ФЕВРАЛЬ
10
ЧЕТВЕРГ
1938 год
№ 8 (715)
Цена 30 коп.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ'!
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, И. Погодина, О. Войтинской.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Ко всем работникам
ВСЕОВИ1ДЯ ВОИНСКАЯ
..
Заметки о союзе
писателей
литературы СССР
Дорогие товарищи!
Страна стоит накануне одной из славней-
ших годовщин — накануне XX годовщины
героических Рабоче-Крестьянской Краевой
Армии и Военно-Морского Флота.
Созданные гением Ленина и Сталина, во-
димые в бои железными полководцами
Фрунзе и Ворошиловым,—армии и флоты со-
ветских народов разбили во время граж-
данской войны соединенные вооруженные
силы 14 держав — интервентов и россий-
скую белогвардейщину, Красная Армия
я Военно-Морской Флот разгромили и вы-
швырнули с родной нашей земли орды гер-
манских и японских захватчиков. Весь мир
звает героев Царицына. Перекопа, героев
Первой Конной, героев обороны Петрограда,
героев Балтфлота, Дона и Сибирской тайги,
героев Чапаевских и Щорсовских полков.
Красная Армия и Военный Флот бились
во имя утверждения независимости нашего
великого социалистического отечества, би-
лись во имя интересов народа и всего пере-
дового человечества. Великий Сталин, го-
воря о нашей армии и ее связи с народом,
сказал так: «...народ и армия составляют
одно целое, одну семью. Нигде в мире нет
таких любовных и заботливых отношений' со
стороны народа к армии, как у нас. У нас
армию любят, ее уважают, о ней заботятся.
Почему? Потому, что впервые в мире рабо-
чие и крестьяне создали свою собственную
армию, которая служит не господам, а быв-
шим рабам, ныне освобожденным рабочим и
крестьянам.
Вот где источник силы нашей Красной
Армии.
А что значит любовь народа к своей ар-
мии? Это значит, что такая армия будет
иметь крепчайший тыл, что такая армия
является непобедимой». (Из речи товарища
Огалива к 10-летию РККА. «Правда» 28.11
—1928 г.).
Красная Армия и Военный Флот охрани
ли неприкосновенность мирного труда 170-
миллионното народа. Попытка навязать нам
войну в 1929 году во время событий на
КВЖД была пресечена уверенной и сильной
рукой Красной Армии и Военного Флота.
Красная Армия и Военный Флот оберега-
ли весь народ во все годы его великих со-
зидательных усилий, в годы сталинских пя-
тилеток. Красная Армия и Военный Флот,
сохранив мир, позволили создать нам луч-
шую и сильнейшую в Европе промышлен-
ность и могучее колхозное сельское хозяй-
ство.
Советский народ любит и гордится своей
Красной Армией и Военным Флотом. Близкий
юбилей своих героических и победных во-
оруженных сил народ превращает в огром-
ный общесоюзный праздник.
Мы, писатели, всегда были тесно связаны
с Красной Армией и Военным Флотом. Стар-
шее поколение советских писателей само
прошло школу гражданской войны. Писате-
ли были в первых полках Красной Армии и
на кораблях Флота — и рядовыми бойцами,
и командирами, и комиссарами. Приобретен-
Памяти тринадцати отважных
сынов родины
Товарищи, шапки долой!
Тринадцать мужественных воздухоплава-
телей, тринадцать замечательных молодых
людей пали смертью героев в великой
борьбе человека с природой.
Н. С. Гудованцев, И. В. Паньков, С. В.
Демин, В. Г. Лянгузов, Т. С. Кулагин,
А. А. Ритсланд, Г. Н. Мячков, Н. А. Ко-
няшин, К А. Шмельков, М. В. Никитин,
Н. Н. Кондрашев, В. Д. Чернов, Д. И. Гра-
дус—эти имена гордых соколов нашей авиа-
ции, безупречных большевистских рыцарей
прогресса и культуры, навеки приобщают-
ся в памяти человечества к бесстрашным
именам всех, кто жизнь свою отдал за
торжество человеческих дерзаний.
В суровой, извечной борьбе человека с
природой неизбежны жертвы. Тот, кто хо-
чет победить слепую стихию, обуздать ее,
поставить на службу социалистической
родине, — тот знает, что ждут его и ли-
шения, и бедствия, тот умеет смело гля-
деть в лицо смерти Служить родине и
жизнью своей и смертью — вот прекрас-
ный девиз рыцарей Страны Советов, лет-
чиков, пограничников, моряков, всех чест-
ных советских патриотов, всех, кто любит
родину, как мать, кому дорога ее слава.
И родина никогда не забудет отважных
воздухоплавателей, погибших шестого фев-
раля тысяча девятьсот тридцать восьмого
года на боевом посту. И «сказки о них
расскажут и песни о них споют»!
То были замечательные молодые люди
большевистской породы, сталинского по-
коления, сыны крылатого племени, вос-
питанного партией и комсомолом, рожден-
ные летать, дерзать и побеждать. Страна
знала и любила их, как гордость свою и
славу.
Два с половиной года назад мы с вос-
хищением читали в газетах о славном
подвиге Николая Гудованцева, молодого
командира советского дирижабля. В Ста-
лине, в Донбассе, внезапно налетевшим
шквалом сорвало со штопоров дирижабль
«В-2». Лопнули троссы, дирижабль взмыл
в воздух. На дирижабле находились люди.
Командир и команда дирижабля остались
на земле.
Тогда верный своему долгу комаадир
ные во время гражданской войны опыт, на-
блюдения, идеи воплощены советскими писа-
телями в цикле их произведений, получив-
ших сейчас мировую известность.
Писатели и в годы мирного строительства
никогда не теряли связи с делом Красной
Армии и Военного Флота, с делом обороны.
Писатели активно участвовали в создании
оборонной литературы, неся нужные ей зна-
ния в толщу многомиллионных читатель-
ских масс. Многие молодые писатели слу-
жили в РККА. Сейчас писатели идут к 20-
летнему юбилею Красной Армии и Военного
Флота с чувством патриотической гордости
и с готовностью, как и всегда, отдать свои
силы, опыт и знания этому народному празд-
нику. Писатели обязуются:
1.	Дать новые книги и пьесы, посвящен-
ные Красной Армии и Военному Флоту.
2.	Организовать в течение февраля цикл
встреч, дружеских бесед и вечеров, посвя-
щенных истории гражданской войны, исто-
рии Красной Армии и Военного Флота.
3.	Организовать ряд общесоюзных радио-
передач, посвященных дню 23 февраля.
4.	Провести в домах советского писате-
ля встречи с дорогими гостями из Красной
Армии и Военного Флота,
5.	Организовать в течение лета 1938
года посылки рада писательских бригад в
части РККА и Военного Флота.
Мы обращаемся ко всем работникам ли-
тературы с призывом’еще активнее участ-
вовать в литературно-оборонном движении,
с призывом изучать военные науки.
Мы призываем всех работников литера-
туры точно зафиксировать свои оборонные
обязанности в своих литературно-творческих
планах. Союз советских писателей должен
быть целиком подготовлен к выполнению
своих обязанностей на случай войны.
Советские писатели должны будут в слу-
чае войны целиком обслужить потребности
воюющего народа в области художественно-
го слова. Писатели должны будут дать зло-
бодневные военные пьесы, обозрения, книги,
брошюры, воззвания, р&диотеюсты, кино-
сценарии.
Писатели, как показал опыт славной во-
оруженной революционной борьбы в Испа-
нии и Китае, должны будут и лично при-
нять участие в вооруженной борьбе со смер-
тельным врагом социалистического мира —
фашизмом. Если понадобится, наш пи-
сатель должен стать стрелком, командиром,
комиссаром, должен суметь выполнить вся-
кое боевое поручение.
Товарищи литераторы Советского Союза!
Пусть дни славного юбилея Красной Армии
и Военного Флота будут днями вашей лите-
ратурно-военной проверки.
Да здравствует наша непобедимая Крас-
ная Армия!
Да здравствует наш непобедимый Военно-
Морской Флот!
Да здравствует наш народный герой,
первый маршал СССР Клим Ворошилов!
Да здравствует великий полководец рево-
люционного человечества Иосиф Сталин!
ПРАВЛЕНИЕ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ.
Гудованцев, ухватившись за болтающийся
в воздухе тросе, стал взбираться по нему,
ежеминутно рискуя свалиться. Он висел
на топкой веревке в воздухе, его рас-
качивало, швыряло ветром, но он упорно
продолжал свое единоборство со стихией
Он помнил о людях в гондоле, о челове-
ческих жизнях, о долге своем.
И он победил. Он добрался до гондолы
и взял управление корабля в свои желез-
ные руки. Люди и воздушный корабль
были спасены. Правительство наградило
героя орденом «Красной Звезды».
Таков был Николай Гудованцев. И боль-
но говорить «он был» об этом еще очень
молодом и талантливом человеке.
Таковы были и его славные товарищи.
Москвичи привыкли встречать Алексея
Ритсланда возвращающимся из очередно-
го победного рейса, из далекой Арктики.
Скромный, тихий, сконфуженный овацией,
он выходил из кабинки, стараясь остаться
незамеченным. Но его узнавали, его шумно
приветствовали. Это он, один из лучших
штурманов полярной авиации, был това-
рищем Молокова в беспримерных переле-
тах 1935 и 1936 годов. Это он в 1937 го-
ду, с удивившим мир мастерством, точно
вывел самолет к льдине Папанина. И боль-
но думать, что не вернется больше из пос-
леднего рейса славный и скромный Алек-
сей Ритсланд, которого мы все так лю-
били.
Но вечно будет жить в наших сердцах
память о тринадцати отважных сынах на-
шей родины. Чудесные представители со-
ветской молодежи, они Всегда будут слу-
жить благородным примером отваги, му-
жества и честного служения долгу. Всегда
быть такими же смелыми, бесстрашными,
до конца преданными делу Ленина —
Сталина, как эти тринадцать, — клянутся
над гробом товарищей лётчики нашей
родины. И клятву их повторяют Все совет-
ские люди. Вечная память, вечная слава
отважным воздухоплавателям!
Она будет жить, их бессмертная слава,
в славе новых побед и завоеваний совет-
ской авиации, в славе нашей расцвета-
ющей родины, в триумфах советских лю-
дей, покоряющих природу и переделываю-
щих мир.
СОТНИ ИЗДАНИЙ «МАНИФЕСТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ
ПАРТИИ»
Во всем мире «Манифест коммунистиче-
ской партии» К. Маркса и Ф. Энгельса из-
давался более 420 раз, из них свыше 2‘А)
изданий вышло на русском языке и на
языках других народов СССР.
На русском языке «Манифест коммуни-
стической партии» выдержал свыше 1Оо
изданий, большинство которых вышло пос-
ле 1917 года. Кроме того «Манифест ком-
мунистической партии» издавался на ук-
раинском, якутском, азербайджанском, ар-
мянском, грузинском, еврейском, татарском,
казахском, калмыцком, узбекском и других
языках народов СССР.
«Манифест коммунистической партии» во
всех странах мира издавался более, чем на
50 языках, в том числе в СССР с 1917 года
по 1937 — более чем на 30 языках.
СБОРНИК ВЫСКАЗЫВАНИЙ МАРКСА
И ЭНГЕЛЬСА ОБ ИСКУССТВЕ
Государственное издательство «Искусст-
во» выпустило большой сборник высказы-
ваний Карла Маркса и Фридриха Энгельса
об искусстве. В книгу, об’ем которой дости-
гает 48 печатных листов, включено почти
вое, что имеет отношение к искусству в опу-
бликованных произведениях Маркса и
Энгельса. Здесь помещены отрывки из про-
изведений основоположников марксизма, их
письма (и выдержки ив них) к разным ли-
цам.
Все материалы тематически об’единены
семью разделами сборника—«Материалисти-
ческое понимание истории культуры», «Ис-
кусство в классовом обществе», «Комму-
низм и художественное творчество», «Исто-
рия искусства и литературы в отдельных
замечаниях Марксан Энгельсам, «Немецкий
филистер в стихах и прозе», «Критический
разбор романа Евгения Сю «Парижские
тайны», «Маркс и Энгельс в их отношениях
к поэтам Гейне, Гервегу, Фрейлиграту, Ве-
ерту и Зибелю».
В разделе «Приложения» в числе других
материалов помещены выдержки из произ-
ведений и писем молодого Маркса и моло-
дого Энгельса, а также из воспоминаний о
Марксе его дочери Элеоноры Маркс-Эве-
линг, П. Лафарга и В. Либкнехта.
Книга снабжена комментариями, указа-
телями имен, произведений литературы н
искусства, литературных и мифологических
персонажей, упоминающихся в опублико-
ванных произведениях Маркса и Энгельса.
Тираж книги 10.000 экземпляров.
Первый
с'езд ашугов
Армении
ЕРЕВАН. 9. Вчера в ереванском Доме пи-
сателя открылся первый республиканский
с'езд ашугов Армении. Присутствуют 130
армянских, азербайджанских и курдских
поэтов.
В программе. работ с’езда — выступле-
ния ашугов под аккомпанемент народных
инструментов.
Госиздат Армении выпускает первый том
сборника народного творчества, в который
войдут произведения 400 ашугов.
НОВЫЕ ФИЛЬМЫ
ПО ПРОИЗВЕДЕНИЯМ
А. С. ПУШКИНА
Режиссеры студии Мосфильм В. П. Неве-
жр.н и И. С. Никитчешзд заканчивают с’емки
художественного звукового фильма «Рус-
лан и Людмила» по одноименной поэме
великого русского поэта А. С. Пушкина.
Фильм будет готов в середине марта.
В студии Мосфильм заканчивается подго-
товка к с’емкам звукового художественного
фильма «Пиковая дама», постановку котог
рого осуществляют режиссер М. И. Ромм и
сорежиссер Э. А. Пенцлин.
С’емки фильма «Пиковая дама» намечено
закончить в августе этого года.
НА ВСЕСОЮЗНОЙ
ПУШКИНСКОЙ ВЫСТАВКЕ
Год назад по решению правительства
была открыта Всесоюзная Пушкинская вы-
ставка. Необычайная по своим масштабам,
выставка заняла 17 зал Исторического му-
зея в Москве. Свыше 15 тысяч разнообраз-
нейших экспонатов было собрано здесь. Бо-
лее 5.500 самых интересных из них было
включено в экспозицию.
За истекший год выставку посетило
640.000 человек. На выставку приходили эк-
скурсанты, прибывшие в столицу с Украи-
ны, из Белоруссии, Таджикистана, Узбеки-
стана, Казахстана, Закавказья, Сибири, с
Урала и Крайнего Севера. Всех их влекла
сюда любовь к гениальному поэту, велико-
му сыну русского народа.
Сейчас выставку в среднем ежедневно по-
сещает 2 тысячи человек. Сегодня, в день
101-й годовщины со дня смерти А. С. Пуш-
кина, выставка будет открыта для посети-
телей с 11 часов утра до 9 час. 30 мин. ве-
чера. В залах организуются дополнитель-
ные дежурства научных сотрудников и эк-
скурсоводов.
Тиражи
пушкинских
изданий
За годы революции выпущено 18 различ-
ных изданий одного только «Евгения Оне-
гина», столько же изданий «Капитанской
дочки», 13 изданий «Бориса Годунова»,
И изданий «Сказки о рыбаке и рыбке»,
столько же «Сказки о попе и работнике его
Балде».
Всего с 1917 по 1937 год, по неполным
сведениям Всесоюзной книжной палаты, в
СССР выпущено 26.445 тыс. экземпляров
книг гениального русского поэта.
Эти тиражи давно разошлись, и советские
читатели ждут новых изданий Пушкина.
Антология
украинской
поэзии
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Закончена
работа над русским переводом антологии
украинской советской поэзии, издаваемой
Гослитиздатом по инициативе группы ле-
нинградских поэтов (А. Прокофьева, Н. Бра-
уна, И. Садофьева, М. Комиссаровой).
На-даях правление ленинградского сою-
за писателей получило письмо от секрета-
риата союза советских писателей Украины,
в котором подчеркивается, что первая боль-
шая антология украинской советской поэ-
зии на русском языке является фактом все
растущей и крепнущей связи и дружбы
между братскими культурами русского и
украинского народов.
На очередном заседании правления ле-
нинградского союза писателей будут обсуж-
дены итоги работы ленинградских поэтов
над украинской антологией.
Писатель приезжает на завод, в колхоз,
в красноармейский лагерь. Его встречают
хорошо — не просто хорошо, а так, что пи-
сатель чувствует себя смущенным.
Скажем прямо: встречают так, как если
бы он был самым просвещенным и самым
ответственным из присутствующих. Тот
внутренний свет, то право на разговор о
жизни, которые носил в себе Максим Горь-
кий, кажутся лежащими в основе писатель-
ского труда.
Писатели античных веков и эпохи Возро-
ждения были философами, трибунами, есте-
ствоиспытателями.
Большие писатели позднейших времен
были — каждый по мере его сил и способ-
ностей — просветителями. Может быть,
это звучит несколько высокопарно, ио, по
существу, это правда.
Я не клоню к тому, чтобы А. Сурков за-
нялся проблемами строения атомного ядра;
я не клоню и к тому, чтобы Всеволод Ива-
нов занялся антирелигиозной пропагандой
в колхозах, или, скажем, Н. Вирта написал
ряд популярных исторических статей! Хо-
тя, вероятно, есть ряд писателей, которые
отнюдь не сочли бы зазорным для себя
соединить свою деятельность с деятельно-
стью просвещенца и трибуна.
Я только опрашиваю, что сказал бы наш
рабочий и колхозный читатель, привыкший
считать писателя драгоценнейшим из работ-
ников просвещения, если бы он (чита-
тель) понаблюдал внутреннюю жизнь на-
шего писательского об’единения?
Жизнь союза писателей скучна, мелко-
травчата, интеллектуально нища.
Творческие интересы писателя не связа-
ны с союзом, общественные — тоже. Един-
ственное, что связывает с ним, — это либо
случайные материальные интересы, либо
тоскливая обязанность заседать. Именно—
не обсуждать творчество друг друга, не раз-
говаривать о важнейших общественных во-
просах, реально включаясь в жизнь стра-
ны, — а заседать. Человек, пришедший со
стороны, не мог бы сказать, чем отличается
любое из этих заседаний от «заседания в
«Металлоштампе». Разве только расплывча-
тостью в постановке вопросов — такая рас-
плывчатость производственникам и хозяй-
ственникам чужда.
Это же, культурно выражаясь, отсут-
ствие живой мысли определяет даже самую
структуру ССП, разбитого по секторам,
причем секторы эти взаимно не связаны.
Чего стоит, например, работа национального
сектора, сосредоточенного в руках Аршару-
ни, который не берет на себя ни смелости,
ни ответственности ставить самые насущ-
РАВНОДУШИЕ К ПИСАТЕЛЮ
Как работает издательство «Советский писатель»
В рапповские времена в литературный
обиход вошли некоторые бессмысленные и
бюрократические выражения, например,
выражение «писательские массы». Такие и
тому подобные словечки символизируют не
что иное, как вредный «валовой подход» к
писателям, характерный для рапповцев. К
сожалению, в союзе писателей и в наших из-
дательствах до сих пор еще не вполне от-
дают себе отчет, что литературу созда-
ют ле обезличенные «писательские массы»,
а живые писатели, их конкретная твор-
ческая работа.
Союз писателей не занимается по-настоя-
щему вопросами творчества и литературы и
с хладнокровной созерцательностью отно-
сится к деятельности литературных изда-
тельств. А о безответственно-чиновничьем
отношении к писателям со стороны изда-
тельств можно многое рарсказать.
Известно, например, что в свое время в
Ленинградском отделении Гослитиздата был
вычеркнут из плана роман, предложенный
одним ленинградским писателем, на том,
видите ли, основании, что автор... молод.
«Автор слишком молод, чтобы справиться
с темой»—так гласил издательский приго-
вор. Автор, однако, не устрашился этого
приговора.'
На основе материалов этого романа он
написал сценарий. По сценарию этому была
поставлена картина, она называется «Депу-
тат Балтики*. После огромного успеха «Де-
путата Балтики», после успеха пьесы на
ту же тему — «Беспокойная старость», лю-
бое издательство, конечно, включит в свой
план и роман Л. Рахманова. Но что было
бы, если бы писателю не пришла счастли-
вая мысль обратиться в киностудию?
Случай с Л. Рахмановым не единичен. Он
очень характерен для практики работы это-
го издательства.
Пора также обратить серьезное внимание
на крупные недочеты в работе издатель-
ства «Советский писатель». Не только по
существу, но даже по имени и форме из-
дательство это является общественным де-
лом писателей. Однако, как это ни странно,
к голосу писателей, — настоящих хозяев
«Советского писателя» — меньше всего при-
слушиваются работники этого издательст-
ва.
С ледяным равнодушием, нестерпимым
пренебрежением встречают в «Советском
писателе» попытки литературной общест-
венности принять активное участие в ра-
боте издательства, создать в нем обществен-
ную атмосферу, ликвидировать специфиче-
ское отношение со стороны издательства к
некоторым авторам, не пользующимся сим-
патиями е;о руководителей.
Ленинградские писатели предложили ру-
ководству издательства «Советский писа-
тель» свою помощь в составлении соответ-
ствующего раздела издательского плана.
Эта работа была проведена в ленинград-
ской организации союза с большим под’е-
мом. Каждая заявка, каждая тема, каждая
 книга тщательно и страстно обсуждалась
' писателями. Одни книги отвергались, другие
рекомендовались. План был окончательно
сверстан правлением ленинградской орга-
низации, еще раз проверившим реальность,
значительность, целесообразность каждой
рекомендуемой книги.
। Руководители издательства аккуратно
j сложили составленный план, положили его
в портфель, попрощались и уехали. С тех
пор прошли долгие месяцы. Каковы итоги
нашей первой попытки производственно-
творческого контакта?
Все писатели работали над книгами, вне-
сенными в план. Но издательство не про-
являет никакого интереса к работе этих
авторов. Никто в издательстве ими не ин-
ные и наболевшие вопросы: вопрос о каче-
стве переводов, вопрос о помощи нацсек-
торам журналов и издательств. Помог ли
хоть когда-нибудь Аршаруни какой-либо
редакции делом или советом?
Порочно само по себе отдельное и отор-
ванное существование национального сек-
тора, где свалены кое-как в одну кучу
творческие дела многих десятков поэтов,
пишущих на различных языках; некоторые
из этих поэтов давно прославлены йа весь
Советский Союз и знамениты за его преде-
лами. Но они продолжают числиться, как
некие подопечные и подшефные Аршару-
ни, в то время, как секция поэтов хлопочет
об усиленном внимании и славе для своих
членов, еще далеко не доказавших свое пра-
во на славу. Прямого отношения к секции
поэтов нацсектор не имеет, и вообще они,
как говорится, «друг дружкой ие интересу-
ются*.
Такая структура неверна в корне. Невер-
на творчески, политически, оргаяизациоино.
О работе других секций — прозаической,
критической — говорилось достаточно; но
все это, мне кажется, останется в области
словоговорения и заклинаний, пока мы не
решим, что весь союз писателей дол-
жен быть построен по-другому. В основу
его должны быть положены: помощь пи-
сателю в его прямой работе и — как ни
смело это звучит — активное участие пи-
сателя в колоссальной культурно-просвети-
тельной работе страны.
Работники секретариата и правления со-
юза любят отговариваться отсутствием вре-
мени «подумать» Время, дескать, отнимают
заботы о писателях, об их самочувствии,
благосостоянии. Внимание к человеку, так
сказать.
0 «внимании» расскажем одну лишь исто-
рию, горькую и постыдную. Всего лишь не-
сколько дней тому назад мне случилось пи-
сать о прозаике Всеволоде Лебедеве, как О
живом и здравствующем человеке. А человек
этог, оказывается, умер за месяц до того.
Умер молодой, талантливый прозаик, боль-
шой мастер, подлинный художник, — и ни-
кто не знал об этом, включая автора статьи
и редакцию газеты. Ни союз писателей, ни
«Литгазета» даже не оповестили об его
смерти. Почти никому неизвестно, как ой
жил, в каких условиях работал.
Неужели же подобные «заботы о писате-
ле» отнимают у союза время и отрывают от
насущных дел современности?
Союз писателей должен быть перестроен,
и чем скорей, тем лучше.
А, АДАЛИС
тересуется, никто им не помогает. Больше
того, издательские договоры с громадный
большинством авторов до сих пор не за-
ключены. В течение четырех месяцев с боль-
шим трудом удалось уговорить директора
издательства т. Шехтмейстера подписать до-
говоры на двенадцать из... ста запланиро-
ванных книг!! Показательно здесь и то, чтб
обойдены вниманием издательства все
поэты.
