Путь исканий: Социально-экономические идеи в России до марксизма - Аникин А.В.

Глава 1. РОССИЯ ПРИ ПЕТРЕ I. ВРЕМЯ И ИДЕИ. 20

Деньги — медные, серебряные, бумажные. — 35.

Глава 2. ЛОМОНОСОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ. 42

Экономика и демография в трудах Ломоносова. — 47.

Третьяков о богатстве и бедности народов. — 76.

Глава 4. РАДИЩЕВ: МЫСЛЬ. СЛОВО, ДЕЛО. 83

Глава 5. ЛИБЕРАЛИЗМ И РЕФОРМАТОРСТВО. 102

Крестьянский вопрос у умеренных декабристов. — 171.

Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И ЛИТЕРАТУРА: ПУШКИНСКАЯ ЭПОХА. 182

Экономические проекты Грибоедова. — 194.

Социальные утопии князя Одоевского. — 198.

Глава 9. НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИОННОЙ ДЕМОКРАТИИ И УТОПИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА. 203

Глава 10. АКАДЕМИЧЕСКАЯ НАУКА СЕРЕДИНЫ ВЕКА. ВЕРНАДСКИЙ. 227

Политическая экономия по Бутовскому. — 232.

Глава 11. ГЕРЦЕН И РУССКИЙ КРЕСТЬЯНСКИЙ СОЦИАЛИЗМ. 248

Глава 12. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ — МЫСЛИТЕЛЬ И ЧЕЛОВЕК. 271

Глава 13. НАРОДНИКИ ПЕРВОГО ПРИЗЫВА. 292

Лавров — патриарх русского социализма. — 307.

Глава 14. ЛИБЕРАЛЬНАЯ ПРОФЕССУРА. ЧУПРОВ. 310

Новые веяния в экономической теории. — 333.

Глава 15. САТИРА И СОЦИОЛОГИЯ. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН. 339

Идейная борьба. — 366. Николай — он и В. В. — 368.

Зибер — первый пропагандист марксизма. — 387.

Плеханов и группа «Освобождение труда». — 393.

Author: Аникин А.В.

Tags: история экономической мысли экономика история россии экономическая история история российского государства марксизм политиздат

ISBN: 5-250-00860-7

Year: 1990

Similar

Путь исканий. Социально-экономические идеи в России до марксизма

Зарождение марксизма в России (1883-1894 гг.)

Русская экономическая мысль 60-70 гг. XIX века и марксизм

Благосостояние населения и революции в имперской России. XVIII - начало XX века

Text

А. В. Аникин
ПУТЬ
ИСКАНИЙ
Социально-
экономические
идеи
в России
до
марксизма
ПОЛИТИЗДАТ

ПУТЬ
ИСКАНИЙ

А. В. Аникин
ПУТЬ

ИСКАНИЙ
Социально-
экономические
идеи
в России
до
марксизма
Москва
Издательство
политической
литературы
1990

ББК 65.02
А67
Аникин А. В.
А67 Путь исканий: Социально-экономические идеи в
России до марксизма.— М.: Политиздат, 1990.—
415 с.
ISBN 5—250—00860—7
Книга продолжает замысел, частично реализованный автором в
работе «Юность науки», которая вышла в Политиздате несколькими
изданиями.
Перед читателем проходит плеяда крупных мыслителей, писате¬
лей и революционеров XVIII—XIX вв., раскрываются новые и неразра¬
ботанные аспекты истории русской общественной мысли.
Рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся поли¬
тической экономией и историей.
А 0602000000-072
079(02)—90 170-90
ISBN 5—250—00860—7
ББК 65.02
© АНИКИН А. В., 1990

ВВЕДЕНИЕ
Интересно и небесполезно и для себя и для дру¬
гих припомнить историю собственного произве¬
дения», — писал Александр Блок. Особенно, до¬
бавлю, если между замыслом и завершением
произошли важные события. Для моей кни¬
ги это огромные сдвиги в жизни страны и в нашем созна¬
нии начиная с 1985 г.
Думается, актуальность темы возросла в новых усло¬
виях. С одной стороны, экономические проблемы, как ни¬
когда, выдвинулись на передний план общественной жиз¬
ни. Талантливые экономические публицисты имеют
многомиллионную читательскую и телевизионную аудито¬
рию. С другой стороны, неслыханно возрос интерес к рус¬
ской и советской истории. Люди ищут корни и героиче¬
ских свершений, и трагических судеб нашего народа, а
эти корни уходят в прошлое. Именно эти две линии мыш¬
ления соединяются в моей книге. Насколько успешно, су¬
дить читателю.
Замысел книги возник около 1978 г. К этому времени
я имел без малого 30-летний опыт практической, научной
и литературной работы, и почти вся она была посвящена
политической экономии капитализма, хозяйству стран
Запада, истории западноевропейских экономических идей.
Была опубликована популярная биография одного из от¬
цов экономической науки — Адама Смита. Вышли три из¬
дания книги «Юность науки. Жизнь и идеи мыслителей-
экономистов до Маркса» (четвертое появилось в 1985 г.).
Уже первые критики этой книги спрашивали: почему в
ней ничего не говорится о русских мыслителях? У меня
были веские объяснения на сей счет, но сам я чувствовал
обоснованность вопроса и внутреннюю неудовлетворен¬
ность.
5

Введение
Так возник замысел написать книгу о развитии соци¬
ально-экономических идей в России в XVIII и XIX столе¬
тиях. Меня настигла «проклятейшая» (по выражению
Владислава Ходасевича) проблема нашей истории, от ко¬
торой, наверно, не может уйти ни один мыслящий чело¬
век,— проблема «Россия и Запад». Не отпускает до сих
пор и едва ли уже отпустит. Видимо, тут есть закономер¬
ность. Мой друг Николай Молчанов, написавший добрый
десяток книг о Франции и французах, в эти же годы взял¬
ся за «Дипломатию Петра Великого» (книга вышла в
1984 г.).
Но моя творческая неудовлетворенность вытекала от¬
нюдь не только из личной научно-литературной биогра¬
фии. К концу 70-х годов в умах экономистов, да и не толь¬
ко экономистов, крепло ощущение неблагополучия в на¬
родном хозяйстве страны. Правда, на страницы печати
это ощущение пробивалось с трудом и заглушалось гро¬
мом официальных литавр, но оттого, что проблему за¬
гоняли внутрь, она становилась еще острее. Естественно
было спросить себя: нет ли в национальной сокровищни¬
це идей чего-то полезного и поучительного, что помогло
бы объяснить истоки создавшейся ситуации и подсказало
бы выход из нее.
Мое поколение входило в сознательную жизнь в
40-х годах, когда насаждался новый вид квасного пат¬
риотизма, повсюду казенным способом утверждался рус¬
ский приоритет и бичевались «безродные космополиты».
Это имело катастрофические последствия для обществен¬
ных наук. Пренебрегая многими важнейшими направле¬
ниями и идеями западной науки, мы отнюдь не стреми¬
лись познать все подлинное богатство и многообразие
русской мысли. Иконописные лики революционных де¬
мократов заполняли весь «экран», и для многих замеча¬
тельных мыслителей разных школ места почти не остава¬
лось. К тому же у Чернышевского и Герцена выбиралось
то, что, по мнению тогдашних авторов и цензоров, соот¬
ветствовало этим «ликам», и игнорировалось или пре¬
уменьшалось многое другое, порой более яркое и инте¬
ресное. Закономерной реакцией на это стали скептицизм
и цинизм: мол, читали в умных книгах, слыхали на скуч¬
ных лекциях и даже видали в серых кинофильмах. В ре¬
зультате упоминание некоторых великих имен вызывает
зевоту..,
G

Введение
Восстановление объективного, научного взгляда на ис¬
торию нашей социально-экономической мысли — трудное
дело, и мы, можно сказать, находимся в начале пути.
Цель моей книги — сделать на этом пути еще один шаг.
Может ли изучение трудов и идей русских мыслите¬
лей прошлого помочь перестройке, созданию прогрессив¬
ной модели социалистической экономики в СССР?
Считаю, что может.
Меня совсем не удивляет тот интерес, который теперь
вызывает у читателей подлинная история крестьянской
реформы 1861 г. и других реформ 60—70-х годов прош¬
лого века или мучительный поиск гуманизации капита¬
листического прогресса, столь характерный для бурных
дискуссий, раздиравших русскую интеллигенцию в конце
XIX в. Нужны глубокие научные исследования по этим и
многим другим вопросам. Если эта книга подтолкнет
кого-то из молодого поколения ученых к таким исследо¬
ваниям, ее выход в свет будет оправдан.
Научные и литературные споры последних лет не об¬
ходят историю русской социально-экономической мысли.
Отказ от догм, расширение спектра изучаемых идей на¬
талкиваются на немалые трудности и препятствия. Важ¬
нейшее из этих препятствий — консерватизм и привержен¬
ность устоявшимся взглядам. Смелые статьи публицистов
пока плохо подкрепляются академическими исследова¬
ниями, а в преподавании общественных наук в высшей и
средней школе вообще, кажется, почти ничего не измени¬
лось. Круги, которые можно было бы назвать научно-бю¬
рократическим истеблишментом, неохотно сдают свои по¬
зиции. А прямым результатом длительной диктатуры этих
кругов является, к несчастью, косность и прямое невеже¬
ство многих преподавателей.
С правых позиций перестройке грозит и несколько
иная опасность. В новых условиях и формах возрожда¬
ются идеи русской исключительности, неприятия запад¬
ного типа прогресса, отказа от всемерного развития то¬
варно-денежных отношений как единственно возможного
пути решения наших экономических проблем. Оказыва¬
ется, славянофильские и народнические взгляды вовсе не
так мертвы, как еще недавно казалось.
После 1985 г. возникла огромная полемическая жур¬
нально-газетная литература, отражающая эти основные
направления. Ее нельзя не учитывать, но и подчинять ей
7

Введение
книгу нецелесообразно. Я сознательно не называю здесь
авторских имен и конкретных публикаций: книга пишет¬
ся многие годы и рассчитывается на долгую жизнь, а пре¬
дусмотреть, что из текущей полемики сохранит свое зна¬
чение через несколько лет, — очень трудно. Автору оста¬
ется только надеяться, что его труд поможет читателям
90-х годов лучше разобраться в вопросах, к которым пуб¬
лицистика будет неизбежно обращаться и далее.
История русской социально-экономической мысли мо¬
жет дать многое. Она может если не ответить, то дать
полезный материал для ответа на один из величайших
вопросов, над которым задумываются люди нашего вре¬
мени. Этот вопрос: как случилось, что в России, стране
экономически и социально отсталой, в последней трети
XIX в. пустили прочные корни идеи марксизма, возникло
рабочее движение? А ведь без этого была бы невозможна
социалистическая революция, изменившая в XX в. не
только лицо России, но и облик мира.
В книге ставится задача прочертить магистральную
линию развития мысли. Большие идеи создаются яркими
людьми. Поэтому биографический и исторический мате¬
риал обильно и, надеюсь, органично вплетен в историю
мысли. Автор стремился быть возможно менее навязчи¬
вым и риторичным, иногда чем-то жертвовал ради того,
чтобы рассказать любопытные вещи о старых временах.
Для чтения книги не требуется специальных знаний, но
известное знакомство с политической экономией и ориен¬
тация в истории нашей страны поможет более полному
пониманию проблемы.
В центре нашего внимания будут экономические идеи
русских мыслителей. Однако экономисты в современном
и профессиональном смысле слова появляются в России
лишь в конце XIX в., а в более ранние времена эконо¬
мическая мысль нераздельно сливается с более широким
кругом общественных идей. Этот факт во многом опреде¬
ляет специфику построения книги. Она — о русской поли¬
тической экономии, понимаемой притом в самом широ¬
ком смысле.
Статистика свидетельствует, что у нас на тысячу чело¬
век населения больше врачей и инженеров, чем в других
развитых странах. Это, конечно, хорошо. Но, как извест¬
но, это не обеспечивает нам, мягко говоря, самый высо¬
кий уровень медицины и самый высокий темп техниче¬
8

Введение
ского прогресса. Хотя такой статистики, кажется, нет, по¬
лагаю, что по численности политикоэкономов (т. е. эконо¬
мистов-теоретиков) мы тоже обогнали другие страны.
Ведь политическая экономия преподается в каждом вузе,
в каждом техникуме. Издается огромное количество книг
и брошюр по отдельным проблемам этой науки. Неслы¬
ханными где-либо в мире тиражами выходят учебники.
Но наука наша оказалась в итоге десятилетий захлам¬
ленной догмами, сухими абстракциями, далекими от жиз¬
ни построениями, словесной эквилибристикой. Поэтому и
отдача ее для народного хозяйства мала, а порой ее воз¬
действие прямо-таки негативно. Эти авгиевы конюшни
еще чистить и чистить.
Не секрет, что среди части молодежи, среди техниче¬
ской интеллигенции сложилось представление о полити¬
ческой экономии как о науке скучной и бесплодной. Мне
лично это очень обидно, и по мере моих сил я стараюсь
хоть как-то ослабить такое предубеждение. Но дело это
трудное.
Между тем было в России время, когда образованным
людям политическая экономия представлялась наукой
остроактуальной, интересной и многообещающей. Она
пришла в нашу страну в конце XVIII и начале XIX столе¬
тия с идеями и именем Адама Смита. В стране, где поло¬
вина населения была граждански и политически бесправ¬
ной, где все было регламентировано, ограничено, стесне¬
но, распределено по сословиям, гильдиям и чинам, про¬
поведь экономической свободы привлекала лучшие умы
и сердца.
Наука по своему происхождению иностранная, поли¬
тическая экономия нашла в России плодородную почву.
Усвоение русскими основ классической политической эко¬
номии сыграло важнейшую роль в подготовке умов к вос¬
приятию марксизма.
Однако этим еще не разрешается вопрос об оригиналь¬
ности русской политической экономии и социально-эко¬
номической мысли. Хорошо известно, что степень зрело¬
сти этой отрасли общественных наук тесно связана с
уровнем развития капитализма и соответствующих соци¬
альных форм и отношений. Именно по этой причине поли¬
тическая экономия зародилась в Англии и во Франции, в
трудах Уильяма Петти, Пьера Буагильбера, Адама Сми¬
та, Давида Рикардо, Франсуа Кенэ, Жака Тюрго. Отве¬
9

Введение
чая на вопрос, почему мыслителей такого калибра не
дала в то время Германия, Маркс и Энгельс неизменно
указывали на ее экономическую отсталость, слабость и
неразвитость капиталистических отношений, затянувшее¬
ся господство феодализма. Ф. Энгельс в 1859 г. писал:
«Немцы давно уже доказали, что во всех областях науки
они равны остальным цивилизованным нациям, а в боль¬
шей части этих областей даже превосходят их. Только
среди корифеев одной науки — политической экономии —
не было ни одного немецкого имени. Причина этого по¬
нятна. Политическая экономия есть теоретический анализ
современного буржуазного общества и предполагает по¬
этому развитые буржуазные отношения, отношения, ко¬
торые в Германии в течение столетий... не могли возник¬
нуть» 1.
Несомненно, сказанное в еще большей степени отно¬
сится к России, которая была отсталой страной и по срав¬
нению с Германией. Только в 1861 г. в России было от¬
менено крепостное право. В чем же тогда значение рус¬
ской социально-экономической мысли? Этот вопрос имеет
несколько аспектов.
Во-первых, зависимость между уровнем развития ка¬
питалистических форм производства и состоянием соци¬
ально-экономической мысли не является простой и жест¬
кой. Возможны особые случаи и исключения. Гений Чер¬
нышевского, который смог в условиях крепостной России
подняться до высот современной ему европейской нау¬
ки,— самый яркий пример. В некоторых областях, в част¬
ности в вопросе об экономике и социальной роли кресть¬
янской общины, русские мыслители внесли важный вклад
в мировую науку.
Во-вторых, русская социально-экономическая мысль
трактует важнейшие не только для России, но и для дру¬
гих стран вопросы. Особенно важен в современном мире
вопрос о выборе пути странами, отставшими в своем раз¬
витии от передовых капиталистических государств. А ведь
именно он занимал центральное место в трудах русских
мыслителей XIX в.
В-третьих, русская мысль бросает свет на предмет, ко¬
торый со времен Петра I волнует и русских и западных
европейцев. Этот предмет — исторические судьбы велико-
1 Энгельс Ф. Карл Маркс «К критике политической экономии» //
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 489.
10

Введение
го народа и государства на востоке Европы, вопрос об
отношении России к европейскому Западу, о взаимовлия¬
нии России и Запада.
Наконец, в-четвертых, изучение воззрений русских
мыслителей XIX в. помогает лучше понять, что произошло
в нашей стране в следующем столетии. Один русский ав¬
тор писал в 1899 г., что в «лице своих лучших представи¬
телей русская наука всегда примыкала к традициям Ада¬
ма Смита и Рикардо и тем самым уже была подготовле¬
на к восприятию учения Маркса, — по крайней мере, в
основных положениях» 1. Конечно, это не исчерпывает
вопрос о причинах революции в России, но существенно
важно для выработки ответа на него.
К вопросу о путях развития русской общественной
мысли и революционного движения, которые привели их
к марксизму и научному социализму, многократно обра¬
щался В. И. Ленин. В 1920 г. он писал: «В течение около
полувека, примерно с 40-х и до 90-х годов прошлого века,
передовая мысль в России, под гнетом невиданно дикого
и реакционного царизма, жадно искала правильной ре¬
волюционной теории, следя с удивительным усердием и
тщательностью за всяким и каждым «последним словом»
Европы и Америки в этой области. Марксизм, как единст¬
венно правильную революционную теорию, Россия по¬
истине выстрадала полувековой историей неслыханных
мук и жертв, невиданного революционного героизма, не¬
вероятной энергии и беззаветности исканий, обучения, ис¬
пытания на практике, разочарований, проверки, сопостав¬
ления опыта Европы. Благодаря вынужденной царизмом
эмигрантщине революционная Россия обладала во второй
половине XIX века таким богатством интернациональных
связей, такой превосходной осведомленностью насчет все¬
мирных форм и теорий революционного движения, как ни
одна страна в мире»1 2. К разным аспектам этого выска¬
зывания мы еще не раз будем возвращаться.
Хорошо известна ленинская идея о трех этапах осво¬
бодительного движения в России в XIX в. — дворянском,
разночинском и пролетарском. В той мере, в какой соци¬
ально-экономическая мысль отражает эти этапы (а она
1 Цит. по: История русской экономической мысли. М., 1955. Т. 1.
Ч. 1. С. 26.
2 Ленин В. И. Детская болезнь «левизны» в коммунизме // Полн.
собр. соч. Т. 41. С. 7—8.

Введение
не может их не отражать!), книга посвящена первым
двум этапам и становлению третьего. Но надо помнить,
что корни многих событий и идей прошлого столетия на¬
ходятся в XVIII в. Ведь тогда произошли великие бур¬
жуазные революции на Западе, без которых немыслимы
ни Радищев, ни декабристы.
В связи с этим перед автором встал непростой воп¬
рос: с чего начать? Хотя политическая экономия как нау¬
ка складывается в России после Адама Смита, элементы
социально-экономической мысли появляются, конечно, за¬
долго до этого. Такие элементы можно найти во многих
ранних памятниках русской литературы. Но для нашей
темы нет ни необходимости, ни возможности забираться
в историю очень глубоко. Естественной точкой отсчета
мне представляется первая четверть XVIII в.— эпоха Пет¬
ра I, когда происходило интенсивное приобщение России
к западной культуре, внедрение научно-аналитического
подхода к явлениям природы и общества. Наш рассказ
начинается с самобытного мыслителя петровской эпохи
И. Т. Посошкова, который с известным основанием мо¬
жет быть назван первым русским экономистом.
Вопрос о «влияниях» и самобытности по традиции яв¬
ляется важнейшим в истории общественных идей в Рос¬
сии. Он проходит красной нитью через известную «Исто¬
рию русской общественной мысли» Г. В. Плеханова, к
которой мы будем не один раз обращаться как к источ¬
нику оценок и фактов. Вокруг этого вопроса кипели стра¬
сти. Неоднократно как русские, так и западные исследо¬
ватели отказывали русской мысли в оригинальности,
изображали ее перепевом заграничных идей.
Автор американской работы по истории русской эко¬
номической мысли Дж. Ф. Нормано подряд помещает че¬
тыре главы, которые названы: «Английское влияние»,
«Французское влияние», «Немецкое влияние», «Местные
течения»1. Можно подумать, что русская экономическая
мысль была национальной на одну четверть, а на три чет¬
верти заимствована у трех главных наций Западной Ев¬
ропы. Такой подход справедливо критикуется А. И. Паш¬
ковым во введении к многотомной «Истории русской
экономической мысли». Вместе с тем конкретный и бес¬
пристрастный анализ воздействия Запада на русских
1 J. F. Normano. The Spirit of Russian Economics. N. Y., 1945.
12

Введение
мыслителей необходим, если мы хотим правильно оценить
их взгляды и роль.
Развитие русской социально-экономической мысли
представляет собой живой процесс взаимодействия куль-
тур, усвоения и приспособления заграничных идей, попы¬
ток решения национальных проблем с учетом опыта дру¬
гих стран или вопреки этому опыту.
Проблема будущего развития России всегда была
центральной для нашей общественной мысли. Она обычно
ставилась в форме выбора между развитием «по запад¬
ному образцу» или «по собственному пути». Содержание
этих понятий было в известной мере различно в разные
эпохи, тем не менее сама проблема не утрачивала своего
значения на протяжении всего XIX столетия и сильно вол¬
новала умы.
Зачатки размежевания позиций можно видеть во
взглядах некоторых декабристов, в литературных дискус¬
сиях и конфликтах пушкинской эпохи. В 40-х годах оно
принимает форму западничества и славянофильства, их
борьбы и взаимодействия.
В 50—60-х годах в западничестве образуются разные
направления — от революционных демократов до русских
«манчестерцев», сторонников «чистого» капитализма.
Славянофильство тоже эволюционирует: с одной стороны,
некоторые его идеи принимаются народниками, с дру¬
гой—его лозунги (исключительность России, пансла¬
визм) присваиваются официальной идеологией и царской
бюрократией.
Развитие «по западному образцу» означало в России
ликвидацию крепостного права и его пережитков, огра¬
ничение самодержавия, ломку сословных перегородок.
Это не могло не привлекать сторонников прогресса, про¬
свещения, демократии. С другой стороны, западный об¬
разец означал капитализм со всеми его уже вполне оче¬
видными мрачными сторонами. Это противоречие стало
исходным пунктом духовной драмы Герцена. Его с гени¬
альной художественной силой отразил в своем творчест¬
ве Достоевский.
Русские марксисты в конце века, в ходе идейной борь¬
бы с народничеством, выработали самобытный подход к
этой вековой проблеме. Они были «за» капитализм, за
западный путь развития, но не ради капитализма, а ради
подготовки условий для революционного переворота.
13

Введение
Русская экономическая наука начинается в Петропав¬
ловской крепости. Туда угодил в конце жизни Посошков,
и едва ли можно сомневаться, что в этом роковую роль
сыграла его смелая книга, рукопись которой он в 1724 г.
попытался представить царю. В Петропавловке экономи¬
ческая наука и продолжается: через нее прошли Татищев,
Радищев, Пестель и другие декабристы, Чернышевский,
революционные народники. Декабрист Н. И. Тургенев и
Герцен избежали Петропавловки только потому, что у
царизма оказались руки коротки достать их в эмиграции.
Как ни старалось царское правительство начиная со
времен Екатерины II «приручить» социально-экономиче¬
скую мысль, она плохо приручалась. Крепостное право и
самодержавие, с одной стороны, и политическая эконо¬
мия, как она сложилась на Западе и развивалась в Рос¬
сии, с другой, были, по существу, несовместимы. Они мог¬
ли примириться лишь при одном условии: политическая
экономия должна отказаться от своих принципов и идти
на компромиссы. В России социально-экономический
мыслитель, если он придерживался принципов своей нау¬
ки, неизбежно оказывался в оппозиции к существующе¬
му порядку вещей. Он мог стать революционером, как
Чернышевский, или весьма умеренным либералом, как
Мордвинов,— это зависело от личности, времени и об¬
стоятельств. Но политическая экономия и занятия ею
были обычно под подозрением у властей.
В жизни людей, которые являются героями этой кни¬
ги, много тяжелого, немало трагического. Погибший в
тюрьме Посошков. Опальный и умерший под судом Та¬
тищев. Сосланный в Сибирь, а потом доведенный до са¬
моубийства Радищев. Казненный Пестель, изгнанники
Тургенев, Герцен, Бакунин, Лавров, Ткачев. Покончив¬
ший счеты с жизнью в 28 лет Милютин. Заживо погребен¬
ный на каторге и в ссылке Чернышевский. Мартиролог...
Даже благомыслящие профессора, которые не лезли на
рожон, но хотели честно делать свое дело, нередко кон¬
чали плохо. Учитель Пестеля К. Ф. Герман был изгнан
из Петербургского университета. А. И. Чупров, гордость
Московского университета в последней трети XIX в., дол¬
гое время считался неблагонадежным. Время от времени
отменялось или ограничивалось преподавание политиче¬
ской экономии в университетах, запрещались отечествен¬
ные и иностранные труды в этой области. Такой любопыт¬
14

Введение
ный факт: книга А. К. Шторха, придворного экономиста
Александра I, учителя его братьев, великих князей, мог¬
ла быть издана в России только по-французски, посколь¬
ку в ней содержалась критика крепостного права. А при
Александре III классические труды Адама Смита были
изгнаны из читальных залов и публичных библиотек в
России.
Были периоды, когда политическая экономия как нау¬
ка «о богатстве» входила в моду и пользовалась покро¬
вительством властей, если она оставалась в поставленных
ими рамках и не касалась острых вопросов. Россия оказа¬
лась одной из первых стран, где было введено в универси¬
тетах преподавание политической экономии как особого
предмета. В 1801 г. молодой профессор X. А. Шлёцер
прочел в Московском университете курс политической
экономии, в основном излагая идеи Адама Смита.
В 1805—1806 гг. вышел первый в России учебник этой
науки, написанный им же. Характерно, что профессора¬
ми политической экономии в русских университетах
вплоть до 30-х годов XIX в. были главным образом немцы
из Германии и прибалтийских провинций. В тех истори¬
ческих условиях это было закономерно и сыграло поло¬
жительную роль в развитии высшего образования и отече¬
ственной пауки. Профессора немецкого происхождения
обучали общественным наукам будущих декабристов, а
крупнейший экономист среди декабристов Н. И. Тургенев
получил образование в Геттингенском университете. Не¬
мецкие ученые несли русской молодежи, жаждавшей
знаний, передовые, антифеодальные идеи западной нау¬
ки. Проблему русско-германских связей в области эко¬
номической науки исследуют ученые ГДР и ФРГ у нас
же она еще ждет пристального и объективного анализа.
В России в меньшей степени, чем где-либо, политиче¬
ская экономия была университетской и академической
наукой. Напротив, с начала XIX в. она становится попу¬
лярной в относительно широких общественных кругах.
Проблемы экономического развития активно обсуждают¬
ся в государственном аппарате и в печати. Важнейшие
экономические сочинения, в которых выдвигаются новые
идеи, пишутся не профессорами, а либеральными дворя-
1 См. H. Mohrmann. Studien uber russisch-deutsche Begegnungen
in Wirtschaftswissenschaft (1750—1825). Berlin, 1959.
15

Введение
нами, прогрессивными чиновниками, разночинцами —
людьми свободных профессий. Уже в начале XIX столе¬
тия возникает специфически русская форма литературно¬
политического журнала, где беллетристика соседствует с
серьезными социально-экономическими и политическими
статьями. Кстати, это порой помогало авторам и редакто¬
рам обходить цензуру.
Цензура как тень следует за русским печатным сло¬
вом. Это обстоятельство постоянно надо иметь в виду,
иначе нельзя серьезно изучать развитие общественных
идей. Например, в самом начале 20-х годов XIX в. было
запрещено в печати писать о крепостном праве, высту¬
пать как с его критикой, так и с защитой. Этот запрет
держался примерно тридцать лет. Между тем крепостное
право было главной социально-экономической проблемой
эпохи. Такое положение искажало развитие научных ис¬
следований и общественных дискуссий, заставляло мно¬
гих авторов молчать, а более смелых и искусных — писать
намеками.
Вероятно, ни в одной стране политическая экономия
и социально-экономические проблемы не проникали так
широко в художественную литературу, как в России. Вся
ткань таких произведений, как «Путешествие из Петер¬
бурга в Москву» Радищева и «Что делать?» Чернышев¬
ского, пронизана острейшими проблемами своего време¬
ни. Интересно и ярко они отразились в творчестве
Пушкина. Сочинения М. Е. Салтыкова-Щедрина — свое¬
образная художественная энциклопедия социально-эко¬
номических проблем эпохи крушения крепостного права
и первых шагов становления русского капитализма.
В книге сделана попытка рассказать о социально-эко¬
номических аспектах в творчестве Пушкина и Щедрина.
Решая такую задачу, легко впасть в вульгаризацию и уп¬
рощенчество, упустить из виду специфику художествен¬
ного творчества. Надеюсь, мне удалось этого избежать.
Читатель должен рассматривать соответствующие главы
книги как своеобразный научный и литературный экспе¬
римент.
Одна из великих традиций классической политэконо¬
мии состояла в том, чтобы изучать экономические явле¬
ния в тесной связи с социально-политическими. Однако
западная экономическая мысль после Рикардо стала все
более отказываться от этой традиции. Усилилась тенден¬
16

Введение
ция к изоляции экономических проблем от социальной и
политической среды, тенденция к их формальному и тех¬
ническому анализу. Напротив, в России эти идеи класси¬
ческой школы упали на исключительно плодотворную
почву и прочно соединились с национальными особенно¬
стями общественной мысли. Здесь экономические проб¬
лемы неизменно рассматриваются как составная часть
проблем социально-политических. Это один из источников
сильной гуманистической струи в русской мысли. Тяже¬
лое положение народа, особенно крестьянства,— постоян¬
ная боль и забота русских экономистов. Центральная
для русских мыслителей проблема «выбора пути» также
заставляла их тесно соединять экономический анализ с
социально-политическим.
На эту особенность русской экономической мысли не¬
изменно указывают ее западные исследователи и толко¬
ватели, придавая ей, впрочем, разное значение. Немец¬
кий ученый X. Ю. Серафим, опубликовавший свою книгу
в 20-х годах нашего столетия, пишет: «Это характерно
для русского национального характера, что в политиче¬
ской экономии, когда и поскольку она самостоятельно
разрабатывается русскими, на передний план выдвигает¬
ся социальный момент»1. Упоминавшийся выше Нор¬
мано вносит особую ноту: «В то время как в других райо¬
нах неразвитого или слаборазвитого капитализма эконо¬
мисты и публицисты часто писали и все еще пишут сти¬
хи... в России поэты, романисты и драматурги обсуждали
экономические судьбы мира. Русская интеллигенция в те¬
чение почти всего XIX столетия обсуждала и решала
судьбы капитализма, будущее Европы, упадок западной
цивилизации...»2. И разумеется, добавим мы, она прежде
всего обсуждала крепостное право, крестьянскую общи¬
ну, экономические и политические реформы в России.
Все это делает изучение русской социально-экономи¬
ческой мысли интересным, рождает неожиданные ассо¬
циации, позволяет привлекать необычный материал,
вплоть до поэзии.
Литература и экономика — никогда еще, кажется, эти
две сферы человеческой деятельности не сходились так
близко, как в наших дискуссиях последних лет. Экономи¬
1 И. J. Seraphim. Neuere russische Wert und Kapitalzinstheorien,
Berlin u. Leipzig, 1925. S. 47.
2 J. F. Normano. The Spirit of Russian Economics. P. 3.
17

Введение
сты поднимают в своих статьях великие вопросы русской
литературы: как жить? что делать? кто виноват? А лите¬
раторы смело вторгаются в «производственные отноше¬
ния» и пишут о перестройке экономики и управления.
И те и другие обращаются при этом нередко к опыту
прошлого, в том числе к русскому XIX в. Что ж, это впол¬
не естественно. Наша общественная мысль и социально-
экономическая практика в высшей степени поучительны,
и во многих отношениях.
Ю. Буртин в «Новом мире» рассматривает реакцию
критики на повесть Валентина Распутина «Пожар». Кри¬
тика сплошь одобрительна, но поставила ли она вопросы
о том, каким образом изображенная в повести социаль¬
ная и моральная мерзость связана с несостоятельным
хозяйственным механизмом, что делать с этим механиз¬
мом, чтобы он стимулировал трудолюбие, бережливость,
порядочность? Нет, этого автор в обширной библиогра¬
фии статей о «Пожаре» не находит. Он продолжает:
«Вопросы куда как непростые и, кажется, выходящие за
рамки «изящной словесности». Однако можно быть уве¬
ренным, что Добролюбов, как и Чернышевский, не укло¬
нился бы от их обсуждения, передав дипломированным
экономистам типа В. П. Безобразова или В. И. Вернад¬
ского, а за собой оставив лишь заботу «угадывать за¬
таенный смысл интонации» да «улавливать оттенки сло¬
ва». Не по какой-нибудь своей особой любви к экономике
и иным серьезным материям, но потому, что такие воп¬
росы, поскольку от их разрешения зависит — ни много ни
мало — судьба народа, человеческая жизнь, вовсе не бы¬
ли бы для него чужими и специальными» 1.
Глубоко справедливо. Остается добавить, что многие
нынешние дипломированные экономисты не меньше Бе¬
зобразова и Вернадского (читатель встретится с ними в
этой книге) болеют и за хозяйственный механизм, и за
нравственный облик народа.
Одним из признаков обновления в нашей стране яв¬
ляется интерес к отечественной истории, требование прав¬
дивого и объективного рассмотрения событий, идей и лич¬
ностей. Стремление к познанию и осознанию прошлого
русского народа и его культуры — явление глубоко зна¬
1 Буртин Ю. «Реальная критика» вчера и сегодня // Новый мир,
1987. № 6. С. 235.
18

Введение
чительное. В нем — свидетельство духовной зрелости зна¬
чительной части общества. Целью ответить на это стрем¬
ление вдохновлялся и автор настоящей книги.
Литература по русской социально-экономической мыс¬
ли XVIII и XIX столетий необъятна. Было бы самонаде¬
янно считать, что в каждой главе этой книги добавляется
что-то существенно новое к анализу, проделанному пред¬
шественниками. В одних случаях речь шла лишь о том,
чтобы популярно и интересно, может быть, новыми сло¬
вами и с позиций сегодняшнего дня рассказать вещи бо¬
лее или менее известные. Но в других случаях автор из¬
лагает результаты своих исследований, свой взгляд на не
вполне ясные или спорные вопросы.
Прочли рукопись и помогли автору своими замеча¬
ниями В. С. Афанасьев, Б. М. Болотин, М. В. Конотопов,
Ю. Ф. Олещук, М. Г. Покидченко, Т. Г. Семенкова,
С. И. Сметанин, С. И. Сметанина. Искренняя им благо¬
дарность.
А. Аникин

Глава 1
Россия при Петре I: время и идеи
Многие преобразования в политическом, соци-
ально-экономической и культурной жизни
России, осуществленные при Петре I, были
подготовлены предшествующим развитием и
назрели к рубежу XVII и XVIII столетий.
Тем не менее эти преобразования были исключительно
быстрыми и радикальными. Они вырвали Россию из тря¬
сины средневековья. Для нее наступила новая эпоха.
Независимо от субъективных стремлений Петра I
и его современников, объективным результатом проис¬
шедших сдвигов было развитие капитализма. Однако
оно было в XVIII в. медленным и наталкивалось на боль¬
шие препятствия, из которых главным было сохранение
и консолидация крепостного права. На протяжении
всего столетия в сельском хозяйстве почти безраздельно
господствовал крепостной полурабский труд. В промыш¬
ленности применение вольнонаемных работников тоже
было редкостью. Крепостничество и самодержавие вос¬
принимались даже самыми мыслящими людьми того
времени как естественный и органичный для России
строй. Лишь к концу столетия протест против них ста¬
новится заметным в общественной жизни.
В Западной Европе политическая экономия как нау¬
ка складывалась в XVII—XVIII вв. в тесной связи с
развитием и укреплением капиталистического способа
производства. Наиболее адекватной ему была буржуаз¬
ная классическая политическая экономия, начало кото¬
рой положили такие замечательные мыслители, как
Уильям Петти в Англии и Пьер Буагильбер во Франции.
Они опирались в своих трудах на предшествующее раз¬
витие экономической науки, преобладающим направле¬
нием в которой был меркантилизм.
В России в начале XVIII в. тоже существовали усло¬
20

Россия при Петре I. Время и идеи
вия для первых ростков этой науки. Однако развитие
социально-экономической мысли отличалось большим
своеобразием. Влияние западных идей сочеталось с
национальными традициями. В русской литературе
XVIII в. много ярких особенностей, неповторимой соч¬
ности. Ее язык и орфография еще отдают средневековь¬
ем, но новые идеи выражаются в лучших сочинениях с
той же смелостью и оригинальностью, как в знаменитых
указах царя-преобразователя.
Многое роднит форму ранних экономических сочине¬
ний на Западе и в России. Идеи первых экономистов
обслуживали практические потребности государства, а
преобладающей формой государственного устройства
была абсолютная монархия. Экономисты XVII—XVIII вв.
чаще всего выступали как советники государей, авторы
записок и проектов с предложениями по тем или иным
вопросам экономической политики. Наиболее талантли¬
вые и дальновидные из них нередко лучше и глубже,
чем сами государи, понимали интересы государства.
Государей более всего интересовал фискальный вопрос —
увеличение доходов казны. Откликаясь на «социальный
заказ», авторы проектов подчиняли свои изыскания
этой главной цели, но они отлично осознавали, что един¬
ственным верным средством ее достижения было капи¬
талистическое развитие, по необходимости отрицавшее
феодальные порядки, на которых держалась абсолютная
монархия. Поэтому личная судьба основателей экономи¬
ческой науки складывалась несчастливо и даже траги¬
чески.
Уже при жизни Петра появляются русские люди, ко¬
торые, отведав западной учености, пытаются перенести
свои знания, в том числе экономические, на российскую
почву. Делаются первые переводы западных сочинений,
но до их публикации еще должны пройти десятилетия.
Начатки общественных наук получают все большее рас¬
пространение с созданием Академии, с приглашением
западноевропейских ученых.
Младшим современником Петти и Буагильбера был
крестьянин, предприниматель, изобретатель, мыслитель
и писатель Иван Тихонович Посошков, который может
считаться основателем экономической науки в России
нового времени. Его деятельность приходится на эпоху
Петра I и неотделима от проблем и событий этой эпохи.
21

Экономическая политика Петра
Первая четверть XVIII в. прошла под знаком
деятельности Петра I и его громадной лич¬
ности. Реформы в России проводились сверху,
властью самодержавной монархии, с примене¬
нием самого грубого принуждения и насилия.
Как писал А. С. Пушкин, указы Петра «...нередко жес¬
токи, своенравны и, кажется, писаны кнутом». Ему
вторит А. И. Герцен: «Образование, науку подали нам
на конце кнута».
Русское государство XVIII в. было классовым госу¬
дарством дворян-крепостников, и деятельность Петра
была направлена на укрепление их власти. Однако от¬
сталость и замкнутость ослабляли Россию, а какая
радость монарху и дворянам господствовать в слабой
стране? Упрочить дворянскую монархию в новой исто¬
рической обстановке было невозможно без ликвидации
экономической отсталости, без ускоренного развития
производительных сил. Поэтому деятельность Петра
была исторически прогрессивной.
За время царствования Петра было основано около
200 новых промышленных предприятий. Особое значе¬
ние имело развитие металлургии, производства разных
видов оружия, текстильной и бумажной промышлен¬
ности. Правительство оказывало промышленникам и
купцам всяческое содействие, давало привилегии и ссу¬
ды. Единственно возможной и оправданной экономи¬
ческой политикой в этих условиях был меркантилизм,
В документах самого царя, в некоторых сочинениях его
сподвижников эта политика получила известное теоре¬
тическое обоснование. Оживление общественной жиз¬
ни выражалось и в том, что люди, стоявшие дале¬
ко от власти, писали для правительства различные
экономические программы и проекты. В них мы сего¬
дня находим аргументацию в пользу меркантилист¬
ской политики и вместе с тем зачатки экономического
анализа.
Главными элементами экономической политики
Петра I были: резкое увеличение экономических функ¬
ций государства, централизация и регламентация эко-
22

Россия при Петре к Время и идеи
номической жизни; усиленное развитие промышленности,
транспорта, внутренней торговли; укрепление поме¬
щичьего землевладения и развитие сельского хозяйства
в рамках крепостнических отношений; протекционизм
во внешней торговле и создание собственного морского
флота; стремление к активному торговому балансу и
привлечение драгоценных металлов в страну.
Петр сознательно и последовательно стремился сбли¬
зить Россию с Западной Европой. Естественно, что он
проводил экономическую политику «европейского типа».
Это была политика зрелого меркантилизма, который
Маркс назвал мануфактурной, или коммерческой, сис¬
темой.
Но при общности ряда основных принципов меркан¬
тилизм в каждой стране имел специфические особеннос¬
ти. Тем более это относится к России, условия развития
которой гораздо сильнее отличались от Западной Евро¬
пы, чем особенности одной западноевропейской страны
от другой.
Развитие капитализма, которое было следствием ре¬
форм и политики Петра, происходило в своеобразных
формах, с сохранением феодально-крепостнических от¬
ношений. Сам темп преобразований и масштаб задач
диктовал крайне резкие меры по их осуществлению.
В русском меркантилизме более значительное место
занимали проблемы сельского хозяйства. В России поч¬
ти не существовало цеховой системы ремесла, и она не
получила развития, хотя Петр пытался внедрить здесь
некоторые европейские порядки.
Указы, документы и переписка Петра I сами по себе
являются важными памятниками социально-экономи¬
ческой мысли своего времени. Центральное место в
петровской идеологии занимают вопросы использования
мощной государственной власти для форсирования
экономического развития, реорганизации государствен¬
ных финансов, увеличения доходов и финансирования
военных расходов. При обосновании реформ и преобра¬
зований Петр неизменно опирался на идею, что государ¬
ство обязано заботиться об «общем благе», «народной
пользе». В одном из документов 1718 г. говорится:
«Объявляем чрез сие, что мы прилежное старание всегда
имеем о распространении в государствах наших к пользе
общего блага и пожитку подданных наших купечества и
23

Глава I
всяких художеств и рукоделий, которыми все про¬
чие благоучрежденные государства процветают и бога-
тятся» 1.
Здесь характерны три момента, проходящие красной
нитью через всю деятельность и идеологию Петра и ис¬
полнителей его воли: 1) акцент на роль и деятельность
государства, 2) мотивация этой деятельности заботой
о «пользе общего дела», 3) ссылка на положение дел в
Западной Европе и на необходимость следовать ее при¬
меру.
Конечно, за словами об общем деле стояла защита и
обоснование классовых интересов дворянства. Но в
конкретных условиях того времени петровский абсолю¬
тизм и меркантилизм были объективно необходимой
формой организации общества и политики, способст¬
вующей развитию производительных сил.
Созданный Петром новый государственный аппарат —
особенно так называемые коллегии, явившиеся прообра¬
зом будущих министерств,— в большой мере занимался
экономической политикой и финансами. Коллегии веда¬
ли, в частности, горнодобывающей промышленностью,
другими отраслями промышленности, внешней торгов¬
лей и торговым судостроением.
При Петре впервые была проведена более или менее
надежная перепись населения России. Правда, ее глав¬
ной целью было определение уровня налога (подушной
подати) как источника средств для содержания вновь
созданной регулярной армии. Как и другие прогрессив¬
ные и разумные мероприятия, перепись осуществлялась
с принуждением, а нередко — с варварской жестокостью
по отношению к народу.
Результаты реформаторской деятельности Петра I
были огромны и действовали в течение длительного
срока. Но вместе с тем европеизация России во многом
была лишь поверхностной, односторонней. Гораздо легче
было надеть на головы пудреные парики, чем заставить
эти головы думать по-новому. Народная жизнь и народ¬
ное мышление во многом сохраняли веками сложившие¬
ся формы. Из столкновения этих двух начал, нового и
старого, родилось своеобразное творчество И. Т. Посош-
кова.
История русской экономической мысли. Т. 1. Ч. 1. С. 266.
24

Жизнь Посошкова
Дата рождения Ивана Тихоновича Посошкова
точно не известна и была предметом научных
изысканий и дискуссий. Ныне считается до¬
казанным, что он родился в 1652 г. в подмос¬
ковном царском (т. е. принадлежавшем семье
Романовых) селе Покровское-Рубцово. Теперь его тер¬
ритория вошла в черту города в его северо-восточной
части. Посошков происходил из сословия крестьян, но
уже его дед и отец не пахали землю, а занимались
ювелирным ремеслом, выполняли дворцовые заказы и
платили царю оброк. О детстве и обучении Посошкова
ничего не известно. Во всяком случае, несомненно, что
он вырос и жил среди русского простонародья и глав¬
ным образом московских ремесленников, торговцев,
подъячих и низшего духовенства.
Посошков обладал разнообразными талантами: был
искусным ремесленником и изобретателем (усовершен¬
ствовал огнестрельное оружие и станок для чеканки
денег), иконописцем, предприимчивым и напористым
«бизнесменом», большим знатоком богословия, а самое
главное — блестящим публицистом, ярким выразителем
экономических и политических интересов торгово-про¬
мышленного сословия, мастером литературного слова.
Его призвание как литератора обнаружилось, когда ему
было лет под пятьдесят и он накопил большой и суро¬
вый жизненный опыт.
Мы имеем два главных источника биографических
данных о Посошкове: его собственные сочинения и
розыскные (секретно-полицейские) дела, в которые
он «влипал» по причине своей любознательности и ли¬
тературной смелости. Литературно-научная биогра¬
фия русского мыслителя начинается застенком и кон¬
чается им.
В 90-х годах XVII в. Иван Посошков, состоятельный
и склонный к наукам ремесленник, становится частым
гостем настоятеля Андреевского монастыря (ныне
находится в черте города на склоне Ленинских гор, у
Москвы-реки) старца Авраамия. Знакомство, видимо,
началось с того, что Авраамий, стоявший одно время
25

Глава 1
близко к молодому Петру, заказал Посошкову модель
станка для чеканки денег, намереваясь поднести ее ца¬
рю. Вокруг Авраамия группировался кружок грамотных
людей — подьячих московских приказов и мещан, в ко¬
тором обсуждались политические события. Авраамий и
его друзья многое не одобряли в действиях Петра. Оп¬
позиция лишь отчасти была направлена против петров¬
ских новшеств: она выступала против расточительства
на «потехи непотребные», растущего мздоимства чинов¬
ников, несправедливости в судах. В конце 1696 г. Ав¬
раамий представил Петру смелую записку, в которой
разоблачал эти и многие другие непорядки и даже кри¬
тиковал личное поведение царя. Вскоре он был аресто¬
ван и допрошен с применением пытки на предмет выяв¬
ления сообщников. Тут-то и было названо имя Ивана
Посошкова и его брата Романа вместе с именами нес¬
кольких других лиц.
Иван Посошков был привлечен к делу, но ему уда¬
лось, видимо, оправдаться и убедить следователей в
своей невиновности. Как полагают биографы, Посошко¬
ва могло спасти также то, что Петр лично знал его как
искусного мастера и изобретателя Во всяком случае,
братья Посошковы не пострадали, тогда как Авраамий
и другие участники бесед в монастыре были наказаны
ссылкой.
Кружок Авраамия послужил своеобразной полити¬
ческой и литературной школой для Посошкова. Вскоре
он выступил со своими первыми сочинениями, имевшими
форму докладных записок правительству и писем пред¬
ставителям власти. В этих записках и письмах он предла¬
гал и разрабатывал разного рода улучшения в управ¬
лении государством, в военном деле, в финансах.
Записка Посошкова о денежной реформе, поданная
в 1699 или 1700 г., не дошла до нас, а первым его извест¬
ным сочинением явилось «Доношение о ратном поведе¬
нии» (1700 или 1701 г.). Как замечает биограф, «военные
писатели удивляются мыслям Посошкова по военному
делу... далеко опережавшим свое время» 1 2. Посошков, в
частности, выступал против боевых действий пехоты
1 См.: Кафенгауз Б. Б. И. Т. Посошков. Жизнь и деятельность.
М.: Л., 1950. С. 34-35.
2 Павлов-Сильванский Н. П. Посошков // Русский биографический
словарь. СПб., 1905. Т. 14. С. 618.
26

Россия при Петре I. Время и идеи
плотно сомкнутым строем и высказывал мысль о необ¬
ходимости воспитания у солдата навыка к одиночным
действиям в рассыпном строю. Классик русской исто¬
рической науки В. О. Ключевский, характеризуя орга¬
низацию русской армии в конце XVII в. и ее слабости,
приводит обширную и необыкновенно сочную цитату из
записки Посошкова, которая начинается так: «Людей
на службу нагонят множество, а если посмотреть на них
внимательным оком, то кроме зазору ничего не узришь» 1.
От 1704 г. сохранился документ, где Посошков чис¬
лится денежным мастером Оружейной палаты. Одно¬
временно он занимается предпринимательством: пытает¬
ся завести серный прииск (начавшаяся война с Швецией
требовала серы для производства пороха), хлопочет о
разрешении на фабрику игральных карт и об откупе их
продажи. Особого успеха эта деятельность, впрочем, не
имела.
По казенной службе Посошков переходит из Оружей¬
ной палаты в «водочные мастера» (производство спирт¬
ных напитков было государственной монополией).
В 1710 г. он назначается водочным мастером в Новго¬
род. Назначению предшествовала очередная неприят¬
ность: когда он двумя годами ранее подал прошение о
переводе из Москвы, фаворит царя всесильный А. Д. Мен-
шиков по недоразумению или ложному доносу положил
резолюцию, в которой Посошков был аттестован вором.
Дело, однако, разъяснилось в его пользу.
Служа в Новгороде, Посошков занимался частной
торговлей и промыслами. Он купил несколько участков
земли вместе с крестьянами и сам стал, таким образом,
мелким помещиком и собственником крепостных душ.
В его владении были также дома в Новгороде и Петер¬
бурге. К концу жизни состояние Посошкова оценивалось
в несколько тысяч рублей. Впрочем, после его смерти
остались также недоимки по платежам в казну и част¬
ные долги.
Писательство было страстью Посошкова. В 1709 г.
он закончил большое сочинение под заглавием «Зеркало
очевидное», посвященное защите государственной пра¬
вославной церкви от раскольников-староверов, а также
разоблачению «лютеровой ереси». Посошков был чело-
1 Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1937. Ч. 4. С. 74.
27

Глава 1
веком своего века, и идея веротерпимости была совер¬
шенно чужда ему. Для еретиков он требовал самых
суровых наказаний, вплоть до сожжения. Сочинение
Посошкова, в котором он обнаружил глубокие знания
по богословию и истории религии, было замечено цер¬
ковными кругами, но затем совершенно забыто. Первая
публикация его осуществлена в 1863 г.
К 1719 г. Посошков написал другое обширное сочи¬
нение— «Завещание отеческое к сыну своему» (опубли¬
ковано в 1873 г.). Оно представляет собой изложение и
обоснование морально-этических норм, вытекающих из
христианской религии и традиций православия. Однако
«современность в нем отражается в резких и живых чер¬
тах, и этой своей стороной «Завещание отеческое» пред¬
ставляет драгоценный материал для характеристики
общества XVII и начала XVIII века»1. Надо попутно
заметить, что сочинения Посошкова образуют важный
этап в развитии русского литературного языка и прив¬
лекают теперь пристальное внимание филологов и линг¬
вистов.
«Завещание отеческое» предназначалось, конечно,
широкому читателю. Но Посошков в то время был от¬
цом десятилетнего сына, а также дочери, которая в
1725 г. была замужем вторым браком. С этим браком
были связаны последние горькие переживания в много¬
трудной жизни Посошкова, так как за несколько недель
до смерти зять отсудил у него, арестанта Петропавлов¬
ской крепости, почти все его недвижимое имущество.
Вдова долго и бесплодно писала жалобы властям.
Едва окончив «Завещание», Посошков, которому в ту
пору было без малого семьдесят, садится за новый труд
и пишет «Книгу о скудости и богатстве» — энциклопе¬
дическое сочинение о политике, экономике, праве, воен¬
ном деле и религии, подводящее итог всей его жизни. Он
завершает ее в феврале 1724 г. и предназначает для им¬
ператора Петра I. Однако рукопись Посошкова, по всей
вероятности, не дошла до Петра, который в январе
1725 г. умер.
Трагический конец Посошкова окутан сыскной тай¬
ной. Летом 1725 г. он с женой и сыном приехал из Нов¬
1 Павлов-Сильванский Н. П. Посошков // Русский биографический
словарь. Т. 14. С. 610.
28

Россия при Петре I. Время и идеи
города в Петербург хлопотать о разрешении на откры¬
тие текстильной фабрики. Там он был неожиданно
арестован, заключен в Петропавловскую крепость и скон¬
чался в тюрьме в феврале 1726 г.
Сохранившиеся документы не позволяют точно уста¬
новить подлинные причины ареста и допросов. В одной
из бумаг тайной канцелярии говорится лишь, что «купец¬
кий человек Иван Посошков содержится по важному
секретному государственному делу»1. Б. Б. Кафенгауз,
анализируя все имеющиеся материалы и историческую
обстановку 1725—1726 гг., приходит к выводу, что По¬
сошкова «приплели» к делу новгородского архиеписко¬
па Феодосия Яновского, обвиненного в оскорблении им¬
ператрицы Екатерины I (вдовы Петра) и в других
преступлениях. Одного из привлеченных по этому делу
допрашивали, имеет ли он у себя копию рукописи По¬
сошкова из библиотеки опального Феодосия. Смелая
книга, прочитанная под определенным углом зрения,
вполне могла усилить подозрения властей, и без того ос¬
ведомленных о знакомстве Посошкова с архиепископом.
Мнение, что в конечном счете Посошков пострадал за
свою книгу, высказывалось и ранее почти всеми иссле¬
дователями его жизни и творчества.
Скудость и богатство
Уже при первой публикации книги Посошкова
(1842 г.) внимание читателей привлекло сход¬
ство ее заглавия с заглавием прославленного
труда Адама Смита «Исследование о природе
и причинах богатства народов». С одной сто¬
роны, это не случайно. В обеих книгах рассматривается
одна из главных проблем политической экономии: ка¬
ков общественный механизм «роста богатства», разви¬
тия производительных сил общества. С другой стороны,
было бы наивно видеть по этой причине в Посошкове
1 Кафенгауз Б. Б. И. Т, Посошков. Жизнь и деятельность. С. 137.
29

Глава 1
предшественника или единомышленника Смита. Смит
был основателем классической буржуазной политэконо¬
мии, а в России в тот период вообще отсутствовали пред¬
посылки для ее формирования.
Рукопись Посошкова была обнаружена и опублико¬
вана историком и писателем М. П. Погодиным. Сочине¬
ние русского мыслителя оказалось столь поразительным,
что, как сообщает Погодин, среди заинтересованных
людей оно вызвало толки, напомнившие ему споры по
поводу авторства Шекспира. Некоторые считали, что
автор этого сочинения — не безвестный крестьянин и
купец, а лицо ученое и знатное. Погодин убедительно
опроверг эти домыслы, и с тех пор авторство Посошкова
не вызывает сомнений, хотя сам факт продолжает
вызывать восхищение природным умом и талантом этого
простого русского человека.
«Книга о скудости и богатстве» представляет собой
первоклассный источник по русской истории. В. О. Клю¬
чевский многократно и плодотворно использовал эту, по
его выражению, смелую и яркую книгу для вдумчивого
и критического анализа противоречивой эпохи Петра I.
Ключевский отмечал, что Посошков был, в сущности,
первым известным нам русским автором, который
потребовал ограничения крепостного права и обос¬
новал это требование. Он проектировал какой-то
всероссийский дворянский съезд, который должен
был решить вопрос о предельных размерах крестьян¬
ских повинностей. Этим, по мнению историка, Посош¬
ков на 130 лет предвосхитил мероприятия, которые на¬
чало проводить царское правительство перед рефор¬
мой 1861 г.
Посошков намеревался предпослать книге «доноше-
ние» — личное обращение к Петру I, где излагается ее
главная цель — объяснить, «отчего содевается напрас¬
ная скудость и отчего умножитися может изобильное бо¬
гатство» и как обеспечить процветание государства.
Зная интересы правителей, Посошков, подобно западным
прожектерам, в качестве непосредственного и скорого
результата осуществления его программы обещает уве¬
личение государственных доходов. Он пророчески пи¬
шет, что опасается «ненавистливых и завистливых лю¬
дей» и «любителей неправды», в чьи руки может попасть
его правдивая книга, и просит защиты у царя.
30

Россия при Петре I. Время и идеи
Какие же реформы предлагал Посошков Петру I, ко¬
торый сам только и делал, что реформировал?
Этот вопрос не так прост. Прежде всего, многие его
идеи идут в том же направлении, что и деятельность
Петра, но обычно более прямо защищают интересы
торгово-промышленного сословия. В связи с этим они
прогрессивнее и демократичнее, чем взгляды и меры
Петра.
Другие меры, предлагаемые Посошковым, преследу¬
ют цель выправления различных злоупотреблений, кото¬
рые не только сохранились от старины, но и получили
новую жизнь в связи с петровскими реформами.
В ряде вопросов Посошков стоит на консервативных
и прямо реакционных позициях, он остается человеком
прошлого века, плохо понимающим новые веяния. На¬
пример, он предельно нетерпим в вопросах религии, впа¬
дает в крайний, замкнутый национализм, выступает за
мелочную и докучную регламентацию многих сторон хо¬
зяйственной жизни и быта русских людей.
Однако в целом книга Посошкова пронизана страст¬
ным патриотизмом, исполнена искренней заботой о бла¬
ге отечества. Автор — убежденный монархист, но душой
он болеет за русский народ, за крестьянство, которое
составляло подавляющую часть населения страны и из
которого он сам вышел. Независимо от Буагильбера и
французских физиократов, Посошков формулирует их
излюбленную аксиому: бедные крестьяне — бедное госу¬
дарство, богатые крестьяне — богатое государство.
Посошков не был противником крепостного права, но
он предлагал внести в отношения между помещиками и
крестьянами и гуманность, и экономическую рациональ¬
ность. «Крестьянам помещики не вековые владельцы,
того ради не весьма их и берегут, а прямой их владетель
всероссийский самодержавен, они владеют временно.
И того ради не надлежит их помещикам разорять, но
надлежит их царским указом охранять, чтобы крестьяне
крестьянами были прямыми, а не нищими, понеже кре-
стьянинское богатство — богатство царственное»1.
Посошков опирается здесь на старинный принцип,
согласно которому помещики суть как бы опекуны при-
1 Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве и другие сочине¬
ния. М., 1951. С. 178. (Далее: Посошков И. Т. Книга о скудости и бо¬
гатстве...— Ред.)
31

Глава
писанных им государством крестьян. Это дает им не
только права, но налагает и обязанности по отношению
как к государству, так и к крестьянам. Он предлагает
ограничить законом размер крестьянских повинностей
помещику (барщины, оброка), отделить крестьянские
земли от помещичьих и, по существу, отдать их крестья¬
нам в вечное владение. От этих мер он ожидает резкого
роста производительности труда в сельском хозяйстве.
Чтобы рационально использовать крестьянский труд,
в частности между сезонными работами, он предлагал
расширить оброчную систему. Крестьянам, отпущенным
на оброк, надо в промышленности и ремесле платить
сдельно, чтобы они были заинтересованы в результатах
своего труда. Вообще мысли Посошкова о преимущест¬
вах наемного (хоть и не вполне свободного) труда и
сдельной оплаты надо признать для его времени заме¬
чательными.
Посошков жил в эпоху, когда господствующим нап¬
равлением экономической мысли был меркантилизм. По
своим взглядам он должен быть отнесен к этому направ¬
лению. В конкретных условиях эпохи и страны его взгля¬
ды, очевидно, никакими другими быть и не могли. Дру¬
гое дело, что его меркантилизм во многом отличался от
западноевропейского. Особенно важно, что Посошков
относительно мало занимался внешней торговлей и едва
ли считал ее главным источником богатства страны. Его
занимали внутренние источники богатства, связанные с
ростом производительных сил.
Подобным образом оценивается место Посошкова в
книге «История русской экономической мысли», где со¬
ответствующая глава написана А. И. Пашковым. По на¬
шему мнению, без достаточных оснований эту точку зре¬
ния пытается пересмотреть в ряде своих работ Л. М. Мор-
духович 1. Он стремится доказать, что Посошков дале¬
ко превзошел меркантилизм и должен рассматриваться
как ранний представитель классической политической
экономии. По типу мышления и, возможно, по личной
талантливости Посошков сопоставим с Петти и Буагиль-
бером, но по объективным условиям существовавшей в
1 См.: Мордухович Л. М. Очерки истории экономических учений,
М.. 1957. Гл. 6; статья «Посошков» // Большая Советская Энцикло¬
педия. М., 1975. Т. 20.
32

Россия при Петре I. Время и идеи
России социально-экономической реальности он не мог
подойти к принципам буржуазной классики. На наш
взгляд, эти обстоятельства никак не принижают заслуги
русского мыслителя.
В свете современных социально-экономических проб¬
лем замечательно различие, которое делал Посошков
между вещественным и невещественным богатством
нации: «Паче вещественного богатства надлежит всем
нам обще пещися о невещественном богатстве, то есть о
истинной правде» 1. Под «истинной правдой» скрывается
утопическая для того времени и условий мечта о благо¬
приятном моральном климате жизни людей, хорошем
управлении, личной безопасности, всеобщем доступе к
грамотности и знанию.
Как у западных экономистов XVII в., некоторые эле¬
менты экономической теории запрятаны у Посошкова в
гуще конкретного материала и практических вопросов и
выражены в неявной форме.
По вопросу о факторах, определяющих цены товаров,
он высказывал два мнения. Рассуждая о невыгодности
вывоза сырья и необходимости переработки его в стра¬
не, он довольно подробно показывает, что цена в основе
своей определяется издержками производства. Посколь¬
ку в России издержки промышленников на сырье и на
оплату труда ниже, чем за границей, то можно полотно
«перед их (иностранцев.— А. А.) нынешнею ценою го¬
раздо уступнее продавать», т. е. успешно конкуриро¬
вать, используя тот факт, что у заграничных производи¬
телей издержки выше. В другом же месте Посошков,
который вообще склонен возлагать надежды на админи¬
стративные и волевые факторы, предлагает определять
сверху единые «установленные» цены для всех купцов,
чтобы избежать вредной конкуренции. Это касается вну¬
треннего рынка. В отношении же иностранных покупа¬
телей он рекомендует русским купцам устанавливать на
свои товары единые монопольные цены. Эти цены будут
иметь двоякое основание: экономическое и политичес¬
кое. Первое состоит в том, что «мы можем прожить и без
их товаров, а они без наших товаров и десяти лет про¬
жить не могут». Второе же: «И аще нашим товарам вы¬
сокая цена уставитца или не уставитца, то в воли монар-
1 Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве... С. 14.
2
А, В. Аникин
33

Глава 1
ха нашего, как он поволит, так и будет неизменно» 1.
Очевидно, он имел в виду, что иностранцы из почтения
к российскому монарху будут покупать товары по та¬
ким ценам, какие он установит.
Посошков ясно понимал зависимость между ростом
богатства и производительностью труда. Он подчерки¬
вал, что труд должен давать «прибыток», т. е. излишек
сверх затрат на существование работника. Размер это¬
го «прибытка» зависит от уровня производительности
труда, а в целом по стране — также от степени вовлече¬
ния в производство всего трудоспособного населения.
Посошков бичевал праздность и рекомендовал принуди¬
тельные меры борьбы с этим злом. Впрочем, как уже от¬
мечалось, он ратовал за материальное поощрение доб¬
росовестного и высокопроизводительного труда.
Экономическая интуиция Посошкова изумляла уче¬
ных со времен первой публикации его книги. Н. А. Доб¬
ролюбов назвал сочинения Посошкова замечательней¬
шим явлением письменности петровской эпохи. Он от¬
мечал смелость Посошкова, который, будучи самоучкой,
возвысился до способности рассуждать о предметах по¬
литической экономии — науки, которая стала в 50-х го¬
дах XIX в. «венцом всех так называемых общественных
наук» 2.
Книга Посошкова насыщена живыми наблюдениями,
меткими словечками, проникнута грубоватым народным
юмором. Смелость речи автора соответствует смелости
его мысли. Среди внимательных читателей и больших
почитателей Посошкова был Л. Н. Толстой. Замыслив
в конце 60 — начале 70-х годов XIX в. роман из эпохи
Петра I, он намеревался сделать Посошкова (что вид¬
но из конспектов и набросков) одним из его героев и
тщательно изучал «Книгу о скудости и богатстве...». Мы
не знаем, как выглядел реальный Иван Посошков, но
Толстой представлял себе его так: «Мужик невысокий,
сухой, рыжеватый, с маленькой бородкой и весь конопа¬
тый» 1 2 3.
1 См.: Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве... С. 122,
125, 147.
2 Добролюбов Н. А. О степени участия народности в развитии
русской литературы // Избранные философские произведения, М.,
1945. Т. 1. С. 105.
3 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. М., 1936. Т. 17. С. 211.
34

Деньги: медные, серебряные, бумажные
Многие столетия экономисты искали ответа на
такой вопрос: откуда берется покупательная
способность денег? Иначе говоря, почему на
монету (золотую, серебряную или медную)
можно купить какое-то определенное количе¬
ство хлеба, холста или другого товара? У одних ответ
сводился к следующему: деньги сделаны из металла,
который сам по себе, так сказать, «стоит денег», имеет
внутреннюю стоимость. Те, кто склонялся к трудовой
теории стоимости, добавляли, что стоимость металла,
из которого чеканят деньги, создается и определяется
трудом, как стоимость любого товара.
Но был и другой ответ: покупательная способность
денег определяется юридическим актом, опирающимся
на авторитет государства. Важен не вес и чистота ме¬
талла в монете, а ее название, опять-таки присвоенное
политической властью. Подобный взгляд опирается на
ту реальную основу, что до известных пределов сущест¬
вует возможность обращения неполноценных денег из
дешевого металла, а также бумажных денег. Данная
теория денег исторически получила название номинали¬
стической (от латинского nomen — имя, название). По¬
сошков был сторонником номинализма.
Вероятно, Посошков ничего не знал об эксперименте
Джона Ло, хотя писал свою книгу как раз в те годы,
когда во Франции возникла, а затем потерпела крах его
бумажноденежная система. Как и в других областях,
идеи русского мыслителя совершенно оригинальны. Но,
по существу, его предложение чеканить из дешевой ме¬
ди дорогие деньги преследовало схожие цели: дать каз¬
не доход, а стране — изобилие денег.
«У нас сильно его пресветлого величества слово,
еще б повелел на медной золотниковой цате (монете —
А. А.) положить рублевое начертание, то бы она за
рубль и ходить в торгах стала во веки веков неизменно» 1.
Другими словами: монету рублевого достоинства можно
1 Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве... С. 239.
35

Глава 1
чеканить из одного золотника (4,3 г) меди, поскольку та¬
кова воля царя. В другом месте, подходя к делу более
практически, без полемического задора, он предлагает
чеканить из золотника меди гривенник, что, однако, то¬
же во много раз больше товарной стоимости меди и боль¬
ше номинала, который придавался золотнику меди при
чеканке.
Вместе с тем у Посошкова много резких высказыва-
ний против порчи монеты, примешивания меди к сереб¬
ру или серебра к золоту. Ему самому представляется
очень убедительным довод, что монеты в России должны
быть из такого же чистого металла, как чиста право¬
славная вера, «никакова примеса еретического неиму¬
щая». Легкие деньги из чистой меди — вот его рекомен¬
дация. Серебро, из которого при Петре обычно чекани¬
лись монеты (хотя в России оно почти не добывалось и
ввозилось из-за границы), он советует беречь, а золото
чеканить в небольшом количестве лишь в целях повы¬
шения престижа страны за рубежом.
Как и все идеи Посошкова, его денежная теория
преследует сугубо практические цели. Он приводит
расчет, согласно которому доход казны от чеканки мед¬
ных гривенников по предлагаемым им нормам из 10 тыс.
пудов металла составит 1840 тыс. рублей — сумма по тем
временам огромная, поскольку все государственные до¬
ходы в последние годы царствования Петра не достига¬
ли за год и 8 млн руб.1
Характерно, что привлечению драгоценных металлов
в страну Посошков не придает особо большого значения.
Так ли это важно, если денежное обращение можно об¬
служить с помощью меди? Главной целью экономической
политики у Посошкова выступает развитие промышлен¬
ности, насаждение новых производств. Посошков — вы¬
разитель зрелого и прогрессивного для своего времени
меркантилизма. Иллюзии «монетарной системы», ви¬
девшей главную цель экономической политики в увели¬
чении массы металлических денег, ему чужды.
Важно помнить, что Посошков предлагал сделать
неполноценные и неразменные на более дорогие метал¬
лы медные деньги именно основой денежного обраще¬
1 Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве... С. 241; Кафен¬
гауз Б. Б. И. Т. Посошков. Жизнь и деятельность. С. 99.
36

Россия при Петре I. Время и идеи
ния, а не мелкой монетой при золоте и серебре. Его
медные деньги были бы чем-то вроде современных бу¬
мажных денег, являющихся единственной формой де¬
нег в обращении и притом, по существу, полностью утра¬
тивших связь с золотом. Их покупательная способность
основана на ограниченных размерах эмиссии и «кредите»
(доверии) центрального банка и государства. Посошков
хотел «волею царя» утвердить обращаемость легких
медных денег.
Но восемнадцатый век не двадцатый. Деньги, лишен¬
ные внутренней, товарной стоимости, были еще невоз¬
можны, как основа денежной системы. Медь до конца
века оставалась денежным металлом, и правительство
было вынуждено время от времени возвращаться к че¬
канке полноценных или почти полноценных медных де¬
нег. При этом деньги «тяжелели»: пятак, например, ве¬
сил четверть фунта (более 100 г), а не два с небольшим
грамма, как предлагал Посошков1. Когда казна ре¬
шила выплатить в 1748 г. М. В. Ломоносову медью цар¬
ский подарок в сумме 2000 руб. за его поэтические за¬
слуги, то деньги пришлось везти на двух подводах.
Представьте себе, каково было принимать и хранить этот
подарок.
Проекты и их авторы
Рукопись Посошкова не попала на глаза Пет¬
ру I. Но известен целый ряд записок-проектов,
сочинители которых были людьми более вы¬
сокопоставленными или более удачливыми.
Как отмечают ученые, исследовавшие подлин¬
ники этих записок в архивах, Петр внимательно изучал
некоторые из них. Например, сохранился проект Федора
Салтыкова, «испещренный обычными значками Петра,
крестиками и крестиками в кружке, против мест, особен¬
1 Эйдельнант А. Б. Новейший номинализм и его предшественни¬
ки. М., 1948. С. 202.
37

Глава 1
но его заинтересовавших» 1. Сопоставляя текст Салтыко¬
ва и закон 1714 г., которым было введено единонаследие
недвижимого имущества, один из исследователей прихо¬
дит к выводу, что проект был, по всей вероятности, ис¬
пользован при составлении закона 1 2.
Федор Степанович Салтыков происходил из старого
боярского рода, но стал приверженцем петровских ре¬
форм. Юнцом он был послан за границу для обучения
корабельному делу, потом несколько лет служил на
верфях, где строились суда для царского флота. В
1711 г. Петр вновь отправил способного кораблестрои¬
теля за границу для закупки судов. Умер Салтыков в
Англии в 1715 г. Через две недели после его смерти царь,
не зная о ней, послал капитану Синявину, который от¬
плывал в Англию, приказ об аресте и высылке Салтыко¬
ва в Россию. Как полагает автор, специально исследо¬
вавший этот вопрос, неожиданное решение Петра,
который неоднократно выражал Салтыкову свою ми¬
лость, было продиктовано полученным царем доносом.
Но документов, подтверждающих злоупотребления, в
которых доноситель обвинял Салтыкова, не было обна¬
ружено, и Петр, очевидно, был введен в заблуждение.
Как известно, при обвинениях в казнокрадстве он был
скор на руку. Царский гнев, справедливый или неспра¬
ведливый, был уже безразличен Салтыкову3.
В 1713 и 1714 гг. Салтыков послал царю две запис¬
ки, в которых излагал свою программу преобразований,
соответствующую духу петровских реформ. В отличие от
Посошкова он, как и авторы большинства других извест¬
ных проектов, опирался на зарубежный опыт и постоян¬
но ссылался на свои личные наблюдения за границей.
Записки Салтыкова были опубликованы лишь в конце
XIX в.
Хотя Салтыков подчеркивает прямую практическую
1 Милюков П. И. Государственное хозяйство России в первой
четверти XVIII столетия и реформы Петра Великого. СПб., 1905.
С. 399.
2 Во всех сословиях отец имел право передавать недвижимое
имущество только одному из сыновей. Движимое имущество могло
по-прежнему делиться между детьми. Дворянство было недовольно
этим законом, и он был отменен при преемниках Петра на престо¬
ле — А. А.
3 Павлов-Сильванский Н. П. Проекты реформ в записках совре¬
менников Петра Великого. СПб., 1897. С. 17—18.
38

Россия при Петре I. Время и идеи
цель своих записок — увеличение государственных до¬
ходов, — на самом деле он касается более широкого кру¬
га экономических вопросов. Естественно, западноевро¬
пейский опыт сделал наиболее содержательными пред¬
ложения Салтыкова в области торговли и промышлен¬
ности. Одна из его идей — формирование в России
акционерных компаний, которые объединили бы частные
капиталы под наблюдением и при содействии государст¬
ва. Он предлагал учреждать такие компании торговых
аюдей в каждой губернии для ведения внешней торговли
со странами, которые ближе к данной губернии. Салты¬
ков был одним из первых русских людей, выдвигавших
идею Северного морского пути и его использования для
торговли с азиатскими странами.
Проекты Салтыкова, однако, лишены озарения и до¬
гадок, которые придают такой блеск книге Посошкова,
Он совсем обходит вопрос о крепостном праве и поло¬
жении крестьян. Другие проекты, поданные как русски¬
ми, так и иностранцами, еще слабее, если их рассматри¬
вать как экономические трактаты. Прав Плеханов, когда
он пишет, что как экономист Посошков превосходит
своих современников, даже если их идеи проводились в
жизнь, в то время как его предложения оставались на
бумаге. Плеханов считает, что классовая позиция позво¬
лила крестьянину и купцу Посошкову увидеть то, чего
не видели или не хотели видеть авторы-дворяне 1.
Мы не можем сегодня, конечно, достоверно устано¬
вить, в какой мере реальная политика Петра отражала
проекты и идеи советников. Как всегда, политика была
равнодействующей многих факторов, среди которых мне¬
ния «экспертов» могли играть различную роль в зависи¬
мости от обстановки. Вместе с тем нет сомнения, что имен¬
но при Петре литература такого рода стала реальной си¬
лой, воздействующей на политику.
Важнейшие преобразования последнего десятилетия
правления Петра (1716—1725 гг.) могут быть в той или
иной степени увязаны с «литературой проектов». Это ка¬
сается трех главных областей: торгово-экономической
политики; налоговой реформы; реформы государствен¬
ного управления.
1 Плеханов Г. В. История русской общественной мысли // Соч.
Т. 21. С. 135—136. Здесь и далее цитируется первое издание сочине¬
ний Г. В. Плеханова (1923—1927 гг.). — Ред.
39

Глава 1
В первой области заметен переход к более зрелому
меркантилизму. Методы покровительства отечественно¬
му производству и торговле совершенствуются, прямое
государственное вмешательство в форме оснований ка¬
зенных предприятий и монополий сокращается.
В области налогообложения важнейшим изменением
было введение единого прямого личного налога — подуш¬
ной подати. Это упростило процедуру взимания нало¬
гов и удешевило ее. Разумеется, классовая природа об¬
ложения была полностью сохранена: дворянство и ду¬
ховенство прямых налогов не платили.
Преобразования коснулись и центральных органов
управления. Вместо старых приказов были созданы кол¬
легии. При проведении реформ был использован опыт
западноевропейских государств. Взятому на службу нем¬
цу из Голштинии Генриху Фику Петр поручил изучить
систему центрального управления в нескольких государ¬
ствах и подготовить реформу в России. В последние годы
жизни Петра Фик был в Петербурге весьма видной фи¬
гурой. Его карьера кончилась в 1730 г., при восшествии
на престол племянницы Петра Анны Иоанновны, против
которой он пытался интриговать. Фик за это поплатился
ссылкой в Тобольск.
С именем Фика связан любопытный эпизод в эконо¬
мической истории. В России при Петре не было ни бан¬
ков, ни бумажных денег, ни государственного кредита.
Между тем во Франции разыгралась финансовая драма,
в которой центральной фигурой был знаменитый шот¬
ландец Джон Ло. Его можно считать «изобретателем»
бумажных денег, современного банковского дела и фон¬
довой биржи. Есть сведения, что во время визита в Па¬
риж в 1717 г. Петр посетил Ло, находившегося тогда на
вершине славы, и банкир произвел на него благоприят¬
ное впечатление. В 1720 г. система Ло лопнула, и он бе¬
жал из Франции. Вскоре к нему явился некий савойский
дворянин с письмом от Фика, в котором тот от имени
царя приглашал опального финансиста на русскую служ¬
бу. Однако Ло отказался от лестного предложения 1.
1 Эта история рассказывается в книге французского историка на¬
чала XIX в. Лемонте (Р. Е. Lemontey. Histoire de la Regence. P., 1832.
Vol. 1. P. 342—343). Несколько иная версия фигурирует без ссылки
на источник в сравнительно новой книге Даридана (J. Daridan. John
Law, рerе de l’inflation. P., 1938. P. 107—108).
40

Россия при Петре I. Время и идеи
Приведенные сведения подтверждаются русскими
источниками. В архивах хранится перевод сочинения
Ло о деньгах, сделанный в 1720 г. молодым русским
аристократом князем Иваном Андреевичем Щербато¬
вым, который был послан за границу для учения. Щер¬
батов представил Петру перевод с весьма любопытным
собственным предисловием. Вскоре, в марте 1721 г., пос¬
ледовал наказ царя пригласить Ло на русскую службу.
Предполагалось, что он будет руководить компанией
русских купцов для торговли с Персией, а также зай¬
мется переселением ремесленников из Западной Европы
в Россию. По подсчетам Петра, деятельность Ло долж¬
на была принести государству дополнительный доход в
размере 1 млн руб. ежегодно1. Русские источники не
упоминают о том, что от Ло ожидали создания банка и
внедрения бумажных денег в России. Во французской же
литературе сложилось представление, что речь шла в
первую очередь об этом.
Во всяком случае, Россия еще не была готова к идее
бумажных денег, и они появились полустолетием позже,
при Екатерине II. Бурное развитие банков и акционерных
обществ началось лишь во второй половине XIX в.
1 Пекарский П. Наука и литература в России при Петре Великом.
СПб., 1862. Т. 1. С. 243—247.

