быт
сыграли ученики и продолжатели дела своего Великого соотече-
ственника, русские и советские ученые и инженеры.
Изобретение А. С. Попова было новой победой русской науки,
оказавшейся и на этот раз наукой передовой. Радио в настоящее
время стало крупнейшей отраслью науки и техники, открывающей
все новые и новые возможности перед человечеством.
Особенно блестящего развития радиотехника достигла в нашей
стране после Великой Октябрьской социалистической революции.
Советским ученым принадлежит ведущая роль в /дальнейшей раз-
работке теории радиотехники и в деле создания новых видов ра-
диоаппаратуры.
РАДИО — одно из величайших завоеваний современной науки, —
родилось в нашей стране.
7 мая 1895 года гениальный русский ученый А. 0. Попов впер-
вые продемонстрировал сконструированную им первую в мире
радиоаппаратуру для приема электрических сигналов без проводов.
Эта дата справедливо считается днем рождения радио.
Открытие великого ученого прочно вошло
народов.
Работы А. С. Попова заложили основы современной радио-
техники, в развитии и совершенствовании которых большую роль

АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва. 1-й Басманный пер. 3..
тел. Е1-20-30
XI СЪЕЗДУ ВСЕСОЮЗНОГО ЛЕНИНСКОГО
КОММУНИСТИЧЕСКОГО СОЮЗА МОЛОДЕЖИ
Центральный комитет ВКП(б) приветствует XI съезд Всесоюзного Ленин-
ского Коммунистического Союза Молодежи и в его лице девятимиллионную
армию комсомольцев и комсомолок Советского Союза.
Ленинский Комсомол — передовой отряд советской молодежи, надежный ре-
зерв большевистской партии и ее верный помощник. Выпестованный и руководи-
мый партией Ленина—Сталина, Коммунистический Союз Молодежи прошел боль-
шой и славный путь, вырастил и воспитал миллионы молодых советских патрио!-
тов, активных строителей коммунистического общества.
В годы сталинских пятилеток Комсомол, успешно овладевая наукой и техникой,
был в первых рядах строителей социалистической индустрии и коллективного сель-
ского хозяйства.
В период Великой Отечественной войны советские юноши и девушки, участвуя
во всенародной борьбе за честь, свободу и независимость нашей Родины, прояви-
ли великое мужество и стойкость, показали непоколебимую преданность Совет-
ской Отчизне.
В послевоенные годы советская молодежь вместе со всем народом по призыву
партии Ленина—Сталина активно участвует в борьбе за восстановление и разви-
тие народного хозяйства, за новый мощный подъем социалистической экономики
и культуры.
Своей патриотической деятельностью Комсомол завоевал уважение и любовь
нашего народа. Заслуги Комсомола перед Родиной отмечены высокими правитель-
ственными наградами.
Теперь, когда советский народ решает великие задачи строительства коммуниз-
ма, еще более возрастает роль Комсомола в деле коммунистического воспитания
молодого поколения. Комсомол должен воспитывать среди молодежи бесстраш-
ных, бодрых, жизнерадостных, уверенных в своих силах, готовых преодолевать
любые трудности бойцов за свободу и честь нашей Родины, за дело партии
Ленина—Сталина, за победу коммунизма.
Центральный Комитет ВКП(б) выражает уверенность, что Ленинский Комсомол
и впредь будет поднимать силы юных патриотов на борьбу за дальнейший рас-
цвет нашей Родины и прославит себя новыми подвигами во имя победы комму-
низма.
ЦК ВКП(б) не сомневается, что советская молодежь, верная принципам ин-
тернационализма, будет неизменно итти в авангарде демократической молодежи
всех стран, борясь за мир и дружбу между народами.
Да здравствует Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодежи —
верный помощник партии Ленина—Сталина!
Да здравствует наша славная советская молодежь!
Да здравствует наш великий вождь и учитель, любимый отец и друг совет-
ской молодежи товарищ СТАЛИН!
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ 1ВСЕС6ЮЗНОЙ-----------
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков1)!
5ж
ПО-БОЕВОМУ ВЫПОЛНИТЬ
РЕШЕНИЯ XI СЪЕЗДА ВЛКСМ
С ОГРОМНЫМ ВНИМАНИЕМ и отеческой лю-
бовью следила вся Советская страна за ра-
ботой XI съезда ВЛКСМ.
Под руководством большевистской партии ле-
нинско-сталинский комсомол прошел большой и
славный путь. Никогда не забудет наш народ
комсомольцев — передовиков первых сталинских
пятилеток. Никогда не изгладится в памяти со-
ветских людей беззаветный героизм комсомоль-
цев на фронтах и их трудовые подвиги в тылу
в годы Великой Отечественной войны. Сейчас
с тем же неугасаемым пламенным энтузиазмом
комсомольцы борются за досрочное выполнение
послевоенной сталинской пятилетки.
Проходивший недавно XI съезд ВЛКСМ под-
вел итоги пройденного комсомолом пути, под-
верг глубокой большевистской критике имею-
щиеся недостатки в деле воспитания молодежи,
четко определил дальнейшую боевую программу
работы комсомола.
Работа XI съезда ВЛКСМ проходила в обста-
новке огромного воодушевления, вызванного при-
ветствием Центрального Комитета ВКП(б), дав-
шего высокую оценку деятельности комсомола.
Съезд молодых строителей коммунизма с ис-
ключительной силой показал несокрушимое един-
ство, беспредельную любовь к своей Родине, бо-
евую сплоченность девятимиллионного комсомола
вокруг большевистской партии, вокруг родного
и любимого вождя и учителя товарища Сталина.
Решения, принятые XI съездом ВЛКСМ — это
боевая программа действий для всех комсомоль-
ских организаций, программа дальнейшего подъ-
ема работы ВЛКСМ. На первом плане в этих
решениях стоят великие и благородные задачи
коммунистического воспитания советских юношей
и девушек, задачи повышения их сознательно-
сти, их идейной закалки, приобщения их к зна-
ниям, науке, культуре.
«Теперь, когда советский народ решает вели-
кие задачи строительства коммунизма — ука-
зывал в своем приветствии Центральный Коми-
тет ВКП(б). — еще более возрастает роль ком-
сомола в деле коммунистического воспитания мо-
лодого поколения. Комсомол должен воспитывать
средн молодежи бесстрашных, бодрых, жизнера-
достных, уверенных в своих силах, готовых прео-
долевать любые трудности бойцов за свободу и
честь нашей Родины, за дело партии Ленина—
Сталина, за победу коммунизма».
Комсомол, верный помощник и резерв комму-
нистической партии, с честью выполнит свою
главную задачу — коммунистическое воспитание
молодежи. Для этого он еще более широко во-
влечет ее во всенародную борьбу за построение
коммунизма, еще больше приобщит ее к созида-
тельному труду советского народа.
Нет в нашей стране более сильного средства
воспитания и формирования советского молодого
человека, чем творческий труд на благо нашего
социалистического общества. «Коммунистическое
воспитание молодежи — говорится в решениях
XI съезда ВЛКСМ — осуществляется в общена-
родной борьбе за построение коммунизма. Толь-
ко в труде вместе со всеми рабочими, крестья-
нами. интеллигенцией, молодежь проходит боль-
шевистскую школу воспитания».
Это указание съезда имеет особо важное зна-
чение для комсомольских организаций — учеб-
ных заведений трудовых резервов.
XI съезд ВЛКСМ обязал комсомольские орга-
низации «... принимать активное участие в подго-
товке достойного пополнения рабочего класса,
добиваться улучшения работы ремесленных, же-
лезнодорожных училищ и школ ФЗО. заботить-
ся об использовании по специальности выпускни-
ков учебных заведений трудовых резервов, о по-
вышении их знаний и квалификации».
Трудовые резервы — основной источник попол-
нения рабочего класса нашей страны. Вот по-
чему главной и первоочередной задачей комсо-
мольских организаций училищ и школ ФЗО
трудовых резервов является воспитание у моло-
дежи любви к своей профессии, гордости за нее,
воспитание сознания, что ее труд есть неоцени-
мый вклад в дело процветания и усиления могу-
щества нашей Родины.
Технический прогресс всех отраслей народного
хозяйства Советского Союза требует дальнейше-
го улучшения производственно-технического обу-
чения молодых рабочих. Успешное овладение
своей профессией, новой техникой и технологией
производства, передовыми стахановскими мето-
дами труда — основная задача учащихся учеб-
ных заведений Министерства трудовых резервов.
Комсомольские организации училищ и школ ФЗО
должны добиться уяснения каждым учащимся,
каждым юношей и девушкой, что это является
его первейшим патриотическим долгом.
Комсомольские организации обязаны помочь
руководителям учебных заведений в усилении
технической пропаганды. Они должны принять
активное участие в том, чтобы развивать у уча-
щейся молодежи творческую мысль и их спо-
собности, регулярно знакомить учащихся с но-
вейшими достижениями отечественной науки и
техники, создавать технические кружки, прово-
дить лекции и беседы. Встречи с передовыми
стахановцами производства, лауреатами Сталин-
ской премии, технические конференции, органи-
зации выставок работ учащихся, — все эти
формы воспитания любви к своей профессии
должны быть использованы еще более широко
чем это делалось раньше.
Коммунистическое воспитание нашей молодежи
немыслимо без привития им социалистической
сознательности, высокой дисциплинированности,
чувства моральной ответственности за свою учебу
и поведение. Решения XI съезда ВЛКСМ особо
подчеркивают, что «отличительной чертой совет-
ского учащегося должны быть трудолюбие, стрем-
ление к знаниям, организованность, товарищество,
глубокое уважение к коллективу. Комсомольцы
должны быть примером для всех учащихся в
учении и дисциплине». Воспитывать эти высокие
моральные качества советского молодого чело-
века — долг комсомольских организаций учеб-
ных заведений трудовых резервов.
В настоящее время в учебных заведениях тру-
довых резервов имеется значительное количе-
ство мастеров производственного обучения —
воспитанников индустриальных техникумов Ми-
нистерства трудовых резервов. Это в большин-
стве своем комсомольцы. Комсомольские органи-
зации должны помочь им в дальнейшем повыше-
нии их идейной подготовки, в повышении их
педагогического и технического мастерства.
XI съезд ВЛКСМ указал на необходимость
серьезного улучшения политического просвеще-
ния комсомольцев. В училищах и школах ФЗО
созданы для этого все необходимые условия.
Имеются квалифицированные преподаватели по-
литических занятий и руководители политических
бесед. Издана массовым тиражом и направлена
в учебные заведения книга «Наша Великая
Родина».
Основной формой политического образования
учащихся в училищах являются политические за-
нятия по курсу «Наша Великая Родина», а в
школах ФЗО — беседа на политические темы.
Поэтому комсомольские организации в учебных
заведениях трудовых резервов должны обратить
свое основное внимание на развертывание поли-
тического просвещения во внеучебное время. Хо-
рошо подготовленные лекции, доклады и беседы —
вот чем должны быть дополнены политические
занятия. Комсомольские организации должны
проводить громкие читки газет, приучать уча-
щихся к самостоятельному чтению газет, к чте-
нию выдающихся произведений современной со-
ветской литературы, помогать им осмысливать
прочитанное.
Комсомольские организации учебных заведений
трудовых резервов обязаны помочь руководите-
лям училищ и школ ФЗО, преподавателям поли-
тических занятий в организации кабинетов полит-
занятий, помочь хорошо оформить их, улучшить
содержание работы кабинетов, помочь создать эти
кабинеты там, где их нет.
Комсомольские организации учебных заведений
трудовых резервов должны широко разъяснять
учащимся на конкретных примерах преимущества
нашего социалистического строя перед капитали-
стическим, воспитывать у молодежи чувство со-
ветской национальной гордости. Нужно повсе-
дневно разъяснять юношам и девушкам, уча-
щимся училищ и школ ФЗО, что только в Совет-
ском Союзе, благодаря заботе государства и
партии и лично товарища Сталина молодежь не
знает страха безработицы и что перед ней от-
крыта широкая дорога в жизнь.
Комсомольские организации обязаны обеспе-
чить широкое развитие физической культуры и
спорта среди молодежи, как важнейшее средство
коммунистического воспитания. Комсомольские
организации не должны забывать, что физкуль-
тура и спорт воспитывают сильных, здоровых мо-
лодых людей, готовых к труду и защите социали-
стической родины.
XI съезд ВЛКСМ в своих постановлениях ука-
зал на необходимость дальнейшего укрепления
комсомольских организаций, расширение рядов
комсомола за счет передовой молодежи.
Внесенные XI съездом изменения в уставе о
приеме в комсомол юношей и девушек с 14-лет-
него возраста имеет особо важное значение для
комсомольских организаций училищ и школ ФЗО.
Комсомольские организации получают возмож-
ность еще больше вовлекать учащуюся молодежь
учебных заведений трудовых резервов в ряды
комсомола, еще шире распространить на нее
свое .политическое влияние. Расширяя свои ряды
в училищах и школах ФЗО, комсомол получает
возможность создать в каждом учебном заведе-
нии трудовых резервов сильную организацию,
принимающую самое активное участие в улучше-
нии работы.
Сейчас наступает горячая пора в ремесленных
и железнодорожных училищах — пеоеводные и
выпускные экзамены, а затем и прием нового
пополнения. Комсомольские организации должны
помочь учащимся как можно лучше подготовить-
ся к экзаменам. Кому, как не комсомольцам сле-
дует показать пример и быть в числе передови-
ков учебы. Комсомольские организации должны
также принять самое активное участие в наборе
новых учащихся.
Решения XI съезда ВЛКСМ — боевая про-
грамма комсомола в деле служения Родине. Их
нужно подробно разъяснить молодежи, воодуше-
вить юношей и девушек нашей страны на борьбу
за построение коммунистического общества.
XI съезд комсомола дал товарищу Сталину тор-
жественное обещание, дал клятву быть верными
сынами большевистской партии, пламенными пат-
риотами Родины, жить, работать бороться и по-
беждать так, как учил Ленив, как учит товарищ
Сталин.
Нет никаких сомнений в том, что комсомол це-
ликом и полностью оправдает надежды и дове-
рие коммунистической партии и с честью выпол-
нит свою клятву.
Евг. ПЕРМЯК
Рис. А. КАТКОВСКОГО
КАК хорошо выходить навстречу первым весенним
приметам — росткам коммунистического завтра. Они
иногда чуть-чуть проступают, иногда же прорываются
настолько ярко, что ослепляют своей неожиданностью.
Эти первые приметы большой весны нужно искать
прежде всего в труде. В труде, в его новых формах
рождаются новые формы общественного устройства.
Нам посчастливилось встретиться с этими дорогими
приметами в кузнице, под Челябинском. Как не
слово заводу, который
соответствует это старое
мы видели и образ которого незабываем.
Мы вошли в здание цеха.
Оно было не так велико: пол-
тора-два гектара. Нас не уди-
вили его размеры, зато, пе
решагнув порог в разгар ра-
бочего дня, мы были сразу
же поставлены втупик.
— Где же рабочие? Разве
сейчас обеденный перерыв?
— Да что вы... — отве-
тили нам, — какой перерыв?
Скоро смена кончится. А ра-
бочие — вот они. Это мы.
И вон еще трое.
О нашем приходе, видимо,
знали в цехе, и нас не рас-
спрашивали, а сразу пригла-
сили пройтись по потоку
цеха.
Поток начинался со шта-
беля цилиндрических сталь-
ных болванок, похожих по
форме на крупные артилле-
рийские снаряды.
— Вот наш полуфабри-
кат, — указал человек, на-
звавшийся рабочим-кузнецом.
Надо заметить, что он был в
кожаной куртке, в роговых
очках, с блокнотом и каран-
дашом в руках и удивил нас
необычной для кузнеца внеш-
ностью.
Болванки лежали нормаль-
ным штабелем. И смотреть
было не на что. Но в это
— Послушайте, — сказал я.
Что это за чудо?
Сама едет, сама гудит, сама притормаживает.
— На обязанности этого стана, —
пояснили нам, — лежит превращение
болванки в муфту. Понимаете, бол
ванка должна стать муфтой...
время подкатила вагонетка. И в этом тоже не было бы
ничего особенного, если бы ею кто-нибудь управлял. В са-
мом деле, ведь не может не показаться странным, если
вы увидите автомобиль, мчащийся без водителя. Даже
странно видеть лошадь в упряжи, возвращающуюся до-
мой без кучера. А тут вагонетка... Да она еще вдобавок
предупредила нас гудком и замедлила ход. Как будто
на ней сидел кто-то в шапке-невидимке, подал гудок и
притормозил ее.
Через несколько секунд
стан-гигант превратил
трубу-гильзу в тридцати-
метровую, тонкую, цель-
нокованую трубу.
— Она дажё сама остановится, если на ее пути ока-
жется препятствие.
— Каким же образом?
— Фотоглаз... Если в поле зрения фотоглаза кто-то
или что-то оказывается на рельсах, — фотоглаз дает
предупредительный гудок. Через несколько метров, если
препятствие не уходит или не убирается, фотоглаз вклю-
чает тормоз. И вагонетка оста-
навливается. Это очень простое
устройство.
Мы, как наверно и читатель,
знали о фотоглазе из журналов и
книг. И тем не менее, первое знакомство с ним на
практике просто ошеломляет.
Вагонетка остановилась. Ее остановил тот же фото-
элемент. Потом мы увидели, как спускается большая
«рука» магнита. Рука берет одну за-другой три бол-
ванки и поочередно кладет их на вагонетку. Ваго-
нетка, почувствовав достаточную тяжесть, отправ-
ляется обратно. В этом, очевидно, и был принцип
включения скорости.
Мы последовали, точнее говоря, побежали за ваго-
неткой. Она остановилась возле печи. Это была на-
гревательная печь, где свирепствовал самум огня. Ог-
невая пурга, буран искр, мазут, превращавшийся в
пламя, изадавали ровное гудение.
Вагонетка остановилась перед одной из заслонок
печи. Мы увидели, как одновременно открывается за-
слонка и как рука-рычаг проталкивает болванки с ва-
гонетки в один из многих ртов печи. Заслонка тотчас
закрылась. Вагонетка побежала обратно.
— Теперь прошу вас перейти на другую сторону
печи, — пригласил нас рабочий в кожанке.
На другой стороне печи мы увидели такие же «рты»
с заслонками. Из них вынимались нагретые до белого
свечения болванки. Новая «рука» со спокойствием и
методичностью, какие могут быть только у машины,
залезала в пасть печи, вынимала оттуда очередную
болванку и укладывала на вагонетку особой конструк-
ции. Вагонетка спешила к механизму, который нам
еще не был известен. Торопливость вагонетки была
понятной: она руководствовалась, видимо, пословицей
«куй железо, пока горячо». Фотоглаза у нее отсут-
ствовали. Ее путь был огражден.
Мы последовали к месту остановки вагонетки с
раскаленной болванкой и оказались у большого стана,
который был представлен нам как «подручный кузнеца».
— На обязанности этого
стана, — пояснили нам, —
лежит превращение бол-
ванки в муфту. Понимаете,
болванка должна оказать-
ся муфтой...
— Понимаем, понимаем,
— сказали мы, ничего
еще не понимая.
Но вскоре поняли. Стан-подручный, как осьминог
своими щупальцами, схватил и увлек болванку. Около
стана дежурило два рабочих. В их руках были громад-
ные клещи.
— На случай если машина «ошибется», — пояснили
нам. — Хотя такого случая еще не было... Но машина
ведь недавно сконструирована — и вот пока дежурим...
Схватив болванку, стан-подручный подтянул ее к себе
и медленно начал натягивать на длинный стальной штырь,
постоянно охлаждаемый изнутри водой. Болванка на-
тягивалась на штырь, как чулок на ногу.
Надевание болванки на штырь длилось немногим бо-
лее того, сколько понадобилось мне, чтобы описать эту
операцию.
Через несколько секунд стан-гигант передал болванку,
превращенную им в трубу-гильзу, автомату-«кузнецу»,
который, протянув сквозь себя толстую двухметровую
гильзу, превратил ее в тридцатиметровую, тонкую, цель-
нокованую трубу.
Только что изготовленная труба, остывая, на наших
глазах стала превращаться из красной в темную и вско-
ре отправилась на распил. Автомат-пила разрезала ее
на куски такой длины, которую потребовал у автомата-
пилы ее хозяин — рабочий. Те же неустанные вагонетки
передали распиленные куски на станки-автоматы, наре-
завшие их концы, для того чтобы на них можно было
навинтить муфты, которыми обычно соединяют трубы
одна с другой.
И вот труба готова. Ее ждут теперь уже не вагонетки,
а вагоны железной дороги. Труба отправляется «гулять
по белому свету» — на промыслы нефти в Баку, на
строительство газопроводов, на заводы и фабрики, в го-
рода и села.
Какие же профессии видели мы? Чем занимались ра-
бочие завода, пока автоматы прокатывали и тянули
трубу?
Рабочие наблюдали; наблюдали и регулировали работу
машин.
Вот вам завод-автомат, завод эпохи коммунизма —
ласточка большой весны.
Когда мы покинули цех, нам не верилось, что все это
было не во сне, не в фантастической повести, а в реаль-
ном Сегодняшнем дне, который все-таки был завтрашним
днем. И мы побывали в нем.
а
ПО СИ ГН АЛ ЛМ ТРЕХ РАДИОСТАНЦИИ
Ф. ЧЕСТНОВ
Рис. С. КАПЛАН.
В ДРЕВНОСТИ моряки не отваживались на далекие
путешествия — плавали вблизи берегов. Выход в от-
крытое мо"ре был связан с большим риском. Если море-
плаватель терял из виду берег, он не был уверен, что
сумеет благополучно вернуться назад.	I
Вдали от берега единственный ориентир, по которому
можно отыскать свой путь, — звездное небо... если оно
не закрыто облаками. А если закрыто, — ориентиров нет.
Все дороги одинаковы — плыви, куда хочешь. Такая
неопределенность сбивала с толку капитанов древности.
Поэтому люди боялись уплывать далеко. И долгое время
открытый океан оставался «закрытым» для морепла-
вания.
С изобретением компаса положение изменилось. Ма-
ленькая магнитная стрелка стала самым верным другом
моряков. Она всегда указывает одним концом на север,
другим — на юг. Куда ни поверни корабль, стрелка будет
смотреть в одну и ту же сторону. На нее моряки могли
положиться больше, чем на самих себя. Наконец-то ко-
рабли получили возможность отрываться от берегов и
спокойно уходить в море, зная, что направление выбрано
правильно.
Когда были изобретены секстант и хронометр, море-
плаватели почувствовали себя еще увереннее. Теперь они
могли определять не только направление, но и широту и
долготу — географические координаты, указывающие
местоположение корабля. С этими мореходными инстру-
ментами можно было отправляться в любое путешествие.
Где бы корабль ни находился, с помощью хронометра и
секстанта штурман всегда мог по небесным светилам
определить его положение и проверить курс.
В наше время пароходы ходят по расписанию, как
поезда. Теперь уже нельзя удовлетворяться тем, что ко-
рабль не заблудится и найдет гавань. Он должен прибыть
точно в срок. А для этого командир корабля в любое
время должен знать его местонахождение.
Но как быть в ненастье, когда небо закрыто тучами?
Тут уж секстант не поможет. Придется ждать, пока по-
года улучшится, а тем временем пароход может сбиться
с курса.
Еще беспомощнее чувствует себя корабль во время
тумана — особенно, если туман настиг его около берегов.
Он рискует сесть на мель или наскочить на прибрежные
скалы.
Изобретя радио, великий русский ученый А. С. Попов
дал мореплавателям не только могучее средство связи —
радйо оказалось прекрасным средством судовождения.
Оно действует в любую погоду, и капитаны безошибочно
направляют корабли в открытом море по сигналам радио-
станций.
Точно так же помогает радио и летчикам, ведущим воз-
душные корабли. Когда самолет летит над сушей, на не-
большой высоте юн может ориентироваться по наземным
предметам. Но вот он оказался вдали от берегов, над
пустынными просторами океана или высоко над обла-
ками, окутавшими Землю. Здесь летчик попадает в та
кое же положение, как и капитан парохода. Выручить
может только радио.
Радиостанции, установленные на суше, — это путево-
дители для моряков и летчиков. Можно определить,
какой стороны приходят радиоволны. А по направленш
на известную радиостанцию нетрудно ориентирован
полет самолета или движение корабля.
Если же найти направления на две радиостанции, т<
по пересечению на карте этих направлений можно ОПре
делить и свое местонахождение.
Развитие радиолокации принесло водителям морских и
воздушных кораблей новый способ ориентировки по р;>
диосигналам, который оказался намного точнее старого.
Радиоволны посылаются антенной радиолокационное
станции небольшими порциями в определенном направлю
нии. Узкий радиолуч отражается от встречных предметов
скорость распространения радиоволн известна. Измерь i
время, затраченное волной на путь от антенны до пред
мета и обратно, можно вычислить расстояние от станции
до этого предмета.
Такой способ замечателен, но он требует установки на
корабле или самолете радиолокационной станции, что не
всегда удобно. Кроме того, радиолокаторы работают на
очень коротких волнах. Такие волны не могут обогнуть
шаровую поверхность Земли, поэтому использовать их
практически при судовождении и самолетовождении
удается на сравнительно небольших расстояниях — до
200—300 километров. Вот почему прибегают к другому
приему и используют более длинные волны, которые хо-
рошо огибают Землю.
На берегу, вдалеке друг от друга, располагают три ра-
диостанции. Каждая из них беспрерывно посылает в
эфир короткие порции радиоволн. Но излучаются волны
не направленным пучком, как в радиолокаторе, а по
кругу, во все стороны — так, чтобы их можно было при-
нять в любом направлении.
Среди трех радиостанций одна, расположенная посре-
дине, является главной или ведущей. Ей подчиняются
две другие.
На главной станции установлены два радиопередатчика.
Каждый из них работает в паре с одной из подчиненных
радиостанций. Образуется две пары стднций.
Рассмотрим работу одной из этих пар.
Ведущая станция посылает короткий радиосигнал. Он
достигает ведомой станции и воспринимается ее радио-
приемником.
Принятый сигнал действует как приказ: он автомати-
чески включает радиопередатчик ведомой станции, кото
рый посылает свой радиосигнал на той же самой волне
Таким образом, до корабля доходят два коротких си-
гнала. Они приходят неодновременно. Сигнал подчинен-
ной станции всегда немного запаздывает. Чтобы измерить
это запаздывание, применяют электронно-лучевую трубку.
В этой трубке поток электронов, вылетающий из ее на-
6
гретого катода, направляется на экран, покрытый спе-
циальным составом. Под ударами электронов состав на-
чинает светиться. Приходящие радиосигналы воздействуют
на электронно-лучевую трубку и отклоняют направление
потока электронов. На экране трубки вспыхивают острые
клинки: один — от сигнала главной, другой — от си-
гнала подчиненной станции.