Столь странное поведение издательства
«Советский писатель» не может не вызвать’
тревоги литературной общественности.
В прошлом кооперативное товариществе!
«Советский писатель» прославилось тем,
что упорно конспирировало свою работу
от писателей-пайщиков и потерпело боль-
шие убытки по невыполненным договорам.
Может быть, т. Шехтмейстер решил теперь
«пресечь» это зло, совершенно прекратив
заключение договоров? В прошлом изда-
тельство издало немало антихудожествен-
ного, идеологически вредного хлама. Может
быть, теперь т. Шехтмейстеру внушает
ужас каждая книга?
Мы отнюдь не намерены поощрять рва-
чей, халтурщиков, недобросовестных авто-
ров. Мы считаем, что союз писателей обя-
зан оказать действенную помощь издатель-
ствам в борьбе с теми, КТО стремится пре-
вращать издательскую кассу в какую-то
«кормушку». Работа издательства — наше
кровное дело! Но путь, избранный руковод-
ством издательства «Советский писатель» —
огульное недоверие к писателям, полная
незаинтересованность в творческой работе
писателя, —- губительный путь.
Страхуя себя подобным образом от от-
ветственности, руководители издательств
тем Самым затрудняют и замедляют ра-
боту писателя.
Ленинградские писатели давно уже ста-
вили вопрос о создании в Ленинграде от-
деления издательства с такими же права-
ми, как и Ленинградское отделение Гос-
литиздата.
Это позволило бы им принимать непо-
средственное участие в редакционной рабо-
те издательства. Но руководство «Советско-
го писателя» предполагает, что литератур-
ной жизнью можно руководить канцеляр-
скими «исходящими» и директорскими при-
казами. Оно упорно превращает свое пред-
ставительство в Ленинграде в «почтовое
агентство» по пересылке рукописей, в луч-
шем случае, по выдаче денежных переводов.
Безответственное отношение руководств^
«Советского писателя» можно продемонстри-
ровать и на судьбе «Библиотеки поэта» —
замечательного начинания А. М. Горького.
Вместо того, чтобы всячески расширять ра-
боту по созданию «энциклопедии русской
поэзии», задуманной Алексеем Максимови-
чем, издательство явно недооценивает это
большое дело. Оно сократило, например,
тиражи большой серии «Библиотеки» до
трех тысяч. А малую серию, являющуюся
массовой серией, издает всего лишь десяти-
тысячным тиражом. Калькуляция книг про-
изводится делячески, и меньше всего здесь’
учитываются культурные задачи «Библио-
теки поэта». Но вопрос о «Библиотеке» нуж-
дается в отдельном подробном освещении.
На заседании правления ленинградЖоГО
союза писателей, на котором обсуждалась
работа издательства, т. Шёхтмёйстер не моТ
дать удовлетворительных об’яснений. Де-
ло в том, что в «Советском писателе» нб
любят литературы, отгораживаются от пи-
сателя и от книг.
М. СЛОНИМСКИЙ, В. КАВЕРИН. М.
ЗОЩЕНКО, Ю.-ТЫНЯНОВ, Н. ТИХО-
НОВ, Б ЛАВРЕНЕВ.
Ленинград.
2
Литературная газета № 8 (715)
В ПАРТИЙНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ
По-большевистски работать
с беспартийными писателями
Позорное отставание
В парторганизации союза писателей
Вредительство троцкистско-бухаринской
’банды выражалось в попытке противопо-
ставить коммунистов — беспартийным,
рассорить беспартийных писателей с пар-
тией и советской властью.
Разнообразны формы диверсии в лите-
ратуре. Тут и прямая провокация авер-
баховских молодчиков, тут и искусственное
задерживание писателей на уже пройден-
1вом пути. Тогда родилось подлое слово
«попутчик», которым вредители действо-
вала как клеймом, когда им нужно было
озлобить писателя. Достаточно вспомнить,
что в попутчиках числился Владимир
Маяковский.
Выли и более тонкие формы вредитель-
ства. Яд действовал не сразу, но следы
отравления чувствуются и поныне. Это
йвербаховпы измеряли литературный стаж
количеством времени, проведенного в той
или иной литературной группировке, а
творчество определяли количеством подпи-
Овй на Заявлениях, отмежеваниях и присое-
динениях. Еще и поныне жив тип лите-
ратора, который почти ничего не написал,
но считает себя «дедушкой советской ли-
тературы». Еще бы! Вся его жизнь про-
шла на собраниях литературных группи-
ровок. Он принимал участие в составле-
нии всех резолюций, платформ и декла-
раций! Он — живая история борьбы всех
ЭТИХ группировок, давно позабытых и пи-
Оатблем и читателем.
Вредительство врагов выражалось также
В попытке принизить роль партийной ра-
боты в литературных организациях.
В свое время проповедывалась «гене-
ральная линия РАПП», которой пытались
Подменить линию партии в литературе.
Был выдвинут лозунг: «из большевиков
сделаем рапповцев». Дошло до того, что
упоминание о роли ЦК партии в руковод-
стве литературным движением страны
встречалось авербаховцами в штыки. Ком
мунисты-литераторы искусственно натрав-
ливались друг на друга.
Авербаховцы разгромлены, но результа-
ты их вредительства полностью еще не
изжиты.
Склочные дела и до сих пор подчас от-
влекают коммунистов-литераторов от ос-
новного — от борьбы за консолидацию
партийного ядра, от большевистской рабо-
ты с беспартийными.
Постановление ЦК ВКП(б) от 28 апреля
1932 г. сыграло решающую роль в разни
таи советской литературы. Тогда еще не
было раскрыто истинное лицо больших и
малых вредителей в литературе, но удар
был нанесен с присущей сталинскому
Центральному Комитету меткостью. Жизнь
показала, насколько мудро, насколько
своевременно было это постановление.
Близится шестая годовщина со времени
Методического решения ЦК партии.
Вопреки вредительской работе реставра-
торов всех мастей крепнет и мужает со-
ветские искусство. Блок коммунистов и
беспартийных нашел свое реальное выра-
жение в литературе. Ряд книг беспартий-
ных писателей своей художественной прав-
дой агитирует за линию партии. Тема
борьбы и победы социализма стала глу-
боко личной, интимной темой подлинно
советского писателя. Нельзя недооценить
появление таких произведений, как «Хлеб»
А. Толстого, «Человек с ружьем» Н. По-
година, «Я, сын трудового народа» В. Ка-
таева. Это знамение времени.
Нужно ли доказывать, что безмерно
Возросла и усложнилась роль коммуни-
стов-литераторов, наша ответственность
{веред Центральным Комитетом за прове-
дение партийной линии в литературе.
Нужно ли доказывать, что работа больше-
вистскими методами идейного воздействия
во много, много раз труднее, чем руковод
ство литературой по испытанному раппов-
Цами методу щедринского градоначальни-
ка: «разорю» и «не позволю». Не потому
!яи до сих пор некоторые товарищи пред-
почитают действовать в литературе адми-
пистратавиыми методами, как это сделало
недавно бюро секции критиков по поводу
Неугодной им редакционной статьи в «Ли-
тературной газете».
Партия окружает писателей замечатель-
ной заботой и индивидуальным внима-
нием. Свят и незыблем авторитет комму-
нистической партии для основной массы
беспартийных писателей. Политика пар-
тии, советская действительность создали
исключительно благоприятные условия
для повседневной работы партийных ор-
ганизаций союза писателей и издательств
fi беспартийными литераторами. А между
тем эта организации не выполняют основ-
ных указаний партии по работе с бес-
партийными. Этим во многом обгоняется
крайне плохая работа союза писателей н
издательств. Там, где в пренебрежении
партийная работа, — там вся работа по-
ставлена ”неудовлетворительно.
В партийной организации союза писа-
телей Москвы за последние годы ни один
человек не принят в партию. То же самое
наблюдается на Украине и в некоторых
других республиках. А между тем за по-
следние годы выросли прекрасные кадры
писателей — непартийных большевиков,
небывало возросла политическая аытив-
ность основной массы писателей. Извест-
но, как-. замечательно работали писатели
во время избирательной кампании. И эти
же писатели не бывают на партийных со-
браниях потому, что парткомы в писа-
тельских организациях не занимаются
тщательной подготовкой открытых пар-
тийных собраний. Как правило, там отсут-
ствует серьезная политическая информа-
ция, а повестка дня зачастую перегруже-
на бесконечными склочными делами.
В результате беспартийный писатель,
давно ставший общественным деятелем и
активистом большевистской печати, живет
в стороне от своей партийной организа-
ции. Он не приходит в партком расска-
зать о своей работе, о своих замыслах,
он не присутствует на собрании. Его об-
щественная работа, его литературная дея-
тельность не предусмотрены календарным
планом работы парткома.
Чем помогла, к примеру сказать, пар-
тийная организация союза писателей в
Киеве крупнейшему украинскому поэту
П. Тычине? Заинтересовался ли партком,
над чем работает сейчас старейший укра-
инский драматург Кочерга?
Секретарь парткома тов. Ле предпочел
опубликовать в киевской газете «Комму-
нист» статью, в которой ои берет под
подозрение многих беспартийных пи-
сателей Украины. Разумеется, подвергнуть
политическому сомнению основные кадры
украинских писателей куда легче, чем ве-
сти по-большевистски работу с беспар-
тийными, чем на деле бороться за бди-
тельность в партийной организации. По-
нимает ли сейчас тов. Ле, что его статья
на-руку врагам партии?
Товарищ Сталин неоднократно указы-
вал, что «Партия не может быть действи-
тельной партией, если она ограничивается
регистрированием того, что переживает и
думает масса рабочего класса, если она
тащится в хвосте за стихийным движе-
нием, если оиа не умеет преодолеть кос-
ность и политическое безразличие • стихий
ного движения, если она не умеет под-
няться выше минутных интересов проле-
тариата, если она не умеет поднимать
массы до уровня классовых интересов
пролетариата».
Блестящая победа блока коммунистов и
беспартийных показывает, какие неисчер-
паемые резервы таят народные массы для
пополнения партии лучшими сынами на-
рода. Богатейший опыт партии по работе
с беспартийными, по работе над приемом
в партию преступно ие используется в
партийных организациях союза писате-
лей.
Совершенно недопустимо отношение в
этих организациях к работе с комсомоль-
цами. Враги народа всемерно ослабляли
работу в комсомоле,  искусственно мешая
росту партийного ядра в литературе. Ка-
залось бы, что комсомольские организа-
ции — неисчерпаемый источник для ро-
ста партийных организаций. Воспитанник
Ленинского комсомола, Александр Кор-
нейчук — депутат Верховного' Совета
СССР. Но что сделала партийная органи-
зация писателей в Киеве для политиче-
ского и творческого роста украинского
драматурга Корнейчука? Абсолютно ниче-
го, потому что партийная организация пи-
сателей в Киеве занята по преимуществу
разбором заявлений друг на друга.
А сколько талантливых комсомольцев-
литераторов еще вне внимания союза пи
сателей и его партийных организаций.
Речь идет о воспитании нового поколе-
ния писателей, передоверенном сектору
работы с молодыми.
Неуклонное проведение в жизнь реше-
ний январского пленума ЦК ВКП(б) озна-
чает в первую очередь усиление больше-
вистской бдительности, под’ем всей пар-
тийной работы, укрепление и оздоровле-
ние партийных организаций.
Мы должны помнить об особой ответ-
ственности нас, коммунистов-литераторов,
за проведение линии партии в литера-
туре.
0. ВОЙТИНСКАЯ
Партийная организация союза советских
писателей (Москва) объединяет 112 членов
партии и 15 кандидатов. В союзе организо-
вано пять кружков, но работа большинства
ия них неудовлетворительна. Так, кружок
по диалектическому материализму, под ру
ководством кандидата партии т. М. Ливши-
ца, об’единяющий 12 членов партии, 2 бес-
партийных и 1 сочувствующего, не работает ।
уже третий месяц. Кружком по изучению |
произведений классиков марксизма руково-
дит член парткома т. Розенталь. В кружке j
учится 11 членов партии, 1 сочувствующий
и 1 беспартийный. Занятая кружка нельзя
считать утомительными — ио программе
кружок должен заниматься один раз в
месяц, но и эти сроки он не выдерживает
Кружок осенью имел два организацион-
ных собрания и на этом замер.
Кружок по истории партии, руководи-
мый т. Кирпотиным, также слабо работал,
посещаемость была слабая. Положение
улучшилось после того, как в этот кру-
жок был влит остаток слушателей круж-
ка т. Пельше.
Кружком по изучению истории партии
повышенного типа руководит т. Малахов,
в нем учатся 5 членов партии, 5 канди
датов и 2 сочувствующих. Кружок этот
работает регулярно — одни раз в декаду,
но и в нем посещаемость крайне плохая.
; Например, секретарь комсомольской орга-
| низации т. A. Koran посетил только 8 за-
 нятий из 27, кандидат партии т. Сикар
। позволяет себе не посещать кружки.
| Более или менее нормально работает
I только кружок по изучению истории пар-
j тип на немецком языке, в котором зани-
маются 15 членов братских компартий и
I два члена ВКП(б). Кружок заканчивает
‘ свою программу. Кроме него, ни ОДИН кру-
жок за трехлетнюю свою работу не закон-
чил программы.
Две трети членов партии писательской
организации совсем не охвачены полити-
ческой учебой. До последнего времени нет
ни одного кружка текущей политики.
Задача заключается не только в том, что-
бы организовать сеть партпросвещения и
наладить работу кружков. Партком должен
подумать и о других формах массовой по-
литической работы с беспартийными писа-
телями.
Докладов на политические темы парт-
организация не ставила, а, между тем,
интерес к таким докладам очень большой.
Всякий раз, когда Дом писателя привлекал
квалифицированных докладчиков, посе-
щаемость была большая. Но в Доме писа-
теля такие доклады также бывают чрезвы
чайно редко.
М. ФЛЕЙШМАН
До конца исправить ошибки
В парторганизации из-ва *«Молодая гвардия»
«Правда» еще летом 1937 года вскрыла
серьезнейшие политические ошибки в ра-
боте партийной организации издательст-
ва «Молодая гвардия».
Бюро Куйбышевского райкома партии
тогда же, обсудив в связи со статьей
«Правды» положение, создавшееся в пар-
тийной организации «Молодой гвардии»,
обратило ее внимание па серьезнейшие
недостатки партийной работы.
Но эти уроки ничему не научили ком-
мунистов «Молодой гвардии». Обсуждение
решений январского пленума ЦК партии
показало, что партийная организация по-
сле сигналов «Правды» и прямых указа-
ний пленума ЦК не сделала серьезных
шагов для оживления партийной работы.
Вот несколько иллюстраций.
Парторганизация «Молодой гвардии» ис-
ключила из партии Усачет за то, что он
рекомендовал слушателям классово-враж-
дебную книгу и, кроме £ого, поместил в
редактируемом им журнале явно враждеб-
ную статью.
Партком «Молодой гвардии» не произвел
при этом элементарной проверки фактов,
не выяснил, что это за книга и кто автор
злокозненной статьи.
Когда же дело перешло в Куйбышев-
ский райком партии, то оказалось, что
книгу, рекомендованную Усачевым, мож-
но найти во многих московских библиоте-
ках; автором якобы враждебной статьи яв-
ляется один из ответственных работников
«Правды». Специальная комиссия редак-
ции «Правды», обсудив вопрос о характе-
ре этой статьи, пришла к заключению, что
«в статье решительно нет ничего, что бы
дало повод говорить о ее классово-чуж-
дом характере».
Куйбышевский райком партии восста-
новил Усачева в партии, об’явив ему вы-
говор в связи с совершенно другим об-
винением.
Другой факт.
Партийная организация «Молодой гвар-
дии» об’явила работнику издательства
Павловскому строгий выговор за то, что
он «допустил вопиющую бесхозяйствен-
ность, граничащую с вредительством», за
самовольное повышение цен на книги, за
увольнение старых опытных рабочих ти-
пографии Семенова и Филатова, за то, что
он вследствие потери партийной бдитель-
ности не сумел разоблачить врага наро-
да Колоскова.
Но все эти «смертные грехи» оказались
клеветой.
При проверке выяснилось, что «вопи-
ющая бесхозяйственность» Павловского
заключается в том, что в проекте реконст-
рукции типографии не был предусмотрен
сушильный шкаф, причем при разработке
рабочих чертежей этот недостаток был вы-
явлен и исправлен.
Никакого самовольного увеличения цен
на книги не было.
Чистейшим блефом оказалось и обвине-
ние в увольнении Павловским старых ра-
бочих. Выяснилось, что Семенова снял с
работы вовсе не Павловский, а бывший
директор Лещина, а Филатов никогда и
никем не был снят с работы.
Но, пожалуй, самой возмутительной под-
тасовкой оказалось обвинение Павловского
в прикрытии врага народа. Павловский,
как представитель Бауманского райкома
партии, только один раз в 1934 году при-
сутствовал иа партийном собрании, где
разбиралось дело троцкиста Колоскова.
Только этот единственный раз в жизни
и видел Павловский Колоскова.
Вот какой чудовищный простор был
клеветникам в партийной организации
«Молодой гвардии».
Наряду с таким безответственным от-
ношением к разбору личных дел партком
издательства месяцами затягивал разбор
поданных заявлений.
Партийная организация не сумела обе-
спечить партийно-воспитательную работу
среди комсомола и беспартийных. Несмот-
ря на то, что со дня решения ПК ВКП(б)
о возобновлении приема новых членов в
партию прошло более 14 месяцев — парт-
организацией не принят ни один человек.
Между тем, в издательстве работают око-
ло 30 комсомольцев, среди которых име-
ются товарищи, политически вполне под-
готовленные к поступлению в партию и
отличники производства.
Достойные кандидаты имеются и среди
беспартийных. Тяга в партию среди тех
и других огромна.
О беспечности н бездумности партий-
ной организации «Молодой гвардии* сви-
детельствует тот факт, что до последних
полутора месяцев в издательстве ие бы-
ло ни одного сочувствующего.
Несмотря на то, что партийной органи-
зацией были допущены такие вопиющие
ошибки при разборе дел и партийно-мас-
совая работа была слабо поставлена, —
критика допущенных ошибок при обсуж-1
дении решений пленума ЦК не была на i
должной высоте, а отдельные члены пар-1
тли старались свести дело к склоке.
Партийная организация должна, исхо-
дя из указаний пленума ЦК, по-больше-
вистски осознать и исправить допущен-
ные ошибки.
АРИС
К. ОСИПОВ
ТРЕББИН
(ИЗ ИСТОРИИ РУССКОЙ АРМИИ)
В 1799 г. в Европе составилась могуще-
ственная коалиция для борьбы против рес-
публиканской Франции. Россия не имела
никаких осязаемых интересов в готовив-
шейся войне, тем не менее тогдашний им-
ператор Павел I, идя на поводу у Англии
и Австрии, искусно внушавших ему идею
о «опасении Европы», примкнул к коали-
ции.
По настойчивому требованию своих союз-
ников, Павел вручил командование сосре-
доточившимися в Италии русскими и авст-
рийскими войсками Суворову. Находивший-
ся в тот момент в ссылке в глухой новго-
родской деревне семидесятилетний Суворов
По первому зову отправился в свою послед-
нюю кампанию. Павел обещал ему полную
Самостоятельность. На самом же деле, ав-
стрийцы — в лице заседавшего в Вене при-
дворного военного совета — «гофкритсрата»
-—связывали его по рукам и по ногам, вме-
шиваясь во все его распоряжения. Тем не
менее, Суворов в течение двух месяцев вы-
теснил французов из северной Италии; в
руках у них осталась только осажденная
крепость Мантуя. Талантливый француз-
ский генерал Макдональд решил предпри-
нять попытку освободить Мантую. На сое-
динение с ним двигалась вторая армия под
Начальством одного из лучших француз-
ских военачальников — Моро.
Армия Суворова занимала срединное
между ними положение. Выдвинув заслон
против Моро, он устремился навстречу
Макдональду, приказав австрийскому гене-
ралу Краю, осаждавшему Мантую, оставить
там незначительный отряд и со всеми ча-
стями спешить к нему. В ответ на это Край
прислал копию распоряжения гофкригера-
та, запрещавшего ему снимать хотя бы од-
ного солдата из-под Мантуи. Это было похо-
же на удар грома с безоблачного неба: „в
самую критическую минуту Суворов ока-
зался, несмотря на общее численное пре-
восходство союзников, слабее Макдональ-
да.
Клаузевиц пишет по этому поводу; «Ре-
шительный замысел Суворова, которым
нельзя достаточно восторгаться, рушился
о подводный камень, о коем он не мог и
думать».
Стиснув зубы, прочитал фельдмаршал от-
вет Края. Теперь поздно было пререкаться:
Макдональд после блестящего марша, прой-
дя за неделю 230 верст, перевалив при этом
через горный хребет и выдержав сраже-
ние, обрушился иа австрийцев и, оттеснив
их, шел на соединение с Моро. Все достиг-
нутые Суворовым результаты повисли на
волоске.
Присутствие духа ни на один миг не по-
кинуло Суворова. В 10 час. вечера 15 июня*
он выступил в поход. Войска были утомле-
ны только что проделанным форсирован-
ным переходом, когда за сутки было сде-
лано 50 верст по размытым дорогам (этот
переход удостоился даже специального бла-
годарственного приказа фельдмаршала), но
теперь нужна была не меньшая быстрота.
Утром 17-го числа Суворов с главными си-
лами прибыл в Страделлу. Полкй располо-
жились на отдых. Вдруг прискакал на
взмыленной лошади курьер: узнав о дви-
жении Суворова, Макдональд решил унич-
тожить до его прибытия авангард союзни-
ков — австрийский корпус генерала Отта;
бой был в полном разгаре, и Отт сообщал,
что дела его плохи. Гибель авангарда мог-
ла привести в замешательство всю армию.
Надо было спешить.
Истомленные невиданными переходами
последней недели, солдаты с трудом пере-
двигали израненные ноги. Раскаленное
солнце палило землю. Люди мечтали о глот-
ке воды, о минутном отдыхе под тенью оди-
нокого деревца. Множество отсталых обоз-
начало след армии.
Суворов помнил одно: надо спешить!
Неизменно бодрый, он в сопровождении
ординарца раз’езжал между колоннами,
прося, требуя:
— Скорее! Скорее!
Вот когда подверглась суровому испы-
танию его теория, что для солдата нет не-
* Даты по новому стилю.
возможного. Но испытание было выдержа-
но. Солдаты не шли, а бежали. Словно ис-
ступление овладело всеми. Те, кто не вы-
держивали этот безумный бег при пяти-
десятиградусной жаре, падали, отползали
в сторону от дороги, потом, отдышавшись,
продолжали бежать.
Около 4 час. дня высланный Макдональ-
дом польский корпус Домбровского обошел
австрийцев. В этот решительный момент
«с ураганом коней и ныли и лесом копий»
примчался Суворов. Одного взгляда на поле
битвы было ему достаточно, чтобы оце-
нить обстановку. Четыре конных полка уда-
рили на поляков, два другие — на противо-
положный фланг французов. Цель атаки
сводилась к тому, чтобы задержать про-
тивника, выиграть время, пока подойдет
пехота. Эта цель была достигнута. Поля-
ки были опрокинуты, французы, впервые
увидавшие русских донцов, подались на-
зад.
Через час стали прибывать отдельными
группами русские полки. Суворов прика-
зал Багратиону немедленно атаковать ими.
Тот просил повременить хоть час, указы-
вая, что в ротах нет еще и по 40 человек.
— А у Макдональда нет и по 20, —
сказал ему на ухо Суворов, — атакуй с бо-
гом.
Багратион не уяснял важности минуты:
нельзя было дать оправиться ошеломленно-
му противнику.
Началась атака, в которую постепенно,
по мере прибытия, вливались русские вой-
ска. В течение всего дня численный пере-
вес оставался на стороне неприятеля:
19.000 против 12.000—15.000. Однако К
9 час. вечера Макдональд был отброшен и
отошел па 7 верст, до речки Треббин. Бит-
ва утихла.
Своим изумительным переходом — 80
верст за 36 час. — и немедленным реши-
тельным вступлением в бой Суворов раз-
рушил планы Макдональда. Однако фран-
цузский полководец решил принять заутра
новый бой: он рассчитывал, что двигав-
шийся на соединение с ним Моро подойдет
к Треббии, и русские окажутся между двух
огней. Через сутки к нему должны были по-
дойти подкрепления: дивизии Оливье и
Монришара. Он решил дождаться их и
19-го атаковать Суворова.
Но русский полководец предупредил его:
он сам атаковал 18-го.