Глава 2
Ломоносов и его современники
Развитие научной мысли в XVIII в. было мед¬
ленным и трудным. Созданная по идее Петра
Академия наук почти целиком состояла из
ученых-иностранцев. Начатки университетско¬
го образования появились лишь во второй по¬
ловине столетия. Тем не менее пробудившиеся силы нации
искали самоутверждения в разных сферах, в том числе в
науке. Важнейшее значение в 40—60-х годах имела на¬
учная и общественная деятельность Михаила Васильеви¬
ча Ломоносова.
В библиотеке Ломоносова хранилась рукопись «Книги
о скудости и богатстве...» Посошкова. В 1752 г. по его
указанию с нее была снята копия, дошедшая до наших
дней. Но даже если бы мы этого не знали, в немногочис¬
ленных сочинениях Ломоносова, которые могут быть
признаны экономическими, несомненно присутствует пре¬
емственность идей и мыслей Посошкова. Характерно, что
главная работа великого ученого «О сохранении и раз¬
множении российского народа», подобно книге Посошко¬
ва, осталась практически неизвестна современникам и
впервые увидела свет в полном виде более чем через сто
лет после смерти автора.
Влияние Ломоносова на русскую социально-экономи¬
ческую мысль определяется, однако, не только и даже не
столько этой работой, а всей его научной и общественной
деятельностью, его трудами в области географии, метал¬
лургии, развития промышленности. Этими трудами он
создавал в России культуру научного мышления, готовил
умы к исследованию проблем природы и общества. Как
писал Пушкин, «Ломоносов был великий человек... Он
создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был
первым нашим университетом». Лучше не скажешь.
42

Птенцы гнезда Петрова
Биография Ломоносова хрестоматийна. Уже сто
с лишним лет дети читают и заучивают строки
Некрасова:
Скоро сам узнаешь в школе,
Как архангельский мужик
По своей и божьей воле
Стал разумен и велик.
Воля у Ломоносова была действительно несгибаема.
Он выказывал ее неизменно, начиная с ухода за знания¬
ми из зажиточной поморской семьи и кончая трудной
борьбой с косным академическим начальством и его вы¬
сокими покровителями, которую он вел буквально до
конца своих дней. За свою строптивость он сидел под
арестом и был под угрозой наказания «на теле». Каково
представить нам порку Ломоносова?
Что до «божьей воли», то она тоже очень понадоби¬
лась: цепь счастливых случайностей помогла Ломоносову
преодолеть сословные преграды и другие препятствия
на пути к образованию и науке. Как известно, он
чудом спасся от судьбы прусского солдата с пудреной
косичкой.
Петровские новшества и сама обстановка обществен¬
ного подъема в последние десятилетия жизни Петра по¬
могли некоторому числу талантливых и энергичных лю¬
дей из «подлого народа» выбиться в люди. Но, во-первых,
граница, отделявшая «благородных» от податных сосло¬
вий (крестьянства и мещанства), все равно оставалась
почти непреодолимой, и исключения лишь подтверждают
правило. Во-вторых, юность Ломоносова пришлась не
на петровскую эпоху, а на мрачное царствование
Анны Иоанновны, когда от петровских преобразований
оставалась одна форма, а дух их в большой мере был
утрачен.
Михаил Васильевич Ломоносов родился в 1711 г. не¬
далеко от Архангельска. 19-летним юношей он пришел в
Москву. Около пяти лет провел в Германии, изучая в
основном химию и металлургию. В 1745 г. был назначен
профессором химии в Петербургской академии наук.
Одновременно Михаил Васильевич много и плодотворно
43

Глава 2
занимался поэзией и теорией литературы, а также исто¬
рией, был даже художником-мозаичистом. Это был уни¬
версальный гений, и, чтобы найти ему аналогию, мы дол¬
жны обратить взоры к Леонардо да Винчи.
Ломоносов преклонялся перед Петром. Конечно, сво¬
еобразный культ Петра как великого монарха и полко¬
водца был частью официальной идеологии, особенно при
дочери Петра императрице Елизавете, на царствование
которой (1741 —1761 гг.) пришлась пора зрелой деятель¬
ности Ломоносова. Панегирическое восхваление Петра
было важнейшей темой его литературной деятельности в
качестве первого придворного поэта и историографа. Но
нет сомнения, что преклонение Ломоносова перед царем-
преобразователем было вполне искренним. Величие Рос¬
сии, уничтожение ее отсталости, рост просвещения, хо¬
зяйственное развитие — таковы были цели всей деятель¬
ности Ломоносова. А кто сделал для этого больше, чем
Петр? Да и личная судьба Ломоносова сложилась в ко¬
нечном счете удачно в немалой мере благодаря тому, что
Петр создал Академию наук, где ученый, при всех труд¬
ностях, при засилье иностранцев, мог все же плодотворно
работать. Только потому, что мощное движение, данное
российскому государственному кораблю при Петре, про¬
должалось при Елизавете, стало возможным создание в
1755 г. Московского университета. Ломоносов стоял у ко¬
лыбели этого университета, который сыграл в дальней¬
шем огромную роль в развитии наук, в том числе эконо¬
мической.
Выдающиеся люди елизаветинского времени, среди
которых Ломоносов возвышается как Монблан мысли,
считали себя и были, используя летучее слово Пушкина,
птенцами гнезда Петрова. Ломоносов чувствовал себя
духовным наследником царя как просветитель. Как и
многие после него, он сознательно и бессознательно пре¬
увеличивал демократизм Петра, его склонность покрови¬
тельствовать таланту, к какому бы сословию он ни при¬
надлежал.
Другой видный деятель этой эпохи — В. Н. Татищев,
старший современник Ломоносова, был близок к Петру
при его жизни. Он происходил из старинного дворянско¬
го рода и отдавал большую дань сословным предрассуд¬
кам. Татищев был, можно сказать, первым русским исто¬
риком с европейским образованием и научным подходом
44

Ломоносов и его современники
к предмету. Он оставил несколько сочинений, которые
позволяют считать его также одним из первых русских
экономистов.
П. И. Рычков, происходивший из богатых купцов, слу¬
жил под началом Татищева и пользовался покровитель¬
ством Ломоносова. Занимаясь краеведением, географией
и историей, он написал также несколько экономических
сочинений.
Многое роднит этих людей. Прежде всего они были
просветителями и свою главную цель видели в распрост¬
ранении знаний в чудовищно темной стране. С наивно¬
стью, свойственной эпохе, они видели в просвещении ос¬
новной путь решения социальных вопросов крепостной и
самодержавной России. Отсюда вытекала и многогран¬
ность их научной и литературной деятельности. Плеханов
говорит: «Главными деятелями во всей истории нашей
общественной мысли являются именно просветители. Не¬
которые из них обладали огромной силой теоретической
мысли. Но собственно просветительная деятельность
почти всегда отвлекала их от занятий «чистой наукой».
И они сами хорошо сознавали это» 1. Далее он приводит
в высшей степени уместные слова Н. Г. Чернышевского,
в которых деятельность просветителей прямо сводится
к «дальнейшему развитию того, что начато Петром
Великим» 1 2.
Просветительство во многом объясняет характер эко¬
номических сочинений ломоносовской эпохи, да и всего
XVIII столетия. Число русских людей, обладавших зна¬
ниями, талантом и желанием двигать вперед науку, было
ничтожно. Их время и силы отнимали многие обязанно¬
сти и дела, более срочные, чем сочинение экономических
трактатов. Поэтому экономические воззрения Ломоносо¬
ва и его современников приходится как бы собирать по
кусочкам, выискивать в сочинениях, посвященных сугубо
практическим вопросам.
Выдающихся людей той эпохи как социальных мыс¬
лителей объединяет еще одно: все свои надежды на прог¬
ресс они связывали с деятельностью самодержавной мо¬
нархии. Вера в благотворное всемогущество власти была
1 Плеханов Г. В. История русской общественной мысли // Соч.
Т. 21. С. 160.
2 Чернышевский Н. Г. Очерки гоголевского периода русской лите¬
ратуры // Полн. собр. соч. М., 1947. Т. 3. С. 138.
45

Глава 2
связана с опытом деятельности Петра. Конечно, эконо-
мическая теория и политика меркантилизма на Западе
тоже исходила из решающей роли государства в эконо¬
мических процессах. Но в середине XVIII в. на основе
развития капитализма там уже формировалась классиче¬
ская школа, которая отводила государству гораздо более
скромную роль и исследовала экономические закономер¬
ности как таковые. Россия оставалась феодальной мо¬
нархией, а капитализм делал только первые робкие шаги.
Поэтому для утверждения идей классической политиче¬
ской экономии еще не было условий.
Русские мыслители были глубоко убеждены, что про¬
гресс экономики и культуры в России возможен лишь
через дальнейшую европеизацию. Но это могло сделать
только сильное и просвещенное правительство. Даже
много десятилетий спустя Пушкин писал, что «правитель¬
ство все еще единственный европеец в России».
Ломоносов, конечно, не был крепостником и защитни¬
ком феодальных порядков. Но он и не выступал против
них. Сам вопрос этот не занимал в его деятельности и
сочинениях сколько-нибудь заметного места. Единствен¬
ный случай, где он прямо говорит о крепостничестве,—
пункт его экономико-демографической работы о бегстве
крестьян за границу, особенно в Польшу, что происходит
«от помещичьих отягощений крестьянам и от солдатских
наборов». Ломоносов ограничивается тем, что предлага¬
ет облегчить подати и наборы в пограничных с Польшей
областях. Нечего и говорить, что здесь нет ни анализа,
ни критики крепостничества 1.
Труды и деятельность Татищева и Рычкова тоже не
содержат никакой критики крепостного права. Их эконо¬
мические сочинения, помимо внешнеэкономических во¬
просов, посвящены разработке проектов укрепления и со¬
вершенствования помещичьего хозяйства.
Вместе с тем в 60-х гг. появляются первые, еще очень
робкие высказывания против крепостного права. Этому
способствовало общественное оживление, наступившее
после государственного переворота 1762 г., который при¬
вел к власти Екатерину II. Но пугачевское восстание
1773—1775 гг. и его подавление дали крепостникам пере¬
вес над тогдашними либералами.
1 См.: Ломоносов М. В. Полн. собр. соч. М.: Л., 1952. Т. 6.
С. 401—402.
46

Экономика и демография в трудах Ломоносова
Экономические воззрения Ломоносова изложе¬
ны в письме И. И. Шувалову от 1 ноября
1761 г. Эта небольшая по объему работа (в
современном издании она занимает 20 книж¬
ных страниц) состоит из введения, в кото¬
ром излагается программа научных трудов Ломоносо¬
ва в области экономики, и из основной части, содер¬
жащей рассмотрение проблемы народонаселения в
России. Остальные пункты программы остались не¬
выполненными. Литература, посвященная этой рабо¬
те, теперь в десятки раз превосходит ее объем. По
сложившейся традиции, она публикуется под заглавием
«О сохранении и размножении российского наро¬
да» — так Ломоносов назвал первый пункт своей про¬
граммы.
Советский ученый М. В. Птуха, автор лучшей, по мо¬
ему мнению, работы о социально-экономических взгля¬
дах Ломоносова, исследует три вопроса: 1) С чем связано
создание этой работы именно в конце 1761 г.? 2) Почему
Ломоносов придал ей форму частного письма? 3) Почему
письмо адресовано именно Шувалову?
Ответы сводятся к следующему. В 1761 г. был издан
указ о проведении третьей всеобщей ревизии (переписи)
населения, которая была нужна для налоговых и воен¬
ных целей. Это усилило интерес к демографическим во¬
просам. Для своего времени работа оказалась очень сме¬
лой. Особенно она задевала духовенство, с которым Ло¬
моносов и без того был не в ладах. По замыслу, это была
скорее не статья для печати, а конфиденциальная записка
для властей. О том, насколько Ломоносов был прав, опа¬
саясь консерваторов, свидетельствует тот факт, что пер¬
вая (неполная) публикация записки в 1819 г. вызвала
скандал и едва не стоила места цензору, пропустившему
ее в печать. И. И. Шувалов, фамилию которого Ломоно¬
сов однажды удачно срифмовал со словом «минералов»,
был его другом и покровителем. Этот вельможа имел
большое влияние при дворе и мог передать письмо прямо
в руки царицы Елизаветы. Но он едва ли это сделал хотя
47

Глава 2
бы потому, что царице оставалось жить лишь несколько
недель
Население, его численность, движение и структура —
естественный исходный пункт экономического анализа.
Маркс отмечал, что по этому пути «политическая эконо¬
мия исторически следовала в период своего возникнове-
ния. Например, экономисты XVII столетия всегда начи¬
нают с живого целого, с населения, нации, государства,
нескольких государств и т. д...» 1 2 Таким образом, Ломо¬
носов шел по пути, начертанному мировой экономической
наукой, начиная исследование с вопросов народонаселе¬
ния России.
Примерно до середины XVIII в. среди философов в
Европе преобладало мнение, что большая численность
населения и его быстрый рост — безусловный признак бо¬
гатства и процветания государства. Меркантилисты, ко¬
торые разрабатывали свои теории для государей, не без
успеха уверяли их, что они тем могущественнее, чем
больше у них подданных. Французские экономисты-физи¬
ократы впервые поставили под сомнение этот принцип,
указывая, что росту населения должно предшествовать
увеличение продукции земледелия. В конце столетия
Мальтус прямо объявил рост населения бедствием и пы¬
тался объяснить экономические проблемы капитализ¬
ма этим фактором и относительно медленным увеличе¬
нием средств существования.
Позиция Ломоносова объективно отражала конкрет¬
но-исторические условия России, обладавшей огромными
свободными территориями и сравнительно малочислен¬
ным населением. Он, во-первых, развил концепцию мак¬
симального роста населения для конкретных условий
России, во-вторых, разработал систему мер, стимулирую¬
щих этот рост.
Стиль работы Ломоносова более всего напоминает
стиль сочинений Уильяма Петти — одного из основателей
демографии и политической экономии. Та же краткость,
четкость и деловитость, свойственные более всего трудам
по точным и естественным наукам. Впрочем Ломоносов,
1 См.: Птуха М. В. М. В. Ломоносов как статистик и экономист //
Ломоносов. Сборник статей и материалов. Под ред. А. И. Андреева
и Л. Б. Модзалевского. М.; Л., 1946. Т. 2.
2 Маркс К. Экономические рукописи 1857—1859 годов //
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 37.
48

Ломоносов и его современники
очевидно, не знал работ Петти и его последователей в
Англии. Но он, несомненно, был знаком с немецкой ли¬
тературой и разделял общие принципы трактовки демог¬
рафических вопросов в ней. Как и в других областях на¬
уки, оригинальность и значимость демографических идей
Ломоносова ставилась в свое время под сомнение и была
предметом дискуссий. Крайнюю точку зрения по этому
вопросу высказал автор в целом содержательной статьи,
опубликованной в сборнике, посвященном ломоносовско¬
му юбилею в 1911 г. Он, например, писал: «Ломоносов
подчинился господствующему в немецкой науке тече¬
нию» 1. Упоминая немецких государствоведов (статисти¬
ков в том смысле, в каком это слово употреблялось в
XVIII в.) Зюсмильха и Юсти, автор говорит, что «отли¬
чие их трудов от рассуждения проекта Ломоносова состо¬
ит в большей полноте и систематичности: у Ломоносова
нет детальной теоретической разработки исследуемого
вопроса» 1 2.
Мы видим здесь педантизм и формализм. Ломоносов
действительно не ставил перед собой задачу создания
теории народонаселения. Но это не уменьшает ориги¬
нальности и смелости его работы. Можно сказать, что
это была одна из ранних попыток поставить демографию
на естественнонаучные рельсы. К сожалению, как и
многие научные достижения Ломоносова, его вклад в
экономико-демографическую мысль не был замечен и
оценен современниками.
Ломоносов, можно сказать, берет быка за рога и в
13 пунктах излагает причины низкого темпа роста насе¬
ления России и свои предложения, как поправить дело.
Первые четыре пункта посвящены низкой рождаемости и
способам ее увеличения. Следующие три пункта (5—7)
касаются высокой детской смертности и намечают меры
для ее сокращения. В пунктах 8—11 рассматривается
смертность взрослых и способы ее снижения. Пункт 12
касается «эмиграции» (побегов крестьян за рубеж), а
пункт 13 — привлечения переселенцев из-за границы.
Наряду с систематичностью и «естественнонаучным»
подходом бросается в глаза прекрасное знание народной
жизни, ее темных, даже страшных сторон. Браки мальчи¬
1 Сухоплюев И. К. Взгляды Ломоносова на политику народо¬
населения // 1711—1911. Ломоносовский сборник. СПб., 1911. С. 172.
2 Там же. С. 230.
49

Глава 2
ков с взрослыми женщинами, отсутствие медицинской
помощи при родах, крещение младенцев в ледяной воде,
алкоголизм, малочисленность врачей и аптек, эпидемии и
варварские способы лечения, пожары и стихийные бед¬
ствия... Обо всем этом и о многом другом писал Ломоно¬
сов сильным и ярким языком. Все меры, которые он пре¬
длагал, требовали активных действий центральной вла¬
сти: запретить, указать, учредить, следить... Сила, к
которой взывает автор,— просвещенный абсолютизм.
Толкуя о населении, он везде подчеркивает государствен¬
ный интерес, называя его иногда «общей пользой». Но
объективно его идеи гуманны. Не затрагивая коренных
причин тяжелого положения народа, они все же направ¬
лены на определенное облегчение его участи. Предложе¬
ния Ломоносова были своевременны и прогрессивны для
своего времени. Некоторые из них осуществлялись в цар¬
ствование Екатерины II.
Письмо Шувалову начинается так: «Разбирая свои
сочинения, нашел я старые записки моих мыслей, про¬
стирающихся к приращению общей пользы... Все оные по
разным временам замеченные порознь мысли подведены
быть могут, как мне кажется, под следующие главы: 1. О
размножении и сохранении российского народа. 2. О ист¬
реблении праздности. 3. О исправлении нравов и о боль¬
шем народа просвещении. 4. О исправлении земледелия.
5. О исправлении и размножении ремесленных дел и ху¬
дожеств. 6. О лучших пользах купечества. 7. О лучшей
государственной экономии. 8. О сохранении военного
искусства во время долговременного мира.
Сии толь важные главы требуют глубокого рассужде¬
ния, долговременного в государственных делах искусства
к изъяснению и предосторожной силы к произведению в
действо».
Имеется также собственноручная черновая записка
Ломоносова, содержащая подобный список, в деталях от¬
личный от приведенного. Пункт 4 звучит: «О умножении
внутреннего изобилия». Пункт о купечестве поставлен
сразу за этим и дополнен особым упоминанием внешней
торговли. Кроме того, имеется любопытное дополнение
из нескольких ненумерованных пунктов, например:
«Праздность показать по местам и по персонам и по вре¬
менам» 1.
1 См.: Ломоносов М. В. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 379, 383—384.
50

Ломоносов и его современники
Здесь прежде всего важно указание Ломоносова на
его более ранние (и притом в разное время) занятия эко¬
номическими вопросами. Возможно, что-то из результа¬
тов этих занятий до нас не дошло. Замечательна мысль
о характере экономических проблем, о необходимости
тщательной разработки мер в области хозяйства и
осмотрительности при их проведении. Любопытно на¬
мерение более детально исследовать проблему празд¬
ности.
По современным понятиям Ломоносов прожил недол¬
гую жизнь. Он умер в 1765 г. на 54-м году жизни, оста¬
вив жену и единственную дочь. Внучка Ломоносова была
замужем за героем Отечественной войны 1812 г. генера¬
лом Н. Н. Раевским, а их сыновья дружили с Пушкиным,
дочери были женами декабристов Волконского и Ор¬
лова 1.
Смерть прервала многие труды великого ученого, и
среди них — осуществление любопытного замысла — со¬
ставление «Экономического лексикона российских про¬
дуктов». Он надеялся с помощью сотрудников и опираясь
на многие источники составить своего рода коммерческий
справочник для деловых людей в России и за границей.
Справочник должен был содержать основные данные о
местах изготовления данного товара, его количестве
и качестве, потреблении на месте и продаже в другие
районы страны и за границу, о путях транспорта, о
ценах.
Ломоносов впервые предложил издавать в России
экономическую газету, которая давала бы информацию
о производстве, торговле, урожаях и т. д. Ему же при¬
надлежит идея создания академического журнала, в ко¬
тором наряду с другими науками была бы представлена
экономика. Незадолго до смерти он подал новой импе¬
ратрице — Екатерине II проект создания особого государ¬
ственного органа, который сочетал бы в себе черты ад¬
министративного и научного учреждения и занимался бы
сельским хозяйством. Идеи Ломоносова остались на бу¬
маге. В какой-то мере последняя из них осуществилась в
форме учреждения в 1765 г. «Вольного экономического
общества к поощрению в России земледелия и домовод-
1 См.: Модзалевский Б. Л. Род и потомство Ломоносова // 1711—
1911. Ломоносовский сборник. С. 331—344.
51

Глава 2
ства», хотя оно было создано на основах, отчасти отлич¬
ных от тех, которые предлагались в проекте 1.
Ломоносов затрагивал в своих сочинениях многие
экономические вопросы. Он писал о промышленном раз¬
витии России, особенно о горном деле и металлургии, пе¬
ревел с немецкого книгу об экономике сельского хозяй¬
ства, составил проект Северного морского пути вокруг
Азии и стремился экономически обосновать этот проект.
Татищев: дела и мысли
Незаурядная личность Василия Никитича Тати¬
щева и сегодня привлекает внимание ученых.
Только в 80-е годы вышло три книги, посвя¬
щенные малоизвестным страницам его жизни
и многогранной деятельности. Татищев родился
в 1686 г. в знатной, но обедневшей семье, в ранней юно¬
сти начал военную службу, отличился в битве при Пол¬
таве и был замечен Петром, который до конца своих
дней покровительствовал преданному офицеру и дельно¬
му чиновнику. Татищев обожал Петра и свято верил в
его правоту во всех делах. Но нередко он имел собствен¬
ное мнение по конкретным вопросам и высказывал его не
всегда в пользу своей карьере. Это был человек большой
самостоятельности и смелости суждений.
Несколько лет Татищев провел за границей, главным
образом в Германии и Швеции, выполняя секретные по¬
ручения правительства, возможно, Петра лично. Эти го¬
ды послужили ему своеобразным университетом. Он
обильно почерпнул европейской учености, пристрастился
к книгам по истории и философии. Приблизительно к
1719 г. относится замысел, который стал главным делом
жизни Татищева: создание первой истории России на
1 См.: Орешкин В. В. Вольное экономическое общество в России.
1765—1917. М., 1963.
52

Ломоносов и его современники
уровне требований современной науки. С невероятным
усердием и добросовестностью, ценой большого напря¬
жения сил он работал над этим огромным сочинением,
изучая редкие книги и рукописи.
В судьбе Татищева есть свой трагизм. Смерть Петра
прервала его карьеру, но не дала ни свободы, ни досуга.
Он служил после этого в Монетной конторе в Москве,
был начальником горных заводов Урала и Сибири, на¬
чальником Оренбургского края, астраханским губернато¬
ром. Татищев основал город Екатеринбург (Свердловск)
и участвовал в основании Оренбурга. Он дослужился до
тайного советника (Ломоносов умер статским советни¬
ком, то есть будучи на два чина ниже), но был в хрони¬
ческом конфликте с петербургскими властями, некоторое
время провел в Петропавловской крепости. С 1739 г. на¬
ходился под следствием: был впутан завистниками и
клеветниками, имевшими высоких петербургских покро¬
вителей, в грязную интригу. Татищев был, без сомнения,
добросовестным и дельным администратором, но именно
эти качества вызывали нападки на него клеветников,
взяточников, завистников. Личная его жизнь сложилась
несчастливо. В 1728 г. он подал в синод прошение о раз¬
воде, обвиняя жену, от которой имел двоих детей, в из¬
мене, пьянстве и попытке отравить его. В синоде дело
застряло, и он до конца жизни прожил врозь с женой.
Был момент, когда Татищев оказался волею судьбы
на авансцене больших исторических событий. В начале
1730 г. после смерти юного императора Петра II и при
избрании на царство Анны Иоанновны Россия оказалась
на политическом распутье: речь шла либо о сохранении
неограниченного самодержавия (как скажет впоследст¬
вии Пушкин, ограниченного лишь удавкою, то есть двор¬
цовым переворотом и убийством царя), либо самодержа¬
вие ограничится олигархическим советом верховников,
или монарх будет править самодержавно, но «с помощью»
выборного органа, представляющего сравнительно широ¬
кие круги дворянства. Татищев отстаивал последний ва¬
риант и был, можно сказать, первым идеологом парла¬
ментаризма в России. Он был вынужден отказаться от
своей идеи, когда союзники отступились от него, а гвар¬
дия провозгласила Анну неограниченной самодержицей.
В течение двух-трех лет он, казалось, был в милости при
дворе, но императрица, ее фаворит Бирон и другие влия¬
53

Глава 2
тельные лица не простили ему «конституционных увлече¬
ний» и его роли патриотического лидера русского дворян¬
ства. Поэтому он был удален из столиц.
В 1745 г. Татищева увольняют в отставку и ссылают
в его деревню под Москвой, где он прожил еще пять лет
под постоянной угрозой суда и тюрьмы. О силе его духа
говорит то, что в эти годы он закончил свою «Историю
Российскую» и написал ряд других сочинений, в том чис¬
ле те, которые дают основание считать его одним из пер¬
вых русских экономистов. Переписка Татищева этих лет
рисует образ необыкновенного человека, до последних
дней отдающего все силы науке, от которой он для себя
лично не мог ждать никаких выгод, даже прижизненной
славы. Интересно, что наряду с трудами по истории, ге¬
ографии, естественным наукам он особое значение прида¬
вал своей деятельности в социально-экономической и по¬
литической области. В письме просвещенному вельможе
М. И. Воронцову от 12 мая 1748 г. Татищев писал: «Но
паче прилежал и трудился, чтоб действительную и всем
видимую пользу представить: 1) и главное, законы граж¬
данские и правосудие, яко главнейшую должность и пре¬
имущество государя и спокойность подданных, в добрый
порядок привести, 2) о купечестве и ремеслах, из которо¬
го все богатство истекает, 3) доходы государственные
умножить, на которых сила и честь государства основа¬
на» 1. Татищев упоминает далее, что он подавал ряд за¬
писок еще Петру I, среди которых есть проект «о торгу с
Испаниею».
Татищев был энциклопедически образованный чело¬
век, любитель и собиратель книг на многих языках. Как
и Ломоносов, Татищев сыграл заметную роль в развитии
русско-немецких культурных связей. Показательно, что в
ГДР издано основательное исследование его деятельно¬
сти, включая экономические сочинения.
Облик Татищева последних лет жизни дошел до нас
в словах английского купца и путешественника Джонаса
Хэнвея, который вел с ним долгие беседы в Астрахани:
«Этот старик отличался внешностью Сократа, поджарой
фигурой, которую он сохранил благодаря большой уме¬
ренности, а также постоянной занятостью ума. Если он
1 Андреев А. И. Переписка В. Н. Татищева за 1746—1750 гг. //
Исторический архив. М.; Л., 1951. Т. 6. С. 279.
54

Ломоносов и его современники
не писал, не читал, не обсуждал деловые вопросы, он
играл в кости сам с собой, перекидывая их из одной руки
в другую» 1, Очевидно, для упражнения.
Главным экономическим сочинением Татищева можно
считать записку «Представление о купечестве и ремеслах»
(1748 г.), в которой он развивает и модернизирует воз¬
зрения эпохи Петра I. Другая интересная работа — «Кра¬
ткие экономические до деревни следующие записки»
(1742 г.), своего рода инструкция помещикам, как управ¬
лять крепостной вотчиной с наибольшей экономической
эффективностью. Кроме того, отдельные мысли, имею¬
щие экономические аспекты, рассеяны в других сочине¬
ниях и служебных документах, хранящихся в архивах.
При жизни Татищева почти ничего из его многочислен¬
ных работ в разных областях напечатано не было.
Татищев был идеологом крепостнического дворянства,
но дворянства достаточно просвещенного, чтобы пони¬
мать, что его классовый интерес состоит не в разорении
крестьянства, а в поддержании удовлетворительного со¬
стояния крестьянского хозяйства. Поэтому он много и
детально занимался мерами, способными улучшить по¬
ложение крестьян в рамках существующего социально-
экономического строя. Это была экономика в первона¬
чальном, аристотелевском смысле слова — наука о «до¬
моводстве», в данном случае — о большом «семейном»
хозяйстве помещика и его крепостных.
Сам институт крепостного права Татищев объяснял
договором, якобы заключенным когда-то между помещи¬
ками и их крестьянами, согласно которому первые обяза¬
лись защищать и гарантировать минимум жизненных ус¬
ловий крестьян, а те в обмен отказались от свободы и сог¬
ласились нести повинности. Оправдание крепостного пра¬
ва он видел и в том, что прикрепление крестьян к земле,
а через нее к землевладельцам дает дворянам экономи¬
ческую возможность служить шпагой и пером своему го¬
сударству, а это и есть высшее общественное назначе¬
ние дворянства. У Татищева можно встретить высказы¬
вания такого рода, что теоретически свобода крестьян,
может быть, и предпочтительна, но для условий России и
на обозримое будущее она не подходит.
1 Seven Britons in Imperial Russia 1698—1812. Ed. by P. Putnam.
Princeton, 1952. P. 115.
55

Глава 2
Татищев понимал, что экономически выгоднее те фор¬
мы эксплуатации труда крестьян, при которых у них сох¬
раняется материальный интерес к результатам своего
труда. Поэтому он предлагал помещикам закрепить за
крестьянами определенное количество земли и взимать с
них заранее определенный оброк, а барщину применять в
ограниченных размерах. Немецкий исследователь говорит
по этому поводу: «Этот ход его мыслей свидетельствует
о том, как глубоко он продумал экономические проблемы
и как он пытался, при сохранении существующих усло¬
вий, стимулировать развитие сельского хозяйства»
Татищев считал вместе с тем, что эксплуатация трупа
крестьян требует также принудительных и карательных
мер, оправдывал существование в помещичьих хозяйст¬
вах тюрем и отдачу безнадежных «лентяев» в рабство
исправным хозяевам, на которых они должны были рабо¬
тать за один харч.
Записка о купечестве и ремеслах представляет собой
меркантилистский трактат, несколько запоздалый с за¬
падноевропейской точки зрения, но вполне современный
для России. Татищев считал, что без развитой торговли
богатство государства расти не может, а «внешней за гра¬
ницы торг наибольшее богатство и пользу приносит». По¬
казывая, каким образом внешняя торговля обогащает
страны, не добывающие драгоценных металлов, он приво¬
дит пример Голландии и Англии, которые «единственно
ремеслами и торгами великие богатства и силу приобре¬
ли и за то у всех в почтении» 2, тогда как Испания, нес¬
мотря на приток драгоценных металлов из ее колоний в
Америке, обеднела, ибо пренебрегала развитием про¬
мышленности и торговли.
Россия до середины XVIII в. совсем не добывала зо¬
лота и добывала очень немного серебра. Татищев дока¬
зывал, что разбогатеть драгоценными металлами Россия
может лишь путем ускоренного развития промышленно¬
сти и торговли, особенно экспорта. Как видим, совет был
хорош, хотя его обоснование грешило характерными для
меркантилизма иллюзиями, который видел воплощение
богатства нации в драгоценных металлах. 1
1 С. Grau. Der Wirtschaftsorganizator, Staatsmann und Wissens-
chaftler Vasilij N. Tatiscev (1686—1750). Berlin, 1963. S. 194.
2 См.: Татищев В. H. Представление о купечестве и ремеслах //
Избранные произведения. Л., 1979. С. 392, 396.
56

Член-корреспондент из Оренбурга
Публикуя «Историю Пугачева», А. С. Пушкин
включил в приложение к ней открытую им ру¬
кописную хронику П. И. Рычкова «Осада
Оренбурга». Он писал о «любопытной летопи¬
си нашего славного академика Рычкова, коего
труды ознаменованы истинной ученостию и добросовест-
ностию»
Рычков не был полным академиком, но зато был пер¬
вым в истории Академии наук членом-корреспондентом.
В то время это звание означало не просто более низкий
ученый ранг после академика, а соответствовало точному
смыслу слов: внештатный член академии, участвующий в
ее работе своими корреспонденциями (научными сообще¬
ниями). Для Рычкова, по ходатайству историка академи¬
ка Г. Ф. Миллера и при участии Ломоносова, это звание
и было впервые введено в 1759 г. 1 2
Петр Иванович Рычков родился в 1712 г. в Вологде в
купеческой семье. Он обучался языкам, бухгалтерии и
практической коммерции в конторах иностранных куп¬
цов. В 1734 г. Рычков отправился мелким чиновником в
Оренбургский край, быстро выдвинулся на роль фактиче¬
ского правителя канцелярии сменявших друг друга гу¬
бернаторов, одним из которых, как мы знаем, был Тати¬
щев. Он не имел систематического образования, но, обла¬
дая способностями и исключительным трудолюбием, сде¬
лался подлинно ученым человеком. Став дворянином и
помещиком, Рычков вышел в отставку, занимался земле¬
делием и промыслами в своем поместье, потом вновь слу¬
жил и дослужился до статского советника. К моменту пу¬
гачевского восстания 1773—1775 гг. он управлял казен¬
ными соляными промыслами, был очевидцем грозных
событий и описал их. Умер Рычков в 1777 г. в Екатерин¬
бурге.
1 Пушкин А. С. Об «Истории Пугачевского бунта» (Разбор ста¬
тьи, напечатанной в «Сыне отечества» в январе 1835 года) // Собр.
соч. М., 1976. Т. 7. С. 141.
2 См.: Пекарский П. П. Жизнь и литературная переписка Петра
Ивановича Рычкова. СПб., 1867. С. 42—43.
57

Глава 2
Судя по сочинениям и обширной переписке, он был пе¬
дантичен, чинолюбив, вполне благонадежен по своим
взглядам, но обладал неуемной страстью к писательству
и обмену идеями с учеными людьми. Это его занятие да¬
леко не всегда нравилось начальству и отравило старику
последние годы жизни, которые он провел в безнадежном
конфликте с губернатором Рейнсдорпом. Этого Рейнсдор-
па Пушкин отнес к тем немцам на русской службе, кото¬
рые во время пугачевского восстания, будучи в бригадир¬
ских и генеральских чинах, «действовали слабо, робко,
без усердия» 1. Понятно, что такой губернатор опасался
«летописца».
Экономические работы Рычкова затеряны в антиквар¬
ных изданиях XVIII в. Он не занимался теорией, но инте¬
ресовался хозяйственной практикой, историей народного
хозяйства и торговли. Еще при жизни Татищева Рычков
послал ему свои статьи по истории торговли и о русской
внешней торговле. Татищев одобрил сочинение своего
бывшего подчиненного и сделал ряд замечаний, причем
«междо оными первое и главное: вмещены латинские и
французские слова, что все ученые за гнусно почитают».
Рычков отвечал: «Что я в письмах и сочинениях моих ино¬
странные иногда слова включаю, сие не от чего иного
происходит, как от недовольного знания наших, свойст¬
венно к тем делам надлежащих терминов, в чем нижай¬
ше прошу милостивого оставления. Я никогда без крайней
нужды таких иноязычных слов не употреблял, а впредь
буду стараться, чтоб в лучшее сведение наших придтить
и оных, ежель можно, никогда уже не употреблять» 2.
Здесь был затронут важный вопрос о формировании
русской научной экономической терминологии. Хотя Рыч¬
ков извинялся перед своим критиком, он был, по сущест¬
ву, прав, приводя иноязычный термин в тех случаях, ког¬
да не был уверен в наличии твердого русского эквивален¬
та. Одна из задач, которую решали русские экономисты
XVIII и начала XIX в., в том и состояла, чтобы создать
свод терминов, без которого не может развиваться ни
одна наука. В некоторых случаях русские слова, имевшие
обыденный смысл, могли приобретать специальное науч¬
ное значение (стоимость, издержки, прибыль и др.).
1 Пушкин А. С. Замечания о бунте // Собр. соч. Т. 7. С. 129.
2 Пекарский П. П. Жизнь и литературная переписка П. И. Рычко¬
ва. С. 19, 24.
58

Ломоносов и его современники
В других — на иноязычной основе создавались, как и в
естественных науках, новые русские термины, без кото¬
рых мы теперь не можем обойтись (капитал, рента, мо¬
нополия и др.).
В 1755 г. по инициативе академика Миллера начал
выходить первый русский научно-популярный журнал
«Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служа¬
щие». Этому журналу был присущ интерес к экономиче¬
ским вопросам, что отличало его среди других изданий
подобного жанра. В первый же год журнал опубликовал
большую рецензию на две иностранные книги о торговле
и растянувшееся на два номера произведение «Маркиза
Гиеронима Беллони, знатного купца в Риме, рассужде¬
ние о коммерции и о монете». Вышли и три статьи Рычко¬
ва под заглавием «Переписка между двумя приятелями о
коммерции». Значение их состоит уже в том, что это бы¬
ли, по-видимому, первые оригинальные русские публика¬
ции на экономические темы.
В своем сочинении Рычков повторяет некоторые мыс¬
ли Посошкова и Татищева. Мы встречаем у него излюб¬
ленную посошковскую идею о том, что Россия может
обойтись без внешней торговли, тогда как Западу без
торговли с Россией придется туго. Здесь же татищевское
противопоставление Англии и Голландии, с одной сторо¬
ны, и Испании — с другой, и вытекающая отсюда мораль
для России. Оставаясь полностью на позициях мерканти¬
лизма, Рычков попытался сжато сформулировать прин¬
ципы и методы этого учения применительно к российской
действительности. Он за самое активное и постоянное
вмешательство государства во внешнюю торговлю. Куп¬
цы, ведущие ее, по его мнению, должны всегда ощущать
руку правительства, которое поддерживает, опекает, рег¬
ламентирует и, если надо, карает. Особо велика роль го¬
сударства в развитии российской промышленности. Сле¬
дует запрещать вывоз сырья за границу, допуская его
лишь в виде исключения — при большом избытке данного
товара или «за недостатком искусных мастеров» для его
переработки. Магистраты должны определять предель¬
ную сумму кредита, который может получить данный ку¬
пец, и следить за соблюдением установленного для него
лимита.
Рычков ратовал за внедрение среди русских купцов
итальянской (т. е. современной, принятой на Западе)
59

Глава 2
бухгалтерии. «Сия порядочному содержанию книг и сче¬
тов наука, столь нужная в купечестве, может и у нас на
тех же регулах (правилах.— А. А.) основана быть к не¬
малой пользе для купечества»1.
Рычков был одним из активнейших членов Вольного
экономического общества и получил от него несколько
наград за свои труды и сообщения по вопросам сельско¬
го хозяйства. В 1766 г. в «Трудах общества» появился его
«Опыт о козьей шерсти», где он впервые сообщал о про¬
изводстве тончайших изделий из козьего пуха, ставших
впоследствии знаменитыми оренбургских платков.
В 1770 г. Рычков (вместе с агрономом А. Т. Болотовым)
был удостоен золотой медали за сочинение наказа для
деревенского управителя. Его работа была представлена
под характерным девизом «век жить — век учиться и тру¬
диться» 1 2.
Из этого сочинения видно, что Рычков понимал значе¬
ние экономических стимулов для крестьян. Но он считал,
что для их использования в помещичьих имениях нет
простора. При оброчной системе, рассуждает Рычков, у
крестьянина появляется соблазн забросить земледелие,
а это гибельно не только для помещика, но и для страны.
Поэтому нужно отдать предпочтение барщине, регулируя
ее размеры не только временем, но и «уроками» —свое¬
го рода производственными нормами. Рычков требует от
приказчика строжайшего контроля над качеством сель¬
скохозяйственных работ, со знанием дела перечисляет
уловки, на которые пускаются крестьяне, чтобы поскорее
и похуже отработать ненавистную барщину.
Просвещение давало в России середины XVIII в. пер¬
вые плоды. Впервые в истории страны возникал слой свет¬
ски (не церковно) образованных людей, способных зани¬
маться науками, в частности усваивать и перерабатывать
опыт западной социально-экономической мысли.
1 (Рычков П. И.) Продолжение переписки между двумя прияте¬
лями о коммерции // Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению
служащие. 1755. дек. С. 513—514. Здесь и далее в скобки заключены
фамилии авторов произведений, первоначально изданных аноним-
но. — Ред.
2 См.: (Рычков П. И.) Наказ для управителя или прикащика о
порядочном содержании и управлении деревень в отсутствие госпо¬
дина // Труды Вольного экономического общества. 1770. Ч. XVI.

Глава 3
Ученики Адама Смита
В XVIII в. науки, изучающие человеческое обще¬
ство (социология, экономика, политология
и право, отчасти история и философия), объ¬
единялись обычно обширным и не очень опре¬
деленным понятием юриспруденции. Иногда
юриспруденция, в свою очередь, делилась на две обла¬
сти. Первая в одних случаях называлась естественным
правом, в других — нравственной философией, а часто оба
понятия употреблялись вместе. Этими понятиями обозна¬
чалась та область знаний, которую мы теперь назвали бы
обществоведением. Вторая область — это юридическая
наука в узком смысле слова: римское право как основа
юридических систем нового времени, законы и судопро¬
изводство современных государств.
Когда русское правительство стало посылать способ¬
ных молодых людей для изучения общественных наук в
иностранные университеты, перед ними ставилась задача
изучить юриспруденцию в ее широком понимании.
С. Е. Десницкий и И. А. Третьяков, посланные в 1761 г.
в Глазговский университет в Шотландии и ставшие впо¬
следствии первыми русскими профессорами обществен¬
ных наук, могут считаться и первыми русскими экономи¬
стами европейского академического уровня.
Два обстоятельства способствовали тому, что эконо¬
мические проблемы заняли видное место в их деятельно¬
сти: их личные способности и личности профессоров, ко¬
торые им преподавали. Можно сказать, что Десницкому
и Третьякову фантастически повезло: они слушали лек¬
ции самого Адама Смита. И не только слушали, но и про¬
никлись взглядами Смита и принесли их в Россию. Смит
в эти годы еще не был автором «Исследования о природе
и причинах богатства народов» и вовсе не был так зна¬
менит, как четверть века спустя. Его взгляды в полити¬
61

Глава 3
ческой экономии только еще формировались. В известном
смысле можно сказать, что Десницкий и Третьяков были
первыми «смитианцами» не только в России, но и во всей
Европе.
Как и другие русские последователи Смита, они при¬
нимали учение шотландца не во всех его аспектах, а ско¬
рее вдохновлялись его духом и существом. Они созна¬
тельно и бессознательно изменяли и приспосабливали это
учение к условиям России.
Другим ведущим направлением классической буржу¬
азной политической экономии в 60—70-х годах XVIII в.
была французская физиократия, созданная прежде всего
трудами Кенэ и Тюрго. Она также оказала некоторое
влияние на русскую мысль.
Русские в Шотландии
Десницкий и Третьяков были, насколько извест¬
но, первыми русскими студентами в британ¬
ских университетах. Они, особенно Десницкий,
стали посредниками между русской и британ¬
ской культурой. Поэтому жизнь и труды этих
людей изучаются совместными усилиями ученых СССР и
Великобритании. Среди последних важное место принад¬
лежит А. X. Брауну (Оксфордский университет), кото¬
рый много лет исследует эти вопросы. Он использовал
материалы советских и шотландских архивов, обнаружил
ряд новых фактов и опубликовал в Великобритании и
СССР несколько содержательных работ о Десницком и
Третьякове 1. Большой вклад внесли советские ученые,
особенно И. С. Бак, С. А. Покровский и П. С. Грациан¬
ский 1 2.
1 См., в частности: А. H. Brown. Adam Smith’s First Russian Fol¬
lowers // Essays on Adam Smith. Ed. by A. S. Skinner and T. Wilson.
Oxford. 1975. P. 247—273.
2 См.: Бак И. С. Антифеодальные экономические учения в России
второй половины XVIII века. М., 1958; и ряд статей этого автора;
62

Ученики Адама Смита
Однако многое, касающееся жизни и деятельности Дес¬
ницкого и Третьякова, остается неизвестным. Мы даже
не знаем точно года рождения Десницкого. Оба профес¬
сора, составлявшие подлинную гордость Московского
университета, вынуждены были уйти из него. Но причи¬
ны их ухода известны лишь приблизительно. Наконец,
существует двухвековая загадка «московского конспек¬
та» лекций Смита. Эту рукопись Десницкий и Третьяков
привезли из Глазго и использовали в работах московско¬
го периода, но затем она бесследно исчезла.
Семен Ефимович Десницкий родился около 1740 г. в
городе Нежин на Украине в мещанской семье. Известно,
что он учился в семинарии при Троицко-Сергиевой лавре,
откуда перешел в гимназию при Московском университе¬
те, а в 1760 г. стал студентом университета, переживав¬
шего еще свои младенческие годы. Здесь он встретился с
Иваном Андреевичем Третьяковым, который родился в
1735 г. в Твери в семье офицера (очевидно, невысокого
чина) и там же получил образование в семинарии. С этих
пор жизненный путь обоих был неразрывно связан. Они
были вызваны в Петербург и по решению Академии наук
отправлены на учебу в Англию. По всей вероятности, уни¬
верситет, в котором им предстояло обучаться, не был оп¬
ределен заранее, и Глазго был выбран для них русским
посланником в Лондоне по совету его английских знако¬
мых. В одном из документов Глазговского университета
сказано, что «оба русских джентльмена» были присланы
туда по рекомендации лорда Мэнсфилда. Мэнсфилд про¬
исходил из шотландского аристократического рода и сде¬
лал в Лондоне блестящую судейскую и политическую
карьеру 1.
Выбор университета для русских студентов был удач¬
ным: шотландские университеты отличались высоким ка¬
чеством обучения и известным вольномыслием, а Глаз-
говский был едва ли не лучшим из них. В Глазго интен¬
сивно развивались промышленность и торговля, в старых
университетских стенах веял свежий ветер жизни. Про¬
фессором нравственной философии был Адам Смит, про¬
фессором медицины и химии — ученый с мировым име¬
Покровский С. А. Политические и правовые взгляды С. Е. Десницко¬
го. М., 1955; Грацианский П. С. Десницкий. М., 1978.
1 W. R. Scott. Adam Smith as Student and Professor. Glasgow,
1937. P. 158.
63

Глава 3
нем Джозеф Блэк, университетским механиком — ровес¬
ник русских студентов Джемс Уатт, будущий изобрета¬
тель парового двигателя. Анализируя то, что писал Дес-
ницкий об Уатте по возвращении в Россию, Браун и Гра¬
цианский с большой степенью вероятности полагают, что
русский студент был близко знаком с молодым механи¬
ком. Десиицкий характеризовал Уатта как человека «пре¬
искусного в механике, математике и натуральной фило¬
софии» 1.
Десницкий и Третьяков провели в Глазго безвыездно
шесть лет. Живя среди студентов и горожан, они, несом¬
ненно, быстро овладели английским языком. Судя по сох¬
ранившимся документам и по результатам, они учились
успешно и не зря ели хлеб, довольно, впрочем скудный.
Из заявления Десницкого и Третьякова властям Глаз¬
говского университета документально известно, что они
«посещали класс доктора Смита по этике и юриспруден¬
ции». Из всей последующей деятельности обоих ясно, что
эти занятия оказали на их мировоззрение большое влия¬
ние. В начале 1764 г. Смит покинул Глазго, чтобы отпра¬
виться в заграничное путешествие в качестве воспитате¬
ля молодого аристократа. Очевидно, русские студенты за¬
нимались у него в 1762/63 учебном году и в осеннем се¬
местре следующего учебного года.
Число профессоров (преподавателей) в Глазговском
университете едва превышало десяток, а численность
студентов была не более 200—250. В этих условиях лич¬
ное внеаудиторное общение студентов и профессоров
было почти неизбежным. Известно, например, что студен¬
ты были нередко гостями в доме Смита. Трудно предста¬
вить себе, чтобы он не заинтересовался любознательными
молодыми людьми из далекой и малоизвестной страны.
Летом 1762 г. Десницкий и Третьяков оказались в отчаян¬
ном положении: запаздывали денежные переводы из рус¬
ского посольства в Лондоне. Они были вынуждены про¬
сить университет о ссуде. В протоколе заседания сената
(ученого совета) университета от 11 августа 1762 г. име¬
ется запись о том, что сенат решил кредитовать их на
сумму 40 фунтов стерлингов. Вручить эту сумму моло¬
дым людям было поручено профессору Смиту, и он же до¬
1 Юридические произведения прогрессивных русских мыслителей.
Вторая половина XVIII века. М., 1959. С. 115 (далее: Юридические
произведения...— Ред.).
64

Ученики Адама Смита
ложил сенату 27 октября того же года, что ссуда погаше-
на ими 1. Можно думать, что Смит был в это время их не¬
посредственным руководителем по учебе.
В моей книге «Адам Смит» (1968 г.), написанной в
жанре беллетризироваиной биографии для серии «Жизнь
замечательных людей», я позволил себе домыслить в рам¬
ках вероятного некоторые факты биографии великого
шотландца, в частности касающиеся его общения с рус¬
скими студентами. И теперь, в свете опубликованных с
тех пор материалов, предположение о том, что между
ними и Смитом были отношения, выходившие за рамки
официальных, остается правдоподобным.
Экономические вопросы занимали центральное место
в лекциях Смита по юриспруденции. В этих лекциях под¬
нимались многие вопросы, развитые впоследствии в ка¬
питальном труде «Исследование о природе и причинах
богатства народов». В частности, Смит много говорил об
эволюции собственности по мере развития человеческого
общества, и эта тема впоследствии заняла видное место
в сочинениях Десницкого. Третьякова интересовали воп¬
росы, которые излагались Смитом в разделе «О причи¬
нах медленного прогресса благосостояния».
После отъезда Смита руководство русскими студен¬
тами принял на себя его ученик, молодой профессор
Джон Миллар, имя которого тоже занимает почетное ме¬
сто среди деятелей шотландского Просвещения. Миллар
был лишь несколькими годами старше своих учеников, и
можно не сомневаться, что их связывали отношения,
близкие к дружеским. Под руководством Миллара Дес¬
ницкий и Третьяков изучали римское право, поскольку
это было необходимым условием получения ученой сте¬
пени — сначала магистра, а затем доктора прав. Но их,
видимо, больше влекли социология и политология, где
Миллар был одним из пионеров. Возможно, что в какой-
то мере они продолжали заниматься политической эко¬
номией.
В конце 1766 г. произошло трагикомическое происше¬
ствие, которое могло кончиться для Десницкого печаль¬
но. Один из профессоров университета, преподававший
естественную философию (т. е. науки о природе), Андер¬
1 Документы приводятся в упомянутой книге У. Р. Скотта и в
статьях А. X. Брауна.
3 А. В. Аникин
65

Глава 3
сон, отличался плохим характером. Он был по совмести¬
тельству руководителем университетского хора. По-види¬
мому, он отказал Десницкому в праве занять место среди
участников хора в университетской часовне, причем сде¬
лал это в грубой форме. Десницкий счел себя оскорблен¬
ным и вскоре в свою очередь публично оскорбил Андер¬
сона. Как следует из документов, он сорвал с него парик
в присутствии многих студентов в университетском дворе.
Десницкому грозило исключение из университета за гру¬
бейшее нарушение дисциплины и порядка. Дело было пе¬
редано в руки лорда-ректора (почетного главы универси¬
тета), который, к счастью, оказался гуманным челове¬
ком. Учитывая особое положение Десницкого как иност¬
ранца, посланного на учебу за счет правительства, лорд-
ректор ограничился суровым внушением. Десницкому
было указано принести публичное извинение оскорблен¬
ному им профессору и самому университету. Таким об¬
разом, инцидент был исчерпан, и власти в Москве
и Петербурге о нем не узнали. Весьма возможно,
что сравнительной мягкостью приговора Десницкий
был обязан заступничеству Миллара, имевшего репута¬
цию человека, который не мог оставить студента
в беде.
Между тем Десницкий и Третьяков получили повеле¬
ние срочно возвратиться на родину. Поскольку необходи¬
мые экзамены были ими сданы, университет, в виде иск¬
лючения, присудил им степени доктора без защиты дис¬
сертаций. Весной или летом 1767 г. они навсегда поки¬
нули Глазго.
Московские профессора
Сравнительно недавно опубликована относящая¬
ся к 1765—1766 гг. канцелярская переписка
Московского университета с петербургскими
учреждениями насчет Десницкого и Третьяко¬
ва. Она касается почти исключительно денеж¬
ных дел глазговских студентов — стипендий, отчетов и
долгов — и предвещает им мало хорошего по возвраще¬
66

Ученики Адама Смита
нии на родину. Они без разрешения начальства влезли в
долги, и, к несчастью, «без окупу (погашения.— А. А.)
долгов оставить их невозможно, чтобы всему обществу и
нашей нации не навести какова предосуждения», да и
«все их учение не весьма порядочно». Десницкий и Треть¬
яков, видимо, предлагают возместить Московскому уни¬
верситету дополнительные затраты на «окуп» их долгов.
«...В репорте своем (они) пишут: есть ли де одна книга
ими в России напечатана будет, а какая, не именовали и
только объяснили, что оная де ни исповеданию веры, ни
правлению не противная, то де в один год весь свой долг
заплатить могут» 1.
Отношение университетского начальства к предложе¬
нию Десницкого и Третьякова о написании книги было
явно скептическим, и, разумеется, оно не было принято.
К счастью, вопрос о долгах каким-то образом разре¬
шился, и глазговские доктора вернулись в Москву. Од¬
нако власти Московского университета, предубежденные
против них, отказались безоговорочно признать их дип¬
ломы. Университетская конференция (ученый совет уни¬
верситета) потребовала от Десницкого и Третьякова сда¬
чи экзаменов по юриспруденции и математике. Возмож¬
но, второе требование было коварной подножкой, так как
математику они изучали короткое время и лишь в начале
своего пребывания в Глазго. С экзаменом по юриспру¬
денции, который проходил на латинском языке, оба спра¬
вились успешно. На экзамен по математике Десницкий не
явился, а Третьяков провалился на нем. Тем не менее они
были допущены к чтению пробных лекций и вскоре стали
экстраординарными профессорами (кандидатами на про¬
фессорское звание) юридического факультета. Через пять
лет Десницкий получил звание ординарного (полного)
профессора. О Третьякове подобного свидетельства нет.
С разрешения императрицы оба начали читать лекции по
праву впервые на русском языке (до этого преподавание
велось на латыни).
Деятельность Десницкого в Московском университете
продолжалась двадцать лет и оставила глубокий след.
Историки права единодушно считают его основателем
русской юридической школы. В стенах Московского уни-
1 Исторический архив. 1956. № 2. С. 167—173. Приложение к
статье Н. А. Пенчко. Выдающиеся воспитанники Московского уни¬
верситета в иностранных университетах (1758—1771 гг.).
67

Глава 3
верситста Десницкий воспитал много способных моло¬
дых людей. Установлено, что он сотрудничал в изданиях
русского просветителя Н. И. Новикова, позже арестован¬
ного и заключенного в тюрьму. В 1783 г. при основании
Российской академии, призванной заниматься изучением
русского языка и подготовкой первого толкового словаря,
Десницкий был избран ее членом и разрабатывал юриди¬
ческую терминологию для академического словаря.
Десницкий был знатоком и ценителем английского
языка, который в то время был мало известен в России.
Одно время он преподавал его московским студентам.
Любовь к английскому языку связывалась у него с убеж¬
дением, что на нем написаны и пишутся сочинения, выра¬
жающие, как образно сказал по этому же поводу
А. Н. Радищев, «упругость духа вольности»1. Десницкий
издал и отчасти сам перевел капитальный труд англий¬
ского юриста Блэкстона, озаглавленный в русском изда¬
нии «Истолкование английских законов», и снабдил пере¬
вод своими примечаниями. Для самодержавной и крепо¬
стнической России это была очень смелая книга. Ее
опять-таки неоднократно упоминает Радищев. Интеллек¬
туальные интересы Десницкого были широки, он даже
переводил Шекспира.
В своих юридических и социологических сочинениях
Десницкий выступает как самостоятельный и оригиналь¬
ный мыслитель. Вместе с тем через всю жизнь пронес он
прогрессивные и гуманные идеи своих учителей—луч¬
ших деятелей шотландского Просвещения. Как справед¬
ливо говорит Браун, «Десницкий заплатил долг своим
глазговским профессорам тем, что смело поддерживал
многие из их основных идей в среде, которая часто была
крайне враждебна таким радикальным взглядам» 1 2.
Хотя биографические данные о Десницком крайне
скудны, имеется несколько указаний на его столкнове¬
ния с университетским начальством и духовенством. По
меньшей мере правдоподобно предположение М. Т. Бе¬
лявского, что его внезапная отставка в 1787 г. связана с
тем, что ему, возможно, принадлежали смелые полити¬
ческие статьи в издававшихся Новиковым «Московских
1 Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву // Полн.
собр. соч. М.; Л., 1938. Т. 1. С. 289.
2 А. Н. Brown. Adam Smith’s First Russian Followers // Essays on
Adam Smith. P. 272—273.
68

Ученики Адама Смита
ведомостях». По мнению Грацианского, Десницкий сот¬
рудничал с Новиковым начиная с 1768 г.1 Некоторые сле¬
ды борьбы Десницкого с идейными противниками, в том
числе с профессорами-иностранцами, боявшимися подры¬
ва своей монополии на преподавание, можно найти в его
сочинениях.
Десницкий умер в 1789 г., едва перейдя рубеж пяти¬
десятилетия. Деятельность и жизнь его друга оборвалась
раньше. В 1773 г. Третьяков подал в сенат прошение об
отставке. Причины и судьба этого прошения, а также его
деятельность в последующие годы неизвестны. И. А. Тре¬
тьяков умер в 1776 г.
Главные сочинения Десницкого — записка для прави¬
тельства о реформе государственного управления в Рос¬
сии и серия университетских речей, которые публикова¬
лись под заглавием «слов» или «рассуждений». От Тре¬
тьякова остались всего три таких речи, причем одна из
них, как показал Браун на основании глазговских мате¬
риалов, на деле подготовлена Десницким и лишь «гово-
рена» Третьяковым 1 2. Зато одна из работ Третьякова спе¬
циально посвящена экономике.
Десницкий и Третьяков происходили из разночинцев
и пробили себе путь в науку талантом, трудами и настой¬
чивостью. Их идеи и деятельность объективно были на¬
правлены на буржуазное развитие России. Двести лет
назад это направление было глубоко прогрессивно, оно
выражало интересы русского народа как национальной
общности. К ним, как ко многим деятелям Просвещения
в России, в полной мере относятся слова В. И. Ленина:
«Никакого своекорыстия... тогда в идеологах буржуазии
не проявлялось; напротив, и на Западе и в России они
совершенно искренно верили в общее благоденствие и
искренно желали его, искренно не видели (отчасти не
могли еще видеть) противоречий в том строе, который вы¬
растал из крепостного»3.
1 Белявский М. Т. Семен Десницкий и новые документы о его
деятельности // Вестник Московского университета. История. 1969.
№ 4. С. 68; Грацианский П. С. Десницкий. С. 81.
2 См.: Браун А. С. Е. Десницкий и И. А. Третьяков в Глазгов-
ском университете (1761—1767) // Вестник Московского университе¬
та. История. 1969. № 4. С. 84—86.
3 Ленин В. И. От какого наследства мы отказываемся? // Полн.
собр. соч. Т. 2. С. 520.
69