Главная станция посылает сигналы несколько раз в
секунду. Столько же раз в секунду возникают светя-
щиеся клинки на экране. Образуется негаснущая картина
двух острых зубцов, которые разделены некоторым про-
межутком.
Что же определяет собой этот промежуток между
зубцами? Может быть, расстояние до какой-нибудь ра-
диостанции? Нет.
Радиоприемник может зарегистрировать только тот
момент, когда сигнал достигает корабля. А момент,
когда сигнал посылается, он определить не может. По-
этому приемник не может определить расстояние до ра-
диостанций.
Промежуток между светящимися зубцами на экране
определяет, насколько одна станция расположена от ко-
рабля дальше другой, то-есть разность расстояний между
кораблем и радиостанциями.
Что же это дает? Ведь на поверхности моря можно
отыскать несметное количество точек, которые имеют ту
же разность расстояний до берегов станций, что и ко-
рабль. Здесь на помощь приходит математика.
Оказывается, математики давно уже исследовали воп-
рос: что получится, если построить все точки, которые
имеют одну и ту же разность расстояний до двух неиз-
менных — опорных — точек? Математики доказали, что
если нанести на чертеж все такие точки, то они сольются
в плавную линию особой формы, которая называется
«гиперболой».
Ясно, что, задавшись другой разностью расстояний до
тех же самых опорных точек, можно построить другую
гиперболу, приняв третью разность — третью гиперболу,
и т. д. Словом, по двум неизменным опорным
точкам можно построить любое число гипербол — каждая
из них будет отличаться от других особой разностью рас-
стояний своих точек до опорных точек.
Но ведь радиостанции — главную и ведомую — тоже
можно рассматривать в качестве опорных точек, по ко-
торым может быть построено любое число гипербол. И
все точки каждой из них будут характеризоваться своей
особой разностью расстояний до этих радиостанций.
Таким образом, когда штурман мерит расстояние между
клинками на экране, он определяет, на какой из всех
возможных гипербол, построенных по точкам, должен
быть корабль.
Теперь остается определить, в какой же из бесчислен-
ных точек найденной гиперболы корабль находится в
данный момент.
Для этого как раз и служит другая пара радиостанций.
Она работает так же, как и первая пара, но посылает
радиосигналы либо немного чаще, либо чуть реже.
Оператор переключает электронно-лучевую трубку на
прием сигналов второй пары станций, и на экране вспы-
хивают два новых клинка. По расстоянию между новыми
клинками он определяет вторую гиперболу, на которой
находится корабль. Эта гипербола построена уже по дру-
гим опорным точкам — по местам расположения второй
пары радиостанций.
Две гиперболы пересекаются. Точка пересечения и есть
положение корабля.
Разность расстояний можно измерять не только по
запаздыванию радиосигналов. Существуют и другие спо-
собы, основанные на теоретических разработках советских
ученых Мандельштама и Папалекси. На их основе скон-
струирована аппаратура необыкновенно высокой точ-
ности. Станции работают иначе, но местоположение ко-
рабля и самолета находится тоже по пересечению двух
гипербол.
Чтобы определить местоположение как можно быстрее,
изготовляются специальные географические карты. На
них заранее печатается двойная сетка гипербол, по-
строенных по точкам расположения обеих пар радиостан-
ций. Эти линии вдоль и поперек пересекают район
действия станций.
Штурману не нужно делать никаких расчетов. Взгля-
нув на экран, он определяет номера двух гипербол, а
затем находит их на карте. Точка, где они пересекаются,
как раз и укажет положение корабля или самолета. На
такое определение координат тратится не более трех
минут.
...Далеко-далеко, на расстоянии сотен и тысяч кило-
метров от берега, плывут корабли, летят самолеты. Они
не могут затеряться в бескрайных просторах неба и моря.
К ним беспрерывной чередой бегут незримые волны трех
далеких радиостанций. По этим станциям, как по ориен-
тирам, штурман точно определяет свое местоположение.
Ему не нужно «ловить» Солнце или звезды. В любое
время, при любой погоде сумеет он по радио отыскать
свою дорогу. Путеводные радиосигналы, которые доно-
сятся с берега, не дадут сбиться с пути.
7
Е. ФАЕРМАН.
Рис. Н. СМОЛЬЯНИНОВА
ЭЛЕМЕНТЫ МИРОЗДАНИЯ
ПЕРЕД глазами читателя — буквы,
отпечатанные обычной, изготов-
ленной из сажи, черной типограф-
ской краской. Десятки, сотни, тысячи
букв мелькают ежедневно перед взо-
ром каждого грамотного человека. Но
дочти никогда, внимание читателя не
задерживается на буквах — его ин-
тересуют сложенные из них слова,
выражающие мысли автора. В бук-
вах же самих по себе даже самые
наблюдательные из читателей, пожа-
луй, не найдут ничего, что хоть
сколько-нибудь привлекло бы их
внимание.
А между тем — целые миры в
строгом порядке незримо совершают
свои движения в каждой крупице
черной краски, из которой состоят
буквы. И перед мысленным взором
физика, проникающим На значитель-
ную глубину в недра природы, вот
уже рассеивается, оказываясь лишь
внешней видимостью, казалось бы
сплошная, темнота типографской крас-
ки. Освещенные ярким светом зна-
ния выступают атомы углерода, из
которого состоит сажа, расположен-
ные на точно определенных расстоя-
ниях друг от друга. И это полное
поразительной гармонии зрелище —
не пустая выдумка, не плод пылкой
фантазии ученого; нет, это твердо
установленная, выработанная долго-
летним упорным трудом, н а у ч н а я
картина строения вещества.
Но физик, вооруженный достиже-
ниями современной науки, не оста-
навливается теперь на этом. Вот он
сосредоточивает свой мысленный
взгляд на отдельном атоме углерода...
и опять исчезает представление о
сплошной «неделимой»1 частице, и
вырисовывается нечто, скорее напо-
минающее нашу солнечную планет-
ную систему, только уменьшенную в
миллиарды миллиардов раз.
Вглядываясь мысленно дальше в
глубь этой стройной системы, физик
находит в ней все больше и больше
интересного. Перед мысленным взо-
ром его мелькают разнообразные
частицы. Одни из них легки и
носятся на окраинах пространства,
занимаемого атомом, некоторые иног-
да даже и вовсе отрываются и
улетают прочь. Другие тяжелы и
тесно сгрудились в центре атома, со-
ставляя его ядро и участвуя в свою
очередь в непрерывно совершающих-
ся сложных внутриядерных процес-
сах.
Все эти частицы, носящие звуч-
ные имена — электроны, протоны,
нейтроны, мезотроны, позитрон^, ней-
трино, имеют общую фамилию:
1 Слово «атом» по-гречески озна-
чает «неразрезаемый», «неделимый».
РЕДАКЦИЯ журнала «Знание—
* сила» готовит к печати цикл
статей о простейших (элементарных)
частицах, из которых построены ато-
мы всех веществ во Вселенной и
которые принимают участие в процес-
сах образования и распада атомных
ядер. В этих статьях будет рассказа-
но о тех опытах, с помощью кото-
рых ученые сумели не только разо-
браться в сложнейших вопросах
строения атома и атомного ядра, но
и наметить пути к овладению вну-
триатомной (ядерной) энергией.
Статьи должны послужить иллюстра-
цией к замечательным словам нашего
великого учителя Владимира Ильича
Ленина: «Ум человеческий открыл
много диковинного в природе и от-
кроет еще больше, увеличивая тем
свою власть над ней».
Цикл «Элементарные частицы», от-
крываемый в этом номере статьей
«Электрон», печатается под общей ре-
дакцией известного советского физика,
профессора Дмитрия Дмитриевича
Иваненко.
элементарные частицы. Они
составляют те «элементы», то есть
простейшие составные части, из кото-
рых построены атомы и все вещества.
С ними происходят разнообразные и
удивительные атомные превращения.
Мало того, все давно известные (а
поэтому, казалось бы, обычные) яв-
ления: химические, световые, магнит-
ные, электрические — зависят, в ко-
нечном счете, от тех или иных дви-
жений этих невообразимо мелких ча-
стиц. Поистине, частицы эти состав-
ляют всеобщие элементы ми-
роздания.
Мельчайшая частица любого вещества
— атом состоит из ядра, несущего
положительный заряд и отрицательно
заряженных электронов, которые вра-
щаются вокруг ядра. На нашем ри-
сунке изображен атом бериллия.
В наших очерках мы расскажем
подробнее об отдельных членах се-
мейства элементарных частиц, а так-
же о том, как ученые сумели позна
комиться с ними, узнать их свойства
и до мельчайших деталей выяснить
строение атомов, хотя ни атомы, ни
элементарные частицы, из которых
они построены, ни в один микроскоп
разглядеть невозможно.
Мы расскажем увлекательную исто-
рию целой цепи научных подвигов,
которым человечество обязано совре
менными представлениями о строенйи
вещества.
ПОЛВЕКА НАЗАД
Г1Р0ШЛ0 50 лет с момента того
* замечательного открытия, о кото
ром мы хотим сейчас рассказать. В
то время ученые не имели еще ника
кого представления о строении атома
Больше того, само сочетание слов
«строение атома» резано уши уче-
ных. Они считали такое сочетание
явно неграмотным: ведь слово
«атом» означает «неделимый», — ка-
кое же «строение» может иметь то,
что нельзя разделить на части, что
не состоит из чего-либо иного, кроме
самого себя!
Правда, наиболее проницательные
ученые начинали уже сомневаться в
правильности представления об ато-
ме, как о неделимой частице. Первым
среди тех, кто усомнился в этом, был
гениальный русский химик А. М. Бут-
леров, который в 1886 году пришел
к выводу, что «атомы не неделимы
по своей природе, а неделимы только
доступными нам ныне средствами и...
могут быть разделены в новых про-
цессах, которые будут открыты впо-
следствии». Но мысль эта казалась
настолько необычной, что еще долго
для большинства ученых сочетание
слов «строение атома» казалось столь
же нелепым, как «невесомый вес»,
«твердая мякоть» или «черная бе-
лизна». К открытию, которое пере-
вернуло все привычные представле
ния о строении вещества и доказало
правоту А. М. Бутлерова, наука по-
дошла, как это часто случается, со
вершенно неожиданным путем.
В течение всей последней трети
XIX века в центре внимания физиков
была область электрических явлений
Интерес к изучению природы элек-
тричества был не случаен. Как раз в
это время техника вплотную подошла
к необходимости использовать новые
виды энергии в промышленности и
на транспорте, развитие которых шло
исключительно быстрыми темпами
Применение электрической энергии
сулило наибольшие выгоды, но тор-
мозилось слабой изученностью элек
трических явлений. Достаточно ска
зать, что причиной этих явлений в то
время считалась особая «электриче-
ская жидкость». Физики предполага
Великий химик Бутлеров гениально
предсказал то, что впоследствии было
подтверждено наукой: атомы всех ве-
ществ не «неделимы», как думали
раньше.
ли, что она невесома и не имеет ничего
общего с «обычной» весомой ма-
терией. Задача многочисленных ис-
следований, стремившихся глубже
проникнуть в природу электричества,
состояла прежде всего в том, чтобы
выяснить связь между этой «элек-
трической жидкостью» и «обыч
ной» материей.
Одним из интереснейших открытий
в области электрических явлений,'
сделанных лет за десять до того от-
крытия, о котором мы собираемся
рассказать, был так называемый
фотоэлектрический эффект. Явление
это, особенно подробно исследованное
великим русским физиком, профессо-
ром Московского университета А. Г.
Столетовым, состоит в том, что если
осветить металлическую пластинку
невидимым человеческому глазу уль-
трафиолетовым светом, то она при-
обретает положительный электриче-
ский заряд. Было ясно, что появле-
ние заряда как-то связано со све-
товыми лучами. Однако сами они
заряда не имеют. Очевидно, реша-
ющая роль в возникновении заряда
принадлежит металлу. Но в чем она
заключается — оставалось загадкой.
Параллельно с изучением фото-
эффекта физиков все больше зани-
мала другая интереснейшая область
явлений, от исследования которой
также можно было ждать ответа на
основной вопрос о связи «электриче-
ства» и «материи». Этой областью
было прохождение электричества че-
рез разреженные газы. Типичная
установка, которой пользовались в
своих опытах физики, очень проста.
В стеклянную трубку впаивали две
металлические пластинки, одну из
которых соединяли с отрицательным
полюсом электрической батареи (эту
пластинку называют катодом), дру-
гую — с положительным (анод). Газ
из трубки откачивали так полно, как
позволяли тогдашние технические
средства.
И вот в тех случаях, когда откачку
газа удавалось произвести достаточ-
но хорошо, электрический ток, про-
ходя через оставшийся в трубке
сильно разреженный газ, вызывал за-
мечательное явление. Из катода
трубки исходили неяркие лучи, за-
ставлявшие, однако, ярко светиться те
места стеклянной трубки, на которые
они падали. Эти-то «катодные лучи»
и привлекали в конце XIX столетия
наибольшее внимание исследователей.
Было установлено, что под дей-
ствием магнитного поля пучок катод-
ных лучей отклоняется от своего
первоначального направления. Про-
ще всего это можно было бы объ-
яснить тем, что катодные лучи несут
с собой электрический заряд. Ведь
то, что электрический ток (а поток
заряженных частиц — это и есть
электрический ток) отклоняется в
магнитном поле, было известно уже
давно.
Но если катодные лучи состоят из
электрически заряженных частиц, то
они должны отклоняться не только в
магнитном, но и в электрическом
поле, например в поле, которое об-
разуется между пластинами электри-
ческого конденсатора. После много-
численных неудачных попыток, окру-
живших проблему катодных лучей
целым ореолом загадочности, уда-
лось опытно подтвердить и это. Когда
ученые сумели создать достаточно хо-
рошее разрежение в трубке и, сле-
довательно, смогли наложить доста-
точно сильное электрическое поле,
пучок катодных лучей послушно от-
клонился от прямолинейного пути,
выдав тем самым свою электриче-
скую природу. А из того, что пучок
отклонялся в сторону положительно
заряженной пластины конденсатора,
следовало, что частички катодных лу-
чей заряжены отрицательно.
АНКЕТА КАТОДНОЙ ЧАСТИЦЫ
LJO ученые на этом не успокоились.
* ‘Им хотелось знать, что же именно
представляют собой частицы катод-
ных лучей. Заряженные атомы,
вырвавшиеся из вещества катода?
Молекулы газа, позаимствовавшие
где-то отрицательный электрический
заряд? Наконец, может быть, атомы
чистой «электрической жидкости»?..
Ученые как бы решили заполнить
«анкету» на частицы катодных лу-
чей. Пока что было всего два вопро-
са, на которые они могли ответить:
имя и фамилия — катодные лучи;
заряд — отрицательный. Наиболее
важные графы анкеты: величина за-
ряда? вес частицы? скорость? и, на-
конец — происхождение? — остава-
лись пока незаполненными.
Последнюю графу можно было за-
полнить лишь после всех предыду-
щих. Поэтому в первую очередь
физики занялись определением вели-
чины электрического заряда катодной
частицы, ее веса и скорости.
К выполнению этой задачи при-
ступил английский ученый Джозеф
Джон Томсон. Он воспользовался воз-
можностью отклонять тонкий пучок
катодных лучей в электрическом и
магнитном полях.
Томсон тщательно измерял вели-
чину отклонения пучка при действии
каждого из этих полей. Отклонение

Строение электронных оболочек ато-
мов некоторых химических
.	элементов.
в электрическом поле дало возмож-
ность составить одно алгебраическое
уравнение. Отклонение в магнитном
поле — второе. Наряду с известными
величинами — сила электрического
поля, сила магнитного поля, измерен-
9
нос отклонение пучка и т. д. — в
уравнения входили три неизвестных:
скорость, вес и величина заряда катод-
ной частицы. Но из математики изве-
стно, что получить определенный
ответ, решая два уравнения с тремя
неизвестными, невозможно. Данных
же для составления третьего уравне-
ния у Томсона не было: ничего, кро-
ме отклонения в электрическом и
магнитном полях, измерить он не
мог.
Приходилось чем-то жертвовать. И
Томсон сделал выбор. Из двух урав-
нений он вычислил скорость катодных
частиц и отношение величины
заряда этих частиц к их весу, то есть
число, получающееся от деления
величины заряда одной катодной
частицы на ее вес.
Спрашивается — что может дать
это число?
Не очень многое но очень важное.
Это число может служить «удостове-
рением личности» частицы. Ведь
ясно, что частицы одинакового веса,
но разного заряда, или одинакового
заряда, но разного веса будут отли-
чаться друг от друга отношением этих
величин. И наоборот, если это от-
ношение у двух частиц равно, то
почти наверняка можно сказать, что
это совершенно одинаковые частицы.
Мы говорим «почти», потому что та-
кой же результат получится и для
двух частиц, из которых вторая об-
ладает в одно и то же число раз —
вдвое, втрое и т. д. — большим за-
рядом и весом. Но можно предпола-
гать, что такие случаи должны быть
чрезвычайно редки, если они вообще
могут быть.
Внеся в анкету катодной частицы
величину ее скорости (она оказалась
огромной, достигая многих десятков
тысяч километров в секунду) и, вре-
менно, отношение величины заряда к
весу, Томсон приступил к дальней-
шим интереснейшим опытам. Он стал
проверять «удостоверения личности»
катодных частиц, полученных различ-
ным образом и в различных условиях.
Он менял напряжение между ано-
дом и катодом в трубке. Использовал
в качестве материала для изготовле-
ния катодов различные металлы. На-
конец, наполнял внутренность трубки
перед откачкой различными газами.
Для исследования катодных частиц физики пользовались катодной труб-
кой с магнитным и электрическим полями для отклонения катодных
лучей.
Фотоэлектрический эффект, исследо-
ванный Столетовым, состоит в том, что
при освещении металлической пла-
стинки ультрафиолетовым светом она
приобретает положительный заряд.
Результаты были поистине замеча-
тельны: отношение величины заряда
частиц к их весу всегда оставалось
неизменным, не зависящим ни от ве-
щества катода, ни от наполняющего
газа, ни от других' условий опыта.
О чем говорили эти результаты?
Они говорили о том, что существуют
какие-то совершенно одинаковые
между собой частички, с постоянным
отношением заряда к весу, которые
содержатся во всех без исключения
металлах и газах, а потому, очевидно,
и во всех вообще веществах (так
как ведь всякое вещество с большим
или меньшим трудом можно пере-
При достаточном вакууме в трубке частицы катодных лучей отклоняются
и под действием электрического поля конденсатора. Комбини-
руя оба эти метода (отклонения в магнитном и электрическом полях),
можно вычислить отношение заряда к весу и скорость частиц.
вести в газообразное состояние). Это
не могли быть атомы невесомой
«электрической жидкости»; катодные
частички имели вполне определенный
вес. Но отсюда следует, что эти ча-
стички не могли находиться вне ато-
мов «обычного» вещества...
Вывод из всего этого мог быть
сделан только один — и этот вывод
явился блестящим подтверждением
гениального предсказания А. М. Бут-
лерова. Атомы всех веществ не «не-
делимы», как думали раньше. В со-
став всех атомов входят совершенно
одинаковые между собой отрицатель-
но заряженные частички.
Эти частички были названы элек-
тронами.
ОХОТА ЗА ЭЛЕКТРОНАМИ
ЭТОГО момента начинается
настоящая охота за электронами.
Ученые стремились еще и еще раз
убедиться в том, что электроны дей-
ствительно входят в состав всех ве-
ществ.
Сейчас, когда физик наблюдает
окружающие его предметы и явления,
ему кажется, что электроны прямо
«кричат» о своем присутствии.
Посмотрите, например, на небо —
почему оно голубое? В этом вино-
ваты электроны, входящие в состав
атомов и молекул воздуха.
Под действием солнечных лучей
электроны начинают колебаться. Но
когда электроны колеблются, в окру-
жающее их пространство разбегаются
электромагнитные волны, точь-в-точь
такие же, какие распространяются от
антенны радиостанции, — ведь радио-
волны тоже возникают от колебаний
электронов в антенне. Только колеба-
ния электронов в атомах воздуха под
действием солнечных лучей соверша-
ются гораздо чаще, чем колебания в
антенне. Ни один радиопередатчик не
может создать таких частых колеба
ний. Зато у каждого из нас имеется
приемник, которым мы «ловим» та-
кие волны, — это наши глаза.
Попадая на сетчатую оболочку
глаз, волны, которые распространи
ются от колеблющихся в атомах
электронов, вызывают у нас ощуще-
ние света. От частоты, с которой
происходят колебания в волне, зави-
сит то, что мы называем цветом
световых лучей. Более частые коле-
бания порождают ощущение фиоле-
тового цвета, далее (все время убы-
10
вая по частоте соответствующих ко-
лебаний) идут синий, голубой, зеле-
ный, желтый, оранжевый и красный
цвета. От Солнца распространяется
к нам «смесь» лучей различных час-
тот колебаний и, следовательно, раз-
личных цветов. Эта-то смесь и
воспринимается глазами, как «белый»
свет.
Физики нашли, что чем чаще ко-
леблются электроны, тем больше све-
та они испускают. Синие же и
голубые лучи, входящие в состав
«белого» солнечного света, застав-
ляют электроны атомов воздуха коле-
баться чаще, чем желтые и красные
лучи. Поэтому в порожденном этими
колебаниями свете больше синих и
голубых лучей. А так как в тех слу-
чаях, когда мы не смотрим прямо на
Солнце, мы воспринимаем только
этот, порожденный колеблющимися
электронами воздуха, свет, то небо и
кажется нам голубым.
Как же физики установили, что
действительно именно электроны
являются источниками световых волн
и они же принимают участие в раз-
нообразных процессах, происходящих
при прохождении света через веще-
ство?
Давно уже было известно, что
когда свет, испускаемый любым све-
тящимся телом, находящимся в га-
зообразном состоянии, проходит че-
рез стеклянные призмы (или через
специальные приборы), он разлага-
ется на ряд линий, которые называ-
ются спектральными и каждая из ко-
торых соответствует одной опреде-
ленной частоте колебаний. Призмы
или приборы действуют подобно кап-
лям дождя, разлагающим солнечный
свет на «цвета радуги». Так вот, в
1898 году физики обнаружили, что
если внести светящееся тело в силь-
ное магнитное поле, то при наблю-
дении вдаль поля каждая спек-
тральная линия раздвоится, расще-
пится на две. Оказалось, что, изме-
рив расстояния между двумя полу-
чившимися линиями, можно вычислить
отношение величины заряда тех
частиц, колебания которых заставили
тело испускать- свет, к их весу. Это
отношение оказалось одним и тем же
для самых различных химических
элементов. А численная величина от-
ношения выражалась уже хорошо
знакомой цифрой. Это были элек-
троны!
Мысль о том, что электроны вхо-
дят в состав атомов всех веществ
получила еще одно блестящее под-
тверждение.
дает так много света? За кулисами
этого явления опять действуют элек-
троны.
По вольфрамовой нити лампочки
бежит целый поток электронов; .мил-
лиарды миллиардов электронов про-
ходят через поперечное сечение нити
лампочки в течение каждой секунды.
Сталкиваясь с атомами вольфрама,
электроны заставляют их колебаться
быстрее, а если атомы твердого тела
начинают быстрее колебаться, это
значит: повышается температура тела.
Таким образом, под влиянием потока
электронов вольфрамовая нить раска-
ливается и начинает светиться ярким
белым светом.
Откуда же берется такое огромное
количество электронов? Может быть,
их производят на электростанции и
потом рассылают по проводам?
Нет, на электростанции «произво-
дят» только «электрическое поле»,
которое и заставляет двигаться элек-
троны. Электроны же имеются во
вполне достаточном количестве в лю-
бой проволоке, нити накаливания и
вообще в любом металлическом пред-
мете.
Но ведь электроны в огромных
количествах находятся в любых
телах; почему же только металлы
проводят ток?
А дело здесь заключается вот в
чем. Характерной особенностью ато-
мов металла является то, что они
очень легко могут терять один-два-
три своих электрона. Оторвавшись от
своих атомов, электроны начинают
блуждать в промежутках между
ними. Они образуют, как говорят,
«электронный газ». Эти-то «свобод-
ные» электроны под влиянием элек-
трического поля и образуют электри-
ческий ток — «электронный газ» на-
чинает «течь».
Наличием огромного количества
«свободных» электронов обьясняются
и многие другие особенности метал-
лов, в частности и то, что под дей-
ствием ультрафиолетового света из
металла вырываются электроны, спо-
собные поддерживать ток между ме-
таллическими пластинками, соединен-
ными с противоположными полюсами
батареи. Это исследованное А. Г. Сто-
летовым явление фотоэффекта и
позволило доказать присутствие сво-
бодных электронов в металлах.
К моменту открытия электронов
фотоэлектрический эффект был изу-
чен Столетовым уже настолько, что
оставалось только проверить, не от-
того ли при действии ультрафиоле-
Физики доказали, что электрический
ток — это действительно поток элек-
тронов. Сделано это было с помощью
остроумного опыта с быстро враща-
ющейся проволочной катушкой.
тового света металлическая пластинка
заряжается положительным электри-
чеством, что свет выбивает из
металла отрицательные электроны?
Ясно, что, потеряв отрицательные за-
ряды, металл должен приобрести по-
ложительный заряд. Измерив откло-
нение в электрическом и магнитном
полях частиц, вылетающих из ме-
талла, удалось определить отношение
величины их заряда к весу. Оно ока-
залось в точности равным отноше-
нию, вычисленному из опытов по от-
клонению катодных лучей. Значит,
это действительно были электроны.
Проверкой «удостоверения лично-
сти» по способу Томсона было обна-
ружено, что электроны вылетают из
металла не только под действием
света, но и при сильном нагревании
металла. Это явление было названо
термоэлектрическим эффектом. На
нем основано устройство катодной
лампы, без которой немыслима совре-
менная радиотехника.
Электроны в металле суще-
ствуют. После только что описан-
ных исследований в этом уже нельзя
было больше сомневаться. Но прямо-
го экспериментального доказательства
того, что электрический ток — это
действительно поток электронов, еще
не было.
Физики сделали и это, при помощи
чрезвычайно остроумного опыта.
Проволочную катушку приводили в
быстрое вращение вокруг оси, а за-
тем резко останавливали. При этом в
проволоке возникал кратковремен-
ный электрический ток. Откуда он мог
взяться? Катушка не присоединялась
ни к какому источнику тока. Оче-
видно, в момент резкого торможения
катушки электроны в проволоке про-
должали двигаться по инерции —
как пассажиры при внезапной оста-
ЭЛЕКТРОНЫ В МЕТАЛЛАХ
I/ ОГДА солнечные лучи перестают
** пронизывать атмосферу, прекра-
щаются и колебания электронов воз-
духа, «небо» не посылает своих жи-
вительных лучей на потемневшую
Землю. Наступает ночь...