За 218 лет до нашей эры Ганнибал раз-
бил на Треббии римские легионы. Теперь
на том же месте сошлись две лучшие в ми-
ре армии — суворовская и республикан-
ская. Это была, строго говоря, их первая
встреча. Обе армии были до сих пор не-
победимы и высоко ставили понятие воин-
ской чести. Отсюда в значительной мере
проистекло то необычайное упорство, кото-
рым отличается битва при Треббии.
К утру 18 июня подтянулись последние
колонны австрийцев, и численность против-
ников сравнялась. Наступление было наз-
начено на 7 час., но полное изнеможение
бойцов заставило Суворова отложить его
до 10 час. Задуманный им план сражения
заключался в прорыве левого фланга фран-
цузов. где Суворов гениально усмотрел стра-
тегический ключ их расположения. Однако
действовавший против правого крыла
французов австрийский генерал Мелас,
встретив энергичное противодействие и не
поняв истинной роли своей в сражении, не
выполнил приказания Суворова об отправ-
ке на другой фланг находившихся у него
резервов и тем сорвал осуществление суво-
ровского замысла.
Бой начался новой атакой казачьей лавы
против поляков. После жестокой рубки по-
ляки, потеряв 600 человек, отступили. Но
подошедшие французские части удержали !
фронт. Положение французов облегчалось
пересеченным характером местности, за-
труднявшим наступательные операции.
Единственным открытым местом было ру-
сло р. Треббии, которая совершенно обме-
лела, так что вода доходила людям только
по щиколотку. В этом русле происходило
много жарких стычек.	।
Суворов оставил в силе прежнюю диспо- ।
зпцию. Двойственность его положения на :
посту главнокомандующего не позволила
ему сменить Меласа, и он ограничился под-
тверждением ему немедленно перевести ре-
зервную дивизию.
На следующий день Макдональд пер-
вый начал атаку, пытаясь охватить флан-
ги союзников. Он ждал, что в тылу У них
с часу на час появится Моро. Искусным
распределением сил он достиг того, что I
; на всех участках его войска имели чис- t
; ленное преимущество.	!
Багратион стремительно ударил на об- j
ходивший правое русское крыло корпус .
Домбровского и рассеял его. Третье ря-
довое поражение настолько деморализова- !
ло поляков, что они отступили за Треб-
бию и более не принимали участия в
сражении.
«Будущие краснофлотцы» (допризывники) — фото Шокина.
(1-я Всесоюзная выставка фотоискусства).
Константин
Паустовский
Имя писателя, которому посвящены эти
строки, я впервые услышал из уст чело-
века, не умевшего ни читать, ни писать.
Это произошло пять лет назад на краю
выжженной солнцем песчаной пустыни
Кара-Кум. Здесь, при выходе к Каспий
скому побережью, колонна Кара-кумскогэ
автопробега была встречена делегацией ра-
бочих, пригласивших нас посетить дале-
кие мирабилитовые промысла в Кара-Бу-
газе. Путь туда был еще мало наезжен,
один из делегатов — туркмен, чтобы ука-
зывать дорогу, сел на мою машину, так i
как с момента пересечения границы Евро-
пы и Азии, помимо журналистских обя-
занностей, я нес в колонне обязанности
переводчика.
Я любовался своим попутчиком. Это был
петый сын песков, типичный представи-
тель свободолюбивых кочевых племен, гор- (
дых и честных, воинственных и рыцарейч 1
гостеприимных. Он был уже в летах, пра-
вая рука перебирала чеканные четки —
признак, что их обладатель склонен к
размышлению.
Заметив, что я заношу в записную
книжку своп путевые наблюдения, он,
выдержав соответствующую приличию пау-
зу, осведомился у меня, не занимаюсь ли
я «изложением жизненных событий». По-
лучив утвердительный ответ, мой нопут- 1
чик-туркмен задумчиво произнес:
— Наши места глухие, и шум больших
городов не достигает наших ушей. Но го-
рода эти шлют к нам иногда людей, до-
стойных удивления. С одним таким мне
удалось скрестить свои жизненные пути
в этих местах — плавным взмахом четок
указал он на расстилавшуюся перед нами
безрадостную пустыню. Это был худой
и тихий человек. Его беспокоило чужое
солнце, но по скромности ои переносил
зной, как подобает мужчине. В нем была
жадность к людям, к морю, к пескам, ко
всему, с чем соприкасались его глаза. Не
зная языка, он узнавал истину.
Мой случайный попутчик туркмен-ко-
чевник самого глухого уголка Каспийского
прибрежья говорил о Константине Геор-
гиевиче Паустовском, писателе, избравшем
своей специальностью романтическое «изо-
бражение жизненных событий».
Достать книгу Константина Паустовско-
го в магазине — дело безнадежное. В биб-
лиотеках и взрослые и юные читатели с
одинаковым удовольствием и нетерпением
записываются на каждое новое его произ-
ведение.
Читаешь книгу его черноморских но-
велл и, даже не видя никогда в жизни
моря, осязаешь портовые города и кораб-
ли, видишь зеленую и синюю волну, чув-
ствуешь ее горьковатый вкус, обоняешь' ее
соленые запахи. Художник с тонким вку-
сом, он, со скупостью жадного к жизни
человека, рисует образы своих мимолет
ных героев, одновременно создавая мо-
заичную «географическую» карту Черно-
морского побережья.
В «Гончих Псах» он вас уносит далеко
за пределы Советской страны в одинокую
обсерваторию среди угрюмых хребтов
Страны Басков. Тишина, в которую по-
гружен старый астроном Мэр и его кол-
леги, удивительно выпукло описана та-
лантливым автором. Тем необычней и
грозней шумы, ворвавшиеся в оторванную
от жизни обсерваторию — далекое жуж-
жание мотора, заблудившегося самолета,
Но пока войска Багратиона дрались с
поляками, французские дивизии Виктора
и Руска ворвались в образовавшийся про-
свет в русском расположении и, поль-
зуясь четверным превосходством сил, ста-
ли теснить русские полки. Окруженные
со всех сторон, не знавшие никогда «ре-
тирады», солдаты дрались с бешенством
отчаяния. Один гренадерский полк, зажа-
тый в железное кольцо, повернул третью
шеренгу кругом и отстреливался во все
стороны. Французы ничего не могли по-
делать с ним, он не давался им и в конце
концов пробился из окружения Солдаты
медленно отступали, но то и дело, увле-
каемые примером какого-нибудь смельча-
ка, кидались в штыки. Трудно было по-
нять, какая сторона является отступаю-
щей в этом вихре ярости и самоотвер-
женного мужества.
Командовавший правым рурским флангом
Розенберг послал сказать, что дальнейшее
сопротивление немыслимо. Суворов ука-
зал прибывшему офицеру на громадный
камень, под которым он прилег:
— Попробуйте сдвинуть этот камень.
Не можете? Так же невозможно огступле
ние.
Возвратившиеся части Багратиона осла-
били остроту положения, но неравенство
сил было чересчур заметно; Багратион
лично прискакал с рапортом о необходи-
мости оттянуться.
— Нехорошо, князь Петр, — тихо ска-
зал Суворов.
Встав на ноги, он потребовал лошадь
и поскакал на правый фланг. Навстречу
ему валила отстреливающаяся, но уже
расстроенная толпа солдат. Соскочив с
коня, фельдмаршал вмешался в их ряды
и побежал вместе с ними.
— Шибче... шибче.., — кричал он, —
заманивай их... Бегом.
Потом он вдруг остановился и зычно
гром дальнобойных орудий, предшествую-
щий налету отряда испанских фашистов.
Мне хотелось бы выделить ту счастли-
вую особенность Паустовского, которая
ставит его в первые ряды писателей так
i называемого приключенческого жанра.
: Ряды эти, как известно, не отлича-
ются многочисленностью. Между гем
исполнение требований, которые были не-
давно пред’явлеяы писателям от имени
j советских детей и молодежи ЦК Ленин-
I ского комсомола, связано с резким повы-
шеиием количества и качества книг лю-
бимейшего жанра подрастающего поколе-
ния.
Чем замечательны две книги К. Пау-
стовского «Кара-Бугаз» и «Колхида», сра-
зу выдвинувшие , автора в число писате-
лей, наиболее любимых детьми и юноше-
ством? Действие обоих произведений раз-
вертывается в диаметрально противопо-
ложных, с точки зрения географии, райо-
нах Советского Союза. Влажный климат
субтропиков и сухой, обжигающий ветер
пустыни. Жирная лёссовая почва и бес-
плодный песок. Буйная зелень и унылый
мертвый ландшафт. Пресные ливни,
вздувающие бурные реки и ядовитые во-
ды Кара-Бугаза, тухлые, горько-соленые
колодцы. Густо населенный край и без
людная, проклятая равнина...
Автор пытливо роется в забытых, за-
терянных документах прошлого — вытас-
кивает из неведомых архивов на свет ра-
порты лейтенанта Жеребцова, первого
русского исследователя Кара-Бугаза. Ве-
дет от него сюжетную линию к мальчику
с серебряной трубкой в горле, вырастаю-
щего в метеоролога Ремизова, очутившего-
ся в положении Робинзона на пустыйном
берегу залива.
Страшный корабль приближается к не-
обитаемому черному острову Кара-Ада.
Убегающие из Петровски белогвардейские
контрразведчики везут на гибель сотни
красных, мечущихся в тифозном бреду.
Безымянные киргизы зажигают костры,
сигнализируя кучке оставшихся в живых,
что они замечены. Геолог Шацкий спа
сается, чтобы впоследствии создать пле-
нительную поэму о скрытых возможно-
стях солнечной энергии.
Годы идут, но читатель не замечает хо-
да времени, настолько он захвачен раз-
воротом событий вокруг Кара-Бугаза.
Идет борьба за миллиарды тонн мираби-
лита, в которую вступает писатель. Уста-
! ми своего героя Прокофьева писатель за-
являет: «факт, поданный литературно, с
опусканием ненужных деталей и со сгу-
щением нескольких характерных черт,
освещенных слабым сиянием вымысла,
вскрывает сущность вещей во сто крат
ярче и доступнее, чем правдивый и до
мелочей точный протокол».
К. Паустовский не боится научного ма-
териала. Насыщая им свою книгу, он при-
водит даже химическую формулу мираби-
лита. Не удивительно, что книга выдер-
живает издание за изданием — в ней
химическая формула увлекает не меньше,
чем легенда, которую на глазах читателя
создает старик Бекмет, в недавнем прош-
лом «безымянный» человек, сейчас—один
из многочисленных героев советской поз-
навательно-приключенческой повести, на-
писанной писателем, который поставил
свое перо на служение народу и родине.
ЭЛЬ-РЕГИСТАН
под роем пуль ободряя бойцов. Следив-
ший за ним его секретарь и биограф Фукс
с удивлением видел, что стоило где-ни-
будь показаться его белой рубахе, как
русские войска начинали одолевать про-
j тивника. Стоявший подле Фукса старый
! сподвижник Суворова Дерфельден с
; улыбкой заметил, что часто наблюдал эту
। картину:
j — Этот старик, — сказал Дерфельден,—
есть какой-то живой талисман. Достаточ-
I но развозить его по войскам, чтобы побе-
да была обеспечена.
Натиск французов разбился о стой-
кость и искусство сопротивления. Одна
из лучших частей их 5-я полубригада,
отличившаяся в 100 сражениях, бежала, по-
раженная ужасом.
Ночь застала обе армии на прежних
। позициях. В этот момент Суворов полу-
I чил известие, что в близком тылу у него
появились передовые рггз’езды Моро. Над
армией повисла угроза окружения, но это
не смутило непреклонную волю полковод-
। ца. Он решил на другой день в четвер-
I тый раз возобновить сражение, разбить
j Макдональда и тогда обратиться всеми
j силами против Моро.
; Однако Макдональд был уже разбит,
j Его дух был сломлен. На собранном им
। военном совете выяснились огромные по-
i тери, расстройство полков, отсутствие
снарядов у артиллерии. Все это — и
еще в большей степени — имело место в
войсках коалиции, но все это преодолева-
лось железным упорством старого фельд-
маршала.
Не получив -сведений о движении Моро,
Макдональд в 12 час. ночи начал отступ-
ление. На берегах были оставлены бивач-
ные костры, чтобы создать видимость пре-
бывания армии
В 5 час. утра казачьи раз’езды доставили
весть об уходе противника. Немедленно
крикнул:	началось преследование. Шедшая в арьер-
— Стой!	гарде дивизия Виктора была атакована и
Он остановил войска возле скрытой в разбита; при этом была взята в плен зна-
кустах батареи. Оттуда брызнули в лицо ; менитая 17-я полубригада, считавшаяся
наседавшим французам картечью. Тотчас
вслед за этим Суворов, выхватив шпагу,
повернул солдат и бросил их в атаку.
Увидев поблизости отдыхавший батальон
гордостью всей французской армии. Вой-
ска Макдональда, катились в Тоскану,
огрызаясь на преследователей, но не пред-
ставляя уже собою серьезной военной си-
егерей и казачий полк, он послал их на
помощь. Атака была так стремительна,
что французы сочли эти войска за све-
жие. хотя на самом деле это были их пре-
жние противники.
Суворов поскакал вдоль линии фронта,
; лы.
Трехдневное сражение вырвало из ря-
дов обеих сторон по 6.000 человек. Во
время отступления французы потеряли
еще около 12.000 человек.
Так окончилась битва при Треббиж.
Литературная газета Л» 8 (715)
ш
пушкинский год
Юбилейные пушкинские дни 1937 г.
Ьревратились в нашей стране во всена-
родный праздник социалистической куль-
туры. Не было ни одного города, ни одно-
го колхоза от Новой Земли до Самарканда
и от Сахалина до Еревана, где не изуча-
лись бы произведения Пушкина, распро-
страненные по всем концам Советского
Союза в миллионах экземпляров.
Б. Мейлах
Интерес к изучению пушкинского иасле-1
Дня после проведения пушкинских тор- ,
Жеств не только не ослабел, но продол-
вает возрастать все более и более. До j
рего дня не уменьшается поток экскурсий
в замечательно оформленные залы Все-
союзной пушкинской выставки. С прилав-
ков книжных магазинов пюпрежнему с
молниеносной быстротой исчезают томики
пушкинских произведений, в каких бы
тиражах они ни издавались — пятьдесят,
сто, четыреста тысяч. Попрежнему полны
Аудитории домов культуры и клубов в
дни лекций о Пушкине. Огромная любовь
широчайших народных масс к личности и
творчеству Пушкина нашла отражение и
И заботах рядовых граждан нашей страны
О точном воспроизведении пушкинских
текстов 1, в охране и реставрации всех
мест, связанных с именем Пушкина, в
тщательном собирании всякого рода вос-
поминаний и фольклорных преданий о
нем.
В праздновании пушкинского юбилея с
Исключительной силой проявилась твор-
ческая мощь Великой Октябрьской социа-
Иистической революции, приобщившей к
сокровищам челювеческой культуры мил-
лионные массы различных национальнос-
тей. Самый характер проведения юбилея
явился прекрасным свидетельством того,
что литературное дело, ранее являвшееся
монополией узких кругов «избранной
публики», превратилась в нашей стране в
часть общенародного дела.
Тысячи откликов рабочих, колхозников,
советской интеллигенции на пушкинский
юбилей, помещенных в вышедших по
всему Союзу специальных номерах газет
ж периодических изданий, дают богатей-
ший материал для суждения о литератур-
ных вкусах советских читателей, о глуби-
не оценок ими народных основ
окого творчества.
Отвечая иа анкету
«За что мы любим
Стаханов писал:
«В нашей стране
как любят — можно
мне; для меня читать стихи Пушкина —
большая радость. И не случайно, когда я
стал обзаводиться своей библиотекой, в
числе самых первых книг я приобрел
Полное собрание сочинений Александра
Сергеевича Пушкина».
«... Бывает, читаешь Пушкина и ду-
маешь: вот такой же простоты и ясности
Нужно добиваться и в своих собственных
Делах. Значит выходит, что произведения
Пушкина помогают нам лучше работать,
помогают нам добиваться всегда ясности
• луюбом вопросе, а если вопрос ясен, то
решить его уже не так трудно».
«В этом, по-моему, огромная ценность
Пушкинских стихов. Ведь если художест-
венное произведение меня, как советского
Читателя, волнует, значит оно действитель-
но наше, народное, а то, что принадлежит
Народу, мы любим, ценим и уважаем».
Воспитательное значение пушкинского
(творчества отмечает и М. Дюканов:
«Его (Пушкина) произведения рисуют
живых людей, подлинную жизнь, а мы,
«Молодой
Пушкина»,
пушкии-
Гвардии»
Алексей
любят Пушкина, а
судить хотя бы по
*) См, например, письмо В. Г. Межова и
О. В. Грегорук (г. Сталино, Донбасс) к
председателю СНК СССР тов. Молотову по
Поводу разночтений в стихотворениях «К
Чаадаеву» и «Анчар» («Лит. газета»,
1936 г.. № 71).
большевики, должны, по-моему, очень хо-
рошо знать и прошлое, чтобы уметь
по-настоящему ценить наш замечательный
сегодняшний день и двигаться настойчи-
во вперед. Этому мы тоже можем по-
учиться у Пушкина». Этой же теме — зна-
чению Пушкина для современности —
посвящены высказывания Героев Совет-
ского Союза Н. Каманина («Каждое из его
произведений, которое мне пришлось
читать, учит жить и правильно понимать
жизнь»), И. Доронина («Пушкин был и
остается нашим учителем»), А. Ляпидев-
ского («Он воспитывает из нас борцов за
моральную чистоту. Каждое его произве-
дение, каждый его стих прямо или кос-
венно направлено к искоренению людских
пороков»).
Основным достижением пушкинского
юбилея является приобщение многомил-
лионных масс трудящихся всех нацио-
нальностей к изучению творчества Пуш-
кина. До 1917 г’ Пушкин
переводах на немногие
языки. За годы 1917—1937
Пушкина переведены более
десят языков, в том числе
родов Севера, не имевших до Октября
своей йисьменности. Значение этого фак-
та, являющегося подлинным осуществле-
нием мечты великого поэта о «неруко-
творном памятнике», может быть осмыс-
лено в полной мере только при истори-
чеекюм изучении. Царское правительство
на протяжении многих десятков лет стре-
милось всемерно ограничить распростра-
нение революционизирующих . народное
сознание произведений Пушкина. Но и в
том урезанном виде, в котором цензура
разрешала издавать Пушкина, чиновники,
заботившиеся о «народном просвещении»,
знакомили народ не с подлинным обликом
Йушкина-гуманиста, друга декабристов,
борца за правду и разум, а с Пушкиным
опошленным и искаженным буржуазны-
ми фальсификаторами.
Разгром партией и
общественностью всякого
ных марксизму течений
решительный удар по
попыткам исказить пушкинское творчест-
во, принизить значение Пушкина. Прове-
дение столетнего юбилея со дня смерти
Пушкина обнажило убогость «концепций»
вульгарных социологов, стремившихся
ограничить его творчество рамками дво-
рянского мировоззрения.
Несомненным достижением юбилейной [
пушкинианЬг является стремление лите-;
ратуроведов и критиков преодолеть ти-
пичное для старой академической науки
йрохоборчество, ликвидировать подмену
изучения биографических и творческих
вопросов публикацией всякого рода мело- !
чей.	"	।
I
Сводных монографических исследований 1
о реализме и народности Пушкина, о его ;
политических и литературно-эстетических культуры,
взглядах, о закономерностях его творчес-
кой эволюции еще не появилось. Одним
из достижений юбилейной пушкинианы,
бесспорно, является оригинальная по за-
мыслу и выполнению книга Кирпотина
«Наследие Пушкина и коммунизм». Кри-
тика, встретившая книгу сочувственными
откликами, однако, справедливо отмечала
несостоятельность стремлений Кирпотина
провести в одной из глав аналогию меж-
ду эволюцией Пушкина и Льва Толстого.
Совершенно очевидно, что самый тип
эволюции Толстого, по своим политичес-
ким взглядам тяготевшего к реакционному
утопизму, был чужд Пушкину — соратни-
ку декабристов и трезвому политику.
Значительно продвинулось вперед изу-
чение биографии Пушкина. К юбилею
был издан в
национальные
произведения
чем на пять-
на языки на-
всей советской
рода враждеб-
помог нанести
всем новейшим
читатель получил биографический очерк,
написанный Б. В. Томашевским, сухой по
стилю, но выполненный с обычной для
этого исследователя тонким знанием ма-
териала, а также биографические работы
В. Я. Кирпотина, В. В. Вересаева и
Н. Л. Бродского. Из последних трех рабо-
та Бродского, обстоятельно излагающая
жизненный и творческий путь Пушкина,
должна быть отмечена особо. Обильный
биографический и иной документальный1
материал, введенный Бродским в свою
книгу, к сожалению, не приведен им в
достаточно оформленное композиционное
единство. Книга как бы распадается На
множество
менее, по
материала
ной.
В дни юбилея много говорилось о дос-
тижениях в области изучения пушкин-
ских текстов. Достижения эти бесспорны,
советская текстология достигла больших
успехов. От механического воспроизведе-
ния текста путем транскрипции совет-
ские пушкинисты перешли к новым, -со-
вершенным методам, пбмюгающим осмыс-
лить творческие процессы создания от-
дельных произведений. Текст Пушкина
। освобожден от цензурно-полицейских и
। иных искажений. За последние годы
i вышло множество разнотипных изданий —
I от массовых популярных до полных соб-
I раний сочинений академического типа.
Однако единый текст Пушкина до. сих
пор
ном
I тем
, лям
i варианты основного текста, часто вызваи-
; ные не об’ективными требованиями, а
। соображениями, остающимися тайной
[ редакторов. Отсюда понятно, с каким нв-
i терпением советская общественность ждет
’ столь затянувшегося выхода 15 томов
; академического издания Пушкина, кото-
рое, согласно декларации редакции,
должно явиться «основой для стабилиза-
ции текстов». Правительство обеспечило
I академическое издание
благоприятными для его осуществления
условиями. Между тем
издания не может считаться нормальным.
Казалось бы, что союз писателей должен
был бы организовать широкое обществен-
ное обсуждение как причин задержки
выпуска этого издания в свет, так и
качества вышедших нескольких томов.
Однако союз почему-то самоустранился от
этого дела, имеющего государственное зна-
чение.
Пушкинский юбилей плодотворно отра-
зился не только на развитии литературо-
ведения, но и на росте советской худо-
жественной литературы, театра, музыки,
живописи. Прекрасный роман Ю. Тыня-
[ нова «Пушкин», многочйсленные стихо-
[ творения русских, украинских, белорус-
ских, грузинских, еврейских, армянских,
казахских поэтов о Пушкине, блестящая
постановка оперы Глинки «Руслан и Люд-
мила» в Большом театре СССР, целый
: ряд новых музыкальных произведений на
। пушкинские тексты, картины советских
| художников на пушкинские темы — все
; эти выдающиеся факты свидетельствуют
i о значении Пушкина для социалистической
частных экскурсов. Тем не
широте охвата фактического
она пока является единствен-
все же не установлен. В каждом но-
издании, редактированном одним и
же коллективом редакторов, читате-
преподносятся все новые и новые
исключительно
ход выпуска
Письма крестьян
о Пушкине
Во время пушкинского юбилея 1899 г.
(столетие со дня рождения Пушкина) цар-
ское правительство приложило все усилия
Ж тому, чтобы превратить эту знаменатель-
Жую в истории русской культуры дату в по-
вод для усиленного распространения мра-
кобесия. С этой целью министерством на-
родного просвещения рассылались специ-
альные циркуляры, где давались соответ-
ствующие указания о проведении юбилея.
В результате всей этой «подготовительной
работы» почти во всех речах, произнесен-
ных на посвященных Пушкину «торже-
ственных актах», поэт трактовался как вер-
ноподданный Николая I, осуществивший
В своем творчестве идеал «самодержавия,
православия и народности». Специальным
циркуляром запрещалось произнесение на
вечерах стихотворения Лермонтова «На
смерть поэта», а в качестве одного из цент-
ральных «номеров» рекомендовался для хо-
рового исполнения приписанный Пушкину
гимн «Боже, царя храни».
Не меньшая предусмотрительность была
проявлена властями предержащими и в вы-
работке программы чествования памяти
поэта в народе. Для народных чтений бы-
ли разрешены только семь, считавшихся
Наиболее «безобидными» и особо «отредак-
тированных» произведений. Сочинения
Пушкина, содержавшие «вольные мысли»
Ж проскочившие через контроль цензоров,
спешно изымались на местах. В реакцион-
ных кругах педагогов дебатировался вопрос
Р возможности исключения из программы
учебных заведений «Евгения Онегина», как
«безнравственного сочинения».
Информация об истинном отношении на-
рода к Пушкину, разумеется, не могла
иметь места в прессе в условиях цензур-
ио-полицейского террора. Материалы, каса-
ющиеся этого вопроса, печатались только
при условии грубо тенденциозной «обра-
ботки» их.
