыли (в среднем 1 руб. 55 коп. на пуд песка) 21. Под
влиянием высоких цен усилилась борьба за квоты внутри
монополии, оживилась деятельность аутсайдеров. Союз
сахарозаводчиков терял силу, и Министерство финансов сочло возможным
открыто вмешаться в дела сахарной монополии. В 1893 г. министр
финансов созвал совещание сахарозаводчиков, на котором
предложил продлить соглашение и даже расширить круг его
участников за счет вовлечения заводов-аутсайдеров. Под давлением
царизма монополистический договор в 1894 г. был продлен.
Однако активное государственное вмешательство не спасло союз
сахарозаводчиков от развала.
19 ЦГИА СССР, ф. 574, оп 3, д 1660, л 63.
20 Подробнее об этом см.. М. Я, Гефтер Указ. статья, И. М Каменец-
кая. Указ. статья.
21 Подсчитано по данным «Статистика производств, облагаемых акцизом, и
гербовых знаков за 1897 и 1898 гг ». СПб., 1900, стр. 314, 327; ЦГИА
СССР, ф. 1263, оп. 2, д 5138, лл 887, 893
238

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
Деятельность союза сахарозаводчиков послужила важным
этапом монополизации сахарной промышленности, который
подготовил ее последующее государственно-монополистическое
регулирование.
Под воздействием монополии усилилась концентрация
производства. В 1886/87 г. сахаро-песочные заводы с годовым
производством свыше 150 тыс. пудов составляли всего 19,2% общего
числа, а в 1895/96 г.— уже 57%, при этом доля крупнейших
заводов с годовым производством более 250 тыс. пудов увеличилась
с 3,5 до 17,5%, а их выработка составила 32% производства
сахара в стране против 2,6% на малых заводах с выработкой до
80 тыс. пудов в год 22.
В рамках монополистического союза наряду с политически
влиятельными титулованными сахарозаводчиками укрепили свои
позиции и представители крупного капитала. Например, И. Г. Ха-
ритоненко с сыном принадлежало 63,6 тыс. дес. собственной и
арендной земли и лесов, рафинадный и семь песочно-сахарных
заводов с годовым производством в 2,2 млн. пудов рафинада и
2,1 млн. пудов песка. На этих заводах было 3 тыс. рабочих.
Семья Терещенко владела 101,6 тыс. дес. пахотной земли и лесов,
винокуренным, восемью песочно-сахарными и двумя
рафинадными заводами с годовым производством в 2,3 млн. пудов песка
и 1,7 млн. пудов рафинада23. Эти и подобные им представители
крупного капитала оказывали серьезное влияние на
экономическую политику царизма.
Деятельность союза сахарозаводчиков дала известный опыт
монополистического регулирования сахарного рынка и тесного
сотрудничества сахарозаводчиков с Министерством финансов и
другими правительственными органами, причем интересы
крупного капитала, крупного землевладения и царизма сблизились
еще больше, чем прежде Это объяснялось тем, что цели и
методы монополистического регулирования сахарного рынка
отвечали не только интересам сахарозаводчиков, но и интересам
царизма в широком плане — и по линии укрепления дворянского
землевладения, связанного со свеклосахарным производством, и
по линии удельного ведомства и личных интересов членов
царской семьи, а главное — фиска. Усиленный экспорт сахара
обеспечивал приток золота в страну, а высокие цены внутреннего
рынка на сахар позволяли увеличить размер акцизного
обложения. В нормировании сахарного рынка царизм видел гарантию
22 По данным: ЦГИА СССР, ф 1278, Государственная дума. (1905—
1917 гг ), оп. 2, д 3182, л 70; ф. 575 (Главное управление
неокладных сборов и казенной продажи питей (1896—1917 гг.), оп. 1, д 645,
л. 75; «Отчет Департамента неокладных сборов за 1888 г.», стр 215.
23 «Вестник сахарной промышленности», 1900, № 22, стр. 755, 758.
239

И. М КАМЕНЕЦКАЯ
устойчивости сахарной промышленности и сахарного дохода
казны.
Таким образом, на базе деятельности союза
сахарозаводчиков оформились такие предпосылки
государственно-монополистического регулирования отрасли, как известный уровень
капиталистического обобществления производства, определенные
навыки монополистического регулирования; произошло
сближение аппарата монополии с государственным аппаратом царизма.
Наиболее общим итогом деятельности союза сахарозаводчиков
было замедление темпов роста свеклосахарного производства.
Нагляднее всего эта тенденция выступает при определении
среднегодовых показателей посевных площадей и производства
сахара-песка за 1886/87—1894/95 гг., которые составили
соответственно 90,5 и 96% к уровню 1885/86 г. 24 Однако общая тенденция
к сокращению производства не только не исключала, а скорее
предполагала скачкообразное его расширение в отдельные годы
под влиянием непомерно высоких прибылей. В 1893/94 г.,
например, посевы свеклы увеличились на 11%, а производство
сахара — на 45% к соответствующим показателям 1892/93 г. В
результате в 1894/95 г. сахарная промышленность опять оказалась на
пороге кризиса перепроизводства, что поставило под угрозу не
только прибыли сахарозаводчиков, но и доход казны.
Частная капиталистическая нормировка обострила такие
противоречия капиталистического воспроизводства, как анархия
производства, неравномерность и скачкообразность его развития,
стремление к расширению производства под влиянием
монопольно высоких цен при ограниченности платежеспособного спроса
населения Справиться с этими противоречиями сахарозаводчики
собственными силами не могли и искали выход в новых, еще более
активных формах государственного вмешательства.
Формирование системы государственно-монополистического
регулирования сахарной промышленности представляло
относительно длительный процесс, оно прошло через качественно
различные этапы и осуществлялось по нескольким направлениям.
Основой регулирования послужил закон от 20 ноября 1895 г.
«О некоторых мерах относительно сахарной промышленности» с
последовавшими в 1903 г. дополнениями к нему в целях еще более
жесткой регламентации сахарного рынка. Другим средством
реакционно-бюрократического регулирования явилось
законодательство об акцизе с сахара, в которое были внесены изменения
также с целью ограничения производства и создания особых
трудностей для новых и расширяющихся заводов. Важной формой
24 Подсчитано по данным «Статистика производств, облагаемых акцизом,
и гербовых знаков за 1897 и 1898 гг.», стр 314, 337, ЦГИА СССР, ф. 1263,
оп. 2, д. 5138, л. 893.
240

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
реакционно-бюрократического регулирования сахарной
промышленности служило ограничение притока капитала путем детальной
регламентации системы акционерного учредительства.
Государственно-монополистическое регулирование сахарного рынка
России было дополнено в 1908—1910 гг. регламентацией экспорта
сахара, после чего оно охватило все стадии производства и сбыта
сахара-песка.
Ведущую роль в системе государственно-монополистического
регулирования играла старейшая представительная организация
крупного капитала — Всероссийское общество сахарозаводчиков
(1897-1917 гг.).
Законом 20 ноября 1895 г. производство сахарных заводов
(как и при частной нормировке) непосредственно не
регламентировалось. Прямому нормированию подлежали лишь выпуски
сахара на внутренний рынок и цены на него. На каждый период
сахароварения назначались контингент внутреннего потребления,
обязательный неприкосновенный запас и предельные цены.
Механизм действия «нормировки» исследован в указанной
работе Гефтера. Поэтому остановимся лишь на наиболее общих
последствиях действия законов 1895 и 1903 гг. по нормированию
сахаро-песочного производства под углом зрения формирования
объективных предпосылок усиления
государственно-монополистического регулирования отрасли.
В процессе нормирования контингент внутреннего
потребления назначался в заниженных размерах по сравнению с
потребностями внутреннего рынка, и не удовлетворял спроса на сахар.
Так, за 1895/96—1902/03 гг в шести периодах сахароварения
из восьми на рынк» ощущался недостаток сахара, цены
превышали предельные, и потребовались дополнительные выпуски общей
сложностью в 18,5 млн. пудов 25. Недостаток сахара на
внутреннем рынке приводил к превышению и без того высоких
предельных цен, что служило наиболее эффективным способом
извлечения монопольно высокой прибыли. В 1895/96 г., например, были
назначены предельные цены 4 руб. 75 коп.—5 руб. за пуд. В то
же время издержки производства пуда сахара-песка (вместе с
акцизом) составили по 53 акционерным заводам 2 руб. 86 коп.—
4 руб. 12 коп. 26 Очевидно, что такой уровень цен не только
обеспечивал монопольно высокую прибыль модернизированным
заводам, но и искусственно поддерживал заводы с ненормально
высокими издержками производства. Кроме того, высокие
предельные цены содержали скрытую вывозную премию за счет
отечественного потребителя, покрывая убыточный экспорт на евро-
25 Подсчитано по данным ЦГИА СССР, ф. 575, оп. 1, д 658, лл 11—12.
26 «Некоторые данные о стоимости переработки пуда свеклы в период
1894/95 и 1895/96 гг.» СПб., 1898, стр. 4, 5.
241

И М КАМЕНЕЦКАЯ
пейский рынок. По официальным данным, убыток при экспорте
составлял в среднем 80 коп.—1 руб. 05 коп. на пуд песка. Общие
потери от экспорта сахара за 1895—1901 гг. достигли 32 млн. руб.
и были компенсированы ценами внутреннего рынка 27.
Чрезмерно высокие цены, созданные нормировкой, подрывали
основы самой нормировки. Под влиянием высокой доходности
усилился приток капитала в сахарную промышленность.
За 1895/96—1902/03 гг. число сахарных заводов возросло на
20%, а производство сахара — на 62% 28. Расширение
производства в погоне за монопольной прибылью обостряло
противоречие между производством и потреблением. Потребление сахара
на душу населения составляло 13,3 фунта и было ниже, чем
в Англии в 7, в США — в 6,4, Франции — в 3,7 раза, зато
размеры излишков, не нашедших сбыта на внутреннем рынке,
достигли к 1902/03 г. 21,6 млн. пудов сахара. Кризис общего
перепроизводства распространялся и на сахарную промышленность.
Выход из кризисного состояния сахарозаводчики в союзе с
самодержавием искали в еще более жестком нормировании,
которое теперь должно было непосредственно распространяться
и на само производство сахара. Такое усиление нормирования
сахарного производства имело объективно чисто
монополистическую основу в возрастании процесса капиталистического
обобществления производства, а вследствие этого и влияния
монополистических кругов сахарозаводчиков на экономическую политику
царизма. Неудивительно, что «как выяснение недостатков
действующего порядка, так и разработка мер к их устранению
производились в Министерстве финансов не только по выслушании
заключений и мнений сахарозаводчиков, но и при участии их
во всех стадиях работ» 29
Подготовленный таким образом закон от 12 мая 1903 г. «Об
изменении и дополнении действующих узаконений в сахарной
промышленности» открывал новый период в ее государственно-
монополистическом регулировании; ограничение выпусков
сахара на внутренний рынок было дополнено непосредственным
нормированием производства сахара в масштабах всей страны и
в применении к каждому отдельному заводу. С этой целью
назначалось «общее, нормальное (полезное) производство», рамками
которого ограничивалось производство сахара в стране. Оно
включало «свободный» сахар для внутреннего рынка, неприкос
новенныи запас и сахар для экспорта на естественные, сопредель
ные рынки Финляндии и Персии.
27 ЦГИА СССР, ф 575, oп. 1, д. 388, лл. 6, 261.
28 Там же, д. 658, лл. 11—12.
29 Там же, д 388, л. 266.
242

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
«Свободный» сахар назначался еще в более урезанных, чем
прежде, размерах по сравнению с действительными потребностями
рынка. Поэтому дополнительные выпуски становились
постоянными и все более значительными. За первые восемь лет
нормировки среднегодовые размеры дополнительных выпусков составили
2,3 млн. пудов, а за последующие после 1903 г. восемь лет —
5,5 млн. пудов.
Непосредственное нормирование производства достигалось
распределением между заводами общего, нормального (полезного)
производства пропорционально средней годовой
производительности завода. Такой способ нормирования сохранял преимущества
старых заводов, достигших своей наибольшей мощности, и
укреплял их монопольное положение.
Вместе с тем возникновению новых заводов, а также
модернизации и расширению старых чинились многочисленные
препятствия. Годовая норма производства таких заводов
определялась по первому периоду их действия и не должна была превышать
160 тыс. пудов. Подобная регламентация искусственно
увеличивала издержки производства и ставила эту группу заводов в
крайне стесненное положение в конкурентной борьбе, поскольку
среднегодовой размер производства одного завода составлял по
России 1903/04 г. более 290 тыс. пудов сахара. Неудивительно, что
после 1903 г. рост числа сахарных заводов фактически
прекратился. Такое положение соответствовало планам Министерства
финансов, которое без обиняков признавало, что «поощрение
новых заводов в данное время не вызывается необходимостью» 30.
Еще большая жесткость в нормировании производства сахара
после 1903 г. состояла также в том, что «излишек», доступ
которому на внутренний рынок был по существу закрыт двойным
акцизным обложением, распределялся не по всем заводам, как
прежде, а лишь по тем, которые превысили свою норму, побуждая
к соблюдению норм и сокращению производства.
Нормирование производства сахара и его выпусков на
внутренний рынок определило особую устойчивость предельных цен
на выгодном для сахарозаводчиков уровне. Если за первые
восемь лет нормирования предельные цены были понижены на 45—
55 коп. за пуд, то за последующие (после 1903 г.) восемь лет —
всего на 10 коп.
При высоком уровне цен трудно было ожидать сколько-нибудь
значительного прироста потребления сахара на внутреннем рынке.
Поэтому составители закона от 12 мая 1903 г. пытались найти
новые возможности расширить сбыт, сохранив высокие
предельные цены. В этих целях была разрешена безакцизная продажа
денатурированных продуктов сахароварения (желтых песков и
30 Там же, л. 23.
243

И М КАМЕНЕЦКАЯ
патоки). Денатурация состояла в присоединении к ним
посторонних веществ с тем, чтобы они не могли употребляться как
пищевой продукт. Даже «Новое время», которое В. И. Ленин
характеризовал как газету черносотенных помещиков и октябристских
купцов, писала- «Гениальный проект состоит в том, как бы
испортить избыток сахара настолько, чтобы двурукое — двуногое
существо отнюдь не взяло его в рот, а скотина чтобы кушала с
удовольствием» 31.
Таким образом, все изменения в нормировании сводились к
еще более жесткому, чем прежде, ограничению производства
сахара и означали новую ступень в
государственно-монополистическом регулировании сахарной промышленности.
Помимо прямой «нормировки», другим каналом реакционно-
бюрократического регулирования служила акцизная политика
правительства
Законодательство об акцизе с сахара легко соединяло задачи
ограничения производства с обеспечением интересов казны по
надежному поступлению сахарного дохода и не требовало при
этом никаких дополнительных усилий государственного
аппарата, поскольку в распоряжении царизма уже имелась
разветвленная бюрократическая система Главного управления неокладных
сборов и казенной продажи питей.
На разных этапах развития сахарной промышленности
содержание акцизной политики царизма претерпевало серьезные
изменения. До конца XIX в. в этой политике превалировали
элементы особого покровительства в целях расширения сахарной
промышленности как отрасли, связанной с дворянским
предпринимательством. В своем стремлении поддержать
капитализирующихся дворян-сахарозаводчиков царизм жертвовал даже
фискальными интересами казны. Этим объяснялось, что до 1881 г. система
исчисления акциза содержала скрытую премию
сахарозаводчикам, а отдаленность сроков уплаты акциза от времени фактической
реализации сахара продолжала сохранять и после 1881 г. скрытую
форму казначейского кредита. Кроме того, при затруднениях
в сбыте сахара, а тем более в условиях кризиса, казна спешила
на помощь сахарозаводчикам, разрешая отсрочку в уплате акциза
и попросту списывая недоимки.
Переломный момент в акцизной политике наступил с
переходом к реакционно-бюрократическому регулированию сахарной
промышленности. В связи с общими задачами этой политики
в акцизное законодательство были внесены изменения,
направленные на ограничение производства сахара и создание особых
трудностей для возникновения новых заводов и расширения
производства на старых. Изменения правил взимания акциза отве-
31 «Новое время», 25 июня 1903 г.
244

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
чали и фискальным интересам царизма, повышая надежность
поступления сахарного дохода казны.
В этих целях за 1894/95—1906/07 гг. сахарная
промышленность была постепенно подчинена общим правилам взимания
акциза, и скрытый казначейский кредит сахарозаводчикам
ликвидирован. Уже в 1894—1900 гг. была введена уплата части акциза
при выпуске сахара с завода. Новые правила, однако,
распространялись не на все сахарные заводы- вполне «благонадежные» из
них были освобождены от предварительного взноса и
пользовались, как и прежде, средствами государственного казначейства.
В числе «благонадежных» оказались такие владельцы, как графы
Браницкие, Толстой и Бобринские, княгиня Долгорукая,
принцесса Ольденбургская, генерал Ребиндер и сама царская семья,
владевшая Дерюгинским заводом. Приведенный список
иллюстрирует откровенный фаворитизм, который сохранялся в
политике царизма по отношению к сиятельным сахарозаводчикам.
В противоположность этому новые или возобновляющие свою
деятельность сахарные заводы должны были уже с 1886 г.
вносить акциз в полном размере при выпуске сахара с завода. Тем
самым новые заводы, особенно нуждавшиеся в оборотных
средствах, были поставлены в невыгодные условия по сравнению со
старыми, что затрудняло их возникновение и укрепляло
монопольное господство на внутреннем рынке сложившейся буржуазно-
помещичьей верхушки сахарозаводчиков.
В 1900 г. в связи с симптомами кризиса перепроизводства и
в целях ограничения производства сахара был издан закон о
постепенном подчинении в течение пяти лет всех сахарных заводов
общим правилам уплаты акциза путем ежегодного увеличения
предварительных взносов до полной суммы акциза. Однако и по
этому закону заводы-фавориты получили значительные
преимущества и были подчинены общим акцизным правилам на два года
позднее.
Новые правила взимания акциза не только ликвидировали
скрытую форму казначейского кредита, увеличили надежность
поступления сахарного дохода казны, но и имели своим
конечным результатом укрепление позиций монополистической
верхушки сахарозаводчиков. При значительных капиталах и тесной
связи с банками она могла сравнительно легко приспособиться
к новым условиям Вместе с тем основная масса сахарных
заводов, не имевшая достаточных оборотных средств, попала в
зависимость от произвола главных покупателей песка — рафинеров
и от кредита банков, что в немалой степени облегчило
проникновение банковского капитала, а также усиление процессса
вертикального комбинирования и образование трестообразных
группировок в сахаро-песочном и рафинадном производствах под
эгидой монополистической верхушки рафинеров.
245

И. М. КАМЕНЕЦКАЯ
Наряду с казенной нормировкой и акцизным законодательством
важной формой реакционно-бюрократического регулирования
сахарной промышленности было ограничение притока капитала
путем детальной регламентации системы акционерного
учредительства. Правительственная нормировка создала высокую и
устойчивую прибыль в сахарной промышленности, и это
неизбежно должно было привести к переливанию капитала из
отраслей с более низкой нормой прибыли, а соответственно и к
расширению производства сахара. На рубеже XIX—XX вв.
подавляющая часть новых сахарных заводов возникала, а старые
перестраивались на акционерных началах. В 1899/1900 г., например,
было учреждено 27 новых акционерных сахарных заводов, а из
268 действующих заводов половину составляли акционерные 32.
Поэтому наиболее надежным путем ограничения притока
капитала в сахарную промышленность могла быть регламентация
акционерного учредительства. Б соответствии с этим в 1900 г.
были введены временные правила для вновь учреждаемых
акционерных компаний в сахарной промышленности, по которым
разрешалось выпускать акции и паи ценой не менее 1000 руб. (при
обычной цене акций промышленных предприятий и банков в
250руб.). Новые ограничительные правила сдерживали расширение
производства и содействовали упрочению позиций сложившихся
монополистических группировок. Правительственная
регламентация акционерного учредительства может служить примером
детального вмешательства царизма в экономику страны. При
этом интересы крупного капитала и помещичьих верхов, как и
всегда, были правительству ближе, чем интересы общего
капиталистического развития сахарной промышленности.
Таким образом, в начале XX в.
государственно-монополистическое регулирование сахаро-песочного производства через
правительственную нормировку, акцизное и акционерное
законодательство охватило все стадии производства и сбыта сахара-песка
на внутреннем рынке. В 1908—1914 гг.
государственно-монополистическое регулирование было распространено и на экспорт
сахара, в результате чего оно стало всеохватывающим и приобрело
наиболее зрелые формы.
Подобное расширение сферы
государственно-монополистического регулирования было подготовлено всей предшествующей
экспортной политикой царизма, которая полностью совпадала с
интересами и экспортной практикой монополистических кругов
сахарозаводчиков. Уже в конце XIX в. правительство поощряло
вывоз сахара системой возврата акциза при экспорте, а также
прямыми и скрытыми экспортными премиями. Позже сама систе-
32 ЦГИА СССР, ф. 23, Министерство торговли и промышленности (1873—
1917 гг ), он. 24, д 264, л. 83
246

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
ма государственно-монополистического регулирования не только
предполагала усиленный экспорт сахара, но и надежно
покрывала за счет отечественного потребителя убытки
сахарозаводчиков от экспорта, который в силу конкуренции с другими
сахаропроизводящими странами мог осуществляться лишь по
демпинговым ценам. Так, в 1900/01 г. при издержках производства сахара
в 140—220 коп. цена на внутреннем рынке за пуд составляла
424—451 коп., а на лондонском на русский сахар — лишь 114—
147 коп. 33
В трудной борьбе на мировом сахарном рынке против более
сильных конкурентов — Франции, Германии и Австрии —
российские сахарозаводчики широко использовали не только
государственные средства, но и дипломатический аппарат царизма.
В этом отношении показательна история участия России в
международной Брюссельской сахарной конвенции.
Во второй половине XIX в. внешнеторговая экспансия
сахаропроизводящих стран осуществлялась через демпинговый
экспорт, убытки которого покрывались за счет прямых экспортных
премий из средств государственного бюджета и скрытых — в
виде льготных тарифов водных и железнодорожных перевозок
экспортируемого сахара, взимания акциза не с готового продукта,
а с веса свеклы при заниженных нормах выхода сахара,
искусственно взвинченных при системе крайнего протекционизма цен
внутреннего рынка, и т. д. Борьба за рынки сбыта создала
своеобразное соревнование в премировании экспорта, весьма
обременительное для государственного бюджета и потребителей
сахаропроизводящих стран. В 1896 г., например, в Германии размер
экспортных премий был увеличен в 2 раза, после чего вывоз
сахара в течение года возрос на 17 млн. пудов. Это добудило
соперничавшую с ней Австро-Венгрию ассигновать на подобные же
цели 9 млн. вместо 5 млн. гульденов. Франция, помимо
существовавших косвенных премий, ввела еще и прямую в 4,5 франка
на 100 кг вывезенного сахара, после чего расходы на экспортные
премии стали превышать доходы государства от сахара.
При усиленном демпинговом экспорте и монопольно
высоких ценах внутреннего рынка стран-экспортеров создавалось на
первый взгляд парадоксальное несоответствие, душевое
потребление сахара в сахаропроизводящих странах было значительно
ниже, чем в странах, ввозивших сахар, и составляло в 1902/03 г.
(в фунтах) соответственно во Франции, Германии, Австро-Венгрии
и России 49, 46,9, 25,8, 13,3, а в Англии, США, Дании,
Швейцарии-95,5, 85,1, 72,8, 64,4 34.
33 Там же, ф. 575, on. 1, д 653, лл 11—12
34 Там же, ф 1278, оп. 2, д. 3182, л 118.
247

И М КАМЕНЕЦКАЯ
Расширение производства сахара в период промышленного
подъема конца XIX в. при монополистическом регулировании
внутреннего рынка сахаропроизводящих стран и экспортных
премиях вело к форсированию экспорта и скоплению больших
запасов сахара на мировом рынке. Вместе с тем возможности сбыта
сахара сужались в связи с превращением ряда европейских стран
из потребляющих в производящие сахар и с возрастающей
конкуренцией на американском континенте с кубинским
тростниковым сахаром (в 1903 г. на Кубе производилось 10—11% мирового
производства сахара, причем при сбыте в США этот сахар
пользовался льготным таможенным тарифом со скидкой в 20%) 35.
В результате нереализованные запасы сахара на мировом рынке
за 1900—1903 гг. возросли в 3 раза и достигли 1,8 млн. тонн,
а мировые цены поползли вниз (применительно к российскому
сахару) со 159—211 коп. за пуд в 1895/96 г. до 115—156 коп. в
1902/03 г. 36 При таких симптомах мирового кризиса
перепроизводства европейские сахаропроизводящие государства и Англия
заключили в 1902 г. в Брюсселе Международную сахарную
конвенцию 37.
Брюссельская конвенция представляла попытку перейти от
монополистического регулирования сахарной промышленности в
рамках крупнейших сахаропроизводящих стран к ее
межгосударственному регулированию соединенными усилиями
реакционно-бюрократических и монополистических кругов этих стран.
Задача Брюссельской конвенции состояла в сокращении
производства и экспорта сахара в целях повышения мировых цен
на сахар и их приближения к монопольно высоким ценам
внутреннего рынка. В соответствии с этим конвенция предусматривала
отмену всех прямых и скрытых премий по производству и экспорту
сахара и обязывала участников запретить ввоз премированного
сахара или применять по отношению к нему «карательные»
(повышенные) пошлины Сахар же, ввозившийся из
договаривающихся государств, полагалось облагать наиболее низкой ставкой
ввозного тарифа.
К числу мер, обеспечивающих скрытую экспортную премию,
конвенция относила прежде всего крайний протекционизм, считая
неумеренное превышение таможенной пошлины над внутренним
акцизом премией в пользу сахара местного производства Однако
отказ от системы протекционизма мог подорвать основы монопо-
35 Подсчитано по «Вестнику сахарной промышленности» (1905, № 10,
стр 422)
36 ЦГИА СССР, ф 575, оп 1, д 658, лл 11-12
37 Брюссельская конвенция вступила в силу с сентября 1903 г сроком на
пять лет. Участие в конвенции Англии было вызвано стремлением
защитить производство колониального тростникового сахара от конкуренции
европейского «премированного» сахара
248

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
диетических соглашений, что, естественно, не входило в планы
правительств, подписавших конвенцию. Поэтому конвенция
устанавливала «Surtaxe», т е. допустимое превышение пошлины с
иностранного сахара над внутренним акцизным обложением.
В переводе на российскую денежную единицу «Surtaxe» составляла
с пуда рафинада или песка соответственно 37 или 34 коп Такая
премия в пользу сахара отечественного производства была вполне
достаточной для высокоразвитой промышленности Германии,
Австро-Венгрии и Франции и сохраняла благоприятные условия
для существования монополистических союзов, лишь
подталкивая их к более жесткой регламентации производства.
В отношении России конвенционные страны признавали, что
при запретительных таможенных пошлинах высокие цены
внутреннего рынка, созданные «нормировкой», содержали вывозную
премию в 50 коп. на пуд; на этом основании ввоз русского сахара
в Англию был запрещен, а в остальных конвенционных странах
он облагался карательной пошлиной. В случае присоединения
к конвенции Россия должна была отказаться от нормирования
сахарной промышленности и понизить таможенную пошлину на
песок более чем в 2, а на рафинад почти в 3 раза, что повело бы
к немедленному и соответственному понижению цен на
внутреннем рынке. При новом таможенном тарифе немецкий песок в
Петербурге, например, стоил бы 3 руб. 44 коп за пуд при цене
отечественного песка 5 руб Присоединение России к конвенции на
этих условиях означало бы потерю сахарозаводчиками
сверхприбылей, а царизмом — возможности взимать акциз в прежнем
размере. Так порочная практика совместного ограбления
отечественного потребителя накрепко связала интересы
сахарозаводчиков и царизма. При этом правительственная опека, обеспечивая
высокие прибыли сахарозаводчикам при относительной
технической отсталости российской сахарной промышленности, делала
ее неконкурентоспособной на мировом рынке. В 1903—1907 гг.
Россия в сахарной конвенции не участвовала.
Почти одновременно с заключением сахарной конвенции в
июле 1903 г. в Брюсселе на совещании монополистических кругов
сахарозаводчиков Германии, Австро-Венгрии, Франции,
Бельгии, Голландии и России обсуждался проект создания
международного сахарного картеля, который должен был представлять
своеобразную надстройку над конвенцией 38 Если Брюссельская
конвенция была рассчитана на использование
межгосударственных мер по косвенному ограничению производства и экспорта
сахара, то международный сахарный картель, используя эти ог-
38 Сведения об этом имеются в донесениях чиновника особых поручений
Министерства финансов в Австрии Л Б Скаржинского и в сообщениях
газет «Neues Viener Tageblatt», «Petite Republigue» (ЦГИА СССР,
ф 575, он 1, д. 236, л 123)
249

И М КАМЕНЕЦКАЯ
раничения, должен был регулировать прямое сокращение
производства национальными монополиями, контингентировать экспорт
сахара странами-участницами при сокращении общего его объема
в 2 раза «и противодействовать на этом пути понижению цены
сахара» 39. Отказ России от участия в Брюссельской конвенции
был, очевидно, одной из причин, помешавших созданию
международного сахарного картеля. В последующие годы упоминаний
об этом картеле обнаружить не удалось, но сама попытка его
создания отражает один из редких примеров участия российских
монополий в экономическом разделе мира.
В связи с отказом России от участия в Брюссельской
конвенции для российского сахара были потеряны рынки, поглощавшие
прежде свыше 50% его экспорта. Это толкнуло
сахарозаводчиков к более энергичному освоению «естественных» рынков
Финляндии и Персии, а также рынков сопредельных стран — Китая,
Афганистана и Турции. Рынки перечисленных стран заняли
доминирующее место в сахарном экспорте России, и за этот счет
размеры среднегодового экспорта сахара с трудом удалось
удержать на уровне 1895—1902 гг. (8,7 млн. пудов). Потеря
конвенционных рынков была тем более ощутима, что в 1906/07 г.
производство сахара в стране возросло к уровню 1895 г в 2 раза,
выпуски его на внутренний рынок все более ограничивались
нормировкой, «излишки» составляли 44% ко всему производству 40.
По мере накопления запасов нереализованного сахара
конвенционный рынок приобретал для российских сахарозаводчиков
особую притягательную силу. В 1907 г. при обсуждении условий
продления действия конвенции на следующее пятилетие 1908—
1913 гг. Россия направила своих делегатов в Брюссель. На этот
раз в связи с позицией Англии на мировом сахарном рынке для
России складывалась более благоприятная обстановка. Рост
мировых цен на сахар-песок на лондонском рынке задевал интересы
развитой английской рафинадной и кондитерской
промышленности, вызывал недовольство местных потребителей, и английский
делегат в Брюсселе заявил, что его правительство склонно
отказаться от обязательства штрафовать премированный сахар. Это
ставило под угрозу само существование конвенции и открывало
перспективу проникновения российского сахара на английский
рынок. Германская печать утверждала, что между Россией и
Англией уже велись тайные переговоры об облегчении условий
такого экспорта. Встревоженные монополистические круги
сахарозаводчиков Германии, Австро-Венгрии и Франции требовали
от своих правительств путем дипломатического давления и
уступок вовлечь Россию в соглашение.
39 ЦГИА СССР, ф 575, oп 1, д 236, л 123.
40 Подсчитано по данным ЦГИА СССР, ф 575, oп. 1, д. 658, лл. 11—12.
250

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
Однако развал сахарной конвенции никак не входил в планы
самих российских сахарных королей, поскольку это должно было
повлечь за собой падение цен на всех иностранных рынках, в том
числе и на внеконвенционных рынках сбыта российского сахара
в Турции, Египте, Норвегии, Дании, а также возродить в
Западной Европе систему премий и затруднить и без того нелегкую для
российских сахарозаводчиков конкуренцию на мировом сахарном
рынке.
Делегация России в Брюсселе руководствовалась в своих
действиях решениями специально созванных правительством
съездов сахарозаводчиков в Варшаве, Сумах и Киеве. Б состав
делегации в качестве ее экспертов входили заправилы
Всероссийского общества сахарозаводчиков- В. А. Бобринский, М. Ю. Це-
хановский, И. С. Щениовский. Для поддерживания постоянной
связи с русской делегацией и составления ей текущих инструкций
в Петербурге при Министерстве торговли и промышленности
работало особое совещание с участием монополистической
верхушки правления Всрроссийского общества сахарозаводчиков-
Н. В. Монахова, К. В. Фишмана, И. И. Броневского.
Кучка российских сахарных королей, используя через своих
представителей в Петербурге и Брюсселе дипломатический
аппарат царизма, сумела отвоевать себе место на мировом сахарном
рынке и добиться присоединения к конвенции на
исключительных условиях.
В августе 1907 г. был подписан «Дополнительный акт» о
присоединении России к Брюссельской конвенции на 1908—1913 гг.
По его условиям Россия сохраняла крайний протекционизм и
казенную нормировку с неизбежным при этом премированием
экспорта. В порядке компенсации за полученные преимущества
Россия соглашалась на ограничение размеров экспорта сахара с
возвратом акциза (18,1 млн. пудов для 1907/8—1908/9 гг. и
12,2 млн. пудов для каждого последующего года). Указанные
ограничения не относились к экспорту на «естественные» рынки
России в Финляндии и Персии. Позже по настоянию правления
Всероссийского общества сахарозаводчиков правительственная
делегация в Брюсселе добилась дополнительного контингента на
1911/12-1913/14 гг. в 15 млн. пудов.
Такое расширение экспортного контингента произошло при
особо благоприятных для сахарозаводчиков обстоятельствах,
когда на мировом рынке возник недостаток сахара и цены в 314—
319 коп. за пуд песка стали прибыльными даже для российских
экспортеров, а в России отмечалось рекордно большое
производство сахара —139,5 млн. пудов. Правление Всероссийского
общества сахарозаводчиков оценивало недостаток сахара на
европейском рынке в 60 млн. пудов, а излишки его в России —
в 45—48 млн. пудов.
251

И М КАМЕНЕЦКАЯ
Присоединение к Брюссельской конвенции расширило
экспортные возможности России. Среднегодовой экспорт на
конвенционный рынок составил в 1907—1914 гг. 8,1 млн. пудов против
4,6 млн. пудов в 1895—1902 гг. и 0,7 млн. пудов в 1903—1907 гг.
Экспорт в этом направлении снова стал поглощать более 50%
российского экспорта сахара, но осуществлялся уже по более
высоким ценам, поднятым конвенцией на 20—35%. За счет
интенсивного конвенционного экспорта монополистические круги
получили возможность усилить нормирование внутреннего
рынка России вплоть до организации сахарного голода в стране в
1908/09—1909/10 гг. Более подробно этот период будет
проанализирован далее, пока же рассмотрим влияние экспортной
политики на оголение сахарного рынка России.
Уже за 1907/08 г вывоз сахара возрос по сравнению с
предшествующим периодом сахароварения 1906/07 г на 9,8 млн пу-
дОв; только на конвенционный рынок экспорт составил за 1907/08—
1908/09 гг 20,7 млн. пудов, а в последующие четыре периода
сахароварения до 1912/13 г.— соответственно 0,4, 12,1, 21,5, 1,5 млн.
пудов 42.
Значительную роль в наращивании экспорта сахара сыграла
своеобразная «самопомощь», организованная правлением
Всероссийского общества сахарозаводчиков. По его инициативе в 1907 г.
был организован особый фонд путем взносов по 3 коп с каждого
пуда сахара, разрешенного к выпуску на внутренний рынок,
для того чтобы изъять с рынка и экспортировать 2 млн. пудов
сахара, а на вырученные средства продолжать экспортные
операции
Для осуществления «самопомощи» была создана комиссия под
председательством В. А. Бобринского и при участии Л. И.
Бродского, К. В. Фишмана, И. С. Щениовского и других магнатов
крупного капитала. Комиссия действовала при откровенной
поддержке правительства и участии банков. Так, Л И Бродскому,
финансировавшему операцию по освобождению внутреннего рынка,
в Киевской конторе Госбанка был открыт специальный кредит
под зачетные по акцизу с сахара квитанции, на имя Л. И
Бродского также открыл счет под обеспечение экспортируемого
сахара и Русский для внешней торговли банк Комиссия отправила
за границу 3,6 млн. пудов сахара, предназначенного для
внутреннего потребления. Это в значительной мере подготовило то
устойчивое превышение предельных цен на 20 коп за пуд,
которое наступило в 1908/09 г.
Вместе с тем при анализе приведенных данных о российском
конвенционном экспорте сахара обращают внимание большие
41 ЦГИА СССР, ф. 575, оп. 1, д. 645, л 75
42 В М. Ландо Интересы русского сахарного экспорта и Международный
сахарный союз Киев, 1914, стр. 12
252

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
колебания в размерах ежегодного экспорта от 0,4 млн. до 21,5 млн.
пудов. В целом за 1907—1913 гг. вместо 94,7 млн. пудов своего
конвенционного контингента Россия вывезла лишь 56,2 млн.
пудов 43.
Недоустойчивость в размерах экспорта объяснялась
трудностями конкурентной борьбы на мировом сахарном рынке,
высокими издержками производства в России и плохой организацией
акспорта сахара.
Вывоз сахара из России оставался децентрализованным,
экспортеры не имели своих представителей в районах сбыта,
плохо знали особенности зарубежных рынков и не могли
приспособиться к их требованиям Несмотря на высокое качество
российского сахара, он не отвечал местным привычкам по упаковке,
форме, цвету и мягкости. Экспорт затруднялся высоким морским
фрахтом, отсутствием регулярных срочных рейсов между
портами Черного моря и западноевропейскими портами, в частности
Лондоном. Экспортируемый сахар шел транзитом через
Германию и Австро-Венгрию к Гамбургу и Данцигу, где попадал в
руки немецких и австрийских посредничающих экспортных фирм.
На английском рынке русские сахарозаводчики сталкивались
с синдикатом «The refined Sugar Association», который диктовал
заниженные цены, а затем еще больше сбивал их заявлениями о
загрязненности мешков, влажности сахара и т. д. Синдикат
оговаривал обременительные для экспортеров условия продажи.
Продавец, например, должен был в течение 24—25 дней держать
сахар на складах в Данциге в распоряжении покупателя, опла-
чивая его хранение.
Стремление лучше использовать возможности мирового
сахарного рынка оживило тенденции монополистических кругов
к синдицированию всего сахарного экспорта и его
государственно-монополистическому регулированию.
В июле 1908 г по ходатайству правления Всероссийского
общества сахарозаводчиков было введено правительственное
регулирование конвенционного экспорта сахара. Способ
распределения конвенционного контингента между заводами
обсуждался в феврале — мае 1908 г на общем собрании членов
Всероссийского общества сахарозаводчиков, а затем на съезде
сахарозаводчиков в Киеве, созванном по инициативе министра
финансов. Съезд назвал неосторожной предложенную
правительством разверстку конвенционного экспорта пропорционально
излишкам сахара на заводах, опасаясь, что при достаточно
хороших ценах мирового рынка это будет стимулировать расширение
производства. Сахарозаводчики рекомендовали производить
разверстку пропорционально действительному производству заводов
43 ЦГИА СССР, ф. 575, оп. 1, д. 645, л. 75;В. М. Ландо. Указ. соч., стр 12.
253