Десницкий и «Наказ» Екатерины II
Десницкий и Третьяков вернулись в Россию в
пору, когда общество было охвачено надежда¬
ми и иллюзиями. В 1767 г. была создана «Ко¬
миссия о сочинении проекта нового Уложе¬
ния» — выборный совещательный орган из
представителей всех сословий, кроме крепостных кресть¬
ян. Для комиссии Екатерина II собственноручно написа¬
ла «Наказ» — своего рода манифест просвещенного абсо¬
лютизма, в котором идеи самодержавия прихотливо пере¬
плетались с фразеологией, заимствованной из сочинений
западных просветителей.
В феврале или марте 1768 г. Десницкий, только что
ставший профессором Московского университета, напра¬
вил царице документ, озаглавленный «Представление о
учреждении законодательной, судительной и наказатель¬
ной власти в Российской империи». Он состоит из обра¬
щения к Екатерине, основного текста и четырех прило¬
жений. Хотя Десницкий в одном месте упоминает «На¬
каз», его записка, по сути, заметно отличается от него,
даже отчасти ему противоречит. Правда, на словах он
заявляет о необходимости сохранения как самодержавия,
так и крепостного права, но, по существу, намечает ре¬
формы, ограничивающие оба эти института.
Вместо основанного Петром I сената, назначаемого
монархом из высших дворян и призванного помогать ему
в осуществлении самодержавной власти, Десницкий пред¬
лагает создать новый сенат, своего рода парламент из
600—800 членов. В этом органе должны быть представ¬
лены не только дворянство и духовенство, но и русское
«третье сословие» — купцы, мещане, свободные крестья¬
не-собственники, а также разночинная интеллигенция —
представители «университетов и разных корпусов, учи¬
лищ, наук и художеств». Только дворцовые, государст¬
венные и помещичьи крестьяне были бы отстранены от
выборов и участия в этом законодательном органе.
Для избирателей и сенаторов Десницкий предлагал
ввести имущественный ценз, т. е. допускать к выборам и
тем более к сенаторским креслам только состоятельных
людей. Таким образом, старый сословный принцип соче¬
тался с чисто буржуазным подходом к формированию ор-
70

Ученики Адама Смита
ганов власти. Десницкий наделял сенат достаточно ши¬
рокими полномочиями. Оговариваясь, что все равно мо¬
нарх будет выше сената, он, возможно, думал о том, что
самодержавие будет в какой-то степени защищать инте¬
ресы «третьего сословия» от посягательств дворян, кото¬
рые неизбежно должны были оказаться в сенате в боль¬
шинстве. Десницкий, видимо, надеялся, что постепенно
положение изменится и «третье сословие» оттеснит дво¬
рян от власти.
Заявив о крепостных крестьянах, что «нет возможно¬
сти без нарушения спокойствия государства дать оным
земледельцам права и имущества», Десницкий вместе с
тем предлагал ряд конкретных мер, которые законода¬
тельно ограничивали бы власть помещиков над крестья¬
нами и узаконивали бы право крестьян на определенную
частную собственность. Это было достаточно смело для
времени, когда крепостное право продолжало распрост¬
раняться вширь и вглубь.
Идеи Десницкого остались без всякого внимания со
стороны Екатерины. Но весьма интересно, что в некото¬
рых конкретных вопросах императрица или ее советни¬
ки в дальнейшем использовали записку московского про¬
фессора. В апреле 1768 г. Екатерина подписала «Допол¬
нение к Большому Наказу», которое посвящено исклю¬
чительно экономическим и финансовым вопросам. В не¬
скольких местах оно дословно повторяет записку Дес¬
ницкого. Например, Десницкий пишет о «предлогах»,
т. е. объектах, «накладки» (налогообложения): «Счита¬
ют пять предлогов, на которые можно учинить накладку:
1) лица, 2) имения, 3) произрастения домашние, упот¬
ребляемые народом, 4) товары отвозные и привозные,
5) действия» 1. В официальном русском тексте «Дополне¬
ния» (одновременно публиковался французский текст)
имеются лишь несущественные изменения: «Считают пять
предлогов, на которые обыкновенно делается накладка:
а) лица, в) имения, г) произрастения домашние, упот¬
ребляемые людьми, д) товары отвозные и привозные,
е) действия» 2. В целом раздел о государственных расхо¬
1 Юридические произведения... С. 138.
2 Наказ императрицы Екатерины II, данный Комиссии о сочине¬
нии проекта Нового Уложения. Нод ред. Н. Д. Чечулина. СПб., 1907,
С. 154. Буква «б» при перечислении пропущена в подлиннике.
71

Глава 3
дах и налогах изложен по Десницкому, который и свою
очередь опирался на лекции Смита.
С заимствованиями Десницкого у Смита связан воп¬
рос о «московском конспекте». В конце XIX в. в Эдинбур¬
ге были случайно обнаружены записи лекций Смита по
юриспруденции, которые он, по всей вероятности, читал
в 1762/63 учебном году1. В работах Десницкого и Третья¬
кова можно встретить места и фразы, представляющие
собой почти дословный перевод соответствующих мест из
этих записей. Отсюда необходимо заключить, что они име¬
ли в своем распоряжении другую копию, которая и по¬
лучила в литературе название «московского конспекта».
Если он не был уничтожен сразу после смерти Десниц¬
кого, то, вернее всего, погиб в пожаре 1812 г. вместе с
архивом Московского университета.
Заимствования из лекций Смита, использование идей
Смита, Миллара и других авторитетов ни в коей мере не
принижают заслуг Десницкого и Третьякова. Во-первых,
такая форма использования источников была обычной в
XVIII в. К тому же они, особенно Десницкий, неоднократ¬
но ссылаются на Смита. Во-вторых, восприятие и исполь¬
зование наиболее передовых идей западных мыслителей
в России того времени было само по себе немалой заслу¬
гой. В-третьих, русские ученики отнюдь не следуют слепо
своим британским учителям, а, напротив, воспринимают
их идеи творчески, отчасти критически и всегда имеют в
виду конкретную обстановку в России. По ряду вопросов
их взгляды идут вразрез с идеями глазговских профессо¬
ров. Они принципиально иначе, чем Смит, трактуют эко¬
номическую роль государства, возлагая на него, напри¬
мер, такие важные функции, как контроль над ценами и
финансирование образовательных учреждений.
С Десницкого и Третьякова начинается научная про¬
блема, которой было суждено большое будущее в XIX в.:
Адам Смит и Россия. Личный интерес, рынок, конкурен¬
ция, предпринимательство, экономическая свобода —
ведь все это пришло в русскую мысль от Смита.
1 Опубликованы Э. Кеннаном: A. Smith. Lectures on Justice, Po¬
lice, Revenue and Arms. Oxford, 1896. Переизданы в юбилейном шести¬
томном издании сочинений А. Смита в 70-х годах XX в. В это издание
вошел также найденный позже другой вариант записей тех же лек¬
ций.
72

Стадии развития общества
Научные труды и заслуги Десницкого относятся
скорее к области социологии, чем политической
экономии. Однако эти общественные науки и
теперь смыкаются между собой, а в XVIII в.
были практически неразделимы. Это видно на
примере величайшего политэконома столетия Адама
Смита.
Можно думать, что, отослав записку, связанную с
«Наказом» Екатерины II, Десницкий засел за подготовку
другой крупной работы, которой хотел закрепить свое
положение в университете. Он огласил ее в виде универ¬
ситетской речи 30 июня 1768 г., и в том же году она была
опубликована под названием «Слово о прямом и бли¬
жайшем способе к научению юриспруденции». Десниц¬
кий выступает здесь во всеоружии европейской учености.
Он дает солидный обзор литературы по социологии и чет¬
ко высказывается за то направление в ней, которое близ¬
ко к идеям Смита и которое мы назвали бы теперь эко¬
номическим материализмом. Возможно, что имя Адама
Смита впервые прозвучало в России в этой речи. Дес¬
ницкий отмечает переход Смита от проблем этики к со¬
циально-экономическим вопросам. Именно они произвели
такое сильное впечатление на русских студентов в лекци¬
ях Смита. В другой своей работе, опубликованной в
1772 г., Десницкий называет Смита «великим филосо¬
фом»1, что, пожалуй, не имеет аналогий в западноевро¬
пейской литературе тех лет. Классиком Смит стал значи¬
тельно позже.
Десницкий смело, с задором молодости критикует тео¬
рию естественного права в том виде, в каком она сложи¬
лась к тому времени в Западной Европе, особенно в Гер¬
мании. Он обвиняет ее в схоластике, в отсутствии исто¬
рического подхода к человеческому обществу. Ученые
этой школы пишут «о вымышленных состояниях рода че¬
ловеческого, не показывая, каким способом собствен¬
ность, владение, наследство и пр. у народов происходит
и ограничивается...»1 2. Здесь уже содержатся истоки
1 Юридические произведения... С. 214.
2 Там же. С. 158.
73

Глава 3
взгляда, что развитие человеческого общества определя¬
ется в первую очередь отношениями собственности, а эти
отношения зависят от способа производства материаль¬
ных благ.
Важные и новые для России идеи Десницкий развил
в своей речи 1781 г,, которая была опубликована под
заглавием «Юридическое рассуждение о разных поня¬
тиях, какие имеют народы о собственности имения в
различных состояниях общежительства». В сущности,
здесь речь идет о том, какие типы собственности харак¬
терны для различных стадий развития человеческого
общества.
Эта последняя известная нам крупная работа Десниц¬
кого производит сильное впечатление своей продуманно¬
стью и четкостью. Здесь постаревший и укрепивший свои
позиции в ученом мире автор уже не стремится блеснуть
эрудицией, как в речи 1768 г. Он экономно использует
небольшой объем для изложения своей концепции. Опять-
таки отталкиваясь от Смита и Миллара, которых он, не¬
сомненно, имеет в виду, именуя «новейшими и рачитель¬
нейшими испытателями природы человеческой», Десниц¬
кий формулирует концепцию четырех стадий развития че¬
ловеческого общества. Эти стадии: охотничья, скотовод¬
ческая, земледельческая и коммерческая. Как бы ни
была несовершенна эта схема, она отражала эволюцион¬
ный взгляд на человеческое общество и фиксировала из¬
менения в способах производства материальных благ.
Под коммерческим состоянием общества Десницкий, в
сущности, понимает капитализм или, во всяком случае,
его зачатки в недрах феодального общества, отмечает
связь коммерческой стадии с развитием общественного
разделения труда.
В духе экономического материализма Десницкий де¬
лает следующее замечание: «Такое происхождение и воз¬
вышение обществ человеческих есть сродно всем перво¬
начальным народам, и по оным четверояким народов
состояниям мы должны выводить их историю, правление,
законы и обычаи и измерять их различные преуспевания
в науках и художествах» 1. Формы собственности Дес¬
ницкий считает непосредственным базисом, определяю¬
щим надстройку,— формы «правления государственного»,
1 Юридические произведения... С. 245.
74

Ученики Адама Смита
законодательство и идеологию. Эти взгляды русского уче¬
ного надо признать выдающимися для его времени.
Под собственностью Десницкий неизменно понимает
частную собственность, и ее развитие он считает прояв¬
лением прогресса общества. Поэтому у него в охотничь¬
ем и отчасти в скотоводческом состоянии собственность
как бы вовсе отсутствует. На деле же он характеризует
основные черты коллективной первобытнообщинной соб¬
ственности. «...У народов, живущих ловлею зверей, и са¬
мое употребление вещей бывает по большей части нераз¬
дельное и общее всем. Ибо как они живут все в одной хи¬
жине или пещере, то оных жилищ имеют совокупное и
нераздельное владение и употребление, и как они едят
все вместе, то их и съестные припасы бывают всем общи,
а по недостатку даже и самые одеяния у них, точно как
и у наших крестьян, бывают носимы и обоим полом оди¬
накие и нераздельные»1.
Похоже, что здесь Десницкий недвусмысленно наме¬
кает на нищету русских крестьян, сравнивая их по убо¬
жеству жизни с первобытными охотниками. Примеча¬
тельно в этой работе также использование данных этно¬
графии. Автор приводит свидетельства современных ему
путешественников по Африке, знатоков жизни северо¬
американских индейцев.
К сожалению, вопросы коммерческого состояния, т. е.
современности, автором рассматриваются скупо. Соци¬
альная структура капитализма, отношения классов в этом
обществе Десницким практически не освещаются. Его
глазговских воспоминаний было, конечно, мало, чтобы
реально изобразить Западную Европу накануне фран¬
цузской революции.
Западное «коммерческое» общество, основанное на
частной собственности, представлялось Десницкому ко¬
нечной целью развития человечества, своего рода идеа¬
лом. Лишь в таком обществе возможно успешное разви¬
тие экономики, создающее, выражаясь языком Смита,
богатство народов. Десницкий полагал, что Россия мо¬
жет вступить в сообщество цивилизованных наций, толь¬
ко идя по этому пути. В одном из его сочинений мы на¬
ходим фразу, актуально звучащую и в наши дни: «Ку¬
печеством больше народы скрепляются и соединяются,
нежели каким другим средством».
1 Юридические произведения... С. 247—248.
75

Третьяков о богатстве и бедности народов
Профессора-немцы, которые экзаменовали Дес¬
ницкого и Третьякова в августе 1767 г., отме¬
тили лучшую подготовку первого по сравнению
со вторым. В данном случае они оказались
правы. Третьяков не показал себя столь ори¬
гинальным и глубоким мыслителем, как Десницкий.
Правда, его профессорская деятельность продолжалась
всего несколько лет.
Однако история русской социально-экономической
мысли была бы неполной без его имени. В небольшой ра¬
боте, относящейся к 1772 г., Третьяков впервые в России
грамотно и содержательно изложил ранние экономиче¬
ские взгляды Адама Смита, высказав при этом ряд
оригинальных мыслей. Возможно, Третьякову бы¬
ли ближе, чем Десницкому, собственно экономические
проблемы.
Само заглавие работы Третьякова напоминает Смита
и его знаменитую книгу, до появления которой оставалось
еще четыре года: «Рассуждение о причинах изобилия и
медлительного обогащения государств как у древних, так
и у нынешних народов». Здесь любопытно и упоминание
о медленном обогащении, т. е. не столько о богатстве,
сколько о «бедности народов».
Третьяков начинает с вопроса о потребностях как сти¬
муле производства и роста богатства. Человек отличается
от животного тем, что не берет все необходимое ему от
природы непосредственно, а добывает потребляемые им
блага трудом, преобразуя вещество природы. Этот труд
может быть более или менее производительным в зави¬
симости от степени его разделения и от применяемых
орудий и машин. Таким образом, констатирует Третьяков,
имеются «...две настоящие государственного обогащения
причины, то есть разделение трудов и изобретение худо¬
жеств...» 1.
Следующим фактором, который «обогащает всякое го¬
сударство несказанно», выдвигается «учреждение бан¬
ков для коммерции». Наличию банков автор приписы-
1 Юридические произведения... С. 299.
76

Ученики Адама Смита
вает процветание таких стран, как Голландия и Англия.
Хотя ни слова не говорится о России, нетрудно домыс¬
лить, что и здесь учреждение банков могло бы, по мнению
автора, способствовать росту богатства. Традиционное
опасение, что банки склонны «зарываться» или выпускать
много банкнот под недостаточное обеспечение драгоцен¬
ными металлами, Третьяков отводит предложением соз¬
дать несколько банков в стране, которые будут конкури¬
ровать между собой. При этих условиях «банкосодержа¬
тели остерегаются и принуждены предусматривать как
бы по принесении ассигнаций немедленно и безотговор¬
но наличною монетою в том соответствовать» 1.
От вопроса о банках Третьяков переходит к золоту и
серебру как форме богатства. Впервые в России он под¬
вергает довольно серьезной критике теорию и практику
меркантилизма, объявляя заблуждением мнение, соглас¬
но которому «государственное богатство заключается во
множестве золота и серебра». Третьяков приводит, хотя
не в слишком четкой форме, важнейший тезис классиче¬
ской политэкономии о том, что количество денег в стра¬
не стихийно приспосабливается к потребностям обра¬
щения.
Третьяков толкует о факторах, которые задерживают
экономическое развитие страны. Первым из них он счи¬
тает, выражаясь современным языком, недостаточное на¬
копление. Если нет запаса, «избытка вещей», то не мо¬
жет успешно развиваться разделение труда, не могут воз¬
никать новые ремесла. Можно понять, что этот избыток
должен состоять как из предметов потребления, так и из
орудий. Эта забота о накоплении, об обеспечении буду¬
щего тоже представляет собой одну из характернейших
черт классической школы.
К политическим (или «гражданским») причинам бед¬
ности государства относится слабость правительства, не¬
способность его обеспечить безопасность производства,
защитить земледельцев и ремесленников от внешних вра¬
гов. К счастью, в современной Европе существует опре¬
деленное равновесие, balance de pouvoir, употребляет
Третьяков французское выражение. Но тем сильнее ме¬
шает экономическому прогрессу незащищенность от войн
и нашествий на других континентах. С другой стороны,
1 Юридические произведения... С. 300.
77

Глава 3
подготовка к военным действиям, культ войны, как это
было у древних римлян, порождают пренебрежение к
мирному труду и тоже подрывают хозяйство.
Новизна этих идей, хотя и не принадлежащих Третья¬
кову, но сжато и дельно им изложенных, была недоступ¬
на его современникам. Многое из того, что говорил Тре¬
тьяков, было в России забыто и вновь стало привлекать к
себе внимание в начале XIX в., когда сложились опреде¬
ленные условия для восприятия идей классической полит¬
экономии.
Физиократия в России
В 60-х годах XVIII в. в Париже было модно бы¬
вать на вторниках у маркиза Мирабо, где со¬
бирались «экономисты», как называли себя
ученые и писатели, получившие позже назва¬
ние физиократов. Признанным главой их был
лейб-медик короля Людовика XV Франсуа Кенэ. Среди
приверженцев школы и светских говорунов, посещавших
дом Мирабо, выделялся молодой русский аристократ,
сначала советник посольства, а с 1763 г. полномочный
министр (т. е. посол) России во Франции, князь Дмит¬
рий Алексеевич Голицын. Он родился в 1734 г. и принад¬
лежал к одному из самых знатных дворянских родов, ко¬
торый дал полководцев и фаворитов, государственных
деятелей и декабристов, ученых и миссионеров. Д. А. Го¬
лицын провел за границей на дипломатической службе
и в отставке всю сознательную жизнь.
В то время «новая наука» — политическая экономия в
физиократическом варианте — привлекала многих умных
и либеральных людей из разных слоев общества. Физиок¬
раты провозглашали основой процветания государства
земледелие, проповедовали экономическую свободу, стоя¬
ли на позициях просвещенного абсолютизма.
Голицын был блестяще образованным человеком, за¬
нимался естественными науками и философией, был дру¬
гом Вольтера и Дидро, хорошо знал весь круг француз¬
78

Ученики Адама Смита
ских энциклопедистов. С восшествием Екатерины II на
русский престол он стал ее доверенным лицом, посредни¬
ком в столь любезных ее сердцу сношениях с «князьями
науки». Но милость самодержцев переменчива, и ему
пришлось самому это испытать.
В 1767 г. Дидро свел его за обедом с учеником Кенэ,
теоретиком и практиком физиократии (он пытался про¬
водить в жизнь ее принципы, служа губернатором остро¬
ва Мартиники) Лемерсье де ла Ривьером. Дидро сам в
это время увлекался физиократией и покровительствовал
Лемерсье. Возникла идея приглашения Лемерсье на рус¬
скую службу. Голицын доложил ее в Петербург, где она
была принята благосклонно. Вокруг приглашения Лемер¬
сье возникли фантастические слухи. Говорили, что цари¬
ца приглашает его возглавить работу законодательной
комиссии, для которой она написала свой «Наказ». Види¬
мо, сам Лемерсье предавался иллюзиям насчет своей бу¬
дущей роли в этой темной и невежественной стране, куда
он должен был принести свет разума. Все это кончилось
полным провалом: в августе 1767 г. он отбыл в Петербург,
а в марте 1768 г. уже вернулся в Париж, не получив ни¬
каких постов в России. Лемерсье обвинял императрицу
и ее придворных в пренебрежении к нему, они обвиняли
его в заносчивости и бестактности. Екатерина писала
Вольтеру: Лемерсье, очевидно, считал, что русские ходят
на четвереньках, а он призван научить их ходить на зад¬
них лапах 1.
Вскоре после этого, по причинам, не выясненным до
конца, Голицын потерял пост посла в Париже и был пе¬
реведен в провинциальную Гаагу, где провел в качестве
посла в Нидерландах 13 лет. Он продолжал заниматься
науками, переписывался и общался с философами, а свои
социально-экономические взгляды излагал в обширных
письмах-мемуарах, которые направлял в Петербург. Из¬
дана лишь небольшая часть этих писем. Среди заслуг
князя Голицына перед французской и мировой культу¬
1 A. Lortholary. Le mirage russe en France an XVIII siècle.
P., 1951. P. 179—186. С несколько иными подробностями эта история
рассказывается в книге: Цверава Г. К. Дмитрий Алексеевич Голицын.
М., 1985. С. 64. Это скрупулезное исследование восстанавливает дав¬
но забытую биографию Голицына и в основном посвящено его дея¬
тельности в области естественных наук (физика, химия, минерало¬
гия).
79

Глава 3
рой — первое издание в 1773 г. книги великого философа
Гельвеция «О человеке».
В 1782 г. Голицын был отозван с поста посла в Нидер¬
ландах. Г. К. Цверава, опираясь на опубликованные и ар¬
хивные документы, полагает, что отзыв Голицына был
связан с его чрезмерно самостоятельными действиями в
пользу только что народившихся Соединенных Штатов
Америки, которые еще не были признаны Петербургом 1.
Его назначили послом в Турине, столице Сардинского ко¬
ролевства. Но Голицын отказался ехать туда, вышел в от¬
ставку и до конца жизни (1803 г.) прожил частным ли¬
цом в Голландии и Германии. Он был членом многих на¬
учных академий, в том числе Лондонского королевского
общества.
Осмыслив уроки французской революции, которая по¬
глотила многих из его парижских знакомцев, Голицын ре¬
шается на публикацию экономического сочинения.
В 1796 г. он выпустил в Германии на французском языке
книгу, заглавие которой выражает ее главную цель:
«О духе экономистов, или экономисты, оправданные в
том, что их принципы легли в основу французской рево¬
люции» 2. После казни короля и террора ему не хотелось,
чтобы имена друзей его молодости связывались в умах
людей с этими событиями. Изложив основное содержа¬
ние доктрины физиократов, Голицын доказывал, что она
была направлена на сохранение старого порядка, может
быть, в слегка улучшенном виде. Если европейские мо¬
нархи последуют идеям физиократов, то это избавит
их от революции, подобной той, какая произошла во
Франции.
Физиократы были не более «виноваты» в революции,
чем Руссо или Дидро. Эти философы, и вместе с ними
Кенэ и Тюрго, вряд ли могли одобрительно отнестись к
крайностям революции. Но, с другой стороны, труды эн¬
циклопедистов и физиократов (в ряде случаев это были
одни и те же лица) идейно подготовили революцию.
1 См.: Цверава Г. К. Дмитрий Алексеевич Голицын. С. 48.
2 Эта книга не переведена на русский язык. Как сообщает.
И. С. Бак, единственный серьезный исследователь экономических тру¬
дов Голицына в советской литературе, в СССР имеется один экземп¬
ляр — в библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде.
(Бак И. С. Антифеодальные экономические учения в России второй
половины XVIII века. С. 48).
80

Ученики Адама Смита
Идеи физиократов были гораздо менее применимы в
царской России, чем в королевской Франции. Крах мис¬
сии Лемерсье объясняется не только его оплошностями
при петербургском дворе. Столь же неудачной оказалась
позже поездка Дидро и усилия других философов обра¬
тить Екатерину II в свою веру на деле, а не на словах.
Лучше всего процитировать А. К. Толстого из знаменитой
сатиры:
«Madame, при вас на диво
Порядок расцветет,—
Писали ей учтиво
Вольтер и Дидерот,—
Лишь надобно народу,
Которому вы мать,
Скорее дать свободу,
Скорей свободу дать».
«Messieurs,— им возразила
Она, — vous me comblez 1», —
И тотчас прикрепила
Украинцев к земле 2.
Кенэ строил свою экономическую теорию, опираясь на
класс свободных капиталистических фермеров. Тюрго,
будучи министром, уменьшал феодальные повинности
крестьян и пытался обложить налогом земельную собст¬
венность. В России класса фермеров не было и в помине,
а подобные реформы были невозможны: там еще продол¬
жался процесс усиления крепостного права.
Будучи учеником физиократов, Голицын не мог быть
сторонником крепостного права. Действительно, он высту¬
пил одним из первых его критиков с позиций либерально¬
го дворянства. Он с полным основанием утверждал, что
отсутствие личной свободы и собственности у крестьян
является главным препятствием росту производительно¬
сти труда в земледелии, мешает развитию ремесла и тор¬
говли. «...Я так совершенно убежден... в невозможности
завести в России цветущую торговлю без упразднения
крепостного состояния крестьян»3.
1 Вы слишком добры ко мне (фр.). — Ред.
2 Толстой А. К. История государства Российского от Гостомысла
до Тимашева // Собр. соч. М., 1963. Т. 1. С. 396. При Екатерине зна¬
чительная масса ранее свободного крестьянского населения Украины
была превращена в крепостных.
3 Голицын Д. А. Письмо от 30 сентября 1770 г. // Избранные про¬
изведения русских мыслителей второй половины XVIII века. М., 1952.
Т. 2. С. 42.
81

Глава 3
В этом же письме Голицын кратко излагает свою про¬
грамму освобождения крестьян. Они должны быть лично
свободны и получить право иметь движимую собствен¬
ность (личное имущество, скот, орудия). Земля остается
у помещиков, но свободным крестьянам должно быть
предоставлено право покупать или брать ее в аренду.
Это был предел, до которого мог дойти дворянский ли¬
берал. Он хотел роста сельской и городской буржуазии
при сохранении богатства и власти дворян. Однако даже
такие умеренные предложения оставались еще в течение
столетия неприемлемыми для дворянства и самодержа¬
вия.

Глава 4
Радищев: мысль, слово, дело
Радищев принадлежал к поколению, из которо¬
го вышли люди, возглавившие революции в
Америке и во Франции. Он был на шесть лет
моложе Джефферсона, ровесником Мирабо,
на девять лет старше Робеспьера. Революции
в XVIII в. могли быть только буржуазными, но в России
буржуазия была слаба и в целом лишена свободомыс¬
лия. Поэтому закономерно, что родоначальником рево¬
люционных идей в России был дворянин по происхож¬
дению и чиновник средней руки по службе. Радищев не
создал никакой революционной организации и не имел
прямых последователей. Его оружием было только сло¬
во. Но слово — тоже дело.
Подобно Десницкому и Третьякову, Радищев полу¬
чил университетское образование за границей и стоял
на уровне современной ему европейской науки. Не бу¬
дучи профессиональным ученым, он занимает в истории
русской общественной мысли выдающееся место. Его
знаменитая книга «Путешествие из Петербурга в Моск¬
ву» содержит в себе не только резкое осуждение кре¬
постного права и самодержавия, но и пристальный ана¬
лиз социально-экономических условий в России.
Кроме того, Радищев был «экономист-практик» и
служил в нескольких государственных учреждениях хо¬
зяйственного назначения. Его служебный опыт отразил¬
ся в его сочинениях.
В 90-х гг., когда появилась книга Радищева, он вы¬
глядел трагически одиноким. Но уже в первой четверти
XIX в. он становится у истоков подъема политической
активности, захватившего большинство образованных
людей общества. Ведь Радищев, говоря пушкинскими
словами, «рабства враг...».
83

Загадки его жизни и смерти
Расскажем в нескольких словах «формальную»,
общеизвестную биографию Александра Ни¬
колаевича Радищева. Он родился в 1749 г. в
старой дворянской, не очень богатой семье.
Восемнадцатилетним юношей был отправлен
для учения в Германию и четыре года провел в «Лейп¬
цигском университете, изучая философию и право. По
возвращении в Россию Радищев около 20 лет (с пере¬
рывом) провел на службе и в конце своей карьеры был
директором петербургской таможни и коллежским со¬
ветником. Одновременно он занимался писательством и
в 1789 г. издал «Житие Федора Ушакова» — поучитель¬
ную биографию рано умершего друга своей юности.
В 1775 г. Радищев женился, но через восемь лет овдо¬
вел, оставшись с четырьмя детьми на руках.
В 1790 г. Радищев издал в собственной типографии
«Путешествие из Петербурга в Москву». Власти были
встревожены известиями о революции во Франции. Са¬
ма императрица, внимательно прочитавшая книгу, ска¬
зала о ней, что это «рассеяние заразы французской» и
что автор — «бунтовщик хуже Пугачева»1. Радищев
был арестован, судим и приговорен к смертной казни,
но помилован и сослан на десять лет в Восточную Си¬
бирь. В 1797 г., после смерти царицы, он был возвра¬
щен из ссылки Павлом I, но определен на жительство в
свою деревню в Калужской губернии. К этому времени
он второй раз стал вдовцом, имея трех малышей.
В 1801 г. он был «прощен» молодым царем Алексан¬
дром I и назначен членом Комиссии составления зако¬
нов, где работал над проектом нового законодательства.
В сентябре 1802 г. Радищев совершил самоубийство.
О жизни Радищева написано несколько книг, в том
числе роман Ольги Форш, который является классикой
советской исторической романистики. Вероятно, мно¬
гих читателей, ознакомившихся с этими произведени¬
ями, не покидает чувство, что в незаурядной жизни,
1 Биография А. Н. Радищева, написанная его сыновьями, М.;
Л., 1958. С. 63, 65.
84

Радищев: мысль, слово, дело
трагической смерти и посмертной судьбе Радищева мно¬
го странного и до сих пор непонятного.
Вот как выразил это чувство Пушкин: «Если мыс¬
ленно перенесемся мы к 1791 году1, если вспомним то¬
гдашние политические обстоятельства... то преступление
Радищева покажется нам действием сумасшедшего.
Мелкий чиновник, человек безо всякой власти, безо
всякой опоры, дерзает вооружиться противу общего по¬
рядка, противу самодержавия, противу Екатерины!
И заметьте: заговорщик надеется на соединенные силы
своих товарищей; член тайного общества, в случае не¬
удачи, или готовится изветом заслужить себе помило¬
вание, или, смотря на многочисленность своих соумыш¬
ленников, полагается на безнаказанность. Но Радищев
один. У него нет ни товарищей, ни соумышленников.
В случае неуспеха — а какого успеха может он ожи¬
дать? — он один отвечает за все, он один представляется
жертвой закону» 1 2. Стоит только заметить, что Радищев
стал жертвой не закона, а произвола, поскольку он имел
формальное разрешение властей на выпуск книги.
Понимал ли Радищев, на что идет? Сознательно ли
шел на подвиг, на мученичество? И да и нет. Из самого
текста «Путешествия» видно, что он думал об этом и ви¬
дел в самоубийстве последний выход. Но, с другой сто¬
роны, Радищев жил иллюзиями времен «Наказа», верой
в единомыслие царицы и французских философов, на
чьих освободительных идеях сам был взращен. Сын пи¬
сателя Павел Александрович писал в биографии своего
отца: «Радищев говорил, что если бы он издал свое
«Путешествие» за 10 или 15 лет до Французской рево¬
люции, то он вместо ссылки скорее был бы награжден
на том основании, что в его книге есть очень полезные
указания на многие злоупотребления, неизвестные пра¬
вительству» 3. Этот «политический фанатик», по словам
Пушкина, действовавший «с удивительным самоотвер¬
жением и с какой-то рыцарской совестливостью», был,
по-видимому, наивным человеком. Зоркий наблюдатель
1 Год выхода в свет «Путешествия» указан ошибочно. Надо
1790 г.
2 Пушкин. А. С. Александр Радищев // Собр. соч. М., 1976. Т. 6.
С. 190—191.
3 Биография А Н. Радищева, написанная его сыновьями. С. 93.
85

Глава 4
нравов и порядков, может быть, не заметил то, что про¬
исходило у него под носом — в Петербурге, где мода на
свободолюбивых философов вдруг прошла.
Пушкин впервые рассказал и историю самоубийства,
причем его версия, слышанная от людей, помнивших
Радищева (может быть, от Сперанского?), была позже
подтверждена Павлом Александровичем. Работая в ко¬
миссии под началом графа Завадовского, Радищев не
отказался от своего прежнего образа мыслей и не скры¬
вал его. Завадовский напомнил ему, что он уже раз по¬
платился за подобные вещи, и намекнул, что этак он
может снова угодить в Сибирь. Угроза оказалась роко¬
вой: спустя несколько дней (так можно понять Павла
Радищева) он выпил дома стакан азотной кислоты и
скончался через полсуток в тяжких мучениях.
Д. С. Бабкин, один из серьезнейших исследователей-
радищеведов, говорит: «Отравление Радищева остается
загадочным. Не менее загадочным является также ис¬
чезновение многих рукописей писателя»1. О рукописях
мы еще поговорим, со словами же о самоубийстве надо
согласиться. Как мог он добровольно расстаться с жиз¬
нью, не оставив своим семерым детям, которых нежно
любил и воспитанием которых много занимался, никако¬
го объяснения, никакого «завещания»? Как мог человек
такого мужества и твердости сразу отказаться от сопро¬
тивления? Был ли его шаг сознательным актом протеста
и разочарования в «прекрасном начале дней Александро¬
вых», как стремятся доказать некоторые исследователи?
Для этого мы не имеем достаточно данных, во всяком
случае Радищев не написал ничего, прямо подтвержда¬
ющего такой вывод. Но, с другой стороны, трудно при¬
нять и версию, которая проскальзывает в словах Баб¬
кина: «Трагический случай оборвал жизнь Радищева».
Для случая здесь слишком много закономерного. По¬
жалуй, стоит привести и слова зарубежного автора, на¬
писавшего дельную книгу о нем: «Может быть, он ощу¬
щал, что проявил в свое время слабость на суде, а по¬
коление Радищева было воспитано на Плутархе, на дея¬
ниях республиканских героев — Курция, Брута, Катона.
Только путем самоубийства мог он избежать новой сла¬
1 Бабкин Д. С. А. Н. Радищев. Литературно-общественная дея¬
тельность. М.; Л., 1966. С. 33.
86

Радищев: мысль, слово, дело
бости и вместе с тем выразить протест против неспра¬
ведливости, против лживых обещаний, протест, который
никогда не будет забыт»
Судьба сочинений и рукописей Радищева необычна
даже для русской литературы, всегда испытывавшей
гнет цензуры и преследования. Эта судьба отражена в
грудах разных жанров — от скрупулезных текстологи¬
ческих и графологических исследований, рассчитанных
на специалистов, до страстных публицистических вы¬
ступлений, от строгих диссертаций до занимательного
литературоведения. Кстати, все эти жанры присутствуют
в своеобразной книге Георгия Шторма «Потаенный Ра¬
дищев». Автор стремится доказать (и делает это с боль¬
шой изобретательностью), что по возвращении из Си¬
бири Радищев продолжал работу над «Путешествием»
и дополнил его важными рукописными вставками, отра¬
жавшими его неизменные революционные убеждения 2.
Главное сочинение Радищева оставалось в России
под запретом более столетия. Несколько попыток сме¬
лых и прогрессивных издателей дать «Путешествию»
вторую жизнь были остановлены цензурой, в том числе,
по меньшей мере, в двух случаях путем уничтожения
отпечатанного тиража. Лишь после революции 1905 г.
книга была издана легально и полностью.
Другие труды Радищева, специально посвященные
экономическим вопросам или содержащие такие фраг¬
менты, выходили в свет на протяжении почти двух сто¬
летий. Сыновья Радищева опубликовали после его
смерти в числе других сочинений «Письмо о китайском
торге» и «Сокращенное повествование о приобретении
Сибири». Во второй половине XIX в. появился в печати
большой массив писем Радищева А. Р. Воронцову, ли¬
беральному вельможе, его начальнику, другу и покро¬
вителю. В разное время были обнаружены и опублико¬
ваны юридические труды Радищева, содержащие и эко¬
номические фрагменты. Уже в 50-х годах нашего столе¬
тия появились «Записка о податях Петербургской
губернии», служебные записки по вопросам внешней 1
1 A. McConnell. A Russian Philosophe Alexander Radishchev,
1749—1802. The Hague, 1964. P. 190.
2 Шторм Г. П. Потаенный Радищев. Вторая жизнь «Путешествия
из Петербурга в Москву». М., 1968.
87

Глава 4
торговли. При этом, как отмечает Д. С. Бабкин, «значи¬
тельная часть литературного наследия Радищева по-
прежнему остается необнаруженной» 1.
Путешествие в жизнь народа
Язык «Путешествия» казался архаическим уже
Пушкину. Насыщенный церковно-славянской
лексикой, совмещающий ходульность класси¬
цизма со слезливостью сентиментализма, он
труден для современного читателя. Правда,
время от времени, рисуя сцены народной жизни, Ра¬
дищев переходит на живую разговорную речь и тогда
говорит с читателем ярко и выразительно. Впрочем, не¬
которые исследователи видят в архаизмах Радищева
литературный прием: это был в XVIII в. подходящий для
обличения и проповеди язык.
Книга состоит из двух с лишним десятков глав, но¬
сящих названия почтовых станций на тракте Петербург—
Москва. Она содержит также «Слово о Ломоносове» —
биографический очерк и рассуждение о великом ученом.
В составе «Путешествия» Радищев опубликовал значи¬
тельную часть текста своей оды «Вольность», написан¬
ной четырехстопным ямбом. Используя разные литера¬
турные приемы, выступая то самостоятельно, как автор,
то от лица введенных им персонажей, Радищев изложил
в этой книге свои общественные идеи. Главная из этих
идей — экономическая, социальная и моральная гибель¬
ность крепостного права и необходимость его ликвида¬
ции. Радищев выступает и против самодержавия. Он
считает, что оба «чудища» существуют вместе и под¬
держивают друг друга. Революционный характер книге
придает убежденность автора в возможности насильст¬
1 Бабкин Д, С. А. Н. Радищев. Литературно-общественная дея¬
тельность. С. 36.
88

Радищев: мысль, слово, дело
венного способа свержения самодержавия и крепостно¬
го права и его призыв к крестьянскому восстанию.
Вокруг книги Радищева до сих пор бушуют страсти.
Среди советских радищеведов имеются существенные
различия по нескольким вопросам, из которых для на¬
шей темы особенно важны два. Первый касается роли
западных общественных идей в мировоззрении Радище¬
ва. Второй вопрос связан с соотношением либеральных
(в смысле — реформистских, нереволюционных) и рево¬
люционно-демократических элементов в его книге. Ска¬
жу сразу, что мне близко решение этих вопросов, данное
в яркой и своеобразной книге Ю. Ф. Карякина и
Е. Г. Плимака и более скромной по замыслу, но весьма
содержательной работе В. И. Морякова 1.
Попробуем резюмировать взгляды авторов.
Неверно отрывать Радищева от почвы общеевропей¬
ского Просвещения, как это делалось в некоторых со¬
ветских работах 40-х и 50-х годов. Столь же неверно
противопоставлять его в качестве «критика буржуазии»
французским энциклопедистам. Идеи передовой буржу¬
азии, которые они развивали, были в XVIII в. единствен¬
но возможным и эффективным оружием в борьбе против
старого, феодального строя. Естественно и неизбежно,
что Радищев воспользовался этим оружием. Путем при¬
стального анализа установлено глубокое идейное родст¬
во русского мыслителя с левым, революционно-демокра¬
тическим крылом французских просветителей. Но осо¬
бые условия России, где буржуазия была неспособна
взять на себя ту историческую миссию, которую она вы¬
полнила в западноевропейских и американской револю¬
циях, заставили Радищева искать революционный потен¬
циал в крестьянстве.
В основе мышления Радищева, как и французских
просветителей и, добавим, английских политэкономов,
лежали идеи естественного права в их прогрессивном,
освободительном варианте. Политическая и экономи¬
ческая свобода объявлялась естественным состоянием
человека, а крепостничество и самодержавие — наруше¬
1 Карякин Ю. Ф., Плимак Е. Г. Запретная мысль обретает сво¬
боду // 175 лет борьбы вокруг идейного наследия Радищева. М., 1966;
Моряков В. И. Из истории эволюции общественно-политических
взглядов просветителей конца XVIII века // Рейналь и Радищев. М.,
1981.
89

Глава 4
нием естественного права. Как его западные учителя и
современники, Радищев видел в освобождении от этих
оков общечеловеческий идеал. Ему не было дано уз¬
реть буржуазную ограниченность идеала. Прекрасный
мир свободы и разума, который должен был возникнуть
после освобождения крестьян, представлялся Радищеву
совсем непохожим на реальное буржуазное общество.
Принципиальное отличие книги Радищева от проек¬
тов освобождения крестьян, которые появлялись во вто¬
рой половине XVIII в., состоит в том, что он предвидел
революционный путь свершения этого великого дела.
Но проблема в том, что наряду с этим он разработал и
изложил проект постепенного и мирного освобождения
крестьян путем серии реформ, проводимых с согласия
дворянства самодержавной властью. Какой вариант был
для него предпочтительнее? Каково их соотношение в
его мировоззрении?
Радищев основательно разрабатывает свой проект
и тем показывает глубокое понимание коренных соци¬
ально-экономических проблем жизни русского народа.
Вместе с тем он утверждает, что ждать освобождения
крестьян от дворянства и царя безнадежно. Свобода
придет не от сознательности сильных мира сего, а, как
он говорит, «от самой тяжести порабощения», т. е. от
стихийного возмущения крестьян. Таким образом, меж¬
ду реформистским и революционным планами освобож¬
дения нет противоречия, они занимают каждый свое ме¬
сто в тщательно продуманной композиции «Путешест¬
вия».
С этим выводом Карякина и Плимака можно согла¬
ситься, но с существенными оговорками. Мне представ¬
ляется, что авторы слишком прямолинейно рассуждают,
поспешно списывая со счетов радищевский проект кре¬
стьянской реформы. Во-первых, для своего времени он
тоже был чрезвычайно смелым и дельным. Крупнейший
знаток крестьянского вопроса В. И. Семевский писал,
что «проект Радищева... по широте и определенности
превосходит все ему предшествовавшие» 1. Во-вторых,
трудно представить себе, что Радищев с такой тщатель¬
ностью разработал свой проект лишь для того, чтобы
потом его с насмешкой отвергнуть.
1 Семевский В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и пер¬
вой половине XIX века. СПб., 1888. Т. 1. С. 220.
90

Радищев: мысль, слово, дело
На наш взгляд, вряд ли верно оба взгляда на судь¬
бы крепостного крестьянства считать взаимоисключаю¬
щими. Радищев вполне искренне допускал, что в буду¬
щем могут сложиться условия для реформы. Здесь бо¬
лее права Е. В. Приказчикова, автор единственной книги,
специально посвященной экономическим взглядам Ради¬
щева: «Будучи первым борцом и глашатаем революции,
Радищев в то же время не исключал возможности осво¬
бождения крестьян путем реформы сверху, излагая все
доводы в пользу такой реформы: экономические (низкая
производительность подневольного труда и невыгодность
для государства низкого жизненного уровня основной
массы населения — крестьянства) и политические (ес¬
тественное право крестьян на уравнение в законе, воз¬
можность покончить с крестьянскими возмущениями и
и т. д.)» 1.
Это логично и важно для нашей темы: если бы Ра¬
дищев не видел никакой возможности преобразования
крепостного строя, зачем бы он занимался его присталь¬
ным экономическим анализом?
Поэтапное освобождение крестьян является частью
«Проекта в будущем», который образует главу «Хоти¬
лов». В этом селе, расположенном неподалеку от Выш¬
него Волочка, автор якобы находит потерянную неизве¬
стным путешественником связку бумаг и, читая их, уз¬
нает...
На первом этапе уничтожается «домашнее рабство»,
т. е. крепостная дворня. Если помещик берет земледель¬
ца к себе в дом для услуг, тот сразу же получает свобо¬
ду. Крестьянам дозволяется вступать в брак без согла¬
сия помещика. Запрещаются «выводные деньги», т. е.
выкуп крепостной невесты у помещика. На втором эта¬
пе крестьяне получают неограниченное право собствен¬
ности на землю, которую они обрабатывают. Им дозво¬
ляется также покупать землю дополнительно к этому
наделу. Крестьяне могут получать личную свободу,
«платя господину за отпускную известную сумму». Это
можно понять в том смысле, что предельная выкупная
сумма устанавливается законом. Крепостные крестьяне
должны быть уравнены в гражданских правах с други¬
1 Приказчикова Е. В. Экономические взгляды А. Н. Радищева. М.;
Л., 1949. С. 79.
91

Глава 4
ми сословиями, в частности, запрещается наказание без
суда. На третьем этапе «следует совершенное уничто¬
жение рабства»
Проект идет навстречу исконному требованию кре¬
стьянства, которое было позже выражено лозунгом
«Земля и воля!». Вместе с личной свободой проект пре¬
дусматривает право собственности крестьян на ту часть
земли, которая представляет собой их «удел», т. е. обра¬
батывается крестьянами для собственного пропитания,
сверх работы на барщине. В оброчных имениях, где не
было барщинной обработки, «удел» практически озна¬
чает всю землю. Для Радищева это — программа-мини¬
мум.
Конечную цель преобразований он видел в ликвида¬
ции дворянской собственности на землю, в полной пе¬
редаче ее в собственность тем, кто на ней работает.
Этот вывод Радищева покоится на идее естественного
права. «В начале общества» естественно положение, при
котором семья владеет таким количеством земли, кото¬
рое она может обработать своим трудом, при помощи
принадлежащих ей орудий. В крепостной же России все
наоборот: труженики не имеют земли в собственности,
а принадлежит она тем, кто вовсе не работает и прину¬
ждает насилием работать на ней людей, составляющих
огромную часть общества.
Здесь вспоминается Джон Локк и выписки, которые
были сделаны Марксом из его сочинения при анализе
земельной ренты как формы прибавочной стоимости:
«Как мы видим, подчинение земли человеческому тру¬
ду, или ее возделывание, и владение ею — связаны друг
с другом. Одно дало право на другое... Меру собствен¬
ности природа правильно установила в соответствии с
тем, как далеко простираются труд человека и его жиз¬
ненные удобства...» 2 Сходство это не должно вызывать
удивления: мы видели, что идеи Радищева связаны с
передовой буржуазной мыслью Западной Европы. Но
далее ход мыслей и литературный стиль Радищева не
имеют ничего общего с Локком. Если уж искать анало¬
гии на Западе, то Радищев скорее похож на аббата
Мелье, который в феодально-абсолютистской Франции
1 Радищев А. Н. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 322.
2 Маркс К. Теории прибавочной стоимости // Маркс К., Эн¬
гельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. I. С. 369.
92

Радищев: мысль, слово, дело
XVII в. поднял голос в защиту крестьянства и грозил ко¬
ролю и дворянам народным восстанием.
Из экономического аналитика Радищев превращает¬
ся в грозного пророка. Он напоминает власть имущим о
пугачевщине и пророчествует с апокалипсическим пафо¬
сом: «Не ведаете ли, любезные наши сограждане, коли¬
кая нам предстоит гибель, в коликой мы вращаемся
опасности. Загрубелые все чувства рабов, и благим сво¬
боды мановением в движение не приходящие, тем ук¬
репят и усовершенствуют внутреннее чувствование. По¬
ток, загражденный в стремлении своем, тем сильнее
становится, чем тверже противустояние. Прорвав оплот
единожды, ничто уже в разлитии его противиться ему
не возможет. Таковы суть братья наши, в узах нами
содержимые. Ждут случая и часа. Колокол ударяет.
И се пагуба зверства разливается быстротечно. Мы уз¬
рим округ нас меч и отраву. Смерть и пожигание нам
будет посул за нашу суровость и бесчеловечие. И чем
медлительнее и упорнее мы были в разрешении их уз,
тем стремительнее они будут во мщении своем» 1.
Радищевский текст многое приводит на память.
И Пушкина: «Не приведи бог увидеть русский бунт —
бессмысленный и беспощадный» 2. И Блока: «Почему
гадят в любезных сердцу барских усадьбах? — Потому,
что там насиловали и пороли девок, не у того барина,
так у соседа. Почему валят столетние парки? — Потому,
что сто лет под их кленами господа показывали свою
власть...»3
Как ощутимы и понятны эти мучительные сомнения
Радищева, человеколюбца и правдолюбца. Неужели
нет выхода, кроме кровавого восстания, в котором по¬
гибнут тысячи людей, в том числе невинные дети, ста¬
рики, женщины? Такой выход—в мирном освобождении
крестьян, в проекте неизвестного путешественника, за
которым, вне сомнения, стоит сам автор. Но дворяне и
царь не пойдут на это, в лучшем случае проект осуще¬
ствим в далеком будущем, между тем время не ждет...
И описав очередные акты насилия и жестокости поме¬
1 Радищев А. Н. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 320.
2 Пушкин А. С. Капитанская дочка. Пропущенная глава // Собр.
соч. М., 1975. Т. 5. С. 344.
3 Блок А. А. Интеллигенция и революция // Стихотворения, поэ¬
мы, театр. Л., 1936. С. 481.
93

Глава 4
щиков, Радищев сам становится проповедником восста¬
ния: «Сокрушите орудия его (помещика.— А. А.) зем¬
леделия; сожгите его риги, овины, житницы и развейте
пепл по нивам, на них же совершалося его мучитель¬
ство...» Этому призыву дается и социально-экономи¬
ческое обоснование: «Богатство сего кровопийца ему не
принадлежит. Оно нажито грабежом и заслуживает
строгого в законе наказания»
Предположим, что тем или иным путем, в те или
иные сроки ненавистное рабство пало, крестьяне полу¬
чили личную свободу. Каким виделся Радищеву путь
дальнейшего аграрного развития России?
Из всего сказанного выше ясно, что Радищев в лю¬
бом случае был против сохранения крупного помещи¬
чьего землевладения с наемным крестьянским трудом,
против того, что В. И. Ленин столетием позже назвал
прусским путем буржуазной аграрной эволюции. Этим
объясняется его скептицизм в отношении надежд на
мирную реформу, поскольку трудно было рассчитывать,
что помещики добровольно отдадут землю.
Радищеву виделось общество, в котором земля на¬
ходится в руках миллионов независимых мелких собст¬
венников, ведущих на ней хозяйство без уплаты дани
феодалам. Это такой тип землевладения, когда «поме¬
щичьего хозяйства нет или оно разбивается революци¬
ей, которая конфискует и раздробляет феодальные по¬
местья» 1 2. Этот тип Ленин назвал американским путем
развития капитализма в сельском хозяйстве.
Таким образом, Радищев стоял за революционно-де¬
мократическое решение аграрного вопроса. Свой идеал
он наиболее выпукло выразил в самом революционном
из сочинений — оде «Вольность». В нескольких строфах
он противопоставляет подневольный и малопроизводи¬
тельный труд рабов (крепостных) на господской земле
и свободный труд будущего крестьянина на собствен¬
ной земле. В новом обществе, которое возникает в ре¬
зультате революции
...дух свободы ниву греет,
Бесслезно поле вмиг тучнеет;
Себе всяк сеет, себе жнет3.
1 Радищев А. Н. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 326.
2 Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в первой
русской революции 1905—1907 годов // Полн. собр. соч. Т. 16. С. 216.
3 Радищев А. Н. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 10.
94

Радищев: мысль, слово, дело
Пастух, сердце которого не радело о стаде, принад¬
лежавшем помещику, теперь говорит: «Но ныне, ныне
ты мое» — и самоотверженно защищает стадо от диких
зверей. Еще и еще раз последнее слово в проекте Ради¬
щева— свободная, не обремененная остатками феода¬
лизма частная собственность, дающая простор росту
производительных сил. Радищеву были чужды общин¬
ные, примитивно-социалистические идеалы и мечта¬
ния, которыми впоследствии увлекалось народничество.
Е. В. Приказчикова специально исследовала этот во¬
прос и показала, что отношение Радищева к общине и
общинному землепользованию было отрицательным по
той основной причине, что, по его мнению, эти формы
препятствуют повышению производительности земледе¬
лия. В главных своих сочинениях он просто не упомина¬
ет об общине, явно не видя за ней будущего В этом
смысле Радищев был далек от утопий.
Его утопизм был в другом. Мелкое хозяйство пред¬
ставлялось Радищеву отнюдь не исходным пунктом не¬
избежного капиталистического развития с укрупнением
одних ферм и вымыванием других, а вечным идеальным
состоянием, в котором первоначальное равенство соб¬
ственности каким-то образом сохранится навсегда.
В этой системе как будто вовсе нет места накоплению
богатства как капитала и наемному труду.
Иллюзия относительно судеб мелкого хозяйства со¬
храняется у Радищева и тогда, когда в «Путешествии»
и в других сочинениях он упоминает о фактах имущест¬
венного расслоения крестьянства, различиях в положе¬
нии помещичьих крепостных и государственных кре¬
стьян. Он показывает, что из крестьян уже выходят
порой новые эксплуататоры — скупщики, ростовщики,
предприниматели. У одних уравнительная подушная по¬
дать отнимает половину чистого дохода, у других — все¬
го несколько сотых долей. Следует ли при установлении
«естественного порядка» отнимать у богатых крестьян
излишки земли, чтоб обеспечить идеал равенства? На
этот вопрос Радищев не дает ответа.
Среди сочинений Радищева, опубликованных в пер¬
вом посмертном издании, имеется неоконченная руко-
1 См.: Приказчикова Е. В. Экономические взгляды А. Н. Ради¬
щева. С. 85—86.
95

Гласа 4
пись под названием «Вот описание моего владения, по¬
местья, вотчины, деревни или назови как хочешь». По
мнению советских исследователей, этот фрагмент соз¬
дан в 1800—1801 гг. Он написан в жанре деловой агро¬
номической и экономической прозы и заметно отличает¬
ся по стилю от «Путешествия». Прежде всего видно,
что десятилетняя ссылка не изменила принципиального
отношения Радищева к крепостному праву: в несколь¬
ких сжатых фразах он показывает бесправие крепост¬
ных крестьян, произвол помещиков, убожество кресть¬
янского хозяйства. Вместе с тем мы имеем здесь любо¬
пытное прикладное исследование хозяйства в оброчном
имении. Расчеты, которые приводит Радищев, могут
иметь большую ценность для изучения народного хозяй¬
ства России того времени.
Торговля и деньги
Отправляясь осенью 1790 г. в сибирскую ссыл¬
ку, Радищев уже из Твери в письме к Ворон¬
цову просит прислать ему книг, «дабы,— как
он пишет,— десять лет я мог бы сократить
учением и трудолюбием» 1. Еще через нес¬
колько недель, в Казани, он начинает путевые записки,
в которых скоро появляется знакомая тема «Путешест¬
вия»— бедствия народа. В Тобольске Радищев проводит
более полугода, беседуя в обширных письмах с Ворон¬
цовым о многих предметах, в том числе на социально-
экономическую тему. В Томске он в присутствии комен¬
данта и других видных лиц города запускает монголь¬
фьеров шар, сделанный из тонкой бумаги. Прибыв в
свой медвежий угол — Илимск, он не теряет времени
даром: занимается философией и сельским хозяйством,
ботаникой и минералогией, лечит и просвещает местных
1 Радищев А. Н. Полн. собр. соч. М.; Л., 1952. Т. 3. С. 345.
96

Радищев: мысль, слово, дело
жителей. К счастью, книги от Воронцова приходят ис¬
правно.
В Тобольск вторая жена Радищева, Елизавета Руба¬
новская, привезла двоих младших детей от его первого
брака. Она и дети делили тяготы его заточения в Илим¬
ске и поддерживали в нем мужество и надежду. Эта
замечательная женщина, предвосхитившая подвиг де¬
кабристок, может быть, в буквальном смысле спасла
Радищева: ведь у него не было даже того, что было у
декабристов, — дружбы и поддержки товарищей.
Путешествие по Сибири, многочисленные наблюде¬
ния, встречи и беседы дают деятельному уму Радищева
новое направление: он начинает заниматься природой,
историей, экономикой Сибири. Ему принадлежат заме¬
чательные слова: «Как богата Сибирь своими природ¬
ными дарами! Какой это мощный край! Нужны еще ве¬
ка, но как только она будет заселена, ей предстоит сы¬
грать великую роль в летописях мира!» 1
В Сибири много волнений и толков вызывал вопрос
о прекращении торговли с Китаем, которая велась в по¬
граничном селении Кяхте путем прямого обмена това¬
рами, и о возможности возобновления ее. Вопрос этот
интересовал Воронцова, который был президентом
Коммерц-коллегии, т. е. министром внешней торговли.
В 1792 г., вероятно, в какой-то мере по заказу Воронцо¬
ва, Радищев пишет обширное сочинение-письмо, которое,
начиная с первого издания, публикуется под заглавием
«Письмо о китайском торге».
Это сочинение обнаруживает начитанность автора в
европейской литературе, глубокое знание предмета,
способность экономического мышления. На главный во¬
прос — выгоден ли народному хозяйству китайский
торг — Радищев не дал определенного ответа. Это ха¬
рактеризует его добросовестность и научный подход.
Он констатирует неполноту информации, приводит и
обосновывает перечень положительных и отрицательных
сторон этой торговли, но делает вывод, что «взвесить»
эти факторы, оценить их относительное значение невоз¬
можно. Читателю представляется весь доступный автору
материал, но решение должен вынести он, читатель.
Говоря о внешней торговле вообще, Радищев четко
1 Радищев А Н. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 387 (пер. с франц.).
4 А. В. Аникин 97

Глава 4
отличает позицию меркантилистов («мнение староде¬
довское») и классической школы («новейшее мнение
писателей»). Он отвергает основные принципы меркан¬
тилизма, особенно противопоставление золота и серебра
всем остальным товарам. Отношение Радищева к клас¬
сической школе двойственное: ему по душе идеи эконо¬
мической и политической свободы, которые она песет,
но он не может считать вполне применимым для России
проповедуемый ею отказ от защиты национальной про¬
мышленности средствами протекционизма (импортные
пошлины и др.). Мы увидим, что это раздвоение в вос¬
приятии идей Смита и его последователей характерно
для многих прогрессивных мыслителей первой четверти
XIX в., в том числе для декабристов.
По традиции, идущей от времен Петра I, протекцио¬
низм в России рассматривался как средство поощрения
мануфактур, представлявших очаги относительно круп¬
ной промышленности. Но этим вопросом Радищев прак¬
тически не занимался. Поэтому у него нет прямых выс¬
казываний о протекционизме как политике. Советские
исследователи толковали его в этом вопросе по-разно¬
му. И. С. Бак и Е. В. Приказчикова считают Радищева
протекционистом на манер адмирала Мордвинова 1. На¬
против, автор комментария к «Письму о китайском тор¬
ге» пишет, что в этом сочинении Радищев «почти во
всех своих рассуждениях выступает сторонником сво¬
бодной торговли» 1 2. Нелишне напомнить, что поборни¬
ником свободы торговли считал своего отца Павел Ра¬
дищев 3.
Из сказанного в основном понятно, почему возможно
такое разноречие. Во-первых, у Радищева трудно от¬
делить общую позицию по вопросу об экономической
свободе и конкретный взгляд на протекционизм в Рос¬
сии. Во-вторых, его внимание привлекает не рост ма¬
нуфактур, а процветание мелкого крестьянского про¬
мысла, для которого иностранная конкуренция отнюдь
не была главной проблемой.
1 См.: Бак И. С. Антифеодальные экономические учения в Рос¬
сии второй половины XVIII века. С. 111—112; Приказчикова Е. В.
Экономические взгляды А. Н. Радищева. С. 116 и сл.
2 См.: Радищев А. Н. Полн. собр. соч. М.; Л., 1940. Т. 2. С. 366.
3 Биография А. Н. Радищева, написанная его сыновьями. С. 97.
98

Радищев: мысль, слово, дело
В одном характерном месте он говорит: «Обыкно¬
венные мануфактуры, не исключая английских и фран¬
цузских, полезны тем, что дают пропитание многому
числу бедных граждан и за каждыми 200, 300, 500 и
1000 человек, получающих хлеб насущный, обогащают
одного или двух граждан; но шелковое рукоделие, как
то оно в Московской губернии существует, не обогащая
ни одного, многим частным, и большею частью сельским
жителям, доставляет довольственное житие»1. В этом
высказывании ясно виден уже известный нам общест¬
венный идеал Радищева: независимое мелкое крестьян¬
ское хозяйство.
Радищев, по-видимому, знал сочинения французс¬
ких экономистов-физиократов. Их характерный термин
«авансы» (затраты капитала, т. е. средств производства)
он передает буквально русским словом «задатки». Эти
задатки есть «истинная» цена товара. Вся (полная) це¬
на формируется из задатков и «прибавочной» или «при¬
растающей» цены. Эта последняя включает как зара¬
ботную плату, так и прибыль всех лиц, участвующих
в производстве и продвижении товара до конечного
потребителя. Вполне в духе общественного идеала Ра¬
дищева и то, что он не разделяет заработную плату и
прибыль, т. е. рассматривает не капиталистическое про¬
изводство с наемным трудом, а простое товарное про¬
изводство, где для производителя действительно нераз¬
личимо сливаются необходимый и прибавочный труд и
продукт, заработная плата и прибыль. При всем несо¬
вершенстве это был, возможно, первый в русской лите¬
ратуре анализ структуры цены.
Особый интерес представляет отношение Радищева
к Адаму Смиту и к его знаменитой книге. В письме к
Воронцову из Тобольска от 2 мая 1791 г., обсуждая за¬
падные книжные, новинки, он, между прочим, говорит:
«Признаюсь, что мне бы очень хотелось прочесть тво¬
рения Кондорсе, а также его комментарии к книге анг¬
личанина Смита» 1 2. По всей вероятности, Радищев по¬
черпнул в иностранной прессе, которая доходила до То¬
больска, сообщение о выходе в свет нового французского
перевода «Богатства народов». К этому изданию, вы¬
1 Радищев А. Н. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 13.
2 Там же. Т. 3. С. 370 (пер. с франц.).
99

Глава 4
шедшему в 1790 г., предполагалось приложить отдель¬
ным томом комментарии философа и политического дея¬
теля Кондорсе 1.
Отсюда можно заключить, что книга Смита была уже
в какой-то мере знакома Радищеву. Другой факт за¬
ключается в том, что в библиотеке Радищева, проданной
после его смерти сыновьями Комиссии составления за¬
конов, были два тома «Богатства народов», оцененных
в 7 руб. Я. Л. Барсков, опубликовавший список продан¬
ных книг и проследивший дальнейшую судьбу части из
них, к сожалению, не обнаружил этих томов в государ¬
ственных библиотеках, куда в конечном счете попали
книги Радищева 1 2. Поэтому неизвестно, какое это было
издание и оставил ли на нем автор свидетельства озна¬
комления с текстом.
В сочинениях Радищева мы не находим ссылок на
Смита. Но определенные следы его идей, возможно в
сплаве с идеями французских и других просветителей,
можно ощутить у русского мыслителя. Это проявляется
скорее не в конкретных вопросах экономической теории,
а в общем антифеодальном духе подхода к социально-
экономическим явлениям.
К проблеме денег Радищев возвращается много раз.
В «Путешествии из Петербурга в Москву» он говорит
о добыче драгоценных металлов и о том, что с превра¬
щением их в деньги возникла ненасытная жажда золота
и серебра, которая заставляет людей совершать и уди¬
вительные подвиги, и чудовищные злодеяния. В «Пись¬
ме о китайском торге» Радищев рассуждает о факторах,
определяющих необходимое для обращения количество
денег, и об эмиссии бумажных ассигнаций, превыша¬
щей эту «норму». В одной из последних работ, записке
«О законоположении», рисует яркую картину бумаж¬
ноденежной инфляции, предостерегая правительство
Александра I от ее опасностей.
В заключение остановимся на одном любопытном
факте. Радищев объясняет причины падения обменного
курса рубля к твердым иностранным валютам в конце
1 Французский биографический словарь сообщает, что этот том не
был напечатан. (Biographie universelle ancienne et moderne. T. 39.
P. 461.)
2 Барсков Я. Книги из собрания А. Н. Радищева // Дела и дни,
1920. Kн. 1. С. 397-402,
100

Радищев: мысль, слово, дело
80-х и начале 90-х годов большой эмиссией ассигнаций
для финансирования войн с Швецией и Турцией, возра¬
жая тем, кто приписывал это неблагоприятному торго¬
вому балансу (спросу на иностранную валюту для оп¬
латы импорта). Он рассуждает здесь почти теми же
словами, которые через два десятилетия употребит Да¬
вид Рикардо в споре «о высокой цене слитков», давшем
толчок развитию денежной теории в Англии.
«Первые ассигнации были представление ходячей
монеты,— говорит Радищев, — а нынешние излишни»1.
В этих словах мы усматриваем верную мысль, что при
умеренных размерах эмиссии бумажные деньги успеш¬
но представляют (замещают) в обращении металличес¬
кие деньги. Если же эмиссия выходит за эти пределы,
возникают три обычных признака инфляции: падение
бумажного рубля ниже серебряного (лаж на серебро);
понижение курса рубля по отношению к иностранным
валютам; повышение цен многих товаров, рост дорого¬
визны. Радищев отмечает наличие всех этих явлений.
Он говорит, что за короткий период денежная масса
возросла на одну треть, и это вызвало обесценение ас¬
сигнаций, не разменных на серебро по номиналу.
В Англии длительная война с Францией привела в
конце XVIII в. к прекращению обмена банкнот Англий¬
ского банка на золото и к значительному росту эмиссии.
Последствия были аналогичны. Рикардо опять-таки
спорил с теми, кто защищал корыстные интересы бан¬
киров и утверждал, что Английский банк здесь ни при
чем, а фунт стерлингов обесценился вследствие небла¬
гоприятного торгового баланса.
Конечно, рассуждения Рикардо более полны, под¬
креплены убедительной статистикой, более публицистич¬
ны. Но ведь английский экономист жил и работал в ми¬
ровой торговой столице Лондоне, а Радищев писал
свою работу в Илимске, от которого до Петербурга счи¬
талось почти 7 тыс. верст.
1 Радищев А. Н. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 113.