С этой точки зрения чрезвычайно инте-
ресен отдел писем крестьян о Пушкине, пе-
чатавшихся в официозной газете «Сельский
вестник» в течение нескольких месяцев. Ре-
дакция с особой охотой помещала письма
кулаков и наиболее политически отсталых
или верноподданных крестьян «из служи-
лых», стремясь пропагандировать фальси-
фицированный в реакционно-монархичес-
ком духе образ Пушкина. Ряд напечатанных
писем вызнал горячее возмущение крестьян,
писавших об этом в редакцию. Напечатав
некоторые из наиболее умеренных по тону
В содержанию писем, критиковавших вы-
ступивших на страницах газеты реакционе-
ров, редакция продолжала в основном ту
не линию опорочивания образа Пушкина.
Просмотр мною архива журнала «Сель-
Вжий вестник» (хранящегося в Институте
дрггературы Академии наук СССР) обнару-
жил, что письма крестьян, характеризую-
щие подлинное отношение народа к Пуш-
кину, или вовсе не были напечатаны или же
печатались с сокращениями и изменениями.
В этих письмах крестьяне указывали на
бедность и неграмотность, мешающие ши-
рокому ознакомлению с произведениями ве-
ликого поэта, на малочисленность школ, на
отсутствие библиотек. В целом ряде писем
содержится острая полемика с рядом авто-
ров напечатанных в газете писем, ложно
освещавших степень знакомства народа с
творчеством Пушкина. Из писем этой груп-
пы становится ясной огромная любовь на-
рода к Пушкину, понимание народом не
только смысла той борьбы, которую он вел
с самодержавием, но и истинных причин
его гибели.
Любопытно, что в целом ряде писем ука-
зывается на «Капитанскую дочку» и «Исто-
рию Пугачева», как на любимейшие про-
изведения крестьян. Оптимизм, простота
художественного изображения, гуманное от-
ношение к «бедным людям», забота о судь-
бах своей родины, мечта о народной свобо-
де, правдивость — таковы основные черты
пушкинского творчества, которые особенно
подчеркиваются в письмах крестьян. Не-
смотря на неравноценность этих писем, на
встречающиеся в них наивные и неправиль-
ные утверждения, они представляют собой 1
исключительный интерес как документы,
свидетельствующие о подлинном отношении
народа к Пушкину в юбилейный 1899 г.
Мы публикуем здесь три письма, из ко-
торых особенно ценным является первое,
принадлежащее крестьянину Трофиму
Вилкову из села Ивановского, Суздальского
уезда, Владимирской губернии. Несмотря
на слабое знание автором русского языка,
оно написано с подлинно народным ли-
ризмом и пронизано такой непосредствен-
ной любовью к Пушкину, которые стоят со-
тен приглаженных и внешне вполне ли-
тературных речей, произнесенных в дни
юбилея 1899 г.
Все письма печатаются по автографам С
сохранением характерных особенностей ор-
фографии и стиля. Места, отмеченные мно-
готочием, выпущены.
->»»х
» я одьеэдндо t >«
•>	«ул
Как бесцеремонно обращалась царская
цензура с русскими классиками, вид-
но из того, что известная сказка А. С.
Пушкина «О попе и о работнике его
Балде» была переименована царской
цензурой в сказку «О Кузьме Остолопе
и работнике его Балде». На снимке,
заголовки сказки в советском издании
и в
издании дореволюционного изда
тельства Сытина.
Фото А. Базилевича.
НАД ЧЕРНОВИКАМИ
ПУШКИНА
Тобой зачеркнутые строки,
Сокрытая от света мысль —
Ход потайной под свод глубокий.
Тропа по горным кручам ввысь.
Как ловит лупою анатом
Излучин мозга легкий след,
В твоем наследии богатом
Все новых ищем .. .мы замет.
И каждое пера движенье,
По-новому прочтенный слог
Нам дороги, как откровенье.
Как неизведанный восторг.
С. ГУРЕВИЧ
КОЛХОЗНЫЕ ЧАСТУШКИ
О ПУШКИНЕ
Перелетная кукушка,
Передай дружку привет,
Александр Сергеич Пушкин
Мой любимейший поет.
Стала я теперь умнее,
Стала много понимать,
Я сама теперь умею	!
Книжки Пушкина читать.	।
Записал МИХ. ЯКОВЛЕВСКИЙ j
Колхоз им. Ярославского, Бобылев- ।
окого сельсовета, Романовского рай- [
она, Саратовской области.

Два стихотворения
Пушкина
Везде ярем, секира иль венец.
Везде злодей иль малодушный,
человек <везде> тиран <иль
В черновой тетради Пушкина 1821—
—1823 г. находятся отрывочные черно-
вики послания, обращенного к какому-то
другу. Строфы этого послания разбросаны
по тетради, некоторые не закончены, мно-
жество вариантов. Среди стихов — про-
[ заическая запись, имеющая характер про-
граммы: «Ко всему была охота. Ко всему ,
охладел. Ветренный, я стал безнадежен чала 1828 г.), Пушкин работал над боль-
” шим стихотворением, близким по теме к
этому посланию. Сложность черновика, со-
стоящего из неясной карандашной и за-
путанной чернильной записи, долгое вре-
мя не давала возможности прочесть связ-
, как он
впервые прочитан ч мною и С. М. Бонди,
для нового академического издания Пуш-
кина:
Души беспечное незнанье
Лукавый демон возмутил,
И он свое существованье
С моим навек соединил.
Я стал взирать его глазами,
Мне жизни дался бедный клад,
С его неясными словами
Моя душа звучала в лад.
Взглянул на мир я взором ясным
И усмехнулся в тишине:
Ужели он казался мне
Столь величавым и прекрасным?
Чего, мечтатель молодой.
Ты в нем искал, к чему стремился,
Кого восторженной душой
Боготворить не устыдился?
И взор я бросил на людей:
Уведел их, надменных, низких,
Жестоких, ветренных судей,
Глупцов, всегда злодейству близких.
Пред боязливой их толпой,
Тупой, подкупленной, холодной
Смешан глас правды благородной,
Напрасен опыт вековой.
Вы правы, мудрые народы!
К чему спасенья вольный клич?
Стадам не нужен дар свободы,
йх надо резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
Очевидно, уже после работы над основ-
ными стихами, Пушкин начал набрасы-
вать вступление:
Бывало в сладком ослепленье
Я верил избранным душам,
Я мнил — их тайное явление
Угодно властным небесам,
На них указывало мненье
И я приближался...
История печатания обоих публикуемых
здесь текстов довольно любопытна. В св'о-
их черновиках Пушкин, ие
бознательностью будущих
писал часто без внешнего
блюдения хронологии. Так
посланием «Ты прав, мой
сал его на 57—58 листах
тем, повидимому, в другой раз открыл
тетрадь на первом попавшемся ли-
сте (36) и стал дорабатывать строфы.
Строфы эти оказались в соседстве с иро-
изведениями 1821 г. Они (строфы 2-я, ва-
риант 6-й, и 8-я) были напечатаны, как
фрагменты отдельного стихотворения, хо-
тя и указывалась «тематическая связь» с
посланием. Весь черновик послания мало-
разборчив, но первые 6 строф читаются
легче остальных; они и были напечатаны,
с отнесением остальных, в виде недорабо-
танной транскрипции, в отдел примеча-
ний (старое акад, издание Пушкина,
т. Ш). В некоторых старых изданиях ре-
дактор помещал одну-две из этих злопо-
лучных строф в качестве отдельных сти-
хотворных набросков. Так была потеряна
для читателя важнейшая часть темы по-
слания. Аналогична судьба стихотворения
«Души беспечное незнанье».
ИРИНА МЕДВЕДЕВА.
А
Иль предрассудков раб послушный,
другой черновой тетради, приблизи-
В
тельно того же времени (невидимому, на-
Теперь кого упрекну, и это смешно». По
слание написано необычным для Пушки
на размером — правильно чередующими
ся строками пяти- и четырехстопного ям
ба. На одном месте, среди строф, трижды
нарисован профиль офицера, невидимом} ный текст. Публикуем его так,
Василия Давыдова, хозяина Каменки, од-
ного из главарей Южного тайного обще
ства. Приводим текст послания впервые
полностью:
Ты прав, мой друг, — напрасно
я презрел
Дары природы благосклонной.
Я знал досуг, беспечных муз удел
И наслаждения лени сонной.
Красы Лапе, заветные пиры,
И клики радости безумной,
мирных муз минутные дары.
И лепетанье славы шумной;
дружбу знал и жизни молодой
Ей отдал ветреиные годы,
верил ей за чашей круговой
В часы веселий и свободы;
знал любовь не мрачною мечтой,
Не безнадежным заблужденьем,
знал любовь веселой суетой,
Очарованьем, упоеньем.
Млалых бесед оставя блеск и шум,
Я знал и труд и вдохновенье,
• И сладостно мне было жарких дум
Уединенное волненье.
Но всё прошло! остыла в сердце
кровь,
В их наготе я ныне вижу
И жизнь, и свет, и дружбу,
и любовь,
И мрачный опыт ненавижу.
Свою печать утратил резвый нрав.
Душа час от часу немеет;
В ней чувства нет. Так легкий лист
дубрав
В ключах кавказских каменеет.
Разоблачив пленительный кумир,
Я вижу призрак безобразный...
Но что ж теперь тревожит
хладный мир
Души бесчувственной и праздной?
Ужели он казался прежде мне
Столь величавым и прекрасным,
Ужели в сей позорной глубине
Я наслаждался сердцем ясным.
Что ж видел в нем безумец молодой,
Кого любил, к чему стремился,
Кого ж, кого возвышенной <адупгой> ’)
Боготворить не постыдился?
Я говорил пред хладною толпой
Языком истины свободной,
Но для толпы ничтожной и глухой
Смешон глас сердца благородный...
Дальше в черновике идут наброски
строф 12-ой и 13-ой:
И
я
и
я
я
считаясь с лю-
исследователей,
порядка й Л-
он поступил с
друг». Он пи-
тетради, а 85-
двух
Я
А. С, Пушкин. Живопись на металле (финифть). Работа членов артели «Возро
ждение» гор. Ростов-Ярославский, Ярославской области.
(Из книги «Творчество народов СССР»).
пишу вам на особой грамотке. А узнал я
] вчера, то прошу извинить меня, что пошлю
 вам не в этот день, а после, потому что
почта от нас 10 верст. А теперь работа и
стих самый простой деревенского мужика,
у которого мысли долетают очень высоко,
да никто его не видит и не слышит.
Александр Сергеевич мне нравится, по-
тому что внес в нашу литературу живые
струи поэзии и исправил словесность. И
восславил свободу, как говорит он в памят-
нике нерукотворном. И негодовал на кре-
постное право, как видно из его стихов. А
я крестьянин, значит моим дедам он желал
свободы, над которой тяготело ярмо, кото-
рое люди несли века. И я всегда в жизни
встретя какую-либо неудачу в пред-
приятиях или несчастье какое, то всегда
беру пример Александра Сергеевича и пом-
ню слова его, как он, оставляя Петербург
26 лет, не был печален и говорил; «Я про-
менял порочный двор царей на мирный
шум дубрав, на тишину полей». Хотя я про-
тив него как песчинка в море, но все-таки
я осмеливаюсь, за то пусть простит мне его
тень, но мое сердце дышет к нему лю-
бовью.
Я не буду напоминать его стихи и про-
зу, которые вы сами знаете, как просве-
щенные наукой люди. А скажу одно, я все
I его стихи знаю наизусть, а прозу только
1 смысл, а все слова не запомню.
Я теперь пишу, а мысли на Тверском в
Москве и на Пушкинской в Петербурге пе-
янском ubn v. л ™	] рад монументами, у которых я бывал не-
этот день писать стих, который здесь иа- 1 сколько раз. В Москве стоит он грустно за-
Б. М.
ГоспоДин редактор.
Случайно прочитав Вашу просьбу в
«Сельском вестнике» относительно писате-
ля Александра Сергеевича Пушкина, кото-
рому исполнилось сто лет сегодня рождения
26-го мал 1899 гола, за что любят Пушки- :
на и кто его как понимает в нашем кресть- :
янском быту. А я на этой неделе начал на [
12.
замолчал...
встретил я то малое число.
13.
Встречались мне наперсники молвы,
Йо что в избранных я увидел
Ничтожный блеск одежд...
а затем заключительная строфа:
*) в скобках — конъектурное чтение.
и светлые стороны людей: и помер-то он, не
оставя ничего, кроме одного долга да бес-
смертное имя в народных сердцах. А иные
писатели плачутся о бедных и нищих, а са-
ми страшные богачи и выказывая вид под
маской лицемерия. Иные говорят, что Пуш-
кин писал больше про любовь, и я скажу,
да, это правда писал, а любовь разве не
священное чувство? Разве она недостойна
поэтического впечатления? В нашем селе
школа, как я говорил с 1890 г., то взрослые
хорошо умеют читать, около 19 или 20 лет
и ниже, но читают, к сожалению, мало, ни-
кто не наталкивает из родителей детей сво-
их к науке, а разве человека два найдется
во всем селе, а душ у нас по земле 400, до-
мов 150. Мальчик или девочка, пройдя курс
3-летнего образования в сельской школе,
перестают читать и удаляются от книжек.
Это в зимнее время, а летом уходят на за-
работок, начиная с 16 лет и кончая 50 лет,
с Пасхи и по 1 сентября — октября или но-
ября, и то как договор сделают срок найма.
Вот летом-то и вовсе некогда, говорят они.
Мне жаль, что так холодно люди относятся
к науке. Вот, например, сельский староста,
он любитель чтения, который выписывает
«Сельский вестник», и детей своих натал-
кивает на чтение.
’> Еще Николай Лексанов и еще две девицы
Настасья Маркачева и Стефанида Мелехова
любят читать, которым, верно не знаю, а на
взгляд 18, по всей вероятности скоро и они
бросят чтение. А книги Александра Сергее-
вича здесь у иас кажутся скучными, длин-
। иыми, например. «Евгений Онегин», эаве-
> ряю, ни один не прочитал его, да думается
и не брали и тетрадь не имеется в школе,
потому «что не стали брать. Кроме мелких
i и то теми, которые учатся, как говорится,
под страхом учителя и его глазами. Нынеш-
ней весной прислана книга сочинение Коль-
цова. Мне говорил учитель и никто не бе-
рет читать. Мне хочется проглянуть ее, так
ли написано, как то я читал. Значит и нет
мысли у людей наших, что прислали новую
книгу. Я учился по азам старинной мето-
ды и, выучась читать, не имел понятия о
книгах научных. А только помню одни1 че-!
I теми ней были и то на славянском наречии ;
! и проживши зо лет узиал таких, напри-
i мер, как Пушкина, Некрасова,
I Лермонтова, Дмитриева,
’ Кольцова, Бенедиктова,
думчив, видно его голову ТЯГОТИЛИ мысли.,
а какие? Не знаю, может быть, он думает
о своих врагах, которых у него было много.
И невольно срываются с языка слова Коль-
цова «О чем, дремучий лес, призадумался»
и проч. А в Петербурге, как взглянешь иа
год и день смерти, так слова и приходят
сами Лермонтова «Погиб поэт, невольник
чести» и след, не нужен теперь хор. Запла-
кал бы, да некогда, пройдешь мимо его
мельком в свободное время, а свободного
времени у рабочего, сами знаете, 1 час в не-
деле и то нужно весь город выглядеть. А
особенно я в Петербурге первый раз летом
кирпич работал в 98 г., а теперь лето живу
дома, по случаю упавших сил отца, и я
в отдаленности от столицы думаю, какая ।
ему память сегодня в столицах России? Яi
начитался сочинений Александра Сергее-[
вича Пушкина в Москве в 1895 г., живя на '
должности ночного сторожа, ходил в чи-'
тальню у Мясницких ворот и на Г
Читал и раньше, да отдельные стихи в учеб-
никах и проч., а в Москве-то полное все со-
чинение, но всего и тут не знал, а в 1897
году (или в начале 98, забыл) к нам в шко-
лу прислано все его сочинение в отдельных
книжках с толкованием, и их я все прочи-
тал в прошлом 98-м году, и мне стало по-
нятно, и признаюсь, меня пленила его по-
эзия.
Да еще он мне нравится потому, как на
предсмертном поединке (дуэли) показал се-
бя истиннорусским воином с храбростью
самоотвержения. Я назвал его воином. Дей-
ствительно, поэт должен быть приготовлен, просьбы к читателю и я решился написать
как воин к битве, когда воспевает темные i Вам письмо, и котором выразил Вам вое
Никитина,
Мея, Майкова,
Тютчева, Фета
Сеннтю [и °Р°4-' которых я много перечитал сочи-
,	нений и невольно мысль возникает сожа-
ления бесполезной утраты прекрасных
прошедших вне науки лет. Писать я сам
привыкал, лишь научился тогда, когда мне
случайно попадались стихи Пушкина где-
либо в учебнике у кого и почему-то мне их
всегда хотелось написать и носить в кар-
мане и от этой переписки я научился пи-
сать, вот как вы видите не чисто может
быть, и покрасивее вышло бы, да у нас
всегда работа, иногда после самой трудной
; работы даже вовсе нельзя писать.
...Мне в душу проникли эти слова вашей
мои чувства и мнение, какие попались под-
час в голове моей. У нас такое обстоятель-
ство жизни, пиши пока можно н явился
случай в жизни.
Я сам не могу ценить, а только почему-то
хочется писать Вам и еще спрашиваю со-
вета у вас, нужна ли наука в нашем кресть-
янском положении. Как мне многие сове-
туют бросить чтение, но мне почему-то хо-
чется читать и жаль оставить, но я читаю
в свободное время от работы.... Крестьянин
Трофим Вилков, села Ивановского Шуйско-
го Яневской волости, Суздальского уезда,
Владимирской губернии, 1899 года. Мая
26 дня.
Имею честь дать ответ на вопросы, поме-
щенные в № 17 «Сельского вестника». Из
распросов крестьян, среди которых я жи-
ву, видно, что крестьяне не знают о Пуш-
кине и не слыхали; грамотность мало рас-
пространена, а, если кто и грамотен, то со-
чинения Пушкина ему не попадают, так
как произведений Пушкина не продают на
базарах, а книжки лубочного издания; в
училищах библиотек, нет, откуда они мог-
ли бы брать книжки для чтения, хотя ча-
сто приходится слышать просьбы о книжке.
Учитель П. Ахновский. 1899 г 19 мая.
3
От крестьянина Псковской губернии, Пор-
ховского уезда, Верхне-Шелонской волости,
дер. Грнв, Евстигнея Дорофеева Андреева.
В нашей местности народ более безгра-
мотный, не может понять тех доблестей, ка-
кие заслуживает поэт великий А. С. Пуш-
кин, но слышать о нем почти все слышали
и говорят, что это был очень умный человек.
В отношении грамотных, то, пожалуй,
каждый знает Пушкина и читывал его со-
! чинения или же повести, хотя не полные»
отрывками, и считают его очень даровитым
писателем и стихотворцем; все сожалеют о
его преждевременной кончине.
Его сочинение более любят читать в про-
стоиародии «Сказка о золотой рыбке», по-
тому что мне приходилось много раз слы-
шать из разговоров самих крестьян даже
неграмотных, когда заспорятся с богатстве,
или зависти, то ставят в пример эту сказ-
ку и о скупом рыцаре. Еще читывали его
повесть о Пугачевском бунте и много дру-
гих. Я сам читывал его полное сочинение,
которое было заимствовано почитать у
бывшего волостного писаря. Я с своей сто-
роны считаю Пушкина, что это великий был
человек...
Дай бог, чтобы у нас на святой Руси бы-
ло побольше таких людей, как Александр
С. Пушкин.
1899 Г. 16 мад.
3
ПО СТРАНИЦАМ ЖУРНАЛОВ
НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
Ежедекадный журнал «Огонек» — наи-
более заметный и читаемый из всех тон-
ких журналов. Ему скоро исполнится пят^
йадцать иет. Я внимательно прочитал
free тридцать шесть номеров за 1937 г —
Десятки рассказов, художественных опер-
лось, стихотворений в корреспонденций. С
Кем познакомил нас журнал, что он дал?
Мы встретили на его страницах расска-
зы таких широко известных писателей,
Как А. Куприн, И. Бабель, Вл. Лидин,
Юрий Олеша и Ив. Новиков. Читатель с
удовольствием прочтет «Тень Наполеона»,
забавную историю об одном западном гу-
бернаторе, вынужденном из-за глупой
бюрократической инструкции из Петербур-
га собирать к столетию отечественной
Дойны участников походов 1812 г., лично
видевших Наполеона. К общему удоволь-
ствию гримируют какого-то старика, за-
ставляя его заучивать «воспоминания»,
©то первый рассказ Куприна, опублико-
ванный им после возвращения на родину,
рассказ увлекательный.
Превосходна маленькая вещь Бабеля «Ди
Грасо». Жаль, что такой художник, как
Бабель, редко печатает свои рассказы.
Оба рассказа Вл. Лидина («На Амуре»
Ж «Мать») были бы хороши, если бы этот
опытный писатель поборол в себе «резо-
нерское». У молодого летчика умирает
жать, и ему больно, что он так мало за-
мечал ее все годы. Вл. Лидин комкает
рассказ, заставляя героя слишком быстро
Примириться со смертью матери и поспе-
йгно прибегая к обобщениям.
«Гость» Ю. Олепги напоминает «святоч-
ные» рассказы. Человек, приехавший в
Москву получить орден, остановился у
приятеля, который завтра, как и он, от-
правляется в Кремль. Оба стандартно оди-
наковые, оба стесняются говорить о на-
граде, чтобы другой не подумал, будто
хвастает. Странно, что такой взыскатель-
ный художник, как Ю Олеша, не почув-
ствовал фальши этого рассказа.
С приятным чувством читается рассказ
Ив. Новикова «Пушкин в южных степях».
Писатель рисует образ молодого Пушкина,
’его встречу с семьей Раевских. Иван
Новиков подходит к своей теме осторож-
но, без излишнего разгула фантазии, очень
Наото неуместной, когда литератор пишет
О таких исторических и священных для
Пас людях, как Пушкин.
В журнале вообще немало исторических
рассказов. С ними выступили А. Шиш-
ко, М. Марич, К. Шильдкрет. Кроме трех
«замаскированных» рассказов Шильдкре-
та (потому что это отрывки, а не расска-
зы), остальные взяты из жизни Пушкина,
эпохи Николая I и декабристов. Все эти
вещи сделаны гладко, культурно, но ни
Время, ни люди в них не оживают, и зна-
чение их более познавательное, нежели
Литературное. Шильдкрет рисует зарожде-
ние Ивановской мануфактуры, первых ка-
бальных текстильщиков. И «Кабала» и
’«Ткачи» слишком стилизованы.
Неизвестно, отчего это происходит (бе-
Жит ли зверь на ловца?), но в журнале
много рассказов, тенденция которых гру-
бо подчеркнута; авторы усердно иллюст-
рируют известные политические положе-
ния, «подгоняя» к ним темы и сюжеты, и
такая практика не может ие повлиять в
дурном смысле на убедительность и прав-
доподобность рассказов. Это относится к
рассказам Дм. Отонова («Наказ»). Эм. Минд-
Лина («Мужчины»), Д. Хаита («Источник»),
Н. Огнева («Рассказ комсорга»), Э. Шрай-
ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС М. ШАГИНЯН
В статье Мариэтты Шагинян «Предки
Ленина» («Новый мир», 1937 г., № 11) опу-
бликован, по поводу того несомненного
факта, что Владимир Ильич был коренным
волжанином, один удивительный пассаж.
Следовало бы прокомментировать каж-
дую его строчку отдельно, но так как это
лишило бы читателя цельности впечатде-
ния, я предпочитаю привести весь пассаж
целиком:
«...вся русская история, если взять ее в
'очень больших клетках, по столетию в каж-
дой, разливается своеобразной песней вниз
по течению Волги. Школьные синхрони-
стические таблицы рассказывают об этом
очень коротко, но очень сильно.
УШ—IX века — славяне («анты») впер-
вые появляются в верховьях Волги, Отсю-
да они идут вниз по реке, овладевая:
X век — Муромом, Ростовом, Суздалем,
XI век — Владимиром;
но, остановленные в своем движении по-
йовцами, образовывают
ХП век — Москву, укрепляются в ней
и опять бросаются вниз по Болте.
Навстречу им с юга и юго-востока встает
сопротивление татар; в борьбе с «Золотой
ордой» проходит целое столетие — ХШ-е.
XIV век — отброшенные татарами, рус-
ские завоевывают Сибирь и опять идут
форсировать Волгу.