В наши дни люди не особенно
огорчаются этим обстоятельством.
Поворот выключателя — ив комнате
зажигается яркая электрическая
лампочка. Спросим себя, что такое
электрическая лампочка? Почему она
Хаотическое движение свободных электронов в металле под действием
электрического поля приобретает в известной степени упорядоченный
характер — «электронный газ» начинает «течь». Это и есть электрический ток.
II
невке на полном ходу вагона или ав-
томашины.
Чтобы проверить это, концы про-
волоки соединили через специальный
прибор, с помощью которого изме-
рили полное количество электриче-
ства, переносимого этим кратковре-
менным током. Зная начальную
скорость вращения катушки, можно
было определить отношение величины
заряда частиц, движущихся в прово-
локе. к их весу. «Удостоверение
личности» показало, что это элек-
троны.
Природа электрического тока —
этого важнейшего, давно знакомого,
и в то же время совершенно непо-
нятного явления — была, наконец,
разгадана полностью. Электроны, та-
ким образом, действительно оказы-
вались мельчайшими частицами —
атомами — электричества, и. вместе с
тем — составными частями, «элемен-
тами» всякого вещества.
i АНКЕТА ЭЛЕКТРОНА
Т- ЕПЕРЬ, когда было доказано, что
* электроны входят в состав всех
известных' веществ, когда, тем са-
мым, электрон был признан полно-
правным членом узкой семьи тех
основных «кирпичиков», из которых,
как мы теперь знаем, построены
все вещества, — стало необходимым
собрать недостающие «анкетные дан-
ные» электрона, и в первую очередь
определить заряд его и вес.
Эту задачу удалось решить физику
Милликэну.
Опыт его состоялся в следующем.
В микроскоп рассматривалось движе-
ние очень маленькой капельки масла
(«маленькой», конечно, относитель-
но — для электрона это была гро-
мада гораздо большая, чем Земной
шар для человека). Капелька падала
под действием силы тяжести в про-
межутке между двумя пластинами
конденсатора, который вначале не
был заряжен. Капля испытывала со-
противление со стороны воздуха, и у
пластина конденсатора^ '°
Вес капли
нее устанавливалась вполне опреде-
ленная небольшая скорость падения.
Измеряя эту скорость падения, можно
было узнать вес капельки.
Затем воздух, заключенный в про-
странстве между пластинами конден-
сатора, подвергался на короткое
время действию рентгеновских лучей,
которые обладают способностью от-
рывать электроны от атомов газа.
В пространстве около капли образо-
вывалось несколько заряженных
частиц — электронов или остатков
атомов, потерявших несколько своих
электронов и получивших поэтому за-
ряд, который равен нескольким заря-
дам электрона, но противоположен
им по знаку.
Несколько таких заряженных ча-
стиц оседали и на капле. Вес ее при
этом изменялся совершенно нечув-
ствительно, но зато она приобретала
электрический заряд, по величине
равный сумме зарядов осевших на
ней частиц.
После этого
включал электрическое поле между
обкладками конденсатора и осторожно
подбирал его «силу» так, чтобы ка-
пелька, перестав падать, повисла в
воедухе.
И вот желаемое достигнуто.
пелька висит неподвижно между
Милликэн тотчас же
Ка-
пла-
мае-
Вес микроскопической капельки
ла в промежутке между пластинками
конденсатора уравновешивался силой
электрического поля. Этот опыт дал
возможность измерить заряд
электрона
;Сила электрического поля
Пластина конденсатора
стинами конденсатора. Что это зна
•чит? Это значит, что вес капельки
тянущий ее книзу, в точности равен
силе, с которой электрическое поле
конденсатора действует на «сидящие
на капельке заряженные частицы
Но вес капельки был уже определен
раньше; следовательно, была из
вестна и электрическая сила. Оста
валось только измерить величину
напряжения на конденсаторе, — и
заряд капли моментально вычислялся
Подобные измерения Милликэн
повторил много раз. И всегда
оказывалось, что заряды капелек
в целое число раз больше одного
определенного заряда. Милликэну
попадались капельки, заряд которых
равнялся этому заряду, заряд дру
гих был в два, три и т. д. раз боль-
ше, — но никогда не попадались
дробные доли этого заряда. Повиди
мому, величина этого заряда была
наименьшей из всех возможных
количеств электричества.
Это и был заряд электрона!
Так была разрешена задача. Те
перь, зная отношение заряда к весу,
можно было вычислить и вес элек-
трона. Он оказался в 1846 раз мень-
ше веса атома самого легкого из
всех известных веществ — водорода
Удивительная, казалось, невероятно
дерзкая затея — взвесить элек-
трон! — окончилась блестящим успе-
хом.
Основные графы «анкеты» элек
трона были заполнены.
Из этого не следует, конечно, что
мы уже знаем об электроне все. Как
писал наш великий учитель Владимир
Ильич Ленин, «электрон так же не-
исчерпаем, как и атом», и заполнить
все графы анкеты, конечно, никогда
не удастся. Наука с каждым своим
шагом вносит в анкеты элементарных
частиц все новые и новые вопросы,
ставя тем самым новые, все более
грандиозные задачи, разрешение ко-
торых неуклонно увеличивает нашу
власть над природой.
РЫБОСОС
ТЫСЯЧИ рыболовных судов бороз-
дят реки, моря и океаны, омываю-
щие берега нашей необъятной Ро-
дины. Только в последнем году
сталинской послевоенной пятилетки
наши рыбаки выловят 2 200 000 тонн
рыбы.
Одной из самых трудоемких и тя-
желых операций при лове рыбы яв-
ляется ее выгрузка из неводов или
трюма транспортных судов на берег.
В невод попадает иногда сразу до
400 000 килограммов рыбы. Чтобы пе-
регрузить вручную такую тяжесть,
затрачивается около двух суток.
Недавно советские инженеры Мил-
лер и Терентьев сконструировали
специальное гидравлическое устрой-
ство для выгрузки рыбы — рыбосос.
Рыбосос полностью механизировал
процесс перегрузки рыбы и тем са-
мым облегчил труд десятков тысяч
рыболовов.
Основным механизмом рыбососа
является специальный центробежный
насос, приводимый в действие мото-
ром трактора или моторного бота.
Конец всасывающего шланга опу-
скается в невод или трюм судна.
Через зтот шланг насос перекачивает
воду вместе с находящейся в ней
рыбой в трубопровод, по которому
она подается на склад.
Одна из таких установок действует
на рыбозаводе в г. Керчи. Установ-
ленный на гусеничном тракторе рыбо-
сос выкачивает сельдь из невода
Смесь рыбы и воды по шлангу диа-
метром около 200 миллиметров по-
ступает в трубопровод длиной 120
метров. Производительность этой
установки достигает 75 тонн в час и
обслуживает ее всего 10 человек
Чтобы произвести вручную такую же
работу, потребовалось бы не 10 че-
ловек, а 350.
Советский народ высоко оценил ра-
боту механизаторов рыбной промыш-
ленности: кандидату технических
наук Б. Н. Миллеру и инженеру
А. В. Терентьеву за создание высоко-
производительных рыбососов при-
своено звание лауреатов Сталинской
премии.
12
С. БОЛДЫРЕВ, специальный кор респондент
журнала «Знание—сила»
Рис. Н. ПЕТРОВА
Фото автора
D РОДЫ послевоенной сталинской пятилетки завер-
ил игается ряд объектов Севанстроя. Осуществление
Севанской проблемы — строительство нескольких гидро-
электростанций и сети оросительных каналов, использую-
щих воду высокогорного озера Армении Севан, — оказа-
лось под силу только нашей социалистической стране.
Ученые и строители — сыны социалистической Арме-
нии в содружестве с посланцами великого русского на-
рода и других народов нашей Родины, образовали
многотысячный коллектив, победно воплощающий в
жизнь планы партии большевиков по переустройству в
прошлом отсталой полуколониальной Армении. Многие
заводы Советского Союза изготавливают необходимое
для Севанстроя оборудование, материалы, транспортные
средства. Рабочие и инженеры, участники ряда крупных
строек страны, вкладывают в это поистине всенародное
дело свой опыт и знания. Коллектив Севанстроя во
главе с начальником строительства А. М. Мосесовым и
главным инженером Н. В. Тиденом, одержал первые
большие победы.
О 1939 году неожиданно оказался под ударом проект
одного из самых удивительных сооружений нашего
времени — каскада электростанций и системы ороси-
тельных каналов в бассейне огромного высокогорного
озера Севан в Армении.
Несколько лет инженеры и ученые исследовали озеро.
Многие сомнения были отвергнуты. И вот, когда,- каза-
лось, все было изучено, исследовано, рассчитано и на-
чались строительные работы, один из ученых заявил:
— Проект негоден. Надо остановить работы, иначе
природа жестоко отомстит за покушение на воду озера...
Три человека — экономист Манасериац, молодой ин-
женер-энергетик Лебедев и ученый ирригатор Огане-
зов — с особенным волнением восприняли новое возра-
жение. Их чувства были вполне объяснимы: в тот мо-
мент они работали над окончательным уточнением про-
екта.
Но прежде чем рассказать о дальнейших событиях,
участниками которых стали эти три человека, нам сле-
дует поближе познакомиться с одним из них —
С. Е. Манасерианом.
Печатаемый ниже очерк С. Болдырева представляет
собою рассказ об отдельных эпизодах битвы за озеро
Севан, освещает лишь отдельные события, связанные с
воплощением в жизнь Севанской проблемы.
Автор рассказывает главным образом о работах все-
го четырех советских инженеров: экономиста С. Е. Ма-
насериана, энергетика М. М. Лебедева, ирригатора
Г. Г. Оганезова и строителя Л. А. Джаракяна. В их ра-
боте, как в капле воды, отражается трудовой пафос,
творческая целеустремленность, большевистская напори-
стость многочисленного коллектива советских гидрострои-
телей, увлеченных осуществлением красивого и ориги-
нального по замыслу проекта использования водных ре-
сурсов озера Севан. О каждом из этих энтузиастов
можно написать отдельный очерк. Об упорной борьбе
всего коллектива Севанстроя за осушествление идеи,
преобразующей хозяйство Армении, можно написать
большую повесть. Этот очерк преследует цель в популяр-
ной форме рассказать о содержании проекта и на от
дельных фактах показать тесное содружество ученых и
строителей в нашей социалистической стране.
* *
«ГПопЕнто проводит
боду...” -(I»-
ПЕТ сорок назад Сукиас Ефремович Манасериан по-
" 1 ставил перед собой задачу, казавшуюся в то время
фантастической: найти в пустынной, выжженной беспо-
щадным солнцем Армении запасы воды и дать ее кре-
стьянам на поля. Детство Манасериана прошло в ар-
мянской деревне, где воду делили с таким пристрастием,
словно это было счастье. И не всем оно доставалось,
неуловимое текучее счастье.
Со временем сын армянского крестьянина стал широко
образованным человеком. Однажды, еще до Октябрьской
революции, путешествуя в поисках источников воды,
Манасериан вместе со своим спутником — русским ин-
женером проходил по улочке бедной армянской дере-
вушки. Спутник прислушался к словам стоявших непо-
далеку крестьян и удивленно сказал Манасериану:
—	Они назвали вас Жюлем Верном.
—	Не может быть, — покачал головой Манасериан, —
здесь, наверное, никогда не слышали о Жюле Верне.
Манасериан с любопытством спросил у крестьян, как
они его назвали.
—	Джур бернэ, — ответил крестьянин.
Это было немного похоже на «Жюль Верн» и в пере-
воде означало: «тот, кто проводит воду».
Спутник засмеялся:
—	И все-таки вы — мечтатель и фантазер...
13
Манасериан с любопытством спросил у крестьян, как они
его назвали.
Много лет назад Манасериан заметил удивительный
факт: осенью в колодцах деревень, расположенных по
берегу горного озера Севан, вода заметно понижалась.
То же происходило и с уровнем воды в озере. Между
тем в конце лета таявшие снега давали много воды
двадцати восьми горным рекам, стекавшим в озеро. Ка-
залось бы, уровень его должен был подниматься, а не
опускаться, потому что из Севана вытекала всего един-
ственная скудная речушка Занга, пропилившая себе уз-
кую щель в природной лавовой плотине.
Куда же исчезает озерная вода осенью?
Может быть, она ускользает через щели в дне озера?
Но почему же беглянка-вода выбирает для этого летние
и осенние месяцы?
Пользуясь очень неполными в то время научными дан-
ными об озере, прекрасно зная природу своей страны,
Манасериан высказал смелую догадку: поверхность озера
так велика, а климат Армении так сух, что почти вся
вода, стекающая с гор, испаряется в атмосферу. Мана-
сериан даже подсчитал, что за год со всей поверхности
озера должен испаряться слой воды толщиной более
80 сантиметров.
Вот почему «дышали» колодцы!
Спустя много лет тысячи измерений и опытов, проде-
ланные советскими учеными, подтвердили, что действи-
тельная величина слоя воды, испаряющегося за год из
озера, почти в точности совпадает с цифрой, указанной
Манасерианом.
То, что искал Манасериан, было обретено. Природа
вознесла суровую скалистую чашу Севана почти на две
тысячи метров выше уровня моря. Около 60 миллиардов
кубических метров воды плескалось в горах, миллионы
кубометров воды ежегодно уходили в атмосферу, а у
подножия гор, в Араратской котловине раскинулись кре-
стьянские поля и виноградники, страдающие от недо-
статка влаги. Как говорят инженеры-мелиораторы, озеро
командовало над землями, жаждущими влаги: открой
уть воде, и она, увлекаемая силой тяжести, устремится
к селениям.
ЕСЛИ бы удалось уловить воду, уносимую из Севана
вольными горячими ветрами, ее с избытком хватило
бы на всех. Как же добиться, чтобы сток горных вод
не испарялся в воздух?
Испарение зависит от притока к Земле солнечной
энергии. Но разве может человек приказать Солнцу све
тить иначе?
Испарение зависит от ветров, от температуры и влаж
ности воздуха. Но мог ли Манасериан изменить ход
воздушных течений?
И все-таки выход был найден. В 1909 году Манасе-
риан предложил проект, многим в то время показав-
шийся фантастическим.
Человек пока не в силах управлять солнечной энер-
гией и воздушными течениями. Но ведь можно изменить
форму, глубину озера, величину его поверхности. И это
также окажет большое влияние на количество испаряю-
щейся воды.
Разлейте воду по дну блюда очень тонким слоем. Че-
рез день-два гблюдо окажется сухим — вода испарилась
быстро потому, что площадь соприкосновения воды с
воздухом, вбирающим в себя влагу, велика. Слейте ту
же воду в стакан, и вода там будет сохраняться не-
делями.
Когда Манасериан внимательно взглянул на карту глу
бин озера, он обнаружил удивительную игру природы:
Севан представлял собою как бы соединенные вместе,
стакан и блюдо. «Блюдо» — так называемый Большой
Севан — очень велико, оно раскинулось среди гор на
площади в 1032 квадратных километра. Средняя ширина
его — 24 километра, а глубина достигает 50 метров. С
«блюдом» слит воедино «стакан» —• Малый Севан. Его
площадь почти в три раза меньше — 384 квадратных ки-
лометра, но глубина вдвое превышает глубину Большого
Севана, достигая 100 метров.
Дальнейший ход мысли ученого понятен каждому:
надо убрать «блюдо», главного виновника испарения, и
сохранить «стакан». А для этого достаточно понизить
уровень озера таким образом, чтобы Большой Севан
обезводился, исчез. «Зеркало» рзера сильно сократится,
испарение станет незначительным, и большая часть при-
тока воды с гор уйдет уже не в воздух, а помчится
вниз —• к изнывающим от зноя землям, пробуждая к
жизни новые сады, виноградники, поля, деревни и го-
рода.
ТО был смелый замысел.
<-уНо в нем имелось одно слабое место: он родился не
во-время. В России тогда господствовал буржуазно-
помещичий царский строй, и чуждым народу правителям
не было дела до нужд крестьянства, выбивавшегося из
сил в борьбе с засухой.
В своих замечательных гипотетических расчетах Мана-
сериан мог опереться только на скудные данные гео-
графа Маркова и прекрасное знание им самим природы
своей родины. Но чтобы точно предсказать, можно ли
уловить испаряющуюся воду, предугадать стихийные яв-
ления, которые могли возникнуть благодаря столь реши-
тельному вмешательству человека в дела природы, —
этого было мало.
Чтобы превратить смелый замысел в технический про-
ект, должны были сказать свое слово ученые самых раз-
личных специальностей. Климатологам предстояло изу-
чить климат района Севана и предсказать его возмож-
ные изменения после исчезновения части озера. Им в
помощь метеорологи должны были изучить направление
и силу ветров, температуру и влажность воздуха. Гидро
логам следовало узнать, как ведут себя горные реки,
впадающие в Севан. Гидротехники обязаны были ре
шить, где и как можно провести каналы и построить
плотины для оросительных систем и гидроэлектростан
ций. Ихтиологам предстояло указать, как можно сохра-
нить рыбное хозяйство озера. Агрономам тоже находи
лось дело: изучить, каким путем осушаемое дно озер?
можно превратить в тучные пашни. Экономисты должны
были заранее рассчитать, куда пойдет электроэнергия
14
новых станций, где и какие новые заводы, поселки, го-
рода надо построить.
И еще многим ученым разных специальностей пред-
стояло участвовать в разработке точного проекта.
Нужен был новый метод коллективного научного ис-
следования. Нужны были ученые, которые смогли бы
объединиться в дружный творческий коллектив, смело
заглянуть в будущее, точно рассчитать каждый свой
шаг, решительно взяться за переделку природы.
Но мало этого. Нужны были материальные возможно-
сти — средства, машины, приборы для проникновения в
тайны образования климатов, подземных рек, озер...
И, наконец, нужно было самое главное. Ведь все эти
громадные работы, связанные с изменением географии,
климата, сельского хозяйства Армении, преследовали
одну цель: улучшить жизнь тружеников. Мог ли царизм
или зарубежная буржуазия начать эту титаническую ра-
боту ради счастья народа?
Конечно, нет! Нужен был общественный строй, заин-
тересованный в развитии производительных сил страны,
в подъеме материального благосостояния трудящихся.
Вот почему осуществление грандиозной Севанской
проблемы началось только с возникновением в нашей
стране нового, социалистического строя.
В первые же годы советской власти Владимир Ильич
Ленин заявил: «...Коммунизм есть советская власть плюс
электрификация всей страны»...
В письме к коммунистам Кавказа Ленин писал: «Всеми
силами развивать... производительные силы богатого края,
белый уголь, орошение... Сразу постараться улучшить
положение крестьян и начать крупные работы электри-
фикации, орошения».
В то время, когда Владимир Ильич писал эти строки,
Манасериан, потерпевший неудачу со своим проектом
при царском режиме, жил под Москвой. Узнав о письме
Владимира Ильича к коммунистам Кавказа, Манасериан,
полный новых сил и надежд, вместе с женой — русской
учительницей, уехал на родину.
Партия большевиков, Ленин и Сталин указывали путь
великих исторических преобразований. Сын армянского
крестьянина Манасериан понимал, что теперь армянский
народ получит могучую поддержку великого русского
народа и других народов Советской страны в осуществле-
нии грандиозного проекта.
gg битба gg
разгорается
IZ ТО мог сказать в дни молодости Манасериана с точ-
ными цифрами в руках, как поведет себя огромное
озеро во время спуска воды? Подчинится ли оно воле чело-
века или взбунтуется и натворит множество бедствий?
Советское государство, большевистская партия сочли
необходимым начать подробное исследование озера.
Пришла пора превратить заветную мечту в реальный
проект, и советские ученые приступили к многим изме-
рениям, опытам, расчетам. Разгоралась настоящая битва
с природой за озеро Севан.
Скептики высказали ряд серьезных сомнений.
Климат во многом зависит от больших водоемов. У бере-
гов морей и озер зима и лето мягче, чем в глубине матери-
ков. Что произойдет с климатом Армении, если исчезнет
огромная водная поверхность Большого Севана? Не станет
ли климат еще суровее в горах, еще засушливее в долинах?
И следующее сомнение.
В Армении многие крестьянские поля орошаются чи-
стой холодной водой родников. Может быть эти род-
ники питаются водой Севана? Не иссякут ли они, не
оставят ли без воды посевы после того, как уровень
озера понизится?
Ответить на каждый из этих вопросов казалось оди-
наково трудным. Можно ли проникнуть в толщу застыв-
ших твердых лав и проследить, откуда берут начало
прозрачные родники Араратской котловины?
Как увидеть, куда уносят быстрые капризные ветры
воду, испаряющуюся с поверхности озера, и над каким
местом прольется она долгожданным дождем?
Множество опытов проводили ученые на берегу Севана,
пытаясь разгадать тайну озера.
Где родина 1
дождебого о6пана?д.
Л'1 СВЕТСКИЕ люди не отступают перед трудностями.
Молодой ученый В. К- Давыдов вместе со своими
сотрудниками, не смущаясь сложностью задачи, присту-
пил к точному изучению температур воздуха, осадков,
ветров...
И вот первое заключение, которое удалось ему сде-
лать: осадки в районе озера Севан не отличаются по
количеству и времени от осадков в других уголках Ар-
мении, где нет никаких озер.
Шумнее, обильнее всего идут дожди над озером весной.
Критики проекта говорили:
— Может быть так происходит потому, что в это
время Севан отдает в атмосферу наибольшее количество
испаряющейся воды, а она-то и выпадает в виде дождей?
Вы спустите озеро, и Дождей не станет.
Но можно ли узнать, из какой воды состоят дожди?
Ведь атомы и молекулы водяных паров, носящихся в
воздухе, одинаковы, будь эти пары из воды Севана или
откуда-то еще.
Давыдов решил и эту, казалось, столь головоломную
задачу. Прежде всего он узнал, когда и сколько испа-
ряется воды с поверхности озера. Как и следовало ожи-
дать, больше всего воды испарялось вовсе не весной,
когда часто выпадали дожди, а в самое засушливое
время года — осенью, в сентябре — декабре. Но это
означает, что пары воды, из которых образовывались ве-
сенние дождевые облака, вовсе не принадлежат озерной
воде. Значит, дожди над Севаном зависят не от озера,
они вызываются общими для всей Армении климатиче-
скими особенностями.
Справедливы ли эти данные, нет ли ошибки в измере-
ниях и расчетах?
Взглянем на карту. К западу и востоку от Армении
лежат огромные водяные пространства — Черное и Сре-
диземное моря с одной стороны, Каспийское море — с
другой. С поверхности Средиземного моря испаряется в
год 4140 миллиардов кубических метров воды; с поверх-
ности Каспийского — 459 миллиардов кубических
метров. А территория всей Армении отдает ветрам
только 11 миллиардов кубометров воды, то есть почти
в четыреста шестьдесят раз меньше.
15
Большой Севан раскинулся среди гор на площади в
сотни квадратных километров.
Количество воды, испаряемой Севаном, по сравнению с
этими тремя цифрами совсем ничтожно. Ясно, что озеро
не может оказать заметного влияния на влажность воз-
духа над Арменией.
Как же будет обстоять дело с климатом после умень-
шения площади озера, не станут ли зимы холоднее, а
летние месяцы жарче?
Наблюдения показали, что смягчающее влияние озера
Севан на климат сказывается только в прибрежной по-
лосе шириной до 10 километров. В этой полосе произой-
дут некоторые климатические изменения.
Изучая климат Севана и пытаясь предугадать его из-
менение, ученые заметили, что однажды, в особенно су-
ровую зиму, Севан покрылся слоем льда, и тогда вне-
запно прекратились обжигающе холодные ветры. Это
явление вполне объяснимо. В зимнее время ветры, то
есть воздушные течения между материком и крупным
водоемом, возникают потому, что более холодный, а
следовательно, и плотный воздух над быстро остываю-
щей сушей устремляется к менее плотному, нагретому
водой воздуху, поднимающемуся вверх. В тот год, когда
озеро замерзло, воздушные массы над сушей и Севаном
оказались одинаково нагретыми и, следовательно,, имели
одну и ту же плотность. Поэтому не произошло и сме-
щения воздушных масс. Если озеро уменьшить, то оно
будет замерзать почти каждый > год и тогда исчезнут ле-
денящие зимние ветры.
— Но не станет ли летом в Армении жарче и суше,
когда исчезнет Большой Севан? — упорствовали критики
проекта.
— Вы забываете, — отвечали им энтузиасты Севан-
ской проблемы, — что Севан спускается не для осуше-
ния. Вода озера, пройдя через турбины электростанций,
попадет в долины на поля. Листья деревьев в садах и
растения на полях отдадут влагу в окружающий воздух,
увлажнят его, смягчат климат летом...
Крупнейший советский климатолог И. В. Фигуровский
добавил к этому, что ветры, дующие обычно летом ’ от
Араратской котловины в сторону Каспия, впоследствии
будут проходить над зеленью новых садов, увлажняться
и приносить к Севану по пути на Каспий много водяных
паров. Это должно улучшить климат в районе озера
летом.
Как ученЫе J
заглянули
6 глубь лоб
"Г АК отпали предположения о климатических бедствиях
1 в случае спуска озера. Ученые отвергли и другое
возражение —• они доказали, что источники Араратской
котловины берут свое начало не под дном озера, а где-
то в другом месте, и поэтому не иссякнут, когда будет
- спущен Большой Севан.
Вот как ученые заглянули в глубь лав.
За решение этой новой задачи взялся другой советский
ученый — С. Я. Лятти, так же как и Давыдов не-
сколько лет работавший на озере. Исследуя озерную
воду, он установил, что Севан постепенно солонеет. Да
иначе и не могло быть. Реки, сбегая с гор в озеро, рас-
творяют по пути различные вещества и несут их вместе
со своей водой в Севан. Даже вода дождей содержит
соли, которые захватываются из морей во время испаре-
ния. Все эти химические вещества в течение многих ты-
сячелетий скапливались в озере потому, что большая
часть воды, приносившей их, испарялась.
Лятти подробно изучил вещества, растворенные в озер-
ной воде. Затем ученые начали исследовать химический
состав воды родников Араратской котловины. Расчет их
был очень прост. Просачиваясь сквозь толщу лав, се-
ванская вода не может опресниться, она может только
еще больше солонеть, растворяя новые встречающиеся в
породах соли. Но анализ воды родников показал, что в
подавляющем числе случаев химический ее состав сов-
сем не похож на озерную воду. Из-под земли выбива-
лись прозрачные холодные струи почти совершенно
пресной воды.