И М КАМЕНЕЦКАЯ
сверх 80 тыс. пудов, что вело к еще более жесткому нормированию
и обеспечивало наибольшие размеры экспорта крупнейшим
заводам. В соответствии с этими пожеланиями хозяев сахарного
рынка России Министерство финансов стало распределять
контингент конвенционного экспорта между сахарными заводами,
выдавая особые вывозные свидетельства, без которых таможни
сахар не пропускали.
В 1909 г. государственно-монополистическое регулирование
было распространено также и на экспорт сахара на рынки
Финляндии и Персии. Эти страны занимали особое место во внешней
торговле России. Здесь фактор географической близости
дополнялся особыми преимуществами для российского экспорта в
силу политического влияния царизма.
До 1897 г. экспорт российского сахара в Финляндию не
пользовался льготами и был незначителен. Только после
установления разницы ввозных пошлин в 86 коп. на пуд в пользу
российского сахара экспорт его возрос с 38 тыс. пудов в 1895 г. до 1,5 млн.
пудов в 1898 г. и составлял в дальнейшем более 3 млн. пудов
ежегодно 44.
Освоение североперсидского рынка для русского капитала
началось при активной поддержке царизма еще в 80-е годы XIX в.
В 1883 г. транзит иностранных товаров в Персию через Батум
был закрыт, а концессии на железнодорожное и шоссейное
строительство в Северной Персии были сосредоточены в руках
царизма. В результате эта часть персидского рынка оказалась
недоступной для товаров соперничающих с Россией стран. Экспорт
же российских товаров в Персию был облегчен установлением
регулярных пароходных рейсов, постройкой Джульфинской
ветки Закавказской железной дороги при льготных тарифах водных
и железнодорожных перевозок. Так, в 1900 г. на сахар,
направляемый из Баку в Персию, тарифные ставки были понижены на
20% по сравнению с действовавшими на внутренних линиях;
льгота осуществлялась в форме рефакции, т. е. возврата
экспортеру указанной тарифной разницы. В том же году за счет новых
тарифов на Среднеазиатской железной дороге с пограничными
ветками стоимость перевозок сахара из внутренних губерний
России в Персию, Афганистан и Китай была сокращена также
приблизительно на 20%. Для проникновения на рынки Южной
Персии между Одессой и портами Персидского залива было
налажено прямое морское сообщение и установлены также
пониженные тарифные ставки на экспортируемый сахар. Решающее
значение в борьбе за североперсидский рынок имела отмена с
1901 г. в Персии всех внутренних пошлин, дорожных и весовых
сборов с российских товаров. В результате общих усилий сахаро-
44 ЦГИА СССР, ф. 575, оп. 1, д. 645, л. 75
254

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
заводчиков и царизма сахар в экспорте России в Персию занял
второе место по ценности вывоза и покрывал около 80%
персидского импорта сахара.
Так царизм прокладывал дорогу российскому
монополистическому капиталу к завоеванию рынков Финляндии и Северной
Персии, искусственно закрытых для товаров конкурентов
России- Германии, Австро-Венгрии и Франции.
-Безраздельное господство российских сахарозаводчиков на
рынках Финляндии и Северной Персии создало предпосылки для
монополистического регулирования рынков этих стран в
интересах российских производителей и экспортеров сахара. Попытки
синдицировать экспорт сахара в Финляндию и Персию
предпринимались не раз. Подобные предложения исходили от П. И. Ха-
ритоненко, Л. И. Бродского, но встретили поддержку
владельцев лишь 170 сахарных заводов из 280.
В 1908—1909 гг. по инициативе этой же замкнутой группы
монополистов-рафинеров, контролировавших и сахаро-песочное
производство, был разработан детальный проект устава
экспортного «Товарищества сахарных заводов России». Проект
предусматривал создание закрытого синдиката с именными паями,
передача которых запрещалась; участниками и пайщиками могли
быть лишь песочные и песочно-рафинадные заводы с тем, чтобы
исключить соперничество банков, которые все шире занимались
экспортом сахара Участники соглашения, по проекту, теряли
право на самостоятельный экспорт, уступая его «Товариществу».
Однако и этот проект синдицирования экспорта сахара
осуществлен не был, что объяснялось не только отрицательным
отношением банков, но и выжидательной позицией самих инициаторов
проекта в связи с обсуждением вопроса о государственном
регулировании конвенционного экспорта. Трудности
синдицирования экспорта в Финляндию и Персию толкнули
сахарозаводчиков на то, чтобы и здесь использовать силу государственного
аппарата царизма
Вслед за установлением государственно-монополистического
регулирования конвенционного экспорта правление
Всероссийского общества сахарозаводчиков обратилось в Министерство
финансов с ходатайством о контингентировании и разверстке
между заводами и внеконвенционного экспорта. Условия такого
контингентирования обсуждались в феврале 1909 г. на
созванном по инициативе правительства съезде сахарозаводчиков в
Киеве. Сахарозаводчики жаловались, что размеры экспорта
превышают потребности в сахаре на рынках Финляндии и Персии,
а это ведет к конкуренции экспортеров и понижению цен. Съезд
высказался за установление ограниченного контингента вывоза
и разверстку его между заводами на тех же принципах, что и при
конвенционном экспорте.
255

И М. КАМЕНЕЦКАЯ
В точном соответствии с этими пожеланиями в апреле 1909 г.
было введено правительственное контингентирование экспорта
сахара в Финляндию и Персию. Министерство финансов
утверждало на каждый период сахароварения общий размер экспорта
и распределяло его между заводами пропорционально их
действительному производству сверх 80 тыс. пудов. При этом оно
руководствовалось тем, что предложение сахара не должно быть
большим и единовременным. Предпочитали назначить
заниженный контингент, а затем увеличивать его дополнительными
выпусками, добиваясь установления монопольно высоких цен на
сахар на рынках этих стран.
Ведущую роль в регулировании сахарного экспорта в
Финляндию и Персию играло правление Всероссийского общества
сахарозаводчиков Оно определяло размер вывозного
контингента, а Министерство финансов, утверждая его, придавало
решению монополистической верхушки сахарозаводчиков
обязательную силу. При этом государственный аппарат брал на себя
и заботу о строгом контроле за соблюдением установленного
контингента экспорта, распределяя между заводами особые
вывозные свидетельства на право экспорта в Финляндию и Персию
с возвратом акциза При экспорте в Персию контроль
возлагался на пограничные таможни Сложнее было контролировать
экспорт в Финляндию, так как сахар, объявленный к экспорту в
эту страну, мог уйти на конвенционный рынок Поэтому сахар,
вывозимый в Финляндию, временно относили к конвенционному
экспорту и засчитывали в счет финского контингента лишь после
представления удостоверения местных таможен об оплате сахара
таможенной пошлиной и выпуске его на внутренний рынок
Финляндии
Государственно-монополистическое регулирование сахарного
экспорта в Финляндию и Персию сулило большие прибыли.
На этой основе развернулась оживленная спекуляция
персидскими и финляндскими вывозными свидетельствами. Летом 1910 г.,
например, цена персидских вывозных свидетельств достигала
1 руб. 20 коп.— 1 руб 30 коп. за пуд сахара. Сахарозаводчики
стремились сосредоточить весь экспорт в своих руках и устранить
«не сахаропроизводящие предприятия» — банки и экспортные
фирмы 45
С этой целью в 1909—1910 гг. была сделана еще одна
попытка синдицирования экспорта в Финляндию и Персию. Для ее
осуществления при государственно-монополистическом
регулировании экспорта сахара достаточно было бы сосредоточить в
45 Роль банков в монополизации сахарной промышленности в данной статье
не рассматривается, поскольку это тема специального исследования.
258

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
руках монополистического союза финляндские и персидские
вывозные свидетельства.
Синдицирование экспорта предполагалось провести путем
создания акционерного Киевского экспортного и торгового
общества, сокращенно именуемого учредителями КЭЙТО.
Проекты его устава и контрагентских договоров были выработаны
специальной комиссией, избранной в феврале 1909 г. на частном
совещании сахарозаводчиков во время их всероссийского съезда.
Состав комиссии — В. А. Бобринский, Л. И. Бродский, К. В. Фиш-
ман, М. Р. Закс и другие — показывает, что инициатива
исходила от наиболее влиятельных кругов монополистов песочного
и рафинадного производств.
КЭЙТО проектировалось как замкнутое общество с
именными акциями, которые должны были распределяться лишь между
теми сахарными заводами, которые участвовали в разверстке
экспорта сахара в Финляндию и Персию. Под угрозой штрафа,
равного 150% стоимости акций, запрещалось уступать их
посторонним лицам.
Общество должно было сосредоточить свидетельства на
право вывоза сахара в Финляндию и Персию, организовать экспорт
сахара на комиссионных началах и рассчитываться с
контрагентами на основании средней выручки.
Предполагалось, что КЭЙТО сможет регулировать
экспортные цены на сахар, если оно объединит не менее 75%
действующих сахарных заводов. Однако учреждение КЭИТО встретило
сопротивление банков, а согласие участвовать в обществе
выразили заводы, сосредоточившие только 22% производства сахара.
Кроме того, государственно-монополистическое регулирование
общих размеров экспорта сахара в Финляндию и Персию при
безраздельном господстве российских сахарозаводчиков на
рынках этих стран обеспечивало им и без того достаточно высокую
и устойчивую прибыль. Если в январе — феврале 1905 г. цены
на рафинад для Персии и на песок для Финляндии не превышали
соответственно 3 руб. 50 коп. и 1 руб. 85 коп. за пуд, то после
контингентирования экспорта в ноябре 1909 г. они достигли 4 руб.
40 коп. и 2 руб. 50 коп.46
Таким образом, вмешательство государства в дела сахарной
промышленности по мере усиления монополистических
группировок в сахаро-песочном и рафинадном производствах переросло
из ограниченной казенной нормировки выпуска сахара на
внутренний рынок в зрелое государственно-монополистическое
регулирование не только производства, но и экспорта сахара.
Для общего анализа системы
государственно-монополистического регулирования сахарной промышленности первостепен-
46 «Вестник сахарной промышленности», 1910, № 8, стр. 233.
257

И М КАМЕНЕЦКАЯ
ное значение имеет выявление роли отраслевой представительной
организации крупного капитала — Всероссийского общества
сахарозаводчиков. Специфика Общества состояла в том, что наряду
с буржуазией его участниками были и представители класса
дворянства. За время действия Общества состав его правления
оставался неизменным. Это была устойчивая замкнутая группа
крупнейших представителей монополистического капитала,
сосредоточившая по линии последовательной обработки продуктов
рафинадное и песочно-сахарное производство и поставившая через
систему участий и кредита в зависимость от себя
многочисленные мелкие песочные заводы, не обладавшие собственными
оборотными средствами.
Бессменным председателем правления был граф В. А. Боб-
ринский, товарищами председателя — Л. И Бродский (глава
комитета рафинеров — исполнительного органа монополии в
рафинадном производстве) и П. И. Харитоненко. В состав
правления входили- Б. И. Ханенко (представлял интересы семьи
Терещенко), председатель Киевского биржевого комитета
сахарозаводчик Н. Г. Хряков, крупнейший железнодорожный делец-
учредитель И. С. Блиох, а наряду с ними представители
сиятельной знати- граф В. А. Браницкий, князь Н. Б. Щербатов, А. А.
Ребиндер и др. Соединяя силу капитала с политическим
влиянием, эта монополистическая верхушка была тесно связана с
правящей бюрократией.
Сфера деятельности Общества была крайне ограниченной.
Она отражала узкоотраслевые интересы крупного и
крупнейшего капитала в сахарной промышленности в его стремлении
использовать экономические возможности и политическую силу
царизма для извлечения монопольно высокой прибыли, ослабления
действия экономических кризисов, а также для борьбы с рабочим
движением.
Не останавливаясь в данной работе на всех сторонах
деятельности Общества сахарозаводчиков, укажем лишь на его решающую
роль в системе «нормирования» сахарной промышленности. По
представлениям правления Общества Министерство финансов
определяло основные показатели нормирования, придавая воле
монополистических кругов силу закона. Обычная линия
поведения правления состояла в рекомендации преуменьшенного
контингента выпуска на внутренний рынок и в стремлении
ограничить даже то незначительное и безболезненное для
сахарозаводчиков понижение предельных цен, которого придерживалось
Министерство финансов в демагогических целях. Сохраняя
вздутые цены, правление задерживало дополнительные выпуски
сахара, публикуя в своем печатном органе «Вестнике сахарной
промышленности» котировку сделок по ценам выше
предельных.
258

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
В деле нормирования сахарного рынка правление выполняло
и некоторые функции чисто монополистического характера,
дополняя казенную нормировку частными соглашениями
сахарозаводчиков о «самопомощи» путем изъятия из обращения и
экспорта части сахара, предназначенного для внутреннего
потребления. Такие соглашения имели место в 1906—1908 гг.
Непосредственным организатором оголения сахарного рынка выступил
особый комитет из членов правления Общества
сахарозаводчиков, действовавший при участии банков и при открытой
поддержке правительства. В 1906/07 г. по инициативе этого комитета
заводчики удержали на складах около 2,5 млн. пудов сахара, а в
1907/08 г., как указывалось выше, изъяли с рынка и
экспортировали 3,6 млн. пудов сахара Кроме того, по настоянию
комитета площадь посевов свеклы была сокращена в 1908 г. на 10%,
а к выпуску на внутренний рынок назначено на 10 млн. пудов
меньше действительного спроса.
Наиболее ярко узаконенный правительством произвол
монополистических кругов сахарозаводчиков на внутреннем рынке
проявился к 1909/10 г. К этому времени под действием
государственно-монополистического регулирования выработка сахара только
за последние три периода сократилось на 20% 47. На внутреннем
рынке возник острый недостаток сахара, цены устойчиво
превысили предельные, и правительство вынуждено было объявить
семь дополнительных выпусков общей сложностью в 16,4 млн.
пудов. Разрешая дополнительные выпуски, правительство не
могло, однако, принудить заводчиков выполнять их, и они,
добиваясь роста цен, удержали в 1910 г. запасы в 2 раза большие,
чем в минувшем году. В спекулятивных операциях участвовали
и рафинеры, изъявшие с рынка на 8 млн. пудов песка больше
обычного.
После того как дополнительными выпусками запасы сахара
были формально исчерпаны, наступила настоящая вакханалия
цен, и правительство утратило возможность влиять на них.
Начальник Главного управления неокладных сборов И. И. Новицкий
должен был признать что «фактически утратили силу
предусмотренные в законе меры урегулирования сахарной
промышленности» 48. Подобное «регулирование» обеспечивало
сахарозаводчикам невиданно высокие прибыли. В 1910 г. средняя доходность
в сахарной промышленности составила 24,6% на основной
капитал 49. Недаром, оценивая прибыли немецких монополистов
нефти, В. И. Ленин приводил доходность сахарных заводов
в России как своеобразный критерий высокой прибыльности: «Не-
47 ЦГИА СССР, ф. 1278, оп. 2, д. 1287, л. 8.
48 Там же, ф. 575, оп. 1, д. 655, л. 42.
48 Там же, ф. 1278, оп. 2, д. 1287, л. 87.
259

И. М. КАМЕНЕЦКАЯ
мецкие керосиновые короли предвкушали уже гигантские
прибыли, не уступающие прибылям русских сахарозаводчиков»60.
Система государственно-монополистического регулирования,
приведшая к вздорожанию сахара, вызвала недовольство
общественного мнения. Это нашло отражение и в прессе, и в
Государственной думе. Критика, исходившая из буржуазно-либеральных
кругов, отмечала, что нормировка ведет к повышению цен,
особому покровительству мелким заводам с ненормально высокими
издержками производства, лишает стимулов к техническому
совершенствованию и расширению производства сахара.
«Московские ведомости», например, в статье «Сахарная вакханалия»,
пришли к выводу об «огромной вредности и безнравственности
сахарной нормировки. Нормировка — это та же стачка, причем
етачка при ближайшем и непосредственном участии
правительства. Это — узаконенная стачка». Здесь же отмечалось, что
«сахарозаводчики совершенно не заботятся о поднятии техники
производства. Зачем это, если и без того обеспечены колоссальные
барыши?»51
Представители реакционно-помещичьих, антисиндикатских
кругов критиковали нормировку за то, что она не устраняет
концентрации производства и кризисов.
В Государственной думе вопрос о дороговизне сахара возник
при обсуждении сметы Главного управления неокладных сборов
и не сходил с повестки дня в 1908—1910 гг. Дума выразила
пожелание, чтобы были приняты меры по понижению цен на сахар.
Отмечая аналогичный случай возмущения в Думе вздорожанием
нефти, В. И. Ленин писал, что это «домашняя ссора, ссора двух
расхитителей народного достояния. «Милые бранятся, только
тешатся»» 52. Противники нормировки ограничивались шумными
высказываниями и не считали возможным отменить нормировку,
предлагая лишь ее реформировать.
Правительство, соблюдая приличия перед общественным
мнением, собралось лишь удержать сахарозаводчиков от крайностей
спекуляции. Серьезных намерений ограничить рост цен оно не
имело. В этих целях в 1910 г. был принят «Закон о временных
мерах против повышения цен сахара на внутреннем рынке». Он
предусматривал в случае превышения предельных цен на 20 коп.
временное прекращение возврата акциза при вывозе сахара за
границу, а также понижение ввозной пошлины на сахар, но с
таким расчетом, чтобы цена привезенного сахара не была ниже
предельной. Направленный формально к пресечению повышения
цен, новый закон, по признанию Коковцева, «даже с точки зрения
50 В И. Ленин. Полн. собр соч., т 27, стр. 369.
51 «Московские ведомости», 17 марта 1910 г.
52 В. И. Ленин Полн. собр. соч , т. 23, стр. 33.
260

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
критиков во всяком случае обеспечивает сахаропромышленникам
добавочный доход в размере 20 коп. на пуд сахара» 53. В
соответствии с новым законом летом 1910 г. был разрешен ввоз
1,5 млн. пудов сахара, но ввиду острой нехватки сахара в
Европе импорт составил всего 626 тыс. пудов 54. Одновременно с июня
по сентябрь был отменен возврат акциза при конвенционном
вывозе, но и это не имело какого-либо значения, так как при
высоких ценах внутреннего рынка экспорт прекратился раньше.
С той же целью «подправить» нормировку на рассмотрение
Думы в 1910 г. был внесен законопроект «О некоторых мерах,
направленных к расширению деятельности существующих
сахарных заводов». Дума одобрила некоторое ослабление
ограничений производства сахара и рекомендовала при этом расширять
потребление сахара за счет понижения акциза до 1 руб. Это
пожелание вызвало протест Министерства финансов, и
Государственный совет отверг законопроект, поскольку «потребности
государства неудержимо растут, в силу чего не только необходимо
сохранить существующие источники дохода, но и изыскать
новые»55. Опасаясь задеть интересы монополистов и желая положить
конец обсуждениям нормировки, Новицкий «припугнул» ее
критиков тем, что в случае отмены нормировки ее заменит частная
монополия. «Не следует забывать,— заявил он в Думе,— что
сахарное производство есть предприятие капиталистическое и
легко укладывается в рамки синдикатских соглашений»56. Этим
царизм липший раз продемонстрировал свою прямую
заинтересованность в делах сахарной промышленности, а
сахарозаводчики почувствовали полную безнаказанность в деле повышения
цен. Робкие попытки царизма избежать крайностей оголения
сахарного рынка, сахарного голода, импорта сахара носили
непоследовательный характер и под давлением сахарозаводчиков не
доводились до конца.
Государственно-монополистическое регулирование сахаро-пе-
сочного производства неразрывно переплеталось с
частнокапиталистической монополией в рафинадном производстве, взаимно
дополняя друг друга и тем усиливая воздействие на сахарную
промышленность в целом в интересах монополистической
верхушки сахарозаводчиков и фиска. В этом смысле монополизация
сахарной промышленности представляет конкретный пример к
общему теоретическому положению В. И. Ленина о том, что
«частные и государственные монополии переплетаются воедино в
эпоху финансового капитала»57.
53 «Вестник сахарной промышленности», 1910, № 21, стр. 669.
54 ЦГИА СССР, ф. 1278, оп. 2, д. 1287, л. 73.
55 Там же, л. 124.
56 Там же, л. 96.
57 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 370.
261

И М КАМЕНЕЦКАЯ
Рафинадное производство играло определяющую роль в
сахарной промышленности России. Оно отличалось высоким
уровнем концентрации производства и капитала. Если число сахаро-
песочных заводов доходило в отдельные годы почти до 300 и среди
них значительный процент составляли мелкие и средние, то
рафинадное производство носило исключительно
крупнокапиталистический характер и было сосредоточено всего на 20 заводах.
Число рафинадных заводов за 1887—1914 гг. оставалось
неизменным, возрастала лишь их мощность. По средней годовой
производительности рафинадные заводы превышали сахаро-песочные
в 6 раз, а по размерам капитала в среднем на завод — в 5 раз; при
этом оборотный капитала рафинадного завода составлял 1/5 часть
к его основному капиталу, а у сахаропесочного завода — лишь
1/14 Недостаток оборотного капитала ставил сахаро-песочные
заводы в зависимость от кредита банков и рафинеров 58
Командная роль рафинеров в сахарной промышленности
определялась и специфическими запросами российского сахарного
рынка, поскольку на долю рафинада падало 70—80%
потребления сахара в стране.
На почве зависимости сахаро-песочных заводов от
рафинадных как главных покупателей и кредиторов между рафинадным
заводом и тяготевшей к нему группой песочных заводов
возникали устойчивые связи, завершавшиеся нередко образованием тре-
стообразных группировок 59. Фактически все рафинадное
производство и значительная часть сахаро-песочного находились под
контролем 7—10 семейств (Бобринские, Терещенко, Харитоненко,
Бродские, Ярошинские, Кениг и др.). Укреплению позиций этой
избранной монополистической верхушки содействовал Госбанк
широким кредитом не только в форме учета векселей, но и в
более льготной форме покупки векселей этих фирм с понижением
обычного процента.
Магнаты рафинадного производства становились типичными
представителями могущественного финансового капитала. Так,
среди членов Совета Киевского частного коммерческого банка
можно назвать Ф. Ярошинского, Л. И. и М. И. Бродских,
К. В. Фишмана; владелец крупнейших рафинадных заводов и
законодатель цен на сахар на петербургском рынке Кениг был
связан с Петербургским учетным и ссудным банком и т. д.
58 Подсчитано по данным: Л Ф Волохов Сахарная промышленность
России в цифрах. Киев, 1913, табл И, «Вестник финансов», 1908, N° 46,
стр. 235-236; 1912, № 30, стр 144.
59 Таковы Александровское и Корюковское товарищества сахарных
заводов, находившиеся под контролем семьи Бродских. В 1910/11 г три
рафинадных завода этих товариществ выработали 6,8 млн. пудов рафинада,
а шесть песочных заводов — 2,7 млн. пудов песка, что составляло
соответственно 13,5 и 2,3% общеимперского производства»
262

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
Высокая степень обобществления производства, широкая
поддержка Госбанка и тесная связь с коммерческими банками
создали необходимые предпосылки монополизации рафинадного
производства. Возникновение и деятельность монополистического
союза в рафинадном производстве были облегчены и упрощены
сначала частной, а затем казенной нормировкой сахаро-песоч-
ного производства, поскольку ограничение песочного
производства ограничивало и рафинадное, а монопольно высокие цены на
песок служили базой высоких цен и на рафинад. Более того,
именно крупнейшие рафинеры — Бобринские, Бродские, Харито-
ненко, Терещенко, которые контролировали одновременно и
сахаро-песочное производство, стояли во главе союза
сахарозаводчиков. Позже эти же лица через правление Всероссийского
общества сахарозаводчиков стали определять все содержание
государственно-монополистического регулирования свеклосахарной
промышленности.
Итак, если многочисленным песочным заводам было трудно
договориться о монополистическом регулировании сахарного
рынка и они поэтому требовали государственного
вмешательства, то узкая влиятельная группа рафинеров могла легче прийти
к соглашению. Уже в конце 80-х и в 90-е годы XIX в. между
рафинадными заводами существовали временные соглашения типа
«рингов», предусматривавшие повышение цен для получения
монопольно высокой прибыли. Однако устные соглашения
рафинеров не могли ограничить расширение производства,
приостановить нарастание конкурентной борьбы и поддержать
обязательный для всех заводов уровень цен на рафинад, особенно в
условиях кризиса перепроизводства 1900—1903 гг. В этой связи
усилилось стремление к созданию более устойчивого соглашения,
завершившееся в 1902 г. оформлением монополистического союза
рафинеров 60.
Союз рафинеров отличался высоким уровнем монополизации,
объединяя с момента своего возникновения все рафинадные и пе-
сочно-рафинадные заводы России, а с 1906/07 г. — и Царства
Польского. Представляя собой соглашение картельного типа, союз
рафинеров тем не менее глубоко вторгался в производственную
деятельность своих контрагентов. Непосредственному
нормированию подлежало производство рафинада с целью его
ограничения и установления монопольно высоких цен. При этом
применялись разнообразные методы сокращения производства- от
прямого уменьшения норм выработки до удержания части готового
60 Подробнее о деятельности союза рафинеров см.: М. Я. Гефтер. Указ.
статья, И. М. Каменецкая. Из истории монополизации сахарной
промышленности России (Союз рафинеров).— «Ученые записи Московского
финансового института», М., 1965.
263

И М КАМЕНЕЦКАЯ
продукта в запасе, запрещения переносить недовыработку
одного периода на другой и т. д.
Монополистическое регулирование резко замедлило темпы
роста рафинадной промышленности и привело к отставанию
прироста производства рафинада от прироста потребления. Если за
1896/97—1902/03 гг. среднегодовой прирост производства
рафинада составил 2,1 млн., а потребления — 1,7 млн. пудов, то за
1902/03—1907/08 гг. соответственно 0,5 млн. и 1,1 млн. пудов 61.
Таким образом, за шесть лет деятельности союза рафинеров
размер среднегодового прироста производства рафинада уменьшился
почти в 4 раза и почти в 2 раза уступал среднегодовому приросту
потребления.
Нормирование производства позволяло снабжать внутренний
рынок рафинадом впроголодь, поддерживая разницу цен песка
и рафинада более чем в 1 руб. за пуд и обеспечивая таким путем
монопольно высокие прибыли. В 1909—1910 гг., например, по
данным 15 рафинадных заводов, прибыль в среднем на завод
составила 27% к основному капиталу 62.
Таким образом, по глубине регулирования производства,
потребления и цен на рафинад, а также по степени монополизации
отрасли союз рафинеров может быть поставлен в один ряд с
крупнейшими монополистическими объединениями России.
Частная, полулегальная монополия рафинеров пользовалась
активной поддержкой самодержавия. С первого дня
существования союза рафинеров Рамонский, Тимашевский и Мироновский
удельные рафинадные заводы были его контрагентами, а
начальник Мироновского завода Овсянников был даже избран в числе
восьми наиболее влиятельных лиц в члены правления союза
рафинеров. Участие Овсянникова в правлении было официально
одобрено начальником Киевского удельного округа. Подобное
«совместительство» представляет один из наглядных примеров
сращивания аппарата монополии с чиновничье-бюрократическим
аппаратом царизма.
В своей деятельности союз рафинеров не только использовал
казенную нормировку, но и усугублял ее действие, организуя
через правление Всероссийского общества сахарозаводчиков
консорциумы для изъятия и экспорта сахара-песка. Вместе с тем
магнаты рафинадного производства — подлинные хозяева
российского сахарного рынка — категорически противились любой
попытке правительственного вмешательвства в деле рафинадной
промышленности. На межведомственном совещании 1908—1909 гг.
о понижении цен на сахар Л. И. Бродский отказался даже
назвать действительные затраты на рафинировку песка. «Вы нас ста-
61 Подсчитано по данным «Вестника финансов», 1909, № 36, стр. 395-
62 «Вестник финансов», 1912, № 30, стр 145.
264

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
вите в очень неудобное положение, заставляя выяснять стоимость
производства наших заводов. Если нас будут притеснять,
придется закрывать заводы»63,— заявил он. Когда на том же
совещании возник проект подчинения рафинадного производства
казенной нормировке, Министерство финансов признало, что, «к
сожалению, борьба с рафинадными заводами в целях парализовать
соглашение между ними и понизить продажные цены на рафинад
до нормального предела едва ли возможна», поскольку
«совершенно непреодолимым препятствием к подчинению рафинадного
производства тем законоположениям, которые ныне действуют
по отношению к песку, представляется полная невозможность
заставить рафинеров поднятую ими путем соглашения цену
рафинада понизить настолько, чтобы она не превышала
установленных для этого предельных цен» 64. Разъясняя, в чем же магическая
сила рафинеров, перед которой отступает правительство,
Министерство финансов указывало на то, что рафинадное производство
сосредоточено всего на 20—25 заводах, которым легко
договориться «и держать на рынке такое количество рафинада, при
котором бы цены не понижались».
Пожалуй, трудно найти более откровенное признание
бессмысленности антисиндикатского законодательства в России. Это
заявление показывает не столько бессилие, сколько нежелание
правительственных органов вмешиваться в дела могущественных
монополистических группировок в рафинадном производстве,
тесно связанных с правящей бюрократией, крупным землевладением
и банками. Кроме того, действия союза рафинеров в конечном
итоге совпадали с целями правительственной нормировки.
Ограничение производства рафинада и поддержание высоких цен
на рафинад стимулировали те же процессы в сахаро-песочном
производстве.
Однако по мере того, как союз рафинеров вследствие
конкурентной борьбы становился все более неустойчивым, отношение
монополистов-рафинеров к государственному вмешательству
менялось. Внутри монополии складывались трестообразные
группировки, конкурентная борьба принимала наиболее острые
формы и все чаще заканчивалась разрывами соглашения.
Кратковременные разрывы соглашения имели место в 1904/05 и 1907/08 гг.
В 1909/10 г. союз рафинеров не действовал и был с трудом
восстановлен на 1910/11—1911/12 гг., оставаясь при этом крайне
неустойчивым. Стремление жестче нормировать не только
производство, но и сбыт рафинада, а также усилить контроль над са-
харо-песочным рынком не укладывалось в рамки неустойчивого
картельного соглашения. В результате этих противоречий насту-
63 ЦГИА СССР, ф. 575, on. 1, д. 640, л. 284
64 Там же, лл. 44, 46.
265

И.М. КАМЕНЕЦКАЯ
пил новый разрыв монополистического соглашения,
продолжавшийся около трех лет (1912—1914 гг.). За это время
предпринимались неоднократные попытки восстановления союза рафинеров
на основе устойчивого монополистического соглашения более
высокого типа.
Тенденция синдицирования представлена проектом
контрагентского договора Общества для продажи рафинада в России и
двумя объяснительными записками к нему 65. По замыслам
инициаторов, Общество должно было обеспечить контроль над
всем сахарным рынком страны- контрагенты передавали ему право
нормирования производства, выпусков рафинада, организацию
централизованной продажи, назначения цен, определение общих
условий кредита покупателям и некоторые другие. Особо
оговаривались методы борьбы с аутсайдерами и новыми заводами
путем боевых цен и лишения возможности закупки песка на
близлежащих заводах.
Наряду с этим проектом обсуждалась и возможность
трестирования. Член комитета рафинеров В. В. Лангаммер, например,
убеждал своих партнеров, что, «согласно опыту крупных отраслей
промышленности как в России, так и за границей, интересам
рафинеров... наиболее отвечало бы объединение рафинадной
промышленности в виде треста» 66.
Наиболее полно трестовские тенденции представлены в
«Проекте образования Общества для урегулирования сахарной
промышленности» 67. Общество проектировалось как надстройка над
реакционно-бюрократическим регулированием и должно было
охватить своим контролем сахаро-песочное и рафинадное
производства. Предполагалось, что договор вступит в силу лишь при
монополизации всего рафинадного и не менее 80% сахаро-песоч-
ного производства.
Сахаро-песочные заводы должны были передавать свою
продукцию Обществу, которое назначает цены, близкие к
предельным. В результате сахаро-песочные заводы теряли сбытовую
самостоятельность, но должны были получить гарантированную
прибыль. Общество, если оно сочтет контингент внутреннего
потребления, назначенный правительством, чрезмерным, может
потребовать от сахаро-песочных заводов удержать часть свободного
сахара в запасе. Таким образом, выпуск сахара-песка
подвергался бы двойному нормированию — сначала правительством, а
затем, магнатами рафинадного производства.
Контрагенты из числа рафинадных и песочно-рафинадных
заводов, согласно проекту, могли сохранить лишь формальную са-
65 ЦГИА СССР, ф. 1425, оп. 1, д. 524, лл. 47-57.
66 Там же, ф. 23, оп. 26, д. 398, л. 14.
67 Там же, ф. 1425, оп 1, д 524, лл. 58—61.
266

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
мостоятельность, а по существу предполагался полный разрыв
налаженных традиционных рыночных связей этих заводов.
Общество брало на себя снабжение рафинадных заводов песком для
производства рафинада в пределах установленных квот и,
становясь собственником готовой продукции, должно было
устанавливать цены, заниматься сбытом рафинада и распределением
прибыли. По глубине монополистического регулирования
производственной и сбытовой деятельности контрагентов проектируемый
союз может быть отнесен к высшим формам монополистических
объединений типа общности интересов.
Магнаты рафинадного производства в своих планах создания
устойчивого монополистического союза высшего типа опирались
на активное государственное вмешательство в дела сахаро-пе-
сочной промышленности. Реакционно-бюрократическое
регулирование песочного производства составляло тот фундамент, на
котором предполагалось построить разветвленную систему
государственно-монополистического регулирования,
охватывающего своими щупальцами всю сахарную промышленность и
сахарный рынок России.
Однако синдикатские и трестовские тенденции в сахарной
промышленности остались незавершенными. Образованию монополии
высшего типа помешали противоречия между крупнейшими
фирмами, за которыми стояли патронирующие их банки. Это были
те же противоречия, которые, как выявил М. Я. Гефтер,
препятствовали созданию металлургического треста на базе «Продаме-
та». Трудности реорганизации монополии привели магнатов
рафинадного производства на испытанный путь использования
государственного вмешательства в дела сахарной промышленности.
В 1914 г. союз рафинеров был воссоздан на основе равнения
на правительственную нормировку сахаро-песочного
производства. Новый монополистический договор предусматривал
нормирование производства, сбыта и цен на рафинад при
имущественных гарантиях выполнения соглашения его участниками 68.
Общий размер производства рафинада не должен был превышать
70% назначенного правительством к потреблению контингента
песка; определенный процент от нормы производства рафинада
удерживался в запасе до превышения установленных на рафинад
цен При этом цена рафинада исходила из монопольно высоких
цен песка и должна была превышать их на 85 коп. за пуд.
Перестройка союза рафинеров на базе
государственно-монополистического регулирования песочного производства была
продиктована также стремлением этого монополистического союза
легализоваться и подчеркнуть общность целей и методов регули-
68 Текст договора обнаружен в материалах ЦГИА СССР, ф. 515, Главное
управление уделов. (1797—1917 гг ), on. 78, д 2188, лл. 50—53.
267

И. М. КАМЕНЕЦКАЯ
рования рафинадного производства с правительственной политикой
в сахарной промышленности. Такое стремление было вызвано
тем, что под давлением общественного мнения и при угрозе
сокращения производства в ряде отраслей промышленности в условиях
надвигающейся мировой войны в правительственных сферах
обсуждался вопрос о репрессивных мерах против синдикатов.
В своем стремлении легализоваться и слиться с
правительственной нормировкой магнаты рафинадного производства
проектировали даже, что союз рафинеров будет существовать под
вывеской рафинадного отдела при правлении Всероссийского
общества сахарозаводчиков. В одном из документов союза рафинеров
содержалось утверждение, что «соглашение рафинеров не имеет
характера скрытого, тайного учреждения, как то имеет место
со многими так называемыми «синдикатами», как например,
железным, каменноугольным, мешочным, спичечным и др., а
состоялось с ведома министерств и примет скоро вполне официальную
форму, составляя рафинадный отдел в правлении Всероссийского
общества сахарозаводчиков, перестав именоваться соглашением».
Более того, учредители заверяли, что «соглашение не имеет
ничего общего с планами и целями синдикатских организаций», а
преследует цели правильной статистики и готово даже принять
активное участие «в поднятой обществом борьбе... с народным
недугом — пьянством»б9. Однако хищнический характер нового
монополистического соглашения рафинеров и его истинный смысл ни
для кого не представлял тайны.
Таким образом, новые принципы монополистического
регулирования рафинадного производства означали еще более тесное,
чем прежде, переплетение частной и государственной монополии,
при этом узкий круг магнатов рафинадного производства,
определяя через правление Всероссийского общества
сахарозаводчиков правительственную политику в отношении сахарной
промышленности, держал под своим контролем всю отрасль и сахарный
рынок страны.
Проведенное исследование позволяет выделить следующие
качественно различные этапы государственно-монополистического
регулирования сахарной промышленности с конца XIX в. до
первой мировой войны.
Первый этап охватывал 1895—1903 гг.
Реакционно-бюрократическое регулирование только зарождалось; оно носило
сравнительно ограниченный характер и заключалось в
нормировании выпуска сахара на внутренний рынок, установлении
предельных цен, а также в использовании акционерного и сахаро-
фискального законодательства для ограничения притока
капитала в сахарную промышленность.
69 ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 78, д. 2189, лл. 35, 57.
268

РЕГУЛИРОВАНИЕ САХАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В РОССИИ
Второй этап охватывал 1903—1908 гг.
Государственно-монополистическое регулирование приобрело более зрелые
формы. Оно распространилось не только на сбыт, но и на
производство сахара, а Всероссийское общество сахарозаводчиков
превратилось в важнейшее звено в системе
государственно-монополистического регулирования.
Третий этап охватывал 1908—1914 гг.
Государственно-монополистическое регулирование было распространено и на
экспорт сахара, подчинив, таким образом, все стадии
производства и сбыта сахара-песка. В эти годы
государственно-монополистическое регулирование развивалось на чисто
капиталистической основе усиления группировок финансового капитала в
сахарной промышленности и еще теснее, чем прежде,
переплеталось с частной капиталистической монополией рафинеров.
Разветвленное государственно-монополистическое
регулирование сахарной промышленности привело к созданию в этой отрасли
зрелых материально-организационных предпосылок
социалистических преобразований.