Глава 5
Либерализм и реформаторство
Девятнадцатое столетие в России началось
дворцовым переворотом и цареубийством: в
марте 1801 г. был убит Павел I. Первая чет¬
верть века завершилась восстанием декабри¬
стов. Об этой бурной эпохе и ее людях пойдет
речь. Это было время больших надежд, великих побед и
горьких разочарований. В итоге в России утвердилась
николаевская реакция, тридцатилетнее господство кото¬
рой в 1825—1855 гг. сыграло роковую роль в закрепле¬
нии отсталости страны от Запада. Был упущен благопри¬
ятный шанс, данный России историей.
Восшествие на престол воспитанника философов
Александра I породило иллюзии, что рабство вот-вот па¬
дет «по манию царя», что настало время подлинного при¬
общения к западному просвещению. Мода на политиче¬
скую экономию была одним из проявлений новой духов¬
ной атмосферы. Эта наука проникла в университеты и
журналы, ее стали преподавать даже в царской семье.
Политическим выражением новых веяний стала рефор¬
маторская деятельность М. М. Сперанского, которая, как
и другие реформы, проводившиеся или намечавшиеся в
этот период, объективно была направлена на развитие
капитализма, следовательно, ущемляла крепостников.
А их силы были еще очень велики. Сперанский был от¬
ставлен и сослан в 1812 г., а к государственной деятель¬
ности вернулся уже совсем другим человеком.
Отечественная война и победоносный поход в Европу
породили движение декабристов и новые надежды на
обновление России. В это время Н. С. Мордвинов, старею¬
щий отставной адмирал, разрабатывал свои планы уско¬
ренного промышленного развития России. Его сочинения,
опубликованные в 10—20-х годах, занимают видное ме¬
сто в истории русской социально-экономической мысли.
102

Крепостничество и капитализм
В первой четверти XIX в. политическая эконо¬
мия оставалась по преимуществу дворянской
наукой. Она занимала умы образованных дво¬
рян, политические взгляды которых простира¬
лись от крепостнического монархизма до ак¬
тивной революционности. Объясняется это тем, что обо¬
стрились коренные вопросы общественного развития, а
молодая наука политической экономии, казалось, обеща¬
ла ответы на них. Россия была крестьянской страной с
господством феодально-крепостнического уклада, но ка¬
питалистические отношения неуклонно развивались. Во¬
прос о соотношении обоих общественных укладов, об их
судьбах приобретал постепенно актуальность. Надо
иметь в виду, что в такой форме вопрос тогда никем не
ставился и не мог ставиться: в разгар общественных про¬
цессов люди неспособны осознавать их подлинный исто¬
рический смысл. Теперь же, с почти двухвековой дистан¬
ции, это представляется очевидным.
Экономический прогресс был связан с развитием но¬
вых форм хозяйства, по существу капиталистических или
хотя бы имеющих черты этого нового строя. Феодально-
крепостнические отношения приближались к кризису, и
это было в той или иной мере видно всем, вплоть до отъ¬
явленных крепостников. Даже Аракчеев, чье имя стало
синонимом реакции, и Канкрин, один из столпов царст¬
вования Николая I, сочиняли проекты смягчения крепо¬
стного права. Вопросы промышленного развития вышли
на страницы журналов. О железных дорогах, паровых
машинах и новых фабриках писал пушкинский «Совре¬
менник».
По населению и военной мощи Россия была, безу¬
словно, первой державой Европы. Победа над наполео¬
новской Францией утвердила этот статус на полвека.
Численность населения России, составлявшая в 1800 г.
36 млн человек, к 1825 г. достигла 52 млн, а к 1850 г.—
69 млн. Росла промышленность: число промышленных
рабочих за те же годы составляло соответственно 90, 211
и 502 тыс.
Эти цифры дают, конечно, лишь самое грубое пред¬
ставление о развитии русской промышленности. С одной
103

Глава 5
стороны, «промышленные» рабочие, о которых здесь идет
речь, наполовину были крестьянами. С другой — в ку¬
старном производстве, игравшем значительную роль в
экономике России, рабочая сила была представлена
опять же крестьянами. Лишь немногие отрасли, особен¬
но хлопчатобумажная, развивались в формах, прибли¬
жавшихся к фабричному производству с применением
простейших машин. В таких отраслях преобладал уже
вольнонаемный труд. В старых же отраслях (горнодобы¬
вающая, металлургическая, шерстяная, стекольная) гос¬
подствовали разные формы принудительного труда. По
имеющимся оценкам, к концу первой четверти века воль¬
нонаемные составляли всего лишь треть всех работников
в промышленности, да и среди них большинство были
оброчные крепостные крестьяне, отпущенные на зара¬
ботки помещиками.
Существенные перемены происходили в сельском хо¬
зяйстве. Хотя огромная часть населения жила впрого¬
лодь, Россия выдвигалась на мировой рынок как экс¬
портер зерна. В первой четверти века хлеб составлял в
среднем 20—25% стоимости русского экспорта. Вслед за
зерном шли пенька и животное сало.
Значительно возросла и внутренняя торговля зерном,
В южных и юго-западных губерниях помещики стали
производить зерно и другие сельскохозяйственные
продукты не столько для нужд собственного пот¬
ребления, сколько для продажи, в том числе на экспорт.
Стремясь увеличить денежные доходы, они отби¬
рали у крестьян часть земли и усиливали барщину.
В специфических условиях России даже рост това¬
рооборота, означающий обычно капиталистическое
развитие, усиливал крепостнические формы хозяй¬
ства.
В центральных, северных и северо-западных районах
преобладала оброчная система, при которой крестьяне,
занимаясь сельским хозяйством и промыслами, платили
помещику денежный или натуральный оброк. Величина
оброка не ограничивалась ни законом, ни договором, а
в основном устанавливалась по произволу помещика.
Крестьянин всеми средствами стремился скрыть разме¬
ры достающегося ему дохода, а часто и не стремился его
умножить: все равно любой избыток отберет помещик.
Мужика могли выручить трудности контроля или в ка¬
104

Либерализм и реформаторство
кой-то мере «снисходительность» барина, не очень рев¬
ностного в учете.
Россия содержала в мирное время большую постоян¬
ную армию — в среднем не менее 500—600 тыс. человек.
Вплоть до 70-х годов существовала рекрутская система,
при которой солдат практически навечно выбывал из
экономической жизни, становился рабом государства.
Стремлением увеличить численность таких государствен¬
ных рабов были продиктованы и известные эксперимен¬
ты с военными поселениями.
Финансовая система была архаичной. До трех четвер¬
тей всех налогов платили крестьяне и полукрестьянские
слои. Почти все доходы государства поступали от по¬
душной подати и акцизов — косвенных налогов на вино,
соль, табак и некоторые другие предметы массового по¬
требления. Государство время от времени покрывало
свои расходы выпуском неразменных бумажных денег —
ассигнаций.
В целом Россия оставалась экономически отсталой
аграрной страной, причем отрыв от западноевропейских
стран возрастал. В середине столетия Россия произво¬
дила в 14 раз меньше чугуна, чем Англия, в 3 раза мень¬
ше, чем Франция. Общее количество бумагопрядиль¬
ных веретен было в России в 20 раз меньше, чем в Ан¬
глии, в 4 раза меньше, чем во Франции 1.
Крайне низким был и культурный уровень населения.
Подавляющая масса была безграмотна, для нее единст¬
венным источником просвещения служила церковь. О том,
что представляла собой по уровню культуры мелкопо¬
местная дворянская среда, мы знаем из классичес¬
кой русской литературы, в частности из произведений
Гоголя и Салтыкова-Щедрина. В этой среде царили
невежество, грубость нравов, скопидомство. Да и среди
высшего дворянства преобладали, используя выра¬
жение Пушкина, обезьяны просвещения — люди, усво¬
ившие лишь чисто внешние элементы западной куль¬
туры.
Однако и в этих условиях проявила себя огромная
жизненная сила великорусской нации, выдвинувшей де¬
кабристов. Они выделились из прогрессивной дворянской
1 См.: Блюмин И. Г. Очерки экономической мысли в России в
первой половине XIX века. С. 7—8.
105

Глава 5
интеллигенции, к которой примыкали первые интеллиген¬
ты-разночинцы, такие, как Сперанский и лицейский учи¬
тель Пушкина Куницын. На этой социальной почве по¬
явились и первые ростки науки, которой мы здесь зани¬
маемся,— политической экономии.
Университеты, учебники, журналы
В 1802 г. был восстановлен после почти веково¬
го перерыва древний Дерптский (Тартуский)
университет. В 1803 г. Академии наук был дан
новый устав, которым политическая экономия
(вместе с историей и статистикой) получила
статус академической науки. В том же году восстанов¬
лен Виленский (Вильнюсский) университет, в который
на кафедру политической экономии безуспешно пытались
привлечь Сисмонди, знаменитого экономиста из Женевы.
По новому университетскому уставу было основано
несколько педагогических институтов, и в первую оче¬
редь в 1804 г. — Петербургский. (Это тот самый институт,
где, по мнению княгини Тугоуховской из грибоедовского
«Горя от ума», «упражняются в расколах и безверьи
профессоры».) Позже он был назван Главным педагоги¬
ческим институтом, в 1819 г. преобразован в Петербург¬
ский университет.
В 1804 г. основан Казанский университет, в 1805 г.—
Харьковский. В 1811 г. учрежден Царскосельский лицей,
прославленный именем Пушкина. Надо сказать, что в по¬
следующие десятилетия лицей был рассадником эконо¬
мического образования, его закончили будущие видные
специалисты в области государственных финансов.
В 1820 г. основана Гимназия высших наук в Нежине, в
которой учился Гоголь. К числу названных учебных за¬
ведений надо добавить несколько губернских гимназий,
которые, подобно лицею, давали образование, считавше¬
еся одновременно средним и высшим.
106

Либерализм и реформаторство
Во всех этих заведениях преподавалась политическая
экономия. Таков был дух времени, когда оказалось, что
без этой науки не может обойтись образованный человек.
Для обучения потребовались профессора и учебники. Ни
тех, ни других в России почти не было. Вакуум был сроч¬
но заполнен подвернувшимися под руку иностранцами и
переводными трудами, часто отнюдь не лучшего каче¬
ства. Уже в 1802 г. вышел в переводе первый том глав¬
ного труда Адама Смита о богатстве народов, а к 1806 г.
издание было завершено. Хотя перевод был весьма несо¬
вершенным, а при желании мог рассматриваться как на¬
бор курьезов, выход книги Смита имел принципиальное
значение для нашей науки. Расходы на издание были
покрыты из особого фонда, ассигнованного государством
на переводы классиков западной общественной мысли.
Таким образом, издание Смита было составной частью
системы просвещения русского читателя 1.
В той или иной мере преподавание политической эко¬
номии опиралось на идеи Смита, получившие к этому
времени на Западе всеобщее признание. В 1803 г. во
Франции вышли в свет первые труды Сэя и Сисмонди, в
которых оба выступали популяризаторами и проповедни¬
ками учения Смита. Эти книги были более доступны рус¬
скому читателю, поскольку французский язык был не¬
сравненно шире распространен в образованном общест¬
ве, чем английский. Некоторые немецкие профессора
несли в Россию традиции камералистики — своеобраз¬
ной смеси общественных наук, которая преподавалась в
немецких университетах и была специально нацелена на
подготовку чиновников. Однако в этот период сама не¬
мецкая камералистика быстро менялась под воздействи¬
ем идей, проникавших в Германию из Англии и Франции.
Такое сочетание мы находим у Христиана Августа
Шлёцера, который в 1801 г. впервые в России начал чи¬
тать в Московском университете курс политической эко¬
номии, а в 1805—1806 гг. издал первый на русском языке
учебник политической экономии в двух томах. Одновре¬
менно книга вышла в Риге на немецком языке, но сле¬
дует полагать, что Шлёцер, по меньшей мере, редакти¬
ровал русский перевод. Примечательно, что автор делает
1 См.: Святловский В. В. История экономических идей в России.
Пг., 1923. Т. 1. С. 130.
107

Глава 5
некоторые попытки увязать теорию с реальным положе¬
нием дел в России.
X. А. Шлёцер был не чужим для России человеком.
Его отец, ученый-историк Август Людвиг Шлёцер, в те¬
чение ряда лет работал в России, изучал летописание,
содействовал изданию «Истории» Татищева. В своей
автобиографии Шлёцер-старший говорит: «Проклятье
крепостному праву... С тех пор я никогда не мог без го¬
речи думать об этом изобретении людей — извергов по
имени и по делам»
Книга Шлёцера-младшего должна быть признана до¬
стижением русской экономической мысли. Впервые на
русском языке был дан систематический свод экономиче¬
ских знаний. Впервые вводились во взаимоувязанной
форме основные категории политической экономии, та¬
кие, как стоимость, капитал, ссудный процент, прибыль,
заработная плата и многие другие. В теории Шлёцер
принял в основном Смитово толкование стоимости и до¬
ходов, которое было подхвачено и развито Сэем: стои¬
мость определяется издержками производства и при нор¬
мальных условиях обеспечивает доходы капитала, труда
и земли как главных факторов производства. Для неко¬
торых важных категорий у Шлёцера или его переводчи¬
ка еще не найдено устойчивых русских терминов. На¬
пример, меновая стоимость именуется «валёр относи¬
тельный» или «цена относительная», «цена в обмене».
Чтобы отличить стоимость от цены и объяснить единство
товара как потребительной и меновой стоимости, другие
авторы того времени пользовались иногда словом «досто¬
инство». Например: «Достоинство вещи в употреблении
различается от достоинства вещи в мене. Первое озна¬
чает полезность вещи; другое возможность, обладая
оною вещью, доставить себе за нее другие» 2.
Структура книги Шлёцера в главных чертах близка к
структуре Смитова сочинения. В какой-то степени к Сми¬
ту восходит членение всего предмета политической эко¬
номии на два больших отдела. В первом трактуются
объективные закономерности развития хозяйства как та¬
кового с отвлечением от деятельности государства. Во
1 H. Mohrmann. Studien uber russlsch-deulsche Begegnungen In
der Wirtschaftswissenschaft (1750—1825). S. 33.
2 Нейман И. Исследование правил политической экономии по си¬
стеме Адама Смита. СПб., 1817. С. 9.
108

Либерализм и реформаторство
втором специально рассматриваются экономические
функции государства и разрабатываются принципы эко¬
номической политики.
Шлёцер употребляет понятия «политическая эконо¬
мия», «государственное хозяйство» и «наука о народ¬
ном богатстве» практически как синонимы. Первый от¬
дел этой науки на языке автора называется «метаполи¬
тическая часть государственного хозяйства». Построенное
по аналогии с греческим термином «метафизика», это
слово у него призвано подчеркнуть, что речь идет о хо¬
зяйственных явлениях, не связанных прямо с государст¬
вом. Второй раздел он называет «собственная политиче¬
ская экономия»; слово «политическая» возведено к его
греческому корню, означающему государство1.
Подобное разграничение предмета политической эко¬
номии сохраняет актуальность до наших дней. Мы и те¬
перь рассматриваем экономическую науку как единство
аналитической (позитивной) и нормативной функций.
В соответствии с последней наука должна служить осно¬
вой для принятия решений в области экономической по¬
литики на государственном уровне 2.
Проблема учебников решалась также путем перево¬
дов с иностранных языков. В 1812 г. в Казани вышел
русский перевод учебника, написанного профессором
Геттингенского университета Г. Сарториусом, видным
последователем и популяризатором Адама Смита в Гер¬
мании. В первой четверти XIX в. Геттингенский универ¬
ситет играл важнейшую роль в русско-германских науч¬
ных и культурных связях. Пушкин отразил этот факт,
наградив Владимира Ленского «душою прямо геттин¬
генской» и отметив, что из Германии он, в частности,
привез «вольнолюбивые мечты». Сарториус был люби¬
мым профессором русских студентов, и, возможно, это
повлияло на выбор учебника для перевода.
Переводчик, адъюнкт исторических наук и политиче¬
ской экономии Казанского университета Петр Кондырев
(человек, вероятно, молодой) оказался на высоте постав¬
1 Шлёцер X. Начальные основания государственного хозяйства
или науки о богатстве. М., 1805. Ч. 1. С. 9—12.
2 См.: Федоренко Н. П. «Богатство народов» Адама Смита и во¬
прос об аналитических и нормативных функциях политической эко¬
номии // Адам Смит и современная политическая экономия. Под ред.
Н. А. Цаголова, М., 1979.
109

Глава 5
ленной перед ним задачи. Он не только хорошо перевел
Сарториуса, но и снабдил книгу весьма дельными преди¬
словием и приложениями. Формулируя основные расхо¬
ждения последующих экономистов со Смитом, он выде¬
ляет пять таких областей: 1) о стоимости и ее мериле (в
отличие от Смита, «оное полагают то в редкости и поль¬
зе, то в нужде и пользе, то в мнении о вещах и т. д.»),
2) о степени применимости основного смитианского прин¬
ципа свободы труда и капитала, 3) о способах согласо¬
вания выгоды частной и общественной, 4) о производи¬
тельном и непроизводительном труде, 5) о налогах 1.
Русский ученый здесь метко схватил главные линии
критики Смита и с незаурядной проницательностью вы¬
делил научные проблемы, которым было суждено боль¬
шое будущее. К этому можно добавить, что Кондырев
дал в приложении полную и грамотно составленную биб¬
лиографию экономической литературы конца XVIII в. и
начала XIX в.
Книга содержит еще одно крайне любопытное при¬
ложение — список подписчиков (вне Москвы и Петербур¬
га), на основе которого, вероятно, был определен ти¬
раж. Выясняется, что Казанский университет заказал 50
экземпляров (несомненно, для использования в качестве
учебника или учебного пособия), Астраханская губерн¬
ская гимназия — 25, Симбирская гимназия—10, учени¬
ки Нижегородской гимназии (поименно) —7 и т. д. Не¬
сколько сот экземпляров заказали помещики, чиновники,
высшие духовные лица. Но среди подписчиков мы встре¬
чаем немало купцов, мещан, низшего духовенства. Судя
по этому списку, тираж был значителен. Восточными и
северными пределами распространения книги были
Якутск, Нерчинск, Верхнеудинск— места столь глухие,
какие и представить себе трудно.
В начале столетия в России появляются журналы, со¬
держание и форма которых резко отличаются от изданий
екатерининского времени. Среди них «Статистический
журнал», который уже можно считать научным периоди¬
ческим изданием. Расцвет переживает Вольное экономи¬
ческое общество. Все это — признаки благотворной ат¬
мосферы общественного оживления.
1 Сарториус Г, Начальные основания народного богатства и го¬
сударственного хозяйства, следуя теории Смита. Казань, 1812. С, VI.
110

Шторх и русские немцы
В свое время Вильгельм Рошер, один из основа¬
телей так называемой исторической школы в
политэкономии, выдвинул идею, что в первой
половине XIX в. существовала особая немец¬
ко-русская школа, к которой он, в частности,
относил Шлёцера, Шторха, Канкрина. По его мнению,
это были экономисты, которые не только несли в Рос¬
сию западную науку и черпали там материал, ко под
влиянием русского опыта отходили от позиций классиче¬
ской политэкономии и «в существенной степени подго¬
товляли исторический метод в науке» 1. Эта позиция не
раз критиковалась как в советской, так и в германской
литературе, особенно в ГДР. Рошер пытается объединить
экономистов разных эпох и разных направлений, выда¬
вая признак национальности за признак принадлежно¬
сти к «школе».
Тем не менее остается проблема изучения трудов и
деятельности ученых, работавших в России, но сохра¬
нявших в той или иной мере связи со своей родиной,
каковой в силу исторических причин преимущественно
была Германия. Ученые немецкого происхождения сы¬
грали важную роль в формировании русской экономиче¬
ской науки. Отлучать их от русской науки было бы так
же бессмысленно, как, скажем, считать случайными ино¬
странцами в русском искусстве Растрелли или Кваренги.
Они переносили на русскую почву навыки теоретическо¬
го мышления, разрабатывали основные категории поли¬
тической экономии. Как правило, эти ученые критически
относились к крепостному праву, а некоторые резко вы¬
ступали против него. Без влияния немецких профессоров
невозможно понять важные стороны социально-экономи¬
ческих идей декабристов.
Жизненные ситуации складывались по-разному.
Шторх и Канкрин всю жизнь прожили в России, активно
работали в разных областях науки и управления госу¬
1 W. Roscher. Geschichte der National-Oekonotnik in Deuts¬
chland. München, 1874. S. 791.

Глава 5
дарством. Среди специалистов были и такие, которые
приезжали в Россию на короткое время и в своих рабо¬
тах как бы смотрели на нее со стороны. Поэтому пра¬
вильно считать двух названных лиц крупными русскими
экономистами. А, скажем, в жизни Людвига Христиана
Якоба пребывание в России в качестве профессора но¬
вого Харьковского университета и советника в Петер¬
бурге было лишь эпизодом, хотя он и написал серьезную
работу о крепостном праве, доказывая его экономиче¬
скую нецелесообразность1.
Надо иметь в виду, что влияние ученых немецкого
происхождения на русскую науку ограничивалось тем,
что их труды обычно публиковались на немецком (или
французском) языках и даже не всегда переводились на
русский. Так, главному труду Шторха, написанному по-
французски, пришлось 66 лет дожидаться издания на
русском языке. Но, с другой стороны, это обстоятельство
делало их труды доступными западноевропейским чита¬
телям и, по существу, впервые выводило русскую эконо¬
мическую мысль на мировую арену. Особенно значитель¬
ной была роль того же Шторха. Он чувствовал себя
русским ученым, отзывался о России как о «своей стра¬
не» и говорил, что лишь необходимость заставила его
писать на языке иностранном 1 2. Отчасти Шторх имел в
виду цензуру. Говоря о большом труде и времени, кото¬
рые необходимы ученому, чтобы сделать важное эконо¬
мическое наблюдение, он меланхолически восклицает:
«...и когда оно окончено, то кто поручится, что ему до¬
зволено будет обнародовать результаты этого наблюде¬
ния?» 3.
Андрей Карлович (Генрих, Анри) Шторх родился в
1766 г. в Риге, в немецкой мещанской семье, умер в
1835 г. в Петербурге тайным советником и академиком.
У него рано обнаружились выдающиеся способности,
юношей он был отправлен в Германию, где учился в
Иенском университете. В 1787 г. он встретился с русским
1 См.: Семевский В. И, Крестьянский вопрос в России в XVIII и
первой половине XIX века. С. 317—325.
2 См.: Шторх Г. Курс политической экономии, или Изложение
начал, обусловливающих народное благоденствие. СПб., 1881. Т. 1.
С. VI. Книга была переведена и прокомментирована И. В. Вернад¬
ским.
3 Там же. С. 10.
112

Либерализм и реформаторство
дипломатом Н. П. Румянцевым, сыном фельдмаршала и
будущим известным коллекционером и меценатом. Ру¬
мянцев пригласил его в Петербург, где он сначала пре¬
подавал историю и литературу в кадетском корпусе, а
потом служил по ведомству иностранных дел. В то же
время Шторх активно занимался литературной деятель¬
ностью и в 90-х годах выпустил целую серию трудов по
географии и истории России, рассчитанных в основном
на иностранцев. В 1799 г. Шторх, уже составивший себе
некоторое имя, был приглашен воспитателем к дочерям
Павла I, а впоследствии обучал наукам великих князей
Николая и Михаила, младших братьев Александра I.
Служба при дворе ввела его в свет, дала чины и деньги,
сделала русским дворянином. Возлагая надежды на тре¬
тье сословие, всю жизнь оставаясь умеренным либера¬
лом, Шторх вместе с тем успешно приспособился к усло¬
виям российского самодержавного государства. Этому
способствовали и личные качества Шторха. Он оказался
ловким царедворцем, умел поддерживать хорошие отно¬
шения с людьми разных взглядов. Довольно резко кри¬
тикуя крепостное право, он тем не менее оставался на
дружеской ноге с заведомыми крепостниками.
В 1804 г. Шторх был избран в Академию наук по раз¬
ряду политической экономии. В течение ряда лет он вы¬
полнял обязанности вице-президента, фактически руково¬
дил работой Академии. В мемуарах Академии Шторх
опубликовал свои первые работы по политической эко¬
номии, которые он объединил в обширном курсе, издан¬
ном в 1815 г. на французском языке. Эта книга принесла
автору европейскую известность, стала предметом науч¬
ных дискуссий. Она была переведена на немецкий язык,
а также переиздана Ж. Б. Сэем в Париже. Шторх издал,
опять-таки по-французски, еще один свой труд в области
политэкономии — «Соображения о природе националь¬
ного дохода». На протяжении всей своей деятельности он
занимался также прикладными экономическими вопроса¬
ми, особенно денежным обращением и внешней торгов¬
лей. Можно с полным основанием сказать, что он достой¬
но представлял в Академии экономическую науку.
Шторх был экономистом «на уровне мировых стан¬
дартов». Его труды хорошо знал и использовал Карл
Маркс. Цитаты из двух его главных сочинений и упоми¬
нания о его взглядах встречаются во всех четырех то¬
113

Глава 5
мах «Капитала». Они играют различную роль в Марксо¬
вом изложении экономических проблем.
В нескольких случаях цитаты из Шторха приводятся
Марксом «нейтрально» как примеры из экономической
литературы, иллюстрирующие Марксов анализ. Это осо¬
бенно характерно для первого тома «Капитала»1. В дру¬
гих случаях идеи Шторха, хотя несовершенные и непри¬
емлемые для Маркса, помогают ему выявлять реальные
закономерности и дают дополнительный материал для
критики других экономистов, в частности Сэя. Таковы,
например, места из Шторха во втором и третьем томах
«Капитала», из которых видно, что он считает невозмож¬
ным разложить стоимость индивидуального продукта и
стоимость совокупного продукта нации на одни лишь до¬
ходы (заработную плату, прибыль и ренту), поскольку
она должна включать еще затраченный и подлежащий
возмещению постоянный капитал (стоимость средств
производства). Однако сам Шторх правильного решения
вопроса не дает 2. Наконец, в третьих случаях Шторх не¬
обходим Марксу для разоблачения буржуазно-апологе¬
тических взглядов, в особенности утверждений о естест¬
венности положения, при котором тяжкий труд и нищета
народных масс, основной части нации, служит необходи¬
мым условием накопления «духовного богатства», нали¬
чия досуга у привилегированных классов для занятий
«высшими» видами деятельности3.
Шторх был в основном последователем Адама Сми¬
та и принимал многие исходные положения классической
школы. С этим была, в частности, связана его критика
крепостного права. Но Шторх не развивает эти исходные
положения, а приглушает или переосмысливает их, при¬
спосабливая к интересам буржуазии и дворянства. Лю¬
бопытно, что Шторх четко понимал и честно выразил
мысль, что политэкономия является классовой наукой и
затрагивает материальные интересы общественных
групп. Он писал: «Мнения в политической экономии
имеют то особенное несчастие, что они поддерживаются
не только из тщеславия, самой всеобщей человеческой
слабости, но и из личного не менее общего интереса, ко¬
торый невольно и без нашего ведома распространяет гро¬
1 См.: Маркс К.., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 185, 363 и др.
2 См. там же. Т. 24. С. 440; Т. 25. Ч. 2. С. 415—416.
3 См. там же. Т. 23. С. 662; Т. 26. Ч. 1. С, 281 и др.
114

Либерализм и реформаторство
мадную власть на наш способ мышления». Отмечая от¬
личие «экономических истин» от истин физических или
математических, он говорил, что «первые затрагивают
денежные интересы бесчисленного класса людей, кото¬
рые часто из-за этого восстают против них и даже с вну¬
тренним убеждением своей правоты»1.
В объяснении стоимости Шторх отказывается от тру¬
довой теории. Источником стоимости у него является по¬
лезность, поэтому стоимостью могут обладать (или сто¬
имостью являться) любые блага, в том числе природные.
Однако когда речь заходит о меновой стоимости товаров,
то Шторх вынужден покинуть идею полезности и перей¬
ти на тривиальное (в духе Сэя) определение стоимости
издержками производства. Вокруг этого уровня под
влиянием спроса и предложения колеблются рыночные
цены.
Свое понимание стоимости Шторх использует для
развития идеи, которая представляет собой его главную
претензию на вклад в экономическую теорию. Он попы¬
тался добавить к «теории богатства», занимающейся
производством, распределением и накоплением матери¬
альных стоимостей, «теорию цивилизации» («просвеще¬
ния» в русском переводе Вернадского), которая должна
трактовать вопрос о нематериальных, духовных ценно¬
стях. В конечном счете эта концепция была направлена
против теории производительного и непроизводительного
труда Адама Смита. В отличие от других критиков Сми¬
та, Шторх не пытался доказывать, что труд врача, свя¬
щенника, чиновника и т. д. в конечном счете тоже уча¬
ствует в создании материальных стоимостей. Но он счи¬
тал, что этот труд создает нематериальные стоимости,
которые образуют неотъемлемый элемент цивилизации,
а потому не менее важны, чем материальные стоимости.
Результатом труда государственных чиновников являет¬
ся такая специфическая стоимость, как безопасность.
Прогрессивный элемент в этом своеобразном построении
состоял в том, что под безопасностью Шторх понимал,
в частности, личную свободу и гарантии частной собст¬
венности, а это возможно лишь при отсутствии крепост¬
ного права.
1 Шторх Г. Курс политической экономии, или Изложение начал,
обусловливающих народное благоденствие, Т. 1. С, 14—15.
115

Глава 5
Соответственно под капиталом Шторх подразумевает
всякую накопленную полезность. Например, рабочий об¬
ладает капиталом, состоящим из его природных способ¬
ностей и приобретенной квалификации. Ясно, что это в
корне противоположно трактовке капитала как общест¬
венного отношения между владельцами средств произ¬
водства и владельцами рабочей силы. Русские экономи¬
сты 40-х годов, выступавшие против первых веяний со¬
циалистических идей, активно использовали теорию ка¬
питала Шторха.
Русский реформатор: Сперанский
Личность и деятельность Сперанского вызывают
в памяти Тюрго—с поправкой на русское са¬
модержавие и крепостное право. Министр Лю-
довика XVI пытался в 70-х годах XVIII в. про¬
вести радикальные реформы, которые направи¬
ли бы Францию на путь ускоренного капиталистического
развития. Он потерпел неудачу и после двух лет службы
на посту министра финансов получил отставку. Деятель¬
ность Сперанского при Александре I была в конечном
счете направлена на те же цели и вдохновлялась схожи¬
ми идеями. Его тоже «съели» вельможи и придворные.
Как Тюрго, Сперанский обладал острым умом и огром¬
ными способностями. Чернышевский назвал Сперанского
русским реформатором и отмечал, что «преобразования
были задуманы действительно громадные»1.
Михаил Михайлович Сперанский родился в 1772 г. в
семье сельского священника Владимирской губернии и
пробил себе путь наверх талантом и трудолюбием. Он
учился во Владимирской духовной семинарии и, как пер¬
вый ученик, был отправлен в Главную семинарию при
1 Чернышевский Н. Г. Русский реформатор // Поли. собр. соч. М.,
1950. Т. 7. С. 805.
116

Либерализм и реформаторство
Александро-Невской лавре в Петербурге. В 20-летнем
возрасте он уже преподавал математику и красноречие
студентам этой семинарии, позже преобразованной в ду¬
ховную академию. Вскоре он становится одновременно
личным секретарем князя А. Б. Куракина, а затем посту¬
пает по его протекции на государственную службу. Разу¬
меется, это означало отказ от духовного звания и карье¬
ры в церковной сфере — еще одна общая черта с Тюрго.
За несколько лет Сперанский сделал головокружитель¬
ную карьеру, быстро переходя с одной ступеньки табели
о рангах на следующую. В 27 лет он уже статский со¬
ветник. Вскоре получает потомственное дворянство и де¬
лается владельцем 2000 десятин земли с прикрепленными
к ней крестьянами.
Ценой этого возвышения было звание, или прозвание,
выскочки, которое преследовало Сперанского всю жизнь.
Его ценили и успешно использовали прямые и высшие
начальники, вплоть до императора, но ненавидели свет¬
ская чернь и чиновная бюрократия.
Как короткий и трагический эпизод промелькнула в
жизни Сперанского женитьба на юной англичанке, по¬
павшей в Россию с матерью-гувернанткой, год счастли¬
вой семейной жизни, рождение дочери и смерть жены.
Сперанский создал для себя своеобразный культ покло¬
нения покойной, остался до конца дней вдовцом, зная
только бесконечную работу.
Смена власти в 1801 г. открыла ему обширное по¬
прище. Его деятельность в течение первого десятилетия
царствования Александра I была проникнута либераль¬
ными веяниями эпохи. В записках, многие из которых
так и не вышли за пределы его кабинета, Сперанский
проектировал превращение России из архаичной и плохо
управляемой монархии в современное государство с чет¬
кой системой управления, гарантиями личных прав,
прочной экономической основой.
К российской действительности он относился весьма
критически и позволял себе смелые высказывания.
В одной из записок 1802 г. он говорит: «Итак, вместо
всех пышных разделений свободного народа русского на
свободнейшие классы дворянства, купечества и проч. я
нахожу в России два состояния: рабы государевы и рабы
помещичьи. Первые называются свободными только по
отношению ко вторым, действительно же свободных лю¬
117

Глава 5
дей в России нет, кроме нищих и философов»1. В пору,
когда русский литературный язык только формировался,
Сперанский, несомненно, был выдающимся мастером
слова.
Сперанский видел гибельность крепостного права для
России и относился к нему в принципе отрицательно, но
не предлагал отменять его в скором будущем. Он ста¬
вил ликвидацию крепостного права далеко не на первом
месте в программе преобразований, считая, что «в госу¬
дарстве, где утверждена свобода политическая, граждан¬
ское рабство уменьшается само собой» 2. Гражданским
рабством Сперанский называл крепостное право, а под
политической свободой подразумевал введение консти¬
туционного правления. Против этой точки зрения позже
решительно выступили некоторые декабристы, особенно
Николай Тургенев. Они справедливо считали, что без
ликвидации крепостного права никакой политической
свободы быть не может.
Экономические идеи Сперанского в той мере, в ка¬
кой они находили выражение в его сочинениях и прак¬
тической деятельности, были связаны с учением Смита и
его последователей. Но концепцию невмешательства го¬
сударства в хозяйственную деятельность он принимал да¬
леко не полностью, считая, что в России государство по
необходимости должно покровительствовать националь¬
ной промышленности. В важной записке 1803 г. «Об ус¬
тройстве судебных и правительственных учреждений в
России» содержится специальный раздел «о государст¬
венной экономии», в которую он включает «разные спо¬
собы к ободрению земледелия, к управлению мануфак¬
тур, коммерции, промыслов и заводов»3. Введенный Спе¬
ранским таможенный тариф 1810 г. носил четко выра¬
женный протекционистский характер.
Около 1806 г. царь, разочаровавшись в своих преж¬
них советниках, стал приближать к себе Сперанского.
В 1808 г. он взял его с собой в Эрфурт на свидание с На¬
полеоном. Имеется мемуарная версия, что французский
император однажды шутя предложил русскому царю об¬
менять Сперанского на какое-нибудь из подвластных ему
королевств. Если этого на самом деле и не было, то не¬
1 Сперанский М. М. Проекты и записки. М.; Л., 1961. С. 43.
2 Там же. С. 84.
3 Там же. С. 102.
118

Либерализм и реформаторство
плохо придумано: весьма вероятно, что проницательный
Наполеон выделил блестяще умного Сперанского из цар¬
ской челяди. Он стал наперсником царя, его постоянным
собеседником, с которым Александр делился своими
идеями. Сперанский этого периода изображен Л. Н. Тол¬
стым в «Войне и мире».
Сперанский с напряжением всех сил работал над дву¬
мя большими проектами: реформой государственного уп¬
равления и преобразованием финансов. Он предлагал со¬
здать два важных органа: Государственную думу и Го¬
сударственный совет. Дума должна была стать главным
законодательным органом и состоять «из депутатов от
всех свободных состояний» (сословий). Некоторым об¬
разом она походила бы на западноевропейские парламен¬
ты. В частности, без ее согласия нельзя было бы вводить
новые налоги и повинности. Нет сомнения, что Сперан¬
ский надеялся в какой-то степени ограничить самодер¬
жавие. Государственный совет был задуман как совеща¬
тельный орган при государе. Ничего удивительного, что
Дума осталась на бумаге (и притом в большой тайне), а
Государственный совет был создан в 1810 г. и просуще¬
ствовал до конца монархии в 1917 г.
Сперанский выдвигал глубокие и прогрессивные для
своего времени идеи в области финансов и денежного об¬
ращения. Он предлагал перестроить налоговую систему,
ликвидировать ее устарелый, феодальный характер. По¬
душную подать он хотел заменить поземельным и подо¬
ходным налогами, причем считал оправданным обложе¬
ние дворянства, не платившего в то время никаких на¬
логов. Натуральные трудовые повинности крестьян (до¬
рожную, гужевую и др.) он предлагал заменить умерен¬
ными денежными податями, справедливо полагая, что
принудительный труд низкопроизводителен и особенно
ненавистен для тех, кого принуждают. Сперанский вы¬
двигал предложение о прекращении выпуска ассигнаций
и постепенном их погашении правительством. Денежное
обращение должно было базироваться на серебряном
рубле, причем металлические деньги предполагалось до¬
полнить разменными банкнотами, которые выпускали бы
специальные банки, сообразуясь с реальными потребно¬
стями хозяйства.
Американский профессор Марк Раэфф, написавший
капитальное исследование о Сперанском, очень высоко
119

Глава 5
оценивает этот аспект его деятельности и считает, что
финансовые идеи Сперанского опережали взгляды боль¬
шинства западноевропейских экономистов той эпохи и
шли в том же направлении, что предложения английских
теоретиков и практиков финансов первой четверти XIX в.
Раэфф пишет: «Предложения и аргументация, выдвину¬
тые Сперанским для обоснования реформы денежной и
финансовой системы России, были поворотным пунктом
в истории управления русскими финансами и в мышле¬
нии по экономическим вопросам...»1
В декабре 1809 г. Сперанский был назначен государ¬
ственным секретарем и директором комиссии составле¬
ния законов и стал чем-то вроде первого министра при
Александре. Он получил возможность проводить свои
идеи в жизнь и немедленно приступил к реформам. Был
создан Государственный совет, проведена реорганизация
министерств, введен временный налог на владельцев кре¬
постных душ, серебряный рубль провозглашен основой
денежного обращения, приостановлен выпуск ассигнаций.
Сперанский ввел экзамены для чиновников определенных
классов, добиваясь улучшения работы административного
аппарата. Характерно, однако, что никаких реформ, ка¬
савшихся крепостного права, Сперанский проводить не
пытался. Тем не менее его деятельность вызывала расту¬
щее недовольство дворянства, а также чиновничества и
других влиятельных лиц. Над головой министра стали со¬
бираться грозовые тучи. Этому способствовала обстанов¬
ка надвигавшейся войны с Францией. Стали распростра¬
няться упорные слухи, что Сперанский предал Россию
Наполеону, что его меры сознательно направлены во вред
России. К царю поступали все новые доносы на его лю¬
бимца. Александр, в чьем характере было немало веро¬
ломства и коварства, поверил или сделал вид, что пове¬
рил доносам, и решил пожертвовать Сперанским. Это
было сделано в грубой и жестокой форме. В марте 1812 г.
Сперанский был внезапно схвачен ночью и сослан в
Нижний Новгород, где находился под надзором полиции.
Ему не было предъявлено никаких обвинений, забыли
даже издать указ о смещении его с занимаемых постов.
Когда местные власти, осуществлявшие надзор, сооб¬
1 M. Raeff. Michael Speransky. Statesman of Imperial Russia,
1772—1839, The Hague, 1969. P. 88.
120

Либерализм и реформаторство
щили в Петербург, что «г. Сперанский скрытым обра¬
зом (?) бывает в трактирах и питейных домах, где всегда
есть стечение простолюдимов и людей, слабых в воздерж¬
ной жизни», министр полиции отвечал им, что «государь
император... высочайше повелеть мне соизволил поручить
вам и дальнейшее преследование всех поступков и дви¬
жений г. Сперанского, стараясь сколько возможно про¬
никнуть причину и предмет такового его уклонения меж¬
ду простолюдимов или черного народа...»1. По-видимому,
царь вполне серьезно полагал, что Сперанский может му¬
тить народ.
В сентябре 1812 г., не забывая об опальном министре в
разгар войны, Александр собственноручным рескриптом
(слово подчеркнуто в источнике.— А. А.) приказал «от¬
править сего вредного человека под караулом в Пермь с
предписанием губернатору, от моего имени, иметь его
под тесным присмотром и отвечать за все его шаги и по¬
ведение» 1 2. Такова благодарность самодержца!
Народ имел очень смутное представление о деятель¬
ности Сперанского. Однако существуют документы, сви¬
детельствующие, что грамотные руководители некоторых
народных движений в период его опалы считали Сперан¬
ского потенциальным защитником простых людей.
В 1821 г. было обнаружено властями неотправленное
письмо руководителя волнений рабочих на Березовских
золотых промыслах (Урал) Егора Дюрягина Сперанско¬
му. Из письма видно, что Дюрягин считал опалу рефор¬
матора результатом «ненавистной неправды»3.
Дальнейшая жизнь Сперанского не представляет
большого интереса. Через несколько лет он был отчасти
«прощен» и в 1816 г. назначен пензенским губернатором,
а затем сибирским генерал-губернатором, где проявил
себя дальновидным администратором: он вообще не умел
плохо работать. В 1821 г. Сперанский был возвращен в
Петербург и до конца дней занимал высокие посты в чи¬
новной иерархии. В 30-х годах он неоднократно беседо¬
вал с Пушкиным, о чем поэт оставил любопытные записи.
В 1826 г. ему пришлось пережить большую личную
трагедию: Николай I с садистским удовольствием заста¬
1 Корф М. Жизнь графа Сперанского. СПб., 1861. Т. 2. С. 56.
2 Там же. С. 67.
3 Этот материал сообщен мне профессором С. И. Сметаниным, за¬
нимавшимся историей уральской промышленности.
121

Глава 5
вил Сперанского играть центральную роль в суде над де¬
кабристами. А ведь декабристы намечали реформатора в
члены революционного временного правительства, и сре¬
ди них было несколько его друзей и добрых знакомых.
Дочь Сперанского вспоминала, что в эти страшные дни
она не раз видела слезы на глазах отца. Ему пришлось
не просто голосовать за приговоры, как другим членам
Верховного уголовного суда, но готовить юридическое
«обоснование» процесса, распределять преступников по
разрядам, формулировать вину подсудимых1.
Николай I простил Сперанскому и либеральные грехи
его молодости, и двусмысленную роль в деле декабри¬
стов. В 1839 г., за несколько месяцев до смерти, Сперан¬
ский стал графом. До конца дней Сперанский был дель¬
ным чиновником, но с каждым десятилетием все меньше
оставалось в нем от молодого реформатора и новатора.
Сперанский был сломлен произволом и деспотизмом, ко¬
торые он надеялся если не устранить, то ослабить своими
реформами.
Несовместимость дельных, мыслящих и честных лю¬
дей с бюрократическим аппаратом была характерной
чертой России и, вероятно, дорого ей стоила. Отрыв вла¬
сти от знания становился с каждым десятилетием все
вреднее и опаснее. В нашей стране он принял чудовищ¬
ные формы в 30—70-х гг. XX в. Не в этом ли одна из при¬
чин переживаемого нами кризиса?
В открытом письме Александру II А. И. Герцен
писал: «Мы до того привыкли видеть судьбу России в ру¬
ках неспособных стариков, получивших места вроде пре¬
мии от общества застрахования жизни, за продолжитель¬
ную крепость пищеварения, что нам кажется каким-ни¬
будь чудаком, иностранцем, «чужим между своих» —
лицо вроде Мордвинова; да разве он и, еще больше, Спе¬
ранский не затерялись бесполезно между седыми детьми,
игравшими в звезды и ленты?» 1 2
1 См.: Нечкина М. В. Движение декабристов. М., 1955. Т. 2.
С. 400—409.
2 Герцен А. И. Письмо к императору Александру II // Собр. соч.
Т. 13. С. 41. Здесь и далее цитируется издание в 30 томах (1954—
1965 гг.). — Ред.
122

Адмирал Мордвинов
Николай Семенович Мордвинов прожил долгую
жизнь, пережив пятерых царей на престоле.
Он родился в 1754 г., умер в 1845 г., оставаясь
до последних дней, как и в молодости, погру¬
женным в науки и дела. Мордвинов происхо¬
дил из дворянского рода, который вел свое начало от мор¬
довского вождя, взятого в XVI в. заложником в Россию.
Отец его был послан при Петре I за границу учиться
морскому делу и позже дослужился до адмирала.
Сам Мордвинов еще юношей был определен во флот и
тоже прошел всю лестницу чинов вплоть до полного
адмирала.
В молодости Мордвинов три года обучался в Англии,
и на всю жизнь любовь к науке соединилась в нем с ан¬
глофильством. Он считал наилучшей английскую систему
государственной власти с двухпалатным парламентом,
хлопотал о внедрении в России английских методов зем¬
леделия и сельскохозяйственных орудий. С молодых лет
Мордвинов стал поклонником Адама Смита, позже был
лично знаком и переписывался с философом и юристом
Дж. Бентамом.
Подобно своему старшему современнику Суворову,
Мордвинов имел характер независимый и строптивый.
При Екатерине он разошелся со своим непосредственным
начальником, всесильным фаворитом Потемкиным, и вы¬
шел в отставку, но был вскоре возвращен на службу и
много сделал для создания русского флота на Черном
море и освоения побережья. По доносу он был вызван
при Павле в Петербург, некоторое время провел под аре¬
стом и был вновь отстранен от службы. Александр I сде¬
лал Мордвинова первым русским морским министром, но
через несколько месяцев у того начались нелады с царем,
и он снова стал частным лицом. В момент падения Спе¬
ранского в 1812 г. Мордвинов был председателем депар¬
тамента экономии Государственного совета. Чтобы изба¬
виться от него, на время ликвидировали сам департа¬
мент.
Всю жизнь Мордвинов слыл вольнодумцем, оппози¬
ционером, к тому же человеком резким, неуживчивым, не¬
покладистым. Ум и опыт Мордвинова, его авторитет и по-
123

Глава 5
пулярность заставляли Александра I и Николая I дер¬
жать его на высоких постах в государственном аппарате
и прислушиваться к его советам. Но оба брата недолюб¬
ливали упрямого старика, а их фавориты открыто и
скрытно вредили ему. В 1827 г. фаворит Николая I Бен¬
кендорф в докладе царю изображал Мордвинова главой
опасной «партии русских патриотов»1. Мордвинов дейст¬
вительно был очень популярен в либеральных кругах, но,
разумеется, никакой партии не возглавлял. В 1834 г.
Мордвинов получил графский титул, однако его био¬
граф приводит целый список случаев, когда он был
обойден награждениями и обижен самодержавной вла¬
стью 2.
В течение десятилетий Мордвинов был в глазах всей
мыслящей России воплощением честности, независимо¬
сти, служения общественному долгу. Его «мнения» (слу¬
жебные записки, в которых он излагал свои взгляды и
вносил предложения) ходили в рукописных копиях вме¬
сте с «Горем от ума» и свободолюбивыми стихами Пуш¬
кина.
Декабристы высоко ценили Мордвинова и намечали
его в состав временного правительства в случае захвата
власти. И. И. Тургенев служил под его началом, был вхож
в дом и дружен с ним. В их взглядах было много общего,
но одно резко разделяло старого вельможу и молодого
либерала: отношение к крепостному праву. Тургенев был
фанатиком идеи освобождения крестьян, Мордвинов же
мирился с крепостным правом и в самом крайнем случае
считал возможным постепенный выкуп крестьянами своей
личной свободы без земли и при очень высоких суммах
выкупа. Он выражал надежду, что крепостное право ото¬
мрет постепенно, под влиянием сил экономического раз¬
вития, без каких-либо решительных мер со стороны пра¬
вительства.
В 1824—1825 гг. с Мордвиновым был близок один из
вождей северных декабристов — поэт К. Ф. Рылеев. По¬
коренный обаянием мудрого и гуманного старца, Рылеев
посвятил ему издание своих «Дум» и написал оду «Граж¬
данское мужество», в которой прославил Мордвинова:
1 Красный архив. 1929. № 6 (37). С. 144.
2 Иконников В. С. Граф Н. С Мордвинов. СПб., 1873. С. 567—
568.
124

Либерализм и реформаторство
...Но нам ли унывать душой,
Пока еще в стране родной
Один из дивных исполинов
Екатерины славных дней,
Средь сонма избранных мужей
В совете бодрствует Мордвинов?
...Уже полвека он Россию
Гражданским мужеством дивит:
Вотще коварство вкруг шипит —
Он наступил ему на выю.
После декабрьских дней 1825 г. Николай I назначил
старого адмирала, как и Сперанского, членом Верховного
уголовного суда, но тот оправдал слова Рылеева о граж¬
данском мужестве и, один из всего состава суда, не под¬
писал смертный приговор пяти «внеразрядным» преступ¬
никам.
Имеются свидетельства, что Мордвинов интересовался
и занимался экономическими вопросами еще в период
своей военной службы. Это подтверждается тем, что уже
в 1801 г. он представил Александру I проект Трудопоощ¬
рительного банка. В этом проекте обосновывается глав¬
ная идея, которая одушевляла всю последующую дея¬
тельность Мордвинова: ускорение хозяйственного разви¬
тия России. Проектируемый им банк похож на современ¬
ные банки развития, которые на льготных условиях
финансируют сооружение предприятий в развивающихся
странах. Мордвинов предлагал создание государственно¬
го банка, средства которому должно было предоставлять
правительство в виде ассигнаций. Он хотел наделить
Трудопоощрительный банк (характерно само название!)
широкими полномочиями в экономике. Банк должен был
служить проводником и рассадником новых методов про¬
изводства, новой техники, машин. Предполагалось, что
он будет постоянно связан с Академией наук и Вольным
экономическим обществом. Его правление должно было
иметь штат «механиков и других разных художников,
коих употребляют для производства работ, посылая их в
те места, где ради какого-нибудь заведения таковые люди
нужны»1. Следуя смитовскому учению о производитель¬
ном и непроизводительном труде, Мордвинов считает, что
банк не должен финансировать объекты, которые «слу¬
жат к кратковременному наслаждению или к ненужному
1 Мордвинов Н. С. Избранные произведения. М., 1945. С. 59.
125

Глава 5
украшению и роскоши некоторого числа людей» Свои
ресурсы он должен направлять в улучшение земли, со¬
вершенствование земледелия и скотоводства, устройство
фабрик, сооружение рудников и металлургических заво¬
дов, распространение рыбных промыслов и т. п.
Как с горечью констатировал позже сам Мордвинов,
его проект, переданный царем министру финансов, был
затем похоронен в дебрях петербургских канцелярий и
никаких практических следствий не имел.
Другой смелый проект Мордвинов в 1816 г. опубли¬
ковал и довел тем самым до сведения широкой публики.
Проект составил небольшую книжку, озаглавленную
«Рассуждение о могущих последовать пользах от учреж¬
дения частных по губерниям банков». Мордвинов проек¬
тировал на этот раз не государственный банк развития
и не частные акционерные банки, получившие большое
развитие в России во второй половине века, а своеобраз¬
ные кооперативные банки, капитал которых образуется
за счет относительно небольших взносов населения, при¬
чем за крепостных взносы делают их «душевладельцы».
Банки могут принимать вклады и предоставлять ссуды
различных видов, способствуя тем самым хозяйственно¬
му развитию. Мордвинов предполагал, что со временем
эти банки получат право эмиссии банкнот, которые они
будут обеспечивать коммерческими векселями и свободно
разменивать на серебро. Таким способом, считал он, бу¬
дет восстановлена устойчивая денежная система, что по¬
зволит отказаться от ассигнаций.
Это сочинение Мордвинова было замечено за грани¬
цей и даже издано в переводе на итальянский язык.
Итальянский ученый М. Джойя, с которым Мордвинов
близко познакомился во время своего заграничного путе¬
шествия в 1819 г., опубликовал любопытную рецензию на
книгу русского экономиста. Он целиком поддерживает и
одобряет идею Мордвинова относительно значения бан¬
ков для развития экономики России, приводя пример Анг¬
лии, где аккумуляция частных капиталов банками позво¬
лила произвести за последние десятилетия крупные капи¬
таловложения, преобразившие лицо страны 2.
Большие проекты Мордвинова остались на бумаге: ни
правительство, ни общество не были готовы к их осуще- 1 1
1 Мордвинов Н. С. Избранные произведения. С. 52.
2 Там же. С. 184—190.
126

Либерализм и реформаторство
ствлению. Но в некоторых областях кипучая деятельность
неутомимого адмирала давала полезные результаты. Под
его руководством процветало Вольное экономическое об¬
щество. Мордвинов был инициатором создания первого
страхового общества в России. Он много сделал для рас¬
пространения прививок против оспы.
Вопрос о протекционизме
Мордвинов был плоть от плоти русского дворян¬
ства. Но он принадлежал не только к самой об¬
разованной, но и к самой прогрессивной части
этого класса. Будь он лет на сорок помоложе,
он, возможно, принял бы участие в тайных об¬
ществах декабристов. Реформаторская программа Морд¬
винова, как и революционные идеи декабристов, была
объективно направлена на ускоренное капиталистическое
развитие России. При этом он надеялся, что русское дво¬
рянство сможет пойти по пути дворянства английского,
которое успешно приспособилось к новому миру фабрик,
банков и ценных бумаг и нашло в нем свое место. Ему
казалось, что крепостное право не является препятствием
для такого развития. Отсюда вытекало и коренное про¬
тиворечие его экономических взглядов и реформаторской
деятельности.
Важные вопросы экономического развития России и
экономической политики ставит Мордвинов в связи с по¬
лемикой о таможенном тарифе в главной из своих опуб¬
ликованных работ «Некоторые соображения по предмету
мануфактур в России и о тарифе». Первое издание вышло
в 1815 г., при жизни автора она публиковалась еще
дважды.
В центре внимания Мордвинова — проблема экономи¬
ческого отставания России от Запада, которая постоянно
занимала русскую общественную мысль начиная с XVI в.
Мордвинов ставит ее остро и современно. Он с некоторым
127

Глава 5
удивлением констатирует, что, как ни ускоряется разви¬
тие России, а отставание не уменьшается: «Известно,
сколь быстрое было шествие ее к цели своего усовершен¬
ствования, в достижении которого она несравненно стре¬
мительнее других народов проходила те стези, по коим и
они к совершенству приближались; но однако далек еще
от нее тот успех, коего достигли некоторые из европейских
держав»
Мордвинов искал ответ на вопрос о способах скорей¬
шей ликвидации этого отставания в западной экономиче¬
ской мысли, прежде всего у Адама Смита. Он принимал
и развивал многие важные принципы его учения, как-то:
свобода и обеспеченность частной собственности, благо¬
творная роль конкуренции, необходимость и польза раз¬
деления труда и создания многоотраслевой экономики,
всемерное вовлечение населения в сферу производитель¬
ного труда, ограничение роскоши и труда непроизводи¬
тельного, упор на накопление капитала как главный фак¬
тор экономического роста.
Однако Мордвинов, будучи большим реалистом и
практиком, не мог безоглядно применять принципы сми¬
тианства к условиям России. Он с полным основанием
считал, что промышленный рост России невозможен без
государственного вмешательства и без ограничения вво¬
за иностранных промышленных товаров. Поэтому он вы¬
ступал за высокие импортные пошлины на эти товары,
особенно на предметы роскоши, из которых в значитель¬
ной мере состоял русский импорт. Без этого России гро¬
зит опасность остаться чисто земледельческой страной, а
такая страна никогда не может быть богатой. Можно ска¬
зать, что аргументация Мордвинова на четверть века
предвосхитила выводы известного немецкого экономиста
Фридриха Листа, который основательно занимался проб¬
лемой роста отставших в капиталистическом развитии
стран. Лист писал, что нация, занимающаяся только сель¬
ским хозяйством, подобна человеку, который вынужден
работать одной рукой.
Теоретические противники Мордвинова — сторонники
свободы торговли — тоже пытались опираться на Смита.
Они не были столь наивны, чтобы отстаивать исключи¬
тельно земледельческое развитие России, но заявляли,
1 Мордвинов Н. С. Избранные произведения. С. 85.
128

Либерализм и реформаторство
что рост экономики, включая промышленность, можно
обеспечить наилучшим образом при невмешательстве го¬
сударства и низких импортных тарифах. Это даст возмож¬
ность «естественным образом» развиваться отраслям, спо¬
собным выдерживать иностранную конкуренцию. Эта
идея могла быть привлекательной для людей разных
взглядов, в частности ее поддерживали некоторые декаб¬
ристы. Но объективно фритредерская идеология выража¬
ла интересы консервативного дворянства, которое хотело
беспрепятственно сбывать хлеб, сало, пеньку в Англии и
во Франции и относительно дешево покупать модные за¬
морские товары. Помещики заводили в своих имениях
кустарные мастерские, основанные на труде крепостных,
и не были заинтересованы в развитии фабричной про¬
мышленности.
Позиция Мордвинова, хотя и ограниченная его взгля¬
дами по крепостному праву, была прогрессивной и даль¬
новидной. Спустя несколько десятилетий Энгельс, рас¬
сматривая вопрос об экономическом развитии России, чет¬
ко показал, что крупная промышленность не могла там
вырасти без государственного покровительства. Он писал:
«Несомненно одно: если Россия действительно нуждалась
в своей собственной крупной промышленности и решила
иметь ее, то она не могла создать ее иначе, как посредст¬
вом хотя бы известной степени протекционизма... В таком
случае с этой точки зрения и вопрос о протекционизме
становится только вопросом степени, а не принципа; са¬
мый же принцип был неизбежен» 1.
Какими бы жаркими ни были дискуссии о свободе тор¬
говли и протекционизме в русской литературе 10-х и
20-х годов, не этот вопрос стоял в центре общественной
жизни. Таковым было крепостное право и его судьбы. Он
закономерно занял центральное место в социально-эконо¬
мической идеологии декабристов.
1 Энгельс Ф. Письмо Н. Ф. Даниельсону, 22 сентября 1892 г. //
Маркс К. Энгельс Ф. Соч. Т. 38. С. 399.
5 А. В. Аникин

Глава 6
Идеи декабристов. Пестель
На следствии по делу декабристов, которое за¬
няло всю первую половину 1826 г., каждому
мятежнику давали особого рода анкету, в ко¬
торой был, в частности, вопрос об источниках
его «вольнодумческих и либеральных мыслей».
Многие в ответ перечисляли имена давно умерших мыс¬
лителей, в числе которых неоднократно фигурирует Адам
Смит. Дворянин Юлиан Люблинский, прошедший в при¬
говоре по шестому разряду (пять лет каторги и поселе¬
ние), отвечал, что он особенно старался «усовершенство¬
вать себя в политической экономии и администрации», а
среди авторов, которых он читал, называет Смита, Сэя
и... почтенного академика Шторха 1. Декабристы не могли
еще, конечно, отличить Смита от его поздних буржуазных
интерпретаторов.
Вожди и идеологи движения были людьми высокой
культуры и замечательных нравственных принципов. Бо¬
рясь за освобождение русского народа от самодержавия
и крепостного права, они стремились опереться на пере¬
довую общественную мысль своего времени и недавнего
прошлого.
Конечно, подлинный источник освободительных идей
коренился в бедственном положении русского парода. Но
русская жизнь еще не выработала к тому времени идеоло¬
гии, которой революционеры могли бы руководствоваться.
Большинству был известен Радищев, но их взоры в основ¬
ном были обращены на Запад, где прогрессивная буржуа¬
зия уже накопила большой опыт теории и практики борь¬
бы против феодализма. Наряду с французской просвети¬
тельной философией, смитианская политическая эконо¬
1 Восстание декабристов, Материалы. М.; Л., 1926. Т. 5. С. 414.
130

Идеи декабристов. Пестель
мия была важным источником идей дворянских револю¬
ционеров.
Декабристы отнюдь не были только учениками. Идеи
западных философов и экономистов они стремились при¬
менить к конкретным условиям России. Их особенно за¬
нимал вопрос о способах ликвидации крепостного права
и путях дальнейшего аграрного развития страны. Этот
вопрос оставался центральным для русской общественной
мысли на протяжении всего XIX в.
Декабристы и политическая экономия
Средний возраст участников заговора и восста¬
ния составлял 28 лет. Практически все они
были дворянами и почти все офицерами — от
прапорщика до генерал-майора. Те, кто был по¬
старше, первые «либеральные» мысли могли
усвоить еще за школьной партой, из книг и бесед в по¬
следние годы правления Сперанского. Но настоящей шко¬
лой для них стала война 1812 г., а завершили свое обра¬
зование они в заграничных походах 1813—1815 гг.
Война вызвала мощный подъем народного духа. Но
крестьяне, служившие в солдатах и сражавшиеся в пар¬
тизанах, оставались крепостными. Молодые офицеры,
возвратившись на родину, с горечью отмечали, что раб¬
ство не было поколеблено, а вместе с ним в неприкосно¬
венности оставались другие устои деспотизма. Один из
участников первых преддекабристских обществ граф
М. А. Дмитриев-Мамонов писал своему другу, видному
декабристу (и автору экономических работ) генералу
Михаилу Орлову: «...мы, освободители других, стонем под
ненавистным игом» 1. Люди, принадлежавшие к высшей
аристократии, искренне стремились к единению с наро¬
1 См.: Семевский В. И. Политические и общественные идеи декаб¬
ристов. СПб., 1909. С. 404.
131

Глава 6
дом, чувствовали его боль. Любопытно, что оба — автор
и адресат — были сыновьями фаворитов Екатерины II.
Н. И. Тургенев, о трудах которого речь пойдет в сле¬
дующей главе, рассказывает: «Я вернулся на родину в
конце 1816 года. Толчок, данный умам только что проис¬
шедшими событиями, или скорее возбуждение, ими про¬
изведенное, были очевидны. Именно с момента возвраще¬
ния русских армий в свою страну либеральные идеи, как
говорили тогда, начали распространяться в России. Кро¬
ме регулярных войск, большие массы народного ополче¬
ния также видели заграничные страны: эти ополченцы
всех рангов, переходя границу, возвращались к своим
очагам и рассказывали о том, что они видели в Европе.
Сами события говорили громче, чем любой человеческий
голос. Это была настоящая пропаганда»1.
Образованные дворяне были единственной средой, в
которой могла сложиться организованная оппозиция су¬
ществующему строю. Офицеры, создававшие первые тай¬
ные общества, были настроены патриотически, но счастье
родины они видели не только в ее военном величии, но и
в освобождении народа. В 1816 г. в Петербурге возникло
первое тайное общество — Союз спасения. Программа его
включала введение конституции и уничтожение крепост¬
ного права. В 1818 г. был создан Союз благоденствия —
более широкая и разветвленная организация, в цели ко¬
торой входила как борьба за преобразования, так и про¬
светительская деятельность. В начале 1821 г. Союз благо¬
денствия был формально ликвидирован, однако вскоре на
его месте возникли два тайных общества — Северное в
Петербурге и Южное в армии, расквартированной на Ук¬
раине. Смерть бездетного Александра I в ноябре 1825 г. и
замешательство с престолонаследием в связи с отрече¬
нием второго по возрасту брата Константина толкнули
оба общества на активные, но несогласованные действия.
Лишь небольшая часть солдат поддержала восстание. На¬
родные массы, крестьянство были в стороне. 14 декабря
1825 г. (старого стиля) Николай I подавил выступление
в Петербурге, через две недели потерпело поражение
вооруженное восстание на Юге. В июле 1826 г. пятеро ру¬
ководителей тайных обществ были повешены, более
1 Тургенев Н. И. Россия и русские. М., 1915. Т. 1. С. 59.
132

Идеи декабристов. Пестель
120 человек сосланы на каторгу и поселение, заключены
в крепости, разжалованы в солдаты.
Общее число лиц, привлеченных к следствию по делу
декабристов, превышало 500. Репрессиям подверглось
также несколько тысяч солдат, пошедших за мятежными
офицерами.
После поражения декабристов Россия пережила деся¬
тилетия николаевской реакции. Но дело их не пропало.
Дворянское поколение русских революционеров (декаб¬
ристы и Герцен) проложило путь разночинскому, буржу¬
азно-демократическому поколению, которое вышло на ис¬
торическую арену на рубеже 50-х и 60-х годов. На этой
основе в конце века развернулось революционное движе¬
ние российского пролетариата.
Литературное наследство декабристов значительно по
объему. Среди них были такие выдающиеся поэты и про¬
заики, как Рылеев и Бестужев-Марлинский. Многие де¬
кабристы были авторами социально-политических сочине¬
ний. Порой идеи, близкие декабризму в теоретическом
плане, встречаются в сочинениях либеральных профессо¬
ров, у которых учились иные декабристы,— Германа, Ку¬
ницына и других. Некоторые участники восстания стано¬
вились «литераторами» в ходе следствия, давая подроб¬
ные ответы на вопросы следственного комитета или сочи¬
няя письма на высочайшее имя. В целом произведения
декабристов, содержащие социально-политические и эко¬
номические идеи, можно разделить на следующие группы:
1) Легально опубликованные до 1825 г. книги и ста¬
тьи. Среди работ такого рода особенно выделяется «Опыт
теории налогов» Николая Тургенева, единственное круп¬
ное декабристское сочинение, специально посвященное
экономическим вопросам.
2) Нелегальные сочинения, предназначавшиеся толь¬
ко для членов тайных обществ, иногда только для
руководителей. Важнейшими сочинениями такого рода
являются программные документы — устав Союза бла¬
годенствия, «Русская правда» Пестеля и конституци¬
онный проект Никиты Муравьева.
3) Материалы, возникшие в ходе следствия. Замеча¬
тельные памятники общественной мысли и литературы
представляют, в частности, показания Пестеля и письма
П. Г. Каховского Николаю I и следственному комитету.
4) Мемуары и различные записки декабристов, начи¬
133

Глава 6
ная с опубликованной за границей книги Тургенева «Рос¬
сия и русские» и написанных в Сибири записок Лунина
(30—40-е годы).
Особое место в декабристской литературе занимает
книга М. Ф. Орлова «О государственном кредите», опуб¬
ликованная в 1833 г. Заступничество старшего брата, лю¬
бимца Николая I, спасло Орлова от каторги и Сибири, и
он доживал свой век в деревне и в Москве, находясь не
у дел, под полицейским надзором. Несмотря на всю ос¬
торожность автора, цензура изъяла из его книги значи¬
тельную часть текста, где Орлов излагал программу эко¬
номического развития России.
В предисловии к «Опыту теории налогов» Тургенев из¬
лагает с декабристских позиций вопрос о пользе изучения
политической экономии. Подобно другим русским авто¬
рам того времени, он считает, что в этой науке существо¬
вало три «системы»: меркантилистов, физиократов и Сми¬
та. Отвергая две первые системы, он тем не менее видит
их полезность в том, что «занимающийся политическою
экономией, рассматривая систему меркантилистов, не¬
вольно привыкает ненавидеть всякое насилие, самоволь¬
ство и в особенности методы делать людей счастливыми
вопреки им самим. Проходя систему физиократов, он при¬
учается любить правоту, свободу, уважать класс земле¬
дельцев,— столь достойный уважения сограждан и осо¬
бенной попечительности правительства... Физиократы
одним из главных правил представляли свободу совмест¬
ничества (конкуренции. — А. А.) в промышленности на¬
родной: система их необходимо долженствовала пленить
современников, утомленных игом меркантилизма» 1.
Но все симпатии автора находятся на стороне систе¬
мы, которую он называет «Смитовою, или критическою».
Во-первых, разъясняет Тургенев, эта система научна, она
основывается не на догмах, а на «исследованиях и сооб¬
ражениях рассудка». Во-вторых, Смитова система одоб¬
ряет то, что «естественно, непринужденно», и читателю
скоро дают понять, что этого никак нельзя сказать о кре¬
постном праве. В-третьих, она утверждает, что «все бла¬
гое основывается на свободе», причем далее выясняется,
что здесь имеется в виду как политическая, так и эконо¬
мическая свобода. В другом месте Тургенев пишет: «Пра-
1 Тургенев Н. И. Опыт теории налогов. М., 1937. С. 5.
134

Идеи декабристов. Пестель
вила как политики вообще, так народного хозяйства и фи¬
нансов в особенности начертаны и утверждены бессмерт¬
ным Адамом Смитом и его последователями» 1.
Декабристы были дворянскими революционерами.
Если бы их выступление завершилось удачей, то для стра¬
ны неизбежно открылся бы путь ускоренного развития
капитализма. Субъективно же декабристы представляли
себе дело иначе. Как Смит, как французские просветите¬
ли, они хотели не капитализма, а «разумного», «естест¬
венного» строя, который был бы благом для всего обще¬
ства и главное — противостоял бы феодализму и крепост¬
ничеству.
Иной системы экономических идей, которая соответст¬
вовала бы принципам и целям декабристов, просто не су¬
ществовало. Поэтому все они, если им приходилось вы¬
сказываться по этому вопросу, объявляли себя смитиан¬
цами. Но они вовсе не были последователями Смита в том
смысле, как, скажем, Давид Рикардо. Теоретические воп¬
росы политической экономии (стоимость и ценообразова¬
ние, доходы, капитал, воспроизводство общественного
продукта) их мало интересовали. Эти проблемы пред¬
ставлялись им слишком абстрактными и далекими от рус¬
ской действительности. И. Г. Блюмин правильно отмеча¬
ет: «...его (Смита. — А. А.) учение о стоимости и зароды¬
ши теории прибавочной стоимости, его попытки проник¬
нуть в физиологию буржуазного общества оставались не¬
замеченными даже для самых передовых людей эпохи —
для декабристов. В России отсутствовала почва для ус¬
воения научной политической экономии: не было разви¬
того капитализма» 2. Теоретическое новаторство Рикардо
почти вовсе не было замечено в России вплоть до 50—
60-х годов. Николай Тургенев был, вероятно, первым рус¬
ским человеком, прочитавшим книгу Рикардо «Начала
политической экономии и налогового обложения», кото¬
рая вышла в 1817 г. Однако, как он отмечает в своем
дневнике, книга эта его не заинтересовала.
Проповедь экономической и политической свободы —
вот что привлекало декабристов у Смита и что они могли
плодотворно использовать в своей борьбе. Применитель¬
но к российской действительности это означало ликвида¬
1 Тургенев Н. И. Опыт теории налогов. С. 14.
2 Блюмин И. Г. Очерки экономической мысли в России в первой
половине XIX века. С. 58—59.
135