Второе возражение скептиков было блестяще опро-
вергнуто.
«Ваш проект негоден»
О РАБОТЕ над проектом было разбито множество
других возражений. Ученые, например, доказали, что
рыбаки Севана будут в изобилии ловить драгоценную
форель и после спуска части озера, что на осушенных
местах, бывших прежде под водой, не возникнут вредо-
носные болота, что реки, сейчас впадающие в Большой
Севан, можно будет с помощью каналов направить по
осушенному дну к Малому Севану, и они не растеряют
по дороге своей воды...
Почти тридцать лет прошло с тех пор, как Манасе-
риан горячо заговорил о замечательном проекте. За это
время, и особенно за годы советской власти, многие уче-
ные связали свою судьбу с проблемой Севана. Помимо
Давыдова и Лятти, битву за озеро вели географ Марков,
инженер Завалишин, известнейший энергетик нашей
страны академик Графтио. На озере много лет работала
комплексная экспедиция Академии Наук СССР под ру-
ководством академика Левинсон-Лессинга. Немало по-
лезного сделал в изучении Севанской проблемы акаде-
мик И. В. Егиазаров. И еще многие другие ученые
внесли свою лепту в это большое и важное дело.
И вот в 1939 году, незадолго перед тем, как на проект
обрушился один из последних, самых серьезных ударов,
о котором мы говорили вначале, два крупных инженера
получили задание подвести итог всем исследованиям и
окончательно уточнить проект. Это были молодой энер-
гетик русский инженер М. М. Лебедев, приехавший на
юг с Урала, и известный ученый Г. Г. Оганезов, сын
солнечной Армении. Лебедев — полон молодой напори-
стости, Оганезов — уже в летах, осторожный в своих
выводах, привыкший к точным математическим расчетам.
И рука об руку с ними начал работать Манасериан.
У него не было какого-либо специального технического
16
образования, не было ни ученых степеней, ни званий. Но
Манасериан стал широко образованным человеком, пре-
красно знающим экономику своей страны, ее природу, и
очень часто инженеры и ученые, проектировавшие новые
социалистические города Армении, заводы, электростан-
ции, не могли обойтись без его совета. И когда он при-
шел к Оганезову и Лебедеву, коллектив энтузиастов Се-
вана получил как бы полноту и завершенность: осторож-
ность и здоровый скептицизм Оганезова, пылкость мысли
Манасериана и трезвый молодой энтузиазм Лебедева до-
полняли друг друга.
И вот тогда-то обрушилось новое и, казалось, самое
страшное возражение против проекта.
— Взгляните на карту глубин Севана, — говорил воз-
ражавший против проекта ученый. — Достаточно беглого
взгляда, и вы убедитесь, что мелкая часть озера —
Большой Севан отделен от Малого подводным порогом.
Высота барьера несколько метров; он сложен из твер-
дейших вулканических пород. Предположим, вы начнете
спускать воду из озера. Порог рано или поздно пока-
жется над водой и отделит Большой Севан от Малого.
Пробить глубокую брешь в пороге очень дорого, кроме
того, эта работа займет много времени. Что же полу-
чится? Воды Малого Севана не хватит для орошения.
Большой Севан, обмелевший и изолированный от проточ-
ного Малого, начнет постепенно заболачиваться, станет
рассадником губительной малярии, а главное — будет
попрежнему испарять много воды... Ваш проект негоден,
нельзя уничтожать прекрасное озеро...
Да, Севан поистине прекрасен! Когда поднимешься на
безлесные склоны гор, около которых плещется озеро, и,
вступив на ржавые, потрескавшиеся скалы, кинешь
взгляд вниз — далеко, далеко уходит синева воды, и в
дымке со всех сторон встают горы, пряча в воде изре-
занные долинами склоны.
Проектировщики и строители не раз слышали упрек в
том, что они хотят погубить один из удивительнейших
уголков своей страны. Это говорили некоторые поэты.
Этр говорили те, кто видел только красоту озера и не
замечал, а может быть с презрением отворачивал свой
взгляд от страшных пустынь Армении. Потемневшие от
солнца и времени острые камни покрывают эти пустыни
таким равномерным слоем, что в первый момент кажется
будто кизяк лежит в степи, на которой недавно паслось
огромное стадо. Но вглядишься, поймешь, что перед то-
бой остробокие камни, словно нарочно разложенные один
около другого среди редких сухих травинок, и тогда
со страхом и трепетом оглядишь мертвую волнистую рав-
нину, подходящую к синеющим горам.
И когда подумаешь о том, что осуществление Севан-
ской проблемы должно принести жизнь пустыням Арме-
нии, возражения любителей красоты кажутся вздорными.
Но на этот раз возражали не поэты и не любители
.-опиравшийся,
волос
пови
Глубинный разрез озера показывает, что Большой Севан
отделен от Малого подводным порогом высотой в не-
сколько метров.
Молодые ученые терпеливо измеряли температуру
воздуха, количество осадков, силу ветров...
1-1АДО было доказать правильность проекта.
1 ' Огромный, многотысячный коллектив исследовате-
лей, проектировщиков, строителей под руководством
партии большевиков осуществлял мечту трудового ар-
мянского народа. И один из членов этого коллектива —
теперь уже убеленный сединами Манасериан — взялся
изучить возражение против проекта.
Поглаживая вислые седеющие усы, Манасериан рас-
сматривал карту дна озера. Жесткие брови, по-молодому
черные, сошлись у переносья, пухлая ладонь охватила
крутой лоб. Мысль ученого- напряженно работала, пы-
таясь разгадать явления, которые когда-то происходили
в природе.
Как родилось озеро Севан?
Естественная плотина, которая сдерживает всю стоме-
тровую водную толщу Малого Севана, представляет собой
сравнительно молодые лавы. Во время одной из огнен-
недр земли и под-
’Т’ных катастроф эти лавы излились из недр земли и под-
прудили глубокую долину реки. Так образовался совре-
шый-Хедай. Но выше по долине в это время уже су-
д-другая, более древняя и тоже лавовая пло-
” "щводный порог, о котором загово-
рил критик проекта. Значит, за-
долго до образования современно-
го Севана существовало древнее
озеро на том месте, где сейчас
раскинулся Большой Севан.
Карта говорила, что дно этой
части озера было почти таким же
ровным, как поверхность стола,
слегка наклоненного в сторону стока.
Дно соседнего Малого Севана
представляло собой полную проти-
воположность: оно изобиловало
подводными впадинами и остро-
верхими холмами, а дно самой
глубокой подводной пропасти на-
ходилось в 100 метрах от по.
верхности воды. Это был рази-
тельный контраст.
Манасериан изучил немало различных озер. Он хорошо
знал, что ровное дно бывает обычно у водоемов, посте-
пенно умирающих. Korta- глуФ1на озера становится ме-
17
нее четырех метров, волны во время непогоды приводят
в движение самые нижние слои воды, а вместе с ними —
оседающие на дно илы. При этом осадки «сметаются»
с возвышенных мест и оседают там, где дно образует
впадины. Со временем дно обмелевшего озера Выравни-
вается и сглаживается.
Все эти факты приводили к неожиданному выводу:
когда-то Большой Севан сильно мелел, может быть даже
совсем пересыхал.
Но ведь это могло произойти только в одном случае:
если подводный порог — старая плотина, которая когда-
то подпирала древний Севан, имеет брешь. Эту брешь
могла .промыть сама озерная вода, и, как это происходит
со множеством горных озер, через этот пролив вода
древнего Севана постепенно слилась в долину. Новая
подземная катастрофа создала вторую плотину, располо-
женную ниже по долине, и тогда вновь образовалось
озеро — современный Севан.
Но если в подводном пороге существует пролив, то
страшное возражение критика проекта отпадает: при
спуске озера вода Большого Севана своевременно стечет
через пролив в перемычке, и эта часть озера будет осушена.
Манасериан принялся жадно изучать замеры глубин,
отмеченных на карте там, где был расположен подвод-
ный порог. Наибольшие глубины должны были показать
на карте расположение подводного пролива, прорезаю-
щего порог.
Но все старания ученого открыть на карте подводный
пролив были тщетны. Порог имел различную высоту в
разных частях, и все же ничто не говорило о наличии
пролива.
Несколько лет назад Манасериан просил Лятти, изу-
чавшего дно Севана, произвести измерения глубин в
районе подводного порога. В тот день, когда Лятти вы-
шел на своем суденышке для исследования этой части
озера, поднялся шторм, и ученые смогли сделать лишь
несколько замеров. И вот теперь Манасериан внима-
тельно исследовал эти замеры, и никак не мог найти
какую-либо закономерность в изменении глубин. Это
могло означать, что пролив занесен илом. Потребова-
лись бы очень дорогие изыскания, чтобы отыскать зане-
сенное илом старое русло реки, когда-то вытекавшей из
древнего Большого Севана.
И вдруг несколько в стороне от прочих замеров уче-
ному бросилась в глаза цифра, указывающая, что глу-
бина в этом месте несравненно больше, чем в других ча-
стях порога. Всего один замер! Разве мог он служить
основанием для того, чтобы отвергнуть последнее воз-
ражение против проекта? Но этот замер вселил надежду:
если какая-то впадина не была занесена илом, значит и
пролив, если он существует, не погребен под осадками.
Может быть эта впадина и есть участок пролива?
Инженер Лебедев в это время руководил изучением
водных ресурсов Армении. Именно ему пришлось про-
верять смелую гипотезу.
Много дней исследователи опускали лот в воду озера
там, где проходил подводный порог. И когда все замеры
были нанесены на карту и чертежники связали друг с
другом места наибольших глубин, на карте отчетливо
выступило изображение узкого, затейливо изгибавшегося
пролива — древнее русло, разрезавшее подводный по-
рог. Эта щель была на несколько метров глубже ров-
ного, как стол, дна Большого Севана...
Проект был спасен. Трое ученых могли спокойно про-
должать работу по его уточнению.
тройная
Я проборка
Г~| РОЕКТ должен опираться на точное знание «водного
* 1 баланса» Севана — «статей прихода и расхода» озер-
ной воды. Этот баланс можно было составить только
после многолетних кропотливых исследований. Надо
было установить приход: количество воды, которое не-
сут озеру реки, дожди и снега. И расход — сколько
воды уносит речка Занга, сколько просачивается в лаг.
и испаряется в воздух.
Один видный зарубежный ученый, познакомившись
Севанской проблемой, с завистью воскликнул: «Севан
самое изученное озеро мира».
И все же немало труда потратили советские учены
чтобы после всех исследований озера проделать эту ваа
нейшую работу, без которой немыслимы точные расчет
проектировщиков.
Уже давно инженеры вычисляют с помощью математи
ческих формул по данным лабораторных испытаний про
ность балок, предназначенных для постройки моста иле
дома, будущую мощность изготовляемой машины ИЛ1
силу взрыва заряда, заложенного для добычи угля. Но
данном случае ученые имели дело не с балкой и не с
деталями машин, которые легко взвесить, измерить, на-
грузить необходимым для расчетов давлением. Перед
ними было громадное озеро. Его нельзя поместить под
стеклянный колпак лабораторного прибора, чтобы уло-
вить количество испаряющейся воды. Невозможно со-
брать в резервуар, измерить и взвесить воду рек* * сте-
кающих в озеро... Каждый расчет ученого при таких
условиях надо много раз проверять, потому что матема-
тические формулы, основанные на недостаточных дан-
ных, не в состоянии учесть все причуды природы, кото-
рые могут пройти мимо внимания людей.
Вот почему составление водного баланса озера решили
поручить одновременно трем наукам: гидрологии, физике
и метеорологии. Каждая наука должна была действовать
на свой страх и риск, отдельно от других, своими соб-
ственными способами. Такая «ссора» трех наук была
только кажущейся: если результаты всех трех, самостоя-
тельно выполняемых расчетов, сойдутся или хотя бы
будут близки друг к другу, — тогда полученным циф-
рам можно верить.
Гидрологи установили на реках и ручьях свои при-
боры и принялись измерять количество воды, которое
вливается в озеро за год со склонов окружающих гор и
вытекает из озера по реке Занга.
Физики измерили, сколько тепла несут озеру солнеч-
ные лучи и сколько тепла расходуется на испарение
воды, на излучение и другие природные процессы, совер-
шающиеся в озере. По закону сохранения энергии, рас-
ход тепла, содержащегося в воде озера, должен быть в
точности равен количеству тепловой энергии, полученной
озером от Солнца. Узнав приток и расход тепла, можно
вычислить приток и расход воды.
Метеорологи задались целью узнать, по каким законам
испаряется вода с поверхности озера и днем, и ночью, и
летом в сырую и сухую погоду, в холод и жару.
В. К. Давыдов построил особые испарители и, наблюдая
за ними, точно установил, как происходит испарение во
время различных состояний погоды.
И когда, наконец, сопоставили цифры, полученные с
помощью этих трех разных способов, оказалось, что они
очень близки друг к другу. Советские ученые одержали
новую победу на Севане, они сумели правильно разо-
браться в сложнейших «механизмах» природы.
Вот каким оказался водный баланс Севана.
Двадцать восемь рек ежегодно приносят в озеро 770
миллионов кубических метров воды, а осадки —
550 миллионов кубических метров. Каждый год озеро по-
лучает, таким образом, огромное количество воды —
1320 миллионов кубических метров.
Эксперименты и тройные расчеты показали, что 1210
миллионов кубических метров воды — почти вся масса
«прихода», за исключением небольшой его части, выно-
симой из озера рекой Зангой и проникающей в лавы, —
улетучиваются в воздух.	(Окончание следует)
Ь ГОСТЯХ У ИНЖЕНЕРОВ И УЧЕНЫХ
Л. СВЕТОВ	(Письмо из Караганды)	Рис. И. УЛУПОВА
В СЕРДЦЕ Казахстана, в пред-
дверии пустыни Бетпак-Дала в
годы сталинских пятилеток возник
город Караганда, центр огромного
каменноугольного бассейна.
Город открывается перед взором
внезапно. Бело-розовый, многоэтаж-
ный, в темнрй зелени парков, ска-
зочным островом возвышается он в
степи. В городе почти не видно ма- ,
леньких одноэтажных домиков.. Всю-
ду высокие красивые дома, четко
распланированные магистрали улиц и
площади.
Несколько дней спустя после мое-
го приезда в Караганду в кабинете
начальника областного отдела по де-
лам архитектуры Теодора Яковлевича
Бараг я рассматривал план города
нынешнего — и такого, каким он будет
через пять-десять лет.
— Каким должен быть наш го-
род? — задумчиво говорит Теодор
Яковлевич, шагая из угла в угол
своего тесного, заваленного книгами
и чертежами кабинета. — Этот во-
прос я задавал себе двенадцать лет
назад, когда приехал сюда строить
новый шахтерский город... В то вре-
мя строительство Караганды было в
разгаре. Едва поспевая за строитель-
ством шахт, росли рабочие поселки.
Шло великое наступление на пусты-
ню. Старый город до сих пор носит
отпечаток упорной и трудной борьбы
с силами природы... Он был первой
линией обороны человека, вторгше-
ГОСЯ
в пустыню.
НМЙИйУ? выполнить ^елую за-

'•НН
Ш М
Ml О Ц
дачу! История градостроительства не
знает примера, когда в степи, летом
иссушаемой солнцем, зимой заметае-
мой буранами, в короткий срок был
построен большой благоустроенный
город. Приходилось разрешать слож-
нейшие проблемы, вытекающие из
географических и экономических осо-
бенностей Караганды.
Строителям Караганды пришлось
встретиться с многими на первый
взгляд неразрешимыми проблемами.
Одна из них •— проблема климата.
Летом, поднимая тучи пыли, почти
не переставая, здесь дует горячий, ис-
сушающий ветер. Под лучами зной-
ного солнца трескается земля. Тогда
на борьбу с капризами природы были
выставлены зеленые массивы садов
и парков. Город должен утопать в
зелени. Ветроломные и снегозащит-
ные полосы выйдут в степь напере-
рез пыльным ветрам и снежным бу-
рям. Прежде у некоторых ученых
было мнение, что деревья не могут
здесь произрастать. Это мнение было
опровергнуто нашими лесоводами,
которые заставили расти в степи то-
поля, карагач, серебристую дикую
маслину — лох, яблони. Город укра-
шен парками и цветниками. Все это
появилось здесь сравнительно недав-
но. Площадь зеленых насаждений в
Караганде предполагается довести до
20 квадратных метров на каждого
жителя. Тогда Караганда будет од-
ним из самых зеленых городов
страны.
— Городу нужна вода, — продол-
жает Теодор Яковлевич. — То, что
^сейчас дают артезианские скважи-
ны — недостаточно. Приходится ду-
Мйть о строительстве огромного водо-
хранилища на реке Чурубай-Нура.
^)д^пднидише вместе с массивами
зеленнэ^Жсаждений улучшит микро-
климат, гшм сухой воздух
влажным, унЛа^кит влияние
пых ветров. Х&ЗХ _
Изменится и архитектурный
Караганды. Сама особенность
...
ним долткей быть . город. . Хафаган- строящих коммунизм.
И ill г
к И IV
болев
пыль-
динский бассейн занимает площадь в
полторы тысячи квадратных километ-
ров. Все дальше и дальше от того
места, где сейчас стоит город, ухо-
дят шахты со своими штреками и
забоями — подземными цехами Ка-
раганды. Производство удаляется от
жилья. Следовательно, город должен
двигаться вслед за шахтами.
Советские архитекторы блестяще
разрешили и эту проблему. В гене-
ральном плане строительства Кара-
ганды предусмотрено создание не од-
ного, а целого ряда городов — с
новым городом в центре. Строится
город Майкудук, расположенный к
востоку от Караганды, в самом серд-
це каменноугольного бассейна, выра-
стет город Чурубай-Нура, крупный
центр с двухсоттысячным населением.
Всего будет семь городов, связанных
между собой едиными транспортной
и энергетической системами и водо-
снабжением.
Архитектор развернул передо мной
большую карту будущего Нового го-
рода — главного города Караганды.
Четкая сетка улиц, прямых и широ-
ких, пятикилометровая магистраль
проспекта Сталина, просторные ова-
лы площадей. Стадион в центре, вы-
сокие здания школ, техникумов, теат-
ров. Благоустроенный вокзал... Трам-
вай, курсирующий по кольцевому
маршруту. На карте — обилие зеле-
ной краски. Это парк культуры и от-
дыха и сады, сады... Множество са-
дов.
По генеральному проекту централь-
ная часть города будет застроена
многоэтажными домами. Шести- и пя-
тиэтажные громады ближе к окраи-
нам постепенно сменятся трехэтаж-
ными домами, и, наконец, в пригоро-
дах — небольшими уютными коттед-
жами. Тогда город не будет казаться
крутым островом среди безбрежного
моря степей, а представится взору
живописным холмом, гармонично сли-
вающимся с местностью. Таким бу-
^лгет Караганда, город угольщиков,
*ск н i
Г (? S ® г»
B R Ki
1 ош к
СРЕДИ множества исторических
памятников, разбросанных по бере-
гам Волги, особое место занимают
остатки древнейшего города Великие
Болгары. Этот город — ценнейший
памятник, документ истории большого
края нашей страны на протяжении
почти 500 лет. В 1947 и 1948 годах при
раскопках, произведенных в 120 ки-
лометрах к югу от города Казани, в
6 километрах от берега Волги, эк-
спедицией московских и казанских
археологов был сделан ряд чрезвы-
чайно важных открытий. В частности,
впервые доказано, что наши предки
более 550 лет назад уже умели из-
готовлять чугунные изделия.
По просьбе редакции журнала на-
чальник экспедиции доктор истори-
ческих наук профессор А. П. Смир-
нов сообщил следующее:
— Раскопки 1948 года явились не-
посредственным продолжением иссле-
дований Великих Болгар, начатых
еще в 1937—1938 годах.
При раскопках мы обнаружили ос-
татки домов, мастерских и огромное
количество всевозможных вещей,
принадлежавших древним ремеслен-
никам. В числе их — орудия и ин-
струменты кузнецов и литейщиков:
зубила, пробойники, литейные формы
и т. д. Найдены железные топоры,
грузила, рыболовные сети, ткани, ве-
ревки, глиняная посуда и очень много
костей разных домашних животных.
Встречено при раскопках также боль-
шое количество предметов обихода
русских людей того времени, на-
пример, пряслиц, сделанных из пи-
рофиллитового сланца в мастерских
Овручского района (на Волыни), пле-
теных браслетов, керамики, изготов-
ленной в XII—XIV веках. Очень ин-
тересным является открытие остатков
гончарных печей.
Но наиболее замечательным ре-
зультатом раскопок было получение
совершенно новых данных, говоря-
щих о том, что этот город  в очень
раннее время являлся, видимо, зна-
чительным центром производства
кричного железа и, что еще важнее,
центром чугунно-литейного дела.
Еще в 1947 году здесь был найден
простой чугунный котел, отлитый в
форме, составленной из трех частей.
Тогда же археологом 3. А. Акчури-
ной впервые были обнаружены в
Болгарах следы металлургического
производства — остатки железодела-
тельных печей. А в следующем году
было открыто уже тринадцать гор-
нов-печей двух типов.
Первый представлен невысокими
печами, сложенными из сырцовых
кирпичей. Высота горна составляла
около одного метра, а диаметр 80—
ПО сантиметров. В этих горнах про-
изводилась варка кричного железа
из болотной руды.
Ко второму типу относятся высокие
(возможно до трех и больше метров
высоты) цилиндрические бочонкооб-
разные печи. Толщина глиняных сте-
нок печей составляет 30—35 санти-
метров. Под больших печей слегка
покатый, выложен из глиняных плит.
По мнению металлургов, в такой
высокой литейной печи-домнице с
искусственным дутьем при темпера-
туре в 1100° мог получаться средне-
плавкий белый чугун. Наши исследо-
вания показали, что металлурги древ-
него города Великие Болгары в
XIV веке уже располагали такой же-
лезоделательной техникой, которая да-
вала возможность получать литейный
чугун. Обнаруженные здесь чугунные
котлы являются местными изделиям»
До последнего времени ученые
считали, что чугунно-литейное дело
получило в России развитие лишь в
XVI веке. Раскопки в Болгарах убе-
дительно доказали, что чугунно-ли-
тейное дело в нашей стране возник-
ло и достигло значительного развития
на два или более столетия раньше,
чем это считалось до сих пор. Если
учесть, что развитие чугунно-литей
ного дела в Западной Европе отно
сится к XIV веку, то станет ясным,
что чугунно-литейное дело в нашей
стране возникло совершенно само-
стоятельно и, повидимому, раньше,
чем в Западной Европе.
Исследования волжско-болгарских
древностей, в том числе изучение
ранней истории чугунно-литейного и
гончарного производства, будут вес-
тись учеными и в 1949 году.
Так страница за страницей раскры-
ваются интереснейшие главы исто-
рии нашей великой Родины, культу-
ры населяющих ее народов, их про-
изводственной деятельности.
LJ ЕПОДАЛЕКУ от столицы Грузии
П Тбилиси на строительстве первого
на Кавказе крупного металлургиче-
ского завода инженеры сумели со-
здать новый бетон, воспользовавшись
для этого вулканическими породами.
В беседе с корреспондентом «Зна-
ние^—сила» начальник лаборатории
треста «Закметаллургстроя» И. Ова-
довский рассказал следующее:
— Нам надо было найти местный
бетон для укладки в фундамент дом-
ны. Вся трудность заключалась в том,
что для доменных печей нужен бетон,
способный сопротивляться высоким
температурам. Обычно для создания
такого бетона в цемент добавляют
молотые доменные шлаки. Этот ма-
териал в цементе во время нагрева-
ния не меняет заметно своих свойств
и объема, так как он уже подвер-
гался высоким температурам в домне.
Но доменных шлаков по соседству
с нашей стройкой нет, а привозить
ОА ПОСЛЕДНЕЕ время в нашей
'“промышленности успешно внед-
ряется метод электролитической поли-
ровки металлов. Электрополировка,
намного повышая производительность
труда, позволяет полировать изделия
их — значит загружать транспорт,
тратить государственные деньги.
Что же может заменить доменные
шлаки?
И здесь мы вспомнили о лавовых
породах, которых на Кавказе хоть
отбавляй, — туфах. Когда-то давно,
во время извержений вулканов, туфы
подвергались воздействию температур
более чем в 1500 градусов.
Мы размололи этот материал и,
добавив получившийся порошок к
цементу, сделали несколько кубиков
бетона. Одновременно несколько бе-
тонных кубиков были приготовлены
из того же цемента, но без добавки
молотых туфов. Те и другие кубики
мы нагрели до очень высокой темпе-
ратуры и опустили в холодную воду.
Как и следовало ожидать — резкое
охлаждение наружных частей куби-
ков из чистого цемента привело к
изменению их объема, в то время как
объем центральной, все еще горячей
части, оставался прежним. Это мгно-
венно привело к разрушению образ-
ца.
Некоторые свидетели опыта . ожи-
дали, что и опущенный в воду нагре-
тый образец с добавкой лавовых по-
род также растрескается, рассыплет-
ся... Но нет, кубик оказался совер-
шенно невредимым. Туфы, подверг-
шиеся действию высокой температуры
в момент рождения, очень незначи-
тельно меняли свой общем во время
нагревания и охлаждения, и это их
свойство спасло образец от разруше-
ния. Даже больше того, после опус-
кания в холодную воду кубик стано-
вился прочнее.
Сейчас фундамент домны строяще-
гося завода уже готов. Он забетони-
рован с добавкой лавовых пород.
любой формы, увеличивает их корро-
зионную устойчивость.
На поверхности изделия, отполиро-
ванного электролитическим методом,
отсутствуют ослабляющие металл
трещины, царапины, надрезы, остаю-
щиеся после механической обработки.
Изделия, прошедшие электрополи-
ровку, почти не поддаются окислению.
О производительности нового спо-
соба можно судить по такому при-
меру: механическая полировка тысячи
турбинных лопаток отнимала 500 ча-
сов. При электрополировке эта же
работа производится за 30 минут, то
есть производительность труда воз-
растает в 1000 раз! Одновременно
улучшается качество готовых изделий.
Вот, что рассказал нашему коррес-
понденту о новом методе полирова-
ния металлов кандидат технических
наук Е. Я. Улицкий:
— До последнего времени, чтобы
сделать деталь гладкой и блестящей,
применялась механическая шлифовка
и полировка ее. Однако полировать
детали сложной конфигурации очень
трудно, а часто и совсем невозмож-
но. Кроме того, обработка механиче-
ским способом мало производительна.
Новый способ полировки деталей
электрическим током много произво-
дительней и дешевле механической
полировки.