На пути встает новое сопротивление —
Казанских татар. И, опять ими отброшен-
йые, русские переходят.
XV век — Уральский хребет, чтобы по-
том могучей лавиной снова потечь на Вол-
гу. На этот раз они берут Казанское цар-
ство, и дальше;
XVI век — Астрахань; и донская, ураль-
В нашей литературе научная фантасти-
ка является дефицитным жанром, а А. Р.
Беляев — единственный писатель, все свое
творчество посвятивший научно-фантасти-
,ческой тематике. Великий ученый Циолков-
ский писал в одном из своих писем к пи-
сателю:
«Глубокоуважаемый Александр Романо-
вич!
Ваш роман «Прыжок в ничто» прочел и
по поводу его могу высказать следующее:
Роман содержательнее, научнее и лите-
ратурнее всех известных мие оригинальных
и переводных произведений на тему «меж-
планетных путешествий».
Поэтому я буду очень рад появлению 2-го
издания. Оно еще более распространит ин-
терес к великой задаче 20-го века.
Одни изобретают и вычисляют, другие
более доступно излагают эти труды, а
третьи посвящают им романы. Все необ-
ходимы, все драгоценны!
К Циолковский».
Почему же в книжных магазинах так дав-
йо нет новых произведений Беляева, поче-
му его старые романы можно увидеть толь-
ко у букинистов?
Мы пытались навести об этом справку в
Ленинградском отделении союза советских
Писателей. Но там недоуменно спросили:
— Беляев?
В канцелярии союза имеется длинный-
предлинный список членов ленинградской
организации союза. Там, под номером 5. зна-
чится писатель Александр Романович Беля-
ев. Время от времени упомянутому в спис-
ке А. Р. Беляеву из канцелярии союза по-
сылаются отпечатанные на папиросной бу-
маге извещения и повестки.
А писатель Беляев все не ходил.
«ОГОНЕК» ЗА ГОД
бера («Плоды»), Еф. Зозули («Встреча» и
новеллы из цикла «Тысяча»),
Некоторые нз этих рассказов написаны
недурно и занимательно, но с первой стро-
ки чувствуешь, что авторы иллюстрируют
определенный тезис. Авторы и редакция
журнала ошибаются, если они думают, что
рассказы эти — дидактические. Они не
дидактические, а резонерские. Вспомним
слова Гоголя, говорящего, что значитель-
ность произведения увеличивается «по
мере того, чем совершается это естест-
венней, и все происшествие кажется жи-
вым, естественным случаем, недавно слу-
чившимся, между тем как внутренне дви-
нуто глубоким логическим выводом ума.
Тогда сочинение живое, драматическое...
становится с тем вместе в высшей сте-
пени дидактическое». И Гоголь говорит
еще (специально для многих наших жур-
налов и авторов, в особенности для ре-
дакции «Огонька»!), что автор «чем мень-
ше умеет скрыться и воздержаться от
вмешивания своей собственности, тем бо-
лее недостатков в его творении, тем он
безеильней и вялее в своих представле-
ниях». Авторы указанных рассказов —
увы! — постоянно вмешиваются, и боль-
шей частью видишь их благие намерения,
а не живую жизнь и живых людей.
И совсем уже недоумеваешь, читая в
журнале такие явно неггравдоподобные и
нелепые рассказы, как «Семья» Н. Вирта,
«Шахматы» М. Колосова и «Честь» Вл.
Евнина. Вяло и неряшливо, в ложноро-
мантическом духе рассказывает Вирта о
знатной современной семье, долго разы-
скивающей пропавшего сына. Семья едет
на праздники в Москву И, конечно, пер-
вый человек, встреченный ими на Крас-
ной площади, оказывается пропавшим сы-
ном. А в рассказе Евнина рабочие доби-
ваются на заводе невиданных темпов
только для того, чтобы поддержать честь
футбольной команды. В «Шахматах»
Колосова женщина случайно (в этих рас-
сказах все случайно!) встречает бывшего
офицера-палача, который очень неправдо-
подобно мучил пленных большевиков, иг-
рая ими в шахматы. Узнав палача и за-
держав его, женщина говорит: «...А может
быть, это не вы?» Она отпускает его, но
тот не убегает; он приглашает ее погу-
лять, и тогда героиня опять убеждается,
что перед ней — палач и уже окончатель-
но задерживает его. Форма соответствует
содержанию, и эти рассказы написаны вя-
ло, канцелярским слогом,
И поэтому отдыхаешь, когда читаешь
в журнале рассказы, взятые из жизни,
пусть несовершенные, с из’янами, но прав-
дивые и, действительно, отмечающие но-
вые черты нашего быта. Такими кажутся
нам рассказы А. Дроздова («Коренная во-
да»), А. Смоляна («Канадский слалом»), Ф.
Зубарева («На птичьем базаре», «За тюле-
нем», «Голубой песец»), Любовь к при-
роде, к труду, к науке, самоотвержен-
ность советских людей — вот темы этих
рассказов. Герои — большей частью лю-
ди Севера. Намечены черты интересных
характеров, рассказаны правдивые эпизо-
ды.
В 1937 г. печаталась в журнале серия
рассказов, яаписаипых по специальному
заданию редакции. Журнал предложив не-
которым литераторам изобразить эпизод
будущей войны. В результате появились
следующие вещи: «На марше» Л Рубин-
штейна, «Бабы» В. Герасимовой. «Случай
В госпитале» Б. Левина, «Ольга Павловна
ская, волжская казачьи вольницы начина-
ют стихийно оседать по берегам реки» (стр
265).
Тут все удивительно, начиная с синхро-
нистических таблиц, которые, как известно,
«рассказывают» не о последовательности
событий одного процесса, а об одновремен-
ности событий в разных областях. Но еще
удивительнее самое изложение событий.
Если бы в X—XI веках русские распро-
странялись вниз по Волге, то в этом «своем
движении» они никак не могли бы быть
«остановлены» половцами, которых на Вол-
ге не было. Половцы нападали на Русь,
подобно печенегам, на Днепре. Лишь в спе-
циальных походах против них русские до-
бирались в восточном направлении до До-
на.
Недаром и период русской истории, в ко-
тором фигурируют половцы, справедливо
называется киевским, а всякому школьнику
известно, что в те времена русская исто-
рия «разливалась своеобразной песней» не
по Волге, а по Днепру, составлявшему зна-
чительную часть великого пути из варягов
в греки, — того самого, вокруг которого и
сложилось русское государство. Этот днеп-
ровский, балтийско-черноморский период
истории нашей родины дал нам «Слово о
полку Игореве», одно из гениальнейших
произведений русского народа, замечатель-
ное свидетельство его древней поэтиче-
ской культуры. Странно, что этот период
вычеркивается из русской истории именно
писателем.
Краткий курс истории СССР под ред.
нроф. А. В. Шестакова, в котором можно
прочесть, что русская история начиналась
на Днепре, сообщает нам, что в XIII веке
не русские наткнулись на «сопротивление
ПИСАТЕЛЬ ОСТАЛСЯ ОДИН
Никто не знал, что А. Р. Беляев, которо-
му союз настойчиво предлагал являться
на собрания, в течение трех лет прико-
ван тяжелым недугом к постели. Три го-
да, как писатель оторван от живой жизни,
лишен возможности общаться с людьми,
отрезан от творческой среды. И как ни му-
чительна была болезнь Александра Рома-
новича. но еще мучительнее было ему по-
лучать из союза писателей клочья папи-
росной бумага, символизировавшие канце-
лярское равнодушие к его судьбе.
Честь и хвала врачам Литфонда! Они не-
мало облегчили Беляеву физические стра-
дания. Лечебный отдел Литфонда оказался
на высоте. А вот к литератору Беляеву
так и не заглянул ни один литератор, в
«литературном мире» забыли о Беляеве,
обрекли на трехлетнее творческое одиноче-
ство.
А. Р. Беляев даже в самые тяжелые пе-
риоды болезни ие прекращал свой творче-
ский труд. За время болезни им были на-
писаны «Звезда Еетц», «Небесный гость»,
«Рогатый мамонт» и др. В «Смене» был на-
печатан его роман «Голова профессора Доу-
эля». Беляев работает и сейчас много и
плодотворно. Он задумал повесть о дости-
жениях астрономии и роман о будущем со-
ветской медицины. Но ему трудно рабо-
тать. И не только потому, что он не может
приподняться с постели, но — главным об-
разом — из-за отсутствия элементарной
творческой помощи.
— Недавно, — рассказывал нам писа-
тель, — я допустил географическую ошиб-
ку, — неправильно указал расстояние меж-
ду двумя географическими точками. Чита-
тели указали мне. на это. Не мог же и рас-
сказать им, что у меня не было дома не-
выполняет задание» Г. Фиша, «Вино и яд»
М. Рудермана, «Без вести пропавший»
Л. Лагина и «Восстание» Еф. Зозули.
Прочитав все эти эпизоды, хочется ска-
зать авторам; «Неправда! Будущая война
не будет такой опереточно легкой, как вы
описываете ее». Удивляет отсутствие фан-
тазии.
Журнал печатал ряд отрывков из но-
вых произведений Ал. Толстого. Валенти-
на Катаева, В. Шмер.тиига, Л. Никулина,
Л. Фейхтвангера, Сесар М. Арконада. По-
явилось также много рассказов иностран-
ных писателей. Журнал не всегда отыски-
вает лучшее, наиболее цепное, но все же
некоторые переводные рассказы хороши.
Внешне журнал сейчас выглядит гораз-
до лучше, чем несколько лет назад. Не-
давно серенький журнал превратился в
нарядный, привлекательный. Много инте-
ресных корреспонденций и фото. События
освещаются, хотя и с опозданием, но до-
статочно обильно.
Наш журнализм, однако, немало стра-
дает от незаконного смешения жанров:
чистый репортаж причесывается под ху-
дожественное произведение, и от этого
страдает информация, а художественный
очерк начиняется цифрами, необязательны-
ми сведениями и поэтому подвергается
разрушению. Хотя многие наши журнали-
сты почти всегда пишут о важном и
пенном, они чуть скучноваты, излишне
красноречивы, медлительны. Этот общий,
что ли, грех присущ и журналистам
«Огонька».
В журнале много стихов, по мало поэ-
зии. Почти все стихи (есть более искусные
и менее искусные) высокопарны, однооб-
разны. Это более или менее удачная глад-
копись, но не поэзия. Поэтичны две не-
большие ветпицы начинающего поэта Кла-
ры Арсеневой. Одно из ее стихотворений
(«Детство в Грузии») мы приведем пол-
ностью:
Помнишь — гор обхват крутой
Город стиснул.
Помнишь — в улице пустой
Тополь виснул.
Охру старых , стен насквозь
Солнце летом
Прожигало сверху, вкось
Знойным светом.
Помнишь — дворик, где трава
Прибывала,
В бурю дерево — айва
Бушевала.
Помнишь — погреб за стеной,
Запах винный.
Пели, чествуя зурной
День, грузины.
Далека была заря
Жизни новой.
Рос в обилии, но зря,
Сад плодовый.
Трепет листьев замирал
На недели....
Этим воздухом дышал
Руставели.
Это. очевидно, одно из пеовых стихо-
творений начиняющего поэта — стихотво-
рение обещающее!
Мы не касаемся здесь переводов из на-
циональных поэтов — предоставим слово
тем, кто знает их стихи в оригинале.
Журнал оформляется мастером этого де-
ла (И. Уразов), и на его страницах по-
стоянно появляются фото наших лучших
фоторепортеров.
С. ГЕХТ
Николая
татар», а наоборот — сами татары, в своем
движении к западу, наткнулись на сопро-
тивление русских. Больше того, -они сло-
мили это сопротивление и установили на
Руси свою власть.
Но чем дальше в лес, тем больше дров
Начиная с XIV века, т. Шагинян вступает
в неравный бой не только с историей, но
и с географией. В самом деле, у нее вы-
ходит так: сначала (XIV век) русские за-
воевали Сибирь, потом (XV век) перешли
Урал и только после этого взяли Казань
(XV век) и Астрахань (XVI век)
Так не было уже по той простой причи-
не, что русские не могли завоевать Сибирь,
не перейдя сначала Урал, а до Урала не
могли добраться, не освоив Волгу. Только в
середине XVI века полный развал татар-
ской мощи позволил Ивану Грозному сразу,
на протяжении пяти лет, завоевать Казань
и Астрахань, т. е. ту часть течения Волги,
где жили предки Владимира Ильича, где
рос и учился ой сам. С тех пор, с середи-
ны XVI века, начинается (а не заканчи-
вается) процесс освоения Волги Москов-
ским государством. С тех пор, а не раньше,
Волга становится одним из великих рус-
ских водных путей и уже век спустя ока-
зывается очагом народных движений.
Мариэтта Шагинян считается одним из
очень культурных советских писателей.
Как же сама писательница не освежила
своих школьных воспоминаний, прежде чем
пускать «вниз по матушке по Волге» всю
историю русского народа? И как, главное,
она решилась писать статью, посвященную
памяти Ленина, и не проверить каждое свое
слово?
Александр РОММ
обходимого справочника, а память в та-
ких случаях легко может подвести.
А. Р. Беляев вынужден сейчас работать,
только полагаясь на свою память. Он не
может рассчитывать—без содействия союза
— на научные труды, хранящиеся в специ-
альных библиотеках и ученых учреждени-
ях, на всевозможные справочники, на необ-
ходимые пособия. Даже библиотека Дома
писателя не могла обеспечить Беляева под-
бором нужной для его работы литературой
и библиографией.
Конечно, если бы Беляев мог ходить, на-
стаивать, раз’яснять огромное значение на-
учно-фантастического жанра в нашей ли-
тературе, может быть ему удалось бы про-
бить стену косности и незаинтересованности
издателей. То. что оказалось не под силу
прикованному к постели Беляеву, обязана
была сделать литературная организация,
кровно заинтересованная в развитии всех
жанров советской литературы.
Но нет ничего удивительного в том, что,
забыв о судьбе писателя, союз оказался
равнодушным и к судьбе его книг.
Когда группа детских авторов, узнавшая
на-лнях о тяжелом материальном положе-
нии Беляева, рассказала об этом правле-
нию союза раздались возмущенные голо-
са:
— Разве Беляев не был обеспечен меди-
цинской помощью, разве к нему не езди-
ли доктора?
— Ездили! — тут же дал показания
чпедставитель Литфонда.
— Кто же обвинит нас в равнодушии?' —
облегченно вздохнули члены правления
И все же — мы обвиняем.
В. КРЕМНЕВ
Когда Николай Петрович Теньтев ду-
мал о своем доме, он всегда испытывал
какое-то неясное томление в организме.
Надо сказать, что о доме он вспоминал
только тогда, когда «Кадилак» подвозил
его к самой чугунной решетке дачи и
шофер (которого в доме звали «бортме-
ханик Костя») начинал нещадно гудеть,
бормоча под нос выразительные руга-
тельства по адресу сторожа. Откуда-то из-
за липовой аллеи парка доносились ба-
совые щелкающие синкопы могцного па-
тефона — это Мика с подругами весе-
лился на теннисном корте, где всегда
больше танцовали, чем играли в теннис.-
Николай Петрович знал, что они явят-
ся к чаю, — Мика приведет с собой двух
или трех очень больших девушек с ра-
кетками (Мика предпочитает высоких
женщин, хотя сам он ростом ниже сред-
него), представит их отцу и назовет две
! или три самые знаменитые фамилии, по-
I тому что Мика любит ухаживать за до-
’ черьми  архитекторов или летчиков, — и
Николай Петрович, кисло улыбаясь, будет
: долго и мучительно вспоминать, какая
! фамилия архитектора, а какая летчика,
i За чаем Николай Петрович будет размыш-
i лять о реконструкции узла и сухо рас-
। сматривать микин песочный костюм, ко-
торый оп привез ему из Милана, и бо-
тинки цвета яичного желтка с накладка-
ми и никелированными застежками, ко-
торые Мери привезла из Висбадена. Ни-
колаю Петровичу придет в голову старин-
ная тайная его мысль, что, родись Мика
в деревне и умей он косить и есть кис-
лую капусту и лук с черным хлебом,
ои выглядел бы не так, как сейчас.
Николай Петрович втайне любил де-
ревню. Он мечтал об утреннем пении пе-
тухов, о бледнеющем на ранней заре ди-
ске луны, о хрюканье свиньи Машки,
которой девчонка несет корм, о нетороп-
ливых иносказательных крестьянских раз-
говорах при свете керосиновой коптелки.
Эти мысли приходили ему в голову на
даче, когда оп еддел в качалке и слушал
крики «илей» и «аут», доносящиеся с
теннисного корта. Но когда Николаю Пет-
ровичу случалось попасть в деревню (а
это случалось редко), то он внезапно ощу-
щал слепую ненависть и к неторопливым
разговорам, и к пронзительному крику по-
росят, и к самоуверенной удали молодых
парней, которые думают, что весь мир по-
хож на их родные Малые Пузыри. И сидя
с колхозниками па заваленке, он вспоми-
нал ажурную сетку Бруклинского моста,
и цветочные склоны Амальфи, и дымящую
трубами Темзу возле башен туманного
Лондона, и прочее, что ему приходилось
видеть.
«Идиотизм деревенской жизни», говорил
он про себя и раздраженно спрашивал у
колхозников, почему сельская электростан-
ция, работающая на. тракторной установ-
ке, третий день уже и вовсе не работает.
У Николая Петровича была, если так
можно выразиться, «двойная душа». В
данный момент он находился на даче, ог-
ражденный от остального мира тяжелыми
чугунными решетками, липовой аллеей и
бассейном для плаванья, в котором Мика
завел плавающий же резиновый матрац,
чтобы отдыхать во время купанья. И на-
ходясь на даче, Николай Петрович ощу-
щал некоторое томление в организме, про-
исходящее, скорее всего, от неуверенности.
Например, почему Мери (Марья Сергеев-
на) утром надевает синие шаровары типа
лыжных и вместе с детьми делает гимна-
стику в угловой комнате, где раньше стоя-
ли велосипеды? Во-первых, Мери сорок
два года, и не пристало ей разгуливать
в доме в шароварах, хотя бы перед дом-
работницами. Во-вторых, зачем во время
гимнастики она сухим, неприятным голо-
сом на весь дом выкрикивает команду, как
будто это не гимнастика, а военный па-
рад? И почему вообще она позволяет себе
этот начальственный отрывистый тон в
разговорах? Неужели только потому, что
она жена начальника управления? Но
ведь это не ее заслуга!
Да, Мери никогда не скажет: «Лиля,
пожалуйста, позвони в гараж и попроси
Костю вывести «Кадилак». Она выразится
так: «Лиля! Немедленно — гараж! Щуки-
ну срочно — подать машину! Кадилак!»
А в Америке даже на дверях пишут
«пожалуйста, закройте дверь».
, И зачем она называет Анну Адамовну,
старую няню и экономку, — «товаркой»?
Какая она ей «товарка» — старуха семи-
десяти восьми лет!
Нет, Мери была хороша когда-то, когда
в голод и сыпняк, родив Мику в штабе
дивизии, она тут же, кормя ребенка, села
за телефон.
В Америке очень хороши девушки. Не-
смотря на свой независимый, спортивный
вид, они всегда сохраняют женственность.
Николаю Петровичу очень правились аме-
риканские «герлс», когда они с бешеной
скоростью возили его в машинах (сам Ни-
колай Петрович, имея две машины, ничего
не понимал в управлении автомобилем), а
потом с криком залезали на стул, увидев
в углу маленького мышонка.
В самой глубине души (хотя он старал-
ся не думать об этом) Николай Петрович
любил одну женщину в Ленинграде. По
ее просьбе он принял некоторые меры к
тому, чтобы муж ее был откомандирован
' на периферию. Мери официально об этом
 не знала, но догадывалась. Впрочем, обе
женщины прекрасно умели ие выносить
сора из избы. Опп не были знакомы друг
с другом и не старались познакомиться.
Вот наконец чаепитие подошло к концу,
и шумливый Мика со своими подругами
удалился на теннисную площадку. Нико-
лай Петрович с сомнением поглядел на его
широкие плечи, холеный розовый затылок
п прическу «под боксера». Потом он огля-
дел внимательно своих домашних: Мери,
похожую на буддийского идола, величест-
венно возвышающуюся па председатель-
ском месте. Алю и Котю (Аэлиту п Кон-
станцию), фыркающих в свои ’ стаканы,
I степенную Анну Адамовну, молчаливо со-
I сущую чай из блюдечка, и домработницу
; Оленьку, стоящую возле Мери в нрестест-
вепно-услужливой позе. Затем он вздох-
пул и, тяжело шагая, поднялся по лест-
нице в кабинет, где снял гимнастерку и са-
поги и облачился в шелковый халат.
Кабинет был единственным местом в ло-
ме. где Николай Петрович чувствовал себя
снова значительным лицом. На лакирован-
j ном столико здесь стоял телефон, который
включался Марьей Сергеевной только пос-
ле тщательной проверки, кто именно зво-
нит и по какому именно делу.
Кабинет у Николая Петровича распола-
гал к уютному одиночеству. Четыре боль-
ших окна с полукруглыми верхними ра-
мами выхолили на бесконечные леса, как
' море, синевшие далеко внизу. Безлюдье и
i вр.тичрствр1нпая тишина парили на голу-
I бых холмах прекрасного московского края.
Вдали над темным бором поднимались
красные зубчатые стены монастыря. Эти
I стопы по сей лень носят следы моиаше-
I ского смоляного вара и громадных тара-
Лев РУБИНШТЕЙН
Две души
Петровича
• • •
Из романа «Шпионы»
В романе «Шпионы» раскрывается
деятельность агентов одного иностран-
ного государства на железнодорожном
узле неподалеку от Москвы. Упоминае-
мый ниже крупный инженер-транспорт-
ник Богомолов, замаскировавшийся
троцкист, является главой тайного шпи-
онско-вредительского центра на дороге.
Одновременно он связан с иностранны-
ми агентами. Организовывается ряд
аварий, путем шантажа и угроз вербу-
ются на службу иностранной разведки
рядовые железнодорожники, готовится
грандиозная диверсия. Но замысел ру-
шится благодаря бдительности и геро-
изму советских людей. Начальник до-
роги Н. П. Теньтев покровительствует
Богомолову до последней минуты. «Ве-
личию и падению» этого бездушного
карьериста посвящен печатаемый ниже
отрывок.
нов хана Батыя и каменных ядер артил-
лерии пана Жолковского. Монастырские
часы бьют тяжелым государственным зво-
ном, и эхо отвечает им в лесах. Людей
здесь мало, и дачи попадаются изредка.
Николай Петрович Теньтев, по происхож-
дению волгарь, любителем московской при-
роды не был, но всяческую тишину пред-
почитал любому, даже бодрящему, шуму.
Единственным его соседом был Богомолов,
человек приятный и не надоедливый, кры-
ша дачи которого, построенной в странном
норвежско-швейцарском стиле, отнюдь не
мешала красоте вида и даже настраивала
на веселый лад.
Николай Петрович сел в кресло и зажег
настольную лампу, при свете которой ог-
ромная пустая комната, затянутая необы-
чайных размеров персидским ковром, с
кожаными диванами, полками для книг И
камином, обрамленным медными фигурами
каких-то Нептунов, приобрела еще более
таинственно-уютный вид. Верхний свет за-
ключался в ампирной люстре со множест-
вом свечей, но зажигался только при по-
сещениях кинорежиссеров и иностранных
специалистов. Не любя шума, Николай
Петрович не любил также и блеска. Ин-
тервью газетчикам он давал в сдержанных
тонах и вместо резкого короткого слова
«я» всегда употреблял плавное безличное
«руководство».
Впрочем, Николай Петрович любил доне-
сения об успехах дороги и заботился о
том, чтобы эти донесения в надлежащем
виде доходили до читателей газеты. Иног-
да он сам их правил.
Кругом царила тишина, все было в по-
рядке, вечер был как вечер, по Николай
Петрович все же чувствовал неясное том-
ление в организме.
Ему даже иногда хотелось, чтобы Бого-
молов ему позвонил. Но Богомолов не зво-
нил.
Тогда он решился сам позвонить Бого-
молову. Но никто не подошел к аппара-
ту.
’ Николай Петрович вышел иа веранду.
Долго стоял он, запахнув шелковый халат,
и вглядывался в соседнюю дачу. Окна Бо-
гомолова, были ярко освещены.
—Странно,—сказал Николай Петрович и
погладил бритую длинную голову. Ветерок
шевелил полами его халата. — Можно ли
доверять Богомолову? — сказал Николай
Петрович. (Ход его мысли всегда был нео-
жиданея для окружающих).
— Нет, можно, можно. — сказал он спу-
стя минуту и вошел обратно в кабинет.