Глава 6
цию крепостного права, отмену сословных привилегий,
равные экономические и политические права для всех со¬
словий, сокращение вмешательства государства в сферу
хозяйства, справедливые налоги. Декабристы намечали
устранение самодержавия и введение республики или кон¬
ституционной монархии с народным представительством.
Политическая экономия занимала их прежде всего
как наука, которая в основу своих построений положила
принцип свободы. В дневнике Н. И. Тургенева, который
больше других занимался данными проблемами, мы нахо¬
дим несколько замечательных мыслей. В 1817 г. он пи¬
шет: «...обширная торговля не может быть без свободы.
Свобода торговая ведет за собой свободу политическую,
а без сей последней нет счастья прочного для народов» 1.
В записях следующего года читаем: «Политическая эко¬
номия интересна потому уже, что она родилась вместе с
конституционною свободою народов Европы или, что опа
неразлучна с сей свободой» 2.
Идеологи декабризма изучали аграрные отношения в
России и стремились подвести экономическую базу под
главное свое программное требование — ликвидацию кре¬
постного права. Все они исходили из того, что развитие
капитализма в сельском хозяйстве закономерно и про¬
грессивно, но между ними были значительные разногла¬
сия по вопросу об условиях отмены рабства крестьян и о
будущих формах хозяйства на земле.
Видные деятели Северного общества, в том числе Тур¬
генев и Никита Муравьев, склонялись к личному осво¬
бождению крестьян без земли, лишь с небольшим при¬
усадебным наделом. Для этого взгляда были мотивы
двоякого рода. Прежде всего, Тургенев и Муравьев счи¬
тали, что такое освобождение может стать реальным в
ближайшее время, тогда как освобождение с землей вы¬
зовет упорное сопротивление помещиков и затянет дело.
Но вместе с тем им, видимо, представлялось, что личная
свобода крестьян и «свобода» их от земли создадут наи¬
более благоприятные условия для капиталистического
развития сельского хозяйства. Многим декабристам-дво¬
рянам просто трудно было представить, как могут они от¬
казаться от своих вековых прав на землю.
1 Архив братьев Тургеневых. Вып. 5. Дневники и письма Н. И. Тур¬
генева за 1816—1824 гг. Пг., 1921. Т. 3. С. 49.
2 Там же. С. 117.
136

Идеи декабристов. Пестель
Южное общество стояло на более радикальных пози¬
циях. Аграрный проект Пестеля предусматривал обеспе¬
чение крестьян землей, даже путем конфискации части ее
у помещиков. Опасаясь концентрации земельной собст¬
венности у новых владельцев, Пестель допускал также су¬
ществование общинной собственности на землю в своеоб¬
разной форме.
Все декабристы были согласны в том, что крепостное
право и самодержавие сковывают развитие производи¬
тельных сил России: ускоренное хозяйственное развитие
провозглашалось ими в качестве важнейшей цели эконо¬
мической политики, после того как будут разбиты эти око¬
вы. Но в конкретных вопросах между ними были разли¬
чия во взглядах и разногласия. Тургенев был последова¬
тельным сторонником свободной торговли и считал, что
никакими искусственными мерами стимулировать про¬
мышленность не следует. Пестель, признавая руководя¬
щий принцип экономической свободы и частной инициати¬
вы, все же стоял за таможенный протекционизм и госу¬
дарственное содействие развитию промышленности.
Пестель был признанным идейным и политическим ру¬
ководителем Южного общества. Тургенев не играл такой
роли на Севере, но имел большой авторитет в движении
в целом. Товарищи считали их обоих самыми образован¬
ными и мыслящими людьми в тайных обществах. Для на¬
шей темы важно, что Пестель и Тургенев были и самыми
крупными социально-экономическими мыслителями среди
декабристов.
Вопрос о взаимоотношениях этих двух замечательных
личностей занимает видное место в литературе о движе¬
нии декабристов. Сложилась традиция противопоставлять
Пестеля как лидера радикального крыла Тургеневу как
идеологу крыла умеренного. Это в общем справедливо.
Но вместе с тем такое противопоставление грешит опре¬
деленным упрощенчеством, недостатком конкретного ис¬
торизма в толковании характеров и идей того времени.
Может быть, надо больше говорить о том, что эти два че¬
ловека не только противостояли друг другу, но и взаимно
дополняли друг друга, достоинства одного компенсирова¬
ли недостатки другого. Говоря об «умеренности» Турге¬
нева, нельзя забывать, что он был самым последователь¬
ным и упорным борцом против крепостного права и твер¬
до высказывался за республику. С другой стороны, аг¬
137

Глава 6
рарный проект Пестеля радикален лишь в утопическом
смысле, а его склонность к военной диктатуре как един¬
ственной форме революционной власти вызывала опасе¬
ния у многих декабристов.
Пестель провел всю жизнь в армии и не имел того
большого опыта работы в гражданской администрации,
который накопил Тургенев. Пестель был в большей сте¬
пени человеком действия, Тургенев — человеком мысли.
Для первого руководство людьми было естественно и ор¬
ганично, второй сознательно и бессознательно уходил от
такой деятельности. Могли бы они плодотворно работать
вместе, если бы (представим себе такую возможность!)
восстание завершилось победой? Трудно сказать.
Короткая жизнь Павла Пестеля
Отвечая в конце апреля или в мае 1826 г. на воп¬
росы следственного комитета, узник Петропав¬
ловской крепости писал: «Имя и отчество мои
суть: Павел Иванов сын Пестель. — Имею от
роду 32 года, скоро минет 33». Ему минуло
33 года 24 июня (родился в 1793 г.), а 13 июля 1826 г. (по
старому стилю) Пестель был повешен на кронверке кре¬
пости вместе с Рылеевым, Муравьевым-Апостолом, Ка¬
ховским, Бестужевым-Рюминым,
Пестель писал в анкете: «Я принадлежу к лютеран¬
скому исповеданию... До 12-ти лет возраста воспитывался
я в доме у родителей, а в 1805 г. отправился с моим бра¬
том, что ныне полковник кавалергардского полка, в Гам¬
бург, а оттуда в Дрезден, из коего в 1809 году возврати¬
лись в родительский дом... В 1810 г. был я определен в
Пажеский корпус, откуда выпущен в конце 1811 года
прапорщиком в лейб-гвардии Литовский, что ныне лейб-
гвардии Московский, полк. О политических науках не
имел я ни малейшего понятия до самого того времени, ко¬
гда стал готовиться ко вступлению в Пажеский корпус, в
коем их знание требовалось для поступления в верхний
138

Идеи декабристов. Пестель
класс. Я им тогда учился у профессора и академика Гер¬
мана, преподававшего в то время сии науки в Пажеском
корпусе. По выходе из Пажеского корпуса занимался я
наиболее военными и политическими науками и особен¬
ную склонность имел к политическим, а потом к воен¬
ным... Зимою с 1816 г. на 1817 год слушал я курс полити¬
ческих наук у профессора и академика Германа в его
квартире на Васильевском острову. Но мало у него тогда
почерпнул новых познаний, потому что он почти то же чи¬
тал в лекциях своих, что прежде я от него слышал в Па¬
жеском корпусе. Форма преподавания была другая, но су¬
щество предметов то же самое... Я никакого лица не могу
назвать, кому бы я мог именно приписать внушение мне
первых вольнодумных и либеральных мыслей, и точного
времени мне определить нельзя, когда они начали во мне
возникать: ибо сие не вдруг сделалось, а мало-помалу и
сначала самым для самого себя неприметным образом»1.
Здесь и далее Пестель не только сообщает автобиогра¬
фические подробности, но рисует картину своего станов¬
ления как мыслителя и революционера. Несколько десят¬
ков лет этот замечательный документ пылился в царских
архивах, прежде чем стал доступен исследователям, а за¬
тем и читателям.
Пестель принадлежал к четвертому поколению семьи,
основатель которой выехал из Германии и вступил на рус¬
скую службу. Семья обрусела, хотя и продолжала испо¬
ведовать лютеранскую веру. Отец Павла Пестеля, Иван
Борисович, дослужился до высоких чинов и одно время
был сибирским генерал-губернатором, причем его управ¬
ление вызывало немало нареканий — отчасти потому, что
управлял он далекими необъятными землями из Петер¬
бурга. Однако по меркам русской аристократии Пестели
не были ни богаты, ни знатны, и Ивану Борисовичу при¬
ходилось прилагать немало усилий, чтобы помочь карье¬
ре своих сыновей.
Среди изъятых у Пестеля при аресте бумаг было не¬
сколько сот писем его родителей, которые он бережно
хранил. Из этих писем видно, что родители нежно люби¬
ли своего первенца, и он отвечал им глубокой привязан¬
ностью. Разумеется, они были бесконечно далеки от его
1 Восстание декабристов. Материалы. М.; Л., 1927. Т. 4. С.
88-89.
139

Глава 6
идей и взглядов и, поскольку слухи о тайных обществах
просачивались в общество, благоразумно предостерегали
сына от опасных увлечений. Но вместе с наставлениями
насчет службы и протекции отец напоминал ему, что
он русский, что другой родины у их семьи нет и быть
не может1.
В Дрездене Пестель жил в семье родственников по ма¬
тери и обучался у домашних учителей языкам и наукам.
Он вернулся на родину шестнадцатилетним юношей. Хотя
он сам этого не сознавал, вероятно, какие-то основы ха¬
рактера и мировоззрения складывались у него уже в эти
годы. Необыкновенные способности рано обнаружились у
Пестеля, и этот мотив потом повторялся во всех отзывах
и воспоминаниях современников, даже его врагов и зави¬
стников.
Принятый сразу в старший класс Пажеского корпуса,
привилегированного учебного заведения для дворян, Пе¬
стель скоро выделился среди воспитанников способностя¬
ми и характером. Он числился в своем выпуске первым,
его имя было выбито на мраморной доске, но после собы¬
тий 1825 г. она была уничтожена. Однако в характери¬
стике, которую дал Пестелю директор корпуса, уже гово¬
рилось, что он «имеет ум, в который легко вливаются
вольнолюбивые внушения». В частности, он «замечен был
в суждении о несправедливости крепостного состояния,
желательности равенства всех людей» 2. В либеральном
1811 г. этому доносу не дали ходу.
Быть первым — это, кажется, было написано ему на
роду. Пестель геройски вел себя в сражениях. Раненный
при Бородино и награжденный за храбрость лично глав¬
нокомандующим Кутузовым, он после лечения вернулся
в армию и проделал поход 1813—1814 гг. Пестель гово¬
рил и писал по-французски и по-немецки так же свобод¬
но, как по-русски. Два года, проведенных в Европе в пе¬
риод неслыханных по масштабам и историческому значе¬
нию событий, много дали для формирования его ума и
взглядов. Приблизительно с 1817 г. он уже становится од¬
ним из признанных руководителей тайных обществ, и
дальше его роль и популярность продолжают расти. Пер¬
1 См.: Красный архив. 1926. Т. 3 (16). С. 170.
2 Цнт. по: Лебедев Н. М. Пестель — идеолог и руководитель де¬
кабристов. М., 1972. С. 68.
140

Идеи декабристов. Пестель
вым числится он и среди государственных преступников
в приговоре Верховного уголовного суда.
С 1814 г. Пестель служил адъютантом генерала Вит¬
генштейна и оставался в этой должности около семи лет,
исправно получая очередные чины. Жизнь его проходила
в эти годы большей частью вне столиц, так как штаб Вит¬
генштейна находился сначала в Прибалтике, потом на
Украине. Но каждое свое пребывание в Петербурге Пе¬
стель использовал для укрепления связей с руководите¬
лями движения в столице. Как только появлялся Пестель,
происходили важные совещания, шли ожесточенные спо¬
ры, принимались решения.
Когда в 1821 г. на территории современной Румынии
началось греческое национальное восстание под руковод¬
ством Александра Ипсиланти, Пестель был послан в Бес¬
сарабию для выяснения военно-политической ситуации на
русских границах. К этому же времени относится извест¬
ная встреча в Кишиневе вождя декабристов с Пушкиным,
о которой последний оставил такую запись в дневнике:
«Утро провел с Пестелем.— Умный человек во всем смыс¬
ле этого слова... Мы с ним имели разговор метафизиче¬
ский, политический, нравственный и проч. Он один из са¬
мых оригинальных умов, которых я знаю» 1... Если бы мы
имели стенограмму этого разговора! Одна из записок Пе¬
стеля о греческих делах попала на глаза Александру I и
произвела благоприятное впечатление. Царь знал о воль¬
нодумстве Пестеля и всегда относился к нему с некото¬
рым подозрением, но отдавал должное его талантам.
В конце 1821 г. Пестель был произведен в полковники и
назначен командиром Вятского пехотного полка, раск¬
вартированного в местечке Линцы Киевской губернии.
Он и здесь проявил себя первоклассным профессио¬
налом. Приняв полк, имевший репутацию одного из худ¬
ших в армии, Пестель за четыре года превратил его в об¬
разцовое воинское соединение. Для этого понадобились
те же качества, которые отличали его в тайных общест¬
вах: суровая целеустремленность и требовательность, на¬
стойчивая и твердая сила. Строгий к себе, он не был сни¬
сходителен к чужим слабостям. Михаил Орлов отменил
в своей дивизии телесные наказания солдат, Пестель при¬
менял их.
1 Пушкин А. С. Собр. соч. Т. 7. С. 262.
141

Глава 6
Таким образом, служебная карьера Пестеля была
вполне успешна, хотя отцу Ивану Борисовичу хотелось бы
большего, а многие военные, включая Витгенштейна и на¬
чальника штаба армии генерала Киселева, считали его
пригодным для занятия любой, сколь угодно высокой
должности в армии и государстве. Но служба была в по¬
следние годы лишь прикрытием подлинной революцион¬
ной деятельности Пестеля.
Систематическое образование Пестеля ограничивалось
годичным обучением в Пажеском корпусе. С необыкно¬
венным упорством пополнял он свои знания, много читал
по истории, философии, политике, военному делу. Обшир¬
ная библиотека, собранная им в глухих Линцах, поража¬
ла всех, кто имел случай с ней познакомиться. Пестель,
несомненно, знал труды Смита, Сэя, Сисмонди, Шторха,
возможно, и некоторых других политэкономов. В его по¬
казаниях, которые цитировались выше, обращает на себя
внимание двукратное упоминание имени «профессора и
академика» Германа. Крупный для своего времени уче¬
ный-статистик Карл Федорович (Карл Теодор) Герман
был одним из тех ученых немцев, которые несли в Россию
экономическую науку в ее смитианско-либеральном вари¬
анте. Его роль как учителя Пестеля нашла отражение в
ряде исследований как в СССР, так и в ГДР1.
С К. Ф. Германом связана одна загадка истории рус¬
ской экономической мысли, а также научной деятельно¬
сти Пестеля. Уже после Октябрьской революции была
найдена в архиве написанная рукой Пестеля и подписан¬
ная им рукопись на французском языке под заглавием
«Практические начала политической экономии». Она
была дважды (в 1925 и в 1951 г.) опубликована как ран¬
няя экономическая работа вождя декабристов, отража¬
ющая его взгляды в период 1817—1818 гг. Рукопись пред¬
ставляет собой своеобразный обзор основных проблем по¬
литической экономии, выдержанный в основном в смити-
анском духе. Она состоит из двух частей: «Земледелие»
(занимает большой объем и более детально разработа¬
на) и «Фабрики». Вторая часть обрывается на главе
1 См., например: Сыроечковский Б. Е. П. И. Пестель и К. Ф. Гер¬
ман (к вопросу о ранних политических воззрениях Пестеля) // Ученые
записки кафедры истории СССР МГУ им. М. В. Ломоносова. 1954.
Вып. 167; Н. Mohrtnann. Studien uber russisch-deutsche Begegnungen
in der Wirtschaftswissenschaft (1750—1825). Кар. 5, 6.
142

Идеи декабристов. Пестель
«Просвещение», в которой, опять-таки в духе смитиан¬
ских идей, речь идет о социальных проблемах воспита¬
ния, образования, религии и т. д. И. Г. Блюмин детально
показывает, какие именно места в этой рукописи близки
к «Богатству народов»1.
В 50-х годах ряд советских исследователей почти од¬
новременно высказали сомнение, что Пестель является ав¬
тором этой рукописи. Теперь преобладает точка зрения,
согласно которой рукопись представляет конспект лекций
Германа, переписанный рукой Пестеля в качестве учеб¬
ного материала. Аргументы в пользу такого мнения до¬
статочно убедительны. Первое — основная позиция авто¬
ра рукописи — умеренно либеральная и резко отличается
от того, что говорил и писал Пестель в те годы, когда он
уже сложился как революционер и республиканец. Вто¬
рое — тон сочинения — повествовательный, наставниче¬
ский, академический. Это опять-таки не согласуется со
свойственным Пестелю стилем, характеризующимся труд¬
ными поисками мысли и формы ее точного выражения.
Третье — по некоторым признакам работу, во всяком слу¬
чае в ее основе, можно отнести к значительно более ран¬
нему периоду, может быть до 1812 г. Но в то время Пе¬
стель не мог написать ученый трактат.
Такова логика доказательства в капитальном труде
М. В. Нечкиной 2, а также в указанной статье Б. Е. Сы-
роечковского и в ряде других работ, В «Истории русской
экономической мысли» весь этот вопрос подается
Ф. М. Морозовым как решенный и не требующий обсуж¬
дения. К сожалению, при этом автор не анализирует саму
работу «Практические начала политической экономии»,
которая представляет ценность независимо от того, кто ее
автор.
Как показали некоторые исследователи, во многих от¬
ношениях рукопись представляет собой изложение труда
более оригинального, чем сочинения Германа, а именно
экономиста М. А. Балугьянского, украинца по националь¬
ности и австрийца по подданству, перешедшего на рус¬
1 См.: Красный архив. 1925. № 6 (13); Избранные социально-
политические и философские произведения декабристов. М., 1951.
Т. 2; а также: Блюмин И. Г. Очерки экономической мысли в России
в первой половине XIX века. С. 201—205.
2 Нечкина М. В. Движение декабристов. М., 1955. Т. 1. С. 115—
118.
143

Глава 6
скую службу. Это никак не бросает тень на Германа: ра¬
бота носит учебный характер и, естествен по, содержит об¬
щие для либералов-смитианцев положения. Например,
близкий по содержанию и идейной позиции курс читал в
Царскосельском лицее профессор А. П. Куницын, о чем
мы можем судить по сохранившемуся в бумагах пушкин¬
ского однокурсника А. М. Горчакова тексту 1.
Вернемся к биографии Павла Пестеля. Странный на
первый взгляд факт: из пяти повешенных он был единст¬
венным, кто не участвовал лично в восстании. Он был
арестован до этих событий по доносу предателя, капита¬
на его полка Майбороды, и узнал о них уже в ходе допро¬
сов. Но царские следователи и судьи имели более чем до¬
статочно материалов, чтобы убедиться, что полковник
Пестель был вождем и идеологом всего движения и лишь
случайность помешала ему принять участие в восстании.
Деятельность Пестеля в тайных обществах официаль¬
ным языком, но сжато и выразительно охарактеризована
в записке, которую представил следственный комитет
Верховному уголовному суду для «определения силы
вины» преступника:
«Он был в числе основателей первоначального тайного
общества, под названием Союза спасения... и писал
устав для оного. В образованном потом Союзе благо¬
денствия оставался коренным членом; завел в Тульчине
управу и в собрании коренной Думы (в Петербурге) из¬
лагал мнение о выгодах и невыгодах монархического и
республиканского правления. По его уверению, все при¬
сутствовавшие единогласно избрали правление респуб¬
ликанское. Мысль о сем роде правления Пестель пере¬
нес на Юг и сообщил тульчинским членам в виде реше¬
ния коренной Думы, имевшей законодательную власть
Союза... Когда объявлено было уничтожение Союза бла¬
годенствия (1821 г.), он решился продолжать оный с не¬
которыми переменами... Он написал устав для республи¬
канского правления под именем «Русской правды», объ¬
яснял оный в собраниях членов и согласил принять его.
В 1822 г. в Киеве избран первым директором Южного
общества... Поручил двум ротным командирам привле¬
кать к себе лучших нижних чипов и стараться направить
их к цели общества. Знал и одобрял действия С. Муравь¬
1 См.: Красный архив. 1937. № 1.
144

Идеи декабристов. Пестель
ева и Бестужева по привлечению бывших семеновских
солдат и полагал на них надежду... Силою слова вливал
в своих сообщников дух преобразования до такой степе¬
ни, что никто из них не мог ему противоречить... Разде¬
лял решительное намерение Общества о начале мятеж¬
ных действий в 1826 г. и уверял Северное общество че¬
рез Трубецкого, что сам откроет таковые в армии. На
совещаниях (1823 г.) в Киеве и Каменке предлагал чле¬
нам к доказывал необходимость истребления государя
и всех священных особ императорской фамилии, рассуж¬
дал о средстве исполнения сего ужасного злодеяния
чрез партию решительных людей под названием
cohorte perdue, а после (1824 г.) с хладнокровием счи¬
тал по пальцам самые жертвы императорской фами¬
лии» 1.
На основании этой записки Пестель был включен в
число «внеразрядиых» преступников и приговорен к
смертной казни четвертованием. Затем суд, вняв «наме¬
ку» царя о нежелательности пролития крови, заменил
его повешением. Наряду с умыслом цареубийства и под¬
готовкой бунта в приговоре было особо отмечено, что
Пестель «составлял планы, уставы, конституцию».
Среди декабристов Пестель был самым последова¬
тельным и упорным борцом. Его глубокая убежденность,
трезвый и четкий ум, обширные знания, яркое красноре¬
чие имели сильное влияние на друзей и соратников. Ува¬
жали его все, хотя далеко не все любили, а некоторые
опасались. Известно, что при фиктивном роспуске Сою¬
за благоденствия в 1821 г. одной из целей было изба¬
виться от Пестеля как от человека крайних взглядов. По¬
дозрения в стремлении к личной диктатуре преследова¬
ли его до самого конца. Характер Пестеля был не из лег¬
ких, в нем было много жесткости, требовательности, не¬
редко — резкости. Но мог ли благодушный и мягкий че¬
ловек стать вождем революционного движения?
Его внешность биограф изображает так: «Пестель
был невысокого роста, плотного сложения, с приятными
чертами лица. Умный и серьезный взгляд черных, слег¬
ка выпуклых глаз, чистая линия высокого и крутого лба,
красивой формы голова на плотной шее — все это произ¬
1 Цит. по: Павлов-Сильванский Н. П. Декабрист Пестель перед
Верховным уголовным судом. Ростов н/Д., 1907. С. 160—162, Курсив
в источнике.
145

Глава 6
водило впечатление спокойной и уверенной в себе си¬
лы» 1. Пестель не был женат. Было это случайностью или
сознательным поведением революционера, не желавшего
давать судьбе заложников?
«Русская правда»
Даже в сравнении с другими выдающимися
произведениями русской социально-экономи¬
ческой мысли судьба Пестелевой «Русской
правды» необычна. Опасаясь ареста и не же¬
лая, чтобы рукопись попала в руки властей,
Пестель в ноябре 1825 г. передал объемистую связку бу¬
маг, зашитую верным денщиком в полотно с маскиро¬
вочной надписью «Логарифмы», своему другу Николаю
Крюкову. От него рукопись вскоре перешла к другим мо¬
лодым офицерам, членам Южного общества. Возможно,
они и не знали содержания «Русской правды», но авто¬
ритет Пестеля был так велик, что все они считали своим
долгом любой ценой спасти рукопись.
После ареста Пестеля братья Бобрищевы-Пушкины
зарыли зашитую еще и в клеенку рукопись в откосе при-
дорожной канавы, где она пролежала около двух меся¬
цев. С. Г. Волконский рассказывает, что накануне от¬
правки арестованного Пестеля в Петербург тот нашел
возможность перекинуться с ним несколькими словами.
Пестель сказал: «Не беспокойтесь, ничего не открою, хо¬
тя бы меня в клочки разорвали, спасайте только «Рус¬
скую правду» 2. Он еще надеялся, что его арест — слу¬
чайность и ему удастся скрыть масштабы заговора и
состав тайных обществ.
На следствии вопрос о «Русской правде» очень ско¬
ро всплыл в показаниях нескольких арестованных. По- 1
1 Лебедев Н. М. Пестель — идеолог и руководитель декабристов.
С. 60.
2 Цит. по: Нечкина М. В. «Русская правда» и движение декабри¬
стов // Восстание декабристов. Документы, М., 1958. Т. 7. С. 74.
146

Идеи декабристов. Пестель
ручик Николай Заикин пытался взять на себя вину за
раскрывшееся дело с рукописью Пестеля и был послан
под конвоем из Петербурга в Киевскую губернию для
поиска бумаг. Но он не знал точно место, где они были
зарыты, и в конце концов признался, что оно известно
младшему брату Федору Заикину. Таинственная руко¬
пись, которую жаждал заполучить следственный коми¬
тет, была найдена и отправлена в Петербург. Эти траги¬
ческие события, сама их удушающая атмосфера с боль¬
шой художественной силой переданы в книге Булата
Окуджавы «Глоток свободы».
Вероятно, документ разочаровал следователей. В
обширной черновой рукописи оказалось нелегко разоб¬
раться, и в дальнейшем следствии «Русская прав¬
да» — казалось бы, сильнейшая улика — упоминается
лишь эпизодически. После этого рукопись Пестеля
пролежала неподвижно в архивах 80 лет и была ча¬
стично опубликована лишь в 1906 г. Первая полная
научная публикация «Русской правды» осуществлена
в 1958 г.
Полное название документа, каллиграфически выве¬
денное на заглавном листе, гласит: «Русская Правда,
или Заповедная государственная грамота великого наро¬
да российского, служащая заветом для усовершенство¬
вания государственного устройства России и содержа¬
щая верный наказ как для народа, так и для Временно¬
го верховного правления». Последние слова указывают
на непосредственное назначение документа: это прежде
всего наказ временному правительству, которое будет
создано в результате переворота, программа его деятель¬
ности. Вместе с тем это проект будущего государственно¬
го устройства России, т. е. проект конституции. Мы
встречаем в «Русской правде» значительные куски тек¬
ста, представляющие собой концентрированный соци¬
ально-экономический анализ положения дел в России, а
также за ее пределами. Они особенно интересны с точки
зрения развития общественной мысли.
Работу над своим конституционным проектом Пе¬
стель начал в 1819—1820 гг., в разгар деятельности Сою¬
за благоденствия. Но название «Русская правда», кото¬
рое ассоциируется с древнейшим памятником русского
законодательства времен киевского князя Ярослава
Мудрого, было дано проекту лишь в 1824 г. «Русская
147

Глава 6
правда» была принята как основной программный доку¬
мент Южным обществом. Руководители Северного обще¬
ства во время встреч с Пестелем в начале 1824 г. не при¬
няли полностью проект, но и не отвергли его. Было
решено искать компромиссное решение, которое со¬
единяло бы лучшие черты конституционных проектов
Пестеля и Никиты Муравьева. Замыслу не суждено
было осуществиться. В 1824—1825 гг. Пестель продол¬
жал работать над текстом «Русской правды», перераба¬
тывая более раннюю редакцию. Существующий текст
носит следы разновременной работы и потому содер¬
жит некоторые противоречия.
Но два центральных вопроса решены в «Русской
правде» однозначно: временное правительство должно
ввести в России республиканский государственный строй
и ликвидировать крепостное право. Будущее государст¬
венное устройство России после переходного революци¬
онного периода мыслилось следующим образом. Верхов¬
ная законодательная власть передается Народному
вечу — однопалатному парламенту, обновляемому по сос¬
таву каждый год на одну пятую. Избирательное пра¬
во (только для мужчин) не ограничивается имуществен¬
ным цензом, что делало проект Пестеля более демокра¬
тическим, чем конституционный проект Северного
общества. Верховным органом исполнительной власти
становится избираемая вечем Державная дума, своего
рода директория из пяти членов, из которых один каж¬
дый год переизбирается. Наконец, проект Пестеля пре¬
дусматривает создание верховной «блюстительной» вла¬
сти — Верховного собора, который должен следить за
соблюдением конституции и других законов. Под руко¬
водством Державной думы работают министерства и
другие государственные учреждения.
Проект Пестеля несет на себе отпечаток идей Мон¬
тескье и других прогрессивных западных мыслителей, он
учитывает политический опыт Соединенных Штатов и не¬
которых западноевропейских государств. Но это отнюдь
не плод космополитического умозрения: Пестель кро¬
ил свое конституционное платье для России и с по¬
мощью множества важных деталей подгонял его на
российский лад.
Принцип гражданского равенства людей проводится
безусловно: «Весь российский народ составляет одно со¬
148

Идеи декабристов. Пестель
словие гражданское, все нынешние сословия уничтожа¬
ются и сливаются в одно сословие гражданское...»1 Кон¬
кретно о крепостном праве сказано: «Рабство должно
быть решительно уничтожено, и дворянство должно неп¬
ременно навеки отречься от гнусного преимущества
обладать другими людьми»2.
Пестель и Южное общество твердо стояли за осво¬
бождение крестьян с землей, но конкретные формы та¬
кого освобождения они оставляли на усмотрение вре¬
менного революционного правительства, а возможно, и
на усмотрение Народного веча. Дворянские революци¬
онеры, как бы радикальны они ни были, не могли согла¬
ситься с идеей полной ликвидации помещичьего земле¬
владения и экономических привилегий дворянства. Усло¬
вия освобождения должны быть разработаны с участием
самих дворян, причем в «Русской правде» указаны три
главных принципа, которыми надо руководствоваться;
«1) Освобождение крестьян от рабства не должно ли¬
шить дворян дохода, ими от поместий своих получаемо¬
го. 2) Освобождение сие не должно произвести волне¬
ний и беспорядков в государстве, для чего и обязывает¬
ся верховное правление беспощадную строгость упот¬
реблять против всяких нарушителей общественного спо¬
койствия. 3) Освобождение сие должно крестьянам до¬
ставить лучшее положение противу теперешнего, а не
мнимую свободу им даровать».
Как видим, автор хочет, чтобы и волки были сыты, и
овцы целы. К тому же, как он считает, с русским наро¬
дом нельзя без строгости. С одной стороны, провозгла¬
шается замечательный принцип: крестьяне должны по¬
лучить реальную свободу, т. е. возможность работать на
своей земле. С другой — дворяне должны сохранить свои
доходы. В нескольких местах «Русской правды» говорит¬
ся о выкупе крестьянами земли, а для дворовых — да¬
же личной свободы. Дворовый человек может заплатить
за свою свободу либо несколькими годами труда на ба¬
рина, либо деньгами. Под это подводится даже некото¬
1 Восстание декабристов. Документы. T. 7. С. 213. Цитируется
документ «Конституция — государственный завет», представляющий
собой выжимку «Русской правды». Пестель продиктовал его
М. П. Бестужеву-Рюмину.
2 Здесь и ниже цитируются различные места «Русской правды»
по указанному изданию.
449

Глава 6
рое экономическое основание: платить дворовые крепо¬
стные должны за «разные ремесла, коим господа людей
своих обучали».
По-видимому, взгляды Пестеля и других руководите¬
лей Южного общества эволюционировали в 1822—
1825 гг. влево, в сторону более демократического реше¬
ния вопроса об освобождении крестьян с землей и об ос¬
лаблении экономических позиций помещиков, но эти
сдвиги не успели полностью отразиться в сохранивших¬
ся документах.
«Русская правда» содержит несколько прямых ссылок
на истины смитианской политической экономии и идеи
экономической свободы. Например: «Из политической
экономии известно, что те только изделия полезны, кото¬
рые заводимы быть могут без всяких насильственных или
принудительных мероприятий и которые, следовательно,
собственным своим избытком себя поддерживать могут».
Отсюда делается вывод, что вся промышленность должна
работать на вольнонаемном труде, своими доходами ес¬
тественным путем покрывать затраты и приносить при¬
быль.
Политической экономией «неоспоримо доказано», что
ремесленные цехи, стесняющие частную инициативу и
создающие препоны «свободному ходу и действию про¬
мышленности», приносят только вред национальной эко¬
номике. Цехи подлежат в новом государстве уничтоже¬
нию, и вводится полная свобода предпринимательства.
Вообще «свобода есть главная необходимость для на¬
родной промышленности». Что касается роли государст¬
ва, то она сводится к распространению просвещения, вся¬
кого рода познаний и сведений, полезных для промыш¬
ленности. Впрочем, как уже говорилось, Пестель не иск¬
лючал использования таможенного тарифа для содейст¬
вия развитию национальной промышленности.
Эти программные требования направлены на созда¬
ние максимально благоприятных условий для развития
капитализма. Оно отождествляется с «процветанием на¬
родного богатства». Подобного взгляда придерживалось
большинство декабристов, У Пестеля он только более
четко выражен и последовательно развит для условий
России.
В чем Пестель пошел дальше своих единомышленни¬
ков, так это в том, что он видел в известной мере и опас¬
150

Идеи декабристов. Пестель
ные тенденции развития капитализма. Он ощущал, что
плодами революции может воспользоваться крупная бур¬
жуазия, которая скует для народа новые цепи. Так и про¬
изошло в некоторых странах Западной Европы. Вместо
прежнего феодального деления общества на сословия
возникает новое деление — на капиталистов и наемных
работников. Если предоставить дело естественному ходу,
то число «бедных и нищих» умножится до чрезвычайно¬
сти, а богатые образуют новый господствующий класс
Нельзя не привести примечательные слова из «Рус¬
ской правды», которые, кстати говоря, Пестель на память
повторил с небольшими отступлениями в своих показа¬
ниях следствию: «Отличительная черта нынешнего сто¬
летия ознаменовывается явною борьбою между народа¬
ми и феодальною аристокрациею, во время коей начи¬
нает возникать аристокрация богатств, гораздо вредней¬
шая аристокрации феодальной, ибо сия последняя об¬
щим мнением всегда потрясена быть может и, следова¬
тельно, некоторым образом от общего мнения зависит,
между тем как аристокрация богатств, владея богатства¬
ми, находит в них орудие для своих видов, противу коих
общее мнение совершенно бессильно и посредством коих
она приводит весь народ, как уже сказано, в совершен¬
ную от себя зависимость. А потому обязано всякое благо¬
мыслящее правительство не только такового распреде¬
ления парода не допускать, но даже и все меры прини¬
мать, дабы таковые сословия отдельным от массы народ¬
ной составлением сами собою бы не устанавливались и
не образовывались. А тем более обязано их уничтожать,
ежели они где-нибудь существуют».
Таким образом, перед будущим республиканским
правительством России ставится не только задача дове¬
дения до конца антифеодальной революции, но и приня¬
тие каких-то мер против отрицательных сторон капита¬
лизма. Какие именно меры рекомендовать, он не знал.
Но Пестель мучительно думал о том, как противопоста¬
вить новому буржуазному варварству нечто социально
справедливое и благотворное для человека.
Через 30—40 лет подобная проблема встала перед
Герценом. Он знал об «антибуржуазных» исканиях Пе¬
стеля и высоко ценил за это вождя южных декабристов.
Герцен отмечал, что даже среди декабристов Пестель
был одинок, его не понимали, так как его взгляды «ни-
151

Глава 6
опровергали только что усвоенные принципы политиче¬
ской экономии». Иначе говоря, политическая экономия
выражала взгляды буржуазии, а Пестель пытался пре¬
одолеть их ограниченность. Несколько преувеличивая эти
мотивы в деятельности Пестеля (ведь Герцен не мог чи¬
тать ни «Русской правды», ни показаний Пестеля на про¬
цессе!), Герцен писал, что Пестель «был социалистом
прежде, чем появился социализм»1. При этом он имел в
виду аграрный проект Пестеля, о котором он мог узнать
из книги Николая Тургенева «Россия и русские», из раз¬
говоров с М. Ф. Орловым и из каких-то других источ¬
ников.
Аграрный проект
Аграрный проект, содержащийся в «Русской
правде», представляет собой важнейший вклад
Пестеля в русскую социально-экономическую
мысль. Это плод глубоких размышлений и вы¬
сокого гражданского чувства. Аграрный про¬
ект логически вытекает из тех антикапиталистических
мотивов во взглядах Пестеля, о которых только что была
речь. Конечно, идеи Пестеля были утопичны. Но иными
они и не могли объективно быть в его время. Несмотря
на утопизм, а может быть, благодаря ему, проект Песте¬
ля представляет собой высокий взлет человеческой
мысли.
Нет сомнения, что сам Пестель придавал аграрному
проекту большое значение. Во время последних встреч
весной 1824 г. руководителя Южного общества с лидера¬
ми северных декабристов, среди которых был Николай
Тургенев, дискуссии о «разделении земель» заняли одно
из центральных мест и, естественно, не привели ни к ка¬
1 Герцен А. И. О развитии революционных идей в России // Собр.
соч. Т. 7. С. 199—200.
152

Идеи декабристов, Пестель
ким результатам. В кратком конспекте «Русской прав¬
ды» («Конституция — государственный завет») это —
единственная социально-политическая проблема, полу¬
чившая более или менее подробное толкование.
В одном из замечательных «аналитических» фрагмен¬
тов «Русской правды» Пестель противопоставляет два
сложившихся взгляда на земельную собственность. Пер¬
вый взгляд — стихийно социалистический — отражает
глубоко укоренившееся в крестьянской общине представ¬
ление. Вместе с тем это взгляд ранних западных утопи¬
ческих социалистов, чьи сочинения мог знать Пестель.
«Первое мнение объясняется таким образом. Человек на¬
ходится на земле. Только на земле может он жить, толь¬
ко от земли может он пропитание получать... Следова¬
тельно, земля есть общая собственность всего рода чело¬
веческого, а не частных лиц, а посему не может она быть
разделена между несколькими только людьми за исклю¬
чением прочих».
Таким образом, общественная собственность на зем¬
лю представляет собой вроде бы, как выражается автор,
«закон природы» или «право естественное и природное».
Но, с другой стороны, «право собственности или облада¬
ния есть право священное и неприкосновенное», и нет ос¬
нования исключать из этого принципа землю. Поэтому:
«Второе мнение, напротив того, объясняет, что труды и
работы суть источники собственности и что тот, который
землю удобрил и оную способной сделал к произведе¬
нию разных произрастаний, должен на ту землю иметь
право обладания. К сему суждению прибавляется еще и
то соображение, что, дабы хлебопашество могло процве¬
тать, нужно много издержек, которые только тот сделать
согласится, который в полной своей собственности землю
иметь будет, и что неуверенность в сей собственности,
сопряженная с частым переходом земли из рук в руки,
никогда не допустит земледелие к усовершенствованию.
Посему и должна вся земля быть собственностью не¬
скольких людей, хотя бы сим правилом было большинст¬
во людей от обладания землей исключено».
Как видим, в пользу принципа частной собственности
на землю приводятся преимущественно экономические со¬
ображения. Оба принципа, говорит Пестель, совершенно
справедливы, хотя и противоречат друг другу. Можно
сказать, что в этом умозаключении он проявляет себя
153

Глава 6
тонким диалектиком. Противоречие он предлагает разре¬
шить в будущем государстве путем соединения, сочета¬
ния общественной и частной собственности на землю. Из
каждой надо взять то лучшее с экономической и соци¬
альной точек зрения, что в ней заключено.
Аграрный проект Пестеля конкретно состоит в сле¬
дующем. Вся земля, которой располагает данная во¬
лость (мельчайшая административная и общественная
единица), делится на две примерно равные части. Одна
половина земель принадлежит волостному обществу (лю¬
бопытно, что во французских текстах Пестель и его дру¬
зья употребляли слово commune, что в переводе обычно
означает общину). Пестель не говорит специально о су¬
ществовании элементов общинного землепользования в
русской деревне, но он, без сомнения, рассчитывает на
укрепление коллективистских традиций крестьянства.
Земля из общественного фонда предоставляется безвоз¬
мездно всем жителям, в том числе не желающим поры¬
вать связь с сельскохозяйственным трудом горожанам,
на уравнительной основе во временное пользование. При
недостатке земли предпочтение оказывается тем, кто бед¬
нее. Земля неотчуждаема и не может перейти в частную
собственность.
Значительная часть общественного земельного фонда
должна была, по-видимому, возникнуть за счет конфис¬
кации или выкупа помещичьих земель. Если судить на
основании в какой-то степени загадочного фрагмента
«Дележ земель», который не входит в основной текст
«Русской правды», Пестель намечал ограничить дворян¬
ское землевладение пределом в 5 тыс. десятин. Посколь¬
ку крепостное право отменялось, хозяйство здесь могло
вестись либо с помощью наемного труда, организованно¬
го на капиталистических началах, либо путем сдачи зем¬
ли в аренду.
Предоставлением гарантированного минимума земли
всем нуждающимся Пестель рассчитывал поставить не¬
преодолимую преграду обезземеливанию и пауперизации
крестьянства и даже городского населения. Фабричный
рабочий или ремесленник должен иметь возможность в
любой момент вернуться в свою волость и получить бес¬
платно надел для обработки и пропитания. Каждый
гражданин обеспечивается минимумом средств существо¬
вания. В. И. Семевский, который одним из первых анали¬
454

Идеи декабристов. Пестель
зировал проект Пестеля на основе ставших доступными
документов, ищет корни его идей у Сисмонди и раннего
французского утопического коммуниста Морелли 1. Но
несомненно и то, что их источником является в первую
очередь русская действительность. Сказанное косвенно
подтверждается замечанием Пестеля о том, что в России
предлагаемое разделение земель легче произвести, чем
в других странах, ибо у нас «понятия народные весьма
к оному склонны».
От проектируемой системы землепользования Пестель
ожидал социального оздоровления народа, развития
гражданственности, коллективизма, взаимопомощи: «По¬
средством общественных земель возродится сильная
связь между членами одной и той же волости. Получая
необходимое для своего пропитания из одного и того же
источника (общественных земель) и полагая свои на¬
дежды в случае несчастия и обеднелости на тот же са¬
мый предмет (общественные земли), соделаются они
близки друг к другу, и в полной мере одно политическое
семейство составлять будут». Независимость и матери¬
альная обеспеченность превратят каждого россиянина в
настоящего гражданина своего отечества. Изложив эту
сторону дела, Пестель восклицает: «Какую осанку дол¬
жно таковое положение вещей российскому народу при¬
общить и какое почтение вселить к нему во всех других
державах и государствах!» Россия, которая была воен¬
ным пугалом для окружающих стран, станет для них об¬
разцом, предметом удивления и подражания.
Пестель не забывает и о том, что для организации
земледелия на общественной земле, помимо участка,
нужны орудия, семена, жилище, средства пропитания на
первое время. С этой целью он предусматривает создание
волостных банков, которые предоставят гражданину не¬
обходимый кредит. Об источниках средств банков ничего
не говорится, возможно, имеются в виду ресурсы цент¬
рального правительства. Наконец, мыслится систему об¬
щественных гарантий увенчать страховым учреждением
для обеспечения людей на случаи неурожая, пожара и
иного стихийного бедствия.
Однако обеспечением всеобщего минимума не ограни¬
чиваются аграрные преобразования. Необходимо создать
1 См.: Семевский В. И. Политические и общественные идеи де¬
кабристов. С. 627—629.
155

Глава 6
максимальные стимулы для улучшения земледелия и соз¬
дания изобилия. И здесь на сцене появляется, так ска¬
зать, Адам Смит с его традиционными буржуазными доб¬
родетелями: трудолюбием, бережливостью, предприим¬
чивостью. Источником «избытка» предстает вторая поло¬
вина земли, находящаяся в частной собственности. Част¬
ные собственники — это прежде всего помещики, кото¬
рые и после сокращения латифундий сохраняют значи¬
тельные земельные массивы. Государственные и поме¬
щичьи крестьяне получают (можно сделать такой вывод)
в собственность обрабатываемые ими наделы. Наконец,
с полной свободой оборота земли возрастает земельная
собственность купцов, мещан и прочих. Никаких преде¬
лов для концентрации земли на новой, капиталистиче¬
ской основе не ставится. Более того, предполагается, что
крупное частное землевладение будет поощряться, так
как оно явится источником накопления капиталов, на¬
правляемых на «устройство мануфактур, фабрик, заво¬
дов и всякого рода изделий, на предприятие разных ком¬
мерческих оборотов и торговых действий...».
Сельское хозяйство на частной земле и промышлен¬
ность целиком подпадают под действие экономических
законов капитализма. Каждый собственник преследует
свой интерес, и тем самым наилучшим образом обеспе¬
чиваются интересы общества. Но у Пестеля есть совер¬
шенно необычный, в высшей степени оригинальный мо¬
тив: гарантией подлинной свободы хозяйственной дея¬
тельности он считает наличие общественной земли, ко¬
торая каждому дает возможность выбора, альтернативу.
Нарушения свободы «отвращаются в полной мере уста¬
новлением общественных земель, которые, обеспечивая
каждого в необходимости для его жития, освобождают
его от зависимости и необходимости заниматься тем,
чем бы он заниматься не хотел, а тем самым водворяют
свободу промышленности на истинных и точных ее на¬
чалах».
Свободу промышленности здесь надо понимать в са¬
мом широком смысле как свободу хозяйственной дея¬
тельности. Легко, скажем, продолжить мысль Пестеля
таким образом: наемный рабочий будет иметь реальную
свободу наниматься за данную оплату, потому что у него
есть возможность уйти на землю, получив полагающийся
ему участок и ссуду банка.
156

Идеи декабристов. Пестель
Теперь ясно, что аграрный проект Пестеля был на¬
правлен не только против феодализма, но и против неко¬
торых зол капиталистического строя. Он надеялся, что в
новом обществе можно будет использовать ресурсы роста
производительных сил, открываемые капитализмом, и
вместе с тем ограничить возможности эксплуатации тру¬
дящихся, предотвратить их превращение в пролетариев.
Сосуществование двух «миров», которое намечал Пе¬
стель, представляется утопичным. Частная земельная
собственность, призванная создавать избыток и изоби¬
лие, неизбежно подорвала бы общественное землевладе¬
ние. Этому способствовало бы и сохранение крупной по¬
мещичьей собственности, и господство частнокапитали¬
стической стихии в промышленности и торговле. Наивно
было рассчитывать, что помещики и буржуазия отка¬
жутся от своего влияния в пользу волостных «политиче¬
ских семейств». Утопизм аграрного проекта Пестеля рас¬
крыт в ряде работ советских ученых 1. Поэтому мы счи¬
таем более интересным остановиться в этой связи на од¬
ном социально-экономическом вопросе, значение которо¬
го трудно переоценить.
Можно сказать, что Пестель попытался дать свое ре¬
шение проблемы сочетания и примирения принципа Со¬
циальной справедливости, требующего уравнительности
и всеобщей минимальной обеспеченности, с принципом
экономической эффективности, который требует макси¬
мального стимулирования трудовых усилий и хозяйст¬
венной деятельности вообще. Отсюда проистекает поло¬
винчатый, компромиссный характер проекта. Автор его
мог полагать, что хозяйство на общественной (общин¬
ной) земле окажется низкопроизводительным. Участки
этой земли передавались бы во временное пользование
всем желающим, среди которых наверняка оказались бы
люди неприспособленные и неумелые, лентяи и хищники,
самые обыкновенные пьяницы. Он исходил из того, что
общественное хозяйство будет, по существу, натураль¬
ным, способным обеспечить лишь минимальные потреб¬
ности людей, обрабатывающих землю. С этим, по мысли
автора, надо примириться ради высших социальных це¬
лей. Любой избыток должен производиться на частной
1 См.: История русской экономической мысли. М., 1958. Т. 1.
Ч. 2. С. 154—156; Нечкина М. В. «Русская правда» и движение де¬
кабристов // Восстание декабристов. Документы. Т. 7. С. 47—48.
157

Глаза 6
земле, где хозяйство может вестись с применением или
без применения наемной рабочей силы, но в любом слу¬
чае на товарно-капиталистических путях. Это сфера, где
производство работает на рынок, где происходит накоп¬
ление капитала и осуществляются значительные капита¬
ловложения. Естественно, что хозяйство там ведется про¬
фессионально и эффективно, чему способствует и поли¬
тика государства. Ради экономической эффективности
здесь тоже придется смириться со многими неприглядны¬
ми сторонами капиталистического хозяйствования.
Эта проблема волновала и Герцена. Возлагая надеж¬
ды на «социалистическую» природу русской крестьянской
общины, он не мог не задумываться и о низкой произво¬
дительности общинного хозяйства. И здесь, вероятно,
надо отдать должное Пестелю: его утопия была смелее
общинной утопии Герцена. Ибо Герцен отвечал на роко¬
вой вопрос, в сущности, так: лучше уравнительная бед¬
ность в общине, чем мерзость капитализма.

Глава 7
Идеи декабристов (продолжение).
Николай Тургенев
Когда в 1818 г. из печати вышел «Опыт теории
налогов» Тургенева, его друг и единомышлен¬
ник А. П. Куницын писал в рецензии, что те¬
перь наконец экономическая наука начинает
разрабатываться «природными россиянами».
Действительно, книга Тургенева была первым научным
исследованием по политической экономии, написанным
русским человеком на русском языке. До этого мы имели
дело либо с сочинениями иностранцев, либо с учебными
пособиями, либо, наконец, со служебными записками.
Написанная совсем молодым человеком и в значи¬
тельной части представляющая пересказ идей западных
ученых, эта книга тем не менее свидетельствовала, что
молодая русская экономическая мысль начинает взрос¬
леть. Книга Тургенева замечательна и тем, что он высту¬
пил в ней с резкой, хотя и прикрытой по цензурным со¬
ображениям критикой крепостного права.
Николай Иванович Тургенев был участником движе¬
ния декабристов, более того — на протяжении длитель¬
ного времени одним из его руководителей и идеологов.
Однако всю жизнь отрицал революционный характер
движения и свою активную роль в нем.
Почти за два года до решающих событий он уехал из
России. В день казни пятерых декабристов, 13(25) июля
1826 г., Тургенев в письме из Лондона братьям Сергею и
Александру горько сетовал на признания заговорщиков,
которые бросали на него сильную тень. Тургенев считал
эти признания недоразумением, которое можно рассеять.
Он просил Александра передать «куда следует» его
просьбу еще раз спросить Рылеева, настаивает ли тот на
своем показании, что Тургенев соглашался на депорта¬
цию (изгнание) царя после переворота?1 Но Рылееву
1 Декабрист Н. И. Тургенев. Письма к брату С. И. Тургеневу. М.;
Л., 1936. С. 472.
159

Глава 7
уже поздно было задавать вопросы, да и мнение царских
следователей и судей нельзя было изменить.
Тургенев в тот момент еще не знал, что в приговоре
суда ему отведено место в группе 31 преступника пер¬
вого разряда, осужденного на смертную казнь отсечени¬
ем головы, что смертная казнь заменена ему, как и боль¬
шинству этих декабристов, пожизненной каторгой. Среди
преступников этого разряда было 28 офицеров и трое
штатских: коллежские асессоры Пущин и Кюхельбекер
и он, действительный статский советник, т. е. генерал-
майор штатской службы, Н. И. Тургенев. Приговор так
изображает его роль среди мятежников: «По показаниям
24-х соучастников он был деятельным членом Тайного об¬
щества, участвовал в учреждении, восстановлении, сове¬
щаниях и распространении оного привлечением других;
равно участвовал в умысле ввести республиканское прав¬
ление; удалясь за границу, он по призыву правительства
к оправданию не явился, чем и подтвердил сделанные на
него показания» 1.
В 20-х годах в СССР вышли две книги о жизни Тур¬
генева. Его деятельность и труды являются предметом
нескольких диссертаций по экономическим и историче¬
ским наукам. Но сложная личность и необычная судьба
человека, которому Пушкин посвятил строки «Евгения
Онегина» и которого прекрасными словами проводил в
последний путь Иван Сергеевич Тургенев, думается, за¬
служивают новых исследований и работ разных жанров.
Декабристы составляли цвет дворянской интеллиген¬
ции, но Тургенев выделялся и среди этого круга. Он по¬
тенциально был крупным государственным деятелем,
прогрессивным реформистом. Пожалуй, министерское
кресло больше подходило Тургеневу в пору расцвета его
лет и таланта, чем, скажем, Сперанскому или Мордви¬
нову. Однако и его способности тоже оказались не нуж¬
ны правящей власти. Осужден Тургенев был, по суще¬
ству, не за поступки, а за образ мыслей и стал, можно
сказать, первым политическим эмигрантом, открыв длин¬
ный список людей, которые могли бы и хотели бы слу¬
жить Отечеству, но были изгнаны.
1 Избранные социально-политические и философские произведе¬
ния декабристов. Т. 2. С. 473.
160

Повесть о братьях Тургеневых
Так называется популярный исторический ро¬
ман советского писателя А. К. Виноградова,
опубликованный в 1932 г. Виноградов исполь¬
зовал в работе над романом огромный турге¬
невский архив, переданный в начале XX в. в
Академию наук сыном Н. И. Тургенева, Петром Нико¬
лаевичем (Пьером), жившим и умершим во Франции.
Этот архив является подлинной сокровищницей русской
культуры и хорошо знаком исследователям истории Рос¬
сии, нашей общественной мысли и литературы.
Николай Иванович Тургенев родился в 1789 г. в Сим¬
бирске. Тургеневы принадлежали к старинному, но не
слишком богатому дворянскому роду. Отец будущего де¬
кабриста, Иван Петрович Тургенев, был видным москов¬
ским масоном, другом просветителя и вольнодумца
Новикова, с которым разделил опалу в последние го¬
ды царствования Екатерины. Либерализм, любовь к
просвещению и наукам всегда отличали семью Турге¬
невых.
При Павле I Тургенев-отец стал директором Москов¬
ского университета. Поэтому детство и юность Н. И. Тур¬
генева прошли в Москве. В семье Тургеневых было чет¬
веро братьев, и все они оставили след в истории русской
культуры. Рано умерший старший брат Андрей был та¬
лантливым поэтом, надеждой юного русского романтиз¬
ма. Александр Тургенев не стал ни ученым, ни писате¬
лем, но его изыскания по русской истории немаловажны,
а его дневники и письма замечательны и как памятник
эпохи, и как литературные произведения. Третьим был
Николай. Младший, Сергей, любимец семьи, ничего не
опубликовал, но его рукописи обнаруживают человека
умного и прогрессивного, с широким кругозором. Дипло¬
мат и политик, он, подобно Грибоедову, был близок к де¬
кабристам, но непосредственно в движении не участво¬
вал. Отца и братьев связывала теплая дружба и большая
духовная близость. Семья Тургеневых являлась центром,
вокруг которого собирались умные, просвещенные и ли¬
беральные люди.
С 1798 по 1806 г. Николай Тургенев учился в Москов¬
ском университетском благородном пансионе, соединяв-
6
А. В. Аникин
161

Глава 7
шем в себе черты среднего и высшего учебного заведе¬
ния. В юности пробовал свои силы в поэзии, но скоро
убедился в отсутствии таланта и впоследствии всю жизнь
имел известную антипатию к изящной литературе, пред¬
почитая политические и научные сочинения. В 1807—
1809 гг. он служил в архиве коллегии иностранных дел и
вольнослушателем посещал лекции в университете. Днев¬
ник, который Тургенев пунктуально вел с ранней юности,
позволяет с уверенностью сказать, что в 18 лет его позна¬
ния и круг интересов были необычайно широки. Нена¬
висть к крепостному праву была одним из самых первых
сознательных убеждений юноши.
Трехлетнее пребывание за границей, главным обра¬
зом в Геттингенском университете (Германия), заверши¬
ло блестящее образование Тургенева. В Геттингене он
учился у профессора Сарториуса, который был способ¬
ным интерпретатором Адама Смита. Тургенев стал пла¬
менным почитателем и последователем великого шот¬
ландца и чрезвычайно увлекся политической экономией.
В 1810 г. он написал первое свое экономическое сочине¬
ние «Рассуждение о банках», а в 1811 г. сделал набросок
будущей книги «Опыт теории налогов».
Вторжение наполеоновских войск в Россию застало
Тургенева в Петербурге на гражданской службе. После
войны он служил за границей в качестве российского
представителя в центральном межсоюзническом органе
по управлению территориями, занятыми русскими, авст¬
рийскими и прусскими войсками. Несмотря на молодость,
Тургенев показал себя в высшей степени дельным чинов¬
ником и удостоился внимания царя. До конца своих дней
Александр I в какой-то мере благоволил к нему, но по
службе не давал хода, зная о взглядах Тургенева и даже
о его участии в тайном обществе.
Тургенев вернулся в Россию с проектами реформ и с
решимостью бороться за свои антикрепостнические идеи.
В этих целях он использовал свои служебные посты в Го¬
сударственном совете и в министерстве финансов, где
стремился при первой же возможности решать судебные
и административные дела в пользу бесправных к забитых
людей, особенно крепостных. В России тех лет, на фоне
невежественности и лени большинства чиновников, спо¬
собности, бескорыстие, энергия, деловая хватка Тургене¬
ва выглядели особенно поразительно. Он умел подчинять
162

Идеи декабристов (продолжение). Николай Тургенев
своему влиянию неповоротливых сановников, которые
формально были его начальниками, а на деле оказыва¬
лись исполнителями его воли. Но, разумеется, своей
деятельностью он ничего не мог изменить в самой
системе и от этого страдал, нередко впадал в уныние и
пессимизм.
Тургенев какое-то время участвовал в литературном
обществе «Арзамас», в котором верховодили его брат
Александр и поэт Жуковский. Но убедившись в оторван¬
ности общества от политики и изрядном равнодушии к
крестьянскому вопросу, потерял к «Арзамасу» интерес.
В 1818 г. Тургенев выпустил книгу «Опыт теории нало¬
гов», о которой через много лет писал: «В этой книге я
обозначал в общих чертах благодетельные результаты
изучения политических наук, и в особенности политиче¬
ской экономии. Я старался доказать, что как экономиче¬
ские и финансовые, так и политические теории истинны
лишь постольку, поскольку они основаны на принципе
свободы... Поэтому, оставаясь в пределах изложения тео¬
рии налогов, я допускал много экскурсий в более широ¬
кие области политики. Подушная подать давала мне слу¬
чай говорить о крепостном праве, и я не преминул вос¬
пользоваться этим случаем. Эти добавления имели в моих
глазах гораздо больше значения, чем основной предмет
моей работы. Клеймя ненавистное рабство, я делал это в
достаточно понятных и сильных выражениях, и, по моему
мнению, никогда еще на русском языке не было напеча¬
тано о крепостном праве ничего столь же ясного и опре¬
деленного» 1.
Это заявление автора отчасти снимает имеющийся в
литературе спор о степени оригинальности «Опыта».
В изложении вопроса о налогах Тургенев во многих ме¬
стах близко следовал лекциям Сарториуса, ограничива¬
ясь четкой систематизацией и необходимой обработкой
материала. Однако, разумеется, ни о какой увязке проб¬
лемы налогов с крепостным правом у Сарториуса речь не
идет. Для русской экономической науки имело большое
значение и весьма умелое, наполненное живым материа¬
лом изложение вопроса о налогах. Поэтому едва ли пра¬
вильно следующее мнение об «Опыте»: «Если... научное
значение книги ничтожно, то общественное ее значение
1 Тургенев Н. И. Россия и русские. Т. 1. С. 70.
163

Глава 7
несомненно» 1. Научное значение книги Тургенева, неот¬
делимое от ее общественного содержания, следует по пра¬
ву считать весьма существенным.
Книга, вышедшая в 1819 г. вторым изданием, еще бо¬
лее усилила авторитет Тургенева в кругах, где формиро¬
вались будущие декабристы. В 1819 г. он вступил в Союз
благоденствия и скоро стал в нем одним из виднейших
членов. Деятельность Тургенева в тайном обществе была
подчинена идее, ставшей главной целью его жизни, — уни¬
чтожению крепостного права.
Одновременно он продолжал борьбу за эту цель ле¬
гальными средствами. Представил царю записку, в кото¬
рой, учитывая личность адресата, изложил умеренную и
поэтапную программу отмены «рабства», рассчитанную
на многие годы. Принимал активное участие в деятель¬
ности общества, которое было создано группой либераль¬
ных вельмож, считавших необходимыми меры по осво¬
бождению крестьян. Пытался провести через Государст¬
венный совет закон о запрещении продажи крестьян без
земли. Сделал попытку создать журнал, который стал бы
литературным центром антикрепостнической пропаганды,
И повсюду его ждала неудача.
Революционные события в Западной Европе (в Испа¬
нии, Италии, Греции), усиление аракчеевской реакции в
России, безуспешность собственных акций все более
убеждали Тургенева в том, что от самодержавия ждать
реформ нельзя. Однако идея военного восстания, которая
постепенно завоевывала все большую популярность сре¬
ди будущих декабристов, особенно в Южном обществе,
была органически чужда Тургеневу. Он всегда оставался
либеральным политическим деятелем, реформатором,
знатоком хозяйства и законов, а не военным заговорщи¬
ком. Как показывал на следствии декабрист Оболенский,
Тургеневу предлагали в 1823 г. пост одного из директо¬
ров Северного общества, но он отказался. По другим по¬
казаниям, в 1824 г. Тургенев намечался в состав «вре¬
менного правления» (правительства), которое предпола¬
галось создать в случае успеха государственного перево¬
рота 2. Когда весной 1824 г. Пестель приехал с юга в
1 Шебунин А. Н. Н. И. Тургенев. М., 1925. С. 54.
2 См.: Семевский В. И. Политические и общественные идеи де¬
кабристов. С. 492—494.
164

Идеи декабристов (продолжение). Николай Тургенев
Петербург с проектом объединения обществ и со свои¬
ми аграрными идеями, он прежде всего попытался
(правда, безуспешно) склонить на свою сторону Тур¬
генева.
В апреле 1824 г. Тургенев получил длительный отпуск
вместе с чином действительного статского советника и
солидной денежной наградой и выехал «для поправления
здоровья» за границу. В Англии он занимался изучением
политических и правовых учреждений страны. Его днев¬
ники и письма показывают, что в первые месяцы после
декабрьского восстания он плохо понимал смысл и
масштабы событий в России. Для него было неожи¬
данностью и большим потрясением, когда к нему явил¬
ся секретарь русского посольства и объявил ему пред¬
писание правительства явиться в Петербург на суд.
Сославшись на нездоровье и на то, что он представит
свои объяснения в письменном виде, Тургенев отка¬
зался ехать.
Объяснения вызвали у Николая I и членов следствен¬
ного комитета ярость: Тургенев утверждал, что не участ¬
вовал ни в какой деятельности против правительства, то¬
гда как в их глазах он был одним из самых опасных за¬
говорщиков. Правительство безуспешно пыталось до¬
биться у Лондона выдачи государственного преступника.
Семья Тургеневых жестоко пострадала. Александр был
вынужден оставить службу и забыть о карьере. Сергей
подозревался в соучастии и был вызван из Италии, где
находился иа дипломатической службе, в Петербург.
Правда, вызов был отменен, но он тоже потерял свой
пост, а вскоре заболел душевным расстройством и в
1827 г. умер. Жуковский, который был воспитателем це¬
саревича (будущего Александра II), и другие влиятель¬
ные друзья пытались добиться у Николая I прощения
Н. И. Тургеневу. Эти хлопоты продолжались шесть лет и
окончились неудачей.
Оправдательные записки Тургенева, которые он писал
царю, оставались неизвестными до начала XX в., но их
основное содержание воспроизведено в книге «Россия и
русские», вышедшей на французском языке в 1847 г.
В России она была впервые опубликована (не полно¬
стью) лишь в 1906 г. Трактовка Тургеневым декабрист¬
ского движения и его собственной роли в нем вызвала
резкую критику со стороны участников тех событий. Тур¬
165

Глава 7
генев изображал все движение как «забавы взрослых ша¬
лунов» (так Пушкин назвал ранние петербургские сход¬
ки дворян-фрондеров), отрицал даже само существова¬
ние тайных обществ после 1821 г. и их роль в декабрь¬
ском восстании. Он требовал, чтобы к его собственной
деятельности патриота, просветителя, реформатора подо¬
шли с меркой законов буржуазно-демократических госу¬
дарств Западной Европы. В условиях царской России это
было по меньшей мере наивно. Его записки и главы кни¬
ги воспринимаются скорее как искусные адвокатские
речи, а не как зрелые политические выступления. Неда¬
ром рыцарь декабризма Сергей Волконский сетовал на
то, что по воле случая за границей в момент восстания
оказался Тургенев, а не Пестель, который тоже намере¬
вался поездить по Европе: «Он был бы жив и был бы в
глазах Европы иным историком нашему делу, чем Ни¬
колай Тургенев...» 1
Возможно, что так. Но заслуги Н. И. Тургенева в рус¬
ском освободительном движении нам несравненно важ¬
нее, чем его слабости. Мудро звучат его слова об исто¬
рических оценках подвига декабристов: «Если бы мы по¬
желали теперь проникнуть в тайпы будущего и предуга¬
дать суждение русских потомков о драме, развернувшей¬
ся на глазах наших современников... то, не будучи про¬
роком, можно сказать заранее, что это суждение почти
не будет походить на то, которое было произнесено в
наши дни. Перед потомством предстанет возвышенная
цель, которою руководились участники этой драмы, бес¬
корыстные усилия и самоотверженная преданность тех,
кто стремился к этой цели. Если и скользнет какая-ни¬
будь тень по этой картине, то она исчезнет перед вели¬
чием предпринятого тогда дела, перед блеском прине¬
сенной жертвы; и через сто лет эшафот послужит пьеде¬
сталом для статуй мучеников» 1 2.
1 Волконский С. Г. Записки. СПб., 1902. С. 418.
2 Тургенев Н. И. Россия и русские, Т. 1. С. 302.
166

Политический изгнанник
В Ленинграде, в Пушкинском доме (Институте
русской литературы Академии наук СССР), я
с душевным волнением рассматривал доку¬
мент из архива Тургеневых. Рукопись по-фран¬
цузски, на пяти двойных листах, мелкий, сна¬
чала четкий, потом все менее разборчивый почерк Нико¬
лая Ивановича Тургенева...
«27 февраля 1850 г. Мои дети не увидят и, вероятно,
не узнают Россию. По всей видимости, они не научатся
говорить по-русски. У них не будет случая, и, я думаю,
они не будут искать его, чтобы узнать русских и, тем бо¬
лее, Россию...»
Так начинаются автобиографические записи, в кото¬
рых Тургенев собирался рассказать своим детям о роде
Тургеневых, о своем отце Иване Петровиче, о покойных
братьях. Пронзительно грустные слова... Показательна
дата: именно в это время режим Николая I казался осо¬
бенно прочным, а сам он вечным на царском престоле.
Это были годы, последовавшие за поражением револю¬
ций 1848—1849 гг., в подавлении которых царизм сыграл
роль европейского жандарма. Надежда когда-либо уви¬
деть родину казалась Тургеневу призрачной.
Первые годы изгнания Тургенев провел в Англии. Ре¬
волюция 1830 г. дала ему возможность поселиться во
Франции. Осенью 1831 г. он приехал в Париж и жил там
до конца своих дней. Материальные средства, и отнюдь
немалые, он имел за счет доходов от имений в России.
В 1833 г. Тургенев женился на девушке из франко-италь¬
янской семьи. У него было четверо детей. Семейная жизнь
сложилась счастливо и внешне выглядела как жизнь со¬
стоятельного французского рантье. Политические взгля¬
ды Тургенева с годами становились все более умеренны¬
ми. Он довольно легко примирился с победой реакции и
воцарением Наполеона III.
Но «старый Тургенев», как называл его Герцен, со¬
хранил главный идеал своей жизни — мечту об освобож¬
дении русских крестьян. Активно включившись после
1855 г., после смерти Николая I, в полемику об условиях
отмены крепостного права, Тургенев оказался далеко не
167

Глава 7
на левом фланге движения. Как и в молодости, он не воз¬
ражал против освобождения крестьян без земли, рассчи¬
тывая на превращение крепостнического помещичьего хо¬
зяйства в капиталистическое, основанное на наемном
труде. Тургенев выступал как против сохранения остат¬
ков феодальной зависимости в деревне, так и против пе¬
режитков общинного хозяйства. Превращение крестья¬
нина в сельского пролетария, свободного от собственно¬
сти, представлялось ему лучшим путем развития. Он сто¬
ял также за свободный оборот земли, свободу аренды и
найма. Пороки и противоречия капиталистического пути
развития Тургенев недооценивал, а идеи социализма в
любой форме были ему чужды.
Тургенев принял реформу 1861 г. с большим вооду¬
шевлением, хотя и критиковал ее с позиций либерально¬
буржуазного мировоззрения. Тургенев был патриархом
борьбы за освобождение крестьян, и это признавали луч¬
шие русские люди того времени. Герцен и Огарев писа¬
ли ему 28 марта 1861 г.:
«Милостивый государь Николай Иванович! Вы были
одним из первых, начавших говорить об освобождении
русского народа; вы недавно растроганные, со слезами
на глазах,— праздновали первый день этого освобожде¬
ния. Позвольте же нам, питомцам вашего союза, сказать
вам наше поздравление и с чувством братской или, лучше,
сыновней любви — пожать вам руку и обнять вас горячо
от всей полноты сердца. Тот же наш привет просим пере¬
дать князю Волконскому. С живым умилением мы напи¬
сали эти строки и подписываем наши имена с той глубо¬
кой, религиозной преданностью, которую мы во всю
жизнь сохранили к старшим деятелям русской свободы.
Александр Герцен. Николай Огарев»1. В годы, предше¬
ствующие крестьянской реформе, и в последующий пе¬
риод Тургенев сотрудничал в герценовском «Колоколе»
и находился с ним и Огаревым в переписке.
В 1856 г. Александр II объявил Тургеневу помилова¬
ние, возвращение дворянства и чинов и разрешение жить
в России «где пожелает, но кроме столиц, под надзо¬
ром» 2. В следующем году Тургенев со старшим сыном
1 Герцен А. И. Собр. соч. Т. 27. Кн. 1. С. 143.
2 Помилование Н. И. Тургенева // Щеголев П. Е. Декабристы.
Очерки. Пг., 1920. С. 95.
168