Известно, что даже после очень
тщательной механической обработки
изделия, его поверхность не является
гладкой. Она вся состоит из микро-
скопических обломков деформирован-
ных зерен металла и под микроско-
пом выглядит, как ряд впадин и гре-
бешков.
Сущность нового метода состоит в
том, что при помощи электрического
тока этот неровный поверхностный
слой снимается. Для этого изделие
(или целый ряд изделий) погружают
в ванну, наполненную специальной
жидкостью, хорошо проводящей ток
(электролитом). Затем изделие соеди-
няется с положительным полюсом
источника постоянного тока. К отри-
цательному полюсу присоединяется
металлический лист, также помещен-
ный в ванну. Лист этот должен быть
кислотостойким, поэтому его большей
частью делают из свинца или нержа-
веющей стали. Процесс электрополи-
ровки является как бы обратным
процессом гальваностегии. Если там
на изделие, служащее катодом, нано-
сится слой металла, то здесь с из-
делия-анода слой металла снимается.
После включения в систему тока
поверхность изделия вступает в хи-
мическое взаимодействие с электро-
литом. Тонкий слой ее начинает раз-
рушаться, причем разрушению под-
вергаются сначала выступающие
участки — гребешки: плотность тока
на них гораздо больше, а потому и
химическая реакция протекает наи-
более сильно. Поверхность изделия
постепенно сглаживается, становится
ровной и блестящей.
Полировка электрическим током,
происходит очень быстро: за одну
минуту с поверхности изделия любой
формы можно снять слой металла в
несколько десятков микрон (микрон —
одна тысячная миллиметра).
Электрополировке можно подвер-
гать детали не только с хорошо об-
работанной поверхностью, но даже и
совсем необработанные, например
литые, если их неровности не превы-
шают 50—80 микрон.
Электрическая полировка может
применяться также для обнаружения
дефектов в металле (рыхлость, тре-
щины, пористостьХ для заточки ин-
струмента и т. д.
Интересно отметить, что износо-
устойчивость инструмента, заточенного
при помощи электрополировки, повы-
шается на 30—50 процентов.
Советские ученые и инженеры про-
должают работать над дальнейшим
усовершенствованием метода электри-
ческой полировки, над дальнейшим
внедрением этого метода на наших
заводах.
Е. РОМАШКОВ Рис. В. БУРАВЛЕВА
СКОЛЬКО времени можно про-
держать руку под струей из во-
допровода? Если дело происходит
зимою, то вряд ли больше минуты:
рука замерзнет.
Но если в ту же самую воду опу-
стить кусок льда, он растает. Для
таяния нужно тепло, и выходит, что
вода одновременно и теплая и холод-
ная.
Секрета здесь нет. Вода отнимает
тепло от более теплого тела и согре-
вает более холодное. Она холоднее,
чем рука, и теплее, чем лед.
Количество тепла, необходимое для
нагревания литра воды на один гра-
дус, называется калорией. Восемьде-
сят калорий нужно израсходовать,
чтобы килограмм льда, плавающего в
воде, растаял. Если этот опыт повто-
рить двадцать раз, каждый раз отби-
рая от воды по 80 калорий, то вода,
в которой мерзнет рука, потеряет
1600 калорий 'тепла. Это весьма
ощутимая величина: примерно столь-
ко же тепла дает за час хорошо про’-
топленная комнатная печь.
Но если от холодной воды можно
взять столько, же тепла, как и от
печки, нельзя ли это тепло исполь-
зовать для обогрева помещений?
Оказывается — можно, и вот как
выглядела бы схема такой установки
для отопления.
Наша химическая промышленность
изготовляет много веществ, способных
испаряться при очень низкой темпе-
ратуре. Одно из таких веществ —
фреон — кипит всего при двух гра-
дусах выше нуля. Примерно такой
же температурой обладает и вода
зимою в глубоком водохранилище.
Когда вода омывает сосуд с фреоном,
фреон испаряется, поэтому такой со-
суд называют испарителем.
Из испарителя пары фреона заса-
сываются компрессором, который
сжимает их до давления в 4 атмо-
сферы. Сжатие газов сопровождается
повышением их температуры. Темпе-
ратура паров фреона к концу сжатия
доходит до 70 градусов тепла. На-
гпетый газ проходит через трубу-
— нет. Расчет гово
количество тепла, ко-
отопительная систе
нами, значительно
тепла, которое по.
змеевик, который расположен внут-
ри сосуда, соединенного с системой
центрального водяного отопления.
Пары фреона, отдавая свое тепло
воде, нагревают ее, фреон же, охла-
дившись, снова превращается в жид-
кость (конденсируется,) и по трубо-
проводу стекает обратно в испари-
тель.
По пути в испаритель фреон
проходит через редуктор — аппарат, в
котором происходит понижение дав-
ления. Повторяя этот процесс бес-
прерывно, мы нагреем воду в ото-
пительной системе, которая будш
обогревать те или иные помещения
— Позвольте, — скажет внима
тельный читатель, — вы допустили
ошибку в рассуждениях. Важную
роль в схеме играет компрессор, для
работы которого требуется энергия
Не будет ли выгоднее эту энергию
непосредственно превратить в тепло,
не затевая всей длинной истории i
фреоном?
Оказывается
рит, что общее
торое получает
ма, описанная
больше того
лучилось бы, если израсходовать на
нагрев энергию, потребляемую ком
прессором. Компрессор даст только
небольшую часть тепла нашей уста-
новке, остальное мы получим из во-
ды, омывающей испаритель и за-
ставляющей фреон перейти из жид-
кого состояния в газообразное. Пусть
эта вода «холодна» для руки, но для
фреона она достаточно «горяча».
Фреон кипит, отбирая от воды те
немногие калории, которые она со
хранила в глубине водохранилища.
Летом тот же фреон сможет дать
нам вместо тепла холод. В самом
деле, теплая летняя вода, омывая
испаритель с фреоном, отдаст ему
свою теплоту и охладится. Охл’аж
денная вода, в свою очередь, отни-
мет тепло от воздуха, а охлаж
денным воздухом можно обдувать
греющиеся машины, забирая не нуж
ное для них и вредное тепло.
Таким образом, одна и та же си
стема будет работать зимою как ото-
пительная, а летом — как охлади-
тельная.
Отопление холодной водой повиди-
мому выгодно применять там, где
большие запасы воды сочетаются с
наличием дешевой энергии для ра-
боты компрессора. Оба эти условия
имеются на гидростанциях; выраба-
тываемая ими электроэнергия дешев-
ле всякой другой, а воды там име-
ется с избытком.
Над созданием таких оригинальных
и экономичных систем отопления ра
ботают инженеры-проектировщики.
mv i h \ i и 1иигиящы
S» БИОЛОГЕ
ЮРИИ ДОЛГУШИН	(Окончание)	Рис. А. ОРЛОВА
РАБОТА продолжается. Все больше накоп-
* ляется фактов и наблюдений. Уже можно
считать доказанным, что теория суммы средних
суточных температур ложна и что вообще агро-
номия не располагает методом, который позволил
бы определять, какое количество тепла нужно
данному растению, чтобы оно прошло любую
фазу или весь цикл своего развития. Если
нужно вводить новую для района культуру, то
метеорологические данные ничем не могут по-
мочь; единственный старый, испытанный вы-
ход — пробовать, сеять несколько лет подряд, и
тогда решать.
А. между тем, все более ясным становится, что
продолжительность фаз при наличии прочих не-
обходимых условий зависит именно от тепла.
Каждая фаза требует своего количества дней
и своей суммы суточных температур, но чем
выше стоит температура, тем скорее проходят
фазы и тем меньшая сумма температур им
нужна. Короче говоря, с повышением темпера-
туры течение фаз ускоряется. Но почему же нет
никакой постоянной зависимости между ско-
ростью прохождения фаз и этими суммами тепла?
Лысенко берет под подозрение всю тепловую
арифметику.
— Растения не могут ошибаться, — говорит
он. — Они не нарушают своих законов развития. А
мы то и дело путаем. Неверно считаем, это ясно...
Факты и наблюдения тотчас приходят на
помощь.
Поток размышлений и обсуждений устрем-
ляется в новое русло. Как считать и как изме-
рять ту солнечную энергию, которую поглощает
растение? Напряженность солнечной энергии из-
меряет метеорологическая будка простым градус-
ником Цельсия. Счет идет от нуля. А нуль —
это точка замерзания воды, точка, не имеющая
тесной, непосредственной связи с жизнью расте-
ния. Тут биология, а не физика! Почему солнеч-
ная энергия, исчисленная градусами Цельсия в
будке, должна выражать степень поглощения
этой энергии растением? Нет, у растений другая1
шкала, и притом у каждого — своя. Ведь есть
же растения, которые живут, развиваются, цветут
и плодоносят при температуре ниже нуля. А дру-
гие, теплолюбы, уже при 10 градусах тепла гиб-
нут, «вымерзают».
Растения начинают свои жизненные процессы
совсем не при метеорологическом нуле, а при
определенной, и в данных условиях, для каждого
растения и каждого процесса особой температу-
ре. Это утверждает опыт.
Вот, например, ячмень, сорт К» 0254. Он всхо-
дит лишь при температуре не ниже плюс
2.5 градуса. Далее он не начинает колоситься,
пока не будет 7,2 градуса. Цветение его начи-
нается только после 9,2 градуса, а созревание
зерна лишь после наступления 15,6 градуса
тепла. Вот это — шкала ячменя № 0254. И если
рассматривать каждую фазу в отдельности, то
эти минимальные температуры и есть нули, «био-
логические нули» для каждой фазы. С них-то и
надо начинать счет потребляемой растением энер-
гии солнца.
Так приходит решение. Сразу становится ясной
ошибка теории суммы средних суточных темпера-
тур. В самом деле, при плюс 10 градусах хлоп-
чатник, например, никогда не взойдет, для него
это слишком холодно. А метеорологи начнут на-
считывать каждый день по 10 и наберут немалую
сумму градусов, которые по существу никакой
роли в развитии растения не сыграли.
При плюс 15 градусах хлопчатник всходит че-
рез 17 дней, а при 25-градусной жаре —
всего через б дней. Если подсчитать по «теории»
суммы температур, то выйдет, что в первом слу-
чае хлопчатник, чтобы взойти, должен был «на-
брать» 255 градусов, а во втором — только 125.
Никакой закономерности!
А вот что получается, если считать градусы не
с нуля метеорологического, а с нуля «биологиче-
ского». Найти этот нуль не так уж сложно.
Опытом легко установить, что хлопчатник дан-
ного сорта всходит при температуре не ниже
плюс 10,83 градуса. Это и есть та постоянная
для первоначальной фазы развития точка темпе-
ратуры — константа, при которой этот сорт хлоп-
чатника начинает усваивать тепловую энергию,
превращать ее в энергию роста. Значит, отсюда
и надо начинать насчитывать. Тогда выходит, что
при температуре плюс 15 градусов хлопчатник,
чтобы взойти, использует только то, что превы-
шает его константу, то есть всего 4,17 градуса
(15—10,83). За 17 таких дней он получит, следова-
тельно, не 255 градусов, а только 70,8.
Во втором случае: при плюс 25 градусах всхо-
ды появляются через 5 дней. Естественно, теперь
фактический тепловой паек стал больше: 25 гра-
дусов минус константа 10,83 градуса, итого
14,17 градуса ежедневно. За 5 дней это составит
70,8 градуса. Та же самая величина, что и в пер-
вом случае!
Вот это — уже закономерность.
Начинается проверка. Все идет блестяще. За-
кономерность повторяется на разных видах рас-
тений и на разных фазах их развития.
На станции у всех настроение приподнятое.
«Фазы развития», «константы», «градусо-дни» —
новые слова звучат в разговоре и здесь впервые
входят в агрономический лексикон. С открытием
новой закономерности, повидимому, становится
возможным, зная константы фаз развития расте-
ний и пользуясь метеорологическими данными
какого-либо района, заранее определить, как в
этом районе будет развиваться новая культура.
Кроме того, теперь понятно, почему растения
иногда медлят, ждут, прежде чем начать новую
фазу: они ждут своей критической температуры,
этой самой константы, без которой не может быть
пущен в ход новый физиологический процесс. А
дождавшись, они начинают усваивать тепло, пре-
вращают его в новые органы. На это тоже нужно
время. Но теперь все зависит от количества тепла:
чем его больше, тем скорее проходит фаза.
Что ж, надо поздравить Трофима Денисовича с
успехом. Немедленно у одного из сотрудников
проектируется традиционная для таких случаев
вечеринка. Лысенко приходит с участка озабочен-
ный. Против вечеринки он не возражает, но мо-
тивы для нее и поздравления отвергает самым ре-
шительным образом.
Какой тут успех?! Пустяки. Если бы даже за-
кономерность окончательно подтвердилась, — что
толку от нее? Поможет она нам сократить вегета-
ционный период растения? Нисколько. Темпе-
ратуру в поле мы все равно регулировать не
можем.
Впрочем... пожалуй, радоваться есть чему.
Наша'закономерность уже не оправдалась на
фазе выхода в трубку у озимых. Значит, дело не
так просто и безнадежно, как кажется. Надо
разобраться, почему озимые не хотят следовать
нашей закономерности, тут-то мы, вероятно, и
найдем что-нибудь более интересное.
* * *
L/ОНЕЧНО, найденная закономерность, как бы
* * точно она ни отражала количественную сто-
рону процесса использования растением тепла,
сама по себе не могла удовлетворить Лысенко.
Масштабы его исследовательских замыслов были
гораздо шире.
Умея обнаруживать мельчайшие детали жизни
растений, он в то же время обладал способно-
стью вкладывать свои наблюдения в план широ-
ких биологических обобщений.
Дарвин доказал, что формы и виды живой при-
роды способны меняться, то есть терять одни свой-
ства и признаки и приобретать другие, новые.
Именно это и случилось с горохами и другими ра-
стениями на глазах Лысенко в его первом ган-
джинском опыте. Но Дарвин не успел или не смог
объяснить, почему и как возникают измене-
ния в организмах. И Лысенко понял, что задача
эта во всем своем величии стояла теперь перед ним.
Происходило это более двадцати лет назад, в
пору бурного расцвета новой отрасли биологии —
генетики. Идея таинственного «вещества наслед-
ственности», независимо от условий существова-
ния и непостижимыми путями управляющего всей
жизнью организма, его развитием, свойствами,
признаками, шумно занимала господствующие вы-
соты в биологической науке. Законы Менделя,
послужившие базой для основных положений
формальной генетики и оказавшиеся во многих
случаях несостоятельными, получили новое тео-
ретическое подкрепление в хитроумных схемах
американца Моргана. Другой американец Меллер
произвел «бум» открытием способа искусствен-
ного вызывания изменений признаков воздей-
ствием рентгена на половые клетки. Главный и
почти единственный живой объект, над которым
производились эксперименты, — плодовая мушка
дрозофила, — заполнил все генетические лабора-
тории мира.
Чего добивалась генетика?
Надо сказать, что это был очень сложный ма-
невр идеалистической науки против материали-
стических положений Дарвина. Бить Дарвина
прямо в лоб было невозможно: слишком ясны и
неопровержимы были его доводы и выводы. И
вот буржуазная «наука» пошла в обход. Прикры-
ваясь признанием Дарвина на словах, она попы-
талась по-своему объяснить «механизм наслед-
ственности и изменчивости» организмов. Бур-
жуазная «наука» взялась за ту самую задачу,
которую не успел решить Дарвин, но взялась с
тем, чтобы снова наполнить основные идеи био-
логии идеалистическим содержанием, изгнанным
из нее трудами Дарвина и его великих продол-
жателей — Тимирязева и других.
В то время, когда Лысенко на участках Ган-
джинской селекционной станции проводил свой
грандиозный опыт со злаками и хлопчатником,
чтобы понять, как сама природа меняет вегета-
ционный период растений, американец Меллер
направлял рентгеновский луч на мушку-дрозо-
филу и затем считал, сколько и каких уродов
получится в ее потомстве. Весть о том, что Мел-
леру таким путем удалось в 150 раз ускорить
появление мутаций (новых признаков) в живом
организме, моментально облетела всю мировую
генетику и была воспринята ею, как крупное
научное событие.
Лысенко, когда ему рассказывали об «успе-
хах» генетики, пожимал плечами. Он искренне не
понимал только одного — почему многие видные
фигуры среди советских ученых находят возмож-
ным проповедывать эту генетику и тоже зани-
маются разведением дрозофил? Неужели они мо-
гут серьезно думать, что им удастся в искус-
ственной лабораторной обстановке, воздействуя
лучами радия, рентгена или химическими реакти-
вами, обнаружить в организме плодовой мушки
такие закономерности, которые принесут пользу
животноводам и растениеводам?
Всем своим складом натуралиста-преобразова-
теля он сразу почувствовал ложность основ и
методов этой науки, ее формализм, искусствен-
ность, оторванность от природы и от запросов
людей, обреченность ее на бесплодие.
Впрочем, в то время у Лысенко еще не было
повода интересоваться генетикой сколько-нибудь
подробно. Он просто отверг ее, тем более, что
это была, повидимому, другая область изучения:
генетика решала проблему наследственности, а
Лысенко пока что занимался индивидуальным
развитием растения, его физиологией. И он про-
должал свое дело, познавая закономерности при-
роды в тесном общении с ней, с задачами со-
циалистического хозяйства и с теми принципами
диалектики, которые уже не нуждались в про-
верке.
Он и не подозревал о том, что, по сути дела,
уже с первых же шагов, еще неизвестный миру,
он вступил в соревнование с мощным мировым и
уже господствующим течением — за разреше-
ние проблемы, оставленной Дарвином.
* * *
ЛАДНА КО «большой опыт» подходит к концу.
Растения на глазах исследователя прошли все
температурные варианты года. Жизнь каж-
дого вида то начиналась под палящим зноем и
заканчивалась почти в осенние заморозки, то,
наоборот, начиналась зимой и оканчивалась в
летний зной, или вся протекала в тепле или в
холоде.
Накопилось огромное количество наблюдений,
фактов, цифровых данных — материала для все-
возможных исчислений и сопоставлений. Собраны
ценные факты из некоторых других районов
Союза.
Все эти данные в один голос подтверждают:
горохи были правы; действительно, определенная
продолжительность вегетационного периода не
есть постоянный и неизменный признак для каж-
дого вида и сорта растения. В одних условиях
растение заканчивает весь цикл своего развития
быстро, в других это же растение требует гораздо
более продолжительного периода времени. Даже
так: в одном климате какое-нибудь растение вы-
зревает в одно лето, в другом — оно не успе-
вает, ждет зимы, и только на другой год обра-
зует органы плодоношения и дает семена. Иначе
говоря, ведет себя то как яровое, то — как
озимое. А ведь этот признак — яровости или
озимости — всегда считался незыблемым, по-
стоянным для каждого вида растения! Оказы-
вается, по этому признаку можно различать
растения только в определенных условиях, в ка-
ком-нибудь определенном районе, в данном кли-
мате. Только тут сорта сохраняют свои харак-
терные сроки развития. Впрочем и это — не
всегда. В отдельные годы, когда обычные клима-
тические условия резко нарушаются, путаются и
сроки развития растений. Одни становятся более
ранними, другие — наоборот. По разному проте-
кают и отдельные фазы развития.
Однако какие же выводы можно сделать из
всей этой колоссальной массы фактов и наблю-
дений?
Лысенко ни на минуту не теряет основной, ве-
дущей задачи. Цель всех изысканий одна:
взять в свои руки вегетационный период. Управ-
лять им.
Задача эта практически пока не решена ни в
какой степени. Но печалиться нет оснований. Ра-
бота не идет впустую.
Груды добытых фактов и наблюдений проходят
через мозг, как какая-то черная руда через огнен-
ный горн, в котором плавится и выгорает все
лишнее, остаются драгоценные прозрачные кри-
сталлы. Вот они.
Продолжительность вегетационного периода
растения зависит и от наследственных свойств —
от природы растительного организма, и от
условий внешней среды, от климата — погоды.
Чем меньше эти условия удовлетворяют природ-
ным требованиям растения, тем медленнее оно
развивается, тем продолжительнее период от по-
сева до созревания новых семян. Если некоторые
условия среды вовсе не соответствуют природе
растения, то оно не может пройти полный цикл
своего развития, оно не зацветет, не даст пло-
дов, семян. Вот что утверждают исследования,
наблюдения и опыты.
На первый взгляд кажется, что это не так
уж ново и не так много для целого года изыска-
ний. Нет, Лысенко знает цену этим простым,
ясным положениям. Они по-новому освещают
путь дальше, вперед. Они сметают с этого пути
туман ложных воззрений.
Наука еще не знает этого, а вот оказывается,
что законы развития организма далеко не так
незыблемы и самостоятельны, как это действи-
тельно может показаться человеку, недоста-
точно знакомому с фактами, с самой жизнью. Ве-
гетационный период любого растения явно свя-
зан с какими-то факторами, лежащими вне его
организма, в той обстановке, в которой он живет.
Но ведь иначе и не может быть. Когда-то, в
доисторические времена, при каких-то условиях
живое образовалось из неживой материи. Как это
произошло — неизвестно. Наука пока не рас-
крыла эту тайну. Но это — аксиома диалек-
тического материализма, одно из тех его начал,
которые сообщают ему, в отличие от науки идеа-
листической, необычайную действенность, силу
безошибочного проникновения в самую сущность
природы вещей и явлений.
В данном случае суть заключается в том, что
живое оказалось принципиально иным, отличным
от неживой материи. В чем это отличие?
Любое неживое тело — камень, металл, сухая
древесина — сохраняется, будучи изолировано от
воздействия всех факторов внешней среды —
воздуха, света, влаги и других. Живое — наобо-
рот, при условии такой изоляции гибнет, пере-
стает быть живым. Оно должно питаться, дышать,
ассимилировать (усваивать) массу различных
факторов внешней среды. Только тогда оно про-
должает оставаться тем, что оно есть, — живым.
Это относится ко всем созданиям органической
природы — ко всем растениям и животным. Ис-
ключений нет.
Следовательно, самое главное, что нужно по-
стигнуть и усвоить, — это то, что понятие
живого не может быть ограничено
его телом. Это обывательски или потреби-
тельски можно рассматривать растение или жи-
вотное, как живое тело и — только. Но ведь
тут — наука, биология. Речь идет о познании
причин — тех процессов, из которых слагается
жизнь, движение, изменение организма, — значит,
нельзя отрывать этот организм от
условий, определяющих его суще-
ствование. Значит, надо расширить пред-
ставление об организме, мыслить о нем и об
этих условиях, как о едином связанном ком-
плексе. Это и будет диалектическим единством.
Не так просто усвоить такое представление.
Но другого пути нет. Ибо именно в условиях
существования таятся причины, направляющие
развитие организма, именно в них, а не в его
теле заключается его сущность, его отношение к
внешнему миру. И если рассматривать живой ор-
ганизм философски, то есть, как диалектическое
единство, то его тело надо считать формой этого
единства, а условия его существования — содер-
жанием. Потому что организм не только «свя-
зан» с внешними материальными условиями его
существования, но он состоит из них, создается
ими, он строит из них свое тело.
Он представляет собой как бы сгусток, акку-
мулят этих условий, усвоенных, переделанных им
на свой лад и превращенных в органы его тела.
Вот какими сложными и разными путями шел
Лысенко к цели.
Изнуряющая работа в поле, на делянках, под
страшным в своей равнодушной откровенности
азербайджанским солнцем, так непохожем на
ласковое солнце Украины, расчеты в лаборато-
рии, журналы, книги... И одновременно непре-
рывная, не затихающая творческая работа мы-
сли — строгая, пристрастная чеканка каждого
нового звена логической — биологической —
цепи, — то на одном конце ее, уходящем
вглубь, в философские начала представлений о
природе, то на другом конце, всегда незакончен-
ном, устремленном в будущее.
* * *
ТЯТАК, агроном Лысенко в результате боль-
* ' ших экспериментальных работ, продолжав-
шихся около двух лет, пришел к потрясающему
открытию. Срок жизни растения не
есть его постоянный видовой приз-
нак, он может меняться под влия-
нием внешних условий.
Но я боюсь, что слово «потрясающее» пока-
жется читателю преувеличением. За годы социа-
лизма мы так быстро и так далеко ушли вперед
от тех представлений, которые еще господство-
вали тогда — всего двадцать лет назад, что
нам трудно оценить, каким действительно необы-
чайным и новым для людей науки казалось та-
кое утверждение.
Столетием раньше для русского общества
столь же потрясающим оказался язык Пушкина,
тот самый, простой, прекрасный русский язык
«Онегина» и «Капитанской дочки», который и
теперь служит нам не всегда легко достижи-
мым образцом. А тогда он был настолько новым,
и необычным для русской литературы, что одних
приводил в ярость, других — восхищал. Разве
легко представить сейчас, что в нем так потря-
сало людей? А между тем Пушкин не сделал
никакого открытия, ничего нового в языке не
изобрел. Он только взял простой, обиходный, по-
нятный народу язык, на котором говорили интел-
лигентные люди, и ввел его в литературу, где
тогда господствовал другой, специальный язык,
чуждый и непонятный народу, изуродованный
иностранщиной и давно отжившими архаиз-
мами. Пушкин открыл глаза русскому прогрессив-
ному обществу на достоинства его родного и
современного ему простого языка и тем самым
разрушил стену, отделявшую этот язык народа
от литературы. В этом было «потрясение основ».
Двадцать лет назад такое же положение было
в науке. Практика- сельского хозяйства издавна
знала, — и всегда считалась с этим, — что
длина вегетационного периода растений — вели-
чина весьма неопределенная. Но то была прак-
тика! Трудно представить себе сейчас, что тогда
разрыв между наукой и практикой, несоответствие
между ними, считались не только допустимым,
но почти закономерным явлением. «Практика
одно, а наука — другое». Наука, мол, опреде-
ляет «чистые», принципиальные положения, а на
практике они всегда могут нарушаться разными
обстоятельствами, которые невозможно учесть.
Это относилось, конечно, к той господствую-
щей формально, «казенной» науке, с которой
всегда вели жестокую борьбу настоящие передо-
вые ученые — одиночки, нередко лишь ценой
всей жизни добивавшиеся признания своих цен-
нейших научных достижений.
И вот эта наука утверждала, что «природные
свойства» растений не могут меняться. Поэтому
новые сорта и формы растений не создавали, а
«выводили», то есть выискивали и извлекали из
уже имеющегося материала или получающегося
в результате простого скрещивания разнообраз-
ных форм.
Живая природа — мир животных и растений —
представлялась незыблемой, постоянной, неизмен-
ной. Если же какой-нибудь новичок задавал
естественный вопрос: «Как же согласовать эту
неизменность с доказанной Дарвином эволюцией
видов?» — то ему авторитетно разъясняли, что
F.