Он попробовал даже включить настолько
несерьезную вещь, как радиоприемник.
«Колониальное Радио» из Парижа переда-
вало что-то длинное по-французски, из
Германии несся истошный вой вперемеш-
ку с экзерцир-маргаами, Варшава посы-
лала в эфир провинциальные танго, Анг-
лия молчала, а Америка, к сожалению,
слышна только ранним утром. Николай
Петрович выключил приемник и еще раз
позвонил Богомолову. Ответа не было.
Между тем томление все больше овла-
девало им и в голову приходили разные
неприятные мысли.
Никак нельзя было обвинять Николая
Петровича в том, что он создал склоку в
научно-техническом совете. Николай Пет-
рович был уверен, что это вина Наркома-
та. Не кто иной, как Наркомат, посадйл
туда старого чудака профессора Флейшма-
на, известного своими фантазиями в об-
ласти реконструкции грузового вагонного
парка. Два года Николаю Петровичу при-
ходилось возиться с этим старым ворчу-
ном, который, повидимому, воображал, что
весь свет помешался на его проекте сверх-
болыпегрузного рудного хоппера для Куз-
басса. И склоку в НТО начал не Николай
Петрович, и кампанию против Флейшмана
в газете начал не он (а Кичкплеевский).
и слухи про то, что Флейшман не знает
элементарных правил автосцепки, пустил
не он, а группа эксплоатациоппиков во
главе с Кундаковым (и прочая молодежь,
которая — нельзя отрицать — обнаглела),
и выжил Флейшмана не он, а тот же Кун-
даков с Остапенко, и сознательно невы-
полнимые задания Флейшману давал не
он, а... (позвольте, кто же их давал?). Да,
конечно, Борисовский! Борисовский ис-
пользовал все, чтобы спровоцировать ста-
рика. И травлю книжки Флейшмана для
втузов начал тот же Борисовский!
Единственное, что можно было поста-
вить в вину Николаю Петровичу, — это его
личную нелюбовь к Флейшману. Если бы
не Наркомат, ои ни за что не стал бы ра-
ботать с этим вздорным стариком Но Нар-
комат вмешался, а он, Николай Петрович,
привык расценивать рекомендации выше
стоящих товарищей как приказы (да, как
приказы!), так же. как он когда-то посту-
пал. когда служил в кавалерии
Он положил в карман свои личные сим-
патии—он добился для Флейшмана годо-
вой командировки в Америку. (Кто ему
посоветовал сделать это? Уж не Богомолов
ли? Да, Богомолов умный, осторожный,
беспартийный инженер). Целый год в
Управлении было тихо, но нельзя было
продержать Флейшмана в Америке всю
жизнь. Он вернулся, и все началось сна-
чала.
Николай Петрович не один питал анти-
патию к Флейшману. Это было ие только
его личное отношение — он может со-
слаться на других... .ну, хотя бы на всех
своих помощников! Правда, Николай Пет-
рович не выносил, когда ему перечили, и
когда его помощник Березняк заступился
за Флейшмана, Николай Петрович ясно
дал ему понять, что всякое коллективное
выступление будет рассматриваться как
вредительское (да! как таковое!).
Если рассуждать совершенно секретно,
то все были чуточку неправы... Единст-
венно правильную позицию занял Богомо-
лов (честный, беспартийный инженер), ко-
торый не примкнул ни к тому, ни к дру-
гому лагерю.
Теньтева
Но кто мог ожидать, что Флейшман на-
пишет письмо в ЦК ц что его, Николая
Петровича, вызовут на Ильинку? Борисов-
ский поплатился за это дело, пришлось
ему уйти. Но обвинять Николая Петрови-
ча в том, что он был инициатором трав-
ли профессора Флейшмана — полная бес-
смыслица! Он только не скрывал своих
личных симпатий и антипатий от своих
ближайших проверенных сотрудников-пар-
тийцев. И больше ничего!
*
Симпатии и антипатии Николая Петро-
вича часто определялись неуловимыми и
даже подсознательными моментами. На-
пример, обращаясь к молодому инженеру
на «ты», он никак не переносил обратного
«тыканья» и обижался. Через несколько
дней, забыв о причине своего раздраже-
ния, он все-таки продолжал сердиться на
этого инженера. Он был убежден, что ин-
женер в чем-то когда-то провинился, но
его, Николая Петровича, личная память
слишком обременена делами, чтобы до-
искиваться, в чем именно он провинился.
Когда ему намекали на «придирательст-
во>, ои еще больше обижался. В глубвие
душй он считал себя одним из самых
справедливых людей в мире.
Про Николая Петровича говорили, что
он грубоват. Ну что ж, ов не в танцклас-
се воспитывался! Когда он рубил беляков,
ему некогда было извиняться за грубое
обращение. Правда, раз ои при всех наз-
вал Березняка вредителем, но тут же ото-
шел и, как бы невзначай, дал Березняку
лишний месяц отпуска. Кажется, Берез-
няк обиделся. Он не понял, что его на-
чальник человек импульса. Впоследствии
отношения восстановились. Очень трудно
считаться о «личными самолюбиями» всех
заместителей. Дело есть дело, как говорят
американцы.
Какова была дорога, когда ему ее вве-
рили, и какова она сейчас. Спросите у ра-
бочих Сандарлыкского узла — они до сих
пор именуют новый поселок «Теньтев-
ским», по фамилии Николаи Петровича,
хотя официально он числится «поселком
№ 3». А знаменитая «Колыванская проб-
ка»! А аварийность! Возьмите цифры.
Правда, был крупный скандал с реви-
зией вагонйого парка. Но, в конце концов,
там раскрылось самое обыкновенное вреди-
тельство. Может быть, Николай Петрович
слишком полагался на Богомолова, чест-
ного беспартийного инженера.
Остапенко? Остапенко глуп.
Надо быть справедливым. Николай Пет-
рович справедлив. Правда, он отклонил в
свое время предложение Березняка насчет
вагонного парка. Вернее, не отклонил,' &
просто не «усилил», как говорят американ-
цы. Кажется, он даже не дал никакой мо-
тивировки своему отказу. Он что-то ска-
зал Борисовскому — он не помнит, что
именно, его личная память загружена дру-
гими делами, — но Борисовский имел
глупость сказать Березняку просто «не
берем» — и захлопнул дверь, о чем Бе-
резняк, конечно, не преминул донести
при ревизии. Впрочем...
Впрочем, в самой глубине души Нико-
лай Петрович был уверен (хотя он не
убеждал себя в этом), что история с реви-
зией была раздута благодаря некоторым
лицам из Наркомата, которые явно пита-
ют к нему личную антипатию.
Николай Петрович вздохнул, пожал пле-
чами и углубился в бумаги. Но ему нв‘
суждено было успокоиться в тот вечер.
Ничто не шло ему в голову. Через не-
сколько времени он посмотрел на часы.
.Было уже поздно. Он сердито сорвал
телефонную трубку. Богомолов все не от-
вечал.
Он вышел на балкон. Окна богомолов-
ской дачи были ярко освещены.
— Что за чорт! — буркнул Николай Пет-
рович.
Вдали загудела мапгина, за ней другая.
Три автомобиля от'ехали от дачи Богомо-
лова, и через минуту Николай Петрович
увидел картину, которая его потрясла.
В одной из машин сидел Богомолов
между двумя рослыми сержантами госу-
дарственной безопасности. В следующей
машине в таком же положении ехал его
секретарь Сема Гольдберг.
Машины скрылись за поворотом. Стало
тихо.
Николай Петрович как бы окаменел.
Несколько минут он стоял безмолвно. Ве-
терок шевелил полами его шелкового ха-
лата.
— Не может быть, — пробормотал ов
наконец, — не может быть...
Он вбежал в кабинет. Здесь растерянность
его неожиданно сменилась величайшим
раздражением.
— Безобразие! — закричал ои. — Как
вы смели!
Никто не ответил.
— Я двадцать раз говорил! — продол-
жал Николай Петрович, обращаясь к не-
видимому липу, — я лишу вас партийно-
го билета! Кто вы и кто я!
Невидимое лице хранило полное молча-
ние.
— Что вы молвите?! — заорал Николай
Петрович, — я Теньтев! Сообщу кое-куда!
Меня знают! Мне ничего не стоит! Вы
прокрались в мое доверие! Я не позволю!
Предлагаю снять!! Предлагаю уничтожить!
Невидимое лицо, однако, молчало, ни-
сколько не смущаясь раздражением такой
персоны, как Теньтев. Если бы оно не
было невидимое, Николай Петрович навер-
ное смог бы даже разобрать на его щеках
язвительную усмешку.
— Надо будет... — свирепо завопил Ни-
колай Петрович. Но гнев его внезапно уле-
тучился. судя по тому, что он не докон-
чил и схватился обеими руками за про-
долговатый, узкий, бритый свой череп.
Что именно «пало будет» — так и оста-
лось неизвестным Но Николай Петрович
вдруг застонал и бросился из комнаты.
Трудно было разобрать, что бормотал
он, минуя бесконечные коридоры и лест-
.ницы и путаясь на ступеньках в своем
длинном халат?. Должно быть, ему каза-
лось. что он бежал целую вечность. Он что-
то говорил о жалости, о заслугах, о том,
что он, в сущности, человек добрый и мир-
ный; что каждый может ошибаться; что
он не. виноват: что отныне он будет бди-
телен; что отныне он будет демократом;
что он будет чуток; что он будет внима-
телен к подчиненным; что он любит же-
ну и детей; что он может жить и на мень-
шей лаче...
Трудно было попять бессвязные речи
Николая Петровича в ту страшную ночь.
Испуганные домашние и обслуживающий
персонал толпились в коридорах и на
площадках, Николай Петпович продолжал
бормотать, пока не добежал до спальни
Мери и не скрылся в ней, сильно хлоа-
нув дверью.
Он сказался тяжело больным и несколь*
ко дней не выходил из спальни. Он ни*
кого не принимал и велел выключить вей
телефоны
На третий лень он прочитал в газетах
свое имя. Его сняли с работы,
Литературная газета № 8 (715)
Театр—Кино—Музыка—Живопись
Памятник
Литературные пародии
А. С. Пушкину
в Ленинграде
При работе над проектом памятника
'А. С. Пушкину для Ленинграда передо
Мной вырисовалась основная задача —
найти образ нашего Пушкина и вторая—
найти идею монумента в таких формах,
чтобы он активно и законно входил в ар-
хитектурный ансамбль Ленинграда.
Что значит — «наш Пушкин»?
Это значит то, что было за сто лет
искажено в облике и в образе Пушкина,—
выправить, стереть черты, нанесенные
царской цензурой, вкусами дворянства,
•стилем» того времени, и на основе сво-
бодного и всестороннего раскрытия всех
документальных и социальных данных
нашими советскими исследователями дол-
жен встать, как «живой», новый Пушкин
— наш Пушкин!
Революционная вдохновленность Пушни-
ка была запретной для художников,
•го живая экспрессия, восторжен-
ность, горячее сердце и неукротимый дух,
его арабский профиль и доступная про-
стота обращения с народом — все тща-
тельно скрывалось за внешней вылощен-
посты), лжеклассическим формализмом
принятого стиля и холодной коррект-
йостью выполнения.
Вот почему мне хотелось нашего, совет-
ского Пушкина наметить в проекте в мо-
меят творческого состояния поэта, когда
Поэтические образы, неразлучные с риф-
мами, неудержимо рождаются в душе ве-
ликого поэта, полной революционного и по-
этического огня.
В проекте памятника Пушкину для Ле-
нинграда мною только был намечен но-
вый облик Пушкина,- Срок конкурса не
дозволил мне разработать фигуру Пушки-
на с большей тщательностью и большей
законченностью. В проекте это, так ска-
зать, только еще план, намек решения.
Тем более меня порадовало, когда я на-
шел в печати и в особенности в много-
численных отзывах посетителей живой
отклик и понимание проектной фигуры
Пушкина, несмотря на ее эскизность.
Теперь о второй части задания — спро-
ектировать памятник Пушкина для Ле-
нинграда, где архитектурный пейзаж ста-
рого города царствует в своей нетронутой
красоте. Биржа, ростральные колонны,
широкий мыс. омываемый величавой Не-
вой, — но ту сторону с Зимним Дворцом
Растрелли и Петропавловским шпилем —
составляют исключительный по красоте
архитектурный пейзаж. Правда, надо соз-
наться, что этот пейзаж несколько холо-
ден в своей академичности, он суховат
в своих архитектурно-декоративных эле-
ментах. На сколько он должен оживиться,
сконцентрироваться, сосредоточить свои
воздействия на зрителя, стать закончен-
ным культурно-архитектурным ансамблем,
когда на мысу станет мощная, вдохно-
венная, полная экспрессии статуя поэта
Конечно, монумент- Пушкина должен
явиться активным фактором в данном ан-
самбле, должен быть не декоративным
пятном, а полным идейного смысла и бо-
гатого содержания «узловым» компонен-
том всего архитектурного пейзажа.
Сенатская площадь с памятником Петру
сама собой подсказывала на сравнение.
Если идея памятника Петру так велико-
лепно выражена Пушкиным в «Медном
всаднике»:
О, мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной
На высоте уздой железной
Россию поднял на дыбы?
То так же замечательно Пушкин опре-
делил и идею своего памятника:
...Придет желаииая пора:
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут, и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.
Вот он, Пушкин, стоит жизнерадостный,
бодрый, с революционным пламенем в гру-
ди, с уверенной надеждой на устах.
Да, пришло «пленительное время», я
мы должны не только написать его имя
иа «обломках самовластья», но и воссоз-
дать образ поэта, полный правды, силы,
убежденности, с какой он был уверен в
приходе нового молодого племени строите-
лей свободного и родного труда.
Скульптор Б. КОРОЛЕВ.
Перспективный вид проекта памятника А. С. Пушкину в Ленинграде работы
скульптора Б. Королева.
т
Окончились школьные годы.
В комнате над столом, вместо расписа-
ния уроков, повис репертуарный указа-
тель. Ученический документ в сумочке
сменился удостоверением академического
театра.
Галина Уланова стала солисткой ленин-
градского балета. Было это осенью 1928 г.
Начались вскоре выступления. Молодая ар-
тистка неудачно провела их. Вспоминая да-
лекие дни, Галина Уланова выражается
еще решительнее:
— Я провалила свои первые выступле-
ния.
Как это случилось? Воспитанницы ба-
летной школы привыкают к сцене чуть ли
не с младенческих лет. Искать причину
неудачи только в недостатке сценическо-
го опыта — не следует.
Бархат ярусов, огни прожекторов, кули-
сы, дирижер со своей палочкой — весь
мир бешено кружился перед нею. Она де-
лал шенэ, она вертелась на носках по ди-
агонали из одного конца сцены в другой.
Не было никаких мыслей, никакого иного
ощущения, кроме страха забыть счет: на-
до было вертеться ровно шестнадцать
тактов — не меньше, не больше. Она ли-
хорадочно считала и отчетливо видела: ее
уносит, ее заносит в сторону.
— Галя, не волнуйся так! Галя! ше-
птали ей кулисы.
Тогда Уланова решила: работать, трени-
роваться, приучать мускулы и дыхание к
неутомимости, догнать самых сильных из
своих подруг. Началась ревнивая погоня
за техникой, за внешним мастерством. На
уроках народной артистки Вагановой мож-
но было узнать, что такое страсть в ис-
кусстве. К концу занятий полотенце Гали-
ны Улановой превращалось в мокрую
тряпку, — она работала, напрягая все си-
лы и все внимание.
Миновал еще год, и она как-будто до-
стигла цели; она развила в себе такие ка-
чества, как гибкость, смелость, ловкость,
сила, выносливость, полет, инстинктивная
певучесть рук, безошибочное чувство по-
зы. Уже не доставляли ей особого труда
самые сложные движения и в любом ко-
личестве. Ей не приходилось больше за-
видовать подругам в отношении техниче-
ского мастерства и выносливости И все-
таки она попрежнему не знала удовле-
творения. И поняла, наконец, истинную
его причину: она все еще не была твор-
цом. Добросовестно и, может быть, с бле-
ском оиа выполняла указания балетмей-
стера — и только. Танец ее был точным,
но всего лишь механическим воспроизве-
дением чужих мыслей, чужого творче-
ства. Она именовалась артисткой и соли-
сткой, а была все еще ученицей, на «от-
лично» выполняющей свои хореографиче-
ские упражнения.
Галина Уланова
2
Балетмейстер один в своей рабочей ком-
нате. Он читает в нотиой тетради строку
за строкой, как читают любимую книгу —
медленно, сосредоточенно.
Без знания роли балетмейстера—ие по-
нять и не оценить творческой роли тан-
цовщицы. Они взаимно дополняют друг
Друга.
Вот он закончил свою работу и внима-
тельно просматривает результаты записей.
Разочарование охватывает его. Листки вы-
рваны, они смяты и брошены в корзину.
Позже он звонит по телефону:
— Профессор? — и забывает поздоро-
ваться с ним. — Очень хорошо, что вы
еще в музее...
Он осведомился, долго ли профессор
пробудет в своем кабинете и как он смо-
трит, если он приедет к нему? Да, сей-
час. Очень важное дело... Скоморохи с’ели
его. Можно? Спасибо. Нет, нет, никакого
вина и чаю не надо, ничего не надо. Он
сию минуту будет у него и расскажет.
В кабинете профессора, ведающего скиф-
ским отделом Эрмитажа, происходит страи-
вая беседа. Профессор не понимает, по-
чему гость вдруг, среди ночи, заинтересо-
вался скифскими памятниками.
— Есть, конечно! — улыбается он, по-
казывая самые последние и наиболее цен-
ные приобретения. — Вот свадебное оже-
релье. А вот похоронный венок...
Гостя в данную минуту интересуют ис-
ключительно рисунки — может быть, леп-
ка на вазах с изображением какого-ни-
будь обряда; может быть, бытовая сценка,
запечатленная на кости, охота, праздник...
Гость приник к стеклу. В граненых кра-
ях наличника роятся многоцветные радуж-
ные огни. Гость защитил глаза ладонями
и уж больше ие слышит профессора. Че-
канные пластинки из бронзы и железа
пленили его. Он нашел то самое, ради че-
го сюда явился. Звери и люди изображе-
ны на древних пластинках. Прыгают ла-
ни, неуклюже взвиваются медведи. Охот-
ники, ликуя, подражают зверям в движени-
ях и стреляют из луков.
Профессор давно работал в кабинете, а
гость все еще оставался в зале. Склонив-
шись над наличником, он изучал скиф-
ские пластинки, в которых тайна древнего
мастерства отлично противостояла ржавчи-
не веков. Он стоял здесь зачарованный и
тихонько напевал те самые мотивы, кото-
рые из.учал сегодня в нотной тетради.
Звери и люди оживали в его воображе-
нии.
— Простите, я ие понял вас, — говорил
профессор, выходя на улицу вместе с го-
стем. — Как это вас скоморохи ели? Вы
обещали рассказать...
Спустя несколько /дней записная книж-
ка пестрит иотными пометками, и крошеч-
ные фигурки уверенно иллюстрируют их.
В жестах этих фигурок, в их прыжках и
приседаниях можно уловить много род-
ственного с движениями охотников и зве-
рей на чеканных музейных пластинках.
Скоморохи из «Снегурочки» Римского-
Корсакова подчинились, наконец, балет-
мейстеру: музыка трансформируется в пла-
стические образы.
Так творит балетмейстер. Но труд его
еще не родит танца. Балетмейстер создает
лишь его вехи, пунктиром намеченный ха-
рактер, схему. Самый танец и самый об-
раз возникают после, лишь в движениях
живого тренированного тела. Танцовщица
превращает смутный пунктир в четкую ли-
нию.
Когда Галина Уланова поняла это, со-
вершенно по-иовому ощутила она свой
собственный артистический путь. Она уви-
дела причины неудач и открыла источник
будущих успехов. Романтика, лирический
огонь, мягкость, теплота — все эти качест-
ва, заложенные в самой ее индивидуально-
сти, должны быть характерными красками
ее танца. Она поняла это, и тогда заново и
ярко предстало перед нею любимое ис-
кусство. Мысль одухотворила его.
3
Ставили заново «Лебединое озеро».
Партию лебедя поручили Г. Улановой.
Однажды ей случилось быть в Зоологи-
ческом саду. Лебеди плавали по широкому
пруду. Она долго любовалась ими. Длин-
ные, подвижные лебединые шеи выража-
ли гордость, нежность, силу, уверенность,
стремительность, покорность, грацию, ис-
пуг и еще тысячу всяких других чувств
и ощущений.
И новая мысль осенила артистку. Руки
ее — крылья ее. А шеей — грациозной,
красноречивой лебединой шеей — разве
не может быть в танце человеческий торс,
если он подвижен и силен?
Галина Уланова танцовала перед зерка-
лом свою последнюю, лебединую песню.
Здесь па трудны и разнообразны, с часто
меняющимися темпами. Корпус и руки—
шея и крылья — изнемогают в борьбе со
смертью: падают руки — все слабее из-
виваются крылья; и томится шея — то-
мится корпус. Оиа кружилась в слабею-
щих турах, в последней вспышке послед
них сил...
Так создавала Галина Уланова свою
Одетту, королеву заколдованных лебедей
в чудесной музыкальной сказке Чайков-
ского. Так же, творчески проникая в об-
раз, готовила она и свою Жизель, крот-
кую и обманутую девушку, и свою Марию
из «Бахчисарайского фонтана», польскую
панну, узнавшую, что такое нежеланная
любовь и смертоносная ревность....
Так выросла замечательная артистка,
представительница нашего лучшего в ми-
ре балета.
А. ЭРЛИХ.
ТАНКЕТКИ И КОКЕТКИ
В связи с приближающимся юбилеем Красной Армии и Военно-Морского Фло-
та уместно поставить вопрос о том, как отражен быт нашей Армии в произве-
дениях кинематографии. Однако, поставив этот вопрос, найти ответ на него
очень трудно, почти невозможно А есл и в ГУК раньше и пытались отвечать,
то отвечали, надо прямо сказать, не по существу. Ссылались на пару хилых
картин, а картины эти в основном своди лись к следующему:
типовой СЦЕНАРИЙ ЗВУКОВОГО ЛИРИКО-БАТАЛЬНОГО ФИЛЬМА
По материалам сценарного архива ГУК
Коза, задумавшись, смотрит в небо. Со-
средоточенные глаза козы.
Непрерывной панорамой проплывают по
экрану рога, забор, ветки вишни. Вишня
поспешно цветет. Стреляет пушка.
Растет репа. Спина девушки. Девушка
поет:
Еле слышно
Наша вишня,
Вишня белая росла...
Непрерывной панорамой — ветки, за-
бор, рога, сосредоточенные глаза козы. И
дробно строчит пулемет. Песня:
В цвете пышном
Наша вишня.
Словно девушка цвела...
Затылок девушки. Летят самолеты один
за другим.
Распеваю,
Поливаю
Ежедневно огород...
Растет репа. Лейка. Блестящие струи ис-
крятся. Плывет подводная лодка. Затылок
девушки. Она поет:
Предвкушаю,
Понимаю
Грозных танков разворот...
Спина девушки. Подходит пятнистый
теленок. Он жует серую завязку.
Надпись: в маленьком городе была боль-
шая весна.
Грохот моторов. Грудной мелодичный
баритон говорит:
Здравствуйте.
Оборачивается теленок. Оборачивается
девушка. Мы видим ее лицо — у нее свет-
лые кинематографического цвета волосы,
соответственно вздернутый нос и фотоге-
нично выгнутые брови. Она вниматель-
но смотрит.
Сосредоточенные глаза козы. Непре-
рывной панорамой — глаза, рога, кожаные
галифе.
Быстро рванувшись вперед, девушка
хватает козу за хвост. Она прекрасна.
Говорит приятный баритон:
— Здравствуйте. Меня называли орлен-
ком в отряде.
Не отпуская хвоста, девушка смущенно
улыбается. Смущенные глаза девушки
Широкая улыбка танкиста. Мы не видим
его лица, но уже знаем, что у него тяже-
лые скулы, большой улыбающийся рот,
светлые волосы. Он протягивает большую
руку. Взрываются . фугасы.
— Будем знакомиться—Геннадий Мощь.
А вместо сердца пламенный мотор.
Девушка приятно поражена. Она откры-
вает дверь.
— Пожалуйста, — приглашает она.
Надпись: В маленьком домике разместил-
ся большой танкист.
Комната. За • столом бреется Геннадий.
Поет Клава.
Надпись: Уже с этой ночи Геннадий
Мощь не мог спать.
Бреется Геннадий. Слышна песня. За-
думавшись, он рассеянно отводит бритву
и машинально бреет кота, сидящего у
него на коленях. Мурлыкает кот. Он вы-
брит уже наполовину.