Идеи декабристов (продолжение). Николай Тургенев
приехал в Россию, которую не видел 33 года. После это¬
го он приезжал на родину дважды, но на жительство не
остался. Слишком многое отделяло его теперь от России.
Какие бы иллюзии он ни питал насчет нового царя, он,
конечно, видел, что природа царизма осталась неизмен¬
ной. Для жандармов Тургенев был по-прежнему в выс¬
шей степени подозрительным человеком, может быть, бо¬
лее подозрительным, чем декабристы, вернувшиеся из
Сибири: власти всегда считали его участником всеевро¬
пейского антимонархического заговора. Всего несколько
лет назад шеф жандармов А. Ф. Орлов (по иронии судь¬
бы, родной брат близкого тургеневского друга, декабриста
Михаила Орлова) просил министра внутренних дел при¬
нять самые решительные меры против тайного провоза в
Россию экземпляров книги Тургенева «Россия и рус¬
ские» В 1857 г. новый шеф жандармов спрашивал ми¬
нистра, не учредить ли за Тургеневым, приехавшим в Пе¬
тербург, секретное наблюдение.
Не только упомянутую книгу, не только общение с
Герценом и Огаревым могли припомнить жандармы Тур¬
геневу. В доме Тургенева бывали и многие другие рус¬
ские эмигранты и неблагонадежные, с точки зрения поли¬
ции, люди. Он имел друзей среди деятелей польской
эмиграции. Как замечает современный итальянский иссле¬
дователь, Тургенев поддерживал связи «со всеми либе¬
ральными и демократическими кругами Западной Евро¬
пы». Обширный материал об этих связях приводится в
серьезной работе В. М. Тарасовой, по которой цитируют¬
ся и данные строки 1 2. В доме Тургеневых давали кров лю¬
дям, которые с оружием в руках боролись за свободу ро¬
дины, — итальянцам, полякам, испанцам.
Его собеседниками часто были французские социали¬
сты разных направлений. Выслушав ревностного сенси¬
мониста, предвещавшего социально-религиозную револю¬
цию, Тургенев «ответил ему, что все это хорошо, но что
главный порок их секты и вообще французов есть неве¬
жество в политической экономии». В письме брату он де¬
1 Лемке М. А. Николаевские жандармы и литература 1826—
1855 гг. СПб., 1908. С. 173.
2 Тарасова В. М. Н. И. Тургенев в Западной Европе в 30—
50-х гг. XIX века и его общественно-политические связи // Марийский
государственный педагогический институт им. Н. К. Крупской, Уче¬
ные записки. Йошкар-Ола, 1966. Т. 38. С. 46.
169

Глава 7
лает не менее серьезное замечание: «На одном я стою,
что, не основывая суждений на политической экономии,
т. е. на материальности быта людей, нельзя здравыми до¬
водами дойти до суждения о нравственном их состоя¬
нии» 1.
Вопросов политической экономии Тургенев касался в
своих опубликованных сочинениях лишь в связи с аграр¬
ной проблемой и крестьянской реформой в России. Но
рукописное наследие Тургенева, еще мало изученное, со¬
держит немало сочинений и заметок по экономическим
вопросам и свидетельствует о глубоких занятиях ими.
Тургенев был одним из старейших членов Общества по¬
литической экономии в Париже и активно участвовал в
его собраниях.
Последним испытанием в жизни Тургенева была
франко-прусская война 1871 г. и связанные с нею собы¬
тия. Ему было уже более 80 лет. Семья Тургеневых уеха¬
ла в Англию, а в их доме под Парижем хозяйничали
пруссаки. Бесценный архив едва не погиб: вернувшись из
вынужденной эмиграции, хозяева нашли некоторые доку¬
менты разбросанными в саду. Н. И. Тургенев умер осенью
1871 г.
Материалы тургеневского архива свидетельствуют о
большой интенсивности интеллектуальной жизни из¬
гнанника. Думается, там еще могут обнаружиться важ¬
ные документы о многих западноевропейских деятелях
XIX в., не говоря уже о русских делах и людях. Святое
дело — сохранить тургеневский архив. Другая задача —
дать этим документам жизнь.
Близким другом семьи Тургеневых был однофамилец
и, возможно, дальний родственник Иван Сергеевич Тур¬
генев, всемирно известный писатель. В статье-некрологе
он дал мастерский портрет и анализ деятельности по¬
койного. В частности, он писал: «Конечно, ни один буду¬
щий русский историк, когда ему придется излагать посте¬
пенные фазисы нашего общественного развития в
XIX столетии, не обойдет молчанием Николая Ивановича
«Тургенева» 1 2.
1 Тарасова В. М. Н. И. Тургенев в Западной Европе в 30—
50-х гг. XIX века и его общественно-политические связи // Марийский
государственный педагогический институт им. Н. К. Крупской. Уче¬
ные записки. Т. 38. С. 129, 130.
2 Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем. М., 1967. Т. 14. С. 214.
170

Крестьянский вопрос у умеренных декабристов
Идея ликвидации крепостного права объединяла
всех декабристов больше, чем какая-либо
другая. Но об условиях, формах и времени это¬
го освобождения шли бесконечные споры. Если
Южное общество к концу своей деятельности
имело более или менее единую позицию, выработанную
Пестелем и сводившуюся к наделению крестьян землей
для самостоятельного хозяйствования, то у Северного об¬
щества согласованная позиция отсутствовала.
Рылеев, вождь северных декабристов, можно считать,
придерживался радикальных взглядов, признавая жела¬
тельным наделение крестьян после освобождения не
только огородной, но и полевой землей, которая перехо¬
дила в их собственность. Однако Рылеев не был автори¬
тетом в крестьянском вопросе и не занимался им специ¬
ально, а такие авторитеты, как Николай Тургенев и Ни¬
кита Муравьев, сомневались, колебались и противоречи¬
ли себе.
Характерны колебания Муравьева, автора крупней¬
шего программного документа декабристов — проекта
конституции. «Крепостное право и рабство отменяются.
Раб, прикоснувшийся земли русской, становится свобод¬
ным. Разделение между благородными и простолюдина¬
ми не принимается», — говорится в этом проекте.
В первом проекте конституции, который исследовате¬
ли относят к 1822 г., Муравьев предусматривал только
личную свободу, земля же полностью должна остаться в
собственности помещиков. Более того, переход лично сво¬
бодных крестьян с земли одного помещика на землю
другого обусловливался выплатой своему помещику воз¬
награждения «за временное прервание в порядке полу¬
чения доходов» 1. Эти условия показались неприемлемы¬
ми для единомышленников Муравьева, других декабри¬
стов умеренного направления и исчезли во втором вари¬
анте конституции (1824 г.). Здесь Муравьев более четко
1 См.: Дружинин Н. М. Декабрист И. Муравьев, М., 1933. С. 307.
322.
171

Глава 7
и «щедро» оговаривает права собственности крестьян: за
ними остаются дом с огородом, земледельческие орудия
и скот. Наконец, в третьем варианте, который Муравьев
воспроизвел по памяти уже в Петропавловской крепости,
предусматривается предоставление крестьянам (и, мож¬
но понять, без выкупа) полевой земли до двух десятин на
двор. Это было, однако, значительно меньше средних на¬
делов, которыми фактически располагали крепостные
крестьяне в центральных губерниях России. Таким обра¬
зом, сохранение помещичьей собственности на землю ос¬
тавалось фундаментальной идеей всех проектов Муравье¬
ва, имевших значительное влияние на северных декабри¬
стов.
Безземельное освобождение не случайно попало в
первый проект его конституции. Эта идея не только тео¬
ретически воспринималась декабристами, но некоторые
из них пытались практически осуществить ее. Хрестома¬
тийный пример, обошедший все книги о декабристах,—
это неудачная попытка И. Д. Якушкина освободить своих
крестьян в Смоленской губернии без земли. К удивле¬
нию Якушкина, крестьянский мир отказался от его пред¬
ложения. По его словам, крестьяне сказали ему: «Ну так,
батюшка, оставайся все по-старому: мы ваши, а земля
наша»1. Известно, что в народе безземельное освобожде¬
ние прозвали волчьей свободой.
Колебания Тургенева были, пожалуй, несколько иного
рода, чем у Муравьева. Он мыслил больше не категория¬
ми будущих конституции, а категориями практических
реформ, возможных при самодержавии или при некото¬
ром его ограничении. Сказано: политика есть искусство
возможного. Примерно таким принципом руководство¬
вался Тургенев. Проекты освобождения крестьян начи¬
нают его занимать уже в 1814—1815 гг. В этот период у
него еще нет ясной позиции, но он порой близок к мысли,
что было бы справедливо разделить всю землю пополам
между помещиками и крестьянами.
По в последующие годы Тургенев склоняется к беззе¬
мельному освобождению. Он считал отмену крепостного
права практически возможной только при участии и со¬
действии помещиков, которые должны были понять свою
собственную выгоду: вольнонаемный труд производитель¬
1 Якушкин И. Д. Записки. М., 1925. С. 36—37.
172

Идеи декабристов (продолжение). Николай Тургенев
нее принудительного и в конечном счете даст помещикам
больше дохода. Что касается освобождения с землей, то
он считал, что помещики на эту меру никогда не пойдут.
В январе 1824 г. в дневнике Тургенева появляется запись
о том, что, может быть, и желательно дать крестьянам
землю, «но мне кажется, что свобода, как бы она ни была
укутана в учреждения и условия невыгодные, — все сво¬
бода». Безземельный порядок освобождения все же «был
бы сильным благодеянием для наших русских крестьян,
коих качества нравственные и физические делают их
столь способными пользоваться свободою при всех огра¬
ничениях. Они показали бы миру, что есть русский ум без
цепей земляного и холопского рабства!»1
Странная, надо сказать, логика: поскольку русские
крестьяне — такой замечательный народ, они обойдутся
и «ограниченным» освобождением!
Ход мыслей Тургенева можно себе представить таким
образом. Он полагал, что после освобождения хозяйство
на помещичьих землях будет вестись либо помещиками
на основе вольнонаемного труда, либо крестьянами-арен¬
даторами. В условиях «естественной свободы», которая
будет введена, земельная собственность постепенно рас¬
средоточится. Земли перейдут к богатым крестьянам, ко¬
торые способны эффективно вести хозяйство. При послед¬
ней встрече с Пестелем весной 1824 г. предметом разго¬
вора между ними был, по словам Пестеля, его проект раз¬
деления земель, который оказался, конечно, неприемлем
для Тургенева. Декабрист Матвей Муравьев-Апостол
рассказывает несколько подробнее: «Н. Тургенев не сог¬
ласился на принятие плана конституции Пестеля — он
никак не хотел допустить разделения земли, говоря, что,
не мешая промышленности, земли неприметным образом
сами собой разделятся. Мнение Н. Тургенева очень по¬
действовало на всех членов Северной управы» 2.
Слова «не мешая промышленности» надо, думается,
понимать с учетом того, что в то время смысл этого тер¬
мина еще не устоялся. Вернее всего, они значат: без
ущерба для производительности сельскохозяйственного
труда. Видимо, Тургенев уловил главное слабое место
проекта Пестеля: риск потери эффективности. Характер-
1 Цит. по: Тарасов Е. И. Декабрист Николай Иванович Тургенев
в александровскую эпоху. Самара, 1923. С. 317.
2 Восстание декабристов. Материалы, М., 1950. Т. 9. С. 260.
173

Глава 7
по здесь и упоминание о влиятельности мнения Тургене¬
ва в Северном обществе.
В книге «Россия и русские», написанной в эмиграции,
Тургенев по-прежнему стоит на точке зрения, что крепо¬
стное право — самая острая проблема для России. Те¬
перь он считает возможным добиваться решения, подоб¬
ного последнему варианту Муравьева: дать на двор по
3 десятины земли.
Проект Тургенева вызвал резкую критику декабри¬
стов, которые были еще живы и находились в Сибири.
Николай Бестужев называет его в письме к Сергею Вол¬
конскому жалким 1. Интересная запись о беседе с Бесту¬
жевым сохранилась в мемуарах чиновника Б. В. Струве:
«Бестужев сообщил мне о взгляде декабристов на кре¬
стьянский вопрос и о том, что они все признавали необ¬
ходимость безусловного упразднения крепостного права.
При этом он упомянул о полученном им от С. Г. Волкон¬
ского для прочтения сочинения Н. И. Тургенева «La Rus-
sie et les Russes», которым он был очень недоволен, в осо¬
бенности потому, что Тургенев не признавал общинного
владения, вследствие чего и допускал освобождение без
земли» 1 2.
Сообщение об интересе старого Бестужева к общине
остается на совести мемуариста. В период же активной
деятельности декабристов практически никто из них сим¬
патии к этой форме землевладения и хозяйства не выска¬
зывал. Характерно замечание Сергея Трубецкого на
полях проекта конституции Н. Муравьева: сохранение об¬
щины — «верный способ для стоячего положения земле¬
делия. При общей собственности оно никогда преуспе¬
вать не может в совершенствовании» 3.
Тургенев много занимался изучением аграрного воп¬
роса в Западной Европе. Намечая безземельное или ма¬
лоземельное освобождение, он (возможно, также и Му¬
равьев) думал об английском опыте. В Англии и Шотлан¬
дии крупные землевладельцы-дворяне сохранили в своих
руках большие поместья и сдавали землю в аренду капи¬
талистическим фермерам-арендаторам, которые вели хо¬
1 См.: Зилъберштейн И. С. Художник-декабрист Николай Бесту¬
жев. М., 1977. С. 558—559.
2 Струве Б. В. Воспоминания о Сибири 1848—1854. СПб., 1889.
С, 109-110.
3 Дружинин Н. М. Декабрист Н. Муравьев. С. 307.
174

Идеи декабристов (продолжение), Николай Тургенев
зяйство наемным трудом батраков. Но этот путь вряд ли
мог быть пригоден для России.
Небольшие земельные наделы, которыми Тургенев и
Муравьев надеялись наделить крестьян, не могли бы
обеспечить самостоятельность крестьянского хозяйства, а
явились бы источником дешевой рабочей силы для поме¬
щиков. Развитие сельского хозяйства пошло бы по капи¬
талистическому пути, но оно неизбежно отягощалось бы
крепостническими пережитками. Создалось бы то положе¬
ние дел, которое глубоко охарактеризовал В. И. Ленин,
имея в виду аграрный строй пореформенной России. Он
писал, что крестьянский земельный надел является в
этом случае «способом обеспечения помещика рабочими
руками, и не только рабочими руками, но и инвентарем,
который, как бы жалок он ни был, служит для обработ¬
ки помещичьей земли.
Крайняя нищета массы крестьян, которые привязаны
к своему наделу и не могут жить с него, крайняя прими¬
тивность земледельческой техники, крайняя неразвитость
внутреннего рынка для промышленности, — таковы ре¬
зультаты этого положения вещей» 1.
Как и перед многими декабристами, перед Тургене¬
вым вставал вопрос, что делать с собственными крестья¬
нами. Лето 1818 г. он провел в своих деревнях в Симбир¬
ской губернии, которыми владел вместе с матерью и
братьями, где и осуществил некоторые «реформы».
Главной из них был перевод крестьян с барщины на об¬
рок с передачей им для обработки всей земли, включая
помещичью. Размер годового оброка был наперед согла¬
сован с сельским миром, который распределял его сам по
дворам. Мера эта вполне соответствовала экономическим
теориям, которые усвоил Тургенев. Он надеялся, что кре¬
стьяне будут заинтересованы в максимальной производи¬
тельности своего «почти вольного» труда, поскольку весь
избыток чистого дохода сверх фиксированного оброка бу¬
дет оставаться в их распоряжении. Тем самым будут соб¬
людены интересы как помещика, так и крестьян. Турге¬
нев согласился на установление умеренной суммы обро¬
ка, которая была меньше дохода, получаемого им рань¬
ше, при барщине.
1 Ленин В. И. Сущность «аграрного вопроса в России» // Полн.
собр. соч. Т. 21. С. 308.
175

Глава 7
Благие расчеты Тургенева не оправдались — впрочем,
не по причине ложности принципов, а потому, что в пос¬
ледующие годы резко упали рыночные цены на хлеб, и
крестьяне не имели возможности добыть достаточно де¬
нег для уплаты оброка. Дело кончилось тем, что через
десять лет, когда Тургенев был уже в эмиграции, управ¬
ляющий вынужден был вернуться к барщине. Личный
опыт Тургенева показал, что в условиях общего упадка
крепостнической системы изолированные меры, пусть и
продиктованные лучшими намерениями, не могут устра¬
нить зло.
Каковы бы ни были слабости и ошибки Тургенева, в
истории России и русской общественно-экономической
мысли он останется как один из первых и последователь¬
ных борцов против крепостного права. Его страстная
убежденность, неустанная пропаганда освобождения кре¬
стьян сыграли немалую роль в движении декабристов.
Тургенев был подлинным патриотом России, жаждавшим
ее процветания. Характерен диалог между ним и Карам¬
зиным. На слова Карамзина: «Мне хочется только, чтобы
Россия подоле постояла» — Тургенев смело возразил: «Да
что прибыли в таком стоянии?»
В десятой главе «Евгения Онегина», сожженной авто¬
ром и отчасти восстановленной по зашифрованным фраг¬
ментам, Пушкин изображает декабристов времен Союза
благоденствия и в центр картины помещает Тургенева:
Одну Россию в мире видя,
Преследуя свой идеал,
Хромой Тургенев им внимал
И, плети рабства ненавидя,
Предвидел в сей толпе дворян
Освободителей крестьян.
Хромотой на одну ногу Тургенев страдал с детства, и
этот недостаток, видимо, доставлял ему неприятности.
Обобщая отзывы и воспоминания современников,
Е. И. Тарасов так характеризует Тургенева декабрист¬
ской эпохи: «...человек небольшого роста, почти миниа¬
тюрный и к тому же хромой, Тургенев, однако, поражал
всех величием духа, высоким подъемом настроения и сво¬
ею властностью, сильным характером, невольно подчиняя
всех, кто к нему приближался.., Тургенев был склонен к
176

Идеи декабристов (продолжение). Николай Тургенев
унынию, к той, может быть, мрачной меланхолии, кото¬
рою страдала его мать»1.
Мотивы уныния, порой отчаяния действительно при¬
сутствуют в дневниках и письмах Тургенева. Насколько
это обусловлено психикой, индивидуальными особенно¬
стями характера, трудно судить. Но глубинной и часто
упоминаемой причиной этих настроений служило тяже¬
лое положение отечества и неверие в возможность улуч¬
шить его.
Налоги
Проблема налогов всегда занимала в политиче¬
ской экономии видное место. Ей много внима¬
ния уделял Адам Смит. Книга Рикардо так и
озаглавлена: «Начала политической экономии
и налогового обложения». К. Маркс дал фор¬
мулу: «В налогах воплощено экономически выраженное
существование государства» 2.
В основу своего исследования Тургенев кладет изве¬
стные принципы налогообложения, установленные Ада¬
мом Смитом и ставшие к тому времени классикой. Вот
они: 1) налоги должны взиматься со всех граждан со¬
размерно их доходам; 2) размеры и условия выплаты на¬
логов должны быть точно определены, известны платель¬
щику и независимы от власти сборщика; 3) налоги долж¬
ны взиматься в удобнейшее для плательщика время;
4) издержки взимания налогов должны быть минималь¬
ными.
Однако Тургенев не просто пересказывает Смита. Он
заостряет эти принципы, приводит исторические примеры
и довольно явно намекает на положение дел в России.
1 Тарасов Е. И. Декабрист Николай Иванович Тургенев в алек¬
сандровскую эпоху. С. 433.
2 Маркс К. Морализирующая критика и критизирующая мораль //
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 308.
177

Глава 7
Когда он говорит, что первый принцип грубо нарушался
в дореволюционной Франции, где духовенство и дворян¬
ство вовсе не платили налогов, а почти вся их тяжесть
падала на нищих крестьян, читателю ясно, что в России
это нарушение носит еще более вопиющий характер. Тур¬
генев пишет также, что «правительство обязано старать¬
ся отклонять, сколь возможно, тяжесть налогов от про¬
стого народа». Необычайно смело звучали в России и
такие слова: «Во многих государствах введение налога
делается с согласия народных представителей. Там поль¬
за сего согласия ощутительна не только для народа, но и
для самого правительства»1. Ни о каких народных пред¬
ставителях в России и речи не было, а введение налогов
было произволом правительства.
Вообще, теория налогов у Тургенева целиком подчи¬
нена его общим экономическим взглядам, которые носят
либерально-буржуазный характер. Налоги неизбежны,
пишет он, но они не должны стеснять экономическую сво¬
боду и не должны мешать накоплению капитала и уве¬
личению массы производительного труда.
Тургенев стремится дать классификацию налогов, ос¬
нованную на политико-экономических принципах. Он
классифицирует налоги по источникам дохода от земли,
капитала и труда, добавляя, что некоторые налоги охва¬
тывают все три источника. Обычное деление налогов на
прямые (уплачиваемые непосредственно облагаемым ли¬
цом) и косвенные (включаемые в цену товара, оплачи¬
ваемую конечным потребителем) тоже используется им,
но это деление получает более глубокое толкование.
Главной формой обложения дохода от земли, по мыс¬
ли Тургенева, должен быть твердый, установленный на
значительный срок налог, который не возрастал бы в стро¬
го прямой зависимости от увеличения дохода и тем са¬
мым стимулировал бы вложение новых капиталов и по¬
вышение продуктивности сельского хозяйства. Именно в
подобной системе налогообложения он видел основной
стимул быстрого роста сельскохозяйственной продукции
в Англии.
По поводу налогов на доход от капитала (на при¬
быль) Тургенев говорит, что при высокой конъюнктуре
(«успевающем состоянии» страны) капиталисты могут
1 См.: Тургенев Н. И. Опыт теории налогов. С. 12.
178

Идеи декабристов (продолжение). Николай Тургенев
включить его в цену товара. При низкой конъюнктуре на¬
лог вынуждены платить сами капиталисты, а это снижа¬
ет их заинтересованность в расширении производства. От¬
рицательно влияют на предпринимательство также нало¬
ги, которыми облагается не доход, а «самый капитал»
(пошлины, взимаемые при купле-продаже предприятий,
при операциях с ценными бумагами, налоги на наслед¬
ство и т. п.).
Тургенев высказывает пожелание, чтобы заработная
плата наемных рабочих вовсе не облагалась налогом. Та¬
кой налог не ведет к снижению реальной заработной пла¬
ты лишь при «успевающем состоянии», когда спрос на
рабочую силу велик и рабочие могут добиться «включе¬
ния» налога в денежную заработную плату. При иных ус¬
ловиях налог «будет угнетать сей несчастный класс», уры¬
вать из их жизненного минимума, способствовать физи¬
ческой гибели или эмиграции бедняков. По этим же
причинам Тургенев против обложения акцизами (косвен¬
ными налогами) предметов первой необходимости: если
рабочие не могут возместить в заработной плате удоро¬
жание таких предметов, их ждут тяжкие лишения. Акци¬
зы на предметы первой необходимости социально неспра¬
ведливы, не соответствуют первому принципу А. Смита.
Например, акциз на соль мало ощутим для богатого че¬
ловека, но может быть весьма обременителен для
бедняка.
В России в первой четверти XIX в. от двух третей до
трех четвертей всех налогов платили крестьяне и полу-
крестьянские слои. Косвенные налоги обеспечивали более
40% всех государственных доходов. Главным объектом
обложения были спиртные напитки (в 1816 г. около трети
всех доходов казны составили «питейные сборы»), за
ними шла соль Вопрос о налогах в первую очередь ка¬
сался судьбы крестьян и крепостного права.
Последняя глава книги Тургенева посвящена бумаж¬
ным деньгам: доход государства от выпуска таких денег
и их обесценения автор рассматривает как особого рода
налог. Здесь же кратко рассматривается значение банков
и выпуска ими кредитных денег (банкнот). Основная по¬
зиция автора по этим вопросам опять-таки близка пози¬
1 См. цифровые данные в книге: Лященко П. И. История народ¬
ного хозяйства СССР. М., 1952. Т. 1. С. 456.
179

Глава 7
ции А. Смита: при умеренном и экономически рациональ¬
ном поведении банков они и выпускаемые ими деньги
полезны для народного хозяйства. Подчинение банков ин¬
тересам государства и неумеренный выпуск банкнот, ко¬
торые при этом становятся просто бумажными деньга¬
ми, может иметь гибельные последствия для страны.
Здесь, однако, Тургенев делает необычную и политиче¬
ски важную оговорку. При определенных условиях бу¬
мажные деньги и инфляция (это понятие, разумеется,
в то время отсутствовало) могут иметь благотворное
действие.
«Франция во время революции много потерпела от
своих бумажных денег, но чем вела она войну в продол¬
жение нескольких лет? Чем содержала она бесчислен¬
ные полки, защищавшие отечество и делавшие завоева¬
ния? Большое участие имели в сем бумажные деньги:
следственно они способствовали к последовавшему воз¬
вышению сего государства.
Если мы взглянем на Северную Америку, другое мно¬
го пострадавшее от бумажных денег государство, то уви¬
дим, что во время упадка ассигнаций американцы дра¬
лись за свободу и делали великие пожертвования в поль¬
зу нового отечества — рождающейся республики. Свобо¬
да была для них дороже кредита»
При желании можно видеть в этих словах намек на
русские ассигнации, которые выпускались правительст¬
вом вовсе не в интересах борьбы за свободу. Единствен¬
ным достижением русского правительства в области бу¬
мажных денег Тургенев считал то, что к 1818 г. ему уда¬
лось стабилизировать курс ассигнаций на уровне пример¬
но 1:4, т. е. четыре бумажных рубля за один серебря¬
ный.
Книга Тургенева отличается четкостью построения и
ясностью изложения. Стандарты научного труда соблю¬
дены в ней весьма строго. Вместе с тем это остро публи¬
цистическое произведение, исполненное гуманистическо¬
го протеста против жестокой действительности царской
России. Вспоминая реакцию знатных и влиятельных лю¬
дей в Петербурге на появление его книги, Тургенев пи¬
сал: «Всякий раз, свободно изливая свои чувства в ин¬
тимном кругу, они не находили другой темы, кроме напа¬
1 Тургенев Н. И. Опыт теории налогов. С. 170—171.
180

Идеи декабристов (продолжение). Николай Тургенев
док на меня и мою книгу, видя, что правительство, то есть
императорская власть, не двигается и не мечет своих гро¬
мов, чтобы уничтожить дерзкого революционера». И да¬
лее: «Все удивлялись, что цензура допустила появление в
печати подобного рода сочинения» 1.
Эта «ошибка» была исправлена правительством после
декабря 1825 г. Экземпляры книги Тургенева разыскива¬
лись и уничтожались. Переиздана она была лишь в со¬
ветское время,
1 Тургенев Н. И. Россия и русские. Т. 1. С. 71, 72.

Глава 8
Политическая экономия и литература:
пушкинская эпоха
В исследовании, посвященном А. С. Пушкину,
Анна Ахматова писала, что постепенно всему,
что окружало его, присваивалось имя велико¬
го поэта. «Говорят, пушкинская эпоха, пуш¬
кинский Петербург. И это уже к литературе
прямого отношения не имеет, это что-то совсем другое» 1.
Действительно, к 20—30-м годам XIX в. лучше всего
подходит определение — пушкинская эпоха. Идеология
декабризма нашла самый яркий художественный отклик
в поэзии Пушкина. Поэт отразил во многих своих про¬
изведениях важнейшие тенденции развития русского об¬
щества после 1825 г.
В творчестве Пушкина, а также его современников
А. С. Грибоедова и В. Ф. Одоевского сказалось характер¬
ное для России переплетение и взаимодействие литера¬
туры и общественной мысли. Благодаря их творчеству и
общественной деятельности было подготовлено то заме¬
чательное явление русской культуры, о котором Герцен
позже сказал: «У народа, лишенного общественной сво¬
боды, литература — единственная трибуна, с высоты ко¬
торой он заставляет услышать крик своего возмущения и
своей совести. Влияние литературы в подобном обществе
приобретает размеры, давно утраченные другими стра¬
нами Европы» 2.
Эта истина, высказанная без малого полтора столетия
тому назад, вновь подтвердилась в нашей стране в по¬
следние десятилетия. Надо надеяться, что общественная
мысль сможет впредь выражаться прямо и свободно, а
художественная литература будет столь же свободно
выполнять присущие ей функции.
1 Ахматова А. А. О Пушкине. Л., 1977. С. 6.
2 Герцен А. И. О развитии революционных идей в России // Собр.
соч. Т. 7. С. 198.
182

Пушкин-экономист
На протяжении короткой жизни Пушкина изме¬
нились направление и содержание политиче¬
ской экономии в России. В годы его молодости
эта западная наука имела сильно выражен¬
ную антифеодальную, антикрепостническую на¬
правленность. В написанных в 1822 г. заметках (они пуб¬
ликуются в последних изданиях под заглавием «О рус¬
ской истории XVIII века») Пушкин, говоря о Екатери¬
не II, указывает на «важные ошибки ее в политической
экономии». Речь идет о том, что Екатерина расширила и
усилила крепостничество, раздав своим фаворитам сот¬
ни тысяч государственных крестьян.
В «Евгении Онегине» Пушкин отразил «моду» на по¬
литическую экономию, характерную для 10-х и начала
20-х годов и тесно связанную с идеологией декабристов
и близких к ним кругов. Поражение восстания и смена
царствования кладут конец этой моде. Политическая эко¬
номия переходит в руки консервативных профессоров, и
это не минует наблюдательного и умного взора Пушки¬
на. В отрывке повести 1829 г., который публикуется под
заглавием «Роман в письмах», повзрослевший и разоча¬
рованный двойник Онегина пишет своему приятелю:
«Твои умозрительные и важные рассуждения принадле¬
жат к 1818 году. В то время строгость нравов и полити¬
ческая экономия были в моде. Мы являлись на балы, не
снимая шпаг, — нам было неприлично танцевать и неког¬
да заниматься дамами. Честь имею донести тебе, что
теперь это все переменилось. Французский кадриль за¬
менил Адама Смита, всякий волочится и веселится как
умеет»
Дальнейшую эволюцию взглядов отразил Одоевский,
выступивший с резкой критикой западной политической
экономии как служанки буржуазии. В 40-х годах Герцен
и Петрашевский уже дают такую критику с социалисти¬
ческих позиций.
Вопрос об экономических познаниях и взглядах Пуш¬
кина был впервые серьезно поставлен известным ученым-
1 Пушкин А. С. Собр. соч. Т. 5. С. 415.
183

Глава 8
историком П. Е. Щеголевым в опубликованной в газете
«Известия» 17 января 1930 г. статье под характерным за¬
главием «Пушкин-экономист». Это выступление было не¬
посредственно связано с открытыми им замечаниями
Пушкина на книгу его друга декабриста М. В. Орлова
«О государственном кредите». Замечания эти поражают
своим профессионализмом. Другой известный пушкинист,
М. П. Алексеев, пишет: «Напомним, что, когда в 1930-х
годах П. Е. Щеголев опубликовал статью «Пушкин-эко¬
номист»... она показалась многим и неожиданной, и неоп¬
равданной, а между тем в настоящее время экономиче¬
ские воззрения Пушкина стали предметом немаловажных
изысканий...» 1
Глубина изысканий, впрочем, преувеличивается авто¬
ром этого высказывания. Как я попытался показать в
специальной статье, имеющиеся в литературе коммен¬
тарии к «экономическим» стихам в «Евгении Онегине»,
в частности, нуждаются в существенных поправках 1 2.
Ни один историк русской социально-экономической
мысли не может миновать Пушкина. В книге И. Г. Блю¬
мина «Очерки экономической мысли в России в первой
половине XIX века» цитируются ода «Вольность» и «Ев¬
гений Онегин». В упоминавшейся выше книге Дж. Ф. Нор¬
мано на протяжении относительно небольшого текста,
размером около 150 страниц, имя Пушкина упоминается
на 28 разных страницах — чаще, чем имена других рус¬
ских писателей, которые, казалось бы, с большим основа¬
нием могут претендовать на звание экономиста. Автор
говорит: «Сочинения Пушкина, особенно «Евгений Оне¬
гин», представляют энциклопедию русской жизни того
времени, ее экономической истории, идей и наблюдений.
Исследование экономических идей Пушкина было бы
благодарной, хотя и трудной задачей. Я надеюсь когда-
нибудь посвятить время этой теме» 3. Насколько мне из¬
вестно, такая работа не была выполнена ни Нормано, ни
кем-либо другим на Западе.
Роман в стихах «Евгений Онегин» написан в 1823—
1 Алексеев М. П. Пушкин и наука его времени // Пушкин. Срав¬
нительно-исторические исследования. М., 1984. С. 23.
2 См.: Аникин А. В. Первая глава «Евгения Онегина» в произве¬
дениях и высказываниях Маркса и Энгельса // Пушкин. Исследова¬
ния и материалы. Л., 1986. Т. 12.
3 J. F. Normano. The Spirit of Russian Economics. P. 16.
184

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
1830 гг. В первой главе Пушкин описывает молодого пе¬
тербургского аристократа конца александровской эпохи
и сообщает, что он
Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокий эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог.
Эти стихи неизменно комментируются как литерату¬
роведами в изданиях сочинений Пушкина и специальных
работах, так и экономистами в трудах по истории эко¬
номической мысли. Они неоднократно встречаются у
К. Маркса и Ф. Энгельса, используются для иллюстра¬
ции важных идей из области экономики и истории. В се¬
редине 50-х годов Энгельс, изучая русский язык по со¬
чинениям Пушкина, перевел первые строфы романа,
включая цитированную выше «экономическую строфу»,
прозой на немецкий язык и набросал начерно некоторые
комментарии к ней. В работе «К критике политической
экономии» (1859 г.) Маркс, рассматривая теорию денег
и международных экономических отношений Рикардо, пе¬
ресказал эту строфу для иллюстрации определенной ог¬
раниченности классической буржуазной политэкономии,
которая имела склонность преуменьшать роль денег (зо¬
лота) в экономических процессах.
«Экономические» стихи Пушкина запомнились Эн¬
гельсу на всю жизнь, и он привел их в печати в статье
«Внешняя политика русского царизма» (1890 г.), где они
фигурируют в связи с вопросом о внешней торговле Рос¬
сии во времена Наполеона и континентальной блокады,
а также упоминаются в письме к русскому экономисту-
народнику Н. Ф. Даниельсону, где поднимается пробле¬
ма методологии экономических исследований. В воспо¬
минаниях, по меньшей мере, двух русских знакомых Эн¬
гельса отмечается, что он читал им строфы первой главы
«Евгения Онегина».
Делая Онегина «глубоким экономом», Пушкин, не¬
сомненно, во многом имел в виду себя. Конечно, это ска¬
зано с большой дозой иронии и шутливого преувеличе¬
185

Глава 8
ния, в сущности, автоиронии. (Пожалуй, ни один великий
поэт не был так склонен к автоиронии, если исключить
Генриха Гейне, как Пушкин.) И тем не менее в обществе,
где вращался Пушкин, его познания в области политиче¬
ской экономии явно выделялись на фоне преобладающей
дилетантско-светской учености.
Профессором политической экономии и других обще¬
ственных наук в Царскосельском лицее, где в 1811 —
1817 гг. учился Пушкин, был молодой и способный
А. П. Куницын. На протяжении шести лет обучения Ку¬
ницын читал своим ученикам, которых Пушкин ирони¬
чески, но и не без гордости называл студентами, ни мно¬
го ни мало 12 различных курсов, которые начинались ло¬
гикой и психологией, включали несколько юридических
предметов и заканчивались политической экономией (го¬
сударственным хозяйством) и финансами. Куницын был
любимым профессором Пушкина, и добрую память о нем
поэт сохранил до конца дней своих.
Дошедшие до нас документы, особенно конспект лек¬
ций Куницына, показывают, что он преподавал полити¬
ческую экономию «по Смиту», т. е. излагал основы клас¬
сической школы с сопутствующей критикой мерканти¬
лизма и физиократии. План курса Куницына близко от¬
ражает структуру «Богатства народов» Смита.
Куницын давал своим слушателям ясно понять, что
система Смита несовместима с крепостным правом, при
котором работник лишен всяких стимулов к высокопро¬
изводительному труду. Он критически описывал основ¬
ные методы эксплуатации крепостного труда помещика¬
ми: месячину (рабскую работу за харч), барщину и
оброк.
Обучение у Куницына (отчасти и у других либераль¬
ных профессоров) заложило те основы, без которых труд¬
но представить себе Пушкина как писателя и мыслителя,
близкого к декабристам. Общение с Н. И. Тургеневым,
начавшееся вскоре после окончания лицея, завершило
образование Пушкина в области общественных наук.
Ведь уже в 1819 г. Тургенев намечал 20-летнего поэта
вместе с его учителем Куницыным в сотрудники полити¬
ческого журнала, который он собирался издавать.
С учетом сказанного можно лучше уяснить происхож¬
дение и содержание «экономической строфы» из романа.
В ней, как нам представляется, затронуты важнейшие
186

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
вопросы экономической теории того времени и экономи¬
ческого развития России и Западной Европы. С лакониз¬
мом и своеобразной иронией Пушкиным передано пре¬
одоление смитианской политической экономией взглядов
меркантилистов, которые видели богатство нации в дра¬
гоценных металлах. Напротив, классическая школа опи¬
ралась на то, что богатство нации состоит в массе непре¬
рывно производимых товаров (продуктов), тогда как
деньги играют лишь вспомогательную роль, обслужи¬
вая обращение этих товаров. Конечной целью хозяйст¬
венной деятельности является потребление, а для потреб¬
ления нужно не золото, а «простой продукт», т. е. масса
разных товаров. Но две последние строчки неожиданно
оттеняют эту академическую мудрость, усвоенную смити¬
анцем Онегиным, суровыми фактами жизни, с которыми
сталкивается отец героя: «простой продукт» может ока¬
заться бесполезным, если его реализация невозможна
или затруднительна, тогда как для срочных платежей
нужны наличные деньги. Эту слабость классической де¬
нежной теории отмечал Маркс.
Интересные социально-экономические ассоциации воз¬
никают при чтении трагедии «Скупой рыцарь», написан¬
ной в 1830 г. Это трагедия больших страстей и сильных
характеров. Но вместе с тем речь в ней идет о власти
денег, о феномене и патологии накопительства. Время и
место действия у Пушкина не обозначены, но, как счи¬
тают исследователи, поэт мог иметь в виду Бургундию
XV в. Это, впрочем, не играет принципиальной роли.
Во всяком случае, нам предстает мир позднего сред¬
невековья, когда власть феодалов еще сохраняется, но
ее уже начинают подкапывать порядки, при которых,
говоря пушкинскими словами, «без денег и свободы
нет».
Старый барон (Скупой рыцарь)—не просто скряга
из обширного литературного семейства шейлоков, гарпа¬
гонов, плюшкиных. Он не просто ростовщик — подобный
персонаж присутствует в трагедии в лице еврея Соломо¬
на. Барон — принципиальный припрятыватель денег. Они
нужны ему не в движении, как капиталисту, в том числе
и ростовщику, а в покое. Добавляя в шестой, еще непол¬
ный сундук горсть золота, барон говорит:
Ступайте, полно вам по свету рыскать,
Служа страстям и нуждам человека.
187

Глава 8
Усните здесь сном силы и покоя,
Как боги спят в глубоких небесах...
Ценность золота для барона — в потенциальной вла¬
сти, которую оно дает, в возможности приобретать любые
блага, хоть самые экзотические. В реальной жизни ба¬
рон — аскет. Но в отличие от аскетов-капиталистов, того
же бальзаковского Гобсека, он аскет не только в потреб¬
лении благ. Он не хочет выпускать деньги из своих рук
и использовать их как капитал, как средство увеличения
стоимости. Можно думать, что барон накопляет деньги
не столько ростовщичеством, сколько путем поборов с
крестьян, вассалов и арендаторов; с проезжих купцов, с
горожан, т. е. действуя как феодал.
Образ Скупого рыцаря мог бы, пожалуй, служить ил¬
люстрацией к следующим словам Маркса: «Это стремле¬
ние к абсолютному обогащению, эта страстная погоня за
стоимостью являются общими и для капиталиста и для
собирателя сокровищ (т. е. например, для пушкинского
барона. — А. А.), но в то время как собиратель сокровищ
есть лишь помешанный капиталист, капиталист есть ра¬
циональный собиратель сокровищ. Непрестанного возра¬
стания стоимости, которого собиратель сокровищ стара¬
ется достигнуть, спасая деньги от обращения, более про¬
ницательный капиталист достигает тем, что он все снова
и снова бросает их в обращение» 1.
Хозяйственное развитие Западной Европы вплоть до
XVI в. тормозилось недостатком драгоценных металлов.
В этих условиях расточительство сына, растрачивающего
мертвое богатство отца, рассматривалось бы как эконо¬
мически полезное деяние, поскольку пущенные им в обо¬
рот деньги могли бы стать чьим-то капиталом и вовлечь
в дело ресурсы, не находящие до этого применения. Так
нельзя ли смерть старого скряги считать чем-то вроде
наказания за экономический грех накопления мертвого
сокровища?
1 Маркс К. Капитал. Т. 1. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23.
С. 164.
188

Деревня
Пушкин не был таким последовательным бор¬
цом против крепостничества, как вожди декаб¬
ристов, Мы встречаем у него, особенно в по¬
следние годы, высказывания, которые могут
быть сочтены выступлениями за сохранение
статус-кво в крестьянском вопросе. Есть у него и стихи,
которые воспринимались современниками, в том числе
эмигрантом Тургеневым, как монархические. Однако и в
этом случае необходимо учитывать конкретную ситуа¬
цию. Зрелый мыслитель 30-х годов не мог не отличаться
от юного бунтаря додекабрьской эпохи. Как многие рус¬
ские мыслители первой половины XIX в., Пушкин был
склонен противопоставлять патриархальность русской
крепостной деревни жестокостям фабрично-капиталисти¬
ческой системы, а «честное» русское самодержавие — за¬
падному продажному политиканству.
Отметим особо, что ода «Вольность» (1817 г.) вос¬
принималась современниками как призыв к свержению
самодержавия, а «Деревня» (1819 г.), вплоть до появле¬
ния лучших стихов Некрасова, оставалась сильнейшим
но гражданскому звучанию протестом против крепост¬
ного права в русской поэзии. В этих произведениях моло¬
дой Пушкин выступает продолжателем идей Радищева,
Не видя слез, не внемля стона,
На пагубу людей избранное судьбой,
Здесь барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца.
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца.
В этом поэтическом отрывке чувствуется даже язык
антикрепостнической политической экономии и несомнен¬
ное тургеневское влияние. Слово «чуждый» ассоцииру¬
ется с современным термином «отчуждение», означаю¬
щим отрыв непосредственного производителя от средств
производства, от его цели и продукта. Подобно ранним
декабристам, Пушкин связывал надежду на освобожде-
189

Глава 8
ние крестьян с сильной и просвещенной царской властью,
способной преодолеть сопротивление крепостников.
В первые годы своего царствования Николай I увле¬
кался проектами реформ. В декабре 1826 г. для разра¬
ботки реформ был создан специальный секретный коми¬
тет, в который вошли некоторые либералы александров¬
ского царствования, в том числе Сперанский. Крестьян¬
ский вопрос оказался в центре внимания комитета. Дея¬
тельность комитета, о которой, несмотря на секретность,
было хорошо известно, породила надежды на смягчение,
«очеловечение» крепостного права. Это, несомненно, во
многом определяло отношение Пушкина к молодому ца¬
рю и породило несколько стихотворений, которые порой
ставились ему в вину как «верноподданнические». В сти¬
хотворении «Друзьям» (1828 г.) Пушкин говорит о Ни¬
колае I: «Россию вдруг он оживил войной, надеждами,
трудами». Война с вековым врагом —Турцией — была
популярна, поскольку от нее ждали освобождения едино¬
верческих народов Кавказа и Балкан. «Надежды, тру¬
ды» — речь идет о подготовке реформ.
В действительности никаких реформ не было, а после
европейских революций и польского восстания 1830—
1831 гг. прекратились даже разговоры на эту тему. В этот
период интерес Пушкина к крестьянскому вопросу стано¬
вится более углубленным и серьезным. Пушкин 30-х го¬
дов— не только великий поэт, но и новатор русской про¬
зы, публицист, историк и политический мыслитель.
В центре его внимания — отношения двух главных клас¬
сов русского общества — крестьянства и дворянства. Этот
вопрос находит выражение в разных жанрах его твор¬
чества.
Пушкин пишет «Историю Пугачева», дает трезвый
анализ социально-экономических причин, хода и исхода
восстания, лепит рельефный образ его вождя. Парал¬
лельно создается «Капитанская дочка» — повесть о пу¬
гачевских временах с острым сюжетом и сочными харак¬
терами.
Социальная база восстания была очень широка. В нем
участвовали казаки, помещичьи и государственные кре¬
стьяне, заводские рабочие, городская беднота. Этот факт
Пушкин не смог отразить в подцензурном издании и из¬
ложил в конфиденциальной записке для царя. Его инфор¬
мация звучит не только как исторический комментарий,
190

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
но и как предупреждение: в случае нового крестьянско¬
го восстания на стороне правительства окажутся одни
дворяне-помещики.
Пушкин ясно видел и коренную причину поражения
восстания — неорганизованность и неустойчивость кре¬
стьянских масс, их неспособность последовательно бо¬
роться за свои интересы, вековую привычку повиновать¬
ся господам и властям. В главе «Капитанской дочки»,
которая тоже была опущена по цензурным соображени¬
ям, изображен бунт крестьян, примкнувших к Пугачеву.
Эскадрон гусар мгновенно приводит их к покорности, и
они идут к помещику с повинной. На радостях тот про¬
щает их. «Мужики поклонились и пошли на барщину как
ни в чем не бывало» 1. Вот и весь бунт.
В романе «Дубровский» Пушкин нарисовал широкую
картину поместного дворянского быта и отношений меж¬
ду помещиками и крестьянами, воплотил в художествен¬
ных образах идею о существовании в русском дворянстве
двух различных в социально-историческом плане групп.
Первая, к которой он относил и себя, — старинное обед¬
невшее дворянство, органически связанное с народом,
способное болеть его болью. Таковы в романе отец и сын
Дубровские, мелкопоместные дворяне, разоренные бога¬
тым и сильным соседом Троекуровым. В этом образе
Пушкин собрал ненавистные ему черты нового «хамско¬
го» вельможного дворянства, добившегося знатности и
богатства главным образом службой на паркетных полах
петербургских дворцов, в царской прихожей и в царской
спальне. Ненависть Пушкина оказалась пророческой:
именно такие люди погубили его через несколько лет.
В 30-х годах Пушкин написал две статьи о Радищеве,
которые увидели свет лишь через несколько десятилетий
после смерти автора. Эти статьи на протяжении целого
столетия являются предметом полемики в русской и со¬
ветской литературе. Будучи всю жизнь почитателем Ра¬
дищева, Пушкин в этих статьях резко критикует его за
крайности и преувеличения в изображении несчастий на¬
рода. Одни ученые полагали, что эта критика отражает
подлинное развитие мировоззрения Пушкина. Другие
утверждали, что резкая критика покойного писателя бы¬
ла для Пушкина маской, с помощью которой он рассчи-
1 Пушкин А. С. Собр. соч. Т. 5. С. 343.
191

Глава 8
тывал протащить статьи в печать и привлечь внимание
публики к Радищеву и его книге. Спор этот остается до
сих пор нерешенным. Возможно, в нем частично правы
обе стороны. Пушкин, в отличие от Радищева, отнюдь не
ратовал за крестьянское восстание. Но, рисуя в статьях
черты жизни русского крестьянства, он, в сущности, шел
вслед за Радищевым.
Например, у Радищева описан помещик, который до¬
вел крепостное состояние крестьян до логического конца
и превратил их в настоящих рабов. Приведя обширную
цитату, Пушкин рассказывает в свою очередь о другом
помещике, которого он якобы знал: «Сделавшись поме¬
щиком двух тысяч душ, он нашел своих крестьян, как го¬
ворится, избалованными слабым и беспечным своим пред¬
шественником. Первым старанием его было общее и
совершенное разорение. Он немедленно приступил к со¬
вершению своего предположения и в три года привел
крестьян в жестокое положение. Крестьянин не имел ни¬
какой собственности — он пахал барскою сохою, запря¬
женной барскою клячею, скот его был весь продан, он
садился за спартанскую трапезу на барском дворе; дома
не имел он ни штей, ни хлеба. Одежда, обувь выдавались
ему от господина, — словом, статья Радищева кажется
картиною хозяйства моего помещика. Как бы вы дума¬
ли? Мучитель имел виды филантропические. Приучив
своих крестьян к нужде, терпению и труду, он думал по¬
степенно их обогатить, возвратить им их собственность,
даровать им права! Судьба не позволила ему исполнить
его предначертания. Он был убит своими крестьянами
во время пожара» 1.
Этот текст богаче и значимее, чем радищевский. Кро¬
ме того, у Пушкина есть элемент сатиры, который пред¬
восхищает Гоголя и Салтыкова-Щедрина.
Смешанные чувства вызывало у Пушкина медленное,
но неуклонное наступление капиталистических форм хо¬
зяйства. С иронической ностальгией рисуя упадок бар¬
ской Москвы, он отмечает признаки нового процветания:
«...промышленность, сильно покровительствуемая, в ней
оживилась и развилась с необыкновенною силою. Купе¬
чество богатеет и начинает селиться в палатах, покидае¬
мых дворянством» 1 2.
1 Пушкин А. С. Собр. соч. Т. 6. С. 359.
2 Там же. С. 338—339.
192

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
Хорошо это или плохо? Пушкин мудро воздержива¬
ется от ответа: это прежде всего жизнь, действитель¬
ность, историческая закономерность.
В одном из особняков этой уходящей барской Моск¬
вы Пушкин встречался время от времени с М. Ф. Орло¬
вым. В библиотеке Пушкина было два экземпляра его
книги «О государственном кредите», один из них с дар¬
ственной надписью. Пушкин читал книгу Орлова и оста¬
вил несколько замечаний. К словам Орлова, что кредит
есть изобретенный способ для обмена, он делает заме¬
чание: «Конечно, никто не изобретал кредита, доверен¬
ности. Он проистекает сам собой, как условие, как сно¬
шение. Он родился при первом меновом обороте». Это
мнение Пушкина вполне справедливо, оно отражает эво¬
люционный и стихийный характер экономических про¬
цессов.
Читатель не согласился так?ке с мыслью Орлова, что
есть принципиальное различие между частным и госу¬
дарственным кредитом: в первом случае кредитор якобы
заботится о возврате ссуды, во втором он не преследует
цель получить свои деньги обратно, а интересуется лишь
устойчивым процентным доходом на свой капитал. Пуш¬
кин записал: «Возвращение капитала не есть, конечно,
господствующая мысль при частном, кредите, но умноже¬
ние оного посредством процентов» 1. Думается, и здесь
Пушкин более прав, нежели автор. При достаточных га¬
рантиях для кредитора нет принципиальной разницы
между ссудой государству и частному лицу.
Вопрос о кредите занимал Пушкина в связи с напря¬
женным состоянием его личных финансов. Он отмечал
крайнюю неразвитость кредита в России, где вовсе от¬
сутствовали частные банки. В качестве обеспечения ссуды
Пушкин хотел бы предложить в залог свое жалованье и
литературные доходы, но найти кредитора не мог. В чер¬
новике письма шефу жандармов А. X. Бенкендорфу (по¬
среднику в его сношениях с царем) от апреля — мая
1835 г. он пишет, что для устройства дел семейства и спо¬
койной работы ему нужна ссуда в 100 тыс. руб., и добав¬
ляет: «Но в России это невозможно».
1 Пушкин А. С. Собр. соч. Т. 6. С. 531.
7
А. В. Аникин
193

Экономические проекты Грибоедова
Едва ли многие из миллионов читателей и зри¬
телей бессмертной комедии «Горе от ума» зна¬
ют, что Александр Сергеевич Грибоедов был
также автором проекта хозяйственного разви¬
тия и преобразования Закавказья, составлен¬
ного в 1828 г. Проект несколько десятилетий оставался
незамеченным и неизвестным, а отдельные его части не
разысканы до сих пор. По-настоящему политическую и
дипломатическую деятельность Грибоедова стали изу¬
чать лишь в советское время. Это касается и его эконо¬
мических трудов.
Как поэт и мыслитель Грибоедов сложился в декаб¬
ристском кругу, в тесном общении с участниками тай¬
ных обществ. Оно начинается в Московском универси¬
тетском благородном пансионе, где в одно время с ним
учились Н. И. Тургенев и несколько других будущих де¬
кабристов; и заканчивается Кавказом, где служили неко¬
торые сосланные и разжалованные участники декабрь¬
ского восстания.
Грибоедов разделял их интерес к «политическим нау¬
кам». В Московском университете он слушал лекции Хри¬
стиана Августа Шлёцера, о котором рассказывалось в
главе 5. В Петербурге он был дружен с молодыми офи¬
церами, которые занимались науками, в том числе поли¬
тической экономией, у профессоров Германа, и Куницы¬
на. Среди них был и И. Г. Бурцов, служивший после вос¬
стания на Кавказе и ставший первым читателем и кри¬
тиком экономического проекта Грибоедова.
Зная все это, не приходится удивляться, что в проек¬
те «авторы 1 заговорили прямо языком политической эко¬
номии» 1 2. Этот язык был уместен для документа, который
предлагал меры ускоренного капиталистического разви¬
тия Закавказья, а по своей направленности был антикре¬
постническим. Комедия «Горе от ума», завершенная в
1 Соавтором Грибоедова был либеральный чиновник П. Д. Заве¬
лейский. Но основные идеи, да и литературное оформление, видимо,
принадлежат первому.
2 Нечкина М. В. С. Грибоедов и декабристы. М., 1951. С. 541.
194

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
1824 г., несла в себе заряд декабристской идеологии,
средствами сатиры высмеивала помещиков-крепостников,
чиновников-низкопоклонников, офицеров-аракчеевцев.
О себе Грибоедов писал в стихах, сочиненных в период
его собственного, продолжавшегося несколько месяцев
заключения по делу о декабрьском мятеже;
По духу времени и вкусу
Он ненавидел слово «раб»...
Проект учреждения Российской Закавказской компа¬
нии состоит из двух документов: краткой записки на имя
наместника Кавказа генерала И. Ф. Паскевича и более
обширного введения к проекту устава компании. Авторы
отчасти вдохновлялись примером успешной деятельности
Российско-Американской компании, учрежденной в 1799 г.
для освоения русских владений в Северной Америке.
Кстати сказать, правление этой компании в Петербурге
было до декабря 1825 г. гнездом заговорщиков, правите¬
лем дел в ней служил Рылеев.
Документы, составляющие проект, носят сугубо прак¬
тический и официальный характер. Авторы были людьми
опытными, они прекрасно знали вкусы и нравы высших
чиновников в Петербурге, учитывали желание Паскевича
укрепить свою репутацию крупного администратора. Они
умело пускали в ход традиционные доводы и обещания
прожектеров: об увеличении государственных доходов и
сокращении расходов, замене импорта местным произ¬
водством и т. д.
Но именно «язык политической экономии» делает гри¬
боедовский проект заметным памятником русской обще¬
ственной мысли. Хотя проект подвергся анализу в целом
ряде работ, дополняющих краткую характеристику
М. В. Нечкиной 1, некоторые стороны его остались нерас¬
крытыми и даже незамеченными.
Авторы стоят в целом на позициях русского смитиан¬
ства. Проект проникнут идеями прогрессивного капита¬
листического развития. Авторы указывают на «необхо¬
димость соединить в общий состав массу оборотных ка¬
питалов (capitaux disponibles), или лучше сказать, в
1 См.: Маркова О. П. Новые материалы о проекте Российской
Закавказской компании А. С. Грибоедова и П. Д. Завелейского // Ис¬
торический архив. Т. 6; Ениколопов И. К. Грибоедов в Грузии.
Тбилиси, 1954.
195

Глава 8
одно общество достаточное число производителей-капи¬
талистов, долженствующих поспешествовать один дру¬
гому своими познаниями, денежными средствами и тру¬
дами» 1.
Ассоциация капиталов на основе создания акционер¬
ных обществ явилась, как известно, мощным фактором
развития производительных сил и поныне остается глав¬
ной формой капиталистического предпринимательства.
Но еще более важным условием успешного экономиче¬
ского роста является, со смитианской точки зрения, сво¬
бодная конкуренция капиталов и предприятий. Авторы
это отлично знают и признают. Однако признают толь¬
ко для условий относительно развитого общества, где
«земледелие... ремесла, более сложная мануфактурная
промышленность, и наконец, торговля приобрели себе
некоторую самостоятельность» 1 2.
Существуют ли эти условия в Закавказье? Конечно
нет, отвечают авторы. Там еще «не сделано никакого
начала трудолюбием и деятельностью заводчиков и тор¬
говцев», туда «не проник еще дух благородной предпри¬
имчивости». Среди местных предпринимателей преоб¬
ладают «жадность к корысти, превышающая всякий
благоразумный расчет». С этим «сопряжен всеобщий не¬
достаток доверия одного лица к другому: величайшее пре¬
пятствие в предприятиях хозяйственных и торговых».
В нескольких строчках дан выразительный портрет этого
эмбрионального «торгово-феодального» капитализма с
некоторыми его национальными особенностями.
Что же остается? Предоставить все естественному хо¬
ду дел, ждать, пока местный капитал станет жизнеспо¬
собным и эффективным, значит загубить экономическое
и культурное развитие богатого и важного для России
края. Возложить всю ответственность на правительство?
Нет, его дело— обеспечивать в крае мир и порядок, стро¬
ить дороги и порты. В других областях экономики его
деятельность будет неэффективной и прямо вредной. Оно
не может заменить частную инициативу и частное пред¬
принимательство.
1 Грибоедов А. С. Соч. М., 1956. С. 511. Авторы, воспитанные на
французской экономической терминологии, затруднились перевести
па русский язык термин «capitaux disponibles», что в более точном пе¬
реводе означает «капиталы, имеющиеся в наличии».
2 Там же. С. 512.
196

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
Из этого логически вытекает идея: учредить под по¬
кровительством правительства акционерную компанию,
пайщиками которой будут как местные купцы и земле¬
владельцы, так и русские капиталисты. Компании необ¬
ходимо предоставить определенные привилегии, сделать
ее своего рода монополией. Здесь авторы сознательно
отступают от смитианских принципов, указывая на осо¬
бенности места и времени. И это вполне резонно.
Характерно, что человек, давший неблагоприятный от¬
зыв о проекте и, можно думать, похоронивший его, бли¬
жайший помощник Паскевича, действительный статский
советник М. С. Жуковский, умело ухватился за это от¬
клонение от ортодоксального смитианства. Ведь будучи
очищено от антифеодального содержания, смитианство
охотно использовалось официальной идеологией. Русский
чиновник 20-х годов прошлого века высказывался за
«свободное предпринимательство», как в наши дни мог
бы высказаться американский консерватор.
В проекте Грибоедова был пункт, который вызывал
полемику со времени Жуковского и до нашего времени.
Компании предоставлялось право покупать в России кре¬
стьян «на вывод» и освобождать их от крепостной зави¬
симости с тем, однако, чтобы они в течение 50 лет рабо¬
тали на ее плантациях в Закавказье. Означало это осво¬
бождение или порабощение? Жуковский предпочитал
второй вариант ответа и использовал данное толкова¬
ние для дискредитации проекта. Подобные мотивы
М. В. Нечкина находит у историка и литературоведа
Н. К. Пиксанова, редактора дореволюционных изданий
Грибоедова и автора ряда работ, вышедших в советское
время. В противовес этому мнению, Нечкина и Маркова
считают, что авторы проекта рассчитывали таким путем
создать в Закавказье действительно свободное русское
население, связанное с компанией договорными отноше¬
ниями. Возможно, Грибоедов и его соавтор не рассмат¬
ривали этот пункт с социальных и этических позиций и
руководствовались чисто практическими целями — стрем¬
лением обеспечить компанию рабочей силой, необходи¬
мой для обширной программы работ. Как замечает
О. П. Маркова, «необходимость заставляла считаться и
с отсутствием свободных рабочих рук в Закавказье и о
крепостной действительностью внутри России» 1»
1 Исторический архив. Т. 6. С. 332.
197

Глава 8
В заключительной части проекта содержатся идеи,
которые можно при желании ассоциировать с уставом
Союза благоденствия, предписывавшим своим членам
неустанно заботиться о народном благе. Компания мыс¬
лилась не только коммерческим предприятием. Предпо¬
лагалось, что она будет нести в Закавказье идеи и прин¬
ципы просвещения, гражданственности, честности, слу¬
жения отечеству. Ее деятельность будет способствовать
образованию «уз, соединяющих россиян с новыми их со¬
гражданами по сю сторону Кавказа»1. Само слово «со¬
граждане» звучало совсем не монархически.
При всей своей неизбежной «казенности» проект ды¬
шит подлинным патриотизмом и начисто лишен велико¬
русского шовинизма. Да и странно было бы ожидать че¬
го-либо подобного от Грибоедова, жившего среди грузин
(и женатого на грузинке), имевшего друзей среди раз¬
ных народов Закавказья.
Социальные утопии князя Одоевского
Обаятельная и симпатичная фигура Владимира
Федоровича Одоевского сопровождает Пушки¬
на в последние годы его жизни. Одоевский
происходил из древнего княжеского рода и
свою родословную мог проследить до полуле¬
гендарного Рюрика. Он был человеком, щедро наделен¬
ным подлинной интеллигентностью, широчайшей образо¬
ванностью и многообразными талантами. Способный му¬
зыкант и композитор, Одоевский сыграл большую роль
в развитии русской национальной музыкальной школы.
В литературе 30—40-х годов Одоевский выступил как
романтик и фантаст, автор оригинальных произведений,
которые удостоились похвалы Пушкина и Белинского.
В числе других наук Одоевский имел широкие позна¬
1 Грибоедов А. С. Соч. С. 519.
J98

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
ния в политической экономии, знал труды Смита, Маль¬
туса, Сэя, вероятно, также Рикардо и Сисмонди. Его от¬
ношение к буржуазной политэкономии напоминает пози¬
цию Фурье: он отрицает ее в принципе, считая служан¬
кой ненавистного ему бессердечного чистогана. Социаль¬
но-экономические идеи Одоевского нашли особенно яр¬
кое выражение в философском романе «Русские ночи»,
опубликованном в 1844 г. Написанный в форме диалогов
и новелл, этот роман нелегок для восприятия современ¬
ного читателя, но богат по идейному содержанию.
Одоевский видел экономические и социальные язвы
западного мира и не хотел их распространения в России.
Мы читаем у Одоевского, что «нищета гораздо сильнее
в странах мануфактурных, нежели где-либо, ибо малей¬
шее политическое обстоятельство, малейший застой в
сбыте повергает тысячи людей в нищету и приводит их
к преступлениям». А вот что говорит персонаж, выра¬
жающий точку зрения автора, о святая святых буржу¬
азного общества и политической экономии — конкурен¬
ции: «Я не вижу нужды в этом так называемом соревно¬
вании... как? люди алчные к выгоде стараются всеми си¬
лами потопить один другого, чтобы сбыть свое изделье,
и для того жертвуют всеми человеческими чувствами,
счастием, нравственностию, здоровьем целых поколе¬
ний, — и потому только, что Адаму Смиту вздумалось
назвать эту проделку соревнованием, свободою промыш¬
ленности — люди не смеют и прикоснуться к этой святы¬
не? О ложь бесстыдная, позорная!» 1
Материалы о варварстве капиталистической цивили¬
зации и бедствиях рабочего класса Одоевский, подобно
Сисмонди, Фурье, а также многим русским критикам,
черпал из английской действительности. Примечательно,
что он использовал некоторые источники, которые почти
одновременно появились на страницах работы Ф. Энгель¬
са «Положение рабочего класса в Англии», а позже —
первого тома «Капитала» Маркса.
Воплощение антигуманности буржуазной политиче¬
ской экономии и общественной науки в целом Одоев¬
ский видел в Мальтусе и Бентаме. «Русские ночи» содер¬
жат два социально-экономических памфлета, две анти¬
утопии: первая изображает «мир по Мальтусу», вторая —
1 Одоевский В. Ф. Русские ночи. Л., 1975. С. 154, 157.
199

Глава 8
«мир по Бентаму». Эти фрагменты написаны рукой боль¬
шого мастера и даже теперь производят сильное впечат¬
ление.
Первый памфлет представляет собой, по словам Одо¬
евского, «развитие одной главы из Мальтуса, но развитие
откровенное, не прикрытое хитростями диалектики, кото¬
рые Мальтус употреблял как предохранительное орудие
против человечества, им оскорбленного». Иначе говоря,
идея Мальтуса о бесконтрольном размножении и перена¬
селении доводится здесь до логического предела.
В памфлете изображено чудовищное общество, в ко¬
тором чрезмерность населения порождает непрерывную
смертную борьбу всех против всех, в котором «давно уже
исчезло все, что прежде составляло счастие и гордость
человека. Давно уже погас божественный огонь искус¬
ства... Каждый в собрате своем видел врага, готового от¬
нять у него последнее средство для бедственной жизни...
Самоубийцы внесены были в число героев. Благотвори¬
тельность сделалась вольнодумством, насмешка над жиз¬
нию — обыкновенным приветствием, любовь — преступле¬
нием».
О том, насколько хорошо Одоевский знал произведе¬
ния Мальтуса, свидетельствует такой факт. В первом из¬
дании «Опыта о законе народонаселения» (1798 г.) Маль¬
тус доводил свои взгляды до логических, хотя и страш¬
ных выводов: нужны войны, эпидемии, разврат, чтобы
остановить демона бесконтрольного размножения. В уго¬
ду английским мещанам Мальтус в последующих изда¬
ниях снял самые скандальные высказывания. Одоевский
отметил и язвительно прокомментировал этот момент:
«...книга его сделалась непонятнее, нелепость осталась
та же, а нравственные люди успокоились» 1.
Еще ярче второй памфлет, озаглавленный «Город без
имени». Мир, по Бентаму, это общество, в котором все
блага и поступки измеряются пользой (отсюда и назва¬
ние учения Бентама — «утилитаризм»), Каждый без ог¬
раничений преследует собственную выгоду, и при этом
считается, что наилучшим образом обеспечивается выго¬
да общественная. В сущности, это капитализм, принципы
которого доведены до логической крайности и тем самым
до абсурда. Жители Бентамии (так называет автор при¬
1 См.: Одоевский В. Ф. Русские ночи. С. 53—54, 54, 55, 60.
200

Политическая экономия и литература: пушкинская эпоха
думанную им страну) начинают завоевательную войну со
своими соседями, составив баланс затрат на войну и вы¬
год, получаемых от ведения ее. Всеобщее преследование
собственной пользы ведет к столкновению выгод отдель¬
ных лиц, общин, городов. Поскольку общественные
сооружения не приносят непосредственной пользы каж¬
дому отдельному человеку, ими пренебрегают.
Промышленники и торговцы стали «под видом неог¬
раниченной, так называемой священной свободы торгов¬
ли учреждать монополию. Одни разбогатели — другие
разорились. Между тем никто не хотел пожертвовать
частию своих выгод для общих, когда эти последние не
доставляли ему непосредственной пользы... Воспитание
казалось излишним. Одно считалось нужным — правдою
или неправдою добыть себе несколько вещественных вы¬
год... Божественный, одушевляющий язык поэзии был не¬
доступен бентамиту... От прежних славных времен оста¬
лось только одно слово —польза; но и то получило смысл
неопределенный: его всякий толковал по-своему»1.
Фантазия Одоевского неистощима. Он находит новые
и новые подробности жизни этого жестокого, бездухов¬
ного, грубо материалистического общества, в котором
правителями являются богатейшие купцы и все подчи¬
нено «боготворению злата».
Расправившись с Мальтусом и Бентамом, автор обру¬
шивается на самого Адама Смита, не без проницательно¬
сти находя у него массу противоречий и непоследователь¬
ностей. Пользуясь приемами сатиры, он показывает, что
учение Смита пришлось очень кстати растущей буржуа¬
зии, что оно оправдывает ее корыстолюбие. Одоев¬
ский не совсем справедлив к отцу политической эконо¬
мии, он не считает нужным говорить о прогрессивной
стороне его учения, о сомнениях, которые испытывал
сам Смит по поводу судеб общества, в котором слиш¬
ком велико влияние купцов и промышленников.
В целом же социально-экономические памфлеты Одо¬
евского — выдающееся достижение русской мысли. Они
способствовали укреплению великой традиции нашей ли¬
тературы — смело вводить в ткань художественного про¬
изведения большие общественные проблемы.
Любопытный памятник общественной мысли пред¬
1 Одоевский В. Ф. Русские ночи. С. 67—68.
201

Глава 8
ставляет незаконченный научно-фантастический роман
Одоевского «4338-й год», одно из первых произведений
русской литературы в этом жанре. Перед нами мир че¬
рез 2500 лет: точка отсчета для автора — 1838 г., когда
писался роман. Техническая фантазия Одоевского не
идет дальше телефона, электрических аэростатов, тон¬
неля под Гималаями, освоения Луны. На земном шаре
осталось всего два сверхгосударства — более развитая
Россия, охватившая почти весь мир, и менее развитый
Китай. Что касается американцев и англичан, то они
«одичали» и продают свои города и острова «с публич¬
ного торга», а Россия их покупает. В этих деталях на¬
ходит выражение уже известное нам отвращение Одоев¬
ского к западной буржуазной цивилизации.
Общество будущего у Одоевского — своего рода сай-
ентократия: оно управляется людьми науки и искусства,
разница между которыми исчезает. Эти люди — одновре¬
менно правители и самоотверженные слуги общества.
Жизнь их непродолжительна, ибо «непомерные труды
убивают их». Россия является монархией, правда, госу¬
дарь «сам принадлежит к числу первых Поетов нашего
времени». Можно думать, что Одоевский, намереваясь
печатать свой роман, вынужден был по цензурным сооб¬
ражениям сохранить в России царя, хоть и мало похоже¬
го на Николая I, который был поэтом муштры и казармы.
Помимо сказанного, мы мало что узнаем об устрой¬
стве будущего общества. Во всяком случае, в нем имеют¬
ся богатые и «богатейшие» люди. Но этот мотив остается
совершенно не развитым. Как важнейшее «классовое»
деление общества автор изображает различие и конф¬
ликт между мудрыми и бескорыстными учеными, с од¬
ной стороны, и вульгарными «промышленниками», с дру¬
гой. Эти последние занимаются «беспрестанными денеж¬
ными сделками» и враждуют между собой, но объеди¬
няются против «ученых и литераторов»
Здесь Одоевский в сатирической форме изобразил
литературную борьбу 30-х годов между «партией аристо¬
кратов» во главе с Пушкиным и им самим и сервильны¬
ми журналистами вроде Булгарина и Сенковского, кото¬
рые пресмыкались перед властью и травили независимых
«аристократов», как в свое время английские продажные
писаки травили Байрона.
1 См.: Одоевский В. Ф. Петербургские письма. М., 1926. С. 39,
47, 52.