ИСТОРИОГРАФИЯ
ИЗУЧЕНИЕ РУССКОГО ФЕОДАЛЬНОГО ГОРОДА
В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ
1917-НАЧАЛА 1930-Х ГОДОВ
Д. А. Ширина
Задача настоящей статьи — проследить развитие в советской
историографии представлений о сущности средневекового
города как жизнедеятельного социально-экономического и
политического организма в условиях феодальной формации. При этом
рассматривается как накопление и развитие конкретных
исторических сведений о городе, так и смена концепций по истории
средневекового города в связи с изменением метода исследования.
Овладение марксистским учением об обществе и применение
его в изучении истории средневекового русского города было
сложным и длительным процессом, который был обусловлен
также и развитием конкретно-исторических представлений о городе 1.
1
В период с 1917 по начало 30-х годов среди работ, в которых
ставились вопросы изучения истории средневековых городов
IX—XVI вв., можно выделить несколько типов. Прежде всего
это исследования общего плана, посвященные истории России и
проблемам феодализма (труды Н.А. Рожкова и М.Н. Покровского).
Были написаны и специальные исследования по истории городов
в конкретно-историческом плане, в которых значительное
внимание уделялось классовой борьбе и ее социально-экономическим
предпосылкам. Особое место занимают те из них, которые
непосредственно связаны с развитием краеведения в СССР. Время
конца 20-х — начала 30-х годов ознаменовалось
методологическими дискуссиями, в ходе которых значительное внимание было
уделено формированию марксистской конпепии истории
средневекового города.
1 Л. В Черепнин. Утверждение марксистско-ленинских теоретических и
методологических основ в советской исторической науке. Крах
буржуазной историографии.— «Очерки истории исторической науки в СССР»,
т. IV, М , 1966, стр. 138—179; Л. В. Данилова Становление марксистского
направления в советской историографии эпохи феодализма.—
«Исторические записки», т. 76, стр. 62—119.
270

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Теоретическая разработка истории русского города периода
раннего и развитого феодализма в ранней советской
исторической науке связана с именами Н. А. Рожкова и М. Н. Покровского.
В своей последней крупной работе Рожков, обобщая
исторические процессы и выявляя общие законы развития общественных
явлений, проводил мысль о том, что экономической основой
классического феодализма является товарное хозяйство, рассчитанное,
однако, на местный, узкий рынок. В России же в силу ее
хозяйственной отсталости от стран Запада преобладало натуральное
(безобменное) хозяйство, а потребности во внешнем обмене
удовлетворялись некоторыми городами (Новгород, Псков), которые
он называет организмами «муниципального феодализма» 2.
Но первоначальная (в более ранней его работе)
интерпретация истории древнерусских городов была обусловлена теорией
хозяйственных ступеней, когда город рассматривался в двух
хозяйственных периодах: натуральном (безобменном, до второй
половины XVI в. ) 3 и меновом (со второй половины XVI в.).
Наблюдая эволюцию обменных отношений в качестве основного
показателя социально-экономического развития России, Рожков
связывал историю русских городов с развитием торговли, в связи
с чем уже при характеристике хозяйственных отношений
времени Киевской Руси (до конца XII в.) он прибегал к понятию
«капитал», проникавшего «сильной струей» в натуральное
хозяйство того времени и положившего начало разделению общества
и формированию социальной прослойки (отличной по своей
деятельности от сельского населения), в том числе городского
купечества4.
С этим моментом неразрывно связана интерпретация истории
древнерусских городов. Определив город вообще как центр
торговли и обрабатывающей промышленности 5, Рожков
рассматривает историю древнерусских городов в непосредственной связи
с развитием товарно-денежных отношений, с установлением
господства которых город постепенно становится и центром
обрабатывающей промышленности6. Отмечая торговлю в качестве
первой формы деятельности, которая привела к оформлению
экономически отличной от деревни специфически городской
хозяйственной функции, историк указывал, однако, на
преимущественное значение в киевский период (до XII в.) добывающей про-
2 Н. А. Рожков. Русская история в сравнительно-историческом освещении
(Основы социальной динамики), т. 2, М., 1922, стр. 284—286; он же.
Очерк истории труда в России. М.— Л., 1924, стр. 28, 39.
3 Н А. Рожков. Город и деревня в русской истории (Краткий очерк
экономической истории России), изд. 4-е, Пг , 1918.
4 Там же, стр. 16, 19.
5 Там же, стр 6
6 Там же, стр. 94—95
271

Д. А ШИРИНА
мышленности. Это положение обусловило характеристику веча
этого времени как состоящего в главной массе из смердов и
людей простых свободных, т. е. связанных с добывающей
промышленностью. Иная же социальная категория населения — князь,
дружина и городское купечество (занимающиеся торговлей) —
в этот период находилась в состоянии экономической (а потому
и политической) зависимости от людей первой социальной
категории, ибо дань была основным источником их благ 7. Для
удельного времени (XIII — первая половина XVI в.) Рожков
выделяет три крупных экономических района- центральный, новгород-
ско-псковский и северный 8. Выделяя область Новгорода и
Пскова, историк пишет о значительном развитии здесь городского
хозяйства (торговли) уже в эпоху удельной Руси, и делает вывод,
что в удельный период каждая из форм поселений — «город и
деревня завоевывает себе особую область, где и господствует» 9.
Существенные изменения в системе хозяйственных отношений
происходят в России с середины XVI в., когда наблюдается
интенсивное развитие внешних меновых отношений, когда
товарное обращение охватывает широкие «народные массы», в связи
с чем подтачивается и постепенно разрушается система
натурального хозяйства 10. Изменяется и положение древнерусского
города. Если в условиях Киевской Руси город был неорганическим
новообразованием, экономическим придатком к деревне, а в
удельное время определяющим хозяйственным организмом лишь для
новгородско-псковской области, то в условиях Московской
Руси (вторая половина XVI—XVII в.) «к доминирующему тону,
создаваемому деревенской жизнью, примешивались уже довольно
громкие аккорды жизни городской — результат зарождения
денежного хозяйства» 11. Но и в это время, как отмечает Рожков,
город не становится центром обрабатывающей промышленности,
сохраняя исключительно торговое значение 12.
Следовательно, сохраняя внешнее деление истории хозяйства
в хронологических рамках до конца XVII в. на два больших
периода — натурального (безобменного до второй половины XVI в.)
и денежного (со второй половины XVI в.) хозяйства,
исследователь фактически уже с конца XII в. показывает нарастающий
процесс выделения средневекового города как особого социально-
экономического организма по мере и в связи с развитием товарно-
денежных отношений в условиях натурального хозяйства.
Первоначально (до XII в.) в период слабого развития обрабатывающей
7 Н А Рожков Город и деревня в русской истории, стр. 22.
8 Там же, стр 24—25
9 Там же, стр. 45.
10 Там же, стр 49—51.
11 Там же, стр. 47, 73.
12 Там же, стр. 73.
272

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
промышленности и внутренней торговли, когда непосредственный
производитель не участвовал в торговом обороте, это выразилось
в формировании городского купечества 13. В XIII — первой
половине XVI в. в связи с возникновением местных областных
социально-экономических особенностей выделился район
Новгорода — Пскова с преимущественным развитием городского
хозяйства (торговли транзитного, «передаточного» характера) и
оформлением типичного городского черного населения — «город-
чане, своеземцы и рядовичи», которые занимались ремеслами и
мелкой торговлей 14. Наконец, город второй половины XVI —
XVII в. развивался как центр товарно-денежных отношений 15.
Непосредственно с работами Рожкова связана постановка
вопроса в советской исторической науке о городе как
отличающемся от деревни социально-экономическом явлении в условиях
феодализма. Концепция древнерусского города в феодальной
фазе общественного развития в значительной степени подчинена
определению ее хозяйственной базы. Как уже отмечалось,
Рожков считал типичным для классической завершенной формы
феодализма господство «элементарного» товарно-денежного
хозяйства при разделении страны на местные узкие рынки 16. Русский
тип феодализма отличался от западноевропейского и принял
незавершенную форму, в условиях которой развитие товарно-
денежных отношений приходится на период «падения феодализма»
(Русь XIV — первой половины XVI в.) 17. Б это время в
наиболее крупных городах в связи с бурным ростом внутренней
торговли появляются «торговые площади и ряды» 18. Особое место
в широком товарном обмене (потребность в котором
испытывают как феодальные общества, основанные на натуральном
хозяйстве, так и те, экономической основой которых является
хозяйство денежное) принадлежит организмам муниципального
феодализма 19. Хозяйственная основа этого вида феодальных
организмов была определена исследователем как преобладание
внешней транзитного характера торговли (при сохранении слабости
торговли внутренней) 20. Функции феодальных муниципий в
России осуществлялись городами Новгородом и Псковом XII —
XIII вв. 21 В отличие от прежней «разбойничьей» торговли
городская торговля XII — ХШ вв. велась с затратой «предприни-
13 Там же, стр 19.
14 Там же, стр. 29, 42.
15 Там же, стр 73
16 Н. А. Рожков. Русская история в сравнительно-историческом освещении,
т 2, стр. 285, 411
17 Там же, т 3. М., 1922, стр. 5—75
18 Там же, стр. 7—8.
19 Там же, т 2, стр 411.
20 Там же, стр. 412.
21 Там же, стр. 288.
273

Д А. ШИРИНА
мательских трудов, известной коммерческой техники и значи-
тельного капитала». Поэтому, несмотря на сохранение
натурального хозяйства, в этих городах приобретают большое значение
торговля и денежный капитал 22.
В указанной работе Рожков положил начало в исторической
науке рассмотрению феодализма в России как фазы
общественного развития, хозяйственная база которого не исключает
развития товарно-денежных отношений в связи с специфически
городской жизнедеятельностью. Отметив особенности
социально-экономической основы русского феодализма, исследователь развил
положение о феодальных муниципиях (в России — города
Новгород и Псков) как городах, выполнявших функции
внешнеторговых отношений и являющихся очагами торговли и денежного
капитала в условиях господства натурального хозяйства.
Другой крупный исследователь русской истории, М. Н.
Покровский, отмечая в качестве главнейшего экономического
признака феодализма отсутствие обмена, считал в то же время, что
невозможно объяснить такие явления, как город и городская
волость X — XII вв., не учитывая развитие обменных отношений23.
Характеризуя изменения в хозяйстве периода генезиса
феодальных отношений, Покровский писал об отсутствии обмена как
постоянного явления, отмечая начавшееся отделение
производителя от потребителя (в отличие от древнейшего периода в
истории России, когда производитель и потребитель были слиты
в одном лице) 24. Концепция хозяйства периода генезиса
феодальных отношений (как не исключающего обмена, но
предполагающего определенную ступень в их развитии) обусловила
интерпретацию эволюции древнерусского города, являвшегося
первоначально (в условиях древнейшего общественного строя)
совокупностью «печищ» и «дворищ» (первобытные большие семьи,
основные экономические и социальные ячейки,
характеризующиеся коллективным производством, совместным пользованием
орудиями труда 25), население которых занималось «торговлей и
разбоем». Но именно город и прежде всего город явился
организмом, в составе которого разрушались патриархальные
отношения в силу того, что он не обеспечивал основного
экономического условия сохранности «печищ» и «дворищ» как
самодовлеющих экономических целых. «Печища» «очень скоро оказывались
охваченными густой массой самых разношерстных элементов, кото-
22 Н А Рожков. Русская история в сравнительно-историческом освещении,
стр 295
23 М. Н. Покровский Русская история с древнейших времен, т. 1, изд 3-е.
М., 1920, стр 58.
24 Там же, стр 31—32
25 Там же, стр. 13—14, 82—33.
274

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
рые старая патриархальная организация не могла
ассимилировать и поглотить и которые она с трудом удерживала до поры,
до времени». Постепенно города (состоящие из скопления
купеческих родов) обрастали «мелким людом» — «чернорабочими и
ремесленниками» 26. Основа социальной общности перемещается
из области семейного права в область «торгового интереса»,
в связи с чем место семейной организации («печища») занимает
исторически сложившаяся военная организация («сотня») 27.
Отмечая скудость сообщений источников о
социально-экономическом развитии русской истории особенно в ее раннем
периоде, Покровский писал о сложности попытки восстановить
социально-экономический процесс, который разлагал старое
общество 28. Тем не менее исследователь высказывает свои соображения
по вопросу о формировании древнерусского города как
социально-экономического организма в условиях генезиса феодальных
отношений. Он намечает эволюцию вечевого управления в
древнерусских городах в пределах господства феодальных отношений,
выделяя в качестве первоначальной формы демократическое
правление (Киев — первая половина XII в., Новгород — XIII в.,
когда «хозяином русских городов является, действительно,
народ») 29. Покровский пишет о социально-экономической
обусловленности возникновения этого типа правления как
связанного с оформлением древнерусского города в качестве центра
средоточия «мелкого люда — чернорабочих и ремесленников» в
условиях особенно интенсивного развития торгового и
ростовщического капитала 30. Наиболее четко эта мысль прослеживается при
интерпретации ученым событий в Новгороде XIII в., где
политическое господство патриархальной олигархии было сменено
демократией непосредственных самостоятельных
производителей и торговцев «при грандиозном для своего времени развитии
торгового капитализма» 31.
Политическая форма правления изменяется в городе XV в ,
когда к власти приходит «буржуазия торгового капитала», для
которой «черные люди» послужили тараном при сокрушении
патриархальной родовой знати 32. Отмечая распространенность
вечевого устройства древнерусских городов 33, определяя в связи
с этим характер общественного строя как «федеративный» и
«республиканский», Покровский пишет, что в основе этой обществен-
26 Там же стр 82, 83, 85.
27 Там же, стр 84
28 Там же, стр 87.
29 Там же, стр. 73—74.
30 Там же, стр. 85, 87—88, 154, 159.
31 Там же, стр. 159
32 Там же.
33 Там же, стр. 73.
275

Д. А ШИРИНА
ной организации лежало социально-экономическое значение
города того времени, когда города «не были рынками в
современном смысле этого слова, экономически централизующими
окрестную страну вокруг себя» 34. Для времени, когда создавалось
Московское государство, автор отдельными штрихами
показывает характер социально-экономического развития городов,
называя Москву «крупным торговым центром с его обильными
денежными средствами» 35. Обращаясь к сообщениям о городских
посадах XVI в. (в Серпуховском Торопце, Сольвычегодске,
Каргополе, Кашире, Серпухове), привлекая данные о
торгово-промышленном населении в них, Покровский делает вывод о наличии
в этих городах «буржуазии как о достаточно выделившемся
общественном классе» и как о значительной социальной силе в
условиях «средневековой» России. Неоднократно отмечая
наличие хозяйственного прогресса в России XVI в., исследователь
подчеркивал его возникновение в условиях господства
феодальных отношений 36. В своей обобщающей работе по русской
истории Покровский показал формирование города как особого
социально-экономического организма в условиях господства
феодальных отношений. В этом плане приобретает особое значение
его интерпретация периода демократического управления
городов как времени возникновения специфически городского
населения в массе непосредственных производителей.
В марксистской исторической литературе Рожков и
Покровский положили начало изучению истории древнерусских городов
главным образом в рамках хозяйственной интерпретации
общественных явлений. Главной функцией города как
социально-экономического организма исследователи считали торговлю
(наследие буржуазной концепции истории древнерусских городов,
оказавшейся распространенной и живучей из-за незначительности
сообщений письменных источников о городском ремесле до XVI в.).
Анализ изучения истории древнерусских городов в
обобщающих работах Рожкова и Покровского свидетельствует о
непосредственной связи концепции торгового капитала с
интерпретацией социально-экономической жизнедеятельности городских
организмов XII — XVI вв. Генезис и последующее развитие городов
как общественных ячеек, отличных по своей
социально-экономической природе от деревни (выделенных за пределы феодализма
в работах А. Богданова и И. Степанова)37, рассматривается Рожко-
34 М Н Покровский. Русская история с древнейших времен, т. 1, изд.
3-е, стр. 81.
35 Там же, стр. 178.
36 Там же, стр. 286, 55—56
37 См. А Богданов Краткий курс экономической науки. М., 1897 (изд.
10-е, М , 1920), А Богданов, И Степанов Курс политической экономии.
М. 1918
276

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
вым и Покровским в условиях господства феодальных отношений.
Вследствие представления о хозяйственной основе феодализма
как преимущественно безобменной, характеристика городов (как
социально-экономических центров) вводится в связи с концепцией
торгового капитала, позволившей Рожкову и Покровскому
развернуть положение о древнерусских городах как ячейках
товарно-денежного уклада в условиях господства хозяйства
натурального типа.
2
В работах конкретно-исторического плана, в
профессиональной исторической литературе 20-х годов преимущественное
внимание уделялось вопросам изучения политических событий в
древнерусских городах.
Вопросы социально-экономической истории городов
затронуты лишь в работе Рожкова, посвященной изучению народного
хозяйства Московской Руси XVI в. 38
В соответствии с концепцией хозяйственного развития России,
в которой особое место отводилось времени с середины XVI в.,
когда сложились наиболее благоприятные условия для развития
внутренней торговли и денежного хозяйства, основанного на
товарном обращении 39, Рожков пишет об оформлении в это время
городов-центров «ремесленной промышленности» (Устюжна,
Псков, Коломна, Можайск, Серпухов, Казань, Свияжск, Тула).
Историк высказал предположение о значительном развитии
ремесла уже в XVI в. в Москве, Нижнем Новгороде, Рязани,
Ярославле, Вологде 40.
Обращаясь к ранней истории древнерусских городов (до
XVI в.), историки исследовали вопросы политической борьбы
партий в Новгороде Великом XII—XV вв., княжеской власти и
веча в Ростово-Суздальской земле X—XII вв., политической
истории Новгорода 30-х годов XII в.
Исследуя историю политических партий в Новгороде Великом,
Рожков обращается к изучению политического строя города в
период с XII по XV в. 41 В этих хронологических рамках
исследователь, исходя из характеристики изменений в социально-эконо-
38 И. А. Рожков. Народное хозяйство Московской Руси во второй половине
XVI века.— «Дела и дни. Исторический журнал», кн. 1. Пг., 1920, стр.
40-79
39 Н. А Рожков. Город и деревня в русской истории; он же Русская
история в сравнительно-историческом освещении, т. 4, ч. 1. М , 1922.
40 И. А. Рожков. Народное хозяйство Московской Руси во второй половине
XVI века, стр. 52, 53.
41 Н.А. Рожков. Политические партии в Великом Новгороде XII—XV вв.—
«Из русской истории Очерки и статьи», т. 1. Пг , 1923, стр. 131—159.
277

Д А, ШИРИНА
мическом развитии земли, в расстановке классовых сил, дает
анализ изменений в политическом строе Новгорода.
Обращаясь к XII в. как первоначальному этапу в
формировании новгородских политических партий, Рожков выделяет партии
демократическую (отражавшую в этот период интересы черных
людей, купечества и бояр-землевладельцев) и аристократическую
(партию торговых бояр-капиталистов). Факторами, отражавшими
изменения в расстановке классовых сил, послужили изменения
на княжеском столе и в должности посадника. Те ограничения
княжеской власти, которые произошли в XII в. (лишение князя
права торгового суда, приобретение вечем права выбирать и
изгонять князей), Рожков объясняет успешной борьбой
демократической партии.
Со второго десятилетия XIII в., когда в Новгороде, по
мнению историка, усиливается процесс развития торгового
капитала, происходят значительные перемены в положении боярства.
Боярство, сосредоточив в своих руках крупные земельные
владения, стало к XIV в. экономически и политически
господствующим классом. Одновременно в составе демократической партии
наступает раскол между боярством, купцами и черными людьми.
В изменившихся социально-экономических условиях
аристократическая партия все определеннее выступает за самостоятельность
веча в делах Новгорода, а демократическая — за установление
власти московских князей.
Так, в работе была прослежена эволюция политических
партий в Новгороде в период с XII по XV в., была дана этому явлению
интерпретация с позиции признания решающей роли социально-
экономических явлений.
В русле пересмотра концепции Соловьева-Ключевского о
политической роли городов Ростово-Суздальской земли XII —
первой половины XIII в. была написана работа А. Насоновым 42.
Исследователь сталкивает две концепции «Белой Руси»;
Татищева — Соловьева и Ключевского — Сергеевича. Первая из них
содержала положения, согласно которым в XII в. в Суздальской
Руси формируется удельный строй вследствие княжеской
колонизации, для которого было характерно установление полновластья
князя и исчезновение веча. Концепция Сергеевича вела к
утверждению об уничтожении вечевой деятельности городов Северо-
Восточной Руси вследствие татаро-монгольского нашествия. Обе
концепции свидетельствовали о значительной самостоятельной
политической роли городов Северо-Восточной Руси до нашествия
татар, но решался этот вопрос лишь в плоскости отношении поли-
42 А. Насонов Князь и город в Ростово-Суздальской земле (в XII и первой
половине XIII в.).— «Века. Исторический сборник», вып, I. Пг., 1924,
стр. 3—27.
278

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
тической власти князя и веча города. Поскольку обе концепции
исключали друг друга, Насонов вновь пересмотрел сообщения
источников (Ипатьевскую и Никоновскую летописи) по этому
вопросу. Установив сложный состав источника, указывая на «при-
мыслы и домыслы» летописной историографии, Насонов
обратился к анализу социально-экономических особенностей развития
Ростовского края X—XII вв. (используя летописные
свидетельства и данные археологии).
Отмечая особую роль торговли для этого края, Насонов
пишет о волнениях XI в. в Ростовской земле, направленных против
зажиточных слоев населения 43. В Ростове, старейшем городе
края, автор предположил наличие сильной «городской торговой
аристократии», что обусловило и политическое господство горо-
да.
С первой половины XII в. значительно оживляется во
Владимире, младшем городе Ростовского края, торговая деятельность,
что привело к преобладанию среди населения города «торгового
класса», который влиял на решения вечевых сходок. Купечество,
наиболее деятельное и самостоятельное, и было носителем новых
настроений и политических притязаний. Насонов пишет, что
именно «по желанию владимирцев, в силу их вечевого
постановления» был призван в город князь Андрей. Однако «и во время
борьбы и после победы г. Владимира в младших городах
хозяином выступает не князь, а население». Автор отмечает «случаи
вечевых сходок во Владимире в первой половине XIII в.»-
Исследователь делает важный вывод относительно установления
княжеской власти во Владимире, усматривая в этом акте
стремление городского населения к политической независимости от
старшего города 45.
Иначе, по мнению Насонова, складываются отношения в
Суздале, где пребывание южных князей повлекло за собой
появление нового класса — «княжого боярства» и начал
образовываться «местный земледельческий боярский класс» 46, получивший
известное распространение и в других городах.
Между городами начинается борьба за политическое
преобладание (Владимир — за политическую независимость; Ростов — за
единство волости). Суздаль играл пассивную роль, боярство
города «не было руководителем местной вечевой жизни» города 47.
Так, Насонов, идя от социально-экономической
характеристики Ростовского края к расстановке политических сил в горо-
43 Там же, стр. 9—11.
44 Там же, стр. 11, 13.
45 Там же, стр. 14, 15, 17.
46 Там же, стр. 18.
47 Там же, стр. 21, 22.
279

Д А ШИРИНА
дах его, опровергает старую гипотезу о Ростовско-Суздальском
крае XII в., где, согласно прежней концепции, благодаря
деятельности князей был создан «особый мир» (где князь был якобы
хозяином и собственником). Борьба городов Ростовского края
объясняется историком оживлением торговли во Владимире,
что обусловило стремление горожан к политической
независимости от Ростова. Одним из средств борьбы было установление
княжеской власти в городе и выступление против вечевой общины
Ростова (решениям которой должен был следовать Владимир).
Насонов видит в этой борьбе (вспышка которой прослеживается
им и в первой половине XIII в.) проявление силы и политической
активности городов в ходе их социально-экономического
развития, подорванного нашествием татар, которое «убило вечевую
практику» городов, «резко определив новое соотношение
правящих сил» 48.
С позиций анализа классовых противоречий были освещены
события политической истории Новгорода 30-х годов XII в.
Б.Д. Грековым.Используя летописные сведения о событиях,
результатом которых явилось установление республиканского строя в
Новгороде, Греков констатировал, что именно «к XII в. в Новгороде
созрели те хозяйственные и общественные предпосылки, которые
могут вполне научно объяснить нам острые столкновения партий,
в основе коих лежали классовые противоречия новгородского
общества» 49. Именно эти явления лежали в основе событий
1136 г., когда новгородцы с единомышленниками из Пскова и
Ладоги изгнали князя и заключили его с семьей под стражу. В ходе
борьбы вырабатывалась определенная практика действий
новгородского веча- дом святой Софии использовался как место ареста
князей, вече формировало «стражу» для охраны арестованного
князя, перешли к вечу княжеские права на землю на
новгородской территории, с деятельностью же князя связывали ведение
военных дел, в то время как его административная власть была
подвергнута ограничению 50.
Для всех этих статей было характерным стремление связать
политические события с изменениями в экономике (которые в свою
очередь влияли на развитие классовых отношений), показать
«зависимое» положение политических явлений в системе
общественного развития. Одновременно прослеживается влияние
общеисторической концепции истории древнерусских городов в
положениях об обусловленности политических событий развитием
торговли и торгового капитала.
48 А Насонов. Князь и город в Ростово-Суздальской земле,стр. 27
49 Б. Д. Греков. Революция в Новгороде Великом в XII веке.— «Ученые
записки Института истории РАНИОН», т. 4. М., 1929, стр. 14.
50 Там же, стр. 18, 19.
280

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Определенную роль в изучении отечественной истории играли
краеведческие общества и исторические музеи отдельных городов
России. Краеведческая работа, бурный рост которой отмечен в
период с 1917 г. до середины 30-х годов 51, особое внимание уделяла
истории революционного движения, способствовала в
значительной мере и изучению исторических памятников прошлого.
Заметно оживился интерес к отечественной истории во второй
половине 20-х годов в отдельных городских центрах культуры.
Именно в это время появились работы, посвященные истории
отдельных городов- Дмитрова, Торопца, Ростова Великого,
Коломны, Пскова, Владимира, Старой Руссы, Юрьева у Ильменя.
Изучение прошлого этих городских центров было неразрывно
связано с деятельностью краеведческих учреждений в СССР, в
частности с работой научныхкраеведческих обществ и местных
исторических музеев. К изучению Дмитрова обращается М. Н.
Тихомиров, будучи сотрудником музея Дмитровского края; в
«Материалах Торопецкого отделения Псковского общества
краеведения» была помещена работа П. Петрова о Торопце; по заданию
губоно изучает историю Владимира А. И. Иванов и т. д. Работы
этого типа, основанные главным образом на летописях,
воспроизводили, как правило, историю отдельных городов на
протяжении многих столетий, часто не отделяя ее от истории края.
Значение этих работ определялось распространением исторической
науки как бы «вширь», так как они способствовали формированию
местных центров по изучению истории и, в частности, истории
отдельных городов. Кроме того, они пополнили историческую науку
новым фактическим материалом по истории ряда древнерусских
городов XII — XVI вв., в частности по вопросам- о ремесле,
промыслах, земледелии, внутренней и внешней торговле, торговых
путях, населении. В работе о Дмитрове, задуманной еще в 1918 г.,
Тихомиров рассмотрел экономическую историю города
(вопросы политической истории были сознательно опущены) 52 .
Отмечая политическое усиление города в XV в., исследователь
пишет о росте городской торговли, дает подробное описание
географического положения Дмитрова, торговых путей, направлений
торговли, приводит перечень предметов торговли 53 .
В плане собирания фактического материала по истории
древнерусских городов написана и работа П. Петрова о Торопце. Автор
приводит перечень разнообразных занятий населения Торопца-
51 «Создание научно-исторических учреждений и формирование кадров
историков-марксистов».— «Очерки истории исторической науки в СССР»
т IV, стр. 255.
52 М. Н. Тихомиров. Город Дмитров от основания города до половины
XIX века.— «Труды музея Дмитровского края», вып. II Дмитров, 1925-
53 Там же, стр. 15, 17, 18, 21.
281

-Д. А. ШИРИНА
хлебопашество, охота, рыбная ловля, скотоводство, кожевенное
производство, бортное пчеловодство 54; анализирует состав
городского населения в XIV — XVI вв. 55
Истории Пскова посвятил свою работу А. К. Янсон. Автор
останавливается на социальной характеристике горожан, их
занятиях, на политико-административном устройстве города.
Главной базой, питавшей население города, Янсон называет деревню.
Решающее место среди занятий псковичей имела торговля,
влияние которой сказывалось на социальном и политическом строе
Пскова. Псковские бояре, как утверждал Янсон, были мелкими
землевладельцами и поэтому «имели меньше феодальных
элементов, чем новгородские». В связи с этим в Пскове вся власть после
1250 г. принадлежала вечу, служившему интересам
«бояр-ростовщиков» 56. Население города состояло из купцов,
бояр-ростовщиков, черных людей (мелкие ремесленники, торговцы).
Верховным законодателем было вече, выборная исполнительная
власть была представлена посадниками, военная власть
сосредоточилась в руках князя. С XVI в. в Пскове устанавливается
господство «московского торгового капитала» 57 .
По заданию Владимирского губоно «в помощь учительству»
был написан в 1927 г. очерк о городе Владимире А. И. Ивановым58.
В работе приведены летописные свидетельства об основании
города, о борьбе Владимира с Ростовом в XII в. и его постепенном
упадке. К этой группе работ следует отнести книгу В. А, Собя-
нина 59 и О. Булич 60.
Ряд очерков об отдельных городах основан почти
исключительно на материалах переписей. Е. Дюбюк 61, характеризуя
посад Юрьевца-Поволжского в XVI в., делает очень важный
вывод о «связи лавочной торговли с ремеслом», о единстве труда
промышленного с торговлей, так как «в ряде случаев
действительно владельцами лавок были ремесленники или промышленники,
торговавшие из лавок, надо думать, именно продуктами своего
54 П. Петров. История г. Торопца в конспективном изложении.—
«Отчетные материалы Торопецкого отделения Псковского общества краеведения»
№ 3. Торопец, 1926, стр. 5.
55 Там же, № 4. Торопец, 1927, стр. 4.
56 А. К. Янсон. Прошлое Псковского края. Общая характеристика.—
«Псковский край». Сборник. Псков, 1927, стр. 232—235.
57 Там же, стр. 237, 252.
58 А. И. Иванов. Город Владимир на Клязьме Владимир, 1927.
59 В А. Собянин. Ростов в прошлом и настоящем. Ростов-Ярославский,
1928.
60 О. П. Булич. Коломна. Пути исторического развития города. М., 1928.
61 Е. Дюбюк. Юрьевецкий посад в конце XVI столетия по сотной переписи
дьяка Посника Шапилова.— «Труды Иваново-Вознесенского губернского
научного общества краеведения», вып. 5. Исторический сборник Иваново-
Вознесенск, 1928, стр. 3—38.
282

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
промысла». Отмечая, что «за посадскими на оброке были рыбные
ловли», автор пишет об исчезновении этого промысла в конце
XVI в. В качестве угасающих промыслов названы «бортные
ухожья»,«бобровничество». Зато в «оживленном обороте» пребывали
сенокосные угодья. Посадским людям принадлежало 411 пожен,
в смешанном пользовании было 10 пожен 62.
Работа А. И. Семенова привлекает внимание самой
постановкой вопроса о формах организации колокололитейного дела в
Новгороде и Пскове. Отобрав в исторической литературе отдельные
сведения о лицах, занимающихся этим видом ремесла, автор
пришел к выводу о существовании «семейных артелей», которые в
зависимости от сложности работы объединялись иногда в
корпорации 63 . Семенов отмечает этот узкосемейный и наследственный
характер литейного дола.
С очерком о политической истории Старой Руссы выступает
С. Н. Паренаго. Автор отмечает XII—XIV вв. в истории Руссы
как время, когда политическая организация города определялась
«народовластием», утраченным в период подчинения города
московским великим князьям 64.
К описанию исторических памятников Юрьева (у Ильменя)
обращается А И. Семенов 65.
Все эти работы написаны в конкретно-историческом плане;
их авторы значительное внимание уделяли
социально-экономической характеристике городов, городского населения, их
политической организации. Отдельные положения общеисторических
концепций лишь изредка улавливаются в работах этого типа. Так,
прослеживается влияние концепции «торгового капитала».
3
Как отмечалось выше, Рожков и Покровский, связывая
формирование и развитие древнерусских городов с торговлей и
торговым капиталом, проводили мысль о развитии в недрах
феодального хозяйства товарно-денежного уклада, возникновение
которого вело к социальной дифференциации общества, смене
политических форм, способствовало дальнейшему развитию общественного
производства, в частности выделению обрабатывающей
промышленности в городах. Это позволило исследователям преодолеть
представление о статичности экономики периода феодализма.
62 Там же, стр 22, 24—28, 34, 37
63 А И. Семенов. Новгородские и псковские литейщики XVI—XVII
веков.— «Сборник Новгородского общества любителей древности», IX.
Новгород, 1928, стр. 51, 52.
64 С Я. Паренаго Краткий исторический очерк города Старой Руссы.
Новгород, 1929, стр. 3—4
65 А. И. Семенов. Юрьев у Ильменя Новгород, 1929
283

Д А ШИРИНА
В конце 20-х — начале 30-х годов намечается следующий этап
в развитии марксистской методологической базы формирования
исторических представлений 66 . В плане освоения марксистской
теории об обществе, законах его развития внимание ученых было
привлечено к вопросам о сущности формаций, генетическим
проблемам социологии и критике новейших буржуазных
социологических теорий.
В условиях нового этапа в овладении учением К. Маркса и
Ф. Энгельса об общественном развитии происходило углубление
теоретических представлений среди ученых-историков о
средневековом городе, который стал рассматриваться как одна из ячеек
феодального способа производства и феодальных производствен-
лых отношений.
Наблюдая революционизирующее действие торговли на
развитие докапиталистических форм производства, К. Маркс писал о
зависимости форм и степени размаха торгового капитала от
способа производства, который эксплуатируется торговым капиталом,
но не создается им, к которому торговый капитал относится
«внешним образом» 67 .
Отправным моментом при изучении общественных форм
К. Маркс считал производство, которое рассматривалось им как
производство «на определенной ступени общественного развития»
и в качестве такового как производство «общественных
индивидуумов»68. Рассматривая средневековое производство в ряду форм,
где земледелие и земельная собственность составляют базис
экономического строя общества, К. Маркс отмечал в качестве их
общих черт предшествующий характер присвоения естественных
условий труда самому труду и опосредствованный характер такого
отношения к естественным условиям труда (как к собственности),
с одной стороны, и существованием индивида как члена
определенной общины — с другой 69. Следовательно, характерной
чертой производства в средние века является единство
непосредственного производителя с объективными условиями осущест-
66 «Очерки истории исторической науки в СССР», т. IV, Л. В Данилова.
Указ статья
67 К Маркс и Ф Энгельс. Сочинения, т 25, ч I, стр 357—358, 365—366,
369, ч. II, стр 159
68 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т 12, стр. 710—711. «Каждая
форма общества имеет определенное производство, которое определяет место
и влияние всех остальных производств и отношения которого поэтому
также определяют место и влияние всех остальных производств Это —
общее освещение, в котором исчезают все другие цвета и которое
модифицирует их в их особенностях. Это — особый эфир, который определяет
удельный вес всего сущего, что в нем обнаруживается» (там же, стр. 733).
69 См. К. Маркс. Формы, предшествующие капиталистическому
производству, М , 1940, стр 4—17.
284