зрения эволюции никакой неизменности,
нет. «Панта рей», как говорили греки,
все меняется». Но эти изменения

AhT,^S
v Ж

с точки
конечно,
«все течет,
происходят чрезвычайно медленно. Нужны мил-
лионы лет. чтобы они стали заметными. А эво-
люция длится сотни миллионов лет...
Словом, практически на протяжении многих по-
колений людей виды животных и растений счи-
тались неизменными. Что же касается возникно-
вения совершенно новых форм, так хорошо
известного хлебопашцам и скотоводам, то наука
объясняла эти факты, во множестве собранные и
описанные тем же Дарвином, случайными и «не-
закономерными» отклонениями, которым генетика
дала название «мутаций» не объяснив по суще-
ству их происхождения.
Вот почему вывод Лысенко о непостоянстве
такого солидного признака сорта растения, как
продолжительность его жизни, был по существу
«потрясением основ». Однако сделанное откры-
тие было для него лишь констатацией давно
известного факта, причины и содержания кото-
рого нужно было еще раскрыть.
К тому же он, повидимому, напал на верный
след. Озимые виды растений не желали подчи-
няться закономерности в использовании тепла,
которой так послушны были другие растения. Что
это могло означать? Только одно: что если
узнать причины этого неподчинения, то это и будет
то, что он ищет уже больше двух лет — при-
чины, от которых зависит длина вегетационного
периода.
— Природа никогда не ошибается, — говорил
Лысенко. И добавлял: — потому, что у нее
нет ума...
А отсюда следовало, что и озимые, конечно, под-
чиняются определенной биологической закономер-
ности, только она у них как-то иначе осущест-
вляется — согласно их специфической природе.
Если же раскрыть эту специфику их отношения к
теплу, то она непременно будет касаться самого
«механизма» действия тепла на растение...
И вот началась новая исследовательская эпо-
пея. Сначала — длинная цепь логически целе-
устремленных доводов.
Чем озимые отличаются от прочих растений?
Было ясно только то, что заключено уже в са-
мом названии. Озимые — это те растения, кото-
рые нужно сеять не весной, как большинство
других растений, а осенью, под зиму. Через
несколько дней семена взойдут, поле зазеленеет
молодыми кустиками длинных узких листиков, но
тут начнутся заморозки, рост прекратится, снег
покроет молодую поросль. Весной, как только
сойдет снег, растения будут продолжать ку-
ститься, укореняться, летом выйдут в трубку, а
к концу лета созреют их семена.
Если же озимые посеять весной, то они так
же быстро взойдут, начнут куститься, но на этом
их развитие остановится. Они ни за что не обра-
зуют трубки — соломины, не приступят к пло-
доношению, как бы ни было теплю и продолжи-
тельно лето. И только вновь наступившая зима
пустит наконец в ход замерший процесс развития,
и лишь в следующее лето эти растения обычным
порядком, к осени, дадут семена.
Издавна многие исследователи пытались выяс-
нить эту странную особенность озимых.
Им нужна зима. Это ясно. Но для чего? Что
именно в зиме необходимо растениям? Тут начи-
нались расхождения. Одни полагали, что нужен
мороз, промораживание растения. Другие
необходим определенный период покоя,
ный отдых, перерыв в развитии. Третьи
вообще холод.
Но в чем тут дело по существу,
никто и не разобрал.
В большом опыте Лысенко были и
злаки. Странно вели они себя. Теперь/ по запи-
сям можно проследить всю «биографию» каждого
— что
времен-
—4 что
так
озимые
к

л

да
же перелом произошел и у
озимых злаков. Только у
критическая декада прошла
одних несколько раньше, у
сорта во всех вариантах года, повторявшихся че-
рез каждые десять дней.
Вот один из этих озимых сортов.
Посевы его, сделанные в течение зимы, — а в
условиях Азербайджана это было возможно,
привели к тому, что с наступлением теплой по-
годы все растения нормально выколосились. Так
же благополучно заколосился через полтора ме-
сяца и посев, сделанный 20 февраля •— уже
почти весной. Но уже со следующим посевом —
в начале марта — что-то случилось: он не при-
вел к колошению, как и все последующие ве-
сенние и летние посевы. Значит, в течение одной
этой декады — последней февральской декады —
во внешних условиях, в природе произошли ка-
кие-то перемены, тяжело отразившиеся на орга-
низме растений: они не получили чего-то, необхо-
димого им для нормального развития.
Совершенно такой
ряда других сортов
каждого сорта эта
в другое время; у
других — позднее.
Таким образом, некоторые сорта, требовавшие в
более северных районах Союза обязательного по-
сева под зиму, то есть «классические» озимые,
здесь, посеянные ранней весной, выколосились,
иначе говоря, вели себя, как яровые. А некоторые
из яровых — поздние,
азербайджанскую зиму,
нию не отличались от
зиму, а летом во-время
Поздние яровые превратились в ранние озимые!
Вся эта сложная «кунсткамера» противоречи-
вых и запутанных фактов,' для накопления кото-
рых обычным путем понадобились бы десяти-
летия упорной работы, оказались для Лысенко
источником заключений, почти приводивших к
окончательному разоблачению тайны вегетацион-
ного периода.
Во-первых, стало очевидно, что свойство ози-
мости, всегда считавшееся (так же, как и срок
жизни) постоянным и неизменным признаком
сорта растения, на самом деле всецело зависит
от условий, в которых идет его развитие. Значит,
еще одно серьезное опровержение можно было
внести в сельскохозяйственную науку. А гене-
тике уже можно было посоветовать вычеркнуть
из составленных ею списков генов — «ген ози-
мости», присутствием которого в клетках расте-
ния эта наука с «гениальной» прозорливостью и
легкостью «объяснила»... озимость.
Во-вторых, теперь было ясно, что свойство
озимрсти находится в одной цепи с раннеспе-
лостью и позднеспелостью, то есть, что это
все — явления одного порядка, разные количе-
ственные выражения какого-то единого физиоло-
гического процесса. Нет сортов растений вообще
озимых или вообще яровых, ранних или поздних.
Но для определенного района, то есть для опре-
деленных условий выращивания, все сорта будут
различными: одни — яровыми, другие — ози-
мыми, одни — ранними, другие — поздними.
Далее, из этих опытов можно было уже понять,
в чем состоит специфика озими, каких именно
условий требует организм озимого растения.
В самом деле, предположения о том, что ози-
мым нужен период покоя, можно было отбросить,
потому что при ранних весенних сроках посева
(хотя бы тот же посев 20 февраля) озимая пше-
ница без всякой задержки, непрерывно развиваясь,
вышла в трубку. Значит, дело не в зимнем покое.
Эти же варианты начисто опровергали и предпо-
ложение о необходимости промораживания: тем-
пература в этих случаях не спускалась ниже нуля.
Оставалось одно: нужен холод, какая-то низ-
кая, — но, очевидно, не ниже нуля, — темпера-
тура. Следовательно, необходима вовсе не зима,
когда стоят морозы, когда растение вынуждено
посеянные осенью, под
ничем по своему поведе-
озимых; провели в поле
приступили к колошению.
Ж



rQ
IV
n
(Л

, Al

прекратить развитие и ждать лучшего времени.
А нужна осень или весна, может быть, и то, и
другое, — во всяком случае некоторый период
холода...
Теперь Лысенко до того ясно чувствовал, что
он — на верном пути и близок к цели, что ре-
шил поставить перед собой конкретную практи-
ческую задачу, для науки того времени небывало
смелую: заставить любой озимый сорт вы-
колашиваться при обычном весеннем посеве в
одно лето, то есть подобно яровым.
Вся дальнейшая работа, все соображения раз-
вивались под знаком выполнения этой задачи.
Теперь оставалось определить, когда, в каком ко-
личестве и как давать озимым холод.
Чем больше обдумывались и обсуждались
сложные результаты опытов, тем яснее станови-
лась биологическая картина озимости. Растения
требуют холода на одном из ранних этапов раз-
вития, предшествующем выходу в трубку. Оче-
видно; только под влиянием пониженной темпера-
туры в точке роста может произойти в это время
какой-то биохимический процесс, обусловливаю-
щий в дальнейшем развитие трубки и органов
плодоношения.
Процесс этот не сопровождается никакими ви-
димыми изменениями. По крайней мере, заметить
их не удалось.
Когда же именно происходит этот, решающий
будущую судьбу растения, этап, эта важная ста-
дия его развития?
Лысенко знал из практики: бывают случаи, что
озимые, посеянные слишком поздно осенью, не
успевают до зимы взойти (проводят зиму под
землей), а всходят лишь весной, когда станет
тепло и сойдет снег. Однако это не мешает им
нормально выколоситься в свое время.
Значит, невидимая стадия может проходить и
до всходов, в едва проросших семенах.
Итак, налицо были все предпосылки, чтобы
приступить к последнему, решающему опыту. К
тому же нужно было торопиться: шел уже
февраль (1928 года), а опыт требовал не только
весны, но и снега, который еще иногда выпадал,
но быстро таял.
Холодильника на станции не было. Пришлось
срочно соорудить примитивный «ледник»: выко-
пали небольшую яму, метр на метр, набили ее
снегом и тщательно прикрыли соломой.
Семена разных сортов озимых растений . —
пшеницы, ржи, ячменя — в матерчатых узелках
регулярно замачивались, проращивались в лабо-
ратории и через каждые пять дней закапывались
в снег. Эта операция продолжалась до 10 ап-
реля, когда были положены в снег последние
узелки каждого сорта. А еще через пять дней, —
15 апреля, — все узелки были извлечены • из
снега и содержимое каждого из них посеяно на
отдельной делянке.
Теперь оставалось ждать и наблюдать, как
скажутся на развитии каждого сорта разные
дозы холода, полученные семенами перед посе-
вом. Дозы эти насчитывали от пяти до пяти-
десяти пяти дней непрерывного охлаждения при
температуре около одного-двух градусов тепла.
И через полтора месяца все стало ясно. Пред-
положения Лысенко блестяще оправдались. Один
за другим все сорта, участвовавшие в опыте, вы-
дали свои личные специфические тайны. Оказа-
лось. что таинственная, ни в каких видимых из-
менениях не проявляющаяся, стадия развития у
разных сортов проходит при разных дозах хо-
лода. Один сорт приступил к колошению только
на тех делянках, где были посеяны его семена,
охлаждавшиеся: не менее 20 дней, другому для
колошения потребовалось 36 дней охлаждения,
третьему — 51 день и т. д.
Вот это и были настоящие, действительно
природой установленные свойства сортов — те
дозы холода, которых ждал, требовал от внеш-
ней среды каждый вид или сорт растения, чтобы
получить возможность развиваться дальше.
И теперь человек, впервые в истории, мог вы-
черкнуть зиму из биографии любого озимого
растения. Выяснив уже известным способом его
требования к холоду, можно было дать ему этот
холод — точно, сколько ему надо, в кратчай-
ший срок, независимо от погоды, в. искусствен-
ных условиях. Пройдя свою стадию, растение уже
не нуждалось более в холоде. Наоборот, теперь
ему нужна была высокая температура. И тогда,
высеянное в поле в обычных условиях, оно без
задержки, в кратчайший срок проходило полный
цикл своего развития.
К тому же вскоре выяснилось еще одно об-
стоятельство, которое и не могло не выясниться
у Лысенко, никогда не терявшего хозяйственно-
практической перспективы в своих научных
изысканиях. А именно: необходимую порцию хо-
лода можно было с таким же успехом, как про-
росшему зерну, дать и целому зерну, в котором
зародыш едва только ожил от влаги, но еще
даже не прорвал оболочки. А это было важно
для посева сеялками.
Вот как была открыта «яровизация».
Слово это, неизвестно кем впервые сказанное,
было широко и приветливо подхвачено совет-
ским народом. Им была названа и стадия разви-
тия и практический агроприем.
* * *
ГТЫСЕНКО не замедлил подробно сообщить об
и * этом приеме своему отцу — колхознику на
Украине.
Весной 1929 года старик Денис Никанорович
собрал в мешки замоченные, едва наклюнув-
шиеся семена озимой пшеницы «Украинки», за-
копал их в снег и, выдержав там положенное
время, посеял в поле. А летом вся колхозная
Украина узнала о «чуде»: озимая пшеница, по-
сеянная весной, не только выколосилась, но и
дала 24 центнера зерна с гектара.
Впрочем, я несколько забежал вперед. За три
месяца до того, как старый Лысенко начал за-
капывать в снег «Украинку», произошло другое
событие, о котором трудно вспоминать без чув-
ства горечи и стыда.
Результаты огромной трехлетней работы Лы-
сенко были уже настолько значительны, что он
решил, наконец, непосредственно предложить их
вниманию науки.
И вот зимой, в начале 1929 года, он поехал в
Ленинград на Всесоюзный генетический съезд,
где и доложил скромно, но достаточно ясно о
своих открытиях.
Можно было ожидать, что светила науки под-
нимут на щит его новые, безупречно доказан-
ные идеи. Могло случиться, что они, наоборот,
испугавшись их новизны, вступят в открытый
бой, постараются их опровергнуть.
Ничего такого не произошло. В ответ на свое
выступление Лысенко услышал покровитель-
ственный лепет о том, что, мол, конечно, работа
интересна, но выводы, полученные в Азербай-
джане, в других районах могут не оправдаться...
Столпы реакционной науки применили один из
очень характерных для них методов борьбы: они
«не заметили» сообщения Лысенко.
Это была его первая встреча с противником, из
которой ему стало ясным, что в этой борьбе надо
действовать иными путями.
Он вернулся в Ганджу и продолжал свои ис-
следования, все глубже проникйя в самую суть
биологической природы растений и ни на ми-
нуту не теряя из виду практического, хозяй-
ственного смысла каждого своего шага.
В дальнейшем он установил, что найденная
стадия яровизации присуща не только озимым,
но и яровым, то есть всем вообще полевым ра-
стениям. Разница лишь в том, что так называе-
мые яровые проходят эту стадию, столь же не-
обходимую' ий для выхода в трубку, при более
высокой температуре, чем озимые. Обычно они и
находят эту температуру в поле весной, тотчас
после посева. В этом только и состоит разница
между озимыми и яровыми: в разных требованиях
к температуре на начальном этапе развития.
Немедленно началось детальное исследование
этих температур. Оказалось, что для каждого вида
растения существует своя оптимальная (наиболее
подходящая) температура, при которой стадия
яровизации завершается в наиболее короткий срок.
И, наконец, стало ясно, что наибольший хо-
зяйственный эффект дает яровизация яровых
злаков. Она сокращает их вегетационный период
и тем самым позволяет им созреть раньше по-
явления летних суховеев, а это приводит к по-
вышению их урожая.
Таков первый этап научной деятельности Лы-
сенко. Внешне, по своим задачам, он целиком
был посвящен изучению сущности вегетацион-
ною периода растений и привел к открытию
стадии и приема яровизации. Так же внешне он
касался только физиологии растений.
По существу же его содержание гораздо шире.
Открытие стадии яровизации положило начало
глубочайшей по своему общебиологическому зна-
чению теории стадийного развития растений. До-
казательство непостоянства вегетационного пе-
риода, озимости и яровости, определение сущно-
сти развития, представление о растении, как диа-
лектическом единстве с условиями его существо-
вания, и отсюда роль условий, как средства
управления развитием растения, — все эти но-
вые представления складывались в фундамент
новой науки — агробиологии.
И в то же время всем своим смыслом они
были направлены против основ реакционной фор-
мальной генетики, хотя с виду как будто разви-
вались в плане физиологии и не касались вопро-
сов наследственности.
Можно смело сказать, что только за этот пе-
риод для решения задачи, которую Дарвин за-
вещал решить своим последователям, Лысенко
сделал больше, чем кто-либо со времен Дарвина,
если не считать Мичурина, о котором Лысенко
тогда почти ничего еще не знал.
В этот же период во многом сложился и вну-
тренний облик Лысенко, как ученого нового,
коммунистического типа. И самой яркой чертой в
системе его научного творчества была и оста-
лась навсегда та удивительная пропорция в со-
четании двух начал — теории и практики, логики
и воплощения, которые навсегда слились в нем
в прекрасное и необычайно мощное диалектиче-
ское единство.
Я думаю, что, помимо его выдающихся позна-
вательных способностей, в этом прежде всего
источник его поразительных успехов, потому что
это — уже и метод и тактика.
А успехи — не малые.
Яровизация зерновых культур дала советскому
государству в 1940 году более 15 миллионов
центнеров добавочного урожая. Летние посадки
картофеля впервые в истории обеспечили южные
районы своим здоровым картофелем и прекра-
тили навсегда подвоз его с севера. Чеканка
хлопчатника применяется на всех его посевах и
увеличила сбор лучших сортов на 10—20 процен-
тов-. Внутрисортовое скрещивание повысило уро-
жайность хлебов на 5—10 процентов. Гнездовой
посев кок-сагыза позволил значительно увеличить
производство отечественного каучука. Посев по
стерне ввел впервые культуру озимых пшениц в
степях Сибири.
Перечень этот далеко не полон. Но какой уче-
ный, какая страна может похвастаться такими
успехами?! И как жалки потуги морганистов, не
сумевших сделать народному хозяйству страны
ни одного сколько-нибудь ценного предложения.
Лысенко поднял и возглавил массовую борьбу
мичуринской биологии против морганистского
мракобесия. Она велась на протяжении двух де-
сятков лет и знает немало жестоких сражений.
Последнее из них знаменовало разгром морга-
низма и начало новой эпохи небывалого расцвета
не только в биологии, но и, пожалуй, во всей
науке Советского государства.
* * *
ОДНОГО дней уже стояла над столицей удуш-
J ‘ ливая, неподвижная жара. Воздух был тяже-
лый и влажный, серые кучевые облака то и дело
появлялись на горизонте и медленно проходили
стороной. Каждый день ждали грозы, а ее все
не было.
В последний день июля в большом, двухэтаж-
ной вышины, зале Министерства земледелия от-
крылась сессия Всесоюзной Академии сельско-
хозяйственных наук им. В. И. Ленина для об-
суждения вопроса о положении в биологической
науке. Вечером, при переполненном зале, на трибуну
сессии вышел президент Академии лауреат
Сталинской премии академик Трофим Денисо-
вич Лысенко для доклада по основному вопросу.
Это был последовательный и обстоятельный
трактат об основах мичуринской биологии и в то
же время гневная, обличительная речь против
реакционной генетики.
Уже в начале доклада то и дело можно было
почувствовать движение воздуха в зале. Он па-
дал сверху из высоко поднятых под потолок ши-
роких окон, обрамленных длинными полотнищами
занавесок.
—...Менделисты-морганисты цепляются за все
отжившее и неверное в учении Дарвина, отбрасы-
вая живое материалистическое ядро его уче-
ния... — слышалось с трибуны.
— Для нас совершенно ясно, что основные по-
ложения менделистов-морганистов ложны. Они не
отражают живой природы и являют собой обра-
зец метафизики и идеализма.
Все заметнее, сильнее становились прохлад-
ные струи, падавшие сверху. Уже взвивались к
потолку полотнища занавесок и сыпалась в зал
какая-то пыль из давно не открывавшихся рам.
Начиналась гроза.
— Безобразие... Закройте окна! — крикнул один
из столпов генетики, сидевший впереди меня.
Никто не поддержал его. Он вышел из зала,
поеживаясь, демонстративно громко ступая по
паркету.
— Свежий ветер подул! — раздался вслед ему
лукавый, бодрый возглас, вызвавший сдержан-
ный смех.
Редкий по силе ураган разыгрался в эту ночь
на большой территории. Он сопровождался гро-
зой и ливнем. Многие еще никогда не видели та-
ких продолжительных разрядов молний.
Когда окончилось заседание, я выехал на ма-
шине по шоссе за город. То и дело попадались
на глаза следы прошедшего вихря: сорванные
крыши домов*, поваленные телеграфные столбы.
А дальше, когда начался лес, я заметил немало
больших, подгнивших деревьев, вывороченных
ураганом.
Воздух был чист и свеж, дышалось легко.
Честное слово, вся эта символика не выдумана
мною. Можно подумать, что сама природа уча-
ствовала в тех больших событиях, которые про-
исходили тогда в биологической науке.
Все, кто был на этой сессии, которая войдет в
историю науки, конечно, помнят и этот «свежий
ветер» в зале Министерства, и ураган, пронес-
шийся в ту ночь над столицей.
ТРАНСФОРМАТОР
СКОРОСТИ
П. ЕФИМОВ
Фото М. ЛУКИНА.
ПЕРЕДАЧА энергии почти от всех видов двигателей
производится путем вращения. Вращение — основ-
ной вид движения в современной технике.
Но в процессе работы' количество оборотов часто на-
до менять.
Для регулирования скорости обычно применяются слож-
ные системы ступенчатых передач. Они состоят из транс-
миссий, вращающих рабочий вал через приводные ремни,
попеременно соединяющиеся со шкивами разных диа-
метров, или коробок срокостей с набором зубчатых ше-
стерен нескольких диаметров.	—>
Эти передачи, в особенности трансмиссионные, гро-
моздкие, причем количество их скоростей всегда ограни-
чено. Кроме того, меняя скорость, рабочий каждый раз
вынужден останавливать станок.
[ЛНЖЕНЕР Центрального научно-исследовательского
' * института тяжелого машиностроения Владимир Алек-
сандрович Светозаров разработал новую теорию фрик-
ционных бесступенчатых передач. Он создал трансформа-
тор скорости оригинальной конструкции.
Мотор вращает левый вогнутый конус с постоянной
скоростью. Правый конус связан с рабочим валом
станка. Между собой конусы соединяются прижатыми к
ним роликами (на снимке показан только верхний ролик,
такой же расположен с другой стороны конусов).
l/ОГДА ролики расположены параллельно, то количе-
IА ство оборотов мотора и рабочего вала будет одина-
ковым. Если же менять положение роликов, то их края
будут прижаты к различным диаметрам окружности ко-
нусов. Теперь соотношение соединенных роликами диа-
метров конусов изменится и скорость рабочего вала
будет уменьшаться или возрастать в зависимости от
передвижения роликов.
При таком положении, как показано на снимке, число
оборотов рабочего вала будет гораздо большее, чем у
мотора. (Фото внизу).
ПРОСТЫМ поворотом рукоятки, не останавливая ста-
нок, рабочий может получить неограниченное коли-
чество скоростей вращения рабочего вала от минималь-
ной до максимальной,
Трансформатор скорости В. А. Светозарова, — ценный
вклад изобретателя в дело дальнейшего прогресса совет-
ской техники.
29
(Продолжение, начало см. в № 2 и 3 ж-ла «Знание—сила»)
ЮРИИ ВЕБЕР
И ВСЕ ЖЕ он решился
пойти к Ломоносову.
Прижимая подмышкой
свою пухлую тетрадь, от-
правился по указанному
адресу.
Разыскивать пришлось
недолго. Профессорское
владенье находилось на
правом берегу Мойки,
поблизости от пешеход-
ного мостика. Из-за низ-
кого забора выглядывал
кирпичный домик с длинной трубой. На крыше тор-
чали вверх какие-то две стрелы, — одна железная,
другая более блестящая, словно бронзовая, а в глу-
бине, за домом, виднелся небольшой сад, густо зарос-
ший.
Ползунов замедлил шаг. У ворот стояла золоченая ка-
рета с шестеркой вороных. Расфранченные озорные гай-
дуки торчали перед калиткой. Пришлось долго топтать-
ся вокруг.
Но вот один из гайдуков свистнул, и все мигом бро-
сились по местам — на козлы, на запятки, в седло. Из
калитки быстро вышел невысокого роста полный вель-
можа. Мелькнули звезды, ленты. Дверца кареты захлоп-
нулась, щелкнул бич, — и все исчезло в клубах взмет-
нувшейся пыли.
Вот какие особы посещают академика! Куда ж ему,
простой мастеровщине! «Может, уйти вовсе, пока не про-
гнали?» Но тотчас, весь как-то собравшись, потея от
волнения, Ползунов подошел к забору и громко посту-
чал.
Калитку открыла растрепанная босоногая девка. Ни-
сколько не удивившись приходу по-
стороннего, повела за собой.
Сейчас он увидит господина про-
фессора. А тот,. принимавший только
что важного гостя, сидит верно где-
нибудь в приемных аппартаментах,
разодетый по-парадному. И Ползунов
невольно оглянулся обратно на ка-
литку.
Но девка миновала дом, потом еще
какое-то деревянное строение, похо-
жее на большой амбар, только с не-
померно великими окнами, — и ука-
зала на сад. Ползунов пошел по до-
рожке. И вдруг среди деревьев заме-
тил Ломоносова. Академик, в гладком
скромном паричке, в широком халате
из пестрой китайки, с распахнутой
грудью, копошился под яблоней, над-
резая ее кривым ножом для при-
вивки.
**
*
W ВИДЕВ унтер-шихтмейстера, ака-
и демик оставил свое занятие и
пригласил Ползунова за собой в круг-
лую беседку. Здесь в теплые дни Ло-
моносов писал, обложившись книга-
ми и бумагами. Здесь же принимал
посетителей — знатных и незнатных.
В этом тихом, укромном месте, окру-
женном свежей молодой зеленью, и
состоялась наконец их беседа, та бе-
седа, которую Ползунов не забыл до
конца жизни и которая наложила
неизгладимый след на его работу по
созданию огненной машины.
Ломоносов велел девке принести
кипяток, банку моченой морошки, —
и все стало вдруг для Ползунова
здесь очень простым, сердечно откры-
тым.
На этот раз говорил почти один
Рис. А. ЛУРЬЕ
хозяин, а гость только
изредка вставлял заме-
чания или задавал ка-
кой-нибудь вопрос, ни
что следовал немедля це-
лый поток, брызжущий
каскад новых мыслей,
объяснений, ярких при
меров — лишь бы ус-
петь за этим уследить,
впитать в себя, запом-
нить!
Академик ничего не
забыл из того, что рассказывал ему раньше Ползунов.
Речь, конечно, шла об огненной силе.
Вот что сказал ему в тот день Ломоносов.
Знает ли Ползунов внутреннюю натуру огненной силы,
понимает ли, что такое огонь? Нет, не знает. А огонь есть
ничто иное как только сгущенная теплота. Именно в ней,
в теплоте, кроется источник могущественной силы.
Ломоносов подставил ладонь под солнечные лучи, проби-
вавшиеся сквозь листву. Они греют. А греют потому, что
имеют теплоту. И если их сделать гуще, стеснить друг с
другом, то и получится...