Глава 9
Начало революционной демократии
и утопического социализма
В Западной Европе 30-е и 40-е годы были перио¬
дом укрепления экономического господства
буржуазии. Однако политически она нигде,
кроме Англии и Франции, еще не была господ¬
ствующим классом. Поэтому революции 1848—
1849 гг., охватившие весь континент, носили отчасти ан¬
тикапиталистический характер (особенно во Франции),
по большей частью — антифеодальный, буржуазно-демо¬
кратический, национально-освободительный. Во всех слу¬
чаях в итоге этих революций буржуазия укрепила свои
позиции, в значительной мере подчинив себе государство,
если даже оно, как в Германии и Австро-Венгрии, сохра¬
нило старый облик.
В России не могло быть и речи об антикапиталистиче¬
ском революционном движении, но и российская буржуа¬
зия не была тем классом, который способен выступить
против самодержавия и дворянства. Единственным клас¬
сом, в интересах которого могло действовать любое ре¬
волюционное движение, было крестьянство, — угнетенное
в своей массе, еще слабо дифференцированное. Русская
революционная демократия начала формироваться в
40-х годах как выразитель интересов крестьянства.
К 40-м годам западная буржуазно-демократическая
идеология, которую использовали декабристы, устарела
и утратила привлекательность. Но с Запада забрезжил
новый свет: это был свет социализма. Само слово «социа¬
лизм», родившееся в 30-х годах во Франции, быстро во¬
шло в русский язык, хотя употреблялось, конечно, лишь
узким кругом образованных людей. Арестованный Пет¬
рашевский, стремясь, подобно декабристам, просветить
ведших его дело следователей, представил в 1849 г. в
следственную комиссию свое сочинение, озаглавленное
203

Глава 9
«Объяснение, что такое социализм». Одновременно в рус¬
ский лексикон входило и слово «коммунизм»: оно озна¬
чало самый последовательный, доведенный до логиче¬
ского конца социализм.
Западноевропейский социализм 40-х годов до возник¬
новения марксизма был утопическим и мелкобуржуаз¬
ным. Но будучи взят в России на вооружение революци¬
онной демократией, он приобретал активный, боевой ха¬
рактер.
Лучшие русские люди искали в социализме оружие
борьбы против двух зол сразу: ненавистного феодально-
крепостнического строя и зарождавшегося капитализма.
В этом был смысл общественной деятельности Белин¬
ского, именем которого не раз называли десятилетие
40-х годов в русской культуре. Свое дело Белинский пы¬
тался завещать гениальным юношам, в которых видел
продолжателей,— Валериану Майкову и Владимиру Ми¬
лютину. Оба они были близки к Петрашевскому и его
сподвижникам — участникам «русского заговора», соз¬
данного не столько этими революционерами-теоретиками,
сколько царской полицией, следователями и судьями.
40-е годы: дружная весна
Это выражение употребил В. М. Штейн, автор
одной из самых содержательных и оригиналь¬
ных книг по истории русской социально-эконо¬
мической мысли Он полемизировал с автора¬
ми, которые недооценивали культурный подъ¬
ем в николаевскую эпоху.
Не странно ли? В глухое время реакции и деспотиз¬
ма появляются первые ростки революционно-демократи¬
1 Штейн В. М. Очерки развития русской общественно-экономиче¬
ской мысли XIX—XX веков. Л., 1948. Эта книга подверглась в свое
время разносной критике, которая, как ясно теперь, не была объек¬
тивна (см.: Цаголов Н. А. Порочная книга о развитии русской эко¬
номической мысли // Вопросы экономики. 1948. № 4).
204

Начало революционной демократии и утопического социализма
ческой мысли, обсуждаются идеи социализма, в спорах
западников и славянофилов с большой остротой встает
вопрос о выборе пути. И это в эпоху, когда не пошатну¬
лось крепостное право, когда людей продавали, как скот,
и гоголевский Чичиков мог ездить по городам и весям,
покупая крестьян «на вывод»!
Еще раз подтверждается высказанный во введении
тезис: зависимость общественной мысли от развития про¬
изводительных сил и социальной обстановки не является
простой, жесткой и однозначной. Общественная мысль
не только отражала, но и предвещала близкий решающий
кризис крепостничества, ускоренное размежевание клас¬
сов и обострение классовой борьбы, возникновение пер¬
вых революционных ситуаций.
В 40-е годы вставала на ноги русская классическая
художественная литература XIX в., опиравшаяся на Го¬
голя и Белинского. Это было время, когда появились пер¬
вые произведения Герцена, Гончарова, Тургенева, Некра¬
сова, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Островского...
Какое созвездие талантов!
Наука и искусство могучей молодой нации ломали
преграды, которые ставили на их пути реакционеры, дер¬
жавшие в своих руках власть и цензуру. Как ни свиреп¬
ствовала цензура, новые идеи упорно пробивались в пе¬
чать, доходили до читателя. Разительно менялся и сам
круг читателей: вместе с образованным дворянством в
него включалась разночинная интеллигенция.
Герцен писал о духовной жизни этого времени: «Мо¬
лодежь вдалась кто в‘ панславизм, кто в немецкую фило¬
софию, кто в историю или в политическую экономию; од¬
ним словом, никто из тех русских, которые были призва¬
ны к умственной деятельности, не мог, не захотел по¬
кориться застою» 1.
Славянофильство, которое Герцен здесь называет пан¬
славизмом, возникло в кружках московской дворянской
интеллигенции в конце 30-х годов. Его крайности и стран¬
ности, в частности отрицание реформ Петра I и западно¬
го просвещения, преклонение перед русской стариной и
любование невежественным мужиком, вызвали сразу же
реакцию в обществе, принявшую форму западничества.
1 Герцен А. И. Русский народ и социализм // Собр. соч. Т. 7.
С. 338.
205

Глава 9
Однако в славянофильстве были свои положительные
стороны, делавшие его в тех конкретных условиях про¬
грессивным течением. Оно содержало протест против са¬
модержавного феодально-крепостнического государства
и надвигавшегося капитализма с его новыми формами
эксплуатации труда, бездуховным космополитизмом.
Славянофилы искали «третий путь» в русской крестьян¬
ской общине, в укреплении ее стихийно социалистиче¬
ских элементов. Славянофильство впитало в себя некото¬
рые идеи утопического социализма. Многие усматривали
в то время близость между славянофильской идеальной
общиной с фалангой Фурье. Впоследствии в славяно¬
фильстве возобладали дворянский либерализм и прямая
официальщина, воплотившиеся в пресловутом лозунге
«самодержавие, православие и народность».
Учение об общине и ее возможностях как социального
института — важный вклад славянофилов в русскую и
мировую социально-экономическую мысль. Не забудем,
что в конце 50-х годов в союзе с ними выступал Черны¬
шевский, а Герцен своим путем пришел к сходным
идеям.
Наиболее развитую форму общинным идеям придал
в то время Ю. Ф. Самарин — ученый и писатель, творче¬
ство которого еще нуждается в изучении. Труды его
не переиздавались с дореволюционного времени. Сама¬
рин видел в общине три главных социальных преимуще¬
ства: 1) земельные наделы в ней пропорциональны тру¬
довым силам семей1; 2) исключены крайние формы не¬
равенства в собственности и потреблении; 3) землей не
владеет тот, кто не может или не хочет ее обрабатывать.
Предвосхищая отчасти аргументацию Чернышевского в
его полемике с буржуазно-либеральными экономистами
(см. гл. 10), Самарин возражал критикам, утверждав¬
шим, что общинная система приносит в жертву эффек¬
тивность, ослабляет стимулы к труду и накоплению, об¬
рекает земледелие на застой. Конечно, Самарин и другие
славянофилы имели при этом в виду не столько фактиче¬
ски существующую в рамках феодально-крепостническо¬
го строя общину, а будущую общину, свободную от по¬
мещичьей эксплуатации и полицейско-бюрократического
1 Мы видели выше, что этот принцип еще в XVII в. связывался в
Западной Европе с идеями естественного права и представлялся
здоровой основой общества.
206

Начало революционной демократии и утопического социализма
контроля. Один из вождей славянофильства, А. С. Хомя¬
ков, писал в частном письме: «Тебе известна более, чем
многим, вся мерзость административности в России»1,
Но идеи социалистов были ближе западникам. Кру¬
жок Герцена и Огарева в начале 30-х годов увлекался
учением Сен-Симона. В 40-х годах из течений западноев¬
ропейского социализма наибольшим влиянием в России
пользовался фурьеризм. Идеи Фурье о преобразовании
общества путем создания системы трудовых ассоциаций
казались ранним социалистам особенно приемлемыми
для России. Русская молодежь 40-х годов жадно ловила
любое слово свободы и нового общественного порядка,
шедшее с Запада, особенно из Франции, Белинский вос¬
торгался романами Жорж Санд, в кружке Петрашевско¬
го читали Прудона, Кабе, Леру. Известно также, что пет¬
рашевцы интересовались идеями Оуэна.
Отчасти такое положение парадоксально. Если проек¬
ты этих мечтателей были утопичны в Западной Европе,
то в крепостной России они были утопичны вдвойне. Но
дело в том, что русских западников, с одной стороны, от¬
талкивала перспектива новой пугачевщины, с другой —
им казались ретроградными и наивными общинные идеи
славянофилов. В западных веяниях их часто привлекал,
собственно, не социализм, а идеалы гуманности, обще¬
человечности, справедливости, прогресса. В «Истории
русской экономической мысли» Н. А. Цаголов справедли¬
во говорит: «Поскольку утопический социализм не свя¬
зывал осуществление своих идеалов ни с каким опреде¬
ленным общественным классом, выступал в качестве за¬
щитника всех угнетенных, а свое учение выдавал за сред¬
ство против любой формы эксплуатации, большой инте¬
рес к нему со стороны демократических критиков кре¬
постничества вполне понятен» 1 2.
Наиболее образованные западники 40-х годов были
первыми русскими людьми, которые ознакомились с ран¬
ними работами Маркса и Энгельса. Но никакого влияния
на русскую мысль они в то время не оказали, да и не
могли оказать. Самое большее, их воспринимали как од¬
ну разновидность социализма и не выделяли особо из
обширной западной социалистической литературы. Друг
1 Цит. по: Штейн В. М. Очерки развития русской общественно-
экономической мысли XIX—XX веков. С. 145.
2 История русской экономической мысли. Т. 1. Ч. 2. С. 217.
207

Глава 9
Белинского П. В. Анненков, впоследствии первый пушки¬
нист и интересный мемуарист, вступил в личный контакт
с Марксом и стал адресатом писем последнего. Но Ан¬
ненков так и не вышел за пределы умеренного дворян¬
ского либерализма.
Самые дальновидные среди западников видели мно¬
гие слабости утопического социализма. Герцен справед¬
ливо писал, что эти утопии «проскользнули мимо ушей
народа». В глазах Герцена фурьеризм с его мелочной
регламентацией жизни людей будущего общества при¬
обретал черты того, что позже было названо казармен¬
ным коммунизмом. В 1850 г. Герцен проницательно и
иронично отмечал некоторые причины особого пристра¬
стия в России к фурьеризму и продолжал: «Фаланстер —
не что иное, как русская община и рабочая казарма, во¬
енное поселение на гражданский лад, полк фабричных.
Замечено, что у оппозиции, которая открыто борется с
правительством, всегда есть что-то от его характера, но
в обратном смысле. И я уверен, что существует извест¬
ное основание для страха, который начинает испытывать
русское правительство перед коммунизмом: коммунизм —
это русское самодержавие наоборот» 1. Практика «казар¬
менного социализма» в нашей стране удивительным об¬
разом подтвердила этот диагноз.
Революционные демократы Герцен, Белинский, Петра¬
шевский и их ближайшие последователи были по харак¬
теру своей деятельности просветителями. Самой общей
чертой их взглядов была ненависть к самодержавию и
крепостничеству, главным оружием — распространение
новых идей среди расширявшегося круга демократиче¬
ской интеллигенции. Они не были одиноки. Достаточно
просмотреть журналы «Отечественные записки» и «Сов¬
ременник» за 40-е годы, чтобы составить представление
о внушительности этого направления.
Правда, оно не дало крупных трудов, не создало раз¬
витой системы социально-экономических взглядов. Это
было невозможно, в каком-то смысле преждевременно.
Общественная борьба, которой отдавались со всей стра¬
стью просветители, требовала не толстых томов, созда¬
ваемых многими годами труда, а быстрой реакции на со¬
1 Герцен А. И. О развитии революционных идей в России // Собр.
соч. Т. 7. С. 253.
208

Начало революционной демократии и утопического социализма
бытия жизни и литературы. Поразительно то, что неболь¬
шая горстка талантливых людей могла сделать за корот¬
кое время в чрезвычайно неблагоприятных общественных
условиях столь много для подготовки идейного подъема
конца 50-х и начала 60-х годов.
Легальная печать имела возможность говорить о мно¬
гих важнейших явлениях лишь эзоповым языком, а для
этих целей был удобен жанр литературной критики и на¬
учной публицистики. Исключительный интерес русских
публицистов к Западу объяснялся, в частности, и тем, что
подобным образом легче было «протаскивать» в печать
русские проблемы, а искушенный читатель легко разга¬
дывал их и толковал по-своему. Официально разреша¬
лось и даже поощрялось обсуждение таких вопросов, как
тяжелое положение трудящихся в Западной Европе, рост
пауперизма и деградации. Властям казалось, что это по
контрасту высвечивает «процветание» и «благополучие»
николаевской России. И действительно, появлялось мно¬
жество статей, авторы которых искренне или лицемерно
бичевали английский и французский капитализм лишь для
того, чтобы прославить русское крепостничество Но
революционные демократы использовали тот же материал
совсем для других целей — для критики как капитали¬
стических, так и феодальных форм эксплуатации и угне¬
тения, для внедрения в России идей социализма.
Откровенное изложение насущных социально-эконо¬
мических проблем России содержалось в служебных
записках, которые обычно не покидали недра петербург¬
ских департаментов и канцелярий. Порой такие записки
писались с радикальных позиций и заключали требова¬
ние достаточно смелых буржуазно-демократических ре¬
форм. Оплотом такого «реформизма» было в 40-х годах
министерство государственных имуществ, возглавляемое
П. Д. Киселевым, либеральным вельможей, которого де¬
кабристы в свое время надеялись склонить на свою сто¬
рону. Чиновник этого министерства А. П. Заблоцкий-Де¬
сятовский в секретной записке для правительства дока¬
зывал необходимость отмены крепостного права. Харак¬
теризуя положение дел в стране, он употреблял примеча¬
тельное слово — «антиэкономическое».
1 Много примеров такого рода приводит Н. А. Ерофеев в инте¬
ресной книге «Туманный Альбион. Англия и англичане глазами рус¬
ских. 1825—1853». М., 1982.
209

Глава 9
О том, каким забавным образом эта служебная «пуб¬
лицистика» могла в то время смыкаться с «нелегальщи¬
ной», рассказывает в своих воспоминаниях знаменитый
географ и естествоиспытатель П. П. Семенов-Тян-Шан¬
ский. Друг его юности Владимир Милютин происходил,
как говорится, из хорошей семьи. Мать его была родной
сестрой П. Д. Киселева. При аресте петрашевцев у Ми¬
лютина, который бывал на их сходбищах (так на язы¬
ке судебных документов назывались собрания кружка),
был произведен обыск, хотя сам он не был арестован.
Из его бумаг изъяли копию записки Заблоцкого-Деся-
товского. Семья Милютиных опасалась, что эта записка
может скомпрометировать автора и ряд других лиц, ес¬
ли она появится в материалах следствия. Семейный совет
поручил дело старшему брату молодого радикала
Д. А. Милютину (в будущем — военному министру и
фельдмаршалу). Тот отправился к члену следственной
комиссии князю А. Ф. Голицыну и скоро выяснил, что до¬
кумент находится у него. Голицын открыл потайной
шкаф, показал Милютину рукопись и сказал: «Читал я
один, пока я жив — никуда отсюда не выйдет» 1.
Неистовый Виссарион
Максимилиана Робеспьера называли «неподкуп¬
ный». Слово «неистовый», которое часто сое¬
диняют с именем великого критика, возможно,
не менее точно выражает основную черту его
личности, чем «неподкупный» — французского
революционера. В слове «неистовый» воплотились рево¬
люционная страстность, непримиримость, бескомпромис¬
сность Белинского.
Виссарион Григорьевич Белинский прожил короткую
жизнь, полную трудов и лишений. Литературный критик
1 Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Пг., 1917. Т. 1. С. 207.
210

Начало революционной демократии и утопического социализма
по роду своей основной деятельности, Белинский был
великим просветителем. Следующее поколение передо¬
вой русской интеллигенции воспиталось на его статьях,
которые смело вторгались в острейшие вопросы общест¬
венной жизни. В эпоху, когда в русском революционном
движении ведущую роль играли дворяне, Белинский
явился первым великим разночинцем в этом движении.
Личность и роль Белинского глубоко раскрыты в не¬
скольких работах Плеханова. Он пишет: «...Белинский
был не только в высшей степени благородным человеком,
великим критиком художественных произведений и в
высшей степени чутким публицистом, но также обнару¬
жил изумительную проницательность в постановке, —
если не в решении, — самых глубоких и самых важных
вопросов нашего общественного развития»
Наверно, каждый историк мысли имеет своего фаво¬
рита. У Плеханова, который создал замечательные порт¬
реты Новикова и Радищева, Герцена и Чернышевского,
таким «фаворитом» был Белинский. Плеханов высоко
ценил в Белинском его историческую проницательность,
позволившую ему раньше других увидеть прогрессив¬
ность капиталистического развития для России на пути к
революционным преобразованиям. Белинский отказывал¬
ся рассматривать крестьянскую общину как исходную
базу социализма, он видел в ней отживающую, патриар¬
хальную форму общественного развития, не имеющую бу¬
дущего.
Если оценивать Белинского с точки зрения принад¬
лежности к главным общественным течениям 40-х годов,
то он был западником, более того — главой западников и
одним из самых резких противников и критиков славя¬
нофильства. Не отрицая особенностей развития России,
он ждал ее спасения и благоденствия от социализма, а
социализм без Запада представлялся ему нелепостью.
Увлекаясь французским утопическим социализмом, Бе¬
линский был одним из первых русских людей, знавших и
ценивших ранние работы Маркса и Энгельса. Нормано
по этому поводу, впрочем, сильно преувеличивая, назы¬
вает его даже «одним из первых адвокатов Маркса в
России» 1 2. К несчастью, Белинский умер слишком рано,
1 Плеханов Г. В. Виссарион Григорьевич Белинский // Соч. Т. 23.
С. 166.
2 J. F. Normano. The Spirit of Russian Economics. P. 102.
211

Глава 9
чтобы действительно использовать идеи марксизма для
решения русских проблем.
Как его друг и единомышленник Герцен, западник
Белинский был страстным русским патриотом. Весь его
интерес к Западу был продиктован поисками идей и пу-
тей, которые могли бы вести к благу России. Вспоминая
эти времена, Ф. М. Достоевский писал: «В жизнь мою я
не встречал более страстного русского человека, каким
был Белинский, хотя до него только разве один Чаадаев
так смело, а подчас и слепо, как он, негодовал на многое
наше родное и, по-видимому, презирал все русское». По¬
лушутя он отмечает, что в известном смысле сам Белин¬
ский был «тайный славянофил»1.
Знаменитое «Философическое письмо» П. Я. Чаадае¬
ва, которое Герцен назвал «выстрелом, раздавшимся в
темную ночь», случайно проскользнуло в 1836 г. сквозь
цензуру. Из этого письма отчетливо видно, что автор
весьма мрачно смотрит на исторические судьбы России,
искалеченной самодержавием и крепостничеством, и не
находит выхода из тупика. «Письмо» было воспринято и
читающей публикой и властями как протест против гнус¬
ной действительности царской России. Чаадаев был объ¬
явлен по указанию царя сумасшедшим и посажен под
домашний арест.
Весь гнев и вся горечь, которые Белинский не мог вы¬
разить в полной мере в подцензурной печати, излились
в его письме к Гоголю (1847 г.), которое стало его поли¬
тическим завещанием. Поводом служила книга Гоголя
«Выбранные места из переписки с друзьями», в которой
писатель отрекался от своих великих художественных
творений. Письмо Белинского написано кровью сердца.
Оно не оставляет сомнения в том, что весь смысл его дея¬
тельности состоял в борьбе против крепостного права и
самодержавия. Лишь через четверть века его удалось
опубликовать в России. Но передовая интеллигенция хо¬
рошо знала письмо по рукописным копиям и по загра¬
ничному изданию, которое осуществил Герцен.
Еще в 1841 г. Белинский писал в частном письме о
том, что «идея социализма» стала для него «идеей идей,
бытием бытия, вопросом вопросов, альфою и омегою ве¬
1 Достоевский. Ф. М. Зимние заметки о летних впечатлениях //
Собр. соч. М., 1956. Т. 4. С. 67.
212

Начало революционной демократии и утопического социализма
ры и знания»1. Белинский допускал, что для перехода
к социализму, во всяком случае в России, потребуется
насильственный переворот, который в его время мог быть
только крестьянской революцией. Но с замечательной
прозорливостью он видел или, лучше сказать, чувство¬
вал, что в России, как и на Западе, самый верный путь к
социализму лежит через развитие буржуазных отноше¬
ний. Эта мысль выражена у него не в систематизирован¬
ном виде, а как бы между прочим, в форме замечаний.
Но она безошибочно улавливается в потоке яркой и са¬
мобытной прозы, которая, кажется, едва поспевает за
стремительным пером этого удивительного мастера.
Вопрос о социализме Белинского имеет свою историю
и литературу. Во многом он был «социализмом чувст¬
ва», черпавшим вдохновение в обширном источнике уто¬
пических и демократических идей, пышным цветом рас¬
цветших во Франции 30—40-х годов. Именно это обстоя¬
тельство явилось почвой для рождения книги С. Е. Щу¬
кина (1929), в которой автор стремится доказать, что
никаким социалистом Белинский не был. По мнению ав¬
тора, за социалиста выдают великого критика писатели
«народнического толка», не понявшие или не желавшие
понять азов марксизма (П. Н. Сакулин, К. А. Пажитнов
и другие). Книга Щукина несет на себе, к сожалению,
все характерные черты модной в то время вульгарной со¬
циологии. Достаточно заметить, что Петра I он называет
«агентом и приказчиком торгового капитала», а Ф.М. До¬
стоевского, который, кстати, считал Белинского «страст¬
ным социалистом», именует «крайним реакционером,
мракобесом»2. При таком одностороннем взгляде на ве¬
ликих деятелей русской истории и культуры трудно ожи¬
дать от автора объективного и гибкого подхода к Бе¬
линскому.
С. Е. Щукин отказывает Белинскому в социализме по¬
тому, что тот нигде не выступал против принципа част¬
ной собственности: «Сочувствуя безысходным страдани¬
ям рабочего класса в капиталистическом обществе, Бе¬
линский не делает тем не менее вывода об упразднении
частной собственности на средства производства как ос¬
новной причины общественных зол» 3. По этой же при¬
1 Белинский Б. Г. Полн. собр. соч. М., 1956. Т. 12. С. 66.
2 Щукин С. Е. В. Г. Белинский и социализм. М., 1929. С. 31, 61.
3 Там же. С. 56.
213

Глава 9
чине, пишет автор, не были социалистами Сен-Симон и
Фурье.
Ныне становится яснее чем когда-либо, что ликвида¬
ция частной собственности сама по себе не только не
создает социалистическое общество, но при грубом и
негуманном осуществлении порождает экономические ту¬
пики, политический тоталитаризм и нравственный упа¬
док. Если считать социализм желанным идеалом, то на¬
до разумно и гуманно строить отношения собственности
и использовать все те положительные элементы, которые
имеет частная собственность.
Гениальные юноши
В 1846—1847 гг. двадцатитрехлетний Валери¬
ан Майков, обладавший широким социаль¬
но-экономическим кругозором, считался сре¬
ди петербургской интеллигенции продолжа¬
телем дела Белинского. Владимира Милюти¬
на, которому в ту пору было 20 лет, сам Белинский про¬
чил себе в преемники, учитывая его знания и опыт как
социолога и экономиста.
Ранняя зрелость этих юношей поразительна и пред¬
вещает столь же раннюю и еще более блестящую дея¬
тельность Добролюбова и Писарева, выступивших деся¬
тилетием позже и закончивших свой жизненный путь,
не перешагнув тридцатилетний рубеж. Смерть самых
лучших выбирает...
Валериан Николаевич Майков происходил из дво¬
рянской семьи, многие члены которой оставили заметный
след в русской культуре. Отец его был академиком жи¬
вописи. Валериан родился в 1823 г. и погиб летом 1847 г.,
утонув во время купания. Его статьи и рецензии, опуб¬
ликованные при жизни (главным образом в «Отечест¬
венных записках»), привлекли всеобщее внимание, но
были вскоре забыты. Лишь в конце прошлого века они
были переизданы.
214

Начало революционной демократии и утопического социализма
Тогда же была впервые опубликована экономическая
работа Майкова, написанная им еще в университете и
уже свидетельствующая о необыкновенных способно¬
стях и самостоятельности мысли. Она озаглавлена «Об
отношении производительности к распределению богат¬
ства». Майков считал, что он нащупал как главный по¬
рок капитализма и буржуазной политической экономии
(пренебрежение правами труда и жалкий жребий наем¬
ных рабочих), так и слабое место современных ему со¬
циалистических утопий (недостаток стимулов к высоко¬
производительному труду и экономическому прогрессу).
Выход он видел в усовершенствовании капитализма без
изменения отношений собственности. Задельную, т. е.
заработную, плату он предлагал заменить «дольщиной»,
т. е. долевым участием рабочих в доходах предприятия.
Возмо?кные убытки не должны ложиться на рабочих,
поскольку последние не могут быть ответственны за ру¬
ководство предприятием в целом. Из сказанного можно
сделать вывод, что должен существовать определенный
минимум дохода, распределяемого среди рабочих, а в
соответствии с успехами предприятия эта доля повы¬
шается. Кто же должен определять и контролировать
«дольщину»? Автор отвечает: государство.
Майков предвидел, что социалистами его проект бу¬
дет сочтен «слишком умеренным, чем-то вроде того, что
называют золотой серединой» 1. Сам он оценивал проект
как «продолжение Смита», т. е. восстановление интере¬
сов и прав труда в рамках сложившегося хозяйственно¬
го механизма.
Таким образом, Майков отрицал родство своих идей
с социализмом. Уже Плеханов, посвятивший особую ста¬
тью взаимоотношениям Майкова и Белинского, доказы¬
вал, что Майков — лишь гуманный буржуазный рефор¬
мист. Авторы «Истории русской экономической мысли»
подводят его под рубрику буржуазного социализма, вы¬
деленного и определенного К. Марксом и Ф. Энгельсом
в «Манифесте Коммунистической партии».
Едва ли, однако, в крепостнической России 40-х го¬
дов существовала почва для данного направления эко¬
номической общественной мысли. Скорее проект Майко¬
ва представляет собой реакцию на абстракции и иллю-
1 Майков В. Н. Критические опыты. СПб., 1891. С. 654.
215

Глава 9
зии западного утопического социализма, попытку насы¬
тить их экономической реальностью.
Не предрешая, по какой «рубрике» следует «прове¬
сти» Майкова, отметим лишь удивительную свежесть и
смелость его юношеской работы, исполненной экономи¬
ческой интуиции, любопытных наблюдений и мыслей.
Нет сомнения, что русская экономическая мысль поте¬
ряла в нем большой талант. Напомним также, что идея
«дольщины» не так уж далека от деления продукта меж¬
ду «талантом, капиталом и трудом», установленного
Фурье для фаланги. Майков лишь, в отличие от Фурье,
не брался заранее количественно определять эти доли.
Неудивительно, что позже Майков посещал кружок
Петрашевского и проявлял интерес к идеям Фурье, хотя
и спорил с безоговорочными сторонниками французско¬
го утописта. Возможно, его трезвый ум не мог воспри¬
нимать учение французского утописта с таким же энту¬
зиазмом, как это делали некоторые восторженные пет¬
рашевцы.
Как критик Майков выступил продолжателем Белин¬
ского в утверждении натуральной (гоголевской) шко¬
лы в русской литературе. Может быть, ему не хва¬
тало блеска и эмоциональности великого критика, но
ему никак не откажешь ни в подлинном демократиз¬
ме, ни в глубокой эрудиции, ни в основательности суж¬
дений. Майков написал большую работу об А. В. Коль¬
цове, дав глубокое истолкование его народной поэзии.
В значительной мере новым для русской критики был со¬
циологический подход к произведениям искусства. По
мнению Майкова, в стихах, посвященных крестьянскому
труду и быту, поэт «смотрит на богатство и бедность так
же серьезно, как самый ревностный политико-эконом».
Знаменитое стихотворение «Что ты спишь, мужичок?»
критик называет «шедевром экономической поэзии»1.
Кто знает, что ожидало бы Майкова, если бы не тра¬
гическая случайность, оборвавшая его жизнь? Может
быть, тюрьма и каторга или солдатчина. Ведь писал же
Семенов-Тян-Шанский, который в деталях знал обста¬
новку 1849 г., что Белинский и Майков только по причи¬
не смерти «не внесены были следственною комиссиею в
группу осуждаемых» 1 2.
1 Майков В. Н. Критические опыты. С. 21, 23.
2 Семенов-Тян-Шанский П. П. Мемуары. Т. 1. С. 206.
216

Начало революционной демократии и утопического социализма
Когда Валериан Майков принял на себя ведение кри¬
тического отдела в «Отечественных записках», вокруг
него составился кружок, в который входили Владимир
Милютин (он был тремя годами моложе), а также Вла¬
димир Стасов, в будущем крупнейший деятель русской
культуры. Весьма вероятно, что интересы и воззрения
Милютина, по меньшей мере частично, сложились под
влиянием Майкова.
Личность Владимира Алексеевича Милютина глубо¬
ко симпатична, а судьба его трагична. Он происходил
из дворянской семьи, которая дала России крупнейших
государственных деятелей, активных участников важных
реформ первой половины царствования Александра II.
Николай Алексеевич Милютин, его старший брат,
стал одним из «отцов» крестьянской реформы 1861 г.,
причем находился на левом фланге реформаторов
и заслужил ненависть крепостников. С именем упоми¬
навшегося выше Дмитрия Алексеевича Милютина,
самого старшего из братьев, связаны военная рефор¬
ма и создание в России современной армии, успеш¬
но выдержавшей первое испытание в войне с Турцией
в 1877—1878 гг.
Владимир Милютин родился в 1826 г., учился в Мо¬
сковском и Петербургском университетах и еще студен¬
том начал литературную деятельность в «Современ¬
нике» и «Отечественных записках». Его статьи содер¬
жали, в частности, резкую и исключительно глубокую
критику опубликованного в 1847 г. огромного курса
политической экономии А. И. Бутовского, о котором
мы расскажем в следующей главе. Клеймо жалко¬
го эпигона западных экономистов, писателя консерва¬
тивного, робкого и бледного, которым снабдил Бутов¬
ского Милютин, так и осталось на нем навсегда и
определило оценку его книги последующими поколе¬
ниями.
В авторитетной русской энциклопедии конца XIX в.
о книге Бутовского сказано: «Сочинение это, само по се¬
бе бесцветное, не может, однако ж, не быть упомянуто
историком русской мысли, так как оно дало молодому
талантливому публицисту В. А. Милютину повод напи¬
сать две критических статьи... в которых проводились
иные взгляды на задачи политической экономии. Впечат¬
ление этих статей было очень сильно: завязалась ожив¬
217

Глава 9
ленная дискуссия, выдвинувшая на передний план мно¬
гие идеи, подготовившие движение 1860-х годов»1.
Желанию умирающего Белинского передать Милю¬
тину свое перо не суждено было осуществиться. Необы¬
чайно талантливый молодой человек увлекался разными
областями общественных наук. Он занялся русской ис¬
торией и правом, стал профессором Петербургского уни¬
верситета и за короткое время написал несколько инте¬
ресных работ. В 1855 г. Владимир Милютин, находясь
за границей, покончил жизнь самоубийством. Близко
знавший его Семенов-Тян-Шанский приписывает этот
поступок неизлечимой болезни и неудачной любви 1 2.
Наделенный глубокими и обширными знаниями, уме¬
нием четко и последовательно отстаивать свои взгляды,
Милютин обладал к тому же литературным мастерст¬
вом. Читать его после Бутовского — это все равно что
пить хорошее вино после сомнительного по качеству на¬
питка. Оригинальность и свежесть мысли отличают его
статьи, хотя он едва ли имел время отделывать их.
Милютин дал серьезную критику капитализма с де¬
мократических позиций. Он показал ряд его глубоких
противоречий, особенно тенденцию к ухудшению жизни
и труда наемных рабочих. Милютин выступил как са¬
мый глубокий и проницательный в русской литературе
критик того направления буржуазной политической эко¬
номии, которую Маркс впоследствии назвал вульгар¬
ной, поскольку она заменила беспристрастный анализ
апологетикой капитализма.
К Милютину в значительной мере относятся слова
Плеханова, сказанные им непосредственно в адрес Гер¬
цена и Белинского: «Что передовые русские люди 40-х
годов не могли сделаться основателями научного социа¬
лизма, это в достаточной мере объясняется экономиче¬
ской отсталостью России и их неполным знакомством с
1 Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. СПб., 1891.
Т. 5. С. 84.
2 Другими авторами выдвигалась то первая, то вторая версия,
В этом случае на память приходят слова одного из персонажей Аль¬
бера Камю: «...как люди недогадливы, какое у них скудное вообра¬
жение. Они всегда думают, что человек кончает с собой по какой-
нибудь одной причине. Но ведь вполне возможно иметь для само¬
убийства две причины».
218

Начало революционной демократии и утопического социализма
экономикой Запада. Но что эти люди дошли до созна¬
ния неудовлетворительности утопического социализма,
это свидетельствует об их выдающейся даровитости» 1.
Как его великие современники, Милютин был преж¬
де всего просветителем. Он не мог, да и не ставил перед
собой задачи дать позитивную разработку каких-то кон¬
кретных проблем или областей экономической науки.
Его мнения порой фрагментарны, выводы односторонни
и близоруки. Например, он резко отрицательно отно¬
сился к рабочим коалициям, т. е. к профсоюзному дви¬
жению.
По своим взглядам Милютин принадлежал к лево¬
му крылу западников, к революционным демократам.
Будущее развитие крестьянской страны ему представля¬
лось некапиталистическим, и он искал здесь свой путь.
При этом он высказал замечательную идею о необхо¬
димости найти сочетание мелкой независимой крестьян¬
ской собственности на землю с преимуществами крупно¬
го общественного производства в сельском хозяйстве.
Возможность такого сочетания он видел в крестьянской
ассоциации «посредством соединения их (собственни¬
ков. — А. А.) между собой для обрабатывания их участ¬
ков общими силами и общими средствами» 1 2. Милютин
не связывал эту ассоциацию с конкретной формой рус¬
ской поземельной общины. Можно увидеть в этом, ко¬
нечно, не более как еще одну кооперативную концеп¬
цию на буржуазной почве, но можно обнаружить и по¬
пытку найти наиболее подходящий вариант совмещения
социальной справедливости с экономической эффектив¬
ностью крупного производства. С развитием индивиду¬
ального крестьянского хозяйства, которому, как можно
надеяться, открывается теперь у нас зеленая улица, во¬
прос о новых формах кооперации приобретает большое
значение.
К сожалению, аграрные идеи Милютина не получили
развития. Его статьи остались залогом нереализованных
возможностей этого одаренного человека.
Деятельность Майкова и Милютина была прервана
трагическими личными обстоятельствами. Иначе сложи¬
лась судьба Петрашевского и его единомышленников.
1 Плеханов Г. В. Философские взгляды А. И. Герцена // Соч.
Т. 23. С. 408.
2 Милютин В. А. Избранные произведения. М., 1946. С. 241.
219

Заговор по-русски: петрашевцы
«Системы коммунистов и социалистов имеют
для одних целью, а для других предлогом
уравнение всех людей на земном шаре, от¬
вергая не только любовь к отечеству, по
даже и любовь к семье, как понятия одно¬
сторонние, своекорыстные, враждебные любви ко всему
человечеству. Социалисты и коммунисты согласны в
главной идее о равном распределении довольства между
всеми людьми; не согласны лишь в мерах, как привести
это в исполнение» 1.
Такую характеристику коммунизму и социализму дал
царский военный суд, рассматривавший в 1849 г. дело
петрашевцев. Поскольку они были последователями
Фурье, далее довольно точно, хотя не без иронии, из¬
лагается смысл его учения. Авторы доклада отмечают,
что Фурье намеревался ввести социализм «без всяких
насильственных переворотов, только путем учения и при¬
мера». Чтобы подвести подсудимых под статьи полевого
уголовного уложения, члены суда, во-первых, объявили,
что последователи Фурье уже допускали насильствен¬
ный переворот для достижения своих целей, а во-вторых,
сослались на «подозрение», что тайное общество русских
фурьеристов либо существовало (так тайно, что его
не удалось обнаружить!), либо замышлялось, и к тому
же имели место разговоры насчет возможности органи¬
зовать возмущение рабочих на сибирских заводах.
На основании факта знакомства с произведениями
Фурье и своего подозрения суд приговорил 21 человека
к расстрелу, одновременно ходатайствуя перед импера¬
тором о замене смертной казни разными сроками ка¬
торги, отдачей в солдаты и ссылкой. Николай I утвер¬
дил приговор, лишь в некоторых случаях изменив нака¬
зание. Петрашевский получил бессрочную каторгу,
Спешнев—10 лет, Момбелли — 12 лет. Федор Достоев¬
ский, которому в приговоре инкриминировалось распро-
1 Доклад генерал-аудиториата // Петрашевцы. Сборник материа¬
лов. М.; Л., 1929. Т. 3. С. 11.
220

Начало революционной демократии и утопического социализма
странение «письма литератора Белинского» (имя Гого¬
ля не названо), был приговорен к четырехлетней катор¬
ге и к солдатчине без срока. Как известно, петрашевцы
узнали о помиловании лишь за несколько минут до тща¬
тельно инсценированного расстрела на Семеновском
плацу при огромном стечении народа. В результате
один из приговоренных лишился рассудка.
Сомнительность «преступления» и чудовищность на¬
казания не вызывали никаких сомнений у современни¬
ков, даже верных слуг царя. М. А. Корф, однокашник
Пушкина по лицею, рассказывая о страшном спектак¬
ле, инсценировке расстрела, с одной стороны, упомина¬
ет о заговоре, с другой — называет петрашевцев «коми¬
ческими преступниками»1. Никому бы не пришло в го¬
лову так назвать декабристов.
Петрашевцы, строя планы освобождения России от
самодержавия и крепостничества, стремились опереться
на западные социалистические идеи. Их движение, воз¬
можно, развивалось в направлении тайного революци¬
онного общества, но не дошло до его создания.
Михаил Васильевич Петрашевский сам объяснял в
показаниях на следствии, каким образом в его мышле¬
нии и деятельности соединялись идеи западного социа¬
лизма с главной проблемой русской жизни — освобож¬
дением крестьян: «Меня всегда занимали, наравне с
европейскими вопросами, вопросы, относящиеся до на¬
шего быта общественного. Желание разрешить вполне во¬
прос об освобождении крестьян... сосредоточивает мое
внимание на предметы, более удобоприменимые к нашим
нуждам общественным, к нашей действительности» 1 2.
Как и декабристы, почти все петрашевцы происходи¬
ли из дворян. Но среди них не было князей, графов, во¬
обще людей знатных и богатых. Как отметил тот же
Корф, это были в большинстве «учители, мелкие чинов¬
ники, молодые люди, большей частью мало ведомых
фамилий». Многие из них, в сущности, были разночин¬
цы, унаследовавшие дворянство лишь как сословную
принадлежность. На примере петрашевцев можно наг¬
лядно проследить, как осуществлялся переход от дво¬
1 Петрашевцы в воспоминаниях современников. Сборник мате¬
риалов. М.; Л., 1926. Т. 1. С. 200—201.
2 Философские и общественно-политические произведения петра¬
шевцев. М., 1953. С. 443.
221

Глава 9
рянского к разночинскому этапу русского революционно¬
го движения.
Письменные источники, в которых отразились соци¬
ально-экономические идеи петрашевцев, весьма скудны.
От Спешнева, который, в отличие от остальных, нахо¬
дился под влиянием не Фурье, а западного утопического
коммунизма (возможно, Вильгельма Вейтлинга) и сам
называл себя коммунистом, почти не осталось докумен¬
тов. Отрывочны и случайны сочинения самого Петра¬
шевского, который больше внимания уделял устному
слову, прямой пропаганде. В письменном виде взгля¬
ды петрашевцев большей частью оформились в период
полугодового заключения в крепости, вошли в матери¬
алы следствия.
Петрашевский окончил лицей, где на четверть века
раньше учился Пушкин. Позже он вольнослушателем
окончил университет и служил переводчиком в минис¬
терстве иностранных дел, где ведал делами иностран¬
цев, проживающих в России. Он питал величайшую
страсть к книгам и использовал все законные и незакон¬
ные способы, чтобы собрать библиотеку интересных (поч¬
ти исключительно французских) книг по общественным
наукам. Французская социалистическая мысль была бо¬
гато представлена в этой библиотеке, которую владелец
рассматривал не столько как свою личную собствен¬
ность, сколько как достояние всего кружка. Кружок
Петрашевского начал собираться в его петербургском
доме начиная с 1844 или 1845 г. Впоследствии он рас¬
ширился за счет нескольких других кружков, где иной
раз проповедовались более революционные идеи, чем у
основателя.
Социально-экономические взгляды Петрашевского до
ареста и суда нашли выражение в очень своеобразном
издании — втором выпуске «Карманного словаря иност¬
ранных слов». Потребность в такого рода изданиях бы¬
ла в то время велика. Этим решил воспользоваться че¬
столюбивый и просвещенный офицер по фамилии Ки¬
риллов. Для первого выпуска словаря, охватывающего
термины до буквы «М», статьи написали Валериан Май¬
ков и друг Петрашевского Штрандман. Книга вышла в
1845 г. с авторством издателя Н. Кириллова и имела ус¬
пех. Позже к делу подключился двадцатичетырехлет¬
ний Петрашевский. Для него, любителя мистификаций
222

Начало революционной демократии и утопического социализма
и проказ, особенно если они касались сластей и сильных
мира сего, идея словаря была находкой. По-видимому,
он один, мобилизовав энциклопедическую образован¬
ность, подготовил второй выпуск, пронизанный духом
демократических и социалистических идей.
Как писал впоследствии Герцен, петрашевцы удиви¬
ли своим словарем всю Россию. Хотя цензура чуяла в
нем что-то недозволенное, она пропустила его, обману¬
тая справочной, информационной формой статей. Толь¬
ко после ареста и суда весь нераспроданный тираж сло¬
варя был предан сожжению.
Мистификация Петрашевского имела парадоксаль¬
ный успех. Сначала он укрылся за именем ничего не по¬
дозревавшего штабс-капитана Кириллова, да еще при¬
думал посвятить словарь брату царя, великому князю
Михаилу Павловичу, известному своим солдафонством
и прозванному «рыжим Мишкой». Но когда после су¬
дебного процесса и сожжения книг стало известно, что
подлинным автором является Петрашевский, возникло
предположение, что никакого Кириллова в действитель¬
ности не было, что это только псевдоним Петрашевского.
Даже в конце века историк и библиограф С. А. Венгеров
не хотел верить в существование Кириллова, хотя брат
Валериана Майкова уверял его, что лично знал штабс-
капитана. В написанной Венгеровым статье для энцик¬
лопедии Брокгауза и Ефрона так и говорится, что Пет¬
рашевский издал словарь под псевдонимом Кириллова.
Начав «Мариоттовой трубкой» и закончив «Орденом
Мальтийским» (до конца словарь доведен не был), Пет¬
рашевский сумел в ряде статей изложить идеи социа¬
лизма, преимущественно фурьеристского толка. Это
сделано, например, в статье «Организация производст¬
ва», где есть прямые ссылки на Шарля Фурье и его
главные труды и приводится известная «арифметика»
Фурье насчет справедливого распределения продукта
между «талантом, капиталом и работой» 1. Впрочем,
идеи французского утописта встречаются в статьях, ка¬
залось бы, далеких от социально-экономической тема¬
тики: «Ораторство», «Обскурантизм» и др. Петрашев¬
ский сумел также выразить некоторые идеи сен-симо-
1 Об этом можно прочитать в работах, посвященных идеям
Ш. Фурье. См., в частности: Аникин А. В. Юность науки. Жизнь и
идеи мыслителей-экономистов до Маркса. М., 1985. Гл. 16.
223

Глава 9
низма, а в замечательной статье «Овенизм» (т. е. уче¬
ние Роберта Оуэна) изложил принципы утопического
коммунизма — общества, где «общую собственность сос¬
тавляют: орудия производства, сырые материалы, наз¬
наченные к употреблению для воспроизведения новых,
и все то, что, нося название капитала, не предназна¬
чено к непосредственному потреблению... Предметы, уни¬
чтожающиеся через потребление, хранятся в общест¬
венном магазине, и тогда только, когда берутся из не¬
го, обращаются в собственность потребителя. Предметы
же, не тотчас уничтожающиеся, делаются частной соб¬
ственностью только на время пользования ими...»1. Как
видим, не только плуг, но и, скажем, кровать в частную
(личную) собственность членов будущего общества не
переходит.
В написанном в Петропавловской крепости докумен¬
те (публикуется под заглавием «Объяснение о системе
Фурье и о социализме») Петрашевский объявляет со¬
циализм системой взглядов и организацией общества, со¬
ответствующей подлинной природе человека. Признав
истинным направлением социализма учение Фурье, он
дает краткую характеристику и критику трех других его
направлений: коммунизма, сен-симонизма и «реформиз¬
ма» (или «прогрессизма»). Представители последнего,
впрочем, по его мнению, не настоящие социалисты.
Чрезвычайно интересно его возражение против ком¬
мунизма. Поскольку «формула» коммунистов — каждо¬
му по потребностям 1 2, а для ее осуществления необхо¬
димо длительное развитие производства, то их идеи,
может быть, и хороши, но утопичны, преждевременны.
Поэтому он называет коммунистов «социалистами по чув¬
ству» 3. Напротив, фаланга и фаланстер Фурье представ¬
лялись ему реальными и относительно легко осущест¬
вимыми. Есть сведения, что Петрашевский даже сделал
попытку «насадить этот заморский плод» в своем нов¬
городском имении, объединив несколько семей крепост¬
ных.
1 Философские и общественно-политические произведения пет¬
рашевцев. С. 267.
2 Петрашевский, видимо, затруднялся точно передать по-русски
эту еще несвойственную нашему языку «формулу» и написал по-
французски «à chacun selon ses besoins».
3 Философские и общественно-политические произведения петра¬
шевцев. С. 431.
224

Начало революционной демократии и утопического социализма
Петрашевский и его единомышленники стремились
внедрить в России идеи социализма. Но как только они
обращались к положению дел в родной стране, они яс¬
но видели, что самодержавие и крепостничество встают
на пути любых социалистических преобразований. Поэ¬
тому мысль петрашевцев неизбежно обращалась к ре¬
волюционным действиям.
Петрашевский предлагал в качестве первого шага
освободить крестьян с землей, которую они обрабаты¬
вают, без всякого выкупа и вознаграждения для поме¬
щиков. Так ставится вопрос в написанном им, очевидно,
в 1848 г. «Проекте об освобождении крестьян». Подоб¬
ную реформу царь и помещики заведомо провести не
могли. Проект Петрашевского если не прямо предусмат¬
ривал, то подразумевал революционный путь решения
главного социального вопроса. Каким образом это осво¬
божденное крестьянство, наделенное собственной зем¬
лей (но при сохранении значительной собственности за
помещиками!), может повернуть к социализму, Петра¬
шевский плохо представлял себе. Лишь мельком упо¬
миная о крестьянской общине, он, очевидно, не возлагал
на нее особых надежд. Автор соответствующей главы в
«Истории русской экономической мысли» считает, что
Петрашевский «склонялся к признанию необходимости
капитализма, видя в нем подготовительную стадию к
социализму», что складывавшаяся у него концепция со¬
циально-экономического развития России примыкала к
воззрениям Белинского
Мы знаем, насколько фрагментарно такая концепция
была намечена у Белинского. Что касается сочинений и
мнений Петрашевского, то, мне представляется, они не
дают достаточных оснований для подобного вывода.
Развитие его идей было прервано слишком рано.
Среди петрашевцев самых крайних взглядов держал¬
ся Николай Александрович Спешнев. В судебных доку¬
ментах он фигурирует как не служивший и не имеющий
чина дворянин, помещик Курской губернии 28 лет. Од¬
на эта характеристика в николаевские времена содержа¬
ла компрометирующий момент, так как дворянин был
обязан служить государю. Спешнев ближе всех осталь¬
ных петрашевцев подходил к идеям тайного общества и
1 См.: История русской экономической мысли. Т. 1. Ч. 2. С. 315.
8
А. В. Аникин
225

Глава 9
крестьянского восстания. Решение аграрного вопроса
виделось ему на путях ликвидации помещичьего земле¬
владения и национализации земли с передачей ее в поль¬
зование крестьянам.
Многие петрашевцы вернулись из Сибири и с Кав¬
каза в конце 50 — начале 60-х годов и занимались об¬
щественной и литературной деятельностью. Но не Пет¬
рашевский. Упрямец остался самим собой. Он на суде
был признан «дерзким и наглым», отказался от поми¬
лования по амнистии, требуя пересмотра дела и оправ¬
дания, ссорился с местными начальниками и умер в си¬
бирской глуши в 1866 г. Петрашевский остается, одной из
самых благородных личностей в истории русского рево¬
люционного движения и социально-экономической мысли.

Глава 10
Академическая наука середины века. Вернадский
Золотая пора русских университетов в первые
два десятилетия XIX столетия сменилась в ни¬
колаевское царствование реакцией и застоем.
Старые университеты влачили жалкое суще¬
ствование. За все время до реформы 1861 г.
был основан лишь один Киевский университет, но и о его
судьбе в 40-х годах читаем в дореволюционной энцикло¬
педии: «В университете началась было новая жизнь, но
круто оборвалась под влиянием суровых мер 1848 г. Ка¬
федры снова опустели, число студентов было ограни¬
чено» 1.
Тем не менее во всех университетах, обычно на юри¬
дических факультетах, преподавались политическая эко¬
номия и статистика, социально-экономические вопросы
фигурировали в некоторых других курсах. Профессоров
политической экономии можно было пересчитать по
пальцам, но они читали лекции и писали книги, кото¬
рые так или иначе формировали мировоззрение поко¬
ления 60-х годов, когда в общественной жизни и в со¬
циально-экономической мысли России произошли огром¬
ные сдвиги.
Стандартный курс политической экономии, который
преподавался в русских университетах, опирался на за¬
падную экономическую мысль, преимущественно на
французскую школу Сэя. Некоторые профессора, в уго¬
ду крепостническим и реакционным силам, ослабляли
либерально-буржуазный дух даже этого учения, сделав¬
шего примирение классовых интересов своим знаменем.
Английская наука, которая еще дышала смелыми и
1 Брокгауз и Ефрон. Новый энциклопедический словарь. Пг., 1915.
Т. 21. С. 772.
227

Глава 10
суровыми идеями Рикардо, была гораздо менее известна
и популярна в России. Когда в 1860 г. Чернышевский
опубликовал перевод «Оснований политической эконо¬
мии» Джона Стюарта Милля и свои замечания к ним, он
провел резкое различие между этой политической эконо¬
мней и «искажением ее... нынешними французскими так
называемыми экономистами по внушению трусости» 1.
Идеи западного социализма с трудом проникали в
русские университеты. Но запретный плод сладок, и они
получали распространение вне аудиторий, в студенче¬
ских и других кружках. Впрочем известно, что в Пе¬
тербургском университете профессор В. С. Порошин
уже в 40-х годах знакомил студентов с учением Фурье.
Во второй половине 50-х годов И. В. Вернадский мог
уже довольно подробно, хотя и критически, излагать
учения французских и английских социалистов-утопи¬
стов. В конце 40-х и в 50-х годах в России становятся из¬
вестны некоторые произведения Маркса и Энгельса.
В царствование Николая I университетская наука
упорно сторонилась острых вопросов социально-эконо¬
мического развития России. Кризис крепостничества
был очевиден всем сколько-нибудь мыслящим людям,
но говорить и писать об этом было нельзя. Поэтому пред¬
почитали помалкивать. Для иных абстрактные рассуж¬
дения на темы политической экономии, не имевшие пря¬
мого отношения к условиям России, позволяли, ничем
не рискуя, поддерживать свой ученый престиж.
Неудачный исход Крымской войны и смерть Нико¬
лая I в 1855 г. открыли шлюзы для оживления общест¬
венной мысли. Начавшаяся вскоре подготовка кресть¬
янской реформы вызвала невиданную в России дискус¬
сию. Ведущая профессура (Вернадский, Бабст, Кавелин
и другие) выступила в ней с антикрепостнических пози¬
ций, придерживаясь разных оттенков либерализма. Эта
дискуссия подготовила также почву для более глубоких
академических исследований в социально-экономической
области.
1 Чернышевский Н. Г. Избранные экономические произведения.
М., 1948. Т. 3. Ч. 1. С. 7.
228

От декабрьского восстания до крестьянской реформы
Ц
Царствование Николая I распадается на три
четко выраженных этапа. Первый (1826—
1830 гг.), хоть и отмечен жестоким приговором
декабристам, характеризовался надеждами на
какие-то реформы. Этот этап завершают рево¬
люции 1830 г. в Западной Европе и трагическое поль¬
ское восстание 1830—1831 гг. Второй этап (1830—
1848 гг.) — между двумя европейскими революциями,
эпоха внутренней и внешней «стабилизации» нико¬
лаевского деспотизма, жалких, половинчатых реформ
и увядания надежд на решительные преобразования.
Преобладающее влияние на царя в тот период имели
люди типа шефа жандармов Бенкендорфа, изобретате¬
ля «официальной народности» Уварова и старого консер¬
ватора, министра финансов Канкрина. Третий этап
(1848—1855 гг.) —эпоха реакции, внешнеполитических
неудач, хозяйственного застоя. Власть попала в руки
царедворцев, имена которых мало кто помнит, даже
Уваров оказался слишком либеральным. В эти годы
пошел на каторгу Достоевский, томился в солдатах
Шевченко, отправились в ссылку Тургенев и Сал¬
тыков (будущий Щедрин). Крымская война была
проиграна, в стране усиливалось глухое брожение.
Николай I, солдат на троне, умирая, сказал на¬
следнику престола: «Сдаю тебе команду не в добром
порядке».
В этих условиях реформы, прежде всего отмена кре¬
постного права, были, можно сказать, навязаны Алек¬
сандру II реальной обстановкой.
Для проведения реформ понадобились и новые люди.
Некоторые способные чиновники, которым при Нико¬
лае I не давали хода, оказались теперь на высоких пос¬
тах. Даже либеральный профессор Вернадский отпра¬
вился из Москвы в Петербург служить.
Формы крепостного права нисколько не смягчились
за время царствования Николая, и сравнение русских
крепостных с американскими черными рабами получа¬
ло новые подтверждения. На протяжении многих лет
император время от времени высказывался о желатель-
229

Глава 10
пости запретить продажу крестьян без земли, но так ни¬
чего и не сделал для ликвидации чудовищного порядка,
при котором люди приравнивались к скоту.
Автор знаменитой книги «Россия в 1839 году» фран¬
цуз А. Кюстин рассказывает об эпизоде, когда пустые
разговоры, которые вел царь, стали причиной кровопро¬
лития. Принимая депутацию крестьян, которые проси¬
ли, чтобы казна выкупила их у помещиков, Николай I
сказал: «Я не могу купить всю Россию, но придет, на¬
деюсь, время, когда всякий крестьянин в империи станет
свободным; если бы дело было только за мною, русские
уже теперь пользовались бы независимостью...» Слова
царя были доведены депутатами до крестьян в том смыс¬
ле, что царь хочет дать им свободу, а господа этому
сопротивляются. Крестьяне начали истреблять помещи¬
ков и жечь усадьбы. Как положено в таких случаях,
были вызваны воинские команды. Дело кончилось мас¬
совой поркой и ссылкой в Сибирь 1.
О состоянии экономики России в ту эпоху трудно го¬
ворить однозначно. Мы имеем здесь, можно сказать,
классический случай конфликта между производитель¬
ными силами и производственными отношениями. Рос¬
сия вступила в полосу промышленного переворота. Бур¬
но развивалась хлопчатобумажная промышленность, в
которой ручной труд все более заменялся машинным.
Прогресс отмечался в металлургической и железодела¬
тельной промышленности. Началось железнодорожное
строительство, и в 1851 г. была открыта дорога Моск¬
ва — Петербург. На реках появились пароходы.
Но в этот же период промышленность в Западной
Европе и Северной Америке сделала огромный скачок,
и отставание России не уменьшилось, а возросло. Если
в наполеоновских войнах начала XIX в. вооружение,
снаряжение, транспорт русской армии едва ли были ху¬
же, чем у французов и других наций, то в Крымской вой¬
не экономическая и социальная отсталость России об¬
нажилась в полной мере. В 30-х годах Россия одно¬
временно с Германией начала строительство железных
дорог, но к концу царствования Николая I она имела
менее одной тысячи километров линий, тогда как Герма¬
ния — 6 тыс. В России практически не было акционер-
1 Николаевская эпоха. Воспоминания французского путешествен¬
ника маркиза де Кюстина. М., 1910. С. 66.
230

Академическая наука середины века. Вернадский
ных обществ и банков, без которых крупное капитали¬
стическое хозяйство не могло развиваться.
Прогресс производительных сил настоятельно требо¬
вал изменения общественного строя, в первую очередь —
ликвидации крепостного права. Но в России, в отличие,
скажем, от Франции XVIII в., не было сильной, орга¬
низованной и просвещенной буржуазии, способной пове¬
сти народ на штурм феодальных твердынь. Русское
третье сословие, слабое экономически и реакционное
политически, скорее оставалось резервом самодержавия
и поместного дворянства, чем самостоятельным факто¬
ром в столкновении классовых сил. Самое большее, на
что оно было способно,— выделить небольшую группу
образованных либералов, сторонников реформ. В борь¬
бе против крепостников буржуазные либералы объеди¬
нились с дворянскими либералами, что создало доста¬
точно весомую общественную силу, противостоящую ре¬
акционным кругам.
Либералы надеялись, что освобождение крестьян на
относительно благоприятных для них условиях (с зем¬
лей и с ограниченными повинностями по отношению к
помещикам), во-первых, предотвратит назревающее
крестьянское восстание, во-вторых, обеспечит возмож¬
ности дальнейшего капиталистического развития. Во
второй половине 50-х годов голоса либералов разных
оттенков громко раздавались с университетских кафедр
и со страниц печати.
Но в эти же годы старое доброе слово «либерал» на¬
чало приобретать отрицательный оттенок: оно стало ас¬
социироваться с примиренчеством по отношению к злу,
готовностью к беспринципным компромиссам, пресмыка¬
тельством перед властью. Против крепостного права,
против самодержавия и — в силу логики истории — про¬
тив либералов выступили революционные демократы,
которые видели свою цель не в создании условий для
буржуазного развития, а в подлинном освобождении на¬
рода. По мере того как выяснялась неспособность са¬
модержавия провести действительно освободительную
реформу, многие из революционных демократов стали
допускать возможность того самого крестьянского вос¬
стания, которого так боялись либералы. Разделитель¬
ная линия между либералами и революционными демо¬
кратами становилась все более четкой.
231

Глава 10
Разумеется, профессорские кафедры были недоступ¬
ны для революционных демократов. Тем не менее их
влияние на студенчество в конце 50-х и начале 60-х го¬
дов усилилось. Этому способствовало постепенное изме¬
нение социального состава студентов. Среди них воз¬
росла доля разночинцев — образованных детей мелких
чиновников и бедных дворян, купцов, мещан, духовных
лиц и, в редких случаях, крестьян. В образе сына воен¬
ного лекаря Евгения Базарова из романа «Отцы и де¬
ти» (1862 г.) И. С. Тургенев с большой художественной
силой отразил этот новый социальный тип.
Политическая экономия по Бутовскому
В 1847 г. 30-летний петербургский чиновник
Александр Бутовский издал в трех томах труд
под громким заглавием «Опыт о народном бо¬
гатстве, или О началах политической эконо¬
мии». Это был первый полный курс новой нау¬
ки, написанный русским на русском языке.
Как уже говорилось, судьба сочинения Бутовского
была печальной: Владимир Милютин создал ему непо¬
правимо плохую репутацию. В своей оценке книги Бу¬
товского Милютин был безусловно прав. Но надо при¬
нять во внимание важнейший факт: Милютин был од¬
ним из первых русских социалистов и находился под
сильным влиянием Фурье. Это определяло его отноше¬
ние к буржуазной политической экономии вообще. Как
он писал, вся общественная наука на Западе состоит
«из двух главных школ, враждующих между собой,—
школы экономистов и школы социалистов» 1.
Бутовский был для Милютина слабым учеником
школы Сэя — главы «школы экономистов». Милютин от¬
вергал книгу Бутовского в принципе, вовсе не интере¬
суясь вопросом, какое место она займет в поступатель¬
ном развитии русской экономической мысли,
2 Милютин В. А. Избранные произведения. С. 277.
232

Академическая наука середины века. Вернадский
Между тем появление такой книги, как пухлый трех¬
томник Бутовского, было по-своему закономерным. Что¬
бы критиковать современную буржуазную политическую
экономию, надо было ее прежде изложить. Именно это
сделал Бутовский, без блеска, но грамотно и добросо¬
вестно.
В 40-х годах Франция была главным источником
идей для русской интеллигенции. Сказанное относится
как к «школе экономистов», так и к «школе социалис¬
тов». Через много лет Салтыков-Щедрин, который был
сверстником и другом Милютина, с горьким сарказмом
вспоминал, что о русских делах им и говорить-то не
хотелось: такая кругом царила подлость и немота. Пуб¬
лично высказываться о крепостном праве было невоз¬
можно из-за цензуры. Поэтому вся дискуссия Милюти¬
на с Бутовским шла в каком-то вакууме, в отвлечении
от реальностей российской действительности.
Сочинение Бутовского делится на три части: «Произ¬
водство богатств», «Обращение и распределение бо¬
гатств», «Потребление богатств», В первой части он рас¬
сматривает три фактора производства — землю, капитал
и труд, которые у него, как у Сэя, равноправно со¬
трудничают в создании богатства. При этом богатство
рассматривается как в натуральной форме — масса по¬
требительных стоимостей, так и в стоимостной форме —
сумма стоимостей, выражающих затраты факторов про¬
изводства. Тем самым читатель готовится к восприятию
второй части труда, где дается анализ доходов — зе¬
мельной ренты, процента и прибыли, а также заработ¬
ной платы. Совершенно ясно, что никакого намека на
эксплуатацию труда (рабочего класса) капиталистами
и земельными собственниками здесь нет. Впрочем, Бу¬
товский констатирует противоположность экономических
интересов буржуазии и рабочего класса, высказывая,
между прочим, без акцента мысль, которая была цент¬
ральным элементом учения Рикардо: «...при данной ры¬
ночной цене произведений прибыль предпринимателя
усиливается всякий раз, когда уменьшается задельная
плата, и, напротив, она уменьшается по мере, как за¬
дельная плата увеличивается» 1.
1 Бутовский А. И. Опыт о народном богатстве, или О началах
политической экономии, СПб., 1847. Т. 2. С. 325.
233

Глава 10
Доход на капитал в виде ссудного процента вытека¬
ет из естественного права, а именно из частной собст¬
венности и из права использования этой собственности.
Если Сэй еще рассматривал частную собственность как
не нуждающийся в определении принцип общественной
жизни, то Бутовский, зная об атаках социалистов на част¬
ную собственность, счел необходимым открыто выступить
в ее защиту. Размер ссудного процента определяется
спросом и предложением капитала, а также степенью
риска при предоставлении капитала в ссуду.
Прибыль представляет собой оплату труда капита¬
листа по организации и руководству производством.
Этот труд Бутовский довольно неуклюже называет «со¬
ображательным», в отличие от труда «исполнительного»,
которым занимаются наемные рабочие. Конкуренция ре¬
гулирует размеры прибыли, которая, вообще говоря,
включает три элемента: «содержание предпринимателя
и его семейства, непостоянство сбыта и риски, которым
он подвергается...»1
Просвещенный Бутовский был, естественно, сторон¬
ником развития капитализма в России. Но господство
феодальных форм хозяйства и давление властей застав¬
ляли его, как считал И. Г. Блюмин, «молиться двум бо¬
гам — капиталистическому и крепостническому» 1 2. С од¬
ной стороны, он повторяет известную истину классической
политэкономии, что свободный труд всегда производи¬
тельнее подневольного, и объясняет помещикам, что бар¬
щина и принудительная работа на промыслах эконо¬
мически невыгодна им самим. С другой стороны, он
не сомневается в «законности» крепостного права и
находит положительные стороны в жизни русских кре¬
стьян.
Хотя в России еще практически не было социалистов и
западные социалистические учения были известны лишь
ничтожному кругу интеллигентов, Бутовский, чутко вос¬
принимавший дувшие с Запада ветры, уделил много места
критике этих учений. Ругани в адрес «грубых коммуни¬
стов» и «увлекаемых несбыточными мечтами социали¬
стов» посвящены заключительные страницы книги: это
1 Бутовский А. И. Опыт о народном богатстве, или О началах по¬
литической экономии. Т. 2. С. 334.
2 Блюмин И. Г. Очерки экономической мысли а России в первой
половине XIX века. С. 77.
234

Академическая наука середины века. Вернадский
указывает на важность, которую придавал Бутовский
борьбе с бродившим по Европе призраком.
Критика социализма и коммунизма у Бутовского до¬
статочно поверхностна. Приписав им вульгарную идею
полного материального равенства, он затем обрушивается
на нее, утверждая, во-первых, что неравенство вытекает
из законов, установленных Творцом, во-вторых, что оно
способствует экономической эффективности и безопасно¬
сти общества и, в-третьих, что капитализм имеет тенден¬
цию «смягчать слишком резкие оттенки» и создавать
практически достаточную степень материального равен¬
ства. В обществе, «где успешнее развились промышлен¬
ность и образованность», т. е. при капитализме, «заметна
в фортунах наклонность уравнительная»
Бутовский не мог пройти мимо такого социального
явления, как нищета значительной части рабочего насе¬
ления в Англии и во Франции, так как об этом много пи¬
сали в России в 30-х и 40-х годах. На русскую публику
большое впечатление произвели труды Сисмонди и не¬
которых его последователей, которые связывали паупе¬
ризм с развитием капиталистической фабричной промыш¬
ленности. Признавая талант Сисмонди, Бутовский резко
выступил против его взглядов, доказывая, что эти явле¬
ния не закономерное следствие капитализма, а лишь вре¬
менные и несущественные отклонения от главной его тен¬
денции. Для объяснения низкой заработной платы, пау¬
перизма и культурной отсталости среди роста богатства и
знаний он прибег к теории Мальтуса, о котором был очень
высокого мнения. Вслед за Мальтусом он проповедовал
рабочему классу лицемерные добродетели, призывая лю¬
дей к воздержанию, поздним бракам, добровольному
вдовству.
После выхода труда Бутовского Милютин опублико¬
вал статьи, в которых подходил к этим вопросам с диа¬
метрально противоположных позиций, критиковал Маль¬
туса и исследовал проблемы бедности. Милютин увидел
в Бутовском идеологического противника и не оставил от
его претенциозного сочинения камня на камне. После
критики Милютина не могло быть и речи о переиздании
книги, хотя более десяти лет она оставалась единствен¬
ным полным курсом политической экономии в России.
1 Бутовский А. И. Опыт о народном богатстве, или О началах
политической экономии. Т. 3. С. 397—398.
235