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
вления его труда 70 . В отличие от остальных фаз добуржуазной
истории в период средних веков происходит процесс
парцеллирования производства, когда «экономическим целым является
каждый отдельный дом, который сам по себе, взятый отдельно,
образует самостоятельный центр производства...» 71. Отмечая
господство мелкого производства в условиях средних веков, Ф.
Энгельс писал, что основой его была «частная собственность
работников на их средства производства- в деревне — земледелие
мелких крестьян, свободных или крепостных, в городе — ремесло.
Средства труда — земля, земледельческие орудия, мастерские,
ремесленные инструменты — были средствами труда отдельных
лиц, рассчитанными лишь на единоличное употребление, и,
следовательно, по необходимости оставались мелкими, карликовыми,
ограниченными. Но потому-то они, как правило, и принадлежали
самому производителю» 72. Экономической целью такого
производства было удовлетворение в основном нужд потребления,
производство потребительных стоимостей 73. Изучая феодальное
общество в ряду форм с преобладанием начальной формы
производства (земледелия), К. Маркс писал о том, что промышленность
(ее организация, соответствующие ей формы собственности) в
этих условиях приобретает землевладельческий характер
(«принципы организации земледелия» переносятся «в города и в
городские отношения»), «тот же землевладельческий характер» имеет
в средние века и капитал (не являющийся чисто денежным
капиталом) 74. Иерархической структуре землевладения
(феодал-собственник; крестьянин-владелец) соответствовала в
городах феодальная организация ремесла, когда «собственность
заключалась здесь главным образом в труде каждого отдельного
индивида», а капитал (как естественно сложившийся) заключался
«в жилище, ремесленных инструментах и естественно сложившейся,
наследственной клиентуре» и был «непосредственно связан с
вполне определенным трудом владельца, совершенно неотделим от
него и поэтому был сословным капиталом» 75.
70 Там же, стр 17, К Маркс и Ф Энгельс Сочинения, т 23, стр 726—727
71 К Маркс Формы, предшествующие каииталистичеокому производству,
стр 15 «Во всех странах Евроны феодальное производство
характеризуется разделением земли между возможно большим количеством вассаль-
но зависимых людей Могущество феодальных господ, как и всяких вообще
суверенов, определялось не размерами их ренты, а числом их подданных,
а это последнее зависит от числа крестьян, ведущих самостоятельное
хозяйство» (К Маркс и Ф Энгельс Сочинения, т 23, стр. 729).
72 К. Маркс и Ф Энгельс Сочинения, т 20, стр. 279
73 Там же, стр. 283; К. Маркс. Формы, предшествующие
капиталистическому производству, стр. 16.
74 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 12, стр. 733.
75 К Маркс и Ф. Энгельс Сочинения, т. 3, стр. 23,52—53 «Таким образом,
главной формой собственности в феодальную эпоху была, с одной сторо-
285

Д. А, ШИРИНА
Освоение положений К. Маркса о характере общественных
отношений в условиях феодализма способствовало преодолению-
историками понимания натуральности хозяйства как безобмен-
ности его.
Выделяя среди крупных форм общества «отношения личной
зависимости» (когда индивиды вступают в общение друг с другом
«лишь как индивиды в своей определенности, как феодал и вассал,
помещик и крепостной и т. д., или как член касты и т. д., или как
члены какого-либо сословия и т. д.») и «денежное отношение»
(характеризующее вторую крупную форму общества, когда
«определенность» выступает «в развитом виде как вещное ограниченна
индивида независимыми от него и самодовлеющими отношениями»),
К. Маркс относил феодальное общество к формам «личной
зависимости» 76. Объяснялось это тем, что средство обмена в условиях
феодального общества еще тесно было связано с самой природой
продукта и непосредственными потребностями обменивающихся.
В связи с этим само средство обмена обладало небольшой
общественной силой, что обуславливало большую силу
«общественности, которая связывает индивидов»77 . В условиях, когда
общественные отношения носили характер личной зависимости,
труд и продукт не принимали отличной от своего бытия формы
и входили «в общественный круговорот в качестве натуральных
служб и натуральных повинностей» 78. Таким образом,
натуральный характер феодального хозяйства определял производство
с целью производства потребительских стоимостей и
общественные отношения материального производства, выступавшие как
отношения личной зависимости.
Характеризуя средневековье с точки зрения характера
общественного разделения труда, К. Маркс и Ф. Энгельс указывали
на отделение ремесла от сельского хозяйства, что
характеризовало более широкую экономическую основу развития феодальных
отношений. С этим моментом связана история средневековых
городов, которые в отличие от городов азиатских и классической
древности (основанных на земельной собственности и на земледелии)
развиваются в форме противоположности деревне 79, формиру-
ны, земельная собственность, вместе с прикованным к ней трудом
крепостных, а с другой — собственный труд при наличии мелкого капитала,
господствующего над трудом подмастерьев» (там же, стр. 23).
76 «Архив К. Маркса — Ф. Энгельса», IV, 1935, стр 89—101; К. Маркс
и Ф. Энгельс Сочинения, т 23, стр. 87—89.
77 «Архив К. Маркса — Ф. Энгельса», IV, стр. 89.
78 Л. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 87. «Непосредственно
общественной формой труда является здесь его натуральная форма, его
особенность, а не его всеобщность, как в обществе, покоящемся на основе
товарного производства» (там же).
79 К. Маркс. Формы, предшествующие капиталистическому производству,
стр. 13—14.
286

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
ясь в отличный от нее социально-экономический и политический
организм.
Положения К. Маркса и Ф. Энгельса о способе производства
добуржуазных общественных форм, о потребительном характере
средневекового производства, о феодальном характере городской
«собственности в средние века, о натуральности феодального
хозяйства и характере общественного разделения труда явились
определяющими вехами в развитии концепции истории
средневекового города в ходе методологических дискуссий конца 20-х —
начала 30-х годов 80.
Уже в процессе дискуссии, состоявшейся в марте — апреле
1928 г. 81, наметилось стремление историков решительно
отвергнуть теорию хозяйственных ступеней, автором которой был К. Бю-
хер выступавшие говорили о несовместимости понятия
«натуральность» феодального хозяйства по К. Бюхеру с учением К. Маркса
о социально-экономической базе феодализма 82. Одновременно
была высказана точка зрения о невозможности представлять
хозяйственный строй средневековья в терминах торгового капитала83.
В качестве задачи, стоящей перед исследователями истории, была
выдвинута необходимость изучить с позиций исторического
материализма вопросы методологии конкретно-исторических
исследований 84.
Наиболее последовательно и аргументированно против теории
ступеней хозяйственного развития и выключения средневекового
города из системы феодальных отношений выступил А. И.
Малышев 85. Обратившись к теории, рассматривавшей экономическую
организацию общества фактически в двух периодах —
натуральном (безобменном) и денежном, ученый отметил ее несостоятель-
80 Особенно отчетливо это прозвучало в выступлениях А. И. Малышева
(сделавшего доклад «К вопросу о сущности феодализма и
крепостничества» на заседании Ленинградского отделения Общества
историков-марксистов и Института истории в 1930 г ) и С А. Лотте (выступавшей в прениях
на пленуме Государственной академии истории материальной культуры
в июне 1933 г.).
81 На заседании социологической секции Общества историков-марксистов
в связи с выходом в свет книги Д. М. Петрушевского «Очерки из
экономической истории средневековой Европы».
82 См. выступления Ц. Фридлянда, Е. А. Косминского, А. Д. Удальцова
на диспуте о книге Д М. Петрушевского («Историк-марксист», 1928,
т. 8, стр 89, 92—93, 97).
83 См выступление А Д Удальцова («Историк-марксист», 1928, т 8, стр 97).
84 См. выступление С С. Кривцова («Историк-марксист», 1928, т. 8, стр. 85).
85 А. И. Малышев О феодализме и крепостничестве.— «Историк-марксист»,
1930, т 15,стр. 43—73 т. 16, стр. 68—103; он же. К вопросу о сущности
феодализма и крепостничества.— «Спорные вопросы методологии истории
(Дискуссия об общественных формациях)» Сборник. Харьков, 1930, стр.
30—65, 219—229 См. также выступление Малышева на заседании
социологической секции Общества историков-марксистов 17 и 24 мая 1929 г.
(«Историк-марксист», 1930, т. 16, стр. 104—107).
287

Д А, ШИРИНА
ность, так как в основу деления был положен вторичный признак —
обмен, развитие обменных отношений (т. е. «способ сношения»),
а не «внутренняя экономическая структура» 86. Одновременно
исследователь вскрыл внутреннюю сущность марксистского термина
«натуральность» в применении к феодальному хозяйству. Малышев
писал, что К. Маркс употреблял этот термин для характеристики
феодального хозяйства «по системе организации труда и
эксплуатации, т. е. по системе производственных отношений- рабочая сила
не выступала как товар, прибавочный труд отдавался
непосредственным производителем феодалу во вполне натуральной,
осязательной форме, т. е. в форме барщины или оброка» 87.
Экономическую же сущность феодального хозяйства
характеризовала его «внутренняя экономическая структура», связанная
«непосредственно с уровнем развития производительных сил и
системой производственных отношений». С этой точки зрения
феодальное хозяйство выступает как «производящее потребительные
ценности, а не меновые». Признание экономической сущности
феодального хозяйства как хозяйства продуктопроизводящего не
исключало, однако, развития в условиях феодального хозяйства
товарно-денежных отношений, которые «постепенно изменяют
потребительскую сущность этого хозяйства».
С этим моментом связана интерпретация средневекового
города как центра ремесла в составе «производственного базиса
феодализма и феодальной экономики», так как именно с выделением
ремесла в городе начинается развитие товарно-денежных
отношений в крестьянских и помещичьих хозяйствах 88. Попытка же
выделить средневековый город из феодализма, как писал Малышев,
неизбежно ведет к утверждению бюхеровского взгляда на
феодальное хозяйство как безобменное. Рассмотрение средневекового
города как составной части феодальной системы ведет к утверждению
положения о том, что в основе феодальной экономики лежит процесс
общественного разделения труда. Одновременно признание города
как явления органичного в условиях феодализма дает возможность
«понять эту систему в движении» 89. В связи с этим Малышев
остановился на характеристике двойственного характера
феодального города, отмечая, что, являясь составной частью феодального
способа производства 90, город в то же время выступает «как сила,
86 А И. Малышев О феодализме и крепостничестве, стр. 52, 53, он же.
К вопросу о сущности феодализма и крепостничества, стр. 44, 45
87 А. И. Малышев. О феодализме и крепостничестве, стр.52; он же К
вопросу о сущности феодализма и крепостничества, стр 43, 44.
88 А. И. Малышев. О феодализме и крепостничество, стр. 53—54, он же К
вопросу о сущности феодализма и крепостничества, стр. 43—44.
89 А. И. Малышев. О феодализме и крепостничестве, стр. 51; он же. К
вопросу о сущности феодализма и крепостничества, стр 42—43.
90 Малышев пишет о феодальной организации ремесла в городах, когда
общество «в средние века в организации городов» подражает складыва-
288

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
разлагающая феодализм», подготавливая элементы нового способа
производства 91,— противоречие, «которое составляет основную
пружину развития феодализма как общественно-экономической
формации» 92. Понятие «общественно-экономическая формация»
исследователь считал «центральным звеном марксистской
методологии истории», позволяющим изучать общество «как
определенную специфическую совокупность производственных отношений».
В основе определения этих отнощений Малышев рассматривал
«характер и способ соединения рабочей силы и средств
производства». «Наперед данным исходным моментом феодального способа
производства» ученый считал «наделение средствами
производства непосредственных производителей-крестьян», а специфической
формой эксплуатации — «отношения личной зависимости,
внеэкономическое принуждение» 93.
С именем Малышева связано, формирование теоретических
представлений среди исследователей истории о средневековом
городе как ячейке феодальной фазы общественного развития (по
способу производства материальных благ 94), при одновременном
утверждении революционизирующей роли города (как одного из
центров товарно-денежных отношений) в разложении феодальных
отношений.
Вопрос о сущности социально-экономических формаций занял
одно из ведущих мест в ходе методологических дискуссий конца
20-х — начала 30-х годов 95. Интерпретация феодализма как
ющимся в земледелии отношениям (А. И. Малышев. О феодализме и
крепостничестве, стр. 50).
91 «Высокоразвитое ремесло в эпоху феодализма является исходной базой
для развития мануфактуры (хотя развитие мануфактуры является в то
же время отрицанием ремесла). Ремесло готовит почву для развития
капиталистической промышленности также тем, что оно подтачивает,
разлагает натуральные потребительекие формы хозяйствования крестьян и
феодалов, тем самым создает базу для развития внутреннего рынка для
продуктов возникающей капиталистической промышленности» (А. И.
Малышев О феодализме и крепостничестве, стр. 75).
92 Там же, стр. 50, 51, 54; он же. К вопросу о сущности феодализма и
крепостничества, стр. 43, 44
93 А. И Малышев. О феодализме и крепостничестве, стр. 43, 58, 69; он же.
К вопросу о сущности феодализма и крепостничества, стр 47—49
94 Ввиду различной интерпретации сущности способа производства в
условиях феодализма, имевшей место на дискуссиях конца 20-х — начала
30-х годов, здесь следует повторить, что Малышев считал исходным
моментом феодального способа производства в отличие от капиталистического
«наделение средствами производства непосредственных производителей».
95 «Материалы заседаний социологической секции Общества
историков-марксистов от 17 и 24 мая 1929 г. («Дискуссия о социально-экономических
формациях») — «Историк-марксист», 1930, т. 16, стр. 104—127; «Материалы
заседания ленинградского отделения Общества историков-марксистов и
Института истории».— «Спорные вопросы методологии истории», Харьков,
1930, «Материалы пленума ГАИМК 20—22 июня 1933 г.»— «Основные проб-
289

лемы генезиса и развития феодального общества» Сборник М —Л ,1934.
Поводом для начала дискуссий явился выход в свет работы С М.
Дубровского «К вопросу о сущности «азиатского» способа производства,
феодализма, крепостничества и торгового капитала» (М., 1929), явившейся
одной из попыток вскрыть специфичность докапиталистических
общественно-экономических формаций.
96 А Пригожин. Учение К.Маркса и Ф. Энгельса о феодализме как
общественной формации. Л , 1930; см также его выступление на дискуссии об
общественных формациях («Спорные вопросы методологии истории», стр.
99-123).
97 Е К. Некрасова Проблема основного противоречия феодальной
формации.— «Основные проблемы генезиса и развития феодального общества»,
стр. 11—26. Выступление Некрасовой состоялось несколько позднее, чем
выступление Пригожина, и будет рассмотрено в связи с материалами
пленума ГАИМК 20—22 июня 1933 г.
98 А. Пригожий. Указ. соч., стр. 6, 7.
99 Там же.
Д. А. ШИРИНА
одной из социально-экономических формаций с позиций
определения сущности способа производства и характера
производственных отношений оказала решающее влияние на концепции
истории средневековых городов, наметившиеся в процессе
дискуссий.
Наиболее отчетливо одно из направлений в теоретическом
осмыслении роли и места средневекового города в условиях
феодальной формации было представлено работами А. Пригожина 96
и выступлением Е. К. Некрасовой 97
Исходным моментом при построении концепции истории
средневекового города Пригожиным явилось сведение сущности
феодального производства к формам феодальной земельной
собственности. Рассматривая феодализм как общественную формацию со
специфическим способом производства, специфической формой
эксплуатации, специфической формой государства и системой
надстроек, исследователь следующим образом определял сущность
«феодального способа производства». С одной стороны, он выделял
как бы производственную базу феодального способа производства,
включая в нее земледельческий и ремесленный труд. С другой
стороны, «феодальный способ производства» Пригожин
характеризовал как способ эксплуатации непосредственных производителей
представителями господствующих классов. Этот способ
эксплуатации (основу которой составляла земельная собственность)
непосредственных производителей ученый и рассматривал в
качестве основного источника «феодального производства», отмечая
непосредственную связь «феодального способа эксплуатации» с
характером феодальной земельной собственности 98. Понятие
феодального производства было сведено фактически до присвоения
прибавочного продукта 99. Непосредственно из понимания
феодальной природы собственности (как «монополии господствующих
290

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
классов в области владения землей»)100 Пригожин выводит свое
представление о существе производственных отношений при
феодализме- так как присвоение прибавочного продукта
феодалами-землевладельцами затруднено тем, что «мелкий земледелец
владеет сам» «собственными средствами производства», то
земельные «монополисты» прибегают не только к экономическому, но
и внеэкономическому принуждению, т. е. к открытому насилию.
Последнее же легче всего достигается, когда «непосредственный
производитель выступает как несвободный». Обращаясь к
замечанию К. Маркса о том, что факторами производства всегда
остаются (независимо от общественных форм производства) рабочие
и средства производства, которые должны соединиться, чтобы
производить, Пригожин пишет, что в условиях феодализма «это
соединение «рабочей силы» и «средств производства» принимает
форму отношения феодала к крепостному». Феодальной формой
проявления производственных отношений исследователь считал
докапиталистическую ренту, являющуюся воплощением
прибавочного труда 101.
Характерно, что интерпретация отношений «личной
зависимости» в условиях феодализма как в конечном итоге
обусловленных господством крупной земельной собственности помешала
Пригожину освоить марксистское толкование «натуральности»
феодальной экономики. Ученый пишет о «борьбе двух систем»
внутри феодального общества- системы натурального хозяйства
и хозяйства товарного. Вначале преобладают натуральные
отношения, хотя обмен, весьма ограниченный, и не перестает
существовать, а затем побеждают товарные отношения. Последний
период начинается с эпохи разложения феодализма...102.
Представление о хозяйстве феодального времени как переходном от
натурального (почти безобменного) типа хозяйства к денежному
сказалось на общей интерпретации средневекового города. Пригожин
пишет о том, что развитие городского строя связано со временем
разложения феодализма в связи с успехами товарно-денежных
отношений, отмечая вместе с тем, что нельзя рассматривать город
и «как антагонистический элемент всей феодальной формации» 103.
Исследователь специально останавливается на тех моментах,
которые, по его мнению, «связывают» городской строй с феодаль-
100 Там же, стр. 7. У К. Маркса иначе: «Собственностьозначает, следовательно,
первоначально не что иное, как отношение человека к его естественным
условиям производства, как к принадлежащим ему, как к своим, как к
предпосылкам, данным вместе с его собственным бытием; отношение к ним, как
к естественным предпосылкам его самого, образующим, так сказать, лишь
его удлиненное тело» (К. Маркс. Формы, предшествующие
капиталистическому производству, стр. 24).
101 А. Пригожин. Указ. соч., стр. 7—9.
102 Там же, стр. 18.
103 Там же, стр 19.
291

Д А ШИРИНА
ной формацией. Пригожин отмечает двусторонний характер этих
связей- по внутренней организации городской промышленности
и по связи города «со всей системой феодальной зависимости».
Вскрывая феодальный характер городского производства —
незначительное разделение труда, иерархическую систему
производственных отношений, господство «внеэкономического
принуждения», историк подчеркивает аналогичность его организации
раздробленности и расчлененности феодальной земельной
собственности. По линии связи со всей системой феодальной зависимости
средневековый город первоначально изображен исследователем
как организм, непосредственно связанный с поместьем сеньора и
ничем не отличающийся от сельскохозяйственных поселений.
«Горожане» платили феодалу оброк, отбывали барщину. По мере
развития городов их связи с феодальными сеньорами не
уничтожались, а лишь ослабевали и видоизменялись. С населения
города взыскивались денежные налоги и натуральные повинности,
оно должно было поставлять ополчение 104. Дальнейшее
рассмотрение эволюции города подчинено мысли о том, что развитие
городского строя разлагает феодальный способ производства, в
связи с чем происходит выделение города из феодальной
формации. Именно по линии выделения города из-под власти деревни
происходит, по Пригожину, процесс разложения феодальных
производственных отношений 105.
В ходе дискуссии об общественных формациях (1930 г.) была
высказана и оригинальная точка зрения о сущности феодального,
способа производства как «хозяйства экономически
самостоятельного производителя, находившегося в ленной зависимости от
феодала» (крестьянина либо крепостного ремесленника,
принадлежащего к дворне феодала). Это положение заставило С. В.
Вознесенского заключить, что появление городского производства
означало возникновение нового нефеодального,
мелкобуржуазного производства. Появление мелкобуржуазного способа
производства, а вместе с ним и генезис средневекового города
рассматривались как определенная ступень в развитии общественного
разделения труда в рамках феодальной формации106.
С высказанной точкой зрения солидаризировался О А. Лидак,
заметивший, что «хотя города средневековья и входят в общую
систему феодального хозяйства, но они в то же время являются
новым чужеродным телом в организме феодального хозяйства» 107.
Появление городов в ходе общественного разделения труда
приводило, по мнению Лидака, к «развитию технического разделения
104 А Пригожин Указ соч., стр. 21—31
106 Там же, стр. 26—28.
106 См выступление С. В Вознесенского («Спорные вопросы методологии
истории», стр. 127, 128).
107 См. выступление О. А. Лидака (там же, стр. 141—142).
292

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
труда», что влияло «на процесс развития орудий труда».
Изменение же орудий труда приводило к изменению способа
производства и производственных отношений108. В связи с вышеизложенным
Лидак говорил о том, что генезис городов означал изживание
феодализма и возникновение нового способа производства 109.
Им возражал В. П. Викторов, отмечая, что выделение ремесла
не изменяет способа производства 110.
В 1933 г. на пленуме Государственной Академии истории
материальной культуры обсуждение проблем феодальной формации
продолжалось. Особое внимание было уделено выявлению
внутреннего противоречия феодального развития; значительное место
заняли выступления, в основе которых лежали разыскания
ученых-археологов, предоставивших в распоряжение
исследователей истории древнерусских городов новый тип источника.
Пленум открылся докладом Е. К. Некрасовой, посвященным
проблеме основного противоречия феодальной формации.
Теоретическое построение схемы феодального развития Некрасовой
представляло собой как бы продолжение концепции Пригожина.
В основу концепции истории средневекового города были
положены тезие о развитии производительных сил в феодальной
формации (как развитии мелкого производства крепостных крестьян
и ремесленников) и представление о производственных отношениях
(выражение которых Некрасова видела в крупной феодальной
собственности) 111.
Считая основой феодального производства земледелие 112,
Некрасова выступила с положением о признании мелкого
производства крестьян («а тем более производства ремесленников»)
«зародышевой формой простого товарного производства». Единственно
возможной формой общественной связи она считала обмен,
который и был, по ее мнению, «выражением и фактором развития
производительных сил в феодальном обществе»113. Одним из условий
развития мелкого производства была безусловная собственность
непосредственного производителя на средства производства, чему
препятствовала феодальная собственность (вмещающая понятие
верховной собственности и фактического владения).
Рассматривая крупную феодальную собственность как выражение
производственных отношений и мелкое производство (с его тенденцией
развития в сторону товаризации) как развитие производительных
108 Там же, стр. 141
109 Там же.
110 Там же, стр. 170.
111 Е. К. Некрасова. Указ статья, стр. 11, 13.
112 Ремесло начала феодальной эпохи рассматривалось Некрасовой лишь
как придаток к земледелию, его выделение из земледелия относилось
к более позднему времени.
113 Е. К. Некрасова. Указ. статья, стр. 11,12.
293

Д. А ШИРИНА
сил, Некрасова говорила о противоречии между ними как
основном противоречии феодальной формации, видя основу его
разрешения в уничтожении феодальной собственности 114. Формой
реализации феодальной земельной собственности (и, следовательно,
выражением феодальных производственных отношений) она считала
ренту, различные формы которой (отработочная, продуктовая,
денежная) свидетельствовали о развитии феодальных
производственных отношений, и переход от одной формы к другой означал
«частичное разрешение» основного противоречия феодализма 115.
Этой по-своему цельной концепции сущности основного
противоречия феодализма и была подчинена интерпретация
средневекового города. Считая генезис городов результатом отделения
ремесла от земледелия (а отделение ремесла связывая лишь с
определенной ступенью развития феодального общества), Некрасова
говорила о появлении города в условиях феодальной формации
на той ступени ее развития, когда «преобладает продуктовая
рента». Одновременно появление города означало новый этап в
развитии мелкого производства по пути его товаризации
(«возникновение города и городского ремесла знаменует собою более высокую
ступень развития мелкого производства как производства по своей
сущности простого товарного») 116. Возникновение и развитие
города как социально-экономического организма по существу
рассматривается Некрасовой в связи с развитием обменных
отношений.
Выступившая в прениях по вопросу о развитии основного
противоречия феодализма С. А. Лотте главное внимание уделила
определению характера городской собственности. Указывая на
существование в условиях феодализма двух видов собственности —
земельной и на труд, она квалифицировала их как «выражение двух
сторон основного противоречия феодализма, причем ведущая его
сторона олицетворяется городской ремесленной собственностью».
В отличие от земельной собственности (которая носит
расчлененный характер по линии собственник — владелец) городская
собственность лишена ее дуализма. Ее (городской собственности)
феодальность заключена в ее «несвободе», в ее корпоративном,
сословном характере, в том, что ей присущи элементы
внеэкономического принуждения (подобно земельной собственности).
Однако в силу того, что ремесленная собственность лишена дуализма
земельной собственности, средневековый город (будучи «типично
феодальным явлением») выступает «центром разложения
феодализма» 117.
114 Е К. Некрасова Указ. статья, стр. 13, 16.
115 Там же, стр. 18, 19, 22.
116 Там же, стр.23.
117 См выступление С. А. Лотте («Основные проблемы генезиса и развития
феодального общества», стр. 239—241).
294

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Особое значение для изучения истории древнерусских городов
имело выступление В. И. Равдоникаса. Сделанные им
социологические выводы на материалах археологических раскопок
свидетельствовали о значительности этого вида источников для
исследования истории городов, особенно на ранней стадии феодального
развития. Анализируя археологические памятники эпохи
сложения феодальных отношений на территории лесной полосы
Восточной Европы (от средней Волги до Белоруссии и от Оки до
северных окраин Ленинградской области), Равдоникас выделил
следующие стадии перехода «от доклассового общества к феодальному»-
время «родового общества» (от середины первого тысячелетия до
н. э. до VIII—IX вв.), время «формирования территориальной
общины и конституирования господствующего класса» (IX—XI вв.),
время «сложившегося феодализма». С точки зрения формирования
представлений о процессе генезиса феодальных городов (по
материалам археологических изысканий) особый интерес представляет выде-
ленный Равдоникасом период IX—XI вв., стадии становления
феодализма 118. Среди изменений в материальной культуре этого времени
ученый называл широкое развитие пашенного земледелия, начало
отделения от земледелия ремесла 119. В непосредственной связи
с процессом выделения ремесла как особого типа самостоятельного
производства, требующего специальных навыков и знаний,
Равдоникас рассматривал формы организации ремесленного
производства, среди которых он указывает: «крупные ремесленные центры,
обслуживавшие своей продукцией очень широкую территорию»
(центр производства шиферных пряслиц и т. д.); «мелкие
районные центры, производившие местные типы украшений,
стандартные железные изделия и т. п.»; «деревенское ремесло» («кузнецы,
ллотники, скорняки и т. д., работавшие большей частью на
заказ»); «домашняя промышленность» («лепленные от руки горшки...
наряду с новыми горшками, сделанными на гончарном круге»);
«наиболее квалифицированные ремесленники», которые
сосредоточивались в городах. Развитие общественного разделения труда,
в частности, выделение ремесла, было естественным условием для
развития внутренней и внешней торговли. В то же время обособ-
118 В И Равдоникас. О возникновении феодализма в лесной полосе
Восточной Европы в свете археологических данных.— «Основные проблемы
генезиса и развития феодального общества», стр. 105
119 Ремесленные изделия этого времени резко отличаются от изделий
предшествующей стадии, так как изготовлены с помощью гончарного круга из
ровной мелкозернистой массы (там же, стр. 120). Характерными чертами
предшествующей стадии ученый считал: преобладание мотыжно-подсеч-
ного земледелия и охоты, домашний характер ремесла (когда оно еще не
выделилось и было тесно связано «со всеми другими видами производства»),
патриархальные формы организации общества («большая семья,
патриархальный род, племя») (там же, стр. 112—114).
295

Д. А ШИРИНА
ление ремесла вызвало разрушение «хозяйственной замкнутости
большесемейного микрокосма и парцеллирование производства»,
в силу чего происходят изменения в социальной организации —
обособление «малых семей» и образование «территориальной
общины» (села, деревни). Из большесемейных поселений возникают
и города. Появление этого типа территориальных поселений Рав-
доникас считал «особенно знаменательным» явлением, «не
известным предшествующей стадии» 120. Говоря о Старой Рязани,
Ростове, Смоленске, Орше, Витебске, Турове, Изборске, Старой Ладоге,
Белозерске, ученый отмечал характерные черты их появления-
разрастание поселений в размерах, оформление детинцев,
появление церквей, «неизбежного атрибута феодального центра,— и
перед нами типичный древнерусский город» 121.
Наблюдения, сделанные Равдоникасом, свидетельствовали о
возникновении древнерусских городов в IX—XI вв., т. е. в
условиях генезиса феодальных отношений, в процессе общественного
разделения труда (выделения ремесла из земледелия).
*
В период с 1917 до начала 30-х годов в советской исторической
науке происходило постепенное становление марксистской
концепции истории русского средневекового города IX —XVI вв.
Поступательное развитие в формировании теоретических и
конкретно-исторических представлений шло по линии утверждения
органичности городских организмов в условиях господства
феодальных отношений.
Положение о закономерности возникновения и развития
городов в составе феодализма утверждалось в процессе преодоления
теории хозяйственных ступеней и постепенного овладения
марксистским учением о развитии общества.
Одним из последствий рассмотрения общественного развития
в соответствии с отдельными хозяйственными ступенями (когда
развитие общества изучалось главным образом в связи с
развитием обменных отношений) явилось утверждение о натуральности
(безобменности) хозяйственной базы феодализма и вынесение
города (как особого социально-экономического организма, центра
торговли) из системы феодальных отношений.
С работами Рожкова и Покровского связано утверждение
феодального развития России с позиций признания феодального
характера хозяйства. Рассматривая города как очаги торгового
капитала в условиях феодального развития России, исследователи
120 В. И. Равдоникас Указ. соч., стр 121, 122, 117.
121 Там же, стр. 118.
296

РУССКИЙ ГОРОД В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
фактически утверждали мысль о закономерности
товарно-денежного уклада в составе феодального хозяйства, что способствовало
преодолению представлений о статичности феодальной экономики.
Особое значение для утверждения представлений об
органичности города в условиях господства феодальных отношений имели
методологические дискуссии конца 20-х — начала 30-х годов.
С именем Малышева связано введение в историческую науку
марксистской интерпретации термина «натуральность» в применении
к характеристике феодального хозяйства, означавшего участие
труда и продукта в общественном круговороте в их естественных
натуральных формах (когда они не принимали формы, отличной
от своего бытия). В основу представлений о феодальной фазе
общественного развития ученым была положена характеристика
производства как способа соединения рабочей силы с объективными
условиями производства. Положение об органичности города в
условиях феодального развития России проводилось Малышевым
в непосредственной связи с характеристикой процесса
общественного разделения труда (отделения ремесла от сельского
хозяйства) как определяющей черты развития феодальной экономики.
Одновременно в процессе дискуссий была отмечена
противоречивость города в условиях феодализма как организма, который
(в силу развития товарно-денежных отношений) способствует
формированию нового способа производства.
В процессе методологических дискуссий наметилось и иное
направление в интерпретации места города в системе феодальных
отношений, связанное с апологией крупной феодальной
собственности (когда основное внимание исследователей было привлечено
к способу присвоения прибавочного продукта). Одним из
представителей этого направления был Пригожин, выступивший
фактически с положением о формировании особых (от деревни)
социально-экономических городских организмов лишь в условиях
успехов товарно-денежных отношений в период разложения
феодализма.

СООБЩЕНИЯ
ЧИСЛЕННОСТЬ И СОСТАВ
РАБОЧИХ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР
В 1945-1965 ГГ.
Н. П. Малолетова
Высокие темпы индустриального развития страны в 1945—
1965 гг. и накопления капиталовложений в таких отраслях
промышленности, как энергетика, машиностроение, химия
сопровождались быстрым ростом численности рабочих. Не случайно,
что внимание исследователей было сосредоточено на выяснении
изменений в численности и составе рабочего класса в
послевоенные годы в целом и главным образом рабочих, занятых в отраслях
тяжелой промышленности 1.
Проблемы численности и состава рабочего класса других
отраслей производства, в частности легкой промышленности, изучены
хораздо слабее. Так, в статьях А. Г. Рашина даны лишь самые
общие показатели о численности рабочих в отраслях легкой
промышленности за 1940 и 1958 гг. Цифры численного роста рабочих.
в послевоенные годы, приводимые в работах А. М. Горностая-Поль-
ского, Л. И. Итина (о кожевниках, обувщиках, швейниках), А. М.
Корнеева, Я. В. Видревича (о текстильщиках) 2 спорадичны,
противоречивы и не подкрепляются ссылками на документы.
1 Б М Смежов. Рост и изменения состава рабочего класса СССР. — «Вопросы
труда в СССР». М., 1958; А. Г Рашин О численности и составе рабочего
класса СССР в 1928—1955 гг.— «Из истории рабочего класса и
революционного движения». М , 1958; он же. Динамика промышленных кадров
СССР за 1917—1958 гг — «Изменения в численности и составе советского
рабочего класса». Сборник статей. М., 1961; А В. Смирнов. Изменения
численности и состава рабочих тяжелого машиностроения СССР в 1946—
1950 гг.— Там же. А. В. Митрофанова. Развитие рабочего класса СССР
в период завершения строительства социализма и постепенного перехода
к коммунизму (1938—1961).— «Формирование и развитие советского
рабочего класса (1917—1961)». М., 1964; В. Е. Полетаев. Изменения в
численности и составе рабочего класса СССР в итоге победы социализма.—
Там же
2 А М. Горностай-Польский, Л. И. Итин. Экономика легкой
промышленности СССР. М., 1963; А. М. Корнеев. Текстильная промышленность
СССР и пути ее развития. М , 1957, Я. В Видревич. Производительность
труда в текстильной и легкой промышленности СССР. М., 1960; он же.
Производительность труда в хлопчатобумажной промышленности СССР
и пути ее повышения. М., 1960.
298

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
В настоящее время, когда накоплен систематизированный
статистический материал, где отражена динамика изменений численности
рабочих легкой промышленности за 1940—1965 гг., данные
названных работ не могут быть используемы в научной литературе
безоговорочно.
Динамика численности и состава рабочих легкой
промышленности СССР в послевоенные годы в значительной мере может быть
воссоздана благодаря исследованиям, проведенным на материалах
отдельных экономических районов страны 3, а также
национальных республик 4. К числу недостатков этих работ надо отнести,
однако, сохранение традиционной недооценки легкой
промышленности в системе развитого социалистического производства,
роли ее рабочих в реализации достижений научно-технического
прогресса.
Изучение состава советского рабочего класса по полу,
возрасту, стажу работы, профессиям и квалификации велось
недостаточно, что объяснялось, во-первых, нарушением систематической
публикации статистических сведений ЦСУ СССР, во-вторых,
недооценкой этих вопросов при изучении развития рабочего класса.
3 В. Е. Полетаев. Изменения в численности и составе московских
рабочих в послевоенный период.— «Вопросы истории», 1961, № 11, он же.
Сравнительная характеристика численности и состава рабочих Ленинграда
и Москвы в послевоенный период.—«История рабочего класса Ленинграда»,
вып 1. Л , 1959; он же. Рабочие Москвы на завершающем этапе
строительства социализма (1945—1958 гг.). М , 1967; «Тезисы докладов
Межвузовской научной сессии, посвященной истории советского рабочего
класса Дагестана и Северного Кавказа». Махачкала, 1961; «Тезисы
докладов и сообщений на научной сессии по истории рабочего класса
Ленинграда». Л., 1961; «История рабочего класса Ленинграда», вып. 1—2.
Л , 1962—1963, «Из истории рабочего класса Сибири». Новосибирск, 1964;
«Из истории рабочего класса в Кузбассе (1917—1965)», вып 1. Кемерово,
1965, вып. 2. Кемерово, 1966, «Тезисы докладов на научной сессии по
истории советского рабочего класса» Л , 1959, и др.
4 И. Е Марченко Рабочий класс БССР в послевоенные годы (1945—1950 гг )
Минск, 1962; Ш X. Шириязданов. Рабочий класс Киргизии в борьбе
за развитие промышленности в послевоенные годы (1946—1953). Фрунзе,
1962; «Из истории советского рабочего класса Азербайджана» Баку 1964;
X. М. Мусин. Рабочий класс Советской Киргизии (1917—1963). Фрунзе,
1963, «История советского рабочего класса Киргизстана», Фрунзе, 1966;
«Рабочий класс Узбекистана», т. 1—3 Ташкент, 1965—1966, М. В. Нат-
меладзе, Н. И. Стуруа. Из истории рабочего класса Грузии (1921—1958).
Тбилиси, 1961; «Социальные изменения рабочего класса
Белоруссии в процессе строительства коммунизма». Минск, 1965, Н. Сангинов.
Формирование и развитие рабочего класса в Таджикской ССР. Душанбе,
1963, А. Ю. Бриеде О численности и квалификации промышленных
рабочих Латвийской ССР в 1940—1961 гг.— «Формирование и развитие
советского рабочего класса (1917—1961 гг.)». М , 1964; Л. Е. Репида.
Формирование и развитие рабочего класса Молдавской ССР (1944—1953 гг.).
Там же; «Тезисы докладов объединенной научной сессии, посвященной
истории советского рабочего класса Закавказья и Дагестана».Баку, 1966, и др.
299

Н П МАЛОЛЕТОВА
Лишь в середине 60-х годов произошел заметный перелом в их
постановке и исследовании. Так, изменения в составе рабочих
легкой промышленности по квалификации в эти годы были частично
изучены на материалах ряда экономических районов страны
(бывшие Московский СHX, Латвийский СНХ, СНХ Татарской АССР)
и преимущественно в хлопчатобумажном производстве5.
Особое место в историографии рабочего класса СССР периода
завершения строительства социализма и перехода к коммунизму
занимал вопрос о росте его образовательного уровня, о
стремительном и неуклонном повышении в его составе численности и
удельного веса рабочих с высоким образовательным цензом.
Этот закономерный процесс в сочетании с накоплением
новейшей техники и внедрением элементов научной организации труда
преобразовывал структуру советского промышленного персонала
в целом, изменял место и роль работника в системе производства.
Однако динамика изменений образовательного уровня рабочих
легкой промышленности изучена пока слабо. Частичные
упоминания о роете уровня образования рабочих легкой промышленности
в 1946—1965 гг. содержатся в работах Я. В. Видревича (по
материалам учета на 1 марта 1952 г.), Т. Б. Поляка, О. В. Козловой, Л. С.
Рогачевской 6, а также в ряде историко-философских и
экономических исследований, посвященных вопросам роста культурно-
технического уровня рабочих и изменений в содержании их труда
в условиях социализма.
В середине 60-х годов ряд исследователей возобновил попытки-
найти критерий общественной эффективности уровня
образования и квалификации рабочих и выяснить их влияние на
производительность труда и качество выпускаемой продукции.
Собранный материал пока незначителен, выводы в ряде
случаев спорны 7. Необходимо продолжение комплексного изучения
этих вопросов.
К настоящему времени в советской историографии на основе
анализа статистики исследованы условия и общие тенденции
процесса изменений профессионально-квалификационного состава
5 «Вестник статистики», 1963, № 4; «Текстильная промышленность», 1963,
№ 6,1966,№ 5; «Вопросы статистики промышленности». М.,1966, A.M. Вейн-
берг. Влияние технического прогресса на характер труда М., 1964 и др.
6 Я. В. Видревич. Указ соч , Т. Б. Поляк; Производительность труда
и трудоемкость изделий в хлопчатобумажном производстве М , 1960;
О. В. Козлова Подъем культурно-технического уровня рабочего класса
СССР. М., 1959, Л С. Рогачевская. Образовательный уровень рабочего
класса СССР накануне развернутого строительства коммунизма.—
«Формирование и развитие советского рабочего класса (1917-^1961 гг.)».
7 В. Д. Патрушев. Интенсивность труда при социализме. М , 1963;
«Актуальные вопросы экономики народного образования». М., 1965; В. А.
Мамин и др. Эффективность квалифицированного труда. М., 1968, и др.
300