Ломоносов взял толстое шлифованное стекло, через ко-
торое разбирал обычно мелкое писанье, и навел сквозь
него лучи на кусок бумаги. Через короткое время бумага
стала в одной точке желтеть, расплываться чернотой,
вроде как обугливаться, и потом, задымив, вспыхнула
огнем.
— Через такое стесненье теплоты и рождается огонь и
свои действия производит, горючие материи воспламе-
няя, — сказал академик.
А теплота, где ее начало?
О том в науке много ложных, преглупых измышлений и
Из калитки быстро вышел невысокого роста полный вельможа.
30
Академик навел через отекло солнечный луч на бумагу.
побасенок ходит. В наше время, не утруждая себя пытли-
востью, всё хотят объяснить таинственными тонкими
жидкостями. Ежели где электричество проявляется, —
там будто особая электрическая жидкость проистекает.
Ежели магнит железо тянет, то и в этом магнитную жид-
кость причиной видят.
Также и с теплотой. Придумали чудище, дав ему имя
«теплотвор». И приписали ему всякие фиглярские свой-
ства: и будто он воздуха много тоньше, и будто во всяком
теле сокровенно рассыпан, и будто тело от того и нагрев
получает, что эта нарочная теплотворная материя во все
скважинки или поры тела входит. Чем больше входит, —
Тем горячее. А ежели чудище вздумает вон удалиться, то
и тело холодеет.
Ломоносов встал, раздраженно замотался по беседке.
И неизвестно уже было, говорил ли он для Ползунова,
или самому себе, или каким-то воображаемым противни-
кам.
— Сия огненная блуждающая материя, — говорил он, —
сия чужестранная выдумка в умах многих так уко-
ренилась, что даже в физических сочинениях можно про-
читать о внедрении в поры тела теплотворной материи, как
бы притягиваемой каким-то любовным напитком, и на-
оборот, о бурном выходе ее из пор, как бы объятой ужа-
сом. Комедианты, а не ученые!
А их можно спросить: каким образом в самую холодную
зиму, когда всюду лютый мороз стоит, каким образом тогда
порох, зажженный малейшей внезапной искрой, вспыхи-
вает вдруг огромным пламенем? Откуда ж собирается эта
огненная материя в один миг? А-га! Не знаете! А все по-
тому, что хватаетесь за пустые вымыслы, которые опыту и
здравому рассуждению противны.
Разгорячившись, Ломоносов быстрым движением. сдер-
нул паричок, утер потное лицо и так остался непокрытым,
с коротким ежиком волос. От того подбородок выступил
тяжелей, скулы обозначились резче, и весь он сделался
еще более ершистым — то ли кулачный боец, то ли воль-
ный ходок по путям-дорогам Руси великой.
А он, нисколько не заботясь о своей внешности, отбро-
сив паричок, продолжал с прежним азартом рассуждать
и доказывать, расхаживая по беседке, и широкие полы
его халата топырились, как крылья огромной птицы.
Если подобное чудище, как теплотвор, старательно в
науке увековечивают, то он, член академии и профессор
Ломоносов, этот уродливый вымысел безжалостно уничто-
жает и на его прахе свою истинно натуральную теорию о
причине теплоты возводит.
Ломоносов быстро, крепко потер себе руки и схватил
Ползунова за кисть. Ладони академика были горячими.
Отчего это? — От трения, от движения.
И Ломоносов раскрыл ему картину
внутреннего мира в окружающих
предметах. Всякое вещество сложено из
множества нечувствительных частичек,
удивительно малых. Меж ними остаются
скважинки, поры. Стало быть, частички
могут двигаться. Это движение враща-
тельное, Коловратное. Оно и являет со-
бой нагрев тела. Чем быстрее частички
вращаются, тем больше возникает теп-
лоты. А в холодном теле коловратное
движение замедляется, притухает. Когда
человек потирает ладони, он заставляет
эти частички вращаться сильнее и повы-
шает теплоту. Дерево загорается пла-
менем, если один кусок о другой сильно
трут. На заводах Ползунов верно при-
мечал, как железо раскаляется докрасна,
когда его проковывают частыми и силь-
ными ударами молота.
Ползунов в сомнении поглядел себе
на руки и спросил:
— А почему это движение частичек
незаметно снаружи?
— По малости, — объяснил Ломоно-
сов. — Они' столь крохотны для нашего
зрения, что различить их нет возможно-
сти... Но не беда! Когда через лес про-
носится ветер и листья колышет, —
издалека этого тоже не видно. А листья
все-таки движутся!
Его, Ломоносова, тепловая теория многие явленья разъ-
ясняет.
Вот Ползунов у печей и горнов не мало работал, видел,
как в них от огня твердые металлы плавятся, обращаясь в
жидкую, текучую массу. А задумывался ли он, почему
такое происходит? — Опять же от теплоты, от коловрат-
ного движения нечувствительных частичек. Чем больше
металл нагревают, тем быстрее его частички вращаются и
все сильнее одна от другой отталкиваются. Сцепленье их
слабеет. Металл мягчает, плавится. Твердое тело обра-
щается в жидкость.
Так же тает и лед, образуя воду. А если ее дальше на-
гревать, то переходит она в пар. Нечувствительные час-
тички вовсе теряют взаимное сцепленье, расходятся и
рассеиваются по воздуху. Это и есть пар, кото-
рый Ползунов тщится через машину к работе приспосо-
бить. Вот какова его натура! Пар! Он упругий, он все хо-
чет расшириться, ему всюду тесно.
Тут Ползунов и спросил Ломоносова о том, что было
для него сейчас главной загадкой в огненной машине: как
быстро убрать пар, когда требуется пустота, чтобы пор-
шень мог с силой опуститься? Пар теперь только мешает.
Раскрыв тетрадь, Ползунов показывал академику свои
рисунки, разные насосы, цилиндры с поршнями.
Вместо ответа Ломоносов схватил блюдце со стола и
подержал его над дымящимся чайником. Беловатый туман
исчез, словно весь пар спрятался под блюдцем. Но Ломо-
носов перевернул блюдце, и дно оказалось сильно вспо-
тевшим, сплошь покрытым капельками:
И это простое, издавна привычное и примелькавшееся
явление, давало ключ к труднейшей загадке. Холодное
блюдце остужало пар. Теплота в нем уменьшалась, ча-
стички замедляли вращение, упругий воздух в полостях
сокращался, и пар сжимался, терял упорное стремление
раздаться вширь, съеживался в комочки воды, уступая
свободное место. И там, где только что толкались и буй-
ствовали клубы паров, осел всего лишь тонкий слой ка-
пелек влаги.
Значит, убрать ненужный пар, избавиться от него не-
трудно. Надо только его остудить, и он исчезнет.
Но важно, чтоб все случилось очень быстро. А разве это
возможно? — усомнился Ползунов.
Ломоносов показал ему, коль скоры те перемены. Взял
колбу и узкий конец ее погрузил в воду. А к пузатому
дну приложил руку. Тотчас из колбы пошли пузыри. Это
воздух от теплоты руки уже расширился, и его избыток
уходил из колбы.
Ломоносов отнял руку, и Ползунов увидел, как в колбе
поднялась вода. Это воздух в ней опять сжался, и вода
вошла в порожнее место.
31
Ползунов оглядывал части насоса, — мертвые, заброшенные.
Ломоносов снова приложил руку, и вода опустилась.
Значит, воздух без промедления расширился.
Посмотрев на зарисовки Ползунова, академик подтвер-
дил. Конечно! Так и делай. Для остужения паров привле-
кай холодную воду. Коль скоро требуется убрать пар под
поршнем, вспрысни в цилиндр малую порцию воды, — и
через мгновение на дне цилиндра осядет лишь небольшая
лужица, а над ней, до самого поршня, — пустота. И тогда
атмосферическая тяжесть с силой погонит поршень вниз,
совершая работу. Потому и машину такую следует назы-
вать паро-атмосферной. Ибо с одной стороны ее по-
нуждает к работе пар, а с другой — атмосфера.
И еще сказал ему академик, что в Санкт-Петербурге
имеется один такой насос. Его построили еще по соб-
ственному заказу царя Петра для фонтанов Летнего са-
да. А более того в России никаких паровых приспособ-
лений неизвестно.
Долго длилась их беседа, в которой каждый находил
что-то особенное свое, наиболее ему близкое. Ломоносова
мало интересовали технические подробности в устройстве
огненной машины, но он старался раскрыть перед Ползу-
новым ее внутреннюю сущность, разъяснить физическую
основу явлений, в ней происходящих. А Ползунов, хотя
и увлеченный обилием совершенно новых для него поня-
тий, прикидывал все же в уме, что именно может продви-
нуть его к практическому овладению огненной силой.
Перед тем как отпустить гостя, Ломоносов провел Пол-
зунова в амбар, поразивший его величиной своих окон, и
там показал диковинные вещи — картины, составленные
из множества разноцветных стеклышек. На одной Ползу-
нов узнал изображение царя Петра и немало этому ди-
вился. Изумление его стало еще сильней, когда узнал, что
все эти цветные стекла изготовил сам академик, по соб-
ственным рецептам, и сам же сложил из них картины.
Потом хозяин провел его в дом, в горницу, заставленную
стеклянными и металлическими приборами. Здесь Ломо-
носов обратил его внимание на два прибора с длинными,
узкими трубками, тоже собственноручного
изделия. Это был спиртовой термометр для
измерения градусов теплоты или стужи. И
второй — барометр со ртутью, показываю-
щий тягость атмосферы. Ползунов внима
тельно осмотрел их устройство, ибо теперь
понимал, как это может пригодиться.
На прощанье Ломоносов снял с полки
небольшую книжку в переплете темной
кожи и вручил Ползунову. Сия книжица
именуется «Експериментальной физикой»
Перевел ее простейшим слогом он, Михай-
ло Ломоносов, и для того многие научные
слова, которые прежде в российском языке
отсутствовали, сам придумал. Заключена
здесь та самая наипервейшая наука, о ко-
торой он Ползунову еще раньше, в акаде-
мической библиотеке говорил. Это наука о
всем том, что через опыты познать можно
и что ведет к истолкованию главных нату-
ральных действий. Пусть алтайский испы-
татель не однажды заглянет в эти стра-
нички, и тогда перед его очами еще мно-
гое откроется.
Они расстались. Ломоносов вернулся в
садовую беседку и сел за бумаги. Ползу-
нов медленно уходил вдоль Мойки, прижи-
мая к себе тетрадь вместе с подаренной
книжкой. И все оборачивался на крышу,
над которой торчала высокая труба и две
металлические стрелы.
**
*
НАСТУПИЛИ дни последних сборов к
отъезду из Петербурга. Закупка необ-
ходимых товаров для барнаульского на-
чальства, упаковка грузов на дальний путь,
полученье от Порошина всяких бумаг,
письменных распоряжений по делам заво-
дов занимало все время. Все же Ползунов
выбрал несколько часов, чтобы пойти в
Летний сад и поглядеть на паровой насос,
о котором упомянул Ломоносов.
В дворцовой части города, на острове меж водными
протоками предстал перед ним величественный зеленый за-
поведник. Но только он хотел перешагнуть за высокую
железную ограду, как у прохода остановил его окрик
стражника. Тот грозил палкой, указывая Ползунову на
ноги. Летний сад считался открытым для публики. Но вход
туда был строго воспрещен и матросам, и ливрейным ла-
кеям, и женщинам с платками на голове и мужчинам в
сапогах, и уж конечно всякому босому, да и вообще ниж-
нему люду. А Ползунов пришел сюда, обутый в свои гру-
бые сибирские бахилы по самые колена, что и показалось
блюстительному стражу немыслимым нарушением порядка.
Никакие уговоры не помогли. Пришлось вернуться ни
с чем.
Однако Ползунов не отступил от своего намерения.
Упросив капрала одолжить ему башмаки и белые солдат-
ские гамаши, он облачился в них, подвернул штацины,
чтобы смахивали на короткие панталоны, и в таком до-
вольно странном виде проник все же в Летний сад.
Он бродил по тенистому благоуханному лабиринту, по
дорожкам, усыпанным золотистым песком, по широким
перекрещивающимся аллеям лип и. кленов. Он любовался
редкими цветами, куоами плодовых деревьев, разнообра-
зием южных насаждений. Искусственная пещера, выло-
женная дорогими раковинами, приняла его в свою про-
хладную глубину. Большие мраморные фигуры, стоявшие
повсюду в зелени, провожали его слепым взором. В птич-
никах, похожих на азиатские храмы, стыли в гордой не-
движности большие орлы, черные аисты.
Но где же фонтаны и водопады, о которых сказал Ло-
моносов? Где паровой насос, который должен подымать
воду на высоту? Нигде не слышно ни потрескивания бью-
щей струи, ни шелеста искусственного дождя. И Ползу-
нов брел дальше в надежде найти то место, где находился
этот насос.
Наконец, он нашел его. Насос помещался в небольшом
кирпичном сарайчике. Там была печь с топкой и дымовой
32
трубой. Из середины кладки торчала мед-
ная крышка какого-то сосуда, на ней кра-
ники и рычажки. Тонкая трубка вела от
этого сосуда к другому, продолговатому,
как бутыль. Потом еще две медные трубы
отходили от насоса: одна вниз, в подзем-
ный колодец, а другая вверх, сквозь кры-
шу, видно, в сборный бассейн.
Теперь, после того, как Ползунов столько
обдумывал разные устройства огненных и
паровых установок, столько рисовал их в
разных видах, столько рассуждал над ни-
ми, — теперь он без особого труда дога-
дался, что этот насос должен качать воду
по способу Севери.
Но в каком виде все это находилось сей-
час! Полное бездействие, безжизненность,
разрушение... Давно заглохшая холодная
топка. Позеленевшая нечищеная медь.
Ржавчина на металлических частях. Один
бок у печи разобран, и битый кирпич ва-
лялся тут же.
В углу сарая лениво возился с лопатой
землекоп, отрывая сеть водопроводных тру-
бок. Он объяснил, что уже давно эта бо-
гопротивная махина отказывается работать
и напрасно в ней ищут порчу, а теперь го-
ворят ждут колдуна с дальней стороны для
поправки. Греховное дело!
Ползунов оглядывал части насоса, —
мертвые, заброшенные. И это все, что мог
посмотреть российский испытатель огненней
силы!
Нет, не такую куцую безделку задумал
он! Совсем не такую. И не такой удел по-
лагал для своего детища. Ему виделись
очертания будущего, — того, что сам заду-
мал и создавал. Мощная основательная ма-
шина. Трудолюбивое согласное движение
всех ее снастей. И оживленный грохот ра-
бот вокруг нее, людской гомон, — тот лю-
бимый, близкий ему шум большого произ-
водства...
Постояв так в задумчивости, Ползунов повернулся и
вышел.'
V
ЧЕРЕЗ два дня он покидал Петербург. Повозки, гружен-
ные кладью, выехали через ту же заставу с Москов-
ской стороны. У того же шлагбаума дежурный караул
проверил проездные бумаги. Такой же рослый гвардеец
стоял на часах великолепным изваяньем, будто не схо-
дил с места с тех самых мартовских дней, когда Ползу-
нов впервые прибыл в столицу. Но теперь Ползунов уже
не дивился так простодушно его виду. Многое в этом го-
роде стало для него привычным, потеряло ореол неизвест-
ности, многое полюбилось, но и немало внешних красот
обернулось изнанкой. Этот город, остававшийся там, за
спиной, покидал он как бы другим человеком, — гораздо
более мужалым и прозревшим, ясно видящим свою цель.
Был жаркий июньский полдень, — душный, тяжкий.
Небо туманное. И солнце висело красным кругом, что бы-
вает, когда воздух очень много парами и сухими части-
цами наполнен. Изредка с юго-востока, с той стороны,
куда уходила дорога, доносилось густое горячее дыханье.
Послышался гром. Но ни единой капли не упало на
землю. Сухая гроза, не приносящая облегчения! Только
мглистый туман опустился еще ниже. И в нем расплылся,
растаял Петербург.
V
АД ЕДЛЕННО тащится обоз по наезженной глубокой ко-
1 * лее. Тележные колеса неторопливо пересыпают мяг-
кую серую пыль, как водяной обод тонкую струю. На те-
легах, груженных кладью, рядом с возчиками сутулятся
капрал и солдат. Часто, — там, где рытвины и ямы, они
сходят на землю и идут рядом, разминаясь.
В передней колымаге, устроившись на мягких кулях,
сидит несколько отвалившись назад Ползунов. Он редко
оглядывается по сторонам, смотрит пристально перед со-
В передней колымаге, устроившись на кулях, сидел Ползунов.
бой, в потную ямщицкую спину и, задумавшись, не ви-
дит ее.
Вокруг мало привлекательного для любопытного глаза.
Неизмеримой прямой лентой тянется полотно дороги из
Санкт-Петербурга на Москву, тянется среди ровной одно-
образной местности. Лишь местами подходит к дороге
лес. А то все больше расплывается по обеим сторонам
грязная зелень болот, поросших кустарником.
По краям дороги стоят нарочито высаженные березки.
Они уходят вереницей в даль, как путеводные вехи, ста-
новясь все меньше, смыкаясь друг с другом, и теряются
из виду вместе с концом дороги. Оттого путь кажется
еще более долгим, бесконечно далеким. Столбовые вер-
сты напоминают, что обоз миновал их немало, но их бу-
дет ещё гораздо больше, их будет много, очень много,
сотни, тысячи.
Медленно и ровно текут мысли под слабое треньканье
звонков на дуге. В таком неторопливом движении легко
думается, яснее встают подробности и смысл многих ве-
щей. Ползунов находился еще под впечатлением Петер-
бурга. Он все еще видел себя на его проспектах и пло-
щадях, слышал голоса людей, с которыми там встречался,
перелистывал в уме книги, которые там читал.
Конечно, все мысли вокруг огненной силы. И чем боль-
ше думал, тем сильнее пробуждалось в нем собственное
суждение и взгляд пристрастный на то, что удалось там
узнать и увидеть.
Много усмотрел он примеров, как обращались чуже-
земные механики с огнем и паром. Всякие измышления и
хитрости. Но для чего все это? Что увидели они сами в
этих стихиях, в огне и паре? — Не великую новость.
Только средство для перекачки воды! Из шахт — на по-
верхность. Из бассейнов — к фонтанам. Для того все
системы и сложные махины. Ничего другого им не по-
лагалось делать. Как видно, о большем ни одна ученая
голова за границей и не задумывалась.
33
Рабочие, налегая на рукоять барабана, потянули из воды толстую цепь.
А как же со всеми другими работами, с огромным оби-
лием всякого механического труда, непосильного и даже
невозможного для человека? Как быть с мощными, мно-
гопудовыми молотами, кующими металл, как быть с
мельницами и лесопилками, как с воздуходувными ме-
хами для горнов и печей, как с подъемниками на рудни-
ках, с толчеями на промывальных фабриках, с железо-
делательными станками на заводах?
Все это попрежнему во власти водяной силы. Все это,
как и раньше, должно крутиться и молотить, подни-
маться и опускаться от подгоняемого струей ленивого
колеса.
Самое большее, что полагали учинить некоторые смыш-
ленники, — это отдать пар и огонь в услужение, в по-
мощники водяному колесу. Ползунов помнил такие кар-
тины и чертежи в книгах. Там было показано, как паро-
вое устройство подкачивает воду в верхний бассейн, и от-
туда она стекает струей на лопатки обода, заставляя его
вращаться. А обод приводит в действие какой-нибудь
механизм. Громоздкая, двухступенная система. И попреж-
нему вода оставалась главной, единственной двигательной t
силой, от которой зависело почти всякое производство. А
паровому устройству отводилась мелкая, промежуточная
роль передатчика —- с одной водяной ступени на другую.
Да и то в редчайших случаях, когда поднять воду на
нужную высоту нельзя иным способом. Скорее
диковина, потеха, нежели рабочий двигатель. Так разме-
нять новую могучую силу, огненную силу, на мелкую
случайную поделку! Это значит не понять ее истинного
смысла, остаться слепым к ее могучим возможностям.
Ползунов проводил глазами еще одну версту и, смотря
вслед ей, как бы уходящей в сторону Петербурга, высоко
поднял голову. А вот он увидел то, что было скрыто от
других, что не поняли, не заметили все эти чужеземные
механики. Это его чудесная жар-птица! То, о чем страдал
он такой тревожной, беспокойной мыслью.
Могучая новая сила, способная нести все великие тяго-
сти за человека, — вот, о чем была его мечта. О рабочей
машине, какую в обычай повсеместно ввести, можно, что-
бы исправляла она все, что будет по воле нашей потребно.
Ему чудилась такая сила, чтобы избавила всякий промы-
сел от безраздельного водяного господства, от подчинения
прихотям и слабостям гидравлического колеса. Придумать
и сложить такую огненную машину, чтобы стала она
за движимое основание на заводах, фабриках, рудниках,
мельницах, при всяком механическом производстве. Пре-
вратить великий огонь, через посредство пара, — в
главенствующий источник движения, наполняющий небы-
валой жизнью всю пространную область производства, —
вот, куда залетал его помысел!
Не простой насос, а машина, паровой всеобщий двига-
тель!
И почему он не рассказал тогда об этом Ломоносову
так ясно и с такой широтой взгляда, как представилось
сейчас? Не сумел рассказать. Ломоносов, конечно, понял
бы его, верно оценил бы его устремление.
Ползунов приподнялся на мешках, выпрямился под на-
плывом необычайного внутреннего волнения, какое испы-
тывал всякий раз, как вспоминал об академике-велика-
не, — то ли в меховой епанче, то ли в форменном
профессорском кафтане, то ли в распахнутом китайчатом
халате. Перед ним вырастала мощная фигура, блестели
круглые, любопытные ко всему глаза, звучал резкий,
громкий голос, затмевая все вокруг...
ГЛБРАТНЫЙ путь в самый разгар лета представился
Ползунову совсем иначе, чем зимой. Словно ехать
приходилось впервые. Все оживилось, приобрело свое осо-
бое, неповторимое лицо.
На этот ртз Ползунов по-настоящему взглянул на город
Новгород, по прозвищу Великий, на его каменный зазуб-
ренный детинец с прямоугольными башнями над быстрым
Волховом, на золоченые грибы храмов и монастырей,
как бы впавших в дремоту от собственной величавой
старости, на развалины прежних, некогда знаменитых
торговых дворищ, теперь уже лишних и заброшенных.
При виде этой древней, застывшей красоты Ползунов
чувством проник в живой смысл того, что иначе могло
бы остаться только мертым словом: Новгород Великий —
родоначальное гнездо Земли Русской!
Постоял он и перед старой башней, на которой ударяли
когда-то в колокол, созывая городских жителей на вече,
чтобы общим шумом решать важные дела. Перед этим
останком новгородской вольницы, про которую ходило
немало изустных рассказов со всеми прикрасами, на этой
площади, заросшей травой и бурьяном, на которой никто
уже давным-давно не собирался, как-то шире и тревож-
ней задумался Ползунов о большой судьбе своего на
рода.
34
Как случилось, что прежняя Русь разрослась в столь
именитое государство, а воля идет на убыль? Почему с
умножением богатств и всяких промыслов труд для работ-
ного человека оборачивается все более тяжким бременем
и злым лихом? Что может принести облегчение? Как
славу страны умножить перед другими державами?
И Ползунов отвечал по-своему, отвечал, как техник,
как сын промышленного производства и технических дел
мастер. Новая могучая сила, паровой двигатель, — вот
что, думал он, принесет великую всенародную пользу. В
огнедышащих раскаленных топках страстно хотелось под-
смотреть ему светлую зорю будущего.
Здесь, под Новгородом, появилась в его тетради одна
такая фраза: «Способом огня действующая механика,
облегчая труд по нас грядущим, славу и благодарность
российского отечества возвысит...»
ОБв°1 сделал остановку в селении Вышний-Волочок.
Было людно, шумно на топких уличках. Бойко шла
разная торговля и мена. Народ толкался все приезжий,
пришлый отовсюду, как на большом перевозе. И все тя-
нулось, стекалось к очень странной реке с очень прямыми,
ровными берегами, на которой царила такая же толчея
всяких судов и суденышек.
Когда-то был здесь перевалочный пункт между двумя
водными дорогами, и товары, шедшие по рекам с юга на
север, с Каспия и Волги к Новгороду Великому и дальше
до Санкт-Петербурга, 'приходилось здесь перетаски-
вать волоком. Отчего и осталось название — Волочок.
Ношу взваливали на телеги, на лошадей, на спины
худых людишек и по топкой, болотистой земле, по бревен-
чатым мосткам более трех верст волочили до другой воды.
Труден и тяжек был этот трех-
верстный путь. Цена товаров на
нем поднималась с каждым ар-
шином сухопутья.
По приказу царя Петра про-
ложили через эту земляную
гряду канал. Тысячи людей це-
лыми крепостными деревнями и
солдатскими ротами вырыли в
земле гигантское трехверстное
корыто, укрепили его бока дер-
ниной, поставили шлюзы на
подъемах, построили сходни и
причалы. И здесь, на месте*
бывшего волока, пролегла искус-
ственная, рукодельная река, —
дело смелого высочайшего за-
мысла и терпеливых рук народ-
ных.
Ползунов долго бродил вдоль
канала, смотрел, как осторожно
прибираются по мелководью
плоскодонки, шитые канатами
плоты.
Вот несколько рабочих, налегая
на рукояти барабана, потянули
из воды толстую цепь, — и
шлюз медленно, как пасть, стал
раскрывать свои тяжелые ворота,
обитые железом. Подтягиваемые
бечевой, суда заходили в шлюзо-
вую клеть. И после того как
вновь медленно замыкались во-
рота, открывались щиты для при-
тока или спуска воды, похожие
на те плотинные запоры, какие
видел Ползунов часто на Алтае
и Урале. И тогда совершалось
самое поразительное. Огромные
пловучие транспорты, груженные
неимоверной тяжестью, будто
сами собой поднимались с низ-
кой воды на высокую, всходили
на водную ступень и затем,
пройдя на другой конец канала,
шагали вниз.
Вернувшись на ямское подворье и покончив с дорож-
ными делами, Ползунов вынул из сумы свою пухлую
Тетрадь подневных записей, да еще подарок Ломоносова —
небольшую книжицу в переплете темной кожи. «Експери-
ментальная физика», — значилось на заглавном листе.
И облокотившись на грубой дощатый стол, на котором до
сих пор только хлебали щи да проливали квас, погру-
зился он в научные материи, принялся делать записи,
зарисовки.