Иван Вернадский
ван Васильевич Вернадский происходил из не¬
богатых дворян Черниговской губернии. Он ро¬
дился в Киеве в 1821 г. Семье Вернадских
было суждено сыграть выдающуюся роль в
русской науке и культуре. Сын И. В. Вернад¬
ского, Владимир Иванович, стал одним из крупнейших
деятелей естествознания XX в., а внук, Георгий Владими¬
рович, был талантливым историком, но большую часть
своих трудов создал в эмиграции и опубликовал за гра¬
ницей.
Приведем некоторые биографические данные о Вер¬
надском-экономисте со слов его сына.
«Он был горяч и вспыльчив, особенно в молодости, но
был человеком ясного ума, замечательно нежной, мягкой
души; ему недоставало только силы и настойчивости в
характере, и этот недостаток имел на него большое влия¬
ние. Он кончил Киевский университет и после недолгого
учительства в начале 40-х годов был послан за границу,
где пробыл три года; возвратившись, он был профессором
политической экономии и статистики сперва в Киевском
университете, потом в Московском... В начале царствова¬
ния Александра II он хотел более практической деятель¬
ности, перешел сюда (в Петербург. — А. А.) в Министер¬
ство внутренних дел сперва; но там ему не особенно
нравилось, хотя он принимал кое-какое участие во мно¬
гих реформах начала прошлого царствования1; тогда же
он был профессором политической экономии и занимался
изданием «Экономиста» и «Политического экономическо¬
го указателя». Он был женат два раза; первая его жена
умерла через несколько лет после женитьбы; она была, по
рассказам, очень хорошая и умная женщина и на моего
отца имела большое влияние. От нее у него остался один
сын. Потом он женился на моей матери — Константино¬
вич... Отец и мать мои были киевляне. В обеих семьях
были живы национальные украинские традиции... У на¬
шей семьи (отца) никогда крепостных нс было, и, когда в
начале 1850-х годов отец получил в приданое за своей
первой женой имение, населенное крестьянами, он их то¬
1 Это писалось во время царствования Александра III.
236

Академическая наука середины века. Вернадский
гда же освободил... В 1868 г., когда мне было не более
5 лет, мы должны были покинуть Петербург... С отцом от
усиленной работы сделался удар, и он лишился воз¬
можности хорошо говорить (а он был, говорят, замеча¬
тельным оратором), и доктора посоветовали ему ехать на
юг. Он взял место директора конторы Государственного
банка в Харькове... 1876 год. Переезд семьи в Петер¬
бург... В 1880—1881 году я имел интересный разговор с
отцом. Он меня тогда удивил своими познаниями в обла¬
сти естествознания, главным образом земледелия, бота¬
ники. Это было перед катастрофой 1881 года, выведшей
его из жизни (новый удар. — А. А.)... Отец тихо скончал¬
ся 26 февраля 1884 г.» 1.
Активная педагогическая, научная и публицистиче¬
ская деятельность Вернадского продолжалась всего около
15 лет — с конца 40-х до начала 60-х годов. Тем не менее
он успел много сделать. Он был одним из первых либе¬
ральных профессоров, безусловных противников крепост¬
ного права, сторонников буржуазных свобод в экономике
и политике, знатоком и поклонником прогрессивных идей
Запада, Вернадский имел большое влияние на студентов,
и многие из них стремились впоследствии поддерживать
независимость и честь русской науки. По главному вопро¬
су, волновавшему и разделявшему в 50—60-х годах мыс¬
лящих людей, — о путях развития русской деревни — Вер¬
надский стоял на чисто буржуазных позициях. Он вы¬
ступал как против помещичьего землевладения, так и
крестьянской общины, поскольку и то и другое стесняло
развитие капитализма. Исторически это была прогрес¬
сивная позиция.
В теории политической экономии Вернадский примы¬
кал к английским классикам. Он высоко ценил труды
Давида Рикардо и одним из первых пропагандировал
его в России. Но по многим вопросам он склонялся скорее
к школе Сэя, и Чернышевский небезосновательно обвинял
его в пороках этой школы. По вопросам экономической
политики Вернадскому были близки идеи английских
фритредеров так называемой манчестерской школы —
идеологов промышленной буржуазии.
В важнейшем вопросе о распределении в обществе
вновь созданной стоимости он, в отличие от Бутовского,
1 Страницы автобиографии В. И. Вернадского. М., 1981. С. 9—35.
237

Глава 10
считал, что эту стоимость создает только труд, а капитал
предъявляет претензию на часть этой стоимости по пра¬
ву «владения». Земельную ренту он отказывался считать
порождением земли или «трудов» землевладельца, а вы¬
водил из «исключительного владения», особого рода мо¬
нополии.
Мы видим здесь своеобразное изложение идей Смита
и Рикардо о том, что доходы капитала и земли представ¬
ляют собой, в сущности, вычеты в пользу частных собст¬
венников из стоимости продукта, созданного трудом.
С данным положением логически связано понимание за¬
работной платы как величины стоимости, необходимой
для «органической поддержки деятелей, орудий труда
(работников)» 1. Употреблением понятия «органическая
поддержка» он хотел отмежеваться от представления, что
заработная плата определяется физическим минимумом
средств существования. Она включает ряд других потреб¬
ностей, в том числе затраты на образование работ¬
ника.
Вернадский писал об экономических кризисах и обни¬
щании рабочих в западных странах. Эти явления он до¬
вольно наивно выводил непосредственно из одного фак¬
тора — вытеснения живого труда трудом «неодушевлен¬
ным», т. е. машинами и орудиями.
Любопытные идеи в трудах Вернадского попадаются
сплошь и рядом. Например, говоря о развитии форм де¬
нег, он пророчески писал: «Высшее экономическое раз¬
витие предполагает принятие за деньги идеальной едини¬
цы кредита» 1 2. Можно сказать, что он предугадал
здесь важнейшую тенденцию развития денег при капи¬
тализме.
Надо признаться, что взгляды Вернадского приходит¬
ся вышелушивать из текста, в котором немало противо¬
речий и прямой путаницы. Манера Вернадского как пи¬
сателя противоположна стилю Бутовского: он стремился
к сжатой, тезисной форме изложения, но это далеко не
всегда шло на пользу ясности мысли. Так, трудовая тео¬
рия стоимости излагается у него столь неотчетливо, что
можно усомниться в приверженности автора ей.
Вернадского надо считать первым в России историком
1 Вернадский И. В. Проспект политической экономии. СПб., 1858
С. 37.
2 Там же. С. 41.
238

Академическая паука середины века, Вернадский
экономической мысли. Во всяком случае, по кругозору и
компетентности он далеко превосходит всех, кто писал по
этому предмету до него. В своей магистерской диссерта¬
ции он осуществил исследование итальянской школы в
политической экономии. В 1858 г. вышел его главный
труд — «Очерк истории политической экономии». Хотя
книга эта носит следы спешки и порой текст содержит
простой перечень имен и сочинений, она не лишена инте¬
реса, а для своего времени представляла несомненное
достижение.
Говорят, что страсть к классификаторству и система¬
тизации характерна для ученых-французов. Маркс, на¬
пример, отмечал эту особенность у Сэя. Вернадский отдал
большую дань этой традиции — французской, если
угодно.
Всю мировую экономическую науку, начиная с древ¬
них времен и кончая современностью, он хотел бы разде¬
лить на два больших направления, которые предлагал
называть положительным и отрицательным. Принцип это¬
го деления — понимание экономических законов и отно¬
шение к роли государства в народном хозяйстве. Первое
направление считает, что экономическое развитие в ре¬
шающей степени зависит от положительной, т. е. актив¬
ной, деятельности государства. Второе рекомендует пола¬
гаться на естественные законы развития и отрицает вме¬
шательство государства в экономическую жизнь или, во
всяком случае, рекомендует ограничивать его узкими рам¬
ками. Свидетельство известной обоснованности этого де¬
ления можно видеть в сегодняшней конфронтации нео¬
классического и кейнсианского направлений в буржуаз¬
ной политэкономии.
Вернадский включал в положительное направление
меркантилизм, протекционизм и... социализм, в отрица¬
тельное — физиократию и школу Адама Смита в различ¬
ных ее разветвлениях. К последнему направлению он,
разумеется, относил и себя. Возникшую в Германии ис¬
торическую школу Вернадский помещал «на границах»
между отрицательным и положительным направлением.
Отрицательное направление XIX в., или школа Смита,
распадается у Вернадского на три больших ветви. Про¬
мышленная школа ведет свое начало от Сэя, включает
множество французских и других экономистов и завер¬
шается Фредериком Бастиа, который был любимцем Вер¬
239

Глава 10
надского. Ей противостоит «спекулятивная», почти исклю¬
чительно английская школа, которая, в свою очередь, де¬
лится на «фаталистов» (Мальтус и его последователи) и
школу Рикардо, последним представителем которой он
считает Джона Стюарта Милля, еще почти незнакомого
русской публике. Удивительный эрудит, Вернадский знал
книгу немца Г. Госсена (1854 г.), которая осталась прак¬
тически неизвестной современникам, но впоследствии
сыграла важную роль в формировании идей предельной
полезности и всей западной экономической мысли конца
XIX в. Не уловив новизны идей Госсена, Вернадский по
формальным признакам отнес его к «абстрактным писа¬
телям» школы Рикардо. Чтобы собрать воедино разного
рода «промежуточных и половинчатых» автороз, Вернад¬
ский выделил также «эклектическую школу», куда зачис¬
лил другого своего любимца, Шторха. Кстати сказать,
перевод и составление комментариев к книге Шторха
были практически единственной научной работой Вернад¬
ского в последние 20 лет его жизни.
Положительное направление оказалось представлен¬
ным гораздо более скромно. К «протекционистам» попали
такие разнородные писатели, как знаменитый Фридрих
Лист, русский министр финансов Канкрин и американец
Кэри, которого Чернышевский называл тупым мономаном
высокого тарифа.
Несколько подрывая основы своей собственной клас¬
сификации, а возможно, чувствуя ее недостатки, Вернад¬
ский противопоставлял всем вышеназванным школам
обоих направлений «общественную школу». По существу,
это мелкобуржуазные и социалистические критики капи¬
тализма. Появление этой школы Вернадский считал за¬
кономерным, поскольку ранее скрытые «темные стороны»
выступили на передний план и стали «главным, жизнен¬
ным вопросом общества»1. Ее основателем он считал
Сисмонди, а в коротком разделе собственно о социали¬
стах говорил о Сен-Симоне, Фурье, Оуэне и Кабе.
Напрасно стали бы мы искать здесь сколько-нибудь
серьезный анализ социалистических учений. Автор огра¬
ничивается несколькими «профессорскими» фразами о
недостаточном знакомстве социалистов «с природой че¬
1 Вернадский И. В. Очерк истории политической экономии, СПб.,
1858. С. 208.
240

Академическая наука середины века. Вернадский
ловека и с природой вещей». Но одно его соображение
привлекает внимание. Говоря об объективных причинах
распространения социалистических идей, Вернадский до¬
пускает, что «социализм есть необходимое явление, сле¬
дующее за пауперизмом, как сознанным убожеством це¬
лого класса народа; но поэтому естественно, что где нет
последнего, там нет никакой опасности распространения
первого» 1. Здесь явно имеется в виду Россия и ее буду¬
щее. В противовес первым русским социалистам, которые
искали спасение России от бедствий капиталистической
цивилизации на путях коллективизма и общинности, Вер¬
надский стоял за буржуазное развитие, но надеялся, что
быстрый хозяйственный подъем позволит стране избе¬
жать западных болезней, которые уже три десятилетия
вызывали страх и отвращение в России. В этом случае,
говорил он, не будет почвы и для социализма с его опас¬
ными фантазиями.
В годы бурных, порой блестящих, дискуссий по соци¬
ально-экономическим вопросам Вернадский издавал жур¬
нал «Экономический указатель» (название его несколько
раз менялось). За 1857—1861 гг. он выпустил более
250 номеров, а также несколько томов приложения под
названием «Экономист». Вернадский был единоличным
издателем, самостоятельно написал огромное количество
статей и редактировал статьи других авторов, своих еди¬
номышленников. Он вел полемику на два фронта: с од¬
ной стороны, против крепостников и консерваторов, с дру¬
гой — против «левых».
Оппонентом Вернадского в журнале «Современник»,
который стал в эти годы органом революционной демо¬
кратии, был Чернышевский. В известном смысле можно
утверждать, что Чернышевский своими статьями увеко¬
вечил Вернадского, как десятью годами раньше Милю¬
тин увековечил Бутовского. Но это было бы не совсем
справедливо По отношению к Вернадскому. Он был чело¬
веком и ученым несравненно большего масштаба, чем
Бутовский. Не менее важно то, что дискуссия происходи¬
ла в обстановке огромного общественного подъема, когда
впервые широко и относительно свободно обсуждались
кардинальные вопросы социально-экономического разви¬
тия страны.
1 Вернадский И. В. Очерк истории политической экономии. С. 221.
241

Глава 10
В центре дискуссии была проблема общинного владе¬
ния землей и судеб русского крестьянства. Вернадский
видел в общине только препятствие развитию капитализ¬
ма в сельском хозяйстве и промышленности, а без такого
развития он не мыслил ни подъема экономики, ни роста
народного благосостояния. Чернышевский видел в общи¬
не данный историей России шанс избежать капиталисти¬
ческого пути со всеми его гибельными социальными по¬
следствиями и перейти к социализму.
Он развил и конкретизировал идею социалистического
преобразования, выделив в нем три ступени — общинное
владение землей при индивидуальном производстве;
общинное производство на общинной земле (очевид¬
но, с распределением продукта по труду); общинное
потребление на основе общинного производства,—
т. е. организацию всей жизни на социалистических
началах.
Чернышевский ясно видел главную проблему, возни¬
кающую на пути социалистического преобразования об¬
щественных отношений: конфликт между социальной
справедливостью и экономической эффективностью. Он
писал: «...мы должны рассмотреть во всей строгости един¬
ственное кажущееся сильным возражение против общин¬
ного владения. Экономисты старой школы (в частности,
Вернадский. — А. А.) полагают, что оно может препятст¬
вовать успехам сельского хозяйства. Это единственный
пункт, который заслуживает разбора...» 1
Для опровержения данного аргумента Чернышевский
использовал обширный материал по сельскому хозяйст¬
ву Западной Европы, но все же считал нужным сделать
важное допущение: «...если бы это неосновательное пре¬
дубеждение и было обосновано, все-таки для большинст¬
ва земледельцев выгоднее общинное владение, потому что
при фермерском (капиталистическом. — А. А.) хозяйстве
большинство земледельцев обращается в наемных работ¬
ников, и потому, хотя бы при фермерском хозяйстве мас¬
са производимых ценностей была значительнее, положе¬
ние большинства земледельческого класса все-таки лучше
при общинном хозяйстве» 1 2.
1 Чернышевский Н. Г. Избранные экономические произведения.
М., 1948. Т. 1. С. 317.
2 Там же. С. 258—259.
242

Академическая наука середины века. Вернадский
Вернадский был не согласен ни с расчетами, ни с ло¬
гикой своего оппонента и выступал с вескими возраже¬
ниями. Стремясь найти новые аргументы, Чернышевский
обратился к любопытным данным из книги Л. Тенгобор¬
ского, которого перевел Вернадский (см. об этом даль¬
ше). Приняв средний уровень урожайности зерновых в
России в середине XIX в. за 100, Тенгоборский получил
такой ряд: Пруссия — 110, Австрия—130, Франция —
140. Приведя эти цифры, не свидетельствующие в пользу
тезиса об огромном разрыве между средней урожайно¬
стью в России и Западной Европе, Чернышевский стре¬
мился подвести читателя к следующему выводу: если об¬
щинно-крепостной строй обеспечивал такие сравнитель¬
но удовлетворительные результаты, то общинно-социали¬
стический строй позволит России обогнать Европу 1.
Было бы опрометчиво утверждать, что в споре с Чер¬
нышевским Вернадский был целиком прав: ситуация
50—60-х гг. прошлого века слишком далеко отстоит от
нас. Но позиция и аргументация Вернадского заслужи¬
вают пристального внимания в свете современных про¬
блем, когда в нашей стране взят курс на многообразие
форм собственности в сельском хозяйстве, состязатель¬
ность между нами в интересах эффективного решения
продовольственной проблемы.
И. В. Вернадский выступал в печати не только как
экономист и социолог, но и как политический писатель.
В этом отношении интересна его небольшая книга «По¬
литическое равновесие и Англия», вышедшая первым из¬
данием во время Крымской войны (1854 г.) и переиздан¬
ная в период войны 1877—1878 гг., когда Англия занима¬
ла антирусскую позицию. Во всеоружии своей эрудиции
Вернадский разоблачает колониальную алчность и по¬
литическое вероломство Англии. К этому времени туман¬
ный Альбион в глазах русских все больше представал ко¬
варным Альбионом. Характерно, что это не мешало ав¬
тору относиться с уважением как к национальному ха¬
рактеру англичан, так и к политическому строю Англии,
наиболее полно воплотившему в себе принципы буржуаз¬
ной демократии.
1 См.: Чернышевский Н. Г. Избранные экономические произве¬
дения. Т. 1. С. 261—262.
243

Первая женщина-экономист
Мария Николаевна Вернадская, урожденная
Шигаева, может с полным основанием счи¬
таться первой русской женщиной-экономистом.
Вероятнее всего, она не стала бы экономистом,
если бы не была женой И. В. Вернадского, ко¬
торый заинтересовал умную и хорошо образованную
20-летнюю женщину своей наукой и помогал ей в заня¬
тиях. Но главное не в этом. Даже беглое чтение ее ста¬
тей показывает, что М. II. Вернадская обладала само¬
стоятельным подходом к общественным проблемам, свое¬
образной манерой письма и была талантливым популя¬
ризатором науки. Некоторые ее социально-экономические
этюды находятся на грани науки и художественной ли¬
тературы.
Вернадская родилась в 1831 г. в Петербурге, где слу¬
жил ее отец. Девочкой рано лишилась матери и была вос¬
питана гувернерами и домашними учителями: высшее
образование для женщин было еще практически неизве¬
стно в России. Она обладала замечательными способно¬
стями, много читала, хорошо знала французский и не¬
мецкий языки, а позже овладела и английским.
Вернадский, который был десятью годами старше,
встретил ее во время одного из своих приездов в Петер¬
бург. В апреле 1850 г. Иван Васильевич и Маша Шигаева
обвенчались и вскоре поселились в Москве, где и прожи¬
ли спои счастливейшие годы. Опа стала помощником
мужа не только как «хранительница очага», но и как со¬
ветчик, собеседник, соавтор. Когда неугомонный и тру¬
долюбивый Вернадский предпринял перевод с француз¬
ского огромного труда Л. Тенгоборского «Производи¬
тельные силы России», жена приняла участие в этой ра¬
боте. Мария Николаевна сама сделала перевод двух анг¬
лийских книг по политической экономии, одна из кото¬
рых была опубликована.
После переезда семьи в Петербург она стала работать
вместе с мужем над изданием журналов, которым он
отдавал так много сил. Статьи М. Н. Вернадской регу¬
лярно появлялись в этих журналах и, по-видимому, нра¬
вились читателям. Объем проделанной ею в 1857—
1859 гг, работы вызывает изумление, особенно если
244

Академическая наука середины века. Вернадский
учесть обязанности хозяйки дома и матери маленького
сына, а также быстро ухудшавшееся здоровье. Помимо
примерно двух десятков статей она опубликовала боль¬
шое число кратких, но чрезвычайно дельных библиогра¬
фических заметок о новых книгах и важнейших журналь¬
ных статьях. Выбор тем этих работ указывает на то, что
происходившая в те годы подготовка отмены крепостного
права была в центре ее внимания.
Способности Марии Николаевны Вернадской не
смогли полностью раскрыться. Она умерла в 1860 г. на
двадцать девятом году жизни. Ее опубликованные и ос¬
тавшиеся в рукописи работы составили книгу, которую
издал И. В. Вернадский. Сочинения М. Н. Вернадской
никогда не переиздавались и давно забыты. Но ее дея¬
тельность не просто дополняет труды мужа. Это своеоб¬
разная страница в истории русской общественной мысли.
Наиболее значительная по объему работа М. Н. Вер¬
надской — «Опыт популярного изложения основных на¬
чал политической экономии» (1860 г.). Она интересна
прозрачно-ясной формой изложения, но по содержанию
не выходит за пределы трудов ее мужа, который сам
был, как мы знаем, интерпретатором идей школы Сэя и
английских фритредеров. Работа эта оторвана от кон¬
кретных условий России, и лишь в общих истинах буржу¬
азной политэкономии можно усмотреть антикрепостниче¬
ские элементы: «Для того чтобы труд развивался в стра¬
не с успехом, должно чтоб он был свободен от всяких сте¬
снений: заработная плата, условия работы и т. п., все это
дело работников, которым должна быть поэтому предо¬
ставлена полная свобода выбора и действий, и только та
страна может быть действительно богата и тот народ мо¬
жет благоденствовать, у которого труд развивается, уве¬
личивается, делится и подразделяется сообразно дейст¬
вительным нуждам — как можно более и как можно сво¬
боднее» 1. Под этим мог бы, конечно, подписаться еще
Адам Смит, но ведь для России, где свободный (в бур¬
жуазном смысле) труд был редкостью, эта истина была
крайне актуальна.
Некоторые статьи Вернадской имеют форму любопыт¬
ных притч, содержащих определенную социально-эконо¬
мическую мораль. Чтобы показать благодетельную роль
1 Вернадская М. Н. Сочинения. СПб., 1862. С. 303—304.
245

Глава 10
свободной конкуренции, автор рассказывает притчу о
том, как багдадский халиф, желая своему народу добра,
повелел мясникам и булочникам продавать населению
съестные припасы по твердым низким ценам. Результат
оказался плачевным: вскоре мясо и хлеб исчезли с рын¬
ка, стало сокращаться и производство. Мораль: надо пре¬
доставить установление цен рынку, и это будут, выра¬
жаясь современным языком, оптимальные цены, посколь¬
ку они будут обеспечивать устойчивое производство и
поступление товаров потребителям.
Притча об острове Робинзона иллюстрирует невы¬
годность автаркии и целесообразность международного
разделения труда и специализации производства. В сущ¬
ности, в притче в шутливой форме обосновывается прин¬
цип сравнительных затрат (сравнительного преимущест¬
ва), теперь вошедший во все учебники экономики, но
тогда еще никем строго не сформулированный. Автор де¬
лает вывод, что «правильные торговые сношения одни
только могут доставить стране действительное богатство
и силу» 1.
Свобода торговли занимает видное место в публици¬
стике Вернадской. Ее литературная манера напоминает
порой парадоксы Фредерика Бастиа, самого крайнего
фритредера в школе Сэя. Возможно, она читала Бастиа
и знала, скажем, его пародию на протекционистов,
где он приписывает фабрикантам свечей прошение в
палату депутатов с требованием запретить использо¬
вание продукта такого «заграничного соперника», как...
Солнце.
Серию своих статей Вернадская посвятила новому в
то время вопросу о женском труде и положении женщин
в обществе. Ее основной тезис: социальное освобождение
и моральное раскрепощение женщины возможны только
через труд, посредством полноценного участия в общест¬
венном производстве. Автор призывает, с одной стороны,
женщин «средних классов» (только к ним она и обра¬
щается, о крестьянках и фабричных работницах нет речи)
готовить себя к труду и заниматься трудом вне традици¬
онных рамок семейного хозяйства. С другой стороны, опа
требует ликвидации «искусственных» преград, которые в
России мешали женщинам заниматься множеством ви-
1 Вернадская М. Н. Сочинения. С. 52.
246

Академическая наука середины века. Вернадский
дов деятельности, монополизированных мужчинами.
Свобода труда, свобода выбора профессии для жен¬
щин — вот ее девиз.
Статья «Дворовые люди» прямо связана с подготов¬
кой крестьянской реформы. Она написана с блестящим
литературным мастерством и с удивительным знанием
дела. Автор констатирует, что в дискуссии о реформе во¬
прос о судьбе дворовых, т. е. крепостных крестьян, жив¬
ших при доме помещика и обслуживавших его семью, не
привлек особого внимания, а между тем таких крестьян
насчитывается более миллиона. Если сидящие на земле
крестьяне могут считаться вассалами помещика, то дво¬
ровые — в полном смысле слова рабы. Гневно восстает
Вернадская против имевшей хождение среди крепостни¬
ков идеи о том, что дворовые должны будут выкупать у
помещиков свою личность. Автор считает, что эти крепо¬
стные ничем не обязаны своим хозяевам и должны быть
освобождены без всяких условий. Если помещик хо¬
чет оставить их в услужении, то это возможно лишь иа
условиях соглашения между свободными людьми, а
труд их должен оплачиваться как вольнонаемных работ¬
ников.
Слабым местом статьи было то, что судьба бывших
дворовых никак не связывалась с экономическим разви¬
тием страны. Даже не рассматривалась возможность их
«переквалификации» и перехода в сферу капиталистиче¬
ского наемного труда. Но для этого была объективная
причина: крайне слабое развитие капиталистических
форм хозяйства в дореформенной России.
Едва ли кому-нибудь надо доказывать теперь, что
женщины могут успешно заниматься профессией эконо¬
миста. По для России 50-х годов прошлого века дея¬
тельность М. Н. Вернадской была выдающимся дости¬
жением.

Глава 11
Герцен и русский крестьянский социализм
Деятельность А. И. Герцена представляет со¬
бой важнейшее явление русской культуры. Пи¬
сатель, философ, революционер, он был и
крупным социально-экономическим мыслите¬
лем. Значение деятельности Герцена состоит в
том, что он стал основоположником мощного обществен¬
ного течения в России — народничества, особого рода
русского крестьянского социализма.
Но этого мало. Органически сочетая в себе оба на¬
чала, глубоко русское и — в лучшем смысле этого когда-
то загаженного слова — космополитическое, Герцен и
теперь предстает перед нами как образец человека, пи¬
сателя, политика. Герцен — самый замечательный эми¬
грант в печальной двухвековой истории русской полити¬
ческой эмиграции. Он показал, как может служить Оте¬
честву и своему народу человек, изгнанный авторитарной
властью.
Не скрою: Герцен — мой «фаворит» в истории рус¬
ской общественной мысли. Я бы хотел, в частности, на¬
сколько это в моих силах, следовать его великолепной
литературной манере.
Это был человек необычайного личного обаяния, жиз¬
нелюбия и яркости. Ф. М. Достоевский писал о его «стра¬
стной любви к жизни — к жизни, которою он так доро¬
жил и высоко ценил и в которую так глубоко верил»1.
Зрелая деятельность Герцена и главные его социаль¬
но-экономические труды приходятся на период дискуссий
и борьбы вокруг освобождения крестьян от крепостной
зависимости. Поэтому здесь уместно сказать несколько
слов о крестьянской реформе.
1 Литературное наследство. М., 1973. Т. 86. С. 86.
248

Реформа 1861 года
Отмена крепостного права была навязана цар¬
скому правительству и помещикам неумоли¬
мыми законами общественного развития и
угрозой крестьянского восстания. После
Крымской войны всем сколько-нибудь мыс¬
лящим деятелям правящего класса, в том числе са¬
мому Александру II, стало ясно, что лучше прове¬
сти эту отмену сверху, чем дожидаться, когда мужи¬
ки осуществят ее снизу, с топорами и «красным
петухом».
Крестьянская реформа, объявленная манифестом от
19 февраля (3 марта) 1861 г., имела историческое значе¬
ние. Она решительно содействовала капиталистическому
развитию России. Вместе с тем, сохранив массу остат¬
ков крепостничества, реформа заложила «мину замед¬
ленного действия» под весь общественный порядок ог¬
ромной страны. Хотя со времени реформы прошло почти
130 лет и мы живем в мире, который стал совершенно
иным, опыт ее подготовки и проведения остается на удив¬
ление актуальным.
Осуществление реформы на деле заняло годы, а неко¬
торые ее последствия растянулись на десятилетия. Непо¬
средственно реформа коснулась помещичьих крепостных
крестьян, которых по ревизии (переписи) 1858 г. числи¬
лось 20,2 млн человек, или 39% всего населения, отно¬
симого к сословию крестьян1. Другой крупнейшей кате¬
горией были государственные, или казенные, крестьяне
(16,5 млн, или 32%). К ним были близки удельные кре¬
стьяне, т. е. сидевшие на землях, принадлежавших лично
членам царской фамилии (2 млн, или 4%) 2. Законами
1863—1866 гг. было урегулировано земельное устрой¬
ство государственных и удельных крестьян путем предо¬
ставления им в собственность или в бессрочное пользо¬
вание земли, которую они фактически обрабатывали.
1 В строго сословном русском обществе отнесение к сословию
крестьян вовсе не означало фактического занятия сельскохозяйствен¬
ным трудом. Мой дед, к примеру, числился крестьянином, хотя всю
жизнь работал на писчебумажных фабриках.
2 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. Т. 1.
С. 595.
249

Глава 11
Земля предоставлялась им не бесплатно, а за опреде¬
ленные платежи, носившие характер выкупа.
Но важнейшее значение имело все же новое устройст¬
во крепостных. Перечислив его основные черты, мы на¬
глядно увидим ограниченный характер реформы. Кре¬
стьяне получали личную свободу и формально не плати¬
ли никакого выкупа за свою личность. Но система оплаты
крестьянами выделяемой им земли была построена та¬
ким образом, что фактически они платили, как отмечал
еще дореволюционный автор, «не за землю только, но
и за все выгоды крепостного права, т. е. главным обра¬
зом за потерю права облагать крестьян произвольными
оброками» 1.
Некоторые оговорки и лазейки, выгодные для поме¬
щиков, дали им возможность отобрать у крестьян часть
земли, которую те обрабатывали для себя до реформы.
По 36 губерниям Европейской России эти так назы¬
ваемые «отрезки» составили 5,3 млн десятин (5,8 млн
га), или 18% всей крестьянской земли 1 2. В некоторых
губерниях размер отрезков доходил до 40—45%, что
означало обезземеливание крестьян в больших мас¬
штабах.
В основу реформы был положен принцип, согласно ко¬
торому вся земля в дворянских поместьях считалась соб¬
ственностью помещиков. Поэтому были определены ус¬
ловия, на которых крестьяне получали свой надел. Зако¬
ном был установлен размер барщины, которую должны
были отрабатывать крестьяне в тех имениях, где до осво¬
бождения применялась барщина, и размеры денежного
оброка для остальных крестьян. Не позже чем через три
года барщина заменялась оброком. Крестьяне, привязан¬
ные этими отработками и выплатами к своим прежним
феодальным владельцам, назывались временнообязан¬
ными. Вскоре выяснилось, что оброки забирают непомер¬
но большую долю убогого денежного дохода крестьян, а
в некоторых случаях даже превышают этот доход. Мо¬
жет быть, лучше всякой статистики наглядное представ¬
ление о безрадостном положении временнообязанных
1 Брокгауз и Ефрон. Новый энциклопедический словарь. Т. 23.
С. 300.
2 Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. Т. 1.
С. 590.
250

Герцен и русский крестьянский социализм
дает замечательная поэма Н. А. Некрасова «Кому на
Руси жить хорошо».
Завершением реформы считалась выкупная опера¬
ция. Либо по соглашению между крестьянами и помещи¬
ками, либо по воле последних крестьяне выкупали свою
землю. Размер выкупа устанавливался путем капитали¬
зации оброка из расчета 6% годовых, иначе говоря, пу¬
тем умножения годовой суммы оброка на 162/3. При этом
до 80% суммы выкупа выплачивало помещикам государ¬
ство, а остаток — крестьяне. Если операция проводилась
по требованию помещика без согласия крестьян, он ли¬
шался этих 20%. Крестьяне становились должниками го¬
сударства и погашали долг в течение 49 лет с выплатой
относительно высокого процента — 6,5% годовых. К
1881 г. лишь 15% освобожденных крестьян оставались
на положении временнообязанных, для остальных была
совершена выкупная операция.
Эта операция обернулась тяжелым бременем для кре¬
стьян, которые, кроме того, должны были платить госу¬
дарству традиционный личный налог — подушную подать.
Но вопреки надеждам правительства, помещичье хозяй¬
ство не получило в результате реформы стимулов к раз¬
витию; выкупные суммы пошли на погашение старых
долгов дворянства, расточительно расходовались поме¬
щиками.
Временнообязанные крестьяне оставались полукрепо¬
стными, неполноправными гражданами России. Но и пе¬
реход в «свободные» собственники не уравнивал их в
правах с так называемыми привилегированными сосло¬
виями. По приговору местных судов их можно было под¬
вергать телесному наказанию.
Община была нужна самодержавно-дворянскому го¬
сударству как гарант крестьянских платежей. Она при¬
нимала на себя и трудную обязанность разверстки
земли между крестьянскими семьями. В остальном
общинное самоуправление было одной видимостью.
Сельский сход (общее собрание членов общины) из¬
бирал «исполнительную власть» — старосту, но подчи¬
нялся он не сходу, а местным государственным чинов¬
никам.
Во многих губерниях осуществление реформы сопро¬
вождалось волнениями и выступлениями крестьян против
помещиков и властей, а кое-где дело дошло до кровопро¬
251

Глава 11
лития. Скандальную известность получило массовое из¬
биение в селе Бездна Казанской губернии.
В преддверии реформы и в ходе ее проведения в Рос¬
сии складывалась революционная ситуация. Впервые сти¬
хийное народное движение нашло выражение и под¬
держку в деятельности революционных демократов в
стране и за рубежом. Но царское правительство было до¬
статочно сильно, чтобы справиться и с крестьянскими
бунтами, и с неорганизованными и слабыми группами
оппозиции. Оно пошло лишь на частные уступки либера¬
лам, которые опасались чрезмерно реакционного харак¬
тера реформы.
Развитие социально-экономической мысли имеет свою
логику. Хотя крепостное право и его последствия неиз¬
бежно оставались в центре внимания, дискуссии по этим
вопросам породили волну научных исследований и пуб¬
ликаций по более широкому кругу проблем. Не только
судьбы России, но и судьбы западной цивилизации об¬
суждались с невиданной ранее глубиной и остротой.
Неразвитость общественной мысли в России, отстава¬
ние ее от Запада заставляли талантливых людей эпохи,
как и в предшествующие десятилетия, заниматься про¬
светительством. Великими просветителями были Герцен
и Чернышевский, расцвет деятельности которых прихо¬
дится приблизительно на десятилетие 1854—1863 гг. Это
было революционно-демократическое просветительство,
которое выступило со страстной проповедью обновления
России путем свержения самодержавия и крепостниче¬
ства.
Эпоха выдвинула шеренгу деятелей революционно-де¬
мократического движения. Достаточно назвать такие име¬
на, как Н. П. Огарев, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев,
П. Л. Лавров. Не забудем и того, что в этот период до¬
стигло высокого художественного уровня творчество ве¬
ликих писателей, которые составили славу русской лите¬
ратуры,— Тургенева, Достоевского, Толстого, Салтыко¬
ва-Щедрина. Общественные проблемы периода падения
крепостного права нашли в их произведениях яркое вы¬
ражение. Имя Герцена занимает почетное место в этом
перечне талантов. Ведь сам Лев Толстой говорил, что он
всегда преклонялся перед Герценом.
252

Искандер
На хорошо известном портрете Александра Ива¬
новича Герцена, который сделан в 1836 г. его
другом по вятской ссылке художником Вит¬
бергом, мы видим красивого молодого челове¬
ка с умным и выразительным лицом, испол¬
ненным воли и энергии. Этот портрет, я думаю, прекрас¬
но выражает высокие душевные качества Герцена, кото¬
рые он сохранил до конца дней.
Жизнь А. И. Герцена подробнейшим образом описана
и документирована им самим в «Былом и думах» — од¬
ной из самых замечательных автобиографических книг
мировой литературы, во многих других его сочинениях,
в огромной переписке. Это была жизнь, исполненная тру¬
да и борьбы, утрат и достижений. Много тяжелого при¬
шлось перенести ему. Он знал моменты отчаяния и тос¬
ки, испытал мысли о самоубийстве. Но только самые
близкие люди знали об этих минутах слабости. Он тру¬
дился и боролся до конца, буквально до последнего дня
жизни. Герцен написал замечательные слова, которые
полезно запомнить каждому человеку: «Монахи спаса¬
лись от минут ропота молитвой. У нас нет молитвы: у нас
есть труд. Труд — наша молитва»
Сделанное этим человеком, оставленное им людям,
поистине необозримо. Он и его друзья воспитали целое
поколение лучших русских людей. Без Герцена нельзя
себе представить русское революционное движение, об¬
щественные пауки, литературу.
Герцен родился в 1812 г. в Москве и грудным ребен¬
ком пережил ужасы французского нашествия и пожара
Москвы. Он был сыном богатого помещика И. А. Яков¬
лева и немки Луизы Гааг, с которой отец не состоял в
законном браке. Фамилия была придумана отцом, кото¬
рый следовал традициям русских бар: давать незакон¬
ным, но любимым детям фамилии, выражающие роди¬
тельскую любовь. Фамилия Герцен произведена от не¬
мецкого слова Herz — сердце.
В своих сочинениях Герцен много раз повторял, что
его политические взгляды сложились под прямым влия¬
нием декабрьского восстания и судьбы декабристов. Он
1 Герцен А. И. Былое и думы // Собр. соч. Т. 8. С. 12.
253

Глава 11
и его друзья» и прежде всего прошедший рядом с ним
весь жизненный путь Н. П. Огарев, рассматривали свою
борьбу против самодержавия и крепостного права
как прямое продолжение борьбы декабристов. Два
мальчика в возрасте 15—16 лет дали друг другу на
Воробьевых горах, откуда открывается панорама Моск¬
вы, клятву отдать жизнь за освобождение русского
народа и остались верны этой клятве до последнего
вздоха.
В 1829 г. Герцен поступил на физико-математическое
отделение Московского университета, которое окончил в
1833 г. Вскоре он был арестован как участник революци¬
онного студенческого кружка и, проведя несколько меся¬
цев в заключении, сослан сначала в Пермь, затем в Вят¬
ку и Владимир, где служил мелким губернским чиновни¬
ком и находился под полицейским надзором. Прожив
1840—1841 гг. в Москве и Петербурге, он был вновь сос¬
лан в Новгород за высказанный в частном письме резкий
отзыв о полиции. Перлюстрация писем была вполне
обычным делом. В обязанности Герцена как губернского
чиновника входили, между прочим, дела сосланных под
надзор полиции, каким был он сам. Таковы были неле¬
пости службы, которая со временем сделалась ему невы¬
носимой. Наконец он добился отставки и смог поселиться
в Москве — относительно спокойно, но отнюдь не чувст¬
вуя себя в безопасности от жандармов. В 1842—1847 гг.
Герцен жил «московским барином», но занимался от¬
нюдь не балами и сплетнями, а интенсивным самообра¬
зованием и неустанным трудом.
Чтобы представить во всей полноте жизнь Герцена,
надо читать «Былое и думы». Там несравненной герце¬
новской прозой рассказывается история лучшего челове¬
ка мрачной николаевской эпохи, счастливого влюбленно¬
го, мужа и отца семейства, несчастного отца умиравших
в младенчестве детей, верного друга своих друзей и неук¬
ротимого противника многочисленных врагов. Через мно¬
го лет, когда первые части книги вышли на Западе в пе¬
реводах, один из рецензентов хвалил «стремительный,
торопливый, гневный и пламенный стиль Герцена, дела¬
ющий правдоподобным слух, что автор родился во время
московского пожара» 1.
1 Герцен А. И. Собр. соч. Т. 11. С. 765.
254

Герцен и русский крестьянский социализм
В 1840 г. в «Отечественных записках» появилось имя
Искандера, которое навсегда стало литературным псев¬
донимом Герцена (арабский вариант имени Александр).
Еще в 30-х годах Герцен испытал сильное влияние Сен-
Симона и Фурье. Вся его дальнейшая деятельность была,
по существу, развитием и попытками применения социа¬
листических идей к условиям России. В 40-е годы он,
вместе с Виссарионом Белинским, становится во главе
нарождавшейся русской революционной демократии.
В этот период появляются беллетристические сочинения
Герцена («Кто виноват?», «Доктор Крупов», «Сорока-во¬
ровка»). В них он выступает с гневным протестом против
крепостного права, стремится запечатлеть черты нового
русского человека, утверждает право женщины на само¬
стоятельную роль в обществе. Впрочем, романистом Гер¬
цен не стал: его одновременно влекли наука, публицисти¬
ка, общественная деятельность. В эти же годы Герцен
создает философские произведения, написанные с бле¬
стящим мастерством публициста и полемиста.
После долгих и унизительных хлопот Герцен полу¬
чил разрешение на поездку за границу и в 1847 г. выехал
с семьей во Францию. Больше ему не было суждено уви¬
деть родину. Узнав о революционной деятельности Гер¬
цена на Западе, царское правительство приказало ему
явиться в Россию. Герцен, естественно, отказался. В от¬
вет на это он был лишен сенатом русского подданства.
Позже он стал гражданином одного из кантонов Швей¬
царии.
Герцен и до отъезда за рубеж занимался политиче¬
ской экономией и касался экономических вопросов в сво¬
их сочинениях. Знакомство с нравами и порядками на
Западе, революционные события 1848—1849 гг. заставили
его гораздо пристальнее вглядеться в экономические ос¬
новы буржуазного общества. Свои наблюдения и выводы
он использовал для обоснования путей социально-эконо¬
мического развития России.
Поражение революции во Франции, а затем и в дру¬
гих странах Европы, торжество реакционной буржуазии
и формирование своего рода нового «священного союза»
под эгидой Николая I — эти события Герцен воспринял
как личную трагедию. Он увидел в них «закат Европы»,
упадок западной цивилизации, крах надежд на социали¬
стическое развитие Запада. Разочаровавшись в европей-
255

Глава 11
ском мещанском мире и не видя будущего за пролета¬
риатом, Герцен обратился к русскому крестьянству и
стал страстно ратовать за его освобождение от крепост¬
ного права и за некапиталистический, общинно-социали¬
стический путь России. К этому вопросу мы еще вер¬
немся.
В период 1849—1852 гг. на семью Герцена, которая
жила в это время большей частью в Северной Италии,
обрушились несчастья. В море при кораблекрушении по¬
гибли его мать и семилетний глухонемой сын. Развер¬
нулись события, которые сам Герцен назвал семейной
драмой. Тесная духовная близость с женой исчезла, меж¬
ду ними стал третий — немецкий поэт-эмигрант Гервег.
Драма закончилась смертью Натальи Александровны
Герцен в 1852 г.
Герцен чувствовал себя человеком, случайно уцелев¬
шим в кораблекрушении: ни родины, ни семьи, ни дела,
ни надежд. Но воля и темперамент бойца взяли верх.
Герцен поселился с детьми в Лондоне, основал вольную
русскую типографию и начал в обстановке глухой реак¬
ции и, как говорил Ленин, «рабьего молчания» в Рос¬
сии прямую революционную пропаганду, обращенную к
русскому народу. Герцен искал и нашел связи с русски¬
ми революционерами-разночинцами, которые приняли у
передовых дворян эстафету борьбы против самодержа¬
вия. В 1855 г. Герцен основал альманах «Полярная звез¬
да», а в 1857 г., вместе с Огаревым, «Колокол» — первую
русскую революционную газету. Оба эти издания полу¬
чили широкое распространение в России. Литературным
пером и печатной машиной лондонской типографии Гер¬
цен и Огарев вместе с немногими помощниками держали
в тревоге и страхе петербургский двор, помещиков, по¬
лицию. Честные люди, нередко очень далекие от револю¬
ции, считали своим долгом помогать лондонским изгнан¬
никам. У них появилось немало тайных корреспондентов,
разными способами пересылавших в Лондон материалы,
которые разоблачали царизм и крепостников.
В период реформы 1861 г. «Колокол» решительно вы¬
ступал за освобождение крестьян с землей, разоблачал
маневры крепостников, звал крестьян к протесту. Во вре¬
мя польского восстания 1863 г. Герцен спас честь русской
демократии, твердо выступив против русского царизма.
Но это лишило «Колокол» значительной части читате-
256

Герцен и русский крестьянский социализм
лей в России, которые не были готовы пойти за Герценом
столь далеко и не разделяли его интернационалистской
позиции. Издание было перенесено в Женеву. В 1867 г.
вышел последний номер «Колокола».
Живя и работая в Лондоне, Герцен оказался в центре
многих европейских революционных течений, в постоян¬
ном общении с деятелями не только русской, но и фран¬
цузской, немецкой, итальянской, польской, венгерской
эмиграции. В своих сочинениях он создал яркие портре¬
ты и дал глубокие характеристики многих замечатель¬
ных людей своего времени — Бакунина и декабриста Ор¬
лова, Роберта Оуэна и Прудона, Луи Блана и Кошута,
Гарибальди и Мадзини. Ни один биограф и исследова¬
тель не может писать об этих людях, не обращаясь к на¬
следию Герцена.
Наименее близкими были связи Герцена с немецкой
эмиграцией. Он изощрял свое перо талантливого сати¬
рика, изображая мелкие дрязги, свойственные ей в тот
период. К несчастью, Герцен не выделял из этой среды
Маркса, Энгельса и их соратников и оказался не в со¬
стоянии понять и оценить историческое значение марк¬
сизма. Характеризуя связи Герцена с революционной
эмиграцией, Г. В. Плеханов писал: «Только с Марксом и
его кружком (с «марксидами», по его выражению) у
него, как нарочно, были дурные отношения. Это произо¬
шло вследствие целого ряда печальнейших недоразуме¬
ний. Точно какая-то злая судьба препятствовала сбли¬
жению с основателем научного социализма того русско¬
го публициста, который сам всеми своими силами стре¬
мился поставить социализм на научную основу» 1.
Недоразумения и печальные совпадения действитель¬
но были. Например, Карл Фогт, против которого Маркс
выступил с гневным памфлетом, был близким другом
Герцена. Маркс несколько односторонне представлял
себе позицию Герцена по вопросу об исторических судь¬
бах России и славянства, считая его сторонником «пан¬
славизма».
Но были и более глубокие основы расхождений меж¬
ду ними. Герцен не верил в революционность западноев¬
ропейского пролетариата. Маркс в свою очередь не мог
1 Плеханов Г. В. Герцен-эмигрант // Соч. Т. 23. С. 443.
9
А. В. Аникин
257

Глава 11
согласиться, что будущее социализма непременно свя¬
зано с крестьянской общиной.
С конца 50-х годов жизнь Герцена была связана с
Н. А. Тучковой-Огаревой, ставшей его гражданской же¬
ной. Это принесло ему не только счастье, но и тяжкие
переживания. Наталья Алексеевна не могла сблизиться
с детьми от первого брака. Ее и Герцена дети-близнецы
умерли почти одновременно в трехлетием возрасте.
После закрытия русской вольной типографии ничто
не удерживало Герцена в Англии, и он уехал на конти¬
нент. Проведя два десятилетия в эмиграции, он все бо¬
лее терял связи с Россией, с новой демократической мо¬
лодежью. Жизнь поставила Герцена перед трудной зада¬
чей поиска новых форм деятельности и борьбы. Но эту
задачу Герцену не суждено было решить.
Идейное завещание
1869
год. Герцен ездит по Европе, разрыва¬
ясь между больными и растущими в
отчуждении от отца детьми, отбиваясь
от клеветы и угроз, ища себе приста¬
нища. Но, как всегда, он энергичен, по¬
лон планов, идей, интереса к жизни. То в Ницце, то в
Брюсселе, то в Париже он пишет статьи-письма, которые
увидели свет лишь после его смерти под заглавием
«К старому товарищу». Старый товарищ — это Михаил
Бакунин, русский революционер, один из основополож¬
ников анархизма, весьма склонный к политическому
авантюризму.
Написанные со всем блеском публицистики, яркие по
форме и глубокие по мысли, эти письма представляют со¬
бой своего рода идейное и политическое завещание Ис¬
кандера. Один из мемуаристов рассказывает, что при
жизни и с согласия Герцена он вел переговоры с Н. А. Не¬
красовым о печатании писем в журнале «Отечественные
258

Герцен и русский крестьянский социализм
записки». Мыслилось, что публикация будет подписана
псевдонимом. Однако Некрасов отказался, опасаясь, что
из-за своеобразия герценовского слога автор будет не¬
медленно узнан под любыми псевдонимами и это поста¬
вит журнал под удар властей 1.
Две главные идеи пронизывают это великое произве¬
дение. Первая — идея экономической закономерности, ис¬
торической неизбежности и вместе с тем обреченности
капитализма в Западной Европе. Впервые Герцен рас¬
сматривает роль рабочего класса как могильщика капи¬
тализма и требует тщательной подготовки социалисти¬
ческой революции. Вторая идея — защита гуманистиче¬
ского идеала социализма — идеала высшей человечно¬
сти и созидания лучшего общества с использованием
всех достижений прежней цивилизации.
Можно сказать, что в письмах «К старому товари¬
щу» Герцен ближе всего подходит к научному социализ¬
му и высказывает, по-своему и с огромной оригинально¬
стью, ряд мыслей, близких марксизму. Многое в этом со¬
чинении сохраняет свое значение и в наши дни, особенно
в свете борьбы современных марксистов против «левого»
ревизионизма, псевдорадикального авантюризма, анти¬
гуманизма.
В письмах можно найти немало афоризмов и удачных
выражений, например такие; «Это глупо, но пора с глу¬
постью считаться как с громадной силой», «Великие пе¬
ревороты не делаются разнуздыванием дурных страстей»,
«Как будто слово не есть дело. Как будто время слова
может пройти».
Но дело не в этих находках. Герцен высказывает
вполне актуальную и ныне мысль, что общественные пе¬
ревороты лишь тогда прогрессивны, когда они опираются
на реальные экономические факторы. Объективно обус¬
ловленная закономерность развития общества заключа¬
ется в том, что царство капитала и безусловное право
собственности приходит на смену феодализму и аристо¬
кратии, но само в себе заключает неизбежность собст¬
венного конца. Социализм становится из фразы делом не
потому, что кто-то этого хочет, а потому, что «современ¬
ная монополь», т. е. капиталистическая форма собствен¬
ности на средства производства, экономически изживает
1 См.: Герцен А. И. Собр. соч. Т. 20. Кн. 2. С. 850.
259

Глава 11
себя. Пока этот процесс еще не продвинулся достаточ¬
но, попытки свергнуть буржуазный мир обречены на не¬
удачу.
До тех пор пока проповедники социализма обраща¬
ются к совести, вере, справедливости, не опираясь на эко¬
номический фундамент, социализм остается фантазией,
утопией. Нет, «твердыню собственности и капитала на¬
добно потрясти расчетом, двойной бухгалтерией, ясным
балансом дебета и кредита»1. Это значит: надо показать
людям, что социализм обеспечит более высокую общест¬
венную производительность труда и более высокий уро¬
вень жизни, чем капитализм.
Герцен мудро предостерегает социалистов и револю¬
ционеров против увлечения одной лишь военно-политиче¬
ской стороной дела, против пренебрежения экономиче¬
ской программой борьбы и революции. В этом он видит
главный порок революционеров 1848 г. и высказывает уве¬
ренность, что подобной ошибки рабочие Запада больше не
повторят. Учитывая особую важность экономики в обще¬
стве, Герцен писал, что «экономические промахи, не кос¬
венно, как политические, а прямо и глубже ведут к разо¬
рению, к застою, к голодной смерти» 2.
О прозорливости и честности Герцена свидетельству¬
ет тот факт, что, во многом расходясь с Марксом, он вме¬
сте с тем признавал и предвидел великое значение воз¬
главляемого им Интернационала. Как отметил В. И. Ле¬
нин, этим Герцен достойно увенчал свою деятельность
революционера. «...Разрывая с Бакуниным, Герцен обра¬
тил свои взоры не к либерализму, а к Интернационалу,
к тому Интернационалу, которым руководил Маркс,—
к тому Интернационалу, который начал «собирать пол¬
ки» пролетариата...» 3 («Собирать полки» — это выраже¬
ние Герцена. — А. А.)
Герцен высоко ценил первые успехи рабочего движе¬
ния в Западной Европе, подчеркивал необходимость дол¬
гой и упорной организационной работы. Деятели вроде
Бакунина на это не были способны. «Тот, кто не хочет
ждать и работать, тот идет по старой колее пророков и
прорицателей, иересиархов, фанатиков и цеховых рево¬
люционеров... А всякое дело, совершающееся при посо¬
1 Герцен А. И. Собр. соч. Т. 20. Кн. 2. С. 581.
2 Там же. С. 576.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 21. С. 257.
260

Терпен и русский крестьянский социализм
бии элементов безумных, мистических, фантастических,
в последних выводах своих непременно будет иметь и
безумные результаты рядом с дельными»1.
В полемике с «леваками» своего времени Герцен от¬
стаивал созидательные функции социалистической рево¬
люции. Браться за разрушение старого мира, не имея
четкой программы и реальных возможностей для созида¬
ния мира нового, — дело безумное и преступное. Строить
новое надо не на пустом месте, не на пепелище, а на
фундаменте достигнутого старой цивилизацией. Герцен
выступал против утопических и вредных мечтаний анар¬
хизма о немедленной ликвидации государства. Задача
заключается не в том, чтобы отменить, «распустить» его,
а в том, чтобы взять государство в свои руки и исполь¬
зовать в интересах народных масс.
Гневно обрушился Герцен на бакунистов, говоря, что
«они ушли от народа дальше, чем его заклятые враги...
Оттого-то они и полагают возможным начать экономи¬
ческий переворот с tabula rasa 2, с выжиганья дотла все¬
го исторического поля, не догадываясь, что поле это с
своими колосьями и плевелами составляет всю непосред¬
ственную почву народа...»3.
Эта позиция всеобщего р-р-разрушения закономерно
ведет к отрицанию науки, культуры, гуманности. Нако¬
нец, Герцен поставил еще один величайший вопрос со¬
циалистической революции — вопрос о позиции массы
мелких собственников, особенно крестьянства. Он пред¬
видел, что этот класс, жестоко страдающий от капита¬
лизма, тем не менее окажется его упорным защитником.
Предостерегая от поспешных и насильственных мер по
экспроприации мелких собственников, Герцен писал, что
только время, терпение, факты могут в конце концов убе¬
дить крестьян-собственников «в невыгоде беспрерывно
крошащихся и дробимых участков и в выгоде сводного
(коллективного. — А. А.) хозяйства, общинных запашек».
Иначе, продолжал он с гневной иронией, придется «на¬
чать водворение нового порядка — нового освобожде¬
ния... избиением!.. Не начать ли новую жизнь с сохра¬
нения социального корпуса жандармов?»1 4
1 Герцен А. И. Собр. соч. Т. 20. Кн. 2. С. 582.
2 Буквально — чистая доска (дат.), пустое место.— Ред.
3 Герцен А. И. Собр. соч. Т. 20. Кн. 2. С. 589.
4 Там же. С. 584—585.
261

Глава 11
Здесь единственный раз Герцен возвращается к своей
любимой идее — о спасительной силе общинного владе¬
ния в России. Но он только упоминает об этом, не раз¬
вивая мысль в многочисленных вариантах, как он делал
раньше. Не означает ли это, что Герцен приблизился
здесь к пониманию принципиальной общности судеб раз¬
вития Европы и России, единства законов общественной
эволюции? Трудно ответить на этот вопрос.
Письма «К старому товарищу» оказались последним
крупным произведением Герцена. Через полгода после
написания последнего, четвертого письма, в январе
1870 г., он неожиданно умер в Париже. Похоронен Гер¬
цен в Ницце. Я не забуду теплый майский день, когда,
поднявшись на невысокий холм, на котором находится
кладбище, я увидел среди буйной зелени и ярких цве¬
тов статую Искандера в человеческий рост на его над¬
гробии...
Огромное литературное наследие и архив Герцена
оказались раздробленными на несколько частей, кото¬
рые попали в разные страны. Лишь недавно завершена
концентрация этих материалов в подлинниках и копиях
в Советском Союзе, где продолжается их публикация.
Община и социализм
Центральной проблемой жизни и творчества
Герцена была историческая общность и раз¬
личность судеб России и Западной Европы.
Какие-то грани этой проблемы отразились в
творчестве русских мыслителей XVIII и нача¬
ла XIX в. Но она приобрела новый и острый смысл, ког¬
да, с одной стороны, в Западной Европе укрепился капи¬
тализм и народились социалистические идеи, а с дру¬
гой — в России назрел кризис феодально-крепостниче¬
ского строя и встал вопрос о «выборе пути». Герцен с
особой яркостью и неповторимым своеобразием показал,
262

Герцен и русский крестьянский социализм
что вокруг проблемы «Россия и Запад» группируется
весь круг вопросов будущего развития России и русского
народа.
Нельзя не согласиться со словами А. Володина: «Рус¬
ские мыслители самых разных мировоззрений, но объ¬
единенные общим беспокойством о будущем своей стра¬
ны, проявляют именно в это время предельную ак¬
тивность в осмыслении проблемы «Россия и Запад».
Амплитуда решений — громадная. Достаточно только пе¬
речислить имена некоторых мыслителей, чтобы понять,
насколько разнообразен их ряд: Чаадаев... Гоголь... Бе¬
линский... Хомяков... Достоевский... Салтыков-Щедрин...
Тютчев... Чернышевский... Писарев... Чичерин... В этом
ряду Герцен—одна из важнейших фигур»1.
Хорошо известен принцип: идеи мыслителей прошло¬
го надо рассматривать в свете исторических условий их
деятельности, искать в этих идеях не то, чего эти мысли¬
тели не дали и объективно не могли дать, а то, что было
ново и смело для своего времени. Герценовский кресть¬
янский социализм сложился в 50-х годах, когда человек,
чьи помыслы были устремлены к России, не мог видеть
в жизни этой страны тех общественных сил, которые раз¬
вились через несколько десятилетий.
Теперь-то нам ясно, что капиталистическое развитие
России в тогдашних конкретных условиях было неизбеж¬
но, закономерно и прогрессивно. Это был единственно
возможный путь к социализму. Но было бы нелепо тре¬
бовать, чтобы так смотрел на дело Герцен в эпоху, когда
еще страшной реальностью было крепостное право, а ра¬
бочего класса в сколько-нибудь «европейском» смысле
вовсе не существовало. Гуманист и народолюбец, Герцен
искал для России какой-то третий путь, который позво¬
лил бы ей освободиться от крепостничества и вместе с
тем избежать капитализма и господства буржуазии.
В идейных спорах 40-х годов Герцен выступал как
один из вождей западников, которые, в противовес сла¬
вянофилам, отстаивали прогрессивность вхождения Рос¬
сии в «европейский мир». В 50-е годы Герцен вроде бы
меняет фронт: он говорит об особом пути и особом пред¬
1 Володин А. В поисках пути в будущее. Лейтмотив идейного
творчества А. И. Герцена // Коммунист. 1985. № 9. С. 71. Автор, не¬
сомненно, согласится с тем, что его список можно расширить.
2G3

Глава 11
назначении России. Его публицистика как бы перекли¬
кается с прославленными строками Тютчева:
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.
Но в главном Герцен был далек от тютчевского «по¬
этического» славянофильства и еще дальше — от воспе¬
вания старины и отсталости, чем занимались официаль¬
ные монархические славянофилы.
Он видел особое призвание России в том, чтобы соеди¬
нить западные идеи социализма с народными основами
русской крестьянской общины и показать миру возмож¬
ность нового общественного строя без эксплуатации че¬
ловека человеком. «Идея социальной революции — идея
европейская. Из этого не следует, что именно западные
народы более способны ее осуществить» 1. Так писал Гер¬
цен в 1854 г.
Залогом русской социальной революции он считал
крестьянскую общину, отсутствие развитой частной соб¬
ственности крестьян на землю, традиции коллективиз¬
ма, взаимопомощи, артельности в русском народе. Эти
национальные особенности он видел и в рабочих, ремес¬
ленных артелях. Русских рабочих по психологическому
складу он считал теми же крестьянами и полагал, что
они принципиально отличны от западноевропейских. На
стихийный общинный социализм (в других местах он
употребляет понятие «коммунизм») возлагал Герцен свои
надежды, противопоставляя его как крепостничеству,
так и капитализму.
Община испокон веков существовала в русской дерев¬
не, однако до 40-х годов XIX в. несколько загадочным об¬
разом почти не привлекала внимания ученых и писате¬
лей. Может быть, потому, что она была чем-то абсолют¬
но органическим, очевидным и потому незаметным.
Своеобразная честь привлечь к общине внимание рус¬
ских выпала прусскому социологу и этнографу Августу
Гакстгаузену, который с благословения и с помощью цар¬
ского правительства совершил в 1843 г. большое путеше¬
ствие по России, итогом которого явился изданный в
Германии трехтомный труд «Исследование внутреннего
1 Герцен А. И. Старый мир и Россия // Собр. соч. Т. 12. С. 168.
264

Герцен и русский крестьянский социализм
состояния, народной жизни и в особенности сельских уч¬
реждений России» (1847—1852 гг.) 1. Здесь-то Гакстгау¬
зен и «открыл» общину, объявив ее в высшей степени
благотворным учреждением, которое способствует сохра¬
нению «добрых» патриархальных отношений между кре¬
стьянами, помещиками и правительством. Впрочем, не¬
смотря на сугубый монархизм автора, третий том труда
Гакстгаузена, трактующий вопрос об общине, был все
же допущен в Россию без права перевода на русский
язык.
Книга Гакстгаузена пришлась в России ко времени,
чем и объясняется ее необыкновенный общественный
резонанс. Реакционные круги, вплоть до правых славяно¬
филов, стремились использовать его «открытие» для уве¬
ковечения «патриархальных» крепостнических отно¬
шений. Герцен и другие революционные демократы,
критикуя монархизм и замаскированное крепостничест¬
во автора, хотели видеть, независимо от этого, в рус¬
ской общине прообраз ячейки социализма. Во второй
половине XIX в. сельская община оказалась в центре
дискуссий по вопросам общественного развития Рос¬
сии.
Общине были присущи элементы демократии, порой
защищавшие крестьянскую массу как от произвола поме¬
щиков и правительства, так и от нарождавшихся кула¬
ков-мироедов. Но в конкретных условиях предреформен¬
ной и пореформенной России община могла стать и ста¬
ла преимущественно учреждением, в котором воплоти¬
лись не социалистические, а феодально-крепостнические
отношения. Прогрессивным во второй половине века мог¬
ло быть только капиталистическое развитие, а этому-то
развитию община мешала, прикрепляя крестьянина к
земле, препятствуя переливу рабочей силы в промыслы,
увековечивая сословную замкнутость, косность, заби¬
тость крестьянских масс.
Герцен не мог не видеть многие проявления тенден¬
1 Труд Гакстгаузена опубликован в России в 70-х годах XIX в.
Вопрос об оригинальности его взглядов и степени влияния на него
русских славянофилов дебатировался в литературе. См.: Штейн В. М.
Очерки развития русской общественно-экономической мысли XIX—
XX веков. Гл. 4; Дружинин Н. М. Крестьянская община в оценке
Гакстгаузена и его русских современников // Ежегодник германской
истории. 1968. М., 1969.
265

Глава 11
ций капиталистического развития России. Любопытно,
что он иногда называл обуржуазивание дворянства, со¬
единение феодальной эксплуатации крестьян с капитали¬
стической «распространением начал политической эко¬
номии». Для Герцена политическая экономия его време¬
ни ассоциировалась с именами Мальтуса и Сэя и пред¬
ставлялась антигуманной наукой об обогащении немно¬
гих за счет многих, о способах эксплуатации труда ка¬
питалом.
Внедрение «принципов политической экономии» в
России он считал гибельным для народа и надеялся, что
ему будет противостоять община, поскольку «ее экономи¬
ческий принцип — полная противоположность... положе¬
нию Мальтюса 1: она предоставляет каждому без исклю¬
чения место за своим столом» 1 2. Жестокому, антигуман¬
ному капитализму Герцен стремился противопоставить
патриархальную гуманность русского сельского «мира»,
где все бедны, но с голоду человек не умрет, если у сосе¬
дей есть чем поделиться с ним.
Герцен бесчисленное число раз объяснял, что он по¬
нимает под русским социализмом. В одном из самых яр¬
ких мест он говорит: «Мы русским социализмом называ¬
ем тот социализм, который идет от земли и крестьян¬
ского быта, от фактического надела и существующего
передела полей, от общинного владения и общинного уп¬
равления,— и идет вместе с работничьей артелью навстре¬
чу той экономической справедливости, к которой стре¬
мится социализм вообще и которую подтверждает нау¬
ка» 3. В этой статье Герцен в нескольких ярких фразах
показывает пути зарождения и формирования социали¬
стических идей в России и место в этом процессе Чер¬
нышевского, который тогда был уже в Сибири, на ка¬
торге.
Из цитаты видно, что Герцен считал важнейшим «со¬
циалистическим» элементом общины отсутствие безус¬
ловной частной собственности на землю (постоянный пе¬
редел земли в общине по размерам семьи). К сельской
1 Герцен имеет в виду печально знаменитое высказывание Маль¬
туса в первом издании его «Опыта о законе народонаселения» о лиш¬
них людях, для которых нет места «на великом жизненном пиру».
2 Г ерцен А. И. Россия // Собр. соч. Т. 6. С. 200.
3 Герцен А. И. Порядок торжествует] // Собр. соч. Т. 19. С. 193.
266

Герцен и русский крестьянский социализм
общине он присоединяет и промысловую артель. Нако¬
нец, он указывает, что принципы социализма подтверж¬
даются наукой, но конечно же не буржуазной политиче¬
ской экономией его времени. Какую именно науку имел
здесь в виду Герцен, мы не знаем. Теория, которая дей¬
ствительно стремилась соединить науку с социализмом,
уже существовала, но Герцен не мог принять ее основ¬
ных положений.
Николай Огарев
Дружба Герцена и Огарева может и должна
служить высоким образцом для нашего юно¬
шества. Единство взглядов и убеждений, чест¬
ность, готовность всегда быть рядом с другом
в самые трудные минуты, большая человече¬
ская теплота связывали этих двух прекрасных людей всю
жизнь.
Огарев, революционер-практик, публицист и просвети¬
тель, не написал экономических трактатов, но в его ста¬
тьях и письмах, отражающих глубокую эрудицию авто¬
ра, мы находим примеры блестящего анализа хозяйст¬
венных явлений. Обдумывая в конце 50-х годов проект
тайного революционного общества в России, Огарев ста¬
вил перед ним как главную задачу уничтожение крепост¬
ного состояния. Но любопытно, что, подобно декабри¬
стам — учредителям Союза благоденствия, он намечал
для тайного общества программу широкого просвети¬
тельства и пропаганды и при этом особый упор делал на
экономические знания. Изучению и, очевидно, использо¬
ванию в целях тайного общества подлежали, например,
такие вопросы: «Значение капиталов в России, их коли¬
чество, ценность, оборот. Отношение к массам потребите¬
лей и производителей. Будущность капитала и труда в
России при освобождении крепостных людей, преобразо¬
вании чиновничества и системы налогов. Отношение зе¬
мельной собственности к капиталу. Отношение денежно¬
267

Глава 11
го капитала к иным движимым и недвижимым имущест¬
вам» 1.
Николай Платонович Огарев происходил из богатой
дворянской семьи и получил в наследство имения с 4 тыс.
душ крепостных. Преодолев юридические препоны и не¬
нависть соседей-помещиков, Огарев освободил за неболь¬
шую выкупную сумму крестьян своего самого крупного
имения в Рязанской губернии. В 1856 г. он уехал за гра¬
ницу и присоединился к Герцену, став совместно с ним
издателем свободной русской печати в Лондоне. Огарев
пережил своего друга и умер в эмиграции в 1877 г.
В произведениях Огарева учение Герцена о крестьян¬
ской общине как основе социалистического преобразова¬
ния России получает дальнейшее развитие. До реформы
1861 г. он считал мирный эволюционный путь вполне воз¬
можным. Но реформа и подъем крестьянского движения
в стране развеяли сохранявшиеся у него иллюзии и уси¬
лили революционное начало взглядов Огарева. Он пере¬
шел на позицию полной ликвидации помещичьего земле¬
владения (а это могло быть осуществлено только рево¬
люционным путем!) и превращения общинной собствен¬
ности в единственную форму владения землей. В тех
районах, где общинная система отсутствовала, Огарев
намечал постепенное внедрение общинных начал путем