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945 — 1965 ГГ
рабочих в социалистической промышленности, разработан ряд
практических рекомендаций по его совершенствованию 8.
Однако динамика профессионально-квалификационного
состава рабочих по отраслям промышленности за длительный
отрезок времени исследована сравнительно слабо и требует
продолжения научных поисков и обобщений.
Выделение рабочих легкой промышленности СССР в 1946—
1965 гг. в качестве темы специального исследования предполагает
изучение особенностей в многогранном процессе изменений их
состава за эти годы и отражение тех общих закономерностей,
которые были свойственны всему рабочему классу эпохи развитого
социализма и перехода к коммунизму. Для постановки и научного
анализа этих вопросов к настоящему времени созданы
необходимые предпосылки- накоплены разнообразные источники,
определена проблематика и разработана методика исследования.
РОСТ ЧИСЛЕННОСТИ РАБОЧИХ
В годы Великой Отечественной войны в народном хозяйстве
СССР произошло значительное сокращение численности рабочих
и служащих: с 31,2 млн. в 1940 г. до 27,3 млн. в 1945 г.
Численность рабочих и служащих в народном хозяйстве составила в том
же году 87% довоенного уровня9. Численность промышленных
рабочих за годы войны сократилась на 1917 тыс., или до 81%
уровня 1940 г. 10
В больших размерах сокращение численности промышленного
персонала и рабочих произошло в отраслях легкой промышлен-
8 Я. Б. Кваша. Статистическое изучение механизации труда М., 1959;
И Н. Виноградов. Профессиональные сдвиги в составе рабочих
промышленности СССР.— «Ученые записки ЛГУ», вып. 3, 1960; Б Д. Бре-
ев Технический прогресс и структура рабочих кадров. М , 1963, А. М.
Омаров. Техника и человек. Социально-экономические проблемы
технического прогресса М , 1965; В. Е. Комаров. Строительство коммунизма
и профессиональная структура работников производства М., 1965;
О И. Шафранова Технический прогресс и изменение профессионального
состава рабочих в промышленности —«Проблемы статистики». М., 1966;
она же Основные и вспомогательные рабочие в промышленности.—
«Социалистический труд», 1966; № 12, Б В Степанов Планирование рабочих
кадров на промышленных предприятиях. М , 1967; Л. А. Зворыкин.
Научно-техническая революция и ее социальные последствия. М., 1967; он же.
Социология труда на современном этапе. М., 1967; А. В. Смирнов.
Профессиональные изменения в составе рабочего класса СССР.— «Вопросы
истории», 1967, № 3, и др.
9 «Народное хозяйство СССР в 1964 г » М., 1965, стр 60. По данным
статистических сборников «Страна Советов за 50 лет» (М., 1967, стр. 30) «Труд в
СССР» (М., 1968, стр 31—35), уровень снижения еще более значителен;
до 84% — в народном хозяйстве и до 82% — в промышленности.
10 «Труд в СССР», стр. 82.
301

Н Л МАЛОЛЕТОВА
ности СССР 11 и особенно в районах, несколько лет находившихся
в оккупации, где в огромной степени пострадали
производственные фонды, значительная часть которых была разрушена либо
вывезена с территории СССР.
В народном хозяйстве БССР в 1945 г. численность рабочих
и служащих составляла 55,4% довоенного уровня,
промышленного персонала — 45, промышленных рабочих — 43, а в легкой
промышленности всего около 20% 12.
Такая же картина наблюдалась в УССР. В 1945 г. число
рабочих и служащих в народном хозяйстве республики не
превышало 65,3% довоенного уровня, в промышленности — 48, а в
государственной легкой промышленности (кожевенное, обувное,
швейное и трикотажное производства) — 22% 13.
В республиках Прибалтики за годы войны произошло также
резкое снижение численности промышленного персонала- до 87,7%
в Литовской ССР, до 75,3% в Эстонской ССР, до 66,4% в
Латвийской ССР. Удельный вес рабочих легкой промышленности в
составе всех рабочих в этих республиках сократился
соответственно с 31,5 до 17%, с 24,1 до 17,7, с 24,3 до 19,5% 14.
На территории РСФСР этот процесс был неоднороден.
Численность рабочих в легкой промышленности значительно
уменьшилась в ряде западных областей, которые полностью или частично
находились в оккупации. Резко снизилась численность рабочих
в старинных центрах развития легкой промышленности — в
Ленинградской, Московской, Ивановской, Калининской областях 15,
но в Поволжье, на Урале, в Сибири она выросла 16.
Ускоренное восстановление промышленности в первое
послевоенное пятилетие создавало благоприятные условия для роста
численности рабочих. Общая численность рабочих в
промышленности СССР увеличилась в 1950 г. на 2255 тыс. по сравнению с
1940 г., или на 22,6%. Но численность всех рабочих легкой про-
11 Сопоставление статистических данных показывает, что в текстильной
промышленности по сравнению с тяжелой число рабочих уменьшилось более
чем в 2 раза («Народное хозяйство СССР в 1960 г » М , 1961,
«Промышленность СССР» М , 1964; ЦГАНХ СССР, ф. 8591, оп. 1, д. 1702, лл 23, 66;
ф 4372, оп. 46, д. 213)
12 «БССР за 20 лет (1944—1963 гг.)». Минск, 1964, стр. 113—114.
«Промышленность БССР». Минск, 1965, стр. 59—60. И. Е. Марченко. Указ соч.,
стр. 32.
13 «Труд в СССР», стр. 44—45, Л. Э. Горелик Вопросы экономики
легкой промышленности УССР. Киев. 1956, стр. 89.
14 «Труд в СССР», стр. 56-57, 60-61,70—71; «История СССР», 1966, № 1,
стр. 39.
15 «Народное хозяйство Ивановской области» М., 1957, стр. 18;
«Калининская область за 50 лет в цифрах (1917—1967 гг.)». М., 1967, стр 35.
16 «Куйбышевская область за годы Отечественной войны». Куйбышев, 1966,
стр. 187; «Народное хозяйство Пермской области за годы Советской
власти». Пермь, 1967, стр. 34.
302

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
мышленности восстанавливалась медленнее и достигла только
93% довоенной 17. В отдельных экономических районах страны,
например, на Украине, в Белоруссии, в ряде областей РСФСР,
которые больше других пострадали во время оккупации,
восстановление затянулось на более длительный срок 18. По плану
развития народного хозяйства СССР на 1946—1950 гг.
предусматривалось восстановление производства изделий легкой
промышленности на Украине и в Белоруссии 19.
Рост численности рабочих легкой промышленности СССР
сопровождался завершением восстановления разрушенных в годы
войны предприятий и стал возможным благодаря всей сумме
мероприятий, обеспечивающих улучшение материального
благосостояния и жилищно-бытовых условий жизни рабочих.
К 1958 г. численность рабочих легкой промышленности
увеличилась на 773 тыс., составив 133% довоенного уровня 20. После
1950 г. ежегодный прирост численности рабочих в среднем
составил 118 тыс. человек. В 1958—1965 гг. численность рабочих
легкой промышленности возросла еще на 634 тыс., ежегодный
прирост за эти годы, составлял 90,5 тыс. человек 21. Однако эти
данные не могли характеризовать темпы и масштабы прироста
численности всех промышленных рабочих СССР в указанные годы.
Они были выше в отраслях тяжелой промышленности.
В различных экономических районах темпы роста численности
и изменений удельного веса занятых в легкой промышленности
рабочих были неодинаковы. В Узбекской, Литовской,
Киргизской, Таджикской, Армянской, Эстонской ССР легкая
промышленность развилась и выросла настолько, что по удельному весу
занятых в ней рабочих и служащих заняла с 50-х годов ведущее место
в системе народного хозяйства этих республик. Так, в Эстонии в
1950 г. численность рабочих легкой промышленности по сравнению
с 1945 г. составила 262%, в 1955 г.- 435, в 1958 г.— 473%. Ни в
одной другой отрасли республики за эти годы не наблюдались
такие высокие темпы роста численности рабочих 22.
Численность рабочих в текстильной и трикотажной
промышленности Молдавской ССР с 1940 г. по 1955 г. выросла в 9,3 раза,
а в швейной — в И раз. Всего рабочих в легкой промышленности
17 «Труд в СССР» стр 81, «Народное хозяйство СССР в 1965 г.» М., 1966,
стр. 140
18 Л. Э. Горелик. Указ. соч., стр. 89, «Промышленность БССР», стр. 59;
«Калининская область за 50 лет в цифрах», стр. 37.
19 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3.
М., 1968, стр. 296, 298.
20 «Народное хозяйство СССР в 1965 г.» стр. 140.
21 «Промышленность СССР». М., 1964, стр. 84—85; «Народное хозяйство
СССР в 1965 г.», стр. 140.
22 «Достижения Советской Эстонии за 20 лет». Таллин, 1960, стр. 25.
303

Н П МАЛОЛЕТОВА
Молдавии в 1955 г. насчитывалось свыше 20,7 тыс., а в 1965 г. —
43,7 тыс. 23
В Киргизской ССР темп прироста рабочих, занятых в легкой
промышленности, в течение 1946—1958 гг. опережал темп
прироста общей численности промышленных рабочих. К 1958 г.
численность последних по сравнению с 1950 г. выросла на 46,7%,
текстильщиков — на 78,4, швейников — на 150,3% 24.
В течение 1960—1965 гг. темпы прироста абсолютной
численности рабочих легкой промышленности в республиках были выше
общесоюзных. Особенно высоки они были в Молдавской,
Белорусской, Таджикской, Казахской и Киргизской ССР (табл. 1).
Строительство крупных предприятий в национальных
республиках вело к созданию новых центров промышленности и культуры,
Таблица 1
Рост численности рабочих легкой промышленности в союзных республиках
в 1960—1965 гг (в тыс человек) *
СССР
РСФСР
УССР
БССР
Узбекская ССР . .
Казахская ССР ....
Грузинская ССР . .
Азербайджанская ССР .
Литовская ССР . . .
Молдавская ССР
Латвийская ССР ...
Киргизская ССР
Таджикская ССР . .
Армянская ССР
Туркменская ССР
Эстонская ССР
1960 г
3370,5
2234,6
442,9
110,2
107,2
79,2
55,2
45,4
53,5
31,8
58,8
25,2
27,0
40,2
19,3
39,8
1965 г
3740,7
2343,9
529,3
149,6
121,7
106,5
68,8
57,8
68,9
43,7
64,8
33,6
36,8
46,8
21,2
47,1
1965 г , %
к 1960 г
110,9
104,9
119,5
135,7
113,5
134,4
124,1
127,3
128,7
137,4
110,2
133,3
136,3
116,4
109,8
118,3
* «Труд в СССР», стр 88—119
23 «Из истории революционного движения и социалистического
строительства в Молдавии». Кишинев, 1960, стр. 307, «Советская Молдавия к
50-летию Великого Октября». Кишинев, 1967, стр. 49.
24 Подсчитано по данным, опубликованным в кн.: «История советского
рабочего класса Киргизстана». Фрунзе, 1966, стр. 412.
304

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
росту численности рабочего класса, выравниванию
социальной структуры населения.
Среди рабочих в республиках происходил процесс роста
абсолютной численности и удельного веса рабочих местных
национальностей 25.
Роль восточных районов страны в производстве изделий
легкой промышленности (тканей, кожи, обуви, меха, одежды) заметно
возрастала. Так, удельный вес восточных районов повысился в
1966 г. по сравнению с 1940 г. в производстве хлопчатобумажных
тканей с 3,8 до 9,6%, шерстяных — с 2,8 до 5,7, шелковых — с
8,2 до 12,6% (табл. 2).
Таблица 2
Темпы прироста валовой продукции по ряду изделий легкой промышленности
в восточных районах в 1960—1966 гг. *
Хлопчатобумажные ткани, млрд
пог м
В том числе в восточных районах
Шерстяные ткани, млрд пог м . .
В том числе в восточных районах
Шелковые ткани млрд пог м . . .
В том числе в восточных районах
1960 г
6387,0
532,0
341,8
14,8
809,7
78,5
1966 г
7238,0
697,0
397,9
22,6
1012,0
127,9
1966 г , %
1960 г
113,3
131,0
116,4
152,7
124,9
162,9
* «Страна Советов за 50 лет», стр 61
Как показывают данные табл. 2, производство
хлопчатобумажных, шерстяных и шелковых тканей в восточных районах
росло гораздо быстрее, чем в целом по стране.
Темпы роста численности рабочих в послевоенные годы в
различных отраслях легкой промышленности не были
одинаковыми. По данным Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.,
численность текстильщиков и швейников возросла, а кожевников
и обувщиков снизилась при одновременном росте объема
выпускаемой продукции 26. Особенно значительным был прирост рабочих
в швейной промышленности, что свидетельствовало о
значительном расширении в стране такой отрасли, как производство одежды,
25 Динамика изменений численности рабочих по признаку национальностей
не отражена в советской статистике, в связи с чем анализ ее в статье
опущен.
26 «Итоги Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.» М., 1962,
стр. 162.
305

Н. П. МАЛОЛЕТОВА
и вместе с тем о сравнительно низких темпах повышения уровня
автоматизации в ней.
В 1960—1965 гг. процессы прироста численности рабочих в
отраслях легкой промышленности характеризовались теми же
тенденциями (табл. 3).
Таблица 3
Изменение численности рабочих по отраслям легкой промышленности
в 1960—1965 гг
(в тыс человек) *
Отрасль
Легкая
В том числе текстильная . . .
Швейная
Кожевенная и меховая
Обувная
1960 г
3370,5
1591,9
1173,7
173,3
414.8
1965 г
3740,7
1697,4
1436,3
190,3
404,4
1965 г , % к
1960 г
110,9
106,6
122,3
109,8
97,4
• «Труд в СССР», стр 88—89
Прогрессивная тенденция роста объемов валовой продукции
легкой промышленности за счет преимущественного повышения
производительности труда рабочих была характерна для всех
этапов завершения строительства социализма и перехода к
коммунизму. Численность рабочих легкой промышленности СССР
в 1958 г. выросла по сравнению с 1950 г. на 43%, выпуск валовой
продукции — на 117%, а в 1965 г. по сравнению с 1958 г.—
соответственно на 20,4 и 31% 27.
Процесс накопления высокопроизводительной техники и
повышение интенсивности ее эксплуатации сопровождались
относительным сокращением численности рабочих легкой
промышленности, постоянным падением их удельного веса в общей
численности рабочих 28.
27 «Народное хозяйство СССР в 1965 г.», стр. 124—125, 140.
28 «Итоги Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г », стр. 161—162.
Относительное сокращение численности рабочих легкой промышленности
в первой половине 60-х грдов прослеживается по материалам Ивановской,
Калининской, Московской, Калужской, Вологодской и Ленинградской
областей («Ивановская область за 50 лет». Иваново, 1967, стр.80,
«Калининская область за 50 лет в цифрах», стр. 35; «Ленинград и Ленинградская
область в цифрах». Л., 1961, стр. 44, «Московская область за 50 лет». М.,
1967, стр. 61; «Калужская область за 50 лет». Калуга, 1967, стр. 45;
«Народное хозяйство Вологодской области за годы Советской власти». Вологода,
1967, стр. 40.
306

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
В результате внедрения средств автоматизации и
прогрессивных типов технологии в производство на протяжении 1958—1965 гг.
наблюдалось небольшое сокращение абсолютной численности
промышленного персонала в обувной и ряде отраслей текстильной
промышленности- хлопкоочистительной, льняной, пенько-джу-
товой и валяльно-войлочной. В хлопчатобумажной, шерстяной,
шелковой отраслях отмечался незначительный прирост
численности рабочих. Сравнительно высок (почти на 30%) был темп
прироста численности рабочих в трикотажном производстве 29.
Процесс сокращения численности рабочих шел интенсивнее
там, где значительнее были масштабы применения новой техники,
прогрессивной технологии и выше уровень квалификации рабочих,
эффективнее внедрялась система научной организации труда.
На хлопчатобумажных предприятиях Московской области с
1957 по 1961 г. число рабочих снизилось более чем на 5 тыс. Только
на прядильно-ткацкой фабрике им. Фрунзе (Москва) с 1959 г. по
1 января 1965 г. численность ткачей снизилась на 38%, а общая
численность рабочих в ткацком производстве — на 15% 30.
Преимущественное сокращение численности рабочих основных профессий при
относительном росте численности рабочих вспомогательного
производства наблюдалось в текстильной промышленности Москвы и
в более ранние годы. На текстильных предприятиях Ивановской
области за девять лет (1958—1966 гг.) было установлено около
35 тыс. единиц нового оборудования, в том числе 27 тыс.
автоматических ткацких станков. В те же годы с трудоемких и тяжелых
работ было высвобождено около 7 тыс. рабочих. Тот же процесс
частичного высвобождения и переквалификации рабочих шел и
в других экономических районах страны 31.
Этот процесс не носил при социализме стихийного характера
и не создавал резервной армии рабочих, ухудшавшей общие
условия труда. Рабочие перераспределялись и проходили
переквалификацию в условиях дальнейшего развития и подъема
социалистической экономики и неуклонного подъема уровня жизни
трудящихся СССР.
Осуществление мер по механизации и более широкой
автоматизации производства, направление больших средств на
реконструкцию, расширение и техническое перевооружение действующих
29 «Текстильная промышленность», 1964, № 11, стр. 93; «Вопросы экономики»,
1965, № 6, стр. 35; «Труд в СССР», стр. 88—89.
30 Там же.
31 Я. В. Видревич. Производительность труда в хлопчатобумажной
промышленности СССР и пути ее повышения, стр. 29; Е. А. Поспелова, Е. Н. Слас-
тенко Специализация производства в пищевой и легкой промышленности.
М., 1963, стр. 154; «Правда», 10 сентября 1959 г. «Вопросы экономики»,
1966, № 8, стр. 35; Т. Б. Поляк. Указ. соч., стр. 134, 165; «Ивановская
область за 50 лет», стр. 6.
307

Н П МАЛОЛЕТОВА
предприятий, обновление и модернизацию оборудования
позволяли с меньшими затратами и быстрее решать задачу увеличения
выпуска продукции и повышения производительности труда.
На XXIII съезде КПСС было отмечено, что в СССР созданы
все условия для достижения высшего типа организации
производства и труда на социалистических предприятиях, который,
сочетая технику и людей в едином производственном процессе,
опирался бы на высший уровень специализации и кооперирования
производства, на всемерное снижение себестоимости продукции
и прежде всего за счет экономии живого труда, затрачиваемого
на ее изготовление 32.
ИЗМЕНЕНИЯ В СОСТАВЕ РАБОЧИХ
Рост численности рабочих в отраслях легкой промышленности
СССР в 1945—1965 гг. происходил, как и ранее, прежде всего за
счет женщин, увеличения доли женского персонала, что не могло
не отразиться на составе рабочих по другим его существенным
признакам. Процессу накопления женских кадров, особенно в
текстильном производстве, сопутствовало постоянное улучшение
условий труда и быта женщин-работниц в СССР. Интенсивное
использование женского труда в легкой промышленности СССР
не преследовало целей повышения нормы накопления, исключало
экономическую и правовую дискриминацию работниц 33.
Постоянно разрабатывалась и внедрялась система обязательных
мероприятий по охране труда женщин, перевода большинства из них с
тяжелых работ и по организации их профессионального обучения.
Для женщин строго регламентировались нормы переноски и
перевозки тяжестей. Улучшалось медико-санитарное
обслуживание рабочих на предприятиях легкой промышленности, вводились
наиболее выгодные для здоровья и культурно-технического роста
рабочих режимы труда.
После окончания войны в связи с уходом с производства
значительной части женщин их удельный вес среди рабочих
несколько снизился. Резко снизилась степень занятости женщин на
работе кочегарами, грузчиками, слесарями, токарями, электриками.
Более высокой оставалась занятость среди текстильных
профессий, хотя и она упала.
Однако удельный вес женщин, работающих в промышленности,
сохранялся в течение всех послевоенных лет на более высоком
уровне, чем до войны.
32 «XXIII съезд КПСС». Стенографический отчет, ч. II. М., 1966, стр. 321 —
322.
33 Оплата труда женщин, занятых в Капиталистической промышленности,
ниже, чем у мужчин.
308

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
В отраслях и профессиях рост численности женщин был
различен. Удельный вес женщин с 1940 по 1959 г. повысился среди
текстильщиков на 9%, швейников — на 14, обувщиков — на 21,
кожевников — на 20% 34.
Во всех отраслях легкой промышленности темпы роста числен-
ности женщин были выше, чем в промышленности в целом. Если
к 1959 г. общая численность занятых в текстильной промышленности
по сравнению с 1939 г. возросла на 70,3 тыс., то текстильщиц —
на 153,2 тыс., в швейной — соответственно на 574 тыс. и 616,3 тыс.
В кожевенной и обувной промышленности общая численность
сократилась на 189,7 тыс. человек, а женщин — возросла на
67,8 тыс. человек35.
Удельный вес работниц, по данным на 1 августа 1962 г.,
составлял: среди вязальщиков—97%, съемщиков — 93,
прядильщиков — 99, раскройщиков кож, меха и в обувной промышленности—
75, ткачей — 98, швей и портных —98% 36. Особенно быстрыми,
часто опережающими общесоюзные, темпами рос удельный вес
женщин в легкой промышленности в республиках Средней Азии
(табл. 4).
Таблица 4
Темпы роста численности женщин в легкой промышленности в 1939—1959 гг
(1939 г = 100%) *
СССР .
Узбекская ССР
Казахская ССР . .
Киргизская ССР .
Таджикская ССР
Туркменская ССР

Текстильщицы
1,2
2,0
4,7
4,5
3,2
1,1
Швеи
2,1
1,5
4,7
5,5
2,0
1,8
Кожевники
1,2
1,9
3,9
4,2
2,8
1,4
Обувщики
1,6
2,4
6,0
3,3
8,5
2,3
* «Итоги Всесоюзной переписи населения в 1959 г », табл 47, 48
Среди работавших в легкой промышленности было немало
женщин местных национальностей 37.
Например, в Узбекской ССР среди работниц фабрик Бухары
в 1957 г. узбечки составляли: на швейной им. XVI партсъезда —
34 «Итоги Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.», стр. 167.
35 Там же, стр. 162, 167.
36 «Вестник статистики», 1964, № 2, стр. 92.
37 «Женщина в Киргизской ССР». Фрунзе, 1960, стр. 31; Ш. X. Ширияз-
данов. Указ соч., стр. 135 и др.
309

Н П. МАЛОЛЕТОВА
42,7%, на швейной им. ХХ-летия ВЛКСМ — более 49, на
шелкомотальной — до 43%. Данные за последующие годы показывают,
что абсолютная численность их постоянно возрастала 38.
Глубоко прогрессивным фактом было значительное повышение
абсолютной численности и удельного веса женщин среди
категорий высококвалифицированных рабочих. Так, численность
женщин — помощников мастеров текстильного производства
—выросла с 3336 в 1939 г. до 10 169 в 1959 г., т. е. более чем в 3 раза,
общая же численность женщин-текстильщиц за те же годы выросла
лишь на 19%. В результате в 1959 г. женщины — помощники
мастеров текстильной промышленности — составляли 17% общей
их численности 39.
Социалистическое государство обеспечивало
трудоустройство, а также систематическое обучение женщин различным
профессиям. Среди учащихся и выпускников профессиональных
школ текстильной и легкой промышленности постоянно увели
чивался удельный вес девушек.
Успехи социального прогресса в СССР, подъем технического
уровня социалистической промышленности определили те
основные сдвиги, которые произошли в возрастной структуре рабочих
в 1946-1965 гг.
В послевоенные годы в СССР сложилось такое положение,
когда население страны в трудоспособном возрасте
увеличивалось более быстрыми темпами, чем все население. В конце 50-х —
начале 60-х годов на возраст наибольшей трудовой активности
(20—39 лет) в СССР приходилось 33,1% всего населения. Эта
возрастная группа среди занятых в народном хозяйстве составила
57,4%, а в промышленности — 65,5% 40.
В конце 50-х годов самой многочисленной группой в легкой
промышленности была группа в возрасте от 20 до 39 лет, в
текстильной она составляла 61,8%, в швейной — 63,1, в кожевенной,
меховой и обувной — 58,2%. В 1946—1965 гг. в возрастной
структуре рабочих легкой промышленности произошли существенные
изменения по сравнению с военными годами. Сократились
численность и удельный вес подростков, а также работников пожилого
возраста.
По материалам Всесоюзной переписи населения СССР 1959 г.
удельный вес подростков до 16 лет был ничтожен- в текстильной
промышленности — 0,1%, в швейной — 0,2, в кожевенно-мехо-
вой — 0,3%, а молодежи в возрасте от 16 до 19 лет — соответ-
38 О. Закирова. Деятельность КП Узбекистана в повышении роли женщин-
работниц в общественном производстве.— «Ученые записки Горьковского
университета», вып. 70. Горький, 1964, стр. 40.
39 «Итоги Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.», стр. 162, 167.
40 Там же, стр. 54—55, 117.
310

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
ственно 11,9, 14,2, 11,1%. Труд этой возрастной категории
рабочих использовался в отраслях легкой промышленности шире,
чем в тяжелой. Еще в середине 50-х годов были приняты
постановления, которые обеспечивали для подростков от 14 до 16 лет
сокращение продолжительности рабочего дня до четырех часов, а для
16—18-летних — до шести часов и ежегодный месячный отпуск.
Запрещалось использование подростков на сверхурочной работе 41.
Удельный вес молодых рабочих от 20 до 29 лет был высок в
отраслях и профессиях, в которых уровень технической
оснащенности был выше, а прогресс техники развивался ускоренными
темпами. Интересы и перспективы развития производства
требовали максимального сохранения этой группы в отраслях
текстильной промышленности. По наблюдениям экономистов эта
возрастная группа среди текстильщиц давала наивысшую
производительность труда по сравнению с другими возрастными группами 42.
Сравнительно с другими отраслями промышленности невелик
был удельный вес группы рабочих легкой промышленности в
возрасте от 40 до 49 лет. У женщин он был еще ниже (до 15,9% — в
текстильной промышленности, до 12,2 — в швейной, до 16,1% —
в кожевенно-обувной) 43. Сохранение этой группы, возраст
которой не являлся пределом физической работоспособности человека,
было возможно только при условии улучшения организации
труда.
Изменения в половозрастной структуре советских рабочих
обусловливали степень и возможности роста интенсификации
труда в социалистической промышленности, в которой резко
возрастала доля автоматического высокоскоростного и
специализированного оборудования.
К существенным изменениям состава рабочих легкой
промышленности, как и любой другой отрасли народного хозяйства,
надо отнести сдвиги, которые произошли среди них по стажу
работы.
Серьезное повышение квалификации рабочих в
промышленности, в том числе и легкой, могло осуществляться лишь на осно-
41 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 4. М.,
1968, стр. 302, 326.
42 В Д. Патрушев. Указ. соч., стр. 91.
43 «Итоги Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.» стр 121.
Общесоюзные данные совпадали с результатами частичного обследования,
проведенного НИИ гигиены труда и профзаболеваний АМН СССР в середине
60-х годов среди прядильщиц и ткачих- из 3378 прядильщиц только 6,5%
имели возраст от 41 года до 50 лет, среди 22 982 ткачих — только 12,9%.
Значительная часть работниц свыше 40 лет предпочитала найти более
легкую, даже нижеоплачиваемую работу {В. И. Стародуб. Технический
прогресс — условие расширения сферы применения труда женщин.—
«Научные записки Ленинградского финансово-экономического института»,
вып. 27. Л., 1965, стр. 224).
311

Н П МАЛОЛЕТОВА
ве преодоления текучести, создания условий для длительной и
высокопроизводительной работы их по специальности,
полученной в профессиональной школе или на производстве.
Благодаря мерам Советского правительства по улучшению
материального обеспечения рабочих легкой промышленности
наблюдался рост удельного веса рабочих с длительным трудовым
стажем. Среди текстильщиков в 1953 г. от 1 года до 3 лет
трудились 40, 4%, в 1963 г. эта группа составляла 27, 2%. Резко
повысилась численность рабочих с более высоким стажем работы.
Удельный вес проработавших более 5 лет вырос в течение 10 лет с 40,6
до 58, 8% у текстильщиков, с 29, бдо 49,6%—у швейников, с 37,1
до 58,4 — у кожевников, с 24,6 до 52% —у обувщиков. Особенно
резко возросла за эти годы группа кадровых рабочих (работавших
свыше 10 лет)- у текстильщиков — более чем в 2 раза, у
швейников — почти в 3 раза, у кожевников — более чем в 2 раза, у
обувщиков — почти в 4 раза44.
Таким образом, в условиях развития комплексной
механизации и максимального облегчения условий труда в
промышленности СССР складывались кадры рабочих с большим трудовым
стажем, что благоприятно влияло на их профессиональную
выучку, на рост уровня их квалификации.
Научно-технический и социальный прогресс в СССР
обеспечивал все более широкое исключение тяжелого физического труда,
работу по специальности каждому занятому, интеллектуальную
удовлетворенность избранной профессией и вместе с тем
ликвидацию неустроенности быта и недостатков в культурном
обслуживании. Но необходимость улучшения организации труда и быта,
культурного обслуживания рабочих с целью преодоления их
текучести и обеспечения промышленности устойчивыми
квалифицированными кадрами сохранялась и в 60-х годах. Об этом
говорят материалы опроса, проведенного НИИ труда и лабораторией
трудовых ресурсов при МГУ. Среди всех текстильщиков
Московской области, уволившихся в 1962 г., была сравнительно высока
группа неудовлетворенных организацией производства и труда —
17,2%, бытом и культурным обслуживанием — 19,1%.
Недовольных профессией было 9,6%, т. е. каждый 10-й предпочитал
сменить профессию45.
Проблема сохранения как молодых, так и опытных рабочих
в отраслях легкой промышленности СССР становилась тем острее,
чем медленнее преодолевалась диспропорция между уровнем
технико-экономической организации работ (механическое
исполнение однородных утомительных операций, вовсе не требовавших
44 «Народное хозяйство СССР в 1958 г.» М , 1959, стр. 671; «Вестник
статистики», 1964, № 4, стр. 95.
45 «Вопросы экономики», 1963, № 10, стр. 52
312

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945 — 1965 ГГ.
высокого уровня образования; широкий фронт вспомогательных,
малоквалифицированных операций; особенно по транспортировке
материалов и изделий) и ростом культурного уровня новых
пополнений рабочего класса.
Между тем сдвиги в уровне образования всего населения СССР
и особенно промышленных рабочих в 1945—1965 гг. были огромны.
Еще в годы войны в СССР были приняты меры по укреплению
системы вечернего образования, что диктовалось резким сокращением
масштабов школьного образования в СССР по сравнению с
довоенными 46 и в связи с этим недостаточным уровнем образования у
молодежи, вступающей в трудоспособный возраст.
В 1950 г. по приказу Министерства легкой промышленности
СССР большинство главков провело учет общеобразовательного
уровня молодых рабочих (до 30 лет). Всего было учтено 368 287
человек. Из них имели: образование до 4 классов — 42 218 человек
(11,5%), до 7 классов — 224 532 (60,9%), от 7 классов и больше —
101537 (27,6%) 47. Учет показал, что более 60% молодых
рабочих пока не имели законченного семилетнего образования.
На предприятиях легкой и текстильной промышленности было
организовано обучение рабочих без отрыва от производства,
масштабы которого постоянно возрастали.
В 1950 г. министерство одобрило активную деятельность
общественных организаций Купавинской тонкосуконной фабрики и
Ивановского меланжевого комбината по массовому обучению всего
коллектива. Коллектив Купавинской фабрики одним из первых
в стране приступил к обучению всех работников по
разработанному плану. Был проведен учет уровня образования рабочих.
Оказалось, что из 839 молодых рабочих в возрасте от 16 до 26 лет
начальное образование в объеме 3—4 классов имели 209 (25%),
5—6 классов — 257 (31%), 7 классов и больше — 355 (42%). Из
145 помощников мастеров только 5 имели среднетехническое
образование, 36 — 7-летнее, а 70, т. е. почти каждый второй, не имели
среднего образования. Нуждался в повышении образования и
инженерно-технический персонал фабрики. Из 117 человек 76 были
дипломированными специалистами, а 41 — практиками 48.
На фабрике была проведена рациональная расстановка рабочих
по сменам в соответствии с расписанием учебных занятий. Все
учащиеся были расселены в общежитиях по два-три человека в
комнате. С 1 сентября 1950 г. 400 (30%) молодых рабочих начали
учиться в вечерней (сменной) школе, 170 — в техникумах, 30 —
46 Вплоть до 1960 г СССР не смог восстановить ни численность, ни темпы
прироста учащихся в общеобразовательных школах до уровня 1940 г.
(П Г. Подьячих. Население СССР. М., 1961, стр. 115).
47 ЦГАНХ СССР, ф. 7604, оп. 19, д. 2006. Состав молодых рабочих по
образованию, лл 60, 61.
48 Там же, оп 2, д. 905, л. 48. Приказ МЛП СССР от 30 октября 1950 г.
313

Н. П. МАЛОЛЕТОВА
в заочном текстильном институте. Учеба стала массовой,
способствовала повышению профессионального мастерства каждого
члена коллектива. В том же году фабрике было присвоено звание
предприятия отличного качества 49.
К 1955 г. на Купавинской фабрике 212 рабочих окончили
десятилетку и вечерний текстильный техникум50. Всего за 1950—1959 гг.
на фабрике было подготовлено без отрыва от производства 14
инженеров, 293 техника, 616 человек со средним образованием 51.
А на Ивановском меланжевом комбинате в 1950—1957 гг. более
850 работников получили семилетнее среднее и среднетехническое
образование 52.
В целом для состава промышленного персонала СССР
послевоенных лет характерен процесс постоянного снижения удельного
веса рабочих с начальным образованием. По данным учета, в
марте 1952 г. на обувной фабрике «Парижская Коммуна» (Москва)
было 36,6% рабочих с начальным образованием, а в 1960 г. их
осталось не более 11% 53.
В составе учащихся вечерних школ СССР резко возрастал
удельный вес молодых рабочих. Материалы тонкосуконной фабрики
«Пролетарская победа» (Московская область) свидетельствуют о
прогрессивных сдвигах в составе учащихся школ рабочей
молодежи на протяжении 1953—1960 гг. В 1953 г. в неполной средней
школе училось 38 человек (47,5% к численности всех учащихся),.
в 1954 г. — 50 (47,6%), в средней — соответственно 35 (44%) и
45 (43%). В конце 50-х — начале 60-х годов соотношение
изменилось. В семилетке училось в 1959 г. 18 (27%) человек, в 1960 г.
20 (26%), а в средней школе образование получали 48 (73%) и
56 (74%) человек 54. В последующие годы тенденция возрастания
численности и удельного веса молодых рабочих, учившихся без
отрыва от производства в полных средних школах, техникумах
и вузах, укрепилась 55.
49 ЦГАНХ, СССР, ф 7604, оп. 2, д. 905, л. 48. Приказ МЛП СССР от 3»
октября 1950 г
50 Архив МК и МГК КПСС, ф. 3, оп. 163, д. 20, л. 17.
51 Там же, ф. 8047, оп. 1, д. 15, л. 29.
52 Т. Б. Поляк. Указ. соч., стр. 172. В следующие годы масштабы
общеобразовательной и специальной подготовки рабочих на комбинате резка
возросли. Только за 1958—1964 гг. среднее образование (включая
неполное) получило 930 человек. Общая численность учащихся в 1958—1965 гг.
составляла в школах рабочей молодежи — 4265, в техникумах — 1369,
в вузах — 885 человек («Ученые записки Ивановского педагогического-
института», т. 39 Ярославль, 1965, стр. 87).
53 «Кожевенно-обувная промышленность», 1960, № 6, стр. 11, ЦГАНХ.
СССР, ф. 1562, оп. 15, д. 336, лл. 194—195.
54 ЦГНАХ СССР, ф. 7723, оп. 1, д. 1730, 1993, 2207, 2864. Годовые отчеты
фабрики за 1953—1954 гг ; Текущий архив фабрики. Годовые отчеты за
1959—1960 гг.
55 Текущий архив фабрики «Пролетарская победа». Годовые отчеты за 1961 —
1965 гг. На меланжевом комбинате в течение 1958—1965 гг. ежегодный кон-
314