Он читал, вступление. Там разъяснялось, каким мане-
ром излагает автор предмет физики и к чему такая надоб-
ность. «Ныне ученые люди, особливо испытатели натураль-
ных вещей, — говорилось там, — мало взирают на родив-
шиеся в одной голове вымыслы и пустые речи, но больше
утверждаются в достоверном искусстве. Главнейшая часть
натуральной науки Физика ныне уже только на одном
оном свое основание имеет. Мысленные рассуждения про-
изведены бывают из надежных и много раз повторенных
опытов. Для того начинающим учиться Физике, наперед
предлагаются ныне обыкновенно нужнейшие физические
опыты, купно с рассуждениями, которое из оных не-
посредственно и почти очевидно следуют».
Такой взгляд пришелся Ползунову по душе, отвечал
его практической складке, его всегдашнему стремлению
жизненно приложить свои знания. В этих кратких, но
ярких и сочных словах слышался ему знакомый, близкий
голос. Ведь это Ломоносов так говорит! Ведь это его
мысли, его слова, его характер речи. Он писал это
вступление.
И были еще одни слова в этом предисловии. Они жгли
и теребили. Ползунову казалось, он слышит, как их
громко, с воодушевлением, произносит Ломоносов:
«От искреннего сердца желаю, чтобы по мере обшир-
А на реке своя необычайная жизнь, — скопление судов, медленное их
движение.
35
кого сего государства высокие науки в нем распростра-
нились и чтобы в сынах российских к оным охота и рев-
ность равномерно умножилась».
Еще на многих постоялых дворах, в избах и просто на
каком-нибудь бревне или завалинке предстоит Ползунову
во время путешествия пристраиваться наспех, чтобы вни-
кнуть в смысл этих плотных шершавых страничек, о кото-
рых так уважительно отзывался академик-великан, чтобы
положить на бумагу, в свою пухлую тетрадь самые важ-
ные свои наблюдения, мысли, выводы из прочитанного.
«Вышний-Волочок, июня 29 числа сего 1758 года» —
писал он.
***
(ТЕРЕЗ двое суток Петербург отдалился уже более чем
на полтысячу верст. Еще раз переменился характер
местности. Почти пропал темный еловый лес, и глаз радо-
вался прозрачному березняку. Пряно пахло земляникой.
В полях поднимались целые полосы горячего душистого
настоя клевера.
Ранним утром обоз стал в посаде против Твери. Пол-
зунов вышел из колымаги. Перед ним лежала не очень
широкая, не быстрая река с песчаными отмелями. Волга!
Здесь она еще только набирала силу. И с того места,
где стоял Ползунов, открывался путешественнику ее пер-
вый вид.
А сама Тверь, стоящая на противоположном, высоком
берегу, показалась не очень-то красочной, в беспорядке.
Потускневшие, давно нечищенные купола, были тому пер-
вым признаком. Градоправительская часть выделялась на
видном месте, обнесенная земляным валом. Каменная
стена почти обвалилась, из всех башен уцелела только
одна — над воротами.
Хотя Тверь и служила передаточным пунктом между
Волгой и Невой, хотя через нее и проходил главный тракт
из северной столицы на Москву, хотя в Твери и делали
остановку все дворцовые экипажи, императорские кара-
ваны, — город мало устраивался, не прихорашивался.
Среди старых тверчан ходило еще имя Леонтия Магниц-
кого. Как сказывали, полета лет назад сей ученый муж
по приказу царя Петра занялся приведением Твери в
доброе состояние. Он планировал улицы, площади, укреп-
ления. Его заботами были исправлены древние валы, по-
ставлены батареи. А после него никто руки не прикла-
дывал. Так с этим именем и кончилось обновление Твери.
Город ждал нового устроителя.
Леонтий Магницкий! Два этих слова были хорошо зна-
комы Ползунову, вызывая разные воспоминания. Сочи-
нитель первой русской арифметики, где вместо прежних
неуклюжих головоломных букв появились простые цифры.
По его учебнику'«Арифметика, сиречь наука числитель-
ная» училась вся грамотная Россия. Ползунов помнил
тот трепет, почти священный ужас, с каким открывал он
книжку Магницкого в детстве, сидя на скамье екатерин-
бургской арифметической школы; помнил первые слезы
над ней и беспощадные розги за ошибку в говорении
наизусть всех правил; помнил и то внутреннее лико-
ванье, когда уже позже ему самому удавалось постичь
не прием механического счисления, а его логический
смысл, раскрыть математическую методу.
Не раз обращался он к учебнику Магницкого и в более
зрелые годы, — то ли в попытках найти объяснение но-
вым вещам, с которыми приходилось сталкиваться,- то ли
для решения своих практических, ремесленных задач, тре-
бующих математического подхода. Ведь в той «Арифме-
тике» Леонтия Магницкого заключались и начала алгебры,
и вычислительная геометрия, и правила тригонометриче-
ские, а также элементы наук трех стихий: небесной —
астрономии, земной — геодезии, морской — навигации.
О Магницком говорил ему и Ломоносов. Академик до
сих пор берег замусленный томик и, осторожно сни-
мая с полки, сказал, что он безмерно благодарен его
сочинителю, ибо через сию «Арифметику» впервые всту-
пил он во врата науки.
На следующее утро по большому мосту, устроенному
на судах, Ползунов с обозом переправился через Волгу.
Путь лежал на Москву...
V
И ВОТ спустя две недели, проехав еще не одну
сотню верст — через Москву, через Владимир,
через приокские места, опять видит Ползунов Волгу. Он
стоит на крутизне нагорной стороны Нижнего-НовгороДа
с замиранием сердца оглядывая всю округу. Перед ним—
искрящаяся, как расплавленное серебро, широта Волги
заречные уходящие дали.
Это уже совсем не та Волга, какая была у Твери. Он;
уже обогнула несколько губерний, сделав большую петлю
приняв свое главное направление на юг, вобрала в себя
уже множество рек и речушек, стала мощной, раздалась
в ширь. И тут, у самого подножия города, с левой сто
роны в нее вливается светлоструйная Ока, образуя ши-
роководный разлив — стрежень. И Ползунову кажется,
что он птицей парит над всем раздольем, что грудь даже
теснит от обилия воздушного простора.
А на реке своя особенная жизнь. Скопление судов
медленное, едва заметное на такой широкости их движе
ние. Высокие беляны, подобные домам с вогнутыми сте-
нами, везут всякий лес — бревна, тес, дрова. Толстобо-
кие межеумки несут горы соли в своих дощатых закромах.
Застыли на воде тупоносые низкобортные гусяны, гру-
женные камнем. Тяжело продвигаются с обвислыми пару
сами, либо на веслах, либо на канатной тяге мокшаны и
росшивы. И всюду плоты, огромные, неподвижные, усти
лающие целые полосы реки как бы бревенчатой мосто
вой. Среди этих неповоротливых тысячепудовых громадин
шныряет разная речная мелочь — и рыболовецкие лодки,
и шитики, крытые округлой палубой, ч малые плоты, и
разные дощаники.
Оттуда, с воды, непрерывно доносятся громкие протяж-
ные крики, — не то озорное уханье, не то разноголосый
нестройный хор. Странные кучки людей, как бы свя
занных вместе в гусиные стайки, топчутся по берегам,
все разом покачиваясь в стороны, приникая к земле,
словно падая. За ними на бечевах ползут по реке вдоль
берега полные посудины, нехотя и упрямясь, как лени-
вые чудовища.
И силой бурлацких артелей, этих людей, впряженных
в лямки, их страшной натугой оживлялась река, прихо
дили в движение все межеумки, гусяны, беляны, все
плоты, все транспорты, везущие чьи-то товары, чье-то
богатство, нажитые прибытки.
Редко, очень редко можно было заметить кое-где лоша-
дей, также гуськом, по-бурлацки тянувших на бечеве суда.
Видно человек не уступал тут своего места животному, а
пользовался преимуществом, как сила гораздо дешевая и
неприхотливая. Быть может оттого и нужно ему так
громко прогорланить, хором простонать «Э-э-эй! Укачала,
уваляла!», — чтобы этим не столько помочь работе,
сколько хоть заявить о себе, кому-то напомнить, пригро-
зить. Сколько тут положено человеческих сил! Сколько
безоглядных затрат самой простой, грубой тяги!
И вновь остро пронзила мысль об огненной паровой
машине. Вновь ощутил Ползунов нетерпеливое желание
создать такую машину, чтобы облегчила труд человека,
везде, на всех промыслах — и на земле, и в недрах, и на
реках. Захотелось поскорей ехать дальше, к себе домой, где
ожидало его исполнение замыслов, поскорей оставить этот
шумный, беспокойный город, показавшийся вдруг нагро-
мождением невзрачных лачуг да наспех сколоченных
хибар, разбросанных как попало по склонам, у оврагов,
на подоле, среди садов, огородов и пустырей. Даже древ-
ний красавец-кремль на взгорье как бы нарочно оставлен
тут, чтобы резче оттенить неприглядность обывательских
строений.
Но здесь, в этой городской бестолочи, выпала Ползу-
нову одна необычная встреча. В трактире верхнего базара
подслушал он, что в Нижнем-Новгороде известен некий
молодой искусник по имени Иван Кулибин. И будто
мастерит он всякие механические диковинки, ладит хитрые
часы с кукушкой и перезвоном.
Едва покончив с едой, отправился Ползунов на
розыски. После долгого плутания набрел наконец на
жилье Кулибина — подле большого оврага, на крутом
съезде к нижней набережной. По двору протекал ручеек,
а самый домик как бы врос наполовину в косогор. Из
открытого окошка лился легкий струнный перебор и чей-
то голос не очень чисто, но с приятностью подпевал.
Подойдя к крыльцу. Ползунов постучал. Не получив от-
вета, шагнул в сени.
В тесной низкой горнице, держа гусли на коленях, си-
дел на сундуке невысокий худощавый юноша с проби-
3G

На гладко выструганном
столе увидел он допод-
линно изумительные
вещи.
вающейся рыжеватой бородкой. Он оборвал пение и на
вопрос гостя ответил:
— А это я и есмь Иван Кулибин.
Так они познакомились. В этой полутемной комнатушке,
где было единственно освещенное место, что у самого
окна, на гладко выструганном столе увидел Ползунов
доподлинно изумительные вещи. Здесь были представлены
разные механические устройства хитроумного действия.
Они могли бить в разноголосные колокольца, вращать
круги с фигурками, раскрывать створки. На стене действи-
тельно висели часы, которые вдруг зашипели с каким-то
хрипом, и выскочившая кукушка прокуковала час.
Все это совершалось само собой, с помощью зубчатых
барабанчиков, больших колес и карликовых колечек.
Иван Кулибин сам вытачивал их, с непостижимым тер-
пением нарезал по твердому дубу бесчисленное множе-
ство зубьев разной высоты, толщины, наклона. Неболь-
шая резальная машинка и лучковый токарный станок
были единственным оборудованием его мастерской.
Ползунов сам когда-то имел дело с зубчатками и ше-
стернями, участвуя в постройке пильной мельницы на
Змеиногорском 'руднике. Он сам немало потрудился над
загадкой простых зубьев, от малейшего изменения кото-
рых менялась работа целой производственной махины.
Но здесь, у Кулибина, это мастерство было куда тоньше
и сложнее. В часовых механизмах, да еще с репетициями,
содержалось множество этих зубчаток, — и колесных,
и цилиндрических, всевозможных цевок, передаточных
осей, рычажков. Стороннему глазу невозможно было
разобраться в их невообразимо затейливом сплетении.
Здесь требовалось найти для них такое согласное распо-
ложение и взаимное сцепление, чтобы каждый скачок
маятникова колесика отзывались в строго нужной доле
по всей узорчатой сети.
А откуда все это начиналось? От простых, необрабо-
танных еще кругляшек дерева, лежащих на столе Кули-
бина. Он должен был составить из них сложнейший,
точно выверенный набор, размыслить, предугадать заранее,
нарезать колесики разной величины и зубья на них раз-
ной формы. Одного мастерства и ручного художества для
этого было мало. Ползунов видел на столе Кулибина и
другое. Там лежали бумаги с набросками шестерен и
цифровыми выкладками. Расчет, проникновение в меха-
нику одинаковых, мерных движений — вот что было под-
спорьем рукодельному искусству молодого часовщика.
Казалось, беседа меж ними, между двумя
механиками, двумя умельцами, пойдет ровно
и дружно. Но этого не случилось. Скоро об-
наружилось, что складка у них разная, поня-
тия и устремления неодинаковые. И каждый
стоял на своей любимой точке непреклонно и
был в том неуступчив.
Ползунов оказался не только старше го-
дами Ивана Кулибина, но и суровее его ха-
рактером. За плечами Ползунова лежал тяже-
лый опыт казенного человека, черная работа
на заводах и рудниках, неласковая школа
производства. А Кулибин трудился партику-
лярно, по-домашнему, в том же городе, в той 
же отцовской хибаре, где и родился.
Фабричная жизнь, заводская техника были
ему вчуже, как дальняя заречная сторона.
Потому механическая выдумка Кулибина кру-
жила вдалеке от производственной основы —
машин, станков, а склонялась более к таким
вещам, какие уже сами по себе удовлетво-
ряют ири тешат потребности человека. Взгляд
Кулибина на жизнь был легче и светлей. • чем у Ползунова.
Часовая механика была для молодого нижегородца и
труд, и замысловатая игра, которой он предавался с увле-
чением, с азартом, как бы решая увлекательную голово-
ломку, хотя и требовалась для этого кропотливость чрез-
вычайная. И в ясности его расчетов, в проворстве рук
рождались эти часы, точнейшие автоматы своего века,
складывалась новая механическая наука. Переход с
одного предмета на другой ни мало не затруднял его,
и, вдруг оставив инструменты и зубчатые передачи,
принимался он сочинять стихи или распевать, подыг-
рывая себе на гуслях. Ему многое давалось легко,
почти мимоходом. Пройдя лишь куцую выучку у дьячка,
он сам овладел нужным счислением и расчетом. И много
еще удивительных затей толпилось в его удлиненной
крутолобой голове, требуя выхода.
Как было понять Кулибину строгую, немного сумрач-
ную сосредоточенность Ивана Ползунова! И как было
Ползунову понять живую беспечность Ивана Кулибина,
как было отказаться от того, что рождалось и складыва-
лось у самого Ползунова в тяжких, мучительных поисках!
Ползунов спросил: по какой причине изощряется Иван
Кулибин в столь хитростном рукоделии?
Кулибин усмехнувшись ответил: ради утоления любо-
пытства.
Ползунов спросил: какую пользу видит Иван Кулибин
в своих отменных устройствах?
Кулибин ответил: возвышение механического искусства.
А наипаче, добавил с лукавством, утешение и увеселе-
ние сердец человеческих.
Ползунов спросил: разве не пристойнее быть начинате-
лем совсем новых дел, от механики происходящих, ради
пользы и удовлетворения нужд производства?
Кулибин с раздражением ответил: не всякое достой-
ное начинание вдруг к производству приложимо. Да и
много ли сам Иван Ползунов преуспел в подобном деле?
И тут наступала очередь яриться Ползунову. Каждый
чувствовал в собеседнике незаурядную своеобычную силу
и потому каждый был насторожен и придирчив. Но спор
этот был для обоих дороже, чем иная гладкая беседа.
Они расстались, когда солнечный кровяной круг погру-
зился уже в Волгу и над заокской стороной потухало зарево,
темнея, обугливаясь у горизонта. Они расстались, не очень
одобряя друг друга, расстались, чтобы каждому пойти своей
дорогой, по разным путям, несмотря на внутреннее родство
и общность беспокойного искательского духа. Один оста-
вался пока здесь, в бойком торговом городе. Другой
уезжал в сибирскую сторону в отдаленный край про-
мышленный. Один станет удивлять современников бес-
предельным разнообразием своей выдумки, рассыпая во-
круг себя все новые и новые изобретения в самых раз-
ных областях. Другой всю жизнь положит на осущест-
вление одной своей взлелеянной мечты.
Они расстались, чтобы никогда больше не встретиться
и только по-наслышке узнавать потом друг о друге.
(Окончание следует)
37
АК, ЧТО И ПОЧЕ
1. Почему вес груза в автомаши-
нах распределяется не на все колеса
равномерно, а почти исключительно
на задние?
2. В какое время дня солнце бли-
же к нам: когда оно стоит высоко в
небе или когда спускается к гори-
зонту?
3. Трение качения меньше трения
скольжения, почему же зимой ездят
на санях?
4. Будет ли лед таять быстрее,
©•ли укутать его теплым мехом?
ЗАДАЧА
Г' КОЛ Ь КО различных
могут занять две
' положений
одинаковые
пешки на пустой шахматной доске.
ПРОЕКТ ТЕПЛОВОГО АЭРОСТАТА
ЧИТАТЕЛЬ нашего журнала
Василий Сушков (Курск)
прислал в редакцию проект и
смету теплового аэростата.
Вот что он пишет:
«В моем аэростате исполь-
зуется тот известный факт, что
при нагревании газы становят-
ся легче и стремятся вверх.
Баллон аэростата целиком
герметический. Он склепан
из листов нержавеющей стали
и для жесткости укреплен
внутри балками. Баллон напол-
нен легким газом; в нижней
части его находится электриче-
ский подогреватель газа, питаю-
щийся током от генератора,
вращаемого ветрянкой от
встречного потока воздуха.
Для подъема достаточно дать
ток в подогреватель, и нагрев-
шийся газ поднимет аэростат
вверх. Для снижения надо вы-
ключить ток или уменьшить его
силу посредством реостата.
Продолжительность полета
этого аппарата не ограничена,
так как при этом не происходит
граты ни газа, ни балласта. Не-
достатка в электрическом токе
также не будет, потому, что на
высотах господствуют, как из-
вестно, сильные ветры, что обес-
печит беспрерывную работу
генератора».
ЗАДАЧА-ШУТКА
1ДЗ МОСКВЫ вышел пассажирский поезд <
‘‘ скоростью 40 километров в час. В то же
время из Ленинграда, навстречу ему, отправился
скорый поезд со скоростью 60 километров в час.
Какой поезд будет дальше от Москвы в момент
встречи?
ПОЛЕЗНЫЕ СОВЕТЫ
1. На любой круглой детали мож-
но быстро найти центр, сделав для
этого небольшое приспособление.
К угольнику нужно прибить кусок
линейки так, чтобы сторона линейки,
выходящая из вершины прямого угла,
делила его пополам. Приложив
угольник к любой круглой детали,
нужно прочертить линию по этой
стороне линейки, а затем, повернув
деталь, прочертить еще одну линию.
2. При разборке какого-нибудь ме-
ханизма, особенно мало вам знаке
мого, приготовьте доску и склады-
вайте на нее все детали в таком по-
рядке, в каком вы их снимаете, груп-
пируя по узлам. Это намного облег-
чит сборку, и вы не забудете поста
вить каждую деталь на свое место
38
РАЗДВИЖНОЙ ДЕРЖАТЕЛЬ
ЧТОБЫ при работе было удобно направлять свет лам-
пы с нужной стороны, сделайте для нее раздвижной
держатель.
Из тонкого железа или латуни вырежьте 12 пластин
размером 110X13 и две — 60X13 миллиметров и про-
сверлите в каждой 3 отверстия по диаметру заклепок.
(Если у вас есть набор «Конструктор», то можно взять
12 пластин с девятью отверстиями и 2 — с пятью). Скле-
пайте пластины, как показано на рисунке, чтобы полу-
чилась гармошка. Заклепки не затягивайте туго — гар-
мошка должна легко раздвигаться.
В шейке цоколя патрона сделайте ножовкой паз,
вставьте в него железный или латунный кружок диамет-
ром 45 миллиметров с отверстием посредине и спаяйте.
Кружок приверните болтом к свободным концам корот-
ких пластин; в среднее отверстие одной из них вставьте
болт, наденьте на него шайбу и наверните клеммную го-
ловку — это позволит закреплять патрон в нужном по-
ложении.
Затем сделайте два хомутика и приклепайте их к сво-
бодным концам длинных пластин. К деревянной дощечке
размером 150X50 миллиметров прикрепите два угольника
с отверстиями для оси на таком расстоянии друг от
друга, чтобы сложенная гармошка свободно проходила
между ними. Проденьте ось через хомутики и отверстия
угольников и плотно закрепите на ней нижний хомутик.
Для этого сделайте на оси напильником канавку и вда-
вите в нее хомутик ударом молотка. Верхний хомутик
должен свободно скользить по оси.
Для поддержки провода укрепите на доске петлю из
проволоки.
Рефлектор можно сделать из блестящей жести, надев
его под фарфоровое кольцо патрона.
Укрепите доску на стене — и держатель готов; раз-
двигая и поворачивая его, легко добиться наилучшего
освещения рабочего места.
МОЖЕТ ЛИ ОДНА ФИГУРА ИМЕТЬ ТАКИЕ
КОНТУРЫ
ПОЧЕМУ НЕХВАТИЛО ЯБЛОК?
В ДЕТСКИЙ сад, где было 50 ре-
бят, прислали яблоки; 60 круп-
ных и 60 помельче. Было решено
распределить их так: крупные — раз-
дать 30 ребятам по 2 штуки каж-
дому, а мелкие — остальным 20 по
3 штуки. Таким образом яблок хва-
тало как раз на всех. Однако при
перевозке в столовую оба сорта яб-
лок смешались вместе. Тогда дежур-
ный по столовой решил сделать так:
зная, что крупных надо давать по
2 штуки на человека, а мелких — по
3 штуки, он стал раздавать по 5 яб-
лок из общей кучи на каждых двух
человек. К его удивлению для по-
следних двух ребят яблок не оста-
лось.
Почему так получилось?

ХОРОШО ЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЧЕРТЕЖИ?
По этим двум
проекциям на-
черти третью и
нарисуй общий
вид детали.
КАКИЕ ЧАСТИ МАШИН И
СООРУЖЕНИЙ ЗДЕСЬ ЛИШНИЕ?
39
УЧИСЬ ПОБЕЖДАТЬ!
П ОЛУЧИЛ атаку — доводи ее до
* 1 победного конца, добился преиму-
щества — сумей его использовать и
выиграть партию! Особенно вдумчиво
следует играть окончание партии.
Часто стоит только допустить ма-
ленькую неточность, как противник
получает возможность свести вничью
проигранную партию, а иногда даже
и одержать победу.
Ниже мы приводим две позиции, в
которых белые начинают и с по-
мощью интересных маневров доби-
ваются выигрыша (диаграмма).
У белых лишняя ладья, и кажется,
что они могут быстро выиграть. На
самом деле, однако, эта позиция не
так уж проста.
Черные атаковали своим королем
одну из белых ладей и одновременно
угрожают матом. Как избавиться бе-
лым сразу от двух угроз и выиграть?
Найдите этот выигрыш, ребята!
СДЕЛАЙ И ОБЪЯСНИ
ПОЛОЖИТЕ на стол планку или
* ' линейку в 1 сантиметр толщиной
и длиной в полметра так, чтобы
часть ее выдавалась за край стола.
Ту часть планки, которая лежит на
столе, покройте газетой, а по сво-
бодной части ударьте кулаком.
Планка не подпрыгнет с места, как
можно было бы ожидать, а лишь едва
заметно приподнимется от стола. По-
чему?
На второй диаграмме изображен
этюд знаменитого русского шахмат-
ного композитора, заслуженного дея-
теля искусств А. А. Троицкого.
У белых лишняя пешка, которая
через два хода грозит превратиться
в ферзя. Этому превращению будет
препятствовать черная ладья, заняв
выгодную позицию на крайней верти-
кали или на последней горизонтали,
после чего путей к выигрышу, как
будто, нет. Но у белых находится
невжиданная комбинация, приводя-
щая к победе.
ПОСТАВЬТЕ стакан на двух пята-
* * ках на столе, покрытом скатертью;
под стакан положите копеечную или
двухкопеечную монету и предложит'
товарищам достать ее из-под ста
кана, не дотронувшись до нее. Если
никто не сумеет этого сделать, нач
ните царапать ногтем скатерть у
стакана и монета медленно поползет
к вам. Подумайте, почему она дви-
гается?
СОДЕРЖАНИЕ
XI Съезду Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Моло
дежи....................................................     1
По-боевому выполнить решения XI съезда ВЛКСМ ................. 2
Е. Пермяк — Автоматическая кузница ........................... 4
Ф. Честнов — По сигналам трех радиостанций ................... 6
Е. Фаерман — Электрон . ....................................   8
Рыбосос.....................................................  12
С. Болдырев — Битва за озеро Севан .......................... 13
♦ * *
В гостях у инженеров и ученых
А. Светов — Город, наступающий на пустыню ................... 19
* * *
Наука и жизнь
Древнейший чугун в нашей стране ............................  20
Вулканическая лава в бетоне ................................. 20
Электрополировка............................................. 21
» * *
Е. Ромашков — Отопление холодной водой ...................... 22
Ю. Долгушин — Рассказ о настоящем биологе ................... 23
П. Ефимов —- Трансформатор скорости .......................   29
Ю. Вебер — В поисках огненной силы .......................... 30
Как, что и почему? .......................................... 38
Обложка: 1-я стр. — к статье «Автоматическая кузница» — художн.
В. Добровольский
2-я стр. и 3-я стр. — художн. Л. Яницкий
4-я стр. — к статье «Битва за ’ озеро Севан» — художн
В. Викторов
Рисунки на развороте «Наука и жизнь» — художников Е. X о м з е и
Ф. Завалова.
Редколлегия: А. Ф. Бордадын (редактор). 10. Г. Вебер. Л. В. Жигарев (заместитель редактора). О. Н. Писаржевский,
В. С. Сапарин, Б. И. Степанвв.	Художественное оформление С. И. Каплан.
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство — «Трудрезервиздат».
Журнал отпечатан в типографии № 2 «Советская Латвия» ЛПТ (г. Рига). Обложка отпечатана в Образцовой
типвграфии ЛПТ (г. Рига). Обьем 5 п. л. Бумага 61X86. Тираж 60.000. Заказ № 968.	ЯТ 09460
лаются
шеВ'
полируются многие нетрущк
... на некоторых вращающихся
валах есть кольцевые выступы,
которые ни обо что не опира-
ются и ничего не держат?
... покрышки автомашин
делаются не гладкими?
... при ременной передаче шкивы
имеют выпуклую поверхность?
вала мотора i-
автомобиля осу-
простым сцепле-
...защитные стекла автомобиль-
ных фар имеют с внутренней
стороны рифленую поверхность?
--2 - W
Ш1®<Ч1®ГМ]уо«о
косым, например,
зубом?
на трубопроводах иногда дё
петлеобразные изгибы
... у вентиляторов, воздушных
винтов и т. п. лопасти изогнуты
так, что угол наклона у их кон-
цов гораздо меньше, чем в сред-
ней части?
...передача от
задним колесам
ществляется не
кием, а через сложную
k-nj, систему зубчаток, назы-
и* >., ваемую диферен-
&	.циалом?
... многие шестерни йзготовдя
ются с
ровным