Надпись: Но и в маленьком городе бы-
вают большие неприятности.
Чистит сапоги Мощь. Пудрится Клава.
Наголо выбритый кот гладит лапой за
ухом. Стеклянная терраса. За столом Кла-
ва. Опа смотрит на дверь. К двери идет
Мощь. Где-то рвутся гранаты. Он напе-
вает:
Мне в жару не холодно, а в мороз не
жарко,
По воде замечу я, где течет река,
Ехал я по городу, проезжал по парку,
Эх, моя могучая, ах, моя рука...
Зачарованная, слушает Клава. Вдруг
раздается веселый тенор. На террасу вбе-
гает Наперсниченко. Он поет, подмигивая:
Мы, танкисты молодые.
Ай, кума, да ох, кума,
Мы — ребята боевые
Всех дивчат сведем с ума!
Приветливо улыбается Клава. Снисхо-
дительно усмехается Мощь. На террасу
входит теленок Ремешок полевой сумки
Наперсниченко. Его жует теленок Напер-
сниченко докладывает:
—• Приказано явиться в штаб. Через час
выступаем на маневры.
Плачет Клава.
Смеется Мощь.
Плачет и смеется Наперсниченко.
Хитро подмигивает теленок.
— Пока, Клавдия».
Говорит Геннадий, протягивая руку Я
не зная, как продолжать.
— Алексеевна —
подсказывает Клава и рыдая роняет го-
лову на спину теленка.
Теленок сочувственно жует.
Грохот удаляется.
Нежно и лирически поет Клава «'Гусе-
ничную прощальную».
Кабы знала я, что будешь сниться,
Что тебя я в сердце сохраню,
Не глядела б я на гусеницу,
На твою железную броню
Мимо дома на первой скорости проходят
машины. Из башен на второй скорости
улыбаются танкисты. Из домов иа третьей
скорости выходят девушки и машут плат-
ками. Машины. Девушки. Платки. Падают
лепестки вишен. Девушки подхватывают
песню Клавы:
Не глядела б я на гусеницы,
Па твою железную броню.
Приезжай, водителЕ. ненаглядный,
Я в слезах амфибией плыву,
Приезжай на танке беспреградном,
Я тебе подсолнухов нарву.
Я стыдливо опущу ресницы,
Голову тихонько наклоню,
Мы с тобою смажем гусеницы,
Вместе вытрем прочную броню!
Энергично цветет вишня. Из затемнения
выросший пестрый теленок. Коза с коз-
ленком. Крупные сливы.
Надпись: В маленьком городе была
большая осень.	*
Падают листья. И еще листья. Клава
копает картошку. Слышится лязг железа.
Говорит приятный баритон.
— Здравствуйте! Девушки, гляньте,
гляньте на дорогу нашу.
Оборачивается Клава. Улыбка. Затемне-
ние.
Надпись: И снова приехал в маленький
дом большой танкист.
Яркий солнечный день. Сад. Целуются
Геннадий и Клава. Падают сливы. Нежно
говорит Геннадий:
— Клава, имеешь ли ты у себя иа раб*
факе общественную нагрузку?
Падают вишни. Падают яблоки. Млея го-
ворит Клава:
— Геннадий! Ты уже выполнил боевые
стрельбы?
Падают персики. Падают абрикосы.
Раздвигая ветки, подходит Наперсничен*
ко.
Падают арбузы, падают дыни.
Говорит Наперсниченко:
— Геннадий и Клава!
Они оборачиваются. Улыбается Наперсни-
ченко. Падают укроп, шпинат и сельдерев.
Падает все остальное.
Крупно; пестрый теленок подавился се-
рой развязкой.
—Пора, — говорит Наперсниченко...
Танк. Из машины высовывается Генна-
дий. Он тянется к Клаве. Дотянулся. Улы-
бается. Он целует ее в диафрагму. Явст-
венно слышен звук, напоминающий осечку
большой пушки.
Звучат все песни. ,
А. РАСКИН, М. СЛОБОДСКОЙ.
М. И. Глинка и его опера
[ван Сусанин»
«
В апреле 1834 г. Глинка с сестрой и зя-
тем возвратился из заграничного путеше-
ствия в Россию. В своих «Записках» ком- z
Повитор пишет:	х
«В июне я поехал в Москву, чтобы пови-
даться с моим приятелем Мельгуновым. Он
жил в том же собственном доме под Новин-
ским... В мезонине жил Павлов (автор впо-
следствии известных повестей); он отдал
мне свой романс: «Не называй ее небес-
ной», незадолго им сочиненный, который
я. положил на музыку при нем же. Сверх
того запала мне мысль о русской опере.
Слов у меня не было, а в голове вертелись
«Марьина роща»,*, и я играл на фортепья-
но несколько отрывков сцен, которые от-
пасти послужили мне для «Жизни за царя».
При том же я хотел показать и публике,
что иедаро. странствовал по Италии...»
Далее, в тех же исторических «Записках»
Глинка пишет: «Постоянно посещал вечера
В. А. Жуковского... Когда я из’явил свое
желание приняться за русскую оперу, Жу-
ковский искренно одобрил мое намерение
и предложил мне сюжет: «Иван Сусанин».
Сцена в лесу глубоко врезалась в моем
воображении; я находил в ней много ори-
гинального, характерно русского»...
Я позволю себе привести еще несколько
цитат из «Записок», так как они проливают
Свет на руководящую идею задуманной
оперы и раз’ясияют причины вопиющего
несоответствия многих музыкальных сцен и
текстового содержания их.
«Жуковский хотел сам писать слова и
для пробы сочинил известные стихи:
«Ах, не мне бедному,
Ветру буйному».
(Иэ трио с хором в эпилоге).
Занятия не позволили ему исполнить
Своего намерения, и он сдал меня в этом
деле на руки барона Розена, усердного ли-
тератора из немцев, бывшего тогда секре-
тарем е. и. в. государя цесаревича!
Мое воображение, однако же, предупре-
дило прилежного немца; как бы по волшеб-
ному действию вдруг создался и план це-
лой оперы, и мысль противопоставить рус-
ской музыке—польскую; наконец, многие
темы и даже подробности разработки, все
• Повесть В. А. Жуковского.
Георгий ПОЛЯНОВСКИЙ
это разом вспыхнуло в голове моей. Я на-
чал работать, и совершенно наизворот, а
именно начал тем, чем другие кончают,
т. е. увертюрой, которую написал на 4 руки
для фортепьяно, с означением инструмен-
товки».
Как видно из записей самого Глинки, он
усердно и упорно готовился к созданию
первой русской оперы. Действительно, не-
смотря на немалое количество опер рус-
ских композиторов-дилетантов, предшест-
венников и ранних современников Глинки,
ни одно из этих произведений не может
быть поставлено иа один уровень с гени-
альной и русской по существу музыкой
«Ивана Сусанина».
Характерно и симптоматично: Глинка
мечтал о создании патриотической оперы,
будучи далек от каких бы то ни было мыс-
лей угодить двору, императору. Нельзя уп-
рекнуть Глинку ни в угодничестве, ни в не-
искренности в выборе сюжета: Сусанин,
как самоотверженный герой, душевно про-
стой человек, видящий главную свою цель
—спасти родину от наглых интервентов-
поляков, такой Сусанин был облюбован
композитором и изображен музыкально,
мысленно гораздо ранее, чем были написа-
ны бездарные стихи либретто и уточнены
драматические ситуации «поэтом» бароном
Розеном.
Просматривая, изучая, слушая первую
оперу Глинки, невольно восхищаешься
дивной непосредственностью музыки, глу-
биною образов, драматической насыщен-
ностью отдельных сцен. Чего стоит, напри-
мер, музыкально-драматическое содержание
известной сцены Сусанина в лесу с поля-
ками, той темы, о которой сам композитор
пишет проникновенно в «Записках»:
«Всю эту сцену, прежде чем я начал пи-
сать, я часто с чувством читал вслух и так
живо переносился в положение моего ге-
роя, что волосы у самого меня становились
дыбом и мороз подирал по коже».
Прежде чем описать дальнейшие обстоя-
тельства, сопровождавшие создание оперы,
стоит остановиться на кратком анализе
именно этой сцены, как типичной для дрм
магического гения Глинкн.
Поляки, заведенные самоотверженным
Сусаниным в такую чащу лесную, что вы-
браться из иее невозможно, сетуют на сво-
его проводника, еще не подозревая умысла.
Мелодия их монотонна, но настойчива в
своей слезливости. А сопровождение орке-
стра рисует пустоту, выхолощенность шля
хетских сынков, презирающих все на све
те, самодовольных, самовлюбленных. Ма-
зурка, аккомпанирующая хору приглушен-
но, акценты, браво звучащие на слабой ча
сти такта, так не вяжутся со стенаниями
поляков, — и ясен становится замысел ком
позитора: представить интервентов в траги
комическом положении.
Зритель, напряженно следящий за раз-
вертыванием действия, ненавидит насиль-
ников люто; ни капли сожаления, ни кап-
ли сочувствия к гибнущим полякам, на-
гло мечтающим о завоевании России, не ро-
дит музыка этой сцены. Зато как широк,
раздолен мотив в оркестре, когда появляет-
ся Сусанин. Даже вирши Розена, и те не-
способны затемнить в данной сцене суро-
вый и вместе героический под’ем: «Наша
. Русь для ваших братьев неполадна и горь-
ка».
Торжественно, величаво льется незабы-
ваемая мелодия последней арии Сусанина:
«Чуют правду». Чудесная по глубине, по
народности своей, эта мелодия как нельзя
ярче контрастирует спокойствием, степен-
ностью, задушевностью — смятенной, не-
скрываемой плаксивости поляков. Богатый,
достигающий трагической высоты в выра-
зительности оркестр представляет истинное
чудо по сравнению с шарманочным акком-
панементом вокальных партий многих опер
и русских и западных современников Глин-
ки.
Многообразие, многогранность чувств
предсмертной арии Сусанина подчерки-
вается гениальными реминисценциями мо-
тивов вспоминаемых героем дорогих сердцу
людей. Дочь Антонида, сиротка Ваня, упо-
минаемые в арии, звучат не только име-
нами, но и обрывками, намеками на со-
кровенные мелодии, уже давно врезавшие-
ся в память слушателей.
Какой изумительно народной выглядит
в той сцене, когда уставший Сусанин дрем-
лет и подымается вьюга, прорывающаяся
сквозь надсадный вой ветра ясная радост-
ная песня дочери Антониды из 1-го акта.
Грезится старику невеста-дочь, совесть его
спокойна,—он отвратил от родины угрожав-
шую ей кровавую расправу.
Торжеством, пламенным чувством нано i
пены последние строки арии Сусанина, по-
крывающие разоренные крики попавших
впросак, гибнущих поляков. Замечательно
контрапунктическое мастерство композито-
ра, достигшего в этом месте истинной куль-
минации, потрясающей, убеждающей в
своей правоте силы.
В мгновенья, когда Сусанин обращается
к полякам с уничтожающей их фразой:
«Туда завел я вас, куда и серый волк не
J забегал»,—в оркестре проходит тема, вели-
колепно, рельефно подчеркнутая компози
тором. Тема эта узнается сразу: «Вниз по
матушке по Волге», могучая, колоритней
I шая народная «разбойничья» песня, т. е
песня о вольнице, о просторе земли, рек.
степей русских, о мятежных мечтах луч
I ших людей, вожаков крестьянских восста
j ний. Так прозрачно намекает на идею сво-
его произведения Глинка, воспевший в опе-
ре своей, разумеется, не спасение царя, а
самоотверженный подвиг Сусанина, свою
жизнь отдавшего за родину, боровшегося
с интервентами, с поработителями земли
русской.
Как не правы в своей оценке оперы Глин-
ки пламенные поклонники- его творчества
в целом, апологеты заветов его: «Музыку
создает народ»—Стасов и Балакирев. В
письме первого ко второму, писанном 21
марта 1861 г., содержатся следующие него-
дующие строки: «Никто, быть может, не
сделал такого бесчестья нашему народу,
как Глинка, выставив посредством гениаль-
ной музыки на вечные времена русским
героем подлого холопа Сусанина, верного,
как собака, ограниченного, как сова или глу-
хой тетерев, и жертвующего собою для
спасения мальчишки, которого не за что
любить, которого спасать вовсе не следовало,
и которого он даже, кажется, и в глаза не
видывал. Это—апотеоза русской скотины
московского типа и московской эпохи. Что,
еслиб можно было собрать коренных, луч-
ших раскольников,—они бы наплевали на
такой сюжет! А ведь будет время, когда вся
I Россия сделается тем, чего хотели когда-то
I одни лучшие. Тогда и музыкальное понима-
' ние поднимется уже: с жадностью приль-
 нет тогда Россия к Глинке, и отшатнется от
I произведения, во время создания которого
! в талантливую натуру друзья и советчики
। —негодяи николаевского времени—прилили
! свой подлый яд. «Жизнь за царя»—точно
, опера с шанкером, который ее грызет и
 грозит носу и горлу ее смертью»...
[ Вся эта огненная тирада является об’яс-
| нением предыдущих слов того же Стасова:
I «...как нашему народу противно подчине-
। ние одному деспотическому началу в деле
; верования, так в политическом деле ему со-
I вершенно антипатично одно общее монар-
хическое начало...».
Безусловно, это—смелая, даже дерзкая,
прямая, обличительная речь против идеи
самодержавия. Но направлена она не по ад-
ресу. Стасов, перу которого принадлежат
I остальные статьи с мастерским описанием
I жизни и творчества Глинки, не понял ос-
I новного, глубинного содержания оперы,
' вынужденно скрываемого за уродливыми.
1 часто безграмотными стихами плохо гово-
рившего по-русски немца Розена.
Суть оперы—вовсе не в спасении Романо
ва. Чудесное патриотическое чувство, лю-
бовь к родине великого народа, готовность
отдать жизнь за независимость ее,—вот чтс
является существом оперы, ведущей мыс
лью ее. Порыв народных масс, восставших
против польских интервентов, противопо
ставление именно в музыке мыслящего, re- j
I роического народа оттанцовывающим кра-
ковяки и мазурки польским дворянам к
дворянчикам, панам и шляхтичам,—вот где
зерно оперы.
Глинка не мог, желая обнародования, по*
становки своего первенца, обнаженно пока-
зать истинный смысл трагедии. Общеизвест-
но пренебрежительное отношение правящей
клики к гению композитора, в частности, и
к опере его, получившей презрительную
кличку «кучерская музыка». Примечание,
сделанное рукой Глинки к этому «позорно-
му» эпитету, многозначаще: «Это хорошо и
даже верно, ибо кучера, по-моему, дельнее
господ».
Нелепо отрицать яд влияния Нестора Ку
кольника и других царедворцев иа гений
Глинки. Но влияния были поверхностными,
отрава не была смертельной, дух произве-
дения «подлый яд» не сумел разрушить,
смять, уничтожить. И народ победивший,
народ, поднявшийся до понимания любых
шедевров искусства, не отшатнулся от опер-
ного первенца своего гения, а хочет вернуть
ему облик, самим гением задуманный, об-
любованный, всей музыкой с огромной си-
лой прокламированный.
Глинка пишет: «...ему (Розеиу) надлежа-
ло подделывать слова под музыку, требо-
вавшую иногда самых странных размеров.
Барон Розен был на это молодец; зака-
жешь, бывало, столько-то стихов, такого-то
размера, 2—3-сложного и даже небывалого
— ему все равно—придешь через день, —
уж и готово. Жуковский и другие в на-
смешку говорят, что у Розена по карманам
были разложены вперед заготовленные сти-
хи...»; «...пДетно бился я с упорным баро-
ном... прение наше окончил ои следующим
образом: «вы не понимает, это сама лутщий
поэзия»...
Неважно, что раздосадованный компози-
тор пишет это по поводу конкретного сти-
ха—здесь скрывается больше, чем досада
на случай, Великий музыкант был скован
по рукам и ногам бездарностью «поэта >-либ-
реттиста (другого не нашлось — композитор
не волен был выбирать лучшего!), цензурой,
'< дирекцией, тупой и глухой ко всему нацио-
нальному, самобытному.
«Иван Сусанин», сто один год тому на-
зад увидевший свет рампы (27 ноября
1836 г.), возрождается к новой жизни в
советском оперном театре с новым либрет-
то.
Иван Сусанин» во всей несравненной
своей народной песенности, в глубочайшем
реализме музыкально-драматического по-
строения, в кристальной чистоте мелодий
возвращается народу, породившему в числе
многих славных и гениального автора его
страниц. Большая радость предстоит мил-
лионам будущих зрителей чудесного творе-
ния Глинки. Подобная радость осущест-
вима только в нашей, сталинской стран®.
'Литературная газета № 8 (7ОД
иимшииимнииямиимж1ммм^иииимиимм*|»»>»> ।rf —имге—
'ЖвГЗ®
а»
л
ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ
НАКАНУНЕ XX ГОДОВЩИНЫ КРАСНОЙ АРМИИ
Пришлите
по почте
В сентябре, приехав в Москву, я зашел
В редакцию журнала «Октябрь». В редак-
торском кресле сидел худощавый человек
весьма утомленного вида, — при знаком-
стве он отрекомендовался заместителем ре-
дактора. Я обратился к нему с просьбой
досмотреть мои произведения:
— Они у вас с собой? — поднял на
меня глаза заместитель.
— Да, с собой.
— Знаете что, — вы их лучше нам
рришлите по почте. Мы детально позна-
комимся с вашими вещами, и тогда будет
видно, как и что. Может быть, напеча-
таем. Во всяком случае, мы напишем вам
подробно и разберем их критически.
— Позвольте. Зачем же посылать их
вам по почте, когда они со мною, — удивил-
ся я.
— Нет, нет, — категорически возразил
заместитель редактора. — Так будет луч-
ше, как я говорю. А если вы оставите
сейчас, вещи могут затеряться, а по поч-
те вообще надежнее.
Вернувшись через несколько дней из
Москвы к себе в Донбасс, я вынул из
кармана привезенные ив столицы свои
стихи, запечатал в конверт и отправил
заказным обратно в Москву в редакцию
журнала «Октябрь». На железнодорожном
языке подобная порочная манипуляция на-
зывается «встречными перевозками». Но
что поделаешь, меня уверили, что так бу-
дет надежнее. Через некоторое время я
получил из журнала такой ответ:
«Уважаемый товарищ!
Возвращаю Вам ваши стихи, неприня-
тые к напечатанию в н/журнале.
Секретарь — Толкова».
На этом круг замкнулся.
Как нужно заниматься с молодыми и
Как их нужно выдвигать в литературу,—
этот вопрос предельно четко сформулиро-
ван в постановлении ЦК ВКП(б) о пере-
стройке литературно-художественных ор-
ганизаций и достаточно всесторонне раз-
работан на I Всесоюзном с’езде советских
писателей. Этот же вопрос неоднократно
ставился и ставится на страницах нашей
печати. Не так давно о воспитании лите-
ратурной молодежи авторитетно высказал-
ся Писатель А. Серафимович.
Но наша беда заключается в том, что
Между начинающим писателем и литера-
турой, между молодежью и писателями
стеной стоят деловоды, делопроизводители,
секретари, литконсультанты — армия без-
душных лЮдей, которым в высокой сте-
пени безразличны и судьбы молодого по-
коления пишущих и судьбы самой совет-
ской литературы.
Донбасс является родиной замечательно-
го исторического стахановского движения.
Стахановское движение воспитало и выра-
стило сотни, тысячи новых людей — под-
линных героев нашего времени. Десятки
донбасоовцев — передовых людей сейчас
Являются депутатами Верховного Совета
Союза ССР. Под руководством сталинского
наркома тов. Л. М. Кагановича подняты
И разрабатываются огромные пласты — и
теологические и человеческие. В Донбассе
новый под’ем социалистического соревно-
вания, горячая, взволнованная борьба за
стахановское мастерство, за овладение вы-
сокой культурой социалистического труда.
А в донецкой организации союза совет-
ских писателей тихая стоячая вода. За
МНОГО времени не написано ни одно сколь-
ко-нибудь значительное художественное
произведение о Донбассе. Единственный
журнал донецкого правления союза писа-
телей «Литературный Донбасс» не выхо-
дят в свет уже несколько месяцев.
От декларации, от хороших прочувство-
ванных слов о бережном и любовном отно-
шении к молодому начинающему писате-
лю пора перейти к делу. Надо вырвать
из рук бездушных людей ответственное
дело воспитания молодых и передать его
В руки людей знающих, авторитетных, бо-
леющих за советскую литературу, за твор-
чество начинающего писателя.
Бер этого мы ни на йоту не подвинем
вперед дело воспитания молодого писателя.
ИВАН ИЗВАРИН
Донбасс,
рудник Сорокине.
Вне «золотого»
фонда
Редакция журнала «Молодая гвардия»
прислала мне недавно извещение о том,
что я зачислен ею в активисты.
Так как за два с лишним года «Моло-
дая гвардия» не напечатала ни одной мо-
ей строчки, то, видимо, этим почетным
званием я награжден за творческую акти-
вность. Действительно, за это время я
сдал в «Молодую гвардию» роман, повесть,
несколько рассказов и стихи.
Вот что редакция сообщила мие о мо-
ем романе «Большое празднество»: «Это
написано настолько ярко, зрело, сочно,
что нас заинтересовал роман в целом. Со-
общите, пожалуйста, как обстоит дело с
1им: написан ли он ИЛ и только задуман.
Если написан — пришлите, и мы поста-
вим вопрос о печатании».
Здесь речь шла о первой части, Конец
я сдал сейчас же. Но интерес й роману
у редакции неожиданно пропал, и 2-я
часть так долго валялась непрочитанной,
что я, сбитый с толку несоответствием ме-
жду горячим интересом, выраженным в
отзыве, и полнейшим равнодушием к сле-
дующей части рукописи, забрал ее...
«Зрело, сочно» и пр. — это означает
творческую удачу, праздник для автора и
для журнала. Такими рукописями редак-
ция должна дорожить. Мне же безмолвно
ее вернули, не развернув, даже не извинив-
шись за бездеятельность, не поинтересо-
вавшись причинами, заставившими меня
забрать работу.
О сданной затем повести редакция ото-
звалась вполне благожелательно и не пе-
чатает только потому, что вещь не спе-
циально молодежная. Любопытная уста-
новка: молодежь должна читать только о
молодежи.
Хвалить и не печатать, считать че-
ловека у себя в активе, не давая этому
активу проявить себя, — я не дааю, как
это назвать, но объяснить могу только не-
доверием редакции к собственному вкусу,
к собственным оценкам и желанием осво-
бодиться от ответственности за опубли-
кование работ автора, не состоящего пока
ни в золотом, ни в каком-либо ином осо-
бом фонде литературы.
Практика работы «Молодой гвардии» рез-
ко расходится со всем тем. что говорится в
нашей печати, на собраниях, пленумах,—
везде, где речь идет о вырашивании и ук-
реплении авторских кадров, бережном от-
ношении К НИМ.
Трудно предположить, чтобы я был ка-
ким-то исключением, есть, вероятно, не мало
литераторов, находящихся в том же поло-
жении, более или менее способных и опыт-
ных. ничем не запятнанных, рвущихся к
работе и без оснований отстраняемых от
нее.
МИХАИЛ СМИРНОВ
Уполномоч. Глав лита В—29645.
И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА
Красная Армия на учениях. U доне-
сением.
Фото В. Шаховского.
Писатели
в красноармейских
частях
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Ленинград-
ский Дом писателя им. Маяковского орга-
низует выезды писателей в красноармей-
ские части. Писатели познакомятся с
жизнью и бытом красноармейцев, прове-
дут литературные вечера и беседы о ли-
тературной самодеятельности красноар-
мейцев.
Ж
В Доме писателей им. Маяковского 21
февраля состоится творческий вечер ле-
нинградских поэтов, посвященный 20-ле-
тию Красной Армии и Военно-Морского
Флота. Торжественное собрание писателей
в честь славного юбилея будет проведено
23 февраля.
В ЛЕНИНГРАДЕ
Публичная библиотека им. Салтыкова-
Щедрина готовит к двадцатилетию Крас-
ной Армии и Военно-Морского Флота боль-
шую выставку.
Книги, брошюры, плакаты отобразят важ-
нейшие периоды строительства и роста бое-
вой мощи Красной Армии и Военно-Морско-
го Флота. Вводный отдел посвящен теме
«Классики марксизма о вооруженном народе
и подготовке к вооруженному восстайию».
После раздела, показывающего возникнове-
ние рабочих дружин и отрядов в револю-
цию 1905 г. и создание Красной Гвардии в
1917 г., развертывается экспозиция, пока-
зывающая первые годы истории Красной
Армии и Военно-Морского Флота.