тингент учащихся в школах рабочей молодежи остался стабильным, а
численность учащихся в техникумах за эти годы возросла почти в 4 раза,
в вузах — более чем в 2 раза. Численность выпускников из 10-х классов
в 1964 г. по сравнению с 1958 г. выросла почти в 2 раза («Ученые записки
Ивановского педагогического института», т. 39, стр 87).
56 «Итоги Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.», стр. 178—179.
57 «Народное хозяйство СССР в 1964 г.», стр 33
58 «СССР в цифрах в 1965 г ». М., 1966, стр. 131; «Народное хозяйство СССР
в 1964 г.», стр. 667
59 «Народное хозяйство СССР в 1965 г.», стр. 41.
РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
Материалы Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.
отразили общие сдвиги, которые произошли к этому времени в
составе рабочих промышленности по уровню образования. Если в
1939 г. было всего лишь 12,3% занятых со средним (включая
неполное) и высшим образованием, то в 1959 г.— уже 43,3%, у
текстильщиков — соответственно 0,6 и 47,8%, у швейников — 6,9 и 56,5,
у кожевников — 0,4 и 31,8, у обувщиков — 4,4 и 39,7% 56.
Среди квалифицированных профессий удельный вес рабочих с
более высоким уровнем образования был выше (у помощников
мастеров — 65%, шлихтовальщиков — 55,5, ткачей — 53,3%), чем
у малоквалифицированных (таких, как съемщики —48,8%,
ковровщики — 46,2, валяльщики — 24,3%).
Если накануне войны рабочие легкой промышленности
отличались сравнительно низким уровнем образования, то в 1959 г. все-
профессии, кроме кожевников, имели образование более высокое,
чем рабочие многих других отраслей. Процесс численного
накопления рабочих с более высоким уровнем образования здесь
шел быстрее, чем в других отраслях. Так, удельный вес рабочих
промышленности СССР со средним и высшим образованием вырос
несколько более чем в 4 раза, а в легкой промышленности — в 8 раз.
В конце 50-х — начале 60-х годов в народном хозяйстве СССР
сложилось такое положение, когда группа занятых со средним
и высшим образованием обгоняла темпы роста общей
численности занятых. Об этом свидетельствуют данные по легкой
промышленности (табл 5).
Важнейшей предпосылкой роста общеобразовательного
уровня рабочих в период строительства коммунизма было быстрое
возрастание абсолютной численности всего населения, имеющего
высшее и среднее (полное и неполное) образование, которое
увеличилось с 58,7 млн. человек в 1959 г. до 76,3 млн. человек в 1965 г. 57
Численность учащихся во всех общеобразовательных школах
СССР выросла с 31,5 млн. в 1959 г. до 48,3 млн. в 1965 г., а в
школах без отрыва от производства — с 1,9 млн. до 4,6 млн. 58
Удельный вес со средним и высшим образованием среди занятых в
народном хозяйстве за эти годы возрос с 43,3 до 54,2%, а среди
промышленных рабочих — с 45,1% в 1959 г. до 58,4% в 1965 г. 59
315

Л П МАЛОЛЕТОВА
Таблица 5
Темпы роста работников с различным уровнем образования в 1939—1959 гг.
(1939 г = 100) *
Профессия
Текстильщики . .
Швейники ....
Кожевники ...
Обувщики ....
Темпы прироста
всех занятых, %
+6
+78
-26
-28
Темпы прироста
работников со
средним и
высшим
образованием
В 8 раз
В 8,2 раза
В 7,9 »
В 9 раз
Темпы
уменьшения работников
с 4 классами
образования, %
55
46
71
63
* Подсчитано по «Итогам Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г » (стр 162,
178, 179)
Обследование состава рабочих, проведенное автором на
московских предприятиях — швейной фабрике № 3 (более 3 тыс.
человек) и на обувной фабрике «Парижская Коммуна» (более 1 тыс.
человек),— подтверждает общую закономерность
преимущественного возрастания численности и удельного веса рабочих с более
высоким уровнем образования.
Среди поступавших на швейную фабрику № 3 резко (с 26% в
1946—1950 гг. до7,5% в 1960—1965 гг.) снизилась группа с
начальным образованием и почти в 10 раз возросла группа с
законченным средним образованием (с 1,2 до 11,3%) 60. Такое же
положение было и среди обувщиков. Удельный вес с начальным
образованием среди поступивших снизился с 37% в 1946—1950 гг.
до 13% в 1960—1965 гг., т. е. эта группа сократилась в 3 раза,
а со средним образованием возрос с 28 до 67%, т. е. в 2,5 раза 61.
Создание основ коммунистической экономики предполагает
новый тип работника, в содержание квалификации которого
входит среднее либо высшее образование. В 1959—1965 гг. Советское
правительство продолжало укреплять систему вечернего и
заочного образования рабочих и специалистов. Огромное значение в
этд годы имела реализация программного положения КПСС о
возрастании свободного времени у трудящихся.
В годы войны численность рабочих легкой промышленности
по ряду основных профессий — помощники мастеров, прядиль-
60 Материалы обследования состава работниц фабрики, проведенного
автором в январе 1966 г. Уровень образования взят на дату поступления.
61 Данные обследования тысячи рабочих обувной фабрики «Парижская
Коммуна».
316

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
щицы, ткачи, шлихтовальщики, портные, швеи и другие резко
снизилась. К 1950 г. довоенная численность многих из них не была
восстановлена 62.
Анализ материалов учета профессионального состава рабочих в
1954 г. показал, что удельный вес рабочих легкой промышленности,
занятых на вспомогательных работах, таких, как
транспортировка, погрузка, складирование, все еще оставался высоким, причем
большая часть из них работала вручную. Удельный вес этой
группы рабочих на предприятиях Министерства товаров широкого
потребления (куда не входила пищевая промышленность)
составлял 18,2%. Из занятых на транспортно-погрузочных работах
86,7% рабочих трудились вручную, 10,3% — с помощью
механизированных средств, 3% — на конной тяге 68.
В 50-е годы была высокой и численность ремонтного персонала.
Так, в ремонтных цехах кожевенно-обувной промышленности
СССР трудилось 10—20%, а в транспортных цехах кожевенных
заводов — 10—14% всей численности рабочих. Удельный вес
контролеров в этой отрасли колебался от 4 до 6% 64.
В профессиональной структуре рабочих-прядильщиков
хлопчатобумажной промышленности СССР к середине 50-х годов не
произошло существенных изменений, так как неизменным
оставался весь технологический процесс изготовления пряжи, не
считая частичных его усовершенствований. Введение
электропривода привело к значительному сокращению численности
шорников, изменение конструкции веретен — к замене шнуровщиков
тесемочниками, появление напольных тележек—к замене
таскальщиков возилыциками. Появилась новая профессия —
чистильщиков машин 65.
Повышение уровня механизации производства, внедрение
автоматики обусловили новые тенденции в процессе изменений
профессионального состава рабочих легкой промышленности. К 1959 г.
численность текстильщиков в СССР выросла по сравнению
с 1939 г. в 1,2 раза, швейников — в 2,1 раза, а численность
рабочих наиболее квалифицированных профессий среди них — в
больших размерах: помощников мастеров — в 1,3 раза,
закройщиков швейного производства — в 3,9 раза, машинисток и
мотористок — в 3,5 раза 66.
62 «Народное хозяйство СССР в 1962 г » М , 1963, стр 461—462. В сборнике
приведена динамика изменений численности рабочих по ряду профессий
легкой промышленности за 1948—1954 гг
63 Я. В. Кваша Указ. соч., стр. 98—100
64 А. М Горностай-Польский. Производительность труда в
кожевенно-обувной промышленности М , 1956, стр 75—79.
65 «Труд и зарплата», 1958, №1, стр 17—20. Материалы ЦНИИ
хлопчатобумажной промышленности.
66 «Итоги Всесоюзной переписи населения СССР в 1959 г.», стр 161, то же
по союзным республикам, табл. 47, 48.
317

Н П МАЛОЛЕТОВА
Темпы возрастания численности рабочих квалифицированных
профессий в легкой промышленности союзных республик СССР
были выше общесоюзных.
В 1959—1965 гг. среди основных профессий самыми высокими
были темпы роста численности рабочих, занятых на
автоматическом и специализированном оборудовании. Численность ткачей
на автоматических ткацких станках, швей-мотористок на
специальных машинах обгоняла в своем росте их общую численность.
В то время как происходил рост абсолютной численности ткачей
на автоматах, численность прочих ткачей снизилась. Общая
численность ткачей выросла только на 9%, а численность занятых
на автоматах — в 1,5 раза. Удельный вес ткачей на автоматах
в 1959 г. составлял около 25%, в 1965 г — более 38% в7.
В текстильной промышленности все более широкое
распространение получала работа прядильщиц без съемщиц, ткачей без
заряжальщиков барабанов, т. е. без рабочих подсобного
малоквалифицированного труда 68.
В конце 50-х — начале 60-х годов среди текстильщиков
страны была проведена широкая дискуссия о целесообразности
сохранения в ткачестве рабочих по профессии заправщика основ.
Результаты ее показали, что на ряде фабрик без ущерба для
производительности труда работу заправщика выполняли
ткачихи69.
В начале 60-х годов в СССР состоялась Всесоюзная
конференция по безровничному прядению, где была доказана высокая
экономичность изготовления хлопчатобумажной пряжи всех
номеров непосредственно из ленты, минуя ровничный процесс,
исключая ровничные машины и категорию рабочих по профессии
ровничницы.
Новому техническому уровню производства соответствовала
иная профессиональная структура рабочих с качественно новым
содержанием труда в каждой профессии.
В текстильной промышленности прядильщицу, выполнявшую
одну производственную операцию, сменяла
прядильщица-крутильщица, совмещавшая функции четырех работниц, ткача
механического станка — мастер у системы автоматов, в обувной сапожника —
мастер — многооперационник на конвейере, в кожевенной
дубильщика и золыцика, занятых ранее тяжелым ручным трудом по
перемещению и механической обработке кож,— аппаратчик,
регулирующий температурные режимы и химические процессы, в
швейной швею-ручницу — работница на специальной машине.
67 Подсчитано по данным ЦСУ СССР («Вестдик статистики», 1966, № 6j
стр. 88—89).
68 Т. В. Поляк. Указ. соч., стр 166.
69 «Текстильная промышленность», 1961, № 12; 1962, № 9; «Ивановский СНХ».
Промышленно-экономический бюллетень, 1959, № 1 и др.
318

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
Автоматизация производственных процессов вызвала к жизни
новые профессии, многократно умножив численность рабочих,
занятых на обслуживании, ремонте и наладке автоматического
оборудования. С 1959 по 1965 г. удельный вес наладчиков
оборудования в легкой промышленности вырос в 7,3 раза, всех слесарей-
ремонтников — на 44%, а занятых на ремонте
контрольно-измерительных приборов и автоматики — в 3 раза 70.
Развитие профессиональной специализации и повышение
производительности труда специализированных рабочих, а также
длительное отставание с производством и внедрением средств
комплексной механизации на погрузочно-разгрузочных,
транспортных и складских работах имели своим следствием
сравнительно быстрое высвобождение групп рабочих основных
профессий и возрастание удельного веса занятых подсобным трудом.
Среди малоквалифицированных самую значительную по
численности группу продолжали составлять рабочие на погрузке,
разгрузке и транспортировке грузов. Удельный вес этой группы
в 1965 г. равнялся 13% общей численности всех промышленных
рабочих СССР, т. е. на 100 основных рабочих приходилось 13
человек, занятых только перемещением грузов 71.
С осуществлением более высоких темпов выпуска подъемно-
транспортного оборудования и повышением его доли в основных
фондах предприятий легкой промышленности в послевоенные
годы наметились прогрессивные сдвиги в механизации труда
вспомогательных рабочих, а среди них — изменения в соотношении
занятых механизированным и ручным трудом. С 1948 по 1962 г.
удельный вес всех занятых в промышленности СССР на
погрузке и разгрузке вручную снизился с 39,6 до 25,5%, а удельный вес
работавших с помощью машин и механизмов вырос с 8,6 до
12,5% 72.
Легкая промышленность СССР среди прочих отраслей
отличалась сравнительно высоким уровнем механизации этих работ и в
связи с этим наименьшим удельным весом этой категории рабочих73.
В начале 60-х годов в легкой промышленности СССР на
погрузке, разгрузке и транспортировке грузов было занято 170,5 тыс.
70 «Труд в СССР», стр. 214—220.
71 О И. Шафранова. Указ. статья, стр. 157.
72 «Коммунист», 1966, № 16, стр. 67.
73 О. И. Шафранова. Указ. статья, стр. 158—159. Процент занятых на этих
работах составлял- в черной металлургии — 19, в химии — 16, в
машиностроении и металлообработке — 13, в промышленности стройматериалов —
21, в пищевой — 22. Эти общесоюзные показатели, однако, не могут
характеризовать удельный вес рабочих, занятых на этих работах в
различных экономических районах страны. Так, в Ивановской области в
текстильной промышленности численность подсобно-вспомогательного
персонала оставалась сравнительно высокой («Ивановский СНХ». Промыш-
ленно-экономический бюллетень, i960, № 3, стр. 3).
319

Н П МАЛОЛЕТОВА
человек (или 6% всех занятых), на складировании еще 53,7 тыс.
человек (или 2%). Ряд передовых высокомеханизированных
предприятий легкой промышленности СССР к этому времени
максимально сократил численность транспортных рабочих (например,
кожевенный комбинат «Марксист» в Ленинграде, Фурмановская
прядильная фабрика № 1 в Ивановской области и др.) 74.
Осуществление перестройки профессиональной структуры
рабочих легкой промышленности в ходе повышения уровня
механизации всех видов работ, сокращения технологических
процессов и интенсификации применения химии приводило к
высвобождению десятков тысяч малоквалифицированных рабочих
и служило одним из крупнейших резервов ее прогрессивного
развития. Рост уровня автоматизации социалистической
промышленности, вытеснение и отмирание старых профессий, углубление
профессиональной специализации не нарушали процессов
развития и укрепления социального и экономического равенства
различных профессиональных групп рабочих, сближения всех
категорий советского промышленного персонала.
К концу Великой Отечественной войны произошли
существенные изменения в составе промышленных рабочих по
квалификации. При сокращении общей численности рабочих СССР
к 1945 г. абсолютная численность учеников, т. е. рабочих без
квалификации, выросла на 13 тыс., повысился их удельный вес
в составе промышленного персонала с 3% в 1940 г. до 4%
в 1945 г.75
Во всех отраслях легкой промышленности остро ощущался
недостаток рабочих ряда ведущих, квалифицированных
профессий, прежде всего в основном производстве.
На крупнейших предприятиях текстильной промышленности
страны задерживался вывод ткацких станков и веретен из
консервации в связи с отсутствием достаточного числа опытных
квалифицированных ткачей, ватерщиц, ремонтников и наладчиков
станков. Ухудшение состава рабочих по квалификации за годы
войны привело к снижению производительности труда. Так,
средняя производительность труда прядильщицы в 1945 г.
составляла от довоенной- в хлопчатобумажной промышленности — 76,4%,.
в льняной — 56,6, в шерстяной — 67,6%, а ткачихи — соответственно-
60,5, 64,5, 68,2, в шелковой —66,7. В кожевенно-обувной
промышленности производительность труда понизилась до 75% довоенной,,
74 «Кожевенно-обувная промышленность», 1962, N° 6, стр. 6, «Текстильна»
промышленность», 1960, № 3, стр 17.
76 «Промышленность СССР», М , 1964, стр 84—85 В легкой промышленности
ряда республик удельный вес учеников был еще выше, так, в
трикотажной и обувной промышленности УССР он составлял в 1945 г 20—30%,.
в швейной — 18—28% (А. Э. Горелик. Указ. соч., стр. 89).
320

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945 — 1965 ГГ_
в трикотажной в 1945 г. с единицы оборудования снимали 5,18 пары
чулок в час вместо 6,59 пары в 1940 г.76
В начале 1945 г. Наркомтекстильпром распорядился
«установить постоянный контроль за правильным закреплением на
машинах и использованием основных рабочих, запретив переброску
Их с одной машины на другую»77 . В том же году на ряде
ведущих прядильно-ткацких фабрик были проведены пересмотр
состава рабочих и перемещение квалифицированных в основное
производство 78.
По окончании войны Советское правительство разработало
ряд мер по расширению масштабов и повышению уровня
подготовки квалифицированных рабочих для текстильной
промышленности. На 1946—1950 гг. была запланирована подготовка
только в школах профессионально-технического обучения 250 тыс.
молодых текстильщиков. В 1946 г. было принято постановление,
в котором предусматривалось беспрепятственное освобождение
от работы «ранее работавших в текстильной и легкой
промышленности рабочих, изъявивших согласие вернуться для работы в
текстильную и легкую промышленность» 79.
Однако недостаток рабочих высоких квалификаций остро
ощущался и замедлял наращивание темпов выпуска продукции.
В конце 1948 г. более 50% прядильщиков и 70% ткачих
комбината «Рижская мануфактура» не выполняли норм выработки. 70%
рабочих основных профессий на предприятии имели стаж работы
менее 1 года 80. На Ташкентском текстильном комбинате в том же
году до 12% прядильщиц и 11% ткачих работали на уплотнении
ниже норм. Скорости оборудования были ниже довоенных 81.
В конце 1948 г. Министерство легкой промышленности СССР
организовало проверку квалификации у значительной группы
рабочих. Из 75 тыс. рабочих основных текстильных профессий —
ткачей, ватерщиц, банкаброшниц, помощников мастеров 21 тыс.
(или 28%) не выполняла норм выработки, причем большая часть
из них (более 50%) из-за недостаточной квалификации 82.
76 Я. В Видревич. Производительность труда в текстильной и легкой
промышленности СССР, стр 33, 126, А. М. Горностай-Польский. Указ. соч.,
стр. 169; М. К. Подлазов. Экономика, организация и планирование
предприятий трикотажной промышленности. М , 1964, стр. 17.
77 ЦГАНХ СССР, ф. 8591, оп. 2, д 565. Приказ НКТП СССР от 25 марта
1945 г. «Об организационно-технических мероприятиях по обеспечению
выполнения плана 1945 г.»
78 Там же, д. 492, л. 7—7 об.
79 «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам», т. 3.
М., 1968, стр. 367.
80 ЦГАНХ СССР, ф 4372, оп. 48, д 714, л. 122. Докладная
уполномоченного Госплана по Латвийской ССР.
81 Там же, л. 83. Докладная уполномоченного Госплана по Узбекской ССР.
82 ЦГАНХ СССР, ф. 7604, оп. 2, д. 763, л. 54. Приказ МЛП СССР от 14
321

Н П -МАЛОЛЕТОВА
В первые послевоенные годы технический уровень большинства
выполняемых работ в промышленности СССР несколько
снизился 83. Сравнительно невысокий уровень механизации труда в
легкой промышленности после войны 84 обусловливал медленное
снижение численности рабочих, выполнявших работу вручную.
По данным ЦСУ СССР, в 1948 г. в текстильной промышленности
СССР 43,3% всех занятых, в швейной — 19,2, в обувной — 55%
работали вручную. Удельный вес рабочих ручного труда
оставался пока высоким и малоподвижным 85.
Рост квалификации труда рабочего легкой промышленности
становился возможным только в результате переоснащения
всего производственного цикла новой техникой. В 1950—1958 гг.
для легкой промышленности было создано уже 886 новых
высокопроизводительных типов машин. Ежегодный выпуск нового
оборудования составлял в эти годы 98 единиц, а в 1958—1965 гг. —
более 147 единиц 86. К середине 60-х годов ежегодный выпуск
чесальных машин для хлопка вырос в 3,5 раза, прядильных машин—
в 3 раза, ткацких станков — в 12 раз, швейных промышленных
машин — почти в 5 раз по сравнению с довоенным временем.
Осваивались и внедрялись новые конструкции высокопризводи-
тельной техники. Был налажен массовый выпуск оборудования для
кожевенной и обувной промышленности, которого не существовало
до войны 87.
Уже с 50-х годов в кожевенной промышленности на различных
участках стали более широко внедряться конвейеры,
применяться шнековые аппараты, совмещавшие несколько
производственных операций и вытеснявшие ручной труд. В течение 10 лет
(с 1950 по 1960 г. ) удельный вес нового кожевенного оборудования
возрос до 60,4%, причем 90% его производилось уже на заводах
СССР88. Выпуск прессов для швейного производства увеличился
к 1958 г. по сравнению с 1950 г. почти в 90 раз 89. Удельный вес
специальных машин в швейной промышленности повысился с 14%
322
апреля 1949 г., оп. 1, д. 1908, лл. 5—9. Справка об единовременной
проверке квалификации рабочих основных массовых профессий на
текстильных предприятиях в марте 1949 г.
83 С. Г. Струмилин. Избранные произведения в пяти томах, т 4. М., 1964,
стр. 120.
84 В 1946—1947 гг. в СССР было возобновлено массовое производство машин
для текстильной промышленности, а выпуск обувных и особенно для
обработки кож исчислялся пока единицами («Промышленность СССР».
М., 1957, стр. 234). ^
85 Я. Б. Кваша. Указ соч., стр. 122—123.
86 «Вестник статистики», 1959, № 8, стр. 88; «Народное хозяйство СССР в
1965 г.», стр. 204.
87 «Промышленность СССР». М., 1957, стр. 234—235.
88 «Кожевенно-обувная промышленность», 1961, № 2, стр. 14; 1962, № 5,
стр. 1—2.
89 «Вестник статистики», 1959, № 8, стр. 91.

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
в 1958 г. до 18,5% в 1960 г. и до 27% в 1965 г. 90 Повысилась
электровооруженность труда рабочих, только в
хлопчатобумажной промышленности она выросла к 1958 г. по сравнению с 1940 г.
почти в 2 раза91.
В легкой промышленности СССР складывались новые, более
прогрессивные соотношения между механизированным и ручным
трудом рабочих, рельефнее и быстрее всего обнаруживавшиеся у
тех, кто трудился на новых технологических процессах. По
данным профессиональной переписи 1959 г. удельный вес занятых
управлением системами машин, механизмов и автоматов в легкой
промышленности СССР составлял 48%, уступая только
нефтедобывающей, а работавших вручную — 37%, что было
минимальным по сравнению с угольной, торфодобывающей
промышленностью, машиностроением, лесоразработками, пищевой
промышленностью 92.
В 60-х годах в легкой промышленности шел процесс
сравнительно быстрого сокращения удельного веса рабочих, занятых
преимущественно ручным трудом 93. Содержание и уровень
квалификации советских рабочих все более определялись не только
сравнительным перевыполнением норм выработки и высоким
качеством выпускаемой продукции. Рабочие высокой квалификации
намного рациональнее использовали фонд рабочего времени,
сохраняли оборудование в лучшем состоянии, меньше
затрачивали времени на освоение специальности, а также смежных
операций, скорее и интенсивнее внедряли на рабочих местах элементы
научной организации труда, интересовались всем новым,
прогрессивным. Им было присуще стремление передать свой опыт
товарищам по специальности.
Советские рабочие высокой квалификации активно влияли на
ход и содержание технической политики в промышленности в
целом, всемерно способствуя повышению ее уровня.
Высокая квалификация советских рабочих зиждилась не только
на личной производственной культуре, сравнительно высоком
уровне индивидуального образования. Важной предпосылкой ее
роста был коллективный опыт работы на новой технике. В конце
1961 — начале 1962 г. более 30 тыс. ткачих Ивановской области
вслед за ткачихой фабрики «Солидарность» Ю. М. Вечеровой
достигли производительности оборудования, запланированной
на 1965 г. Численность таких работниц в хлопчатобумажной
промышленности Московской области составляла более 10 тыс.,
90 «Швейная промышленность», 1959, № 1, стр. 6; 1962, № 3, стр. 7; 1966
№ 1, стр. 9.
91 «Вестник статистики», 1960, № 11, стр. 86.
92 Е. Л. Маневич. Проблемы общественного труда в СССР. М., 1966, стр 31.
93 С. Л. Сенявский. Рост рабочего класса СССР (1951—1965 гг ). М., 1966,
стр. 229.
323

Н П МАЛОЛЕТОВА
на Ташкентском текстильном комбинате — более 1400, на
Минском камвольном — более 1000, на Костромском льняном —
700 94.
Высшая квалификация рабочего — это не только умелое
техническое исполнение профессиональных обязанностей, не
только высокое качество продукции, но вместе с тем экономия
рабочего времени и его рациональное использование, а
также постоянное снижение себестоимости продукции. Передовые
работницы, например В. Петрищева (прядильщица московской
фабрики им. Фрунзе), 3. Пухова (ткачиха Ивановской фабрики
им. Балашова) и другие, резко сокращали время на ликвидацию
обрывов и увеличивали время ухода и наблюдения за машинами 95.
Обеспечение форсированного роста средств механизации и
автоматизации в основном производстве сказалось на
систематическом повышении уровня квалификации труда рабочих основных
профессий. Процесс роста квалификации вспомогательных
рабочих и производительности их труда шел гораздо медленнее,
чем у основных. Численность и удельный вес занятых только
ручным трудом среди них оставались более высокими, менее
подвижными, чем у рабочих основных профессий. Однако и у этой
категории в последние годы наметились прогрессивные сдвиги в
соотношении рабочих механизированного и ручного труда.
Численность группы занятых механизированным трудом
росла быстрее, а удельный вес занятых вручную снижался.
В середине 60-х годов каждый пятый рабочий легкой
промышленности СССР трудился как высококвалифицированный (5—6-й
разряды), почти 60% имели среднюю квалификацию. Группа
малоквалифицированных рабочих (1—2-й разряды) в эти годы
составляла в легкой промышленности — 22,6%, в текстильной —
18,8% 96.
Успехи в экономическом развитии СССР в послевоенные годы
стали возможными благодаря быстрым темпам не только роста
численности рабочего класса, но также коренным сдвигам в его
структуре, повышению его культурно-технического уровня,
которые определяли качественно новый этап в его трудовой
активности и общественной деятельности.
Прогрессивный процесс быстрого возрастания численности
квалифицированных рабочих и специалистов в легкой
промышленности сказался на темпах ее развития в послевоенные годы.
В 1965 г. по сравнению с 1940 г. численность рабочих в ней вырос-
94 Б. И. Кисляков. Легкая индустрия за 50 лет М., 1967, стр. 26—27.
95 «Движение за коммунистический труд (1958—1963)» М., 1965, стр. 114—
115.
96 «Вестник статистики», 1966, № 6, стр. 88—90.
324

РАБОЧИЕ ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР В 1945—1965 ГГ.
ла на 60%, производительность труда — в 2,2 раза, а выпуск
продукции — в 3,2 раза 97.
В условиях научно-технической революции в огромных
масштабах увеличивалась численность рабочих со средним и высшим
образованием и инженерно-технических работников, рост которых
по темпам обгонял рост общей численности рабочих. Быстрее
всего в составе промышленного персонала повышался удельный
вес специалистов.
Коренные сдвиги в структуре советского рабочего класса в
послевоенные годы составляли важнейшую
социально-экономическую предпосылку изменений всей совокупности
социалистических производственных отношений на пути развития их в
коммунистические.
97 «Народное хозяйство СССР в 1965 г.», стр. 124, 140, 145.

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ
В РУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XV-НАЧАЛЕ XVI В.
Л. И. Ивина
В дореволюционной историографии правые грамоты — судебные
документы XV—XVI вв. — начали изучаться с середины XIX в.,
исследовались их источники, форма, была намечена классификация,
евязь с другими видами грамот и т. п.1, однако не выяснялись
их происхождение, классовая направленность и отражение в
них земельной политики правительства. Исследователи не
обратили должного внимания на то, что разбор судебных дел и выдача
правых грамот производились не от случая к случаю, а совпадали
е определенными моментами в развитии государства. Советские
историки стали рассматривать земельные тяжяы и фиксирующие
их документы в связи с образованием единого государства,
политической и идеологической борьбой в XV—XVI вв. Большая
заслуга в изучении правых грамот принадлежит Л. В. Черепнину.
Впервые в советской исторической литературе он по-новому
подошел к их изучению, показав, какой богатейший материал
таят эти источники для характеристики землевладения, классовой
борьбы и земельной политики великокняжеской власти в период
феодальной раздробленности и создания централизованного
государства. Черепнин обратил внимание на наличие .нескольких
этапов в выдаче правых грамот во второй половине XV в.,
установил, что громадная их часть падает на это время и лишь
незначительная доля — на первую половину XV в. 2 Первый этап,
по периодизиции Черепнина, охватывает третью четверть XV в.,
когда за привилегированными феодалами укреплялись земельные
владения, перешедшие к ним путем захвата черных земель во
время феодальной войны 1425—1453 гг. Вторым этапом Черепнин
считает 90-е годы XV в. — время, когда в основном уже
образовалось Русское государство и земельный вопрос приобрел
особую остроту. Третий этап в выдаче правых грамот связывается
о изданием в 1497—1498 гг. Судебника. Привлечение правых
1 Обзор дореволюционной историографии в области изучения правых
грамот см.: Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы XIV—XV вв.,
ч.2. М., 1951, стр. 226—230.
2 Там же, стр. 232.
326

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
грамот как источника для характеристики земельной политики
московской великокняжеской власти помогло Черепнину изучить
проблемы расширения феодальной собственности в XIV—XV вв.
и показать, что расхищение духовными корпорациями черных
земель обнаружило в конце XV — начале XVI в. по убеждению
московского правительства отрицательные последствия.
Развитие поместной системы требовало земель, что привело к
возникновению планов великокняжеской власти- минимального —
приостановление роста церковного и монастырского землевладения;
максимального — изъятия у церковных учреждений части тех
вотчин, которыми они уже владели. В истории роста церковных
и монастырских имений Черепнин выделяет два этапа, из которых
первый явился одной из предпосылок создания централизованного
государства, а второй создавал уже известные для этого препоны 3,
Некоторые положения Черепнина в области изучения правых
грамот были развиты в ходе дальнейших исследований. А. А. Зимин,
говоря о заинтересованности правительства в присуждении земли
привилегированным феодалам, подчеркнул определенную
специфику и ограниченность состава монастырских архивов, сохранивших
в основном правые грамоты, на материалах которых происходит
изучение данного вопроса и секуляризационный характер
политики Ивана III, заинтересованного в расширении земельного
фонда, шедшего в раздачу служилым людям 4. Изучая историю
землевладения Белозерского края XV—XVI вв., А. И. Копанев
на конкретном материале, среди которого были и правые грамоты,
показал, какие шаги предпринимались в 80—90-е годы XV в.
Иваном III для ограничения роста монастырских вотчин и как
реагировало на его земельную политику крестьянство, надеявшееся
на московского великого князя и в связи с этим сделавшее попытки
отсудить у монастырей захваченные мирские земли 5.
Поддерживая и развивая мысль Зимина о сочувствии правительства
возбуждению земельных процессов против духовных феодалов,
Я. С. Лурье отметил относительность и непрочность совпадения
интересов великокняжеской власти, крестьян и горожан в конце
XV в. Изучив правые грамоты и судные списки из архива Тро-
ице-Сергиева, Симонова, Кирилло-Белозерского, Ферапонтова и
Спасо-Евфимиева монастырей 6, он констатировал, что в конце
3 Л. В. Черепнин. Образование Русского централизованного государства
в XIV—XV веках. М., 1960, стр. 189.
4 А А. Зимин. Рецензия- Л. В. Черепнин. Русские феодальные архиви
XIV—XV вв., ч. 2. М., 1951.— «Советская книга», 1952, № 4, стр. 68,
он же. Этапы и формы классовой борьбы в России XV—XVI вв. «Вопроси
истории», 1965, № 3, стр. 41.
5 А. И. Копанев. История землевладения Белозерского края XV—XVI вв.
М.—Л., 1951, стр. 104—105, 193—194.
6 Они опубликованы в «Актах социально-экономической истории Северо-
Восточной Руси» (далее — АСЭИ), т. I—III. M., 1952—1964.
327

Л И ИВИЯА
XV в. главным противником церковного землевладения становятся
черные крестьяне, а наибольшей напряженности борьба достигла
в 80—90-е годы 7. Черепнин и Лурье проделали большую работу
по рассмотрению судебных документов с точки зрения социальной
характеристики тяжущихся лиц и определения наибольшей
напряженности их борьбы за землю в XV в. 8 В последнее время
А. Д. Горский предпринял попытку подвергнуть правые грамоты
всестороннему анализу, обратив особое внимание на слабые
стороны борьбы крестьян за землю (стихийность,
неорганизованность, несогласованность и т. д.) 9.
Настоящая статья имеет целью выяснить некоторые вопросы
происхождения судебных документов (правых грамот, судных
и докладных судных списков) в связи с земельной политикой
и обострившейся классовой борьбой периода правления Ивана III
(1462—1505 гг.), для чего будут прослежены хронологическое и
географическое распределения этих документов, социальный состав
участников земельных споров в свете мероприятий правительства
против крупных духовных феодалов и накопления земельного фонда
для служилых людей. В работе использованы документы о
земельных спорах из архива Московского митрополичьего дома,
Троице-Сергиева монастыря, Кирилло-Белозерского,
Ферапонтова, Симонова, Спасо-Евфимиева, Спасо-Ярославского, Савво-
Сторожевского, Калязина, Златоустовского Райского, Чудова и
других мелких монастырей и частных лиц. Отсутствие за этот
период архивов светских феодалов и волостной администрации
заставляет прибегать к рассмотрению документов только из
фондов духовных феодалов, подобранных весьма специфично-
в них хранились в основном документы, подтверждающие
владельческие права и привилегии фондообразователей. Это обстоятельство
необходимо учитывать при изучении земельных споров и оценке
полноты сохранившегося материала.
Правые грамоты как один из видов судебной документации
выдавались стороне, выигравшей дело, и, естественно, хранились
ею. Так, в конце 70-х — начале 80-х годов XV в. произошла
земельная тяжба между двумя крупными духовными феодалами —
Троице-Сергиевым и Кирилло-Белозерским монастырями, в
которой выиграл последний. В его архиве сохранилась правая
грамота, закрепившая победу на суде. Троице-Сергиев монастырь
подобной грамоты не имел. У проигравшей стороны обычно не
7 Я. С. Лурье. Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV—
начала XVI века. М.—Л., 1960, стр. 41, 43, 49—50.
8 Л. В. Черепнин Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 235—239;
Я. С. Лурье. Указ. соч , стр. 44—45.
9 А Д. Горский. «Правые грамоты» XV — начала XVI в. как памятники
борьбы крестьян за землю. Тезисы докладов и сообщений. Таллин, 1966,
стр. 200—201.
328

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
оставалось никаких документов об участии ее в судебном
разбирательстве. Аналогичный случай произошел с правой грамотой,
выданной Андрею и Ивану Корякиным, которые выиграли дело
в споре с митрополичьим приказчиком Митей Сарыхозиным.
В архиве Митрополичьего дома грамота не отложилась 10.
Однако монастырские архивы наряду с монастырской документацией
содержали документы, не имевшие прямого отношения к данному
монастырю и перешедшие в руки монастыря позднее, в связи с
приобретением монастырскими властями тех земель, которых
касались эти документы. Таким путем от черных крестьян попало
в руки Кирилло-Белозерского и Ферапонтова монастырей
несколько правых грамот, фиксировавших победу крестьян в тяжбах с
этими монастырями в прошлом и хранившихся сначала у крестьян,
а потом, после приобретения черных земель монастырями,
оказавшихся в монастырских архивах. Известно пять грамот
подобного рода 11. Четыре из них сохранились в фондах Кирилло-
Белозерского и Ферапонтова монастырей 12, фондовая
принадлежность одной издателям неизвестна 13, в трех из них тяжбы
возбуждались монастырями. Решение дела в пользу крестьян
их не удовлетворило. Так, земельная тяжба в конце 90-х годов XVb.,
окончившаяся победой крестьян Волочка Словенского над
Ферапонтовым монастырем, была возобновлена в 1502 г., на этот раз
крестьяне проиграли дело14.
Монастыри старались заполучить правые грамоты, отражавшие
прежние победы крестьян в тяжбах с ними. Иногда такие грамоты
включались даже в копийные книги15. На одной из правых
грамот, решивших тяжбу в пользу крестьян, сделана интересная
помета почерком XVI—XVII вв.: «Грамота Южская волосная».
Возможно, она появилась на грамоте при поступлении последней
в архив монастыря18. Скорее всего, из грамот, фиксировавших
победу враждебной монастырям стороны, в архив попадали
лишь те, которые касались земель, все-таки вошедших в состав
монастырской вотчины. Нужно, значит, учитывать отсутствие
в монастырских архивах грамот на земли, присужденные
противной стороне. На это в какой-то мере указывают некоторые кос-
10 АСЭИ, т. III, № 105.
11 Имеется в виду только период правления Ивана III.
12 АСЭИ, т. II, № 229, 333, 334, 338.
13 Там же, № 496. В. А. Кучкин любезно сообщил автору статьи, что, по его
данным, грамота принадлежала Покровскому Суздальскому монастырю.
14 АСЭИ, т. II, № 334, 336.
15 Там же, № 229, 338. Подобные примеры известны и для грамот XVI в.
(«Акты феодального землевладения и хозяйства» (далее — АФЗиХ),
т. I, № 309; ГБЛ, Архив Троице-Сергиевой лавры, кн. 518, лл. 215 —
223)
16 АСЭИ, т. II, № 333, стр. 319.
329

Л. И. ИВИНА
венные данные о победах крестьян в земельных спорах, правда,
часто только на первом этапе судебного разбирательства. Их
содержит Кирилло-Белозерская отводная записная книга 17. Эти
упоминания весьма кратки и позволяют только утверждать об
имевших место до 1492 г. двух судебных делах, решенных в пользу
крестьян 18, четырех, решенных в их пользу на первом этапе
судебного разбирательства, и одном, решенном частично в пользу
крестьян 19.
Естественно, какое-то число правых грамот погибло и в стенах
монастырей (нападения врагов, пожары, влияние времени и т. д.).
О некоторых из них дошли упоминания, краткие выдержки или
даже полные тексты в составе позднейших документов 20.
Источником о земельных спорах, документы на которые не сохранились,
являются также грамоты, устанавливавшие границы земельных
владений (разъезжие, межевые, отводные, разводные, а иногда
и меновные) 21. Однако они в большинстве случаев не дают
возможности решить, дошло ли дело до судебного разбирательства,
поэтому использование их должно быть осторожным. Некоторые
сведения о происходивших земельных спорах дают архивные
описи, составленные в более позднее время 22. Порой земельные
споры решались без составления судебных списков и выдачи
правых грамот, а путем выдачи жалованных грамот 23. Об этом
же свидетельствуют записи решения суда на ряде документов 24.
Таковы некоторые соображения по поводу дошедших до нас
судебных документов в монастырских архивах. Мы далеки от мысли
отождествить сохранившееся в настоящее время число правых и
других грамот, отразивших земельные споры в XV — начале
XVI в., с действительно имевшимися и рассмотренными в суде.
Необходимо также обратить внимание на случаи, когда
победители в земельных спорах правых грамот по каким-либо причинам
не получали 25. Однако, несмотря на все возможные пропуски
документов, дошедший до нас материал, на наш взгляд, позволяет
17 АСЭИ, т. II, № 290. Датировка отвода земель Кирилло-Белозерского
монастыря от великокняжеских до настоящего времени вызывает споры. Я
согласна с мнением исследователей, определивших дату отвода 1492 г.
18 Там же, стр. 220, 224
19 Там же, стр. 222, 225, 226; № 289.
20 Там же, т. I, № 479; т II, № 290, стр. 212, 215, 221, 225, № 334, 337, 358,
370, 401, 465, 483. 493; т. III, № 342.
21 Там же, т. I, № 257, 328, 330, 421, 422, 428, 577, 624; т. II, № 230, 289,
424, 484, 491; т. III, № 91, 214 215, 472; АФЗиХ, т. I, № 260.
22 АСЭИ, т III, №48а, прим. 45, 54, 55, 203, 335, 396; № 502, прим. 58, 104,
162—167.
23 Там же, т. II, № 155.
24 Там же, т. I, № 20, 61, 259, 287, 427. Такие записи скорее всего делались
во время писцовых описаний.
25 Там же, т. II, № 400, стр. 407; № 414, стр. 445.
330

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ .
наметить определенные тенденции в рассмотрении земельного
вопроса конца XV в., ибо источники сохранились в архивах
наиболее крупных духовных феодалов, владевших в то время огромными
земельными богатствами, игравшими значительную роль в
экономике государства и серьезно влиявшими на его политику.
Среди судебной документации, кроме правых грамот, архивы
монастырей сохранили судные списки, документы, фиксирующие
судебные разбирательства без вынесения решения 26, и докладные
судные списки, содержащие решение дела высшей судебной
инстанции. В отличие от правых грамот они не содержат
приговора судьи, начавшего дело и составившего судный список.
Имеются случаи, когда по одному делу в архиве сохранились как
докладные судные списки, так и правые грамоты27. Тогда
учитывается только правая грамота, наиболее полно отображавшая
все стадии судебного разбирательства и являвшаяся документом,
вручавшимся стороне, выигравшей дело28.
Учитывая все вышесказанное, перейдем к рассмотрению
этих документов XV — начала XVI в.
26 Характеризуя судебные списки, А. Федотов-Чеховский писал о них как о
документах, нужных только для одного судьи, выносящего приговор, и
бесполезных для обоих истцов, прибегших к суду для получения
приговора по спорному делу (А. Федотов-Чеховский. Речь о форме и
содержании правых грамот, читанная в торжественном собрании университета
св. Владимира 10 октября 1848 г. Киев, 1849, стр. 28). Учитываем эти
документы, так как они регистрируют факт земельной тяжбы.
27 АСЭИ, т. I, № 607, 607а; т. II, № 383, 388а, 418, 419. Однако отметим,
что не каждому докладному судному списку, отложившемуся в архиве,
соответствует правая грамота. Так, в архиве Симонова монастыря
из 26 судебных документов сохранились три докладных судных списка
(там же, т. II, № 388, 418, 428), и только два из них имеют правые
грамоты (там же, № 388а, 419). Несколько другая картина в архиве
Троице-Сергиева монастыря. Из 47 судебных документов 14 докладных
судных списков (там же, т. I, № 340, 431, 583—586, 590—592, 594, 604,
607, 642, 651), и только одному из них соответствует правая грамота
(№ 607а). Попутно отметим, что, несмотря на многочисленные
определения разновидностей документов судопроизводства (см., например, И. Д.
Беляев. Списки судные и докладные и грамоты правые и бессудные в
Московском государстве.— «Архив историко-юридических сведений,
относящихся до России», кн. 2, пол. 1. М., 1855, отд. III, стр. 124—125;
«Судебники XV—XVI вв.» М.—Л., 1952, стр. 64; «Памятники русского
права», вып. III. М., 1955, стр. 244), академическое издание АСЭИ (т. I—
II) грешит некоторыми неточностями в заголовках этих документов. Так,
правые грамоты (т. I, № 521, 615, 628, 639, 640; т. II, № 306, 315, 333, 338)
названы судными списками, а правые грамоты (т. I, № 397, 537, 538—540,
635, т. II, № 383) — докладными судными списками. Это объясняется,
вероятно, недостаточной четкостью их определения.
28 Наиболее четкое, на наш взгляд, определение правой грамоте как вида
документа дано Л. В. Черепниным в комментарии к Судебнику 1497 г.
(«Судебники XV—XVI вв.», стр. 64).
331

Л И ИВИНА
За первую половину XV в., насколько нам известно,
сохранилось 18 документов, свидетельствующих о земельных спорах 29.
Они отложились в архивах Чудова (5 грамот), Кирилло-Белозер-
ского (1), Спасо-Евфимиева (1), Троице-Сергиева (4), Покровского
Суздальского (1) 30 монастырей. Фондовая принадлежность одной
грамоты не установлена 31. Архивы таких монастырей, как Симонов,
Ферапонтов и другие, аналогичной документации за этот период не
имеют. Едва ли такое положение можно объяснить только
механическими утратами документов в архивах. Достаточно вспомнить,
что архив Троице-Сергиева монастыря значительно меньше,
чем другие, пострадал от потрясений подобного рода. То же
можно сказать об архиве Кирилло-Белозерского монастыря.
Наличие монастырской копийной книги 80-х годов XV в., в
которую вошли акты на земли, и жалованной грамоты на владения,
приобретенные монастырем в XV—XVI вв., является, на наш взгляд,
аргументом в пользу хорошей сохранности документов монастыря
за XV в. и дает полное представление о комплексе владений
монастыря 32. И все-таки к первой половине XV в. относится
только одна правая грамота Кирилло-Белозерского монастыря и
одно упоминание о земельном споре между старцами Кирилло-
29 АСЭИ, т. 1,№257,259;т. II, № 90, 450, 498; т. III, № 31, 32, 35, 48а, прим.
45, 54, 55, №502, прим 104,164, «Грамоты Великого Новгорода и Пскова»
(далее—ГВНиП) М —Л, 1949, №92 О трех грамотах имеются только
упоминания в описи Чудова монастыря XVIII в , но их содержание из-за
краткости описи неясно, скорее всего это жалованные несудимые грамоты
Поэтому точное число чудовских правых грамот установить трудно. С М
Каштанов Очерки русской дипломатики М,1970, стр 348—351, № 6, стр 354—
361, № 9, стр 371—372, № 16 (далее — С М Каштанов. Очерки).
30 Упоминание о земельном споре сохранилось в разъезжей грамоте,
устанавливающей границы земли княгини Евфросинии, жены князя Петра
Дмитриевича, с великокняжеской землей около 1455—1456 гг (АСЭИ, т. I,
№ 257)» По-видимому, несохранившаяся правая грамота и данная
разъезжая находились в архиве дмитровского князя Петра Дмитриевича, с
более поздними земельными вкладами последняя попала в Троице-Сергиев.
монастырь.
31 ГВНиП, № 92.
32 АСЭИ, т. II, № 316. О копийной книге Кирилло-Белозерского монастыря
см.- Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 29—34.
Составлена она, по нашему мнению, не ранее 1486 г., так как в состав книги
входит грамота за этот год (АСЭИ, т. II, № 272. В копийной книге помещена
на л. 31 об.). Связь работы над книгой с мероприятиями Ивана III на
Белоозере (например, изъятие из архива Кирилло-Белозерского монастыря
подлинных грамот и хранение их у великокняжеского дьяка В. И.
Долматова) не вызывает сомнения. Цель создания копийной книги —
сохранение в монастырском архиве копий документов на владение землей,
разрешает предположить, что в нее вносились все тогда находившиеся в
монастыре грамоты. Нет оснований думать и об утрате документов из
архива монастыря до составления книги, во всяком случае источники этога
не отмечают. О хорошей сохранности материалов Кирилло-Белозерского.
монастыря см. историческую справку И. А. Голубцова о монастырских
фондах, напечатанную в т. II, АСЭИ (стр. 5—8).
332

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ Б XV— XVI ВВ.
Белозерского и Ферапонтова монастырей, бывшем в 1450—1451г.,
который скорее всего решился без обычной судебной процедуры
и закончился выдачей белозерским князем Михаилом Андреевичем
жалованной грамоты игумену Кирилло-Белозерского монастыря
с закреплением за этим монастырем спорной земли 33.
Причины неравномерного в хронологическом отношении
распределения судебных документов в XV в. надо искать в
социально-экономических и политических изменениях, происшедших в
рассматриваемый период. Нам представляется плодотворной мысль
Черепнина о закономерности неравномерного распределения
документов, решающих земельные споры этого периода 34. Вторая
четверть XV в. характеризуется опустошительной феодальной
войной. Некоторые подробности разорения и запустения находим
в показаниях свидетелей, участвовавших в земельных спорах
второй половины XV в. Картина печальна. Многие земли
черносошных крестьян пустовали 35, захват их часто не вызывал
сопротивления 36. Безлюдными они становились и в результате
неурожая, голода и мора. Эти моменты также использовались
духовными феодалами для захвата земель черносошных крестьян37.
Яркую картину жизни крестьян Ликуржской волости
Костромского уезда в период феодальной войны содержит одна из правых
грамот начала XVI b. «Волость... Ликуржская запустела от великого
поветрея, а те... деревни и пустоши волостные розоймали бояре
и митрополиты, не ведаем которые, за себя тому лет с сорок, а
волостных... деревень Ликуржских тогды осталось одна шесть
деревень с людьми, и нам... тогды было не до земель, людей было
мало, искати некому...» 38.
Феодальная война отвлекала все внимание московской
великокняжеской власти на борьбу с удельнокняжеской оппозицией.
Немногие известные от первой половины века судебные документы
рисуют внутриклассовую борьбу за землю (деревни и угодья)
между феодалами 39 и относятся к 30—50-м годам XV в. Еще
33 АСЭИ, т. II, № 90, 155, см. также- А. И. Копанев. История землевладения
Белозерского края, стр 101.
34 Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 232.
35 См , например, АФЗиХ, т. I, № 125, стр. 116, № 258, стр. 222, 223;
№ 259, стр. 231; АСЭИ, т. I, № 571, стр. 452; т. II, № 383, стр. 383, №. 370,
стр. 364.
36 Иногда на вопрос судьи об отсутствии жалоб по поводу захвата
волостных чемель крестьяне лаконично отвечали: «Нам, господине, было не до
земель» (АСЭИ, т. II, № 375, стр 371).
37 См., например, АСЭИ, т II, № 308, стр. 363.
38 АФЗиХ, т. I, № 254, стр. 218. О разорении Руси во время феодальной
войны и политике московских князей в это время по жалованным и
указным грамотам см.- Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч 2,
стр. 139—149; 151.
39 АСЭИ, т. I, № 259, т. II, № 90, 155, 450, С. М. Каштанов Очерки, стр.
371—372, №16.
333

Л. И. ИВИНА
меньше правых грамот, запечатлевших тяжбу феодалов с
крестьянами (из-за угодий)40. Одна из них относится уже к 1453—1462 гг.
и решает дело в пользу великокняжеского бортника 41. О споре
великокняжеских крестьян с родственниками дмитровского князя
свидетельствует разъезжая около 1455—1456 гг. 42 Говорить о
пассивности крестьянства в вопросе о борьбе за землю, даже
основываясь только на рассматриваемых нами материалах первой половины
XV в., невозможно. В них имеются свидетельства о сопротивлении
крестьян. В 40-е годы XV в. «численные люди», недовольные
властями Симонова монастыря, захватившими их земли в
Московском уезде, обращались два раза к вел. кн. Василию II,
судьи которого «исправы» числякам «не учинили»43. Возможно,
что к этому же времени относятся жалобы черных крестьян
Коломенского уезда в правой грамоте 1497/98 г. на наместника
Коломны Федора Давыдовича Хромого и его суд, а также на
невозможность «доступити» великого князя 44. В 1501/02 г.
крестьяне Костромского уезда так охарактеризовали свое
«смиренное» поведение по поводу захвата земли митрополичьим
посельским- «... били челом есмя, господине, великому князю
о тех землях многажды, и князь великий не слушает, государя не
мочно доступити, и мы, господине, нынеча перед вами ищем»45.
Сравнение имеющегося небольшого материала первой половины
XV в. с документами подобного вида второй половины позволяет
отметить сжатую запись судоговорения, которая, видимо,
объясняется недостаточным развитием делопроизводства и судебной
практики. В условиях феодальной войны суд не мог заниматься
юридическим закреплением земель, да такие требования к нему
почти не предъявлялись. Этот период, как показал Черепнин,
характеризовался усиленными захватами черных крестьянских
земель духовными и светскими феодалами без документального
40 АСЭИ, т. III, № 31, 32, 35. Социальная принадлежность истцов грамот
№ 31 и 35 недостаточно ясна. По поводу социальной принадлежности
истцов грамоты № 31 существует обширная литература И. А. Голубцов
и Ю. Г. Алексеев считают истцов крестьянами (АСЭИ, т. III, указатель,
стр. 563 «Парша»; Ю. Г. Алексеев. Аграрная и социальная история Северо-
Восточной Руси XV—XVI вв. Переяславский уезд М.—Л., 1966, стр. 98,
прим. 2) Черепнин называет истцов мелкими вотчинниками, монастырскими
слугами (Л. В. Черепнин Образование Русского централизованного
государства, стр. 209; он же Русские феодальные архивы, ч. 2, стр 245;
см. также В. Б. Кобрин. Две жалованные грамоты Чудову монастырю.—
«Записки Отдела рукописей ГБЛ», 1962, т. 25, стр 296, прим. 41,
С. М Каштанов. Очерки, стр. 348—351, № 6, стр 354—361, №9)
41 АСЭИ, т. И, № 496.
42 Там же, т. I, № 257.
43 Там же, т. II, № 374, см также Л. В. Черепнин. Русские феодальные
архивы, ч. 2, стр. 233.
44 АСЭИ, т. II, № 414, стр. 445.
45 АФЗиХ, т. I, № 258, стр. 223.
334

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
оформления 46. Победа московской великокняжеской власти
привела к ее усилению и объединению земель вокруг единого
политического центра. Прекращение опустошений и кровопролитья,
которыми сопровождалась феодальная война, проведение в
середине XV в. ряда мер со стороны великокняжеской власти в
виде предоставления податных льгот феодалам, несомненно,
способствовали возрождению феодального хозяйства 47. Не
могла в связи с этим не возрасти ценность земли в государстве
и не усилиться борьба за нее 48. Образование единого Русского
государства и связанный с ним рост служилого дворянства,
нуждавшегося в обеспечении землей, сопровождались изменением
форм землевладения. Большого развития достигло во второй
половине XV в. поместное и монастырское землевладение. И то,
и другое одним из основных источников расширения имело
общинные крестьянские земли. Особенно интенсивно они
расхватывались в период феодальной войны второй четверти XV b. , благодаря
чему в руках духовных феодалов сосредоточилось значительное
количество черных крестьянских земель. Имея один и тот же
источник увеличения земельных владений, служилое и монастырское
землевладения, несомненно, мешали друг другу.
Великокняжеская власть была заинтересована в росте и обеспечении служилых
людей— одной из крепнущих своих социальных опор, в частности
за счет сокращения монастырского землевладения. Все это
усугубляло классовые и внутриклассовые противоречия. Черные земли
как источник пополнения земельного фонда служилых людей
не могли не интересовать правительство 49. Среди других
источников для пополнения земельного фонда использовались
вновь присоединенные территории. Показательна политика
московского правительства по отношению к новгородскому боярству
и церкви 50. Именно в эти годы обостряются взаимоотношения
46 Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 232—235, 239 —
242.
47 О перестройке иммунитета после феодальной войны во второй половине
XV в. см.. Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 150—
159.
48 О ценности земли в связи с развитием феодальной собственности на нее
см.- Л. В. Черепнин. Образование Русского централизованного
государства, стр. 179—182
49 Факты пожалования земель за службу известны. Н. Н. Покровский
показал, что в конце XV в. сократился переход черных земель в руки
церковных феодалов, а число случаев пожалования черных земель
служилым людям увеличилось. Подавляющее большинство жалованных грамот
служилым людям на черные земли относится к концу XV — началу XVI в.
(Я. Н. Покровский. Актовые источники по истории феодальной
собственности в России XIV— начала XVI в. Канд. дисс. М., 1955, стр. 245, 248,
281—284).
50 В.Н. Вернадский. Новгород и новгородская земля в XV веке. М.—Л.,
1961, стр. 314-352.
335

Л И ИВИНА
великокняжеской власти с митрополичьей кафедрой и
монастырями 51. Была сделана попытка запретить землевладельцам
вновь присоединенных территорий Твери, Микулина, Торжка,
Оболенска, Белоозера, Рязани отдавать свои земли в
монастыри 52. Не было реализовано, несмотря на составление в
московской великокняжеской канцелярии, духовное завещание 1481 г.
вологодского князя Андрея Васильевича в той части, где оно
касалось передачи Троице-Сергиеву монастырю 40 деревень
Сямской волости 53.
Окончание феодальной войны в 1453 г. и особенно вступление
на великокняжеский престол Ивана III совпали с резким
увеличением числа сохранившихся судебных документов. К периоду
княжения Ивана III относится 148 судебных документов (правые
грамоты, судные, докладные судные списки), а также более 20
других документов, содержание которых позволяет судить о
земельных спорах этого времени 54. Для установления динамики
изменений проследим распределение документов по десятилетиям- к
60-м годам XV в. относится 20 грамот, свидетельствующих о
земельных спорах (12 правых, 2 докладных судных списка, 2
судных списка, 2 купчих, 1 разъезжая, 1 указная)56; к 70-м годам —
21 грамота (11 правых, 3 докладных судных списка, 2 судных
списка, 1 данная, 3 разъезжих, 1 жалованная)58; к 80-м годам —25
грамот (23 правых, 2 разъезжих)57; к 90-м годам —75 грамот (48
51 Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч 2, стр 183—200, Я С.
Лурье Указ соч., стр. 54—63. В описи царского архива XVI в имеется
упоминание о грамоте, запрещавшей новгородскому архиепископу
Геннадию приобретать земли- «....грамота жаловальная Генадью
архиепископу на села и на дворы, да в той же грамоте, что ему земель не купити»
(«Описи царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г.»
М , 1960, стр. 32). На этот факт наше внимание обратил Б. Н. Флоря.
52 ААЭ, т. I, № 227, стр. 219; А. С. Павлов. Исторический очерк
секуляризации церковных земель в России, ч. 1. Одесса, 1871, стр. 37; Л. В.
Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 32; Я. С. Лурье. Указ.
соч., стр. 49.
53 ДДГ, № 74; Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 1, стр. 179—
182. В архиве Троице-Сергиева монастыря сведения об этих землях не-
встречаются.
54 Подсчет правых грамот, докладных и судных списков времени Ивана III
произведен Я. С. Лурье (указ. соч., стр. 44), но он неполон, так как
использованы только акты, изданные в двух томах АСЭИ. Лурье
насчитывает 97 грамот, причем он не делает различия между докладными судными
списками и правыми грамотами, отразившими одно и то же земельное
разбирательство.
55 АСЭИ, т. I, № 20, 287, 326, 328; т. II, № 167, 368, 370 (условно), 374,
375, 381, 383,458,463, 464, т. III, № 55,56, 193,319; АФЗиХ, т. I,
№ 103, С М. Каштанов. Очерки, стр. 387—390, № 27
56 АСЭИ, т. I, № 61, 329,340,397,421,422,428,430,431,479; т. II,
№ 188, 229, 387, 388а, 465, 467а, т. III, № 364 (условно), 502, прим.
58 (упом.), 166 (условно); АФЗиХ, т. I, № 125, 308, стр. 258-259.
57 АСЭИ, т. I, № 330,447, 467,485, 521-525, 537-540; т. II, № 230,400,483;
336

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
правых, 15 докладных судных списков, 5 судных списков, 1
отступная, 2 разъезжих, 1 жалованная, 2 указных, 1 меновная)58;
к 1500—1505 гг.—28 грамот (15 правых, 7 докладных судных
списков, 3 судных списка, 1 обыскная, 1 разъезжая, 1 купчая)59.
Названные документы периода правления Ивана III
вскрывают следующую социальную структуру участников борьбы за
землю: 103 юридических документа отражают борьбу между
черными крестьянами и духовными феодалами, 7— между
светскими землевладельцами и черными крестьянами. Борьбе духовных
учреждений со светскими феодалами, в основном с мелкими, и
светских феодалов между собой посвящено 38 грамот,
социальное лицо тяжущихся в 12 документах не установлено, это или
мелкие землевладельцы, или зажиточные крестьяне. Эти документы
намечают основную линию борьбы между монастырями и черными
крестьянами, что показал Я. С. Лурье только с привлечением
меньшего материала. Он же подчеркивал, что односторонний характер
рассматриваемых источников не препятствует их использованию,
ибо борьба крестьян с духовными или светскими феодалами едва
ли значительно отличалась 60. Именно в этих
социально-экономических условиях проходила идеологическая борьба в конце
XV— начале XVI в., в центре которой наряду с другими
стоял вопрос о владении монастырями землей и крестьянами.
Ограничение великокняжеским правительством монастырского
землевладения и ограждение земель черносошных крестьян от
захвата духовными феодалами для испомещения служилых людей
отражены в многочисленных земельных тяжбах в феодальном
суде, начиная с 60-х годов XV в., и в выдаче правых грамот,
которые в какой-то мере помогли следить правительству за ростом мо-
т. III, № 94а, прим. И (упом), 342, 477, 502, прим. 162; АФЗиХ, т. I.,
№ 248. Грамота датирована в томе 1493—1494 гг. неверно. Произошла
ошибка в дате аналогичная, вероятно, уже отмеченным ошибкам (АСЭИ, т. I,
№ 568, стр. 447; т. II, стр. 245). Грамоту относим к началу 80-х годов XV в.
по упоминанию в ней митрополита Филиппа (1463—1473 гг.), который
спорный наволок выменял 17 годами ранее произошедшего спора (т. е-
спор мог произойти в 1481—1490 гг.), и великого князя Ивана Ивановича,
умершего в 1490 г. Учитывая рассмотрение Иваном Ивановичем
судебных дел в Суздале в 1482/83 г. (АСЭИ, т. II, № 444, 477, 479),
предполагаем, что к этому же времени относятся дела на Костроме (АСЭИ, т. II,
№ 249, 257, 259, 261; ГВНиП, № 340).
58 АСЭИ, т. I, №557, 571, 581—595,604, 607а, 615, 624, 628 (условно); т. II,
№ 285-290, 296, 332-334,401,402, 404—407,409— 411, 414, 416, 419, 421,
492, 493; т. III, № 91, 105, 208, 209, 212, 213, 215, 276, 288, 306; АФЗиХ,
т. I, № 114, 117, 129, 140, 157, 204, 248, 259,260, 308.
59 АСЭИ, т. I, №427,635,639,640,642, 651, 658; т. II, №305, 310, 338, 424;
т. III, № 48, 48а, прим. 203 (упом.), 50,172, 173, 218, 221, 223, 224, 250,
251, 478, АФЗиХ, т. I, № 254,258,306; С. М. Каштанов Очерки, стр.
409—414, № 40, Н. П Лихачев. Сборник актов, стр. 137— 139
60 Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 43—45.
337

Л. И. ИВИНА
настырских владений. Однако массовое оформление юридических
документов на землю в конечном итоге было выгодно духовным
феодалам, так как в большинстве рассматриваемых случаев
спорные земли присуждались им. Классовая природа феодального
государства ярко проявилась именно в суде. Объяснение побед
монастырей-вотчинников необходимо искать в классовой
направленности феодального суда и силе крупных духовных феодалов.
Монастыри к тому же были прекрасно оснащены документами
различного рода, подтверждавшими их права на спорные земли,
владели значительными денежными суммами для подкупа.
Авторитет владельца часто подавлял волю зависимых свидетелей.
Количество судебных документов о земельных тяжбах в 60—
80-е годы XV в. распределяется по десятилетиям довольно
равномерно (20, 21, 25). Судя по сохранившимся грамотам, духовные
учреждения в эти годы возбудили против крестьян 19 земельных
споров 6l, 3 тяжбы принадлежат светским феодалам и
крестьянам62. Крестьяне были инициаторами 16 земельных тяжб с
феодалами 63. В 7 земельных спорах крестьян с феодалами инициатор
неизвестен 64. Тяжбам с крестьянством, таким образом,
посвящено 45 дел. Социальное лицо тяжущихся в шести документах
не установлено 65.
Судебные документы 60—80-х годов рисуют и
внутриклассовую борьбу феодалов за землю, ими зафиксировано 15 земельных
епоров, примерно в 3 раза меньше, чем между черносошными
крестьянами и феодалами 66. Духовные феодалы в лице
митрополичьих посельских, игуменов и старцев монастырей боролись в
основном с мелкими землевладельцами и другими монастырями.
Незначительное число грамот отражает борьбу светских
землевладельцев между собой. Борьба главным образом происходила
из-за отсутствия точных границ земли.
Итак, наиболее напряженной в 60—80-е годы была борьба
между монастырями и черносошными крестьянами.
61 АСЭИ, т. I, №397, 421, 422,430,431, 523, 540, т. II, № 229, 383, 400,458,
463, 483; т III, № 477, 502, прим. 162; АФЗиХ, т I, № 103, 125, 257, 259,
стр. 227—229. Тяжба в двух последних документах рассматривается как
одно дело, продолжавшееся с перерывами несколько лет (№ 261) К этой же
группе причисляем грамоты, рисующие тяжбу митрополичьих и
монастырских крестьян с черносошными и частновладельческими.
62 АСЭИ, т. I, № 485, т. II, № 467а; т. III, № 364.
63 Там же, т I, № 340, 428, 524, 525, 537—539, т. II, № 230, 368, 370, 374,
375, 381, 465; т. III, № 193, С М Каштанов Очерки, стр 387—390,
№ 27.
64 АСЭИ, т. I, № 20, 61, 287, 328, 330; т. II, №188, т III, № 502, прим. 166.
65 Там же, т. I, 326, 329, 447, 479, т. III, № 94а (прим. 11), 342.
66 Там же, т I, № 467, 521, 522; т. II, № 167, 387 (в грамоте отражен
земельный спор землевладельцев с крестьянами монастыря и его посельским),
388а, 464; т. III, № 55, 56, 319, 502, прим. 58 (упом.); АФЗиХ, т. I,
№ 248, 249, 309, стр. 258—259; ГВНиП, № 340.
338

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
Непосредственной причиной рассмотрения большинства
земельных споров с крестьянством в отмеченный период были
апелляции в суд феодалов, считавших незаконными посягательства
на их земли со стороны крестьян, и жалобы последних на
феодалов, захвативших их земли. Таким образом, все судебные
документы, фиксирующие тяжбы между феодалами и крестьянами,
независимо от инициатора судебного разбирательства,
показывают активность крестьянства, выразившуюся или в
насильственном присвоении земли, принадлежащей в момент спора
феодалам, или в подаче жалобы на них в суд. Рассмотрим судебные
документы, где инициаторами возбуждения земельных тяжб
были духовные корпорации, от лица которых выступали старцы 67,
келарь, посольские, приказчик, строитель, заказчик 68.
Поводы, побудившие духовных феодалов к передаче дел в суд,
различны, но все они сводятся к обвинению отдельных крестьян, групп
или целых волостей в «припуске» земли, распашке, покосе,
постройке деревень на земле феодалов и т. д. Достаточно
распространены были споры, происходившие из-за отсутствия или
незнания точных границ земли, а это часто приводило к разному ее
названию между тяжущимися. Одну из причин тяжб надо искать
в освоении основных масс земли, давшем толчок к интенсивному
развитию техники ее возделывания и стремлении зафиксировать
надежно границы своих владений.
Из судебного дела 1474—1475 гг. посольского Троице-Сергие-
ва монастыря с крестьянином великого князя Михаилом Дворян-
киным выяснилось, что последний пашет землю и косит луг, не
зная межей, не знал их и посольский великого князя, давший
крестьянину землю. Старожилец, на которого ссылается Михаил
Дворянкин, показал, что спорная земля принадлежит
монастырю, а «наимовал» он ее в течение 30 лет, живя в деревне великого
князя в8. В данном случае посольский великого князя и
крестьянин, пользуясь давним сроком найма земли своим соседом,
стремились оставить ее за собой, тем более возможно и предположение
о захвате земли монастырем до 1444—1445 гг., периода, на
который уже не простиралось свидетельство старожильца. Троице-
Сергиев монастырь дело выиграл. Судебное разбирательство закон-
67 АСЭИ, т I, №-397 Издатели грамоты считают Нелида Шубина,
ответчика в земельном споре, землевладельцем (см. указатель). Есть основания
отнести его к крестьянству- спорную землю он получил от становщика,
этот же становщик давал землю крестьянину Ивану Федорову (АСЭИ,
т. I, № 538; т. II, № 458, 483; АФЗиХ, т. I, № 257)
68 АСЭИ, т I, № 430, 421, 422, 431, 540; т. II, № 229, 383, 463, т. I, № 523.
69 Там же, т. I, № 431 Черепнин использует эту грамоту для показа
стремлений землевладельцев извлечь доход из земли путем отдачи ее в наем
даже чужим крестьянам (Л. В. Черепнин. Образование Русского
централизованного государства, стр. 166).
339

Л. И. ИВИНА
чилось размежеванием земель и установлением точных границ с
учетом интересов монастыря. Сходная картина наблюдалась в
1488—1490 гг., когда слободчик Аверкий Клоков посадил
крестьян великого князя якобы на великокняжеской земле, не зная
точно, кому она принадлежит. Троице-Сергиев монастырь, как и в
предшествующем деле, ссылался на старожильцев, крестьян
великого князя, которые подтверждали принадлежность спорной
земли монастырю 70. Учитывая опыт только что разобранной
земельной тяжбы, предполагаем, что спорная земля также
отдавалась в наем крестьянам великого князя. При такой ситуации
становятся понятными свидетельства крестьян великого князя.
Если в перечисленных судебных делах свидетельские
показания против крестьян, то в земельном споре за пожню на реке
Нерли в 1465/66 г. пришлые крестьяне вообще не знают земли,
на которую они были посажены посельским великого князя по
его грамоте. На вопрос судьи крестьяне отвечали- «У нас,
господине, на те пожни знахорей нет; мы, господине, люди пришлые,
а пожень, господине, не знаем». Спор был решен в пользу
представившего иск строителя Спасо-Евфимиева монастыря.
Посольский великого князя не был вызван на суд, возможно, что он этого
и не желал- при рассмотрении дела выяснилось, что из-за этих
пожен уже был спор, и земли отвели монастырю 71. По сути дела
в перечисленных спорах борьбу за землю ведут не крестьяне, а
великокняжеские управители, старавшиеся восстановить права
на великокняжескую землю чаще всего путем ее эксплуатации
без достаточно доказанных прав на владение. Подобного рода
столкновения наблюдались и с частновладельческими
крестьянами, которые ссылались во время земельных тяжб на феодала,
давшего землю. По существу такая борьба феодалов с
крестьянством приобретала характер борьбы за землю между феодалами72.
Классовая и внутриклассовая борьба проявляется здесь
неразрывно.
Уязвимым местом великокняжеских крестьян было незнание
границ спорной земли, это приводило к присуждению ее
феодалам. Во время земельного спора в конце 80-х годов гороховецкие
крестьяне во главе с сотским на требование судьи показать межи
на земле заявили- «Мы, господине, меж не знаем, а все то земли
великого князя, а мы их пашем с одного». Суд решил дело в
пользу монастыря. Спор из-за незнания границ земли отражен и в
разъезжих 1473—1485 гг., устанавливавших межи в Переяславском
70 АСЭИ, т. I, № 432, 540.
71 Там же, т. II, № 463. Черепнин приводит грамоту для иллюстрации
использования труда пришлых крестьян на черных землях (Л. В.
Черепнин. Образование Русского, централизованного государства, стр. 224).
72 АСЭИ, т. II, № 387, 458.
340

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ
уезде. Однако в такого рода делах побеждали и крестьяне, когда
их показания хорошо аргументировались, а показания их
противников вызывали сомнения. В 1475/76 г. в споре Кирилло-Бе-
лозерского монастыря с крестьянами деревни Фокинской
Дмитровского уезда отказ монастырского старца выставить свидетелей
для подтверждения своих притязаний привел к присуждению
крестьянам спорной пожни 73.
Есть случаи самовольной распашки земли крестьянами, ибо
обращение их в суд с требованием возврата волостной земли не
рассматривалось. Около 1474—1475 гг. сотник Мишутинской
волости Переяславского уезда «поорал» селище Кровопусковское,
считая его волостной землей, распахивавшейся в течение
последних семи лет крестьянами Троице-Сергиева монастыря. На
вопрос судьи о причинах отсутствия жалоб со стороны крестьян
сотник отвечал- «... извечивали есмя им; ини, господине, изветов
не рядят. А нынече, господине, про наш извет и келарь по нас жо
послал пристава»74. В 70—80-е годы поступила жалоба от
митрополичьих крестьян Вяцкой волости Костромского уезда на
сотника Шаховской волости, покосившего землю селища Павлецова
как великокняжескую. Разобрав дело, судья отложил решение
до доклада великому князю, запретив свозить сено со спорной
земли. Однако шаховский сотник «у доклада на срок не стал, а
сено до доклада свезл», почему и был обвинен 75. Не веря в
торжество своего дела, он решил довольствоваться малым. В данном
случае борьба за землю великокняжеских крестьян привела их
к столкновению с митрополичьими крестьянами, сидевшими на
этой земле. Защищая свое право на митрополичью землю, они по
существу отстаивали право митрополичьей кафедры на нее
вопреки интересам черносошного крестьянства — тяглецов,
находившихся вне иммунитетов, являвшихся пережитком феодальной
децентрализации. Так причудливо переплетались в борьбе за
землю классовые интересы феодалов и крестьян.
Крестьяне во многих случаях не примирялись с решением
суда, присудившим великокняжескую землю феодалам, и
продолжали ее эксплуатировать. Около 28 лет (с 1470 по 1498 г,) с
перерывами продолжалась борьба за великокняжескую землю в
Костромском уезде митрополичьего посельского сначала с дворским
великого князя, а затем с крестьянами 76. В суде дело
рассматривалось около 1478, 1488 и в 1498 гг.77 Часты в этот период
земельные споры с крестьянами, претендовавшими на принадле-
73 Там же, № 483; т. I, № 421, 422; т. II, № 229.
74 Там же, т. I, № 430.
75 АФЗиХ, т. I, № 261.
76 Там же, № 257, 259.
77 Первые две даты определяются по показаниям свидетелей.
341

Л.И ИВИНА
жавшую им землю после многолетнего перерыва (от 6 до 50 лет),
в течение которого земля находилась у духовных феодалов.
Крестьянин села Городищского Галичского уезда покосил около
1465—1470 гг. пожню, утверждая, что она была за великим
князем, хотя в течение 40 лет великокняжеские крестьяне ею не
пользовались 78. В 80-е годы «закащик» Троице-Сергиева монастыря
обвинял крестьян Залесской волости Костромского уезда в
запашке пустоши, данной им старостой и крестьянами волости.
Староста и старожильцы — свидетели крестьян утверждали, что
спорная земля была великокняжеской еще 40 лет назад 79. Для до-
казательства притязаний монастырь представил данную
грамоту 1447—1455 гг. вотчинника Оберучева и свидетелей, которые
показали, что около 30 лет назад на спорной земле был найден
труп убитого, а во время расследования староста и крестьяне
заявили, что земля монастырская. Теперь же, в 80-е годы, они
начинают возрождать жилые поселения на пустошах и продолжают
это в 90-е годы, возбуждая судебные дела о других пустошах,
данных в 1447—1455 гг. Оберучевым Троице-Сергиеву монастырю80.
Массовая борьба за пустоши, упомянутые в данной грамоте,
заставляет предположить, что Оберучев захватил великокняжеские
земли в период феодальной войны, воспользовавшись их
запустением. Эта борьба — свидетельство экономического подъема
страны. Земельным спорам такого рода придавалось особое
значение. Дело крестьян Залесской волости разбиралось на суде,
возглавляемом великим князем Иваном Ивановичем (он должен
был по распоряжению Ивана III рассматривать «суды земляные»),
в присутствии дьяка Федора Васильевича Курицына, именем
которого был подписан докладной судный список, а затем выдана
правая грамота, закрепившая за Троице-Сергиевым монастырем
спорную землю- крестьяне не представили очевидных
доказательств, подтверждающих их права на землю 81. Возможно,
вразумительные доказательства крестьян определили бы другое
решение суда.
В 60-е годы произошла тяжба из-за пустоши между
митрополичьим посельским и крестьянами князя Андрея Васильевича
78 АСЭИ, т. II, № 383.
79 Там же, т. I, № 523. Грамота относится издателями к 1485—1490 гг.
Период датировки возможно несколько сократить С М. Каштанов
датирует грамоту 1483—1485 и 1488—1490 гг. (С М Каштанов Социально-
политическая история России конца XV—первой половины XVI в. М.,
1967, стр 28—29) Черепнин разбирает эту грамоту в связи с вопросом
освоения пустошей, возобновления на них жилых поселений и борьбы из-за
них черных крестьян с феодалами, особенно монастырями (Л. В. Черепнин.
Образование Русского централизованного государства, стр. 171).
80 АСЭИ, т. I, № 583, 584, 586, 588, 589, 592, 593.
81 Там же, № 523.
342