Среди экспонатов много интересных из-
даний 1917—1918 гг., ставших теперь ред-
костью: агитационные брошюры, плакаты,
листовки, выпускавшиеся иа отдельных
фронтах.
ШЕФСКИЕ СПЕКТАКЛИ,
КОНЦЕРТЫ
И КИНОСЕАНСЫ
С 15 по 21 февраля все театры, кино-
театры, цирки, филармонии и другие зре-
лищные предприятия будут выезжать в
подшефные части РККА и НКВД. В эти
дни будут организованы выездные спектак-
ли, тематические концерты, демонстрации
лучших советских фильмов, творческие ра-
порты мастеров искусства. С 24 ферваля по
1 марта все детские театры, театры юного
зрителя и кукольные театры организуют ут-
ренние спектакли для детей начсостава
РККА и частей НКВД.
25 февраля работники эстрады организу-
ют эстрадные концерты в домах Красной
Армии и клубах воинских частей.
26 февраля все консерватории, музыкаль-
ные и театральные училища устраивают
спектакли и концерты.
27 февраля в домах Красной Армии со-
стоятся концерты ив произведений совет-
ских композиторов.
18, 23 и 24 февраля в кинотеатрах состо-
ятся специальные утренние киносеансы для
бойцов и командиров РККА. Славным юби-
лярам продемонстрируют лучшие совет-
ские кинокартины.
Все эти мероприятия будут проводиться
в порядке культурного шефства работников
искусств над Красной Армией и Военно-
Морским Флотом.
ДЕЛЯ1
а
БСКАЯ ПРАКТИКА
У московских
драматургов
Московские драматурги деятельно гото-
вятся к двадцатилетнему юбилею Красной
Армии и Военно-Морского Флота. Авторы
пьес, ставящихся к юбилею, участвуют в
। работе театров («Порт-Артур» Л. Никули-
I на в театре им. МОСПС, «Шел солдат с
фронта.» В. Катаева в театре им. Вахтан-
гова, «Кочубей» Л. Первенцева и Н. Охлоп-
кова в Камерном театре и др.).
Каждую пятидневку эстрадные драма-
I турги собираются в своей секции для чте-
{ ния и обсуждения новых произведений.
Наиболее удачные вещи войдут в оборон-
ный сборник, подготовляемый секцией к
печати. Сборник этот должен быть выпу-
щен издательством «Искусство» к 16 фев-
раля.
Секция драматургов совместно с групп-
комом готовит три больших вечера в Мо-
скве. На этих вечерах драматурги Н. Вир-
та, В. Вишневский, В. Гусев, Б. Ромашов,
К. Тренев будут читать отрывки из своих
пьес.
Бригады драматургов будут выступать
в дни юбилея в частях Красной Армии и
в клубах. Создано несколько бригад, ко-
торые по просьбе отдельных военных
округов выедут на периферию.
С 15 по 23 февраля в секции и в
группкоме драматургов устанавливается
дежурство для связи авторов с организа-
циями, исполняющими произведения
драматургов ,и для их оперативного уча-
стия в различных мероприятиях.
Два фольклорных
издания
От нашего специального
корреспондента
Академия наук БССР выпускает к
20-летию Красной Армии и Военно-Морско-
го Флота два интереснейших фольклорных
издания.
На белорусском языке под редакцией
Якуба Коласа выходит сборник «Красная
Армия и оборона родины в белорусском
народном творчестве». В сборник включено
около двухсот текстов: песен, сказов, посло-
виц, поговорок, загадок, былин о героиче-
ской Красной Армии. Сборник иллюстри-
рован образцами народного творчества на
оборонную тематику: снимками с резьбы по
дереву, вышивок, плетений. Тираж 4.500
экземпляров.
К 15 февраля в издании Академии наук
БССР выйдет на еврейском языке сборник
«Еврейские народные песни о Красной Ар-
мии», который явится первым сборником
еврейского советского фольклора не только
в Белоруссии, но и во всем Советском Со-
юзе.
*
Сектор художественной литературы Бел-
госиздата, к сожалению, почти ничем по-
хвалиться не может. К 20-летию Красной
Армии и Военно-Морского Флота издатель-
ство предполагает выпустить лишь сбор- f
ник рассказов молодого красноармейского
писателя т. Глазырина и известные бело-
русские «12 песен о Красной Армии в пере-
воде на еврейский язык». Выпуск этих же
песен на белорусском языке сорван.
Причина этого скандального явления не-
известна и самой т. Шанториной — зав.
сектором художественной литературы. Сна-
чала она утверждала, что новое издание
этих песен «вообще нецелесообразно» (?!).
Затем стала ссылаться на «типографские
условия». Наконец, чтобы хоть как-нибудь
спасти положение и показать, что кое-что
делается, т. Шанторина причислила к обо-
ронной литературе сборник, составленный
из различных песен, в числе которых есть,
между прочим, и на военные темы. Этим
по существу и ограничивается подготовка
Белгосиздата к 20-летию Красной Армии и
Военно-Морского Флота.
Белгосиздат ничего не сделал, чтобы мо-
билизовать писателей на создание новых
произведений о Красной Армии.
И. КРОТОВА
Минск.
«МЫ —РУССКИЙ НАРОД»
К двадцатилетию Красной Армии и Во-
енно-Морского Флота Гослитиздат выпу-
стил в издании «Роман-газеты» тиражом
в 362 тысячи экземпляров роман-фильм
Вс. Вишневского «Мы — русский народ».
Большая часть тиража уже передана в
! книготоргующую сеть.
Красная Армия на отдыхе. В парке
культуры и отдыха.
Фото Н. Костина.
Боец
и книга
За библиотечным прилавком клуба
Военно-воздушной академии стоит Федор
Григорьевич Марков. На память он пере-
числит вам библиографические уникумы.
Этот человек знает и книгу, знает и чи-
тателя. И вот он стоит перед нами, кон-
фузливю улыбающийся, и, поправляя
кривенькие очки, говорит:
— Перед другим нашим читателем и я
робею, — угожу ли книжкой.
Говорит он так, как-будто загодя изви-
няется в возможной своей промашке —
не угодить читателю. С ним он работает
с 13-летнего возраста. Федор Григорьевич
всегда вел за собой читателя, а тут
оробел и сам стал побаиваться его раз-
борчивости и требовательности.
Каков же ело читатель?
В основном — это слушатель Военно-
воздушной академии им. Жуковского. Нам
скажут: но ведь слушателями академии
являются высокообразованные люди. За-
мечание справедливое. Действительно,
слушатели академии — люди весьма обра-
зованные, но это тот же вчерашний
рабочий, тот же вчерашний колхозник.
Мы берем наугад читательский формуляр.
На нем стоит: Шарапов В. И., слуша-
тель инженерного факультета академии.
За год им прочитано 90 книг художест-
венной литературы. Среди них: Флобер и
Кнут Гамсун, Шатобриан и Додэ. Блок и
Брюсов, Ал. Толстой и В. Катаев. В фор-
муляре перечислены те книги, которые
читает обычно наш интеллигентный чело-
век. Мы говорим себе:
— Это не характерно для среднего чи-
тателя Красной Армии. Чтобы знать сред-
ний читательский уровень, надо взять
рядового бойца.
Берем другой формуляр. На нем стоит:
Лукьянов, боец-красноармеец. За год им
прочитано 59 книг художественной лите-
ратуры. Среда авторов: де-Костер и
Мопассан, Гюго и Флобер, Гончаров и
Чернышевский.
Наконец, мы берем формуляр активного
читателя. На нем стоит: Негродов, Б. Л.
полковник. За год им прочитано 134 кни-
ги. В формуляре записано: Шекспир и
Диккенс, Золя и Франс, Роллан, Фонвизин
и «Слово о полку Игореве». Указанное на-
ми число прочитанных им книг еще не
полно характеризует его как активного чи-
тателя. Тов. Негродову уже тесно в своей
библиотеке, и полковник берет книги еще
в ЦДКА.
Во всех трех формулярах мы нашли,
конечно, и русских классиков и все
новинки советской и западной Литерату-
ры. Чтобы не повторяться, мы их не при-
водили. И все же мы повторялись, Пото-
му что в основном все три формуляра
повторяли друг друга, устанавливая сред-
ний — чрезвычайно высокий — культур-
ный читательский уровень.
В библиотеке узнаешь, какая невырази-
мая тяга у массового читателя к истори-
ческому роману. Издательства наши глу-
хи к их воплю — дать им исторический
роман. А между тем. как велика в этом
насущная нужда.
н. ОСТРОВНОЙ
ЖЮЛЬ ВЕРН
Знаменитый французский романист
Жюль Верн родился в 1828 г. во Франции,
в г. Нанте.
Уроженец приморского города, он с дет-
ства познакомился с морем и полюбил его.
Отец Жюль Верна, адвокат, готовил сына
к юридической деятельности. С этой целью
Жюль Верн поехал по окончании коллед-
жа в Париж. Но здесь, познакомившись
с знаменитым французским романистом
Дюма-отцом, ои изменил свои жизненные
планы и начал литературную деятель-
ность. Жюль Верн написал несколько сти-
хотворений и пьес. Особого успеха они не
имели и теперь забыты, хотя некоторые
пьесы даже игрались на сцене.
Первый роман его «Пять недель на
аэростате» появился в 1863 г. и сразу за-
воевал симпатии широкого круга чита-
телей.
Лучшими и самыми увлекательными его
романами считаются написанные им в
расцвете литературной деятельности:
<80 000 верст под водой», «Дети капитана
Гранта», «Таинственный остров», «Путеше-
ствие вокруг света в 80 дней», «15-летний
капитан».
Но особую' славу Жюль Верну достави-
ли романы «От земли де луны» и «Во-
круг луны», в которых он первый, с при-
сущим ему широким размахом, взял вол-
нующую и до сего времени неразрешен-
ную тему междупланетных сообщений.
Подводная лодка и воздушный шар во-
обще играют видную роль в романах Жюль
Верна. К сожалению, он не дожил до
широкого развития авиации. Первый аэро-
план братьев Райт начал свой полет толь-
ко за год до его смерти. Тем не менее
Жюль Верн совершенно правильно отме
' тил преимущества летательных аппаратов
тяжелее воздуха перед воздушными шара-
ми и дирижаблями, выразив это в своем
романе «Воздушный корабль», который не
только мог летать, как самолет, но и ви-
сеть в воздухе, как дирижабль, и подни-
маться вертикально, как автожир.
Технический прогресс водного транспор-
та, выразившийся в постройке трансат-
лантического колосса «Грет Истерна», ко-
торый только спустя полвека был прев-
зойден «Лузитанией», тотчас привлек вни-
мание Жюль Верна. Он совершил на этом
гиганте поездку в Америку и описал его
в своем романе «Плавающий город».
В романе «Паровой дом» Жюль Верн
предвосхитил успехи современного авто-
мобилизма, хотя и снабдил свой автомо-
биль паровым двигателем, так как двига-
тель внутреннего сгорания в то время еще
не применялся на автомобилях.
В романе «Страна мехов» он избирает
самую жгучую и современную в наши дни
тему — путешествие на дрейфующей
льдине.
В «Путешествии к центру земли» Жюль
с Верн держится новейшей теории строения
земного шара, отрицающей повсеместное
распространение огнежидкой лавы под
тонкой земной корой.
В своих географических познаниях
Жюль Верн не уступал знаменитому Эли
зе Реклю. Перу Жюль Верна принадле-
жит об’емистая книга «История знамени-
тых путешествий», представляющая собой
фундаментальный труд — популярную ис-
торию великих географических открытий
и путешествий.
Герои Жюль Верна — это исключитель-
ные по силе воли и энергии люди (Сирюз
Смис в «Таинственном острове», Робюр в
«Воздушном корабле»).
Несмотря па солидную и всестороннюю
эрудицию, Жюль Верн не чужд в своих
произведениях как технических, так и гео-
графических ошибок. Так, в своем «Нау-
тилусе» он допустил рдл технических
ошибок и преувеличений. Северный по-
люс он представляет на материке, а Юж-
ный на воде, между тем кай послё откры-
тия полюсов Амундсеном и Пири, окяза;
лось наоборот.
Но это отнюдь не умаляет общего до-
стоинства его многочисленных произведе-
ний. Жюль Верн создал новый тип на-
учно-популярного романа, соответствую-
щего эпохе Эдиссона и новых научно-тех-
нических и географических открытий.
Проф. Б. М. ЛОБАЧ-ЖУРЧЕНКО
Об издательстве «Советский писатель»
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Коллектив
работников издающейся в Ленинграде
! «Библиотеки поэта» обсудил фельетон
) М. Кольцова «Кормушка» («Правда» от
I 30 января). Надо сказать, что это обсу-
ждение явилось первым производствен-
। ным совещанием сотрудников «Библиоте
i ки» за последние пять лет. В совещании
j приняли участие члены редколлегии «Би-
I блиотеки поэта» Ю. Тынянов, Н, Тихо
i нов. проф. Б. Эйхенбаум, В. Гиппиус,
проф. Г. Чуковский, литературоведы, писа-
тели, критики.
| Все выступавшие подчеркивали, что вы-
сту п гение «Правды» сыграет огромную
роль в дальнейшей судьбе «Библиотеки
поэта». Выступавшие приводили рази-
тельные примеры, бросающие яркий свет
на деляческую практику руководства из-
дательства «Советский писатель».
— «Библиотека поэта», — сказал Н. Ти-
хонов, — была создана по инициативе
А. М. Горького, придававшего ей огромное
значение. И действительно, издание этой
«Библиотеки» — одно из выдающихся яв-
лений в истории литературы. Но для из-
дательства «Советский писатель» наша
«Библиотека» всегда являлась нелюбимым
детищем, которое оно держало в черном
теле.
О большом культурном значении «Биб-
лиотеки», о потоках читательских писем,
приходящих в редакцию после выхода
каждого тома, говорил Ю. Тынянов. Но
издательство не желает считаться с
огромной заинтересованностью читателя
«Библиотекой поэта». Об этом говорят уди-
вительно маленькие, никак не удовлетво-
: ряющие спроса тиражи «Библиотеки», об
I этом свидетельствуют уродливо коммерче-
j ские цены на книги этой серии.
Ряд писателей (Г. Сорокин, А. Остров-
ский, Н. Г. Брыкин) вскрыл причины
непомерного вздувания цеи на книги
«Библиотеки поэта». С одной стороны,
это — недобросовестная, явно спекуля- I
гивиая калькуляция, с другой, — вопий»
щая бесхозяйственность, царящая в издв»
тельстве. Издатели, вопреки редакции, ме-
няют планы выпуска готовых и уже на-
бранных книг, выбрасывая на ветер де-
сятки тысяч рублей. Типографские расхо-
ды, как правило, превышают самые мак-
симальные нормы. Стоимость авторской К
издательской правки порой бывает выше,
чем стоимость набора. Та же книга Фете
без всяких к тому причин набиралась
рудным, а не машинным способом, что
втрое удорожило ее стоимость.
В результате всего этого, стоимость пе-
чатного листа-оттиска по книгам «Библи-
отеки поэта» выросла с 27 коп. в 1935 г.
до 55 коп. в 1937 г. Предпринятое изда-
тельством новое снижение тиражей «Биб-
лиотеки», как указывали на собрании, еще
более удорожит цену книг.
Рассматривая «Библиотеку» как доход-
ное предприятие, издательство совершенно
игнорировало огромное культурное значе-
ние, которое придавал ей А. М. Горький.
Издательство не желало считаться с мне-
нием авторитетной редколлегии, создан-
ной А. М. Горьким, и, по существу, вая-
ло линию на ее упразднение. Оно даже
учредило «собственную» контрольную ко-
миссию в составе... одного человека, кото-
рая, или, вернее, который должен был
подменить вс© редколлегию «Библиотеки».
Все это не могло не вносить хаос в ра-
боту редакционного коллектива, привелб
к ряду ошибок и даже сейчас — на пер-
вом производственном совещании — Яб
без основания раздавались голоса 0 том»
что многим сотрудникам «Библиотеки» не-
ясен тип книг, характер комментариев,
что некоторые литературоведы все еще
склонны считать основным в книге не
стихи поэта, а собственные комментарии.
«Библиотека поэта» должна быть под-
линно народной библиотекой, доступной
широким массам.
Ю. Но.
РАЗГОВОР О ПОЭЗИИ
В союзе писателей не привыкли к соб-
раниям, на которых не избираются пре-
зидиумы, не оглашаются пространные по-
вестки дня, не обсуждаются до хрипоты
«вопросы о мероприятиях по творческой
перестройке». Поэтому участники поэти-
ческого собрания, состоявшегося 5 фев-
раля в Доме советского писателя, сперва
были несколько смущены. Так как ожи-
давшегося «официального» открытия соб-
рания ие последовало, представлялось не-
ясным: с чего начать? Вскоре недоуме-
ние рассеялось. «Началось» самым естест-
венным образом: собравшиеся стали раз-
говаривать о стихах, о поэзии, — как раз
с том, что и всегда было предметом дру-
j жеских бесед между литераторами.
' Вместо того чтобы утомительно спорить
о том, как «организовать», «наладить»
или даже «провернуть» разговор о поэ-
зии, — люди просто заговорили о самой
поэзии. И все. Это оказалось очень увле-
кательным и интересным.
Не лишне вспомнить, что такие беседы
обычно происходили до начала собраний,
на которых обсуждались так называемые
творческие вопросы, или в перерыве ме-
жду двумя докладами о «перестройке».
Настойчивый звонок прерывал разгово-
ры на литературные темы и возвращал
разгорячившихся писателей к действи-
тельности!..
Последнее собрание . поэтов показало,
насколько лучше, правильней и естествен-
ней для литераторов собираться именно
для совместной творческой работы, для
литературных разговоров, для чтения сво-
их произведений.
Беседа началась неожиданно легко.
А. Барто прочла несколько стихотво-
рений из подготовленного к печати цик-
ла стихов об испанских детях. Эти стихи
долго и обстоятельно обсуждались почти
всеми собравшимися. Присутствующие
поэты указали автору иа следующие не-
достатки: стихи написаны не очень вы-
разительно, в них много банальностей и
мало выдумки, характерной для . других
стихотворений поэтессы; тема одного из
стихотворений цикла — разговор двух
испанских ребят в темноте, — заслужи-
вала более интересного и оригинального
выполнения; творческие возможности ав-
тора в этих стихах воплощены с недо-
статочной полнотой. Оживленное обсуж-
дение стихов А. Барто продемонстриро-
вало общее стремление поэтов к повы-
шению культуры стиха. Практическим ре-
зультатом этого обсуждения явилось сог-
ласие А. Барто подумать над доработкой
цикла, хотя большинство замечаний поэ-
тесса сочла неприемлемым.
С большим интересов и общим удовле-
творением поэтов были прослушаны пе-
реводы из горских поэтов, прочитанные
Э. Калиевым. Стихи, прочитанные Калие-
вым, приятно поразили свежестью и яр-
костью красок, лиризмом и сильными чув-
ствами, выраженными в смелой и своеоб-
разной поэтической форме. Особенно боль-
впечатление произвели стихи на
смерть горского партизана Ай-Гази. Вот эти
стихи:
Ты лежишь, Ай-Гази,
Мы стоим, Ай-Гази....
Мы врагу все равно отомстим, Ай-
Гази!
Ты был молод, был чист, как металл,
Ай-Гази!
Как и мы, ты за правду стоял, Ай-Гази!
От мужских наших слез что за толк,
Ай-Гази?
В эту трудную ночь ты умолк, Ай-
Гази.
Партизаны стоят, ты лежишь, Ай-Гази.
Ты не слышишь, ты спишь, ты мол-
чишь, Ай-Гази.
Но зачем сторонится твой конь,
Ай-Гази?
Почему в нашем сердце огонь, Ай-Гази?.
Над горами седая луна, Ай-Гази.
И дорога печали длинна, Ай-Гази.
Тов. Калиев проделал большую рабо-
ту: он собрал и перевел множество на-
родных песен и стихов. малоизвестных та-
лантливых горских поэтов. Как . выясни-
лось, в течение двух лет составленная Ка-
ляевым книга не может найти издателя...
Поэтическая общественность решила взять
на себя выяснение этого вопроса.
Время прошло незаметно. Поэты усло-
вились собираться регулярно, бее заранее
установленной повестки, — сделать тра-
дицией то, что составляет насущные ин-
тересы поэтической среды.
Здесь были все поэты. Вернее: почти
все, так как некоторые поэты, нередко
громко призывающие к творческой пере-
стройке, не сочли нужным явиться как
раз тогда, когда эта перестрой^ нача-
лась...
Брат
«Серой совы»
Когда книга М. М. Пришвина «Жень-
Шень» была напечатана в Англии, автор
получил оттуда много хвалебных рецен-
зий. В одной из них английский критик,
перечисляя авторов, родственных по сти-
лю советскому писателю, назвал его «род-
ным братом «Серой совы». Заинтересо-
ванный М. Пришвин узнал, что «Серая со-
ва» это индеец, охотник, живший в глу-
хих канадских лесах, и сделавшийся зна-
менитым писателем. Его книга о бобрах
поразила воображение художника-писате-
ля уменьем проникновенно понимать и за-
мечательно описывать жизнь животных. И
Пришвин решил не переводить эту книгу,
а написать о ней от себя, назвав ее так:
«Книга о Серой сове ,или сказ Михаила
Пришвина».
Об этом рассказал сам автор на вечере
в Доме советского писателя, посвященном
творчеству М. М. Пришвина, в связи с 65-
летием со дня его рождения.
— Свой путь, своя индивидуальность
должны быть у каждого писателя, — го-
ворил М. Пришвин. — Ия пишу, повину-
ясь своему особенному творческому вос-
приятию. И когда пишу, я слышу живой
ритм русской речи; как будто кто-то го-
ворит мне, а я записываю.
Уже давно оценен, по достоинству ори-
гинальный и свежий талант М. Пришвина.
Недаром он любим и популярен среди ши-
рочайших кругов читателей и взрослых и
летей
— Он говорит на отличном народном язы-
ке и говорит о нужном. Он — один из тех
писателей, для которых всегда открыт
уголок в сердце читателя,—сказал Л. Со-
болев в своем кратком вступительном сло-
ве.
На вечере были оглашены несколько
приветствий от журналов и издательств.
Юбиляру был поднесен адрес от группкома
советских писателей.
Произведения М. Пришвина с большим
мастерством читал заслуженный артист
республики И. А. Залесский.
Новые книги
В ГОСЛИТИЗДАТЕ ВЫШЛИ КНИГИ:
* «Железный поток» А. Серафимовича.
Тираж 100 тыс. экз. Цена 1 р. 75 коп.
-И- «Пушкин на юге» — драматические
сцены И. Новикова. Тираж з тыс. экз. Це-
на 2 р.
# «Страдания молодого Вертера». Гете.
Тираж 15 тыс экз. Цена 8 руб.
В ДЕТИЗДАТЕ ВЫШЛИ КНИГИ:
др. «Повесть о Болотникове» Г. Шторма.
Рисунки П. Алякринского Школьная биб-
лиотека. Тираж 69.300 экз Цена 2 руб.
# «Чапаев» Д. Фурманова. Рисунки
П. Соколова-Скал я. Школьная библиотека.
Тираж 100.000 экз. Цена 2 р. 50 К.
* «Броненосец Потемкин» К. Фельдмана.
Рисунки В. Щеглова. «Историческая биб-
лиотека». Тираж 25.300 экз. Цена 3 р.
50 коп.
ТВОРЧЕСКИЙ ВЕЧЕР
К. ПАУСТОВСКОГО
15 февраля в Доме советского писателя
состоится творческий вечер К, Паустовско-
го, организуемый Детиздатом, группкомом
писателей Детиздата и Детсекцией союза
писателей.
К. Паустовский прочтет отрывки из но-
вых своих произведений.
Начало в 8 час. вечера.
ДНЕВНИК ДОМА
СОВЕТСКОГО ПИСАТЕЛЯ
10 февраля. «Пушкин в музыке» (в оз-
наменование 101-й годовщины со дня смер-
ти поэта). Вступительное слово скажет
профессор М. С. Пекелис.
В прог^мме вечера: сцены из «Бориса
Годунова», отрывки из опер «Русалка» и
«Евгений Онегин», романсы советских ком-
позиторов на тексты А. С. Пушкина.
12 февраля. Комитеты ВЛКСМ союза
советских писателей, театра Революции и
Московской консерватории вместе с Домом
советского писателя устраивают творче-
скую встречу поэтов, артистов и компози-
торов. Вступительное слово скажет
И Френкель. Начало в 8 часов вечера.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ. Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ
ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное об’единение. Москва. Страстной бул., 11, теп. 4-68-18 и 5-51-69. РЕДАКЦИЯ: Москва, Сретенка, Последний Лбрч Д. 26» Тел. 69-61.
Типография газ «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 80.