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
Звенигородского, которых обвиняли в запашке земли, им не
принадлежащей. На суде выяснилось, что действительно последние
несколько лет митрополичья кафедра распоряжалась землей,
принадлежавшей ранее звенигородскому князю 82. К 70-м годам
относился спор, возбужденный митрополичьими крестьянами
села Милятина Переяславского уезда с великокняжескими
крестьянами Ивашова Угла из-за земель селища Алтынова и Дубровки,
которые, по показаниям ивашовских крестьян, были « ..
великого князя, а тянули к Ивашову Углу, а лежат пусты»83. Все эти
споры были решены в пользу истцов—представителей духовных
феодалов. Отметим, что в последнем споре борцами за митрополичью
землю становятся крестьяне, сидевшие на ней и пашущие и
косящие «за серебро», и если прямо они не выступали от лица
митрополичьей кафедры, то фактически отстаивали ее земли.
В большинстве перечисленных дел истцы по обычному праву
XV в. имели все основания для претензий на спорные земли, а
великокняжеские крестьяне, не имея формальных прав на объект
спора, все-таки боролись, считая земли великокняжескими.
Содержание этих документов показывает, что спорная земля
действительно была великокняжеской, черной, как правило, в первой
половине XV в., а затем под разными предлогами попала в руки
феодалов, особенно духовных. С 60-х годов интерес к этим землям
крестьянства, а чаще всего управителей великокняжеских сел
возрастает. Это свидетельствует о возрождении хозяйства
черносошных крестьян, увеличении ценности земли, энергии
крестьянства в борьбе за земли и заинтересованности великокняжеской
власти в лице своих управителей в великокняжеской черной
земле, оказавшейся у духовных феодалов.
Обратимся к грамотам, фиксирующим судебные
разбирательства, инициаторами которых были как отдельные представители
черного крестьянства 84, так и целые волости 85. Во всех
указанных делах крестьяне требовали у духовных феодалов возвращения
великокняжеских черных земель, которые принадлежали им
от 15 до 60 лет назад.
В 60—70-е годы XV в. произошел спор между крестьянами
бортной волости Переяславского уезда и Махрищским
монастырем из-за земли селища Лаптева, которое по показаниям
монастырских властей входило в комплекс земель села Зеленцина, получен-
82 АФЗиХ, т. I, № 103; Л. В. Черепнин. Образование Русского
централизованного государства, стр. 166.
83 АФЗиХ, т. I, № 125. Грамота публикуется под 1462—1505 гг.
Хронологический отрезок времени уточняем на основании упоминания в ней Федора
Давидовича (Хромого), боярина с 1471 г., и Ивана Васильевича (Стриги
Оболенского), умершего в 1478 г. (АСЭИ, т II, указатель)
84 АСЭИ, т. I, № 340, 428; т. II, № 230, 368, 370, 375, 465
85 Там же, т. I, № 524, 525, 537—539, т. II, № 374, 381; т. III, № 193.
343

Л И. ИВИНА
ного от боярина А. В. Лыкова около 1433 г.86 Не противоречило
этому и свидетельство монастырского знахаря и старожильца
черного крестьянина, как это доказал И. И. Смирнов87. Один из
старожильцев-знахарей со стороны крестьян бортной волости
утверждал, что Лаптево (названное по имени крестьянина
Ивашки Лапотя, жившего в этом селище) тянуло к бортной земле
великой княгини. Показания старожильцев-знахарей заставляют
предположить, что земля Лаптево, бывшая в прошлом черной
землей, где-то в конце 90-х годов XIV в. была захвачена боярами
Лыковыми, а в 30-е годы XV в. перешла в монастырь, и
только в 60—70-е годы XV в. крестьяне предъявили претензии на эти
земли.
С 40-х годов XV в. вели борьбу числяки Московского уезда за
земли Власовскую и Левинскую с властями Симонова монастыря,
но только около 1463 г. состоялось судебное решение, в
результате которого монастырь был оправдан и получил правую грамоту.
В эти же годы крестьяне селищ Куземкино и Дернково
Московского уезда подали жалобу на Симонов монастырь, старец и посель-
ский которого пахали с 40-х годов XV в. земли, принадлежащие
тяглым крестьянам великого князя, воспользовавшись скорее
всего незнанием точных границ земли. Отсутствие часто точных
границ земли и пожалования феодалов помогали монастырям
расширять свои владения за счет черных крестьянских земель.
В 60-е годы XV в. крестьяне Пехорской волости Московского
уезда выступили против Симонова монастыря, утверждая, что
деревни и угодья у Медвежьих озер великого князя; все они, кроме
бортных деревень, были присуждены монастырю «по старине» 88.
В конце 80-х годов черносошные крестьяне Залесской волости
Костромского уезда возбудили дело с Троице-Сергиевым
монастырем, утверждая, что монастырь отнял их пустоши и наволоки 20—
25 лет назад, т. е. в 50-е годы. Приблизительно в это же время в
районе спорных земель монастырь купил деревню и наволоки, что
позволило, вероятно, монастырю захватить и соседние близлежащие
земли89. В 80-е годы XV в. с Троице-Сергиевым монастырем
спорит и черносошный крестьянин Нерехотской волости
Костромского уезда, доказывая, что пустоши Гилево и Дубовицы — земли
великого князя были черными за 50 лет до спора. Как выяснилось,
в конце 30-х годов XV в. Троице-Сергиев монастырь получил на
них грамоту от Юрия Кузьмина, который в свою очередь купил
земли у Протаса Чернобесова — крестьянина черной волости.
86 АСЭИ, т. I, № 110, 112, 340.
87 И. И. Смирнов. Заметки о феодальной Руси XIV—XV вв.— «История
СССР», 1962, № 3, стр. 139.
88 АСЭИ, т. II, № 374, 375, 381.
89 Там же, т. I, № 524, 525.
844

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
Эта операция с землей не помешала в 80-е годы XV в.
черносошному крестьянину заявить право на нее. Тот же крестьянин
возбуждает одновременно спор из-за пустошей Волосцово, Пупково и
земли Северовской, которые становщиками Нерехотской волости
отдавались в наем монастырским крестьянам еще в 30-е годы XV в.90
Показательно, что вопрос о земле поднимался с 60-х годов,
спустя много лет, и именно крестьянами. Значит, давность лет их
не пугала, а, взяв инициативу в свои руки, крестьяне надеялись,
вероятно, на положительный исход. Подобное предположение было
высказано Я. С. Лурье. Оценивая судебные дела черносошных
крестьян и монастырей конца XV в., Лурье писал, что крестьяне,
вероятно, учитывали враждебные наклонности великокняжеской
власти к церковному землевладению и именно поэтому надеялись
на успех своих жалоб 91. Однако политика правительства по
отношению к церковному землевладению не могла быть
последовательной в период создания централизованного государства, когда
церковь была одной из опор его могущества.
Встает вопрос о степени достоверности изучаемых документов,
вышедших из канцелярии феодального суда. Попытки решить его
сделаны в кандидатской диссертации Н. Н. Покровского,
считавшего эти документы крайне тенденциозными, а внешнюю
доказательность аргументов феодалов настораживающей. С большим
доверием автор относится к показаниям крестьян, выделив из
судебных документов грамоты, отражавшие судебные земельные
споры, возбужденные крестьянством, как источник, по которому
можно судить об их взглядах 92. Безусловно, документы, являясь
продуктами классового государства, не лишены тенденциозности
и хранят на себе печать воли господствующего класса. Но в
данном случае дело обстоит, как представляется, значительно
сложнее. При оценке классовой направленности рассматриваемых
документов необходимо учитывать обстановку в государстве,
которая способствовала появлению судебной документации в
разбираемый период, наложив отпечаток на их содержание. Для
определения степени тенденциозности данных источников необходимо
помнить об отношении правительства и различных классов
второй половины XV в. к земельному вопросу, стоявшему «на
повестке дня», так или иначе отразившемуся в документах,
рисующих борьбу за землю. Если учесть меры правительства по
ограничению монастырского землевладения и его заинтересованность
в черных крестьянских землях, то положение духовных феодалов
на суде в роли истцов или ответчиков (в 90-е годы XV и в первые-
годы XVI в. чаще второе, что тоже показательно) представится
90 Там же, № 537—539, 639.
91 Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 49.
92 Н. Н. Покровский. Указ. дисс, стр. 92—100.
345

Л И. ИВИНА
не таким уж привилегированным, а их аргументы вполне
правдоподобными, конечно, с учетом всех оговорок, указанных
выше 93. В основном, как явствует из грамот, на суде побеждали
духовные феодалы. Система доказательств в грамотах показывает,
что черные крестьяне не могли часто противопоставить противной
стороне убедительные доводы в пользу своих утверждений. При
разборе многих земельных споров духовные феодалы
представляли документы, свидетелей, наконец, на их стороне был давний
срок владения, крестьяне же не приводили никаких доказательств
в свою пользу или не могли подтвердить свои показания
достаточно аргументированно, что и заканчивалось их поражением на
суде 94. Будучи в прошлом исконными владельцами спорной земли,
крестьяне в разбираемый период часто уже не выглядели
достаточно убедительными в глазах феодального суда претендентами
на эту землю, отсюда нередки и поражения. Тем более что
приговор судебной коллегии при великом князе в 60—80-е годы, как
правило, сводился к оправданию одной стороны и обвинению другой
на основе судебного списка без каких-либо дополнительных
обоснований, подтверждавших права одной из сторон. Таким образом,
столкновения черных крестьян и духовных феодалов в суде
завершались победой последних. Изучение степени достоверности
рассматриваемых документов затрудняется отсутствием, как
правило, каких-либо дополнительных материалов к имеющемуся
источнику. Некоторые сведения для суждения по этому вопросу
имеются в самом источнике. Так, примерно в трети рассматриваемых
нами документов сами спорящие стороны подтверждают
правильность изложения в судном списке хода судебного разбирательства.
Обычно на вопрос судьи высшей инстанции спорящие давали
положительный ответ- «Суд таков был, как в сем списке писано».
Однако бывали и отрицательные ответы (в 63 судебных
документах, содержащих такой вопрос, имеется 6 отрицательных
ответов) 95. В остальных 2/3 документов подобный вопрос судьи
отсутствует, но это еще не дает права сомневаться в их
достоверности.
Проследим на судебном материале 60—80-х годов борьбу за
землю в территориальном плане. Она проходила в этот период
на всей территории государства. Земельные тяжбы известны
в Московском, Звенигородском, Переяславском, Дмитровском,
Галичском, Белозерском, Костромском, Бежецком, Суздальском
и Нижегородском уездах, в Рязани, Пскове, Ярославле
Перечисленные земли находились как в исконных пределах Москов-
93 См. настоящую статью, стр. 338.
94 АСЭИ, т. I, № 397, 430, 431, 537, 538, 540; т. II, № 402, 463, 465, 483;
АФЗиХ, т. I, № 103, 261 и др.
95 АСЭИ, т. I, № 340, 523, 595, 607а; т. II, № 172, 390.
346

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV —XVI ВВ.
ского княжества, так и в присоединенных к нему, особенно после-
феодальной войны, удельных княжествах. Наибольшее число-
земельных споров насчитывается в Костромском (15),
Переяславском (12), Суздальском (6) и Белозерском (6) уездах. На
Московский, Звенигородский, Бежецкий, Нижегородский, Галичский,
Дмитровский уезды, Рязань, Псков, Ярославль приходится от
одной до четырех грамот. Однако при сопоставлении числа
земельных споров по уездам следует учитывать плотность
населения, размеры территории и распределение земельных владений
среди духовных феодалов, архивами которых мы располагаем.
Так, территория Костромского уезда более чем в 2 раза превышает-
площадь Переяславского, Суздальского, в 3 раза больше
Московского и Звенигородского. Белозерский, Галичский и
Нижегородский уезды больше Костромского по занимаемой площади 96.
Все эти наблюдения весьма приблизительны и осложняются
невыясненностью в литературе для конца XV— начала XVI в.
вопроса о точных границах уездов. Не менее сложно выяснение
плотности населения в это время. Положение источников не позволяет-
исследовать эту проблему более или менее точно 97. Она
решена только в общей форме. А. И. Копанев, например,
отмечает, что в конце XV — начале XVI в. основные хозяйственна
развитые и хорошо населенные районы находились
по-прежнему в междуречье Оки и Волги. По плотности населения на
одном из первых мест стояло Владимиро-Суздальское ополье 98.
Размещение в различных уездах земельных владений духовных
феодалов тоже изучено недостаточно. Сопоставив число
земельных споров, учтя сделанные оговорки, придем к выводу о
наибольшей интенсивности борьбы в Переяславском, Московском,
Звенигородском, Дмитровском, Суздальском и Костромском уездах.
Итак, в 60—80-е годы XV в. борьба за землю в Московском
государстве, начавшаяся в феодальную войну 20—50-х годов
захватом феодалами черных земель у крестьян, перешла в суд,
который закреплял юридически сложившееся к этому времени
перераспределение земли. Факт разбора феодальным судом исков
крестьян, возбужденных против духовных феодалов,
свидетельствует об особом отношении правительства к земельным владениям
духовных корпораций. Борьба за великокняжеские черные
земли велась отдельными крестьянами, целыми волостями и
великокняжескими управителями (дворскими, посельскими) как
путем апелляции в суд, так и путем самовольной распашки без об-
96 См карту 1, составленную И. А. Голубцовым («Очерки истории СССР
XIV—XX вв.» М., 1953)
97 А. И. Копанев. Население Русского государства в XVI в.—
«Исторические записки», т. 64, стр. 233—254.
98 Там же, стр. 236, 243.
347-

Л И ИВИНА
ращения в суд или невзирая на его решение; в большинстве
случаев заявка на землю крестьянами делалась после значительного
перерыва, во время которого она принадлежала духовным
феодалам. Сложность классовой борьбы проявлялась в
столкновениях феодально зависимого и черносошного крестьянства.
Наибольшей остроты борьба за землю в суде достигла в 90-е годы
XV в. Если за весь предшествующий период правления Ивана III
до 80-х годов включительно, за 18 лет, документы фиксируют
66 земельных конфликтов, то к 90-м годам XV в. относится 75
земельных тяжб. Это несомненный скачок, и особенно ясно он
выделяется в сравнении с последующими годами. За последние
пять лет правления Ивана III(1500—1505 гг.) учтено 28 грамот,
а за период правления Василия III (1505—1533 гг.)—46,
отражавших земельные конфликты. Встает вопрос о причинах
резкого увеличения числа земельных споров в 90-е годы XV в.
Духовные феодалы в эти годы возбудили против крестьян 15
судебных тяжб, светские — 1100. Крестьяне были инициаторами 35
земельных разбирательств101. В двух земельных спорах
крестьян инициатор неизвестен102. Таким образом, тяжбам с
крестьянством посвящено 53 дела. Социальное лицо участников
земельных споров в четырех документах не установлено103.
Значительно меньше судебных документов отражает внутрикласбовую
борьбу феодалов за землю. Известно 18 таких случаев104, в 2,5 раза
меньше, чем между крестьянами и феодалами.
В 90-е годы XV в. правительство Ивана III продолжает
проводить по отношению к землевладению духовных феодалов меры
ограничительного характера. Последовательно сокращался
феодальный иммунитет105 В 1492 г. пермскому епископу Филофею
была выдана грамота великого князя за подписью дьяка
Федора Курицына с предписанием возвратить крестьянам
захваченные у них вычегодские земли106. В 1499 г. по распоряжению
Ивана III к великокняжеский Жарской волости Костромского уезда
99 АСЭИ, т. I, № 582, 595, 628; т. II, № 332—334, 401, 402, 405, 416, 419;
т. III, № 213, 215, АФЗиХ, т. I, № 140, 259.
100 АСЭИ, т. III, № 276.
101 Там же, т. I, № 581, 583—594, 615; т. II, № 285, 286, 288—290, 296, 404,
414, 421; т. III, № 208, 209, 212; АФЗиХ, т. I, № 114. Сюда же относим
две грамоты, отражающие борьбу владельческих крестьян с
великокняжескими.
102 АСЭИ, т. I, № 287, 624.
103 Там же, т. III, № 288, АФЗиХ, т. I, № 129, 260, 308.
104 АСЭИ, т I, № 557, 571, 604, 607 а, т. II, №406,407,409-411, 492,493;
т III, № 91, 105, 306; АФЗиХ, т. I, № 117,157, 204, 248 Сюда же относим
грамоту с известием о тяжбе владычных крестьян с духовными феодалами.
105 С. М. Каштанов. Ограничение феодального иммунитета правительством
Русского централизованного государства в первой трети XVI в.— «Труды
МГИАИ», т. XI М., 1958, стр. 276.
106 АСЭИ, т. III, 291а, 291б.
348

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
были отведены 13 деревень, луг, пустошь и наволоки, ранее
принадлежавшие митрополичьей земле Вяцкой волости107.
Некоторые данные об отводе лугов к волости Серебож Дмитровского
уезда дает меновная 1499 г. Я. К. Козодавлева, из которой
явствует, что писец великого князя В. И. Голенин, «обыскав
обыскные земли Серебожские на 300 копен лугов, да отвел те луги к
волости к Серебожи..., а ведати те луги волости по Серебожу
потому же отводу»108. Не прекратилась конфискация
монастырских земель в Новгороде109.
Ликвидация уделов и объединение земель под властью
московского великого князя были связаны с определенной
политикой на присоединенных территориях. Одним из шагов явилось
описание земель вновь присоединенных феодальных княжеств.
С. Б. Веселовский называл его описанием нового типа (в отличие-
от описаний XIV — первой половины XV в.). Писцы стали
заниматься не только фискальной кадастрацией, но и
проверкой прав владения, судом по земельным тяжбам, измерением
и межеванием земель 110.
Черепнин отмечал связь между возрастанием числа тяжб о
земле в 90-е годы XV в. и земельными описаниями, которые в
свою очередь оцениваются им как ограничение роста
монастырских имуществ111. Такого рода конкретные мероприятия в
области земельной политики, несомненно, повлияли на увеличение-
числа земельных тяжб в некоторых районах в 90-е годы XV в.
Примером может служить Белозерский край. После смерти ве-
рейско-белозерского князя Михаила Андреевича в 1486 г.
Белозерский удел перешел во владение Ивана III. Около 1492 г.
по его предписанию на Белоозере произошел отвод земель Кирил-
ло-Белозерского монастыря от великокняжеских и
частновладельческих. Тогда же размежевывались и земли Ферапонтова
монастыря. Около 1490—1492 гг., судя по показаниям белозер-
ского сотского и городских людей, было проведено описание
монастырских дворов Белозерского посада великокняжескими
писцами Федором Федоровичем Алабышем-Ярославским и дьяком
Василием Далматовым, причем были отняты у монастырей
дворы, превышавшие установленные размеры112. Работа по
описанию земель на Белоозере столкнулась с необходимостью
рассмотреть возбужденные крестьянами споры. Часть земельных дел
была решена в пользу крестьян, однако они не были утверждены
107 АФЗиХ, т. I, № 260.
108 АСЭИ, т. I, № 624.J
109 В. Н. Вернадский. Новгород и новгородская земля в XV веке, стр. 322,
110 С. Б. Веееловекий. Село и деревня в Северо-Восточной Руси XIV—XVI вв.
М.— Л., 1936, стр. 40.
111 Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 31, 239.
112 АСЭИ, т. II, № 290, 333, стр. 246; № 332, стр. 311.
349

Л. И. ИВИНА
Иваном III, так как «искали хрестиане за сорок лет» 113. Копанев,
изучая историю черного землевладения Белоозера, указывал на
ряд примеров, показывавших, что известие об отводе земель на
Белоозере вселило в крестьян надежду на нового хозяина —
московского великого князя — и побудило их к попытке вырвать
у монахов захваченные черные земли114. В 90-е годы на Белоозере
насчитывалось 19 судебных дел115, большинство которых
возбуждено крестьянами целых волостей. Великокняжеская
политика на Белоозере послужила толчком к более активным
действиям крестьян, направленным на возвращение волостных земель.
Известны судебные процессы, заканчивавшиеся в пользу
волости. Все земельные тяжбы того времени на Белоозере
происходили между крестьянами и монастырями. Необходимо
подчеркнуть особую роль этого края (где больше всего сохранилось
черное крестьянство) в политической и идеологической борьбе того
времени. Так, руководители Кирилло-Белозерского монастыря
-были замешаны в конфликте между Иваном III и митрополитом
Геронтием в 70—80-е годы и с ростовским архиепископом Вас-
сианом 116. В рассмотрении земельных дел на Белоозере
принимал участие князь Василий Иванович. В одном из земельных
документов он назван великим князем Василием Ивановичем.
Видимо, эти белозерские дела действительно разбирались
сыном Ивана III Василием 117, а не князем Василием Ивановичем
Голениным, как это предполагали некоторые исследователи118.
Тогда к упоминанию летописи о сторонниках Василия, хотевших
пограбить цареву казну на Вологде и Белоозере, в котором
А. А. Зимин видит стремление сторонников Василия
обосноваться в этих старых удельных центрах, можно будет прибавить
новые факты 119. Наконец, в этой обстановке жил глава одного из
идеологических направлений конца XV в. Нил Сорский. Копанев
и Лурье показали, что расширение монастырского землевладения
на Белоозере — это прежде всего захват черных крестьянских
земель и сопротивление крестьянства 120. Сорский был очевидцем
113 АСЭИ, т. II, стр. 212, 221, 222, 225, 226.
114 А. И. Копанев. История землевладения Белозерского края, стр. 194—
201.
115 АСЭИ, т. II, № 285—289, 290, 296, 332—334, 416. В 60—80-е годы XV в.
на Белоозере известно только шесть земельных споров.
116 Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 54—58.
117 С. М Каштанов. Социально-политическая история России, стр. 37—60.
118 АСЭИ, т. II, именной указатель- «Голенин В. И.»
119 А. А. Зимин. О политических предпосылках возникновения русского
абсолютизма — «Абсолютизм в России (XVII — XVIII вв.)» М., 1964,
стр. 36.
120 А. И. Копанев. Землевладение Белозерского края, стр. 193—200;
Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 343.
350

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ,
этого. Может быть, именно реальная обстановка, окружавшая
Нила, и побудила его стать активным сторонником скитской
жизни для монахов — жизни, не нуждавшейся в земле и
крестьянах для ее обработки. По существу, как замечает Зимин,
борьба за землю в конце XV в. — это борьба за крестьян 121.
В других районах Русского государства наблюдается
меньшая зависимость земельных тяжб от писцового описания, хотя
в Костромском уезде в борьбе за землю Троице-Сергиев монастырь,
например, прибегал к ссылке на костромские писцовые книги,
составленные М. Б. Волынским в 1464/65 г. 122 Толчком к
двум тяжбам духовных феодалов с крестьянством в
Московском уезде также было описание земель 123, проведенное в
1498/99 г. в этом уезде В. И. Голениным 124.
Земельные тяжбы в 90-е годы XV в. происходили в
Московском (9), Переяславском (5), Белозерском (19), Дмитровском (2),
Владимирском (3), Костромском (16), Угличском (1), Юрьевском
(2), Коломенском (2), Ярославском (6), Суздальском (2),
Малоярославском (2), Галичском (1), Бежецком (1), Можайском (1),
Нижегородском (1), Вологодском (1), в Рязани (1), т. е.
примерно на той же территории, что и в 60—80-е годы. Причем
наибольшее число тяжб, как и в предыдущие годы, можно отметить в
Переяславском, Московском, Костромском и Белозерском уездах.
На остальные уезды приходится одна—три грамоты.
При всех скидках на неполноту архивов, сохранивших
разбираемые материалы, вывод об острой борьбе за землю в
центральных районах — наиболее экономически развитых и
населенных и районах старых тесных связей с московским центром (Бело-
озеро) — не будет противоречить действительности. В этом
отношении исключение составляет Костромской край — район
малопроходимых вековых лесов 125.
Однако население его во второй четверти XV в. сильно страдало
от недородов и разорения в феодальной войне 126. Именно в это
время в руки духовных феодалов перешли многие крестьянские-
земли, из-за которых развернулась борьба в последней четверти
XV в.
В 90-х годах XV в. обращения в суд делались духовными
феодалами чаще сразу же после нарушения, по понятиям истцов,
121 А. А. Зимин. Рецензия на книгу Я. С. Лурье. Идеологическая борьба
в русской публицистике конца XV — начала XVI века.— «Вопросы
истории», 1962, № И, стр. 150—152.
122 АСЭИ, т. I, № 590, 591.
123 Там же, т. II, № 419, 421.
124 АФЗиХ, т. I, № 39; АСЭИ, т. I, № 624.
125 Экономико-географический обзор Белозерского и Костромского краев
см.: М.Н. Тихомиров. Россия в XVI столетии. М., 1962, стр.219, 221,
240—242.
126 ПСРЛ, т. XXV, стр. 244, 245, 251—252, 270.
351

Л И. ИВИНА
прав на землю и направлялись против отдельных крестьян127,
групп128, волостей и слобод129, городских людей130. В эти годы
споры из-за незнания точных границ земель не прекращались131.
Духовные феодалы вели наступление на волостные земли
крестьян, захватывали их и одновременно обращались в суд для
закрепления этого акта юридическими документами. Подобные
действия иногда терпели провал132. Пограничные земельные споры
продолжались и после официального отвода земель
великокняжескими писцами133. Крестьяне, несмотря часто на решение
суда и документы, оформившие права духовных феодалов на
спорную землю, продолжали вести многолетнюю борьбу, что
заставляло феодалов отстаивать закрепленные судом права 134.
Создавая казус, крестьяне не всегда располагали достаточными
аргументами для подтверждения своих прав. Они иногда
отказывались представить документы на землю или не располагали
нужными свидетельскими показаниями 135. Число земельных споров,
возбужденных крестьянами в 90-е годы, превышает вдвое число
споров, истцами в которых были феодалы; в 60—80-е годы их
соотношение почти равно. Борьба часто захватывала целые
волости 136, хотя имеют место и столкновения с феодалами отдельных
крестьян или групп 137. И снова споры происходят из-за
отсутствия точных границ земли, правильного ее названия 138 или
нежелания принять крестьянами установленных межей 139, для чего
использовались описания земель, во время которых подаются
жалобы, частично удовлетворявшиеся 140. Крестьяне продолжают
претендовать на земли после многолетнего перерыва 141.
Некоторые из них борются по нескольку лет, игнорируя решения
предыдущих судов 142.
127 АСЭИ, т. II, № 334; АФЗиХ, т. I, № 259.
128 АСЭИ, т. I, № 582, 628; т. II, № 333, 401, 402; т. III, № 213.
129 Там же, т. II, № 416, АФЗиХ, т. I, № 140.
130 АСЭИ, т. II, № 332.
131 Там же, № 401, т. III, № 212, 213, 276.
132 Там же, т. III, № 333, 334. Напомним, что в земельных спорах, отраженных
в грамотах № 229, 289, 290, 338, 496, крестьяне одержали победу, хотя
позднее некоторые их достижения были сведены на нет (см., например,
№ 336).
133 Там же, т. II, № 332.
134 АФЗиХ, т. I, № 259, 628; АСЭИ, т. II, № 405, 416, 419. В перечисленных
грамотах борьба за землю ведется с 70-х годов XV в.
135 АСЭИ, т. I, № 582; т. II, № 402; т. III, № 213; АФЗиХ, т. I, № 140.
136 АСЭИ, т. I, № 583—594; т. II, № 290.
137 Там же, т. II, № 286, 283, 290, 421; т. III, № 208, 209; т. I, №'414, 581, 615.
138 Там же, т. I, № 581; т. III, № 208.
139 Там же, т. I, № 590, 591, 593, 594; т. II, № 285.
140 АСЭИ, т. II, № 289, 290.
141 АФЗиХ, т. I, № 114; АСЭИ, т. I, № 583, 584, 615; т. II, № 286, 288,
290, 421.
142 АСЭИ, т. I, № 523, 592; т. II, № 414.
352

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
Приговор судебной коллегии при великом князе в 90-е годы
носит более развернутый характер, в нем изложены почти всегда
обоснования судебного решения143. Основными причинами
поражения крестьян на суде в эти годы были давность лет владения
землей противной стороной, незнание межей земли, отсутствие
свидетельских показаний или показания, идущие вразрез с
претензиями крестьян, свидетельство документов, опровергавших их
доводы. Даже учет классовой природы феодального суда при
разборе документов о земельных спорах обнаруживает иногда полную
беспомощность крестьянства в доказательстве своих прав на
землю, которые попирались духовными и светскими феодалами во
все времена, а особенно в период социальных, политических
(войны) и стихийных (недороды, эпидемии) бедствий. Большинство
-земельных дел в 60—80-е, а также в 90-е годы XV в. решалось в
зависимости от длительности владения спорной землей. В конце
90-х годов поток дел такого рода уменьшается. Дела в суд в
основном передаются сразу же после нарушения, по мнению истца,
его прав на владение землей. Подведение итога в вопросе о
принуждении спорной земли в связи со сроками давности ее владения
было сделано в 63-й статье Судебника 1497 г. «О землях суд».
В ней устанавливался трехлетний срок при спорах между собой
бояр, монастырей, черных крестьян и помещиков. И только в
«порах, возникавших при захватах боярами и монастырями
великокняжеских земель, срок увеличивался до шести лет144.
В этой статье достаточно четко определено направление
великокняжеской власти в политике по земельному вопросу. Сквозь
сухие фразы официального документа проглядывает русская
действительность конца XV в. с ее классовой и внутриклассовой
борьбой и отношением к ней московского правительства. В статье
Судебника правительство в какой-то мере ограждало
великокняжеские земли от возможного захвата, ставя их в
привилегированное положение, и показывало свое отрицательное отношение
именно к захватам этих земель боярами и монастырями.
Ограничение привилегий бояр было сделано и путем включения в
Судебник 1497 г. статьи 1-й, официально утвердившей участие дьяка
в боярском суде 145. Наиболее видным дьяком боярского суда 90-х
годов XV в. был известный дипломат и влиятельный при
великокняжеском дворе человек Федор Васильевич Курицын —
крупнейший представитель московской ереси конца XV в. Через его
руки прошел не один документ, отразивший земельную
политику того времени 146.
143 См., например, АСЭИ, т. I, № 581, 594, 628; т. II, № 285, 286, 288—290,
332-334, 401, 405, 414, 421; АФЗиХ, т. I, № 114, 140, 259.
144 «Судебники XV—XVI вв.», стр. 28, ст. 63.
146 Там же, стр. 19, ст. 1.
146 См., например, АСЭИ, т. I, № 427, 523, 642; т. III, № 291а, 291б.
353

Л. И. ИВИНА
В 90-е годы резко возрастает количество судебных
документов, что объясняется дальнейшими мерами правительства по
ограничению монастырского землевладения и проводимыми
земельными описаниями в ряде районов. Крестьяне в этот период
значительно чаще становятся инициаторами судебных разбирательств,
добиваясь иногда победы. Массовое рассмотрение крестьянских
жалоб в суде, ряд мероприятий по ограничению монастырских
земель, частичному возвращению их черносошным крестьянам и
включение статьи 63-й в Судебник 1497 г. говорят о
заинтересованности великокняжеской власти в сохранении черных
крестьянских земель.
В начале XVI в. (1500—1505 гг.) количество документов,
отражающих земельные споры, равно 28. Последующие годы
отмечаются значительным сокращением числа земельных споров,
разобранных в суде. Для сравнения укажем, что 8а весь период
деятельности правительства Василия III (1505—1533 гг.) нами учтено
4(3 земельных дел 147. Поток жалоб в суд с требованием разобрать
земельные тяжбы ослабляется. Одной из причин сокращения числа
судебных жалоб, рассмотренных в суде, является принятие
Судебника 1497 г.
Безусловно прав Черепнин, намечая новый период в выдаче
правых грамот с момента издания Судебника 148. Не мог не
повлиять и собор 1503 г., показавший провал политики Ивана III
по вопросу секуляризации монастырского землевладения.
Причем в сочинениях современника собора Вассиана
Патрикеева, ученика Нила Сорского, инициатива в возбуждении этого
вопроса приписывается великому князю 149.
Обратимся к земельным тяжбам 1500—1505 гг. В части (7)
известных грамот духовные феодалы возбуждают тяжбы против
крестьян, обвиняя их в присвоении кладища для дров,
монастырских земель, покосе пожен, сожжении деревни. Претендуя на
волостные земли, крестьяне по существу не сумели доказать свои
права 150. Против духовных феодалов крестьянами возбуждено
147 В основу наших подсчетов взята таблица из дипломной работы С. И.
Власовой «Правые грамоты XVI в. как исторический источник по истории
феодального землевладения, крестьянства и судопроизводства»
(Московский государственный историко-архивный институт, I960). Грамоты,
выявленные Власовой, дополнены по материалам Троице-Сергиева,
Симонова, Спасо-Евфимиева и других монастырей, а также по некоторым
изданиям
148 Л. В. Черепнин. Русские феодальные архивы, ч. 2, стр. 239.
149 Н. А. Казакова. Вассиан Патрикеев и ого сочинения. М.—Л., 1960,
стр. 279; Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 316.
150 АСЭИ, т. I, № 640; т. III, №48, 50, 173, 223, 224, 472, 478. Сюда же
относим споры монастырских и великокняжеских крестьян.
354

СУДЕБНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ В XV—XVI ВВ.
10 земельных дел 151, против светских — 3 дела 152. И опять
крестьяне не располагают достаточными свидетельскими
показаниями и другими доказательствами для победы в суде, причем
имеются тяжбы, в которых поражение крестьян было обосновано
давностью лет. Таким образом, спорам крестьян с феодалами
посвящено 20 земельных тяжб. Борьба духовных феодалов со
светскими и светских между собой отражена в судебных
разбирательствах153. Социальное лицо тяжущихся в одной грамоте
неясно 154. Некоторые тяжбы между духовными и светскими
землевладельцами разбирались в связи с описанием земель в
различных уездах. Вероятно, в 1503/04 г. во время описания
Переяславского уезда князем В. И. Голениным был рассмотрен
земельный спор Троице-Сергиева монастыря со светскими
землевладельцами. Запись решения занесена на купчую, а подписана дьяком
великого князя Федором Курицыным 155. Видимо, в это же время
Курицын подписал докладной судный список Троице-Сергиева
монастыря в его споре с крестьянами Переяславского уезда 156.
Итак, имеющийся в нашем распоряжении материал с учетом
его некоторой неполноты и тенденциозности подбора позволяет
сделать следующие выводы-
1. Малое количество судебных документов, относящихся к пер-
вой половине XV в., связано с социально-экономическими и
политическими отношениями этого периода и изменениями,
вызванными феодальной войной 1425—1453 гг. Объяснение такого
положения не может сводиться только к одной причине —
механической утрате документов.
2. Возрастание числа судебных документов происходит,
начиная с 50—60-х годов XV в., в период интенсивного образования
единого Русского государства, начавшегося экономического
подъема, вызванного окончанием феодальной войны и
определенными правительственными мерами, способствовавшими
возрождению хозяйства. Увеличение ценности земли,
заинтересованность правительства в обеспечении землей служилого дворянства
вызывали особый интерес к великокняжеским землям, населенным
черносошными крестьянами, и к монастырским, имевшим среди
151 АСЭИ, т. I, № 635, 639, 642; т. II, № 305, 310, 338; т. III, № 221, АФЗиХ,
т. I, № 254, 258, 306.
152 АЮ, № 9, АСЭИ, т. I, № 658; Н П Лихачев Указ. соч., стр. 137—139.
153 АСЭИ, т. I, № 427, 628, 651, т. II, № 424, т III, № 218, 250, 251.
154 Там же, т. III, № 48а, прим 203.
155 Там же, т. I, № 427. Известно, что В. И. Голенин проводил описание
земель Переяславля и в 1491/92 г. (АФЗиХ, т I, N° 22), поэтому
отнесение записи на купчей к 1503/04 г сомнительно.
156 АСЭИ, т. I, N° 642. Эти свидетельства об участии Ф. В. Курицына в
земельных спорах Переяславского уезда в качестве великокняжеского дьяка
расходятся с наблюдением Я. С. Лурье о том, что имя Курицына с 1500 г...
в источниках не упоминается (Я. С. Лурье. Указ. соч., стр. 102, прим. 82,
стр. 407).
355

Л И. ИВИНА
источников своего увеличения черносошные земли. Попытки
правительства ограничить монастырское землевладение и
конфискации земель в Новгороде находят отзвуки в среде крестьянства,
которое боролось за свои земли, захваченные духовными
феодалами еще в период феодальной войны. Наиболее острая и массовая
борьба наблюдалась между духовными феодалами и черносошным
крестьянством. Иногда борьба за землю принимала более сложный
и не всегда ярко выраженный классовый характер.
3. Кульминационный момент борьбы духовных феодалов и
крестьянства приходился на 90-е годы XV в., когда
осуществлялись земельные описания во вновь присоединенных бывших
удельных княжествах, и принимались дальнейшие меры по ограничению
монастырского землевладения. Наступление правительства и
крестьянства на монастырские земли происходило одновременно. Ин-
тересы в какой-то мере смыкались, так как объект и источник
борьбы один. Эта непрерывная и сложная борьба за землю была
той действительностью, которая питала идеологическую борьбу
конца XV в. и заставляла еще раз представителей различных
классов и слоев русского общества задуматься над вопросами,
связанными с монастырским землевладением.
4. Поражения крестьян на суде и присуждение, как правило,
земли духовным феодалам привели к закреплению за ними путем
юридических документов земель, принадлежавших черным
крестьянам. Стремления крестьян получить земли путем апелляции в
суд терпели провал. Не была осуществлена, как показал собор
1503 г., и идея великокняжеской власти о секуляризации
монастырского землевладения, постигло поражение и идеологов
монастырского нестяжания. Однако все мероприятия в области
земельной политики, проведенные во второй половине XV —
начале XVI в , привели к временному ограничению
монастырского землевладения и установлению более твердых границ владений.
Это в какой-то мере уточняло и границы великокняжеских земель
с черносошными крестьянами и ограждало их от вторжения
духовных и светских феодалов.
Исторические записки, т. 86 Сдано в набор 26/VIII 70 г.
Подписано к печати 26/XI 70 г.
Утверждено к печати Формат 60х90 1/16 Бумага № 2
Институтом истории СССР АН СССР усл печ. л. 22,25. Уч -изд л 23,4
Тираж 1600 Зак 1064 Т-17087.
Редактор издательства И С. Косое Цена 1 р 60 к
Переплет художника Б И. Астафьева
Технический редактор Н Н Плохова Издательство «Наука»
Москва К-62, Подсосенский пер , 21
2-я типография издательства «Наука»
Москва Г-99, Шубинский пер., 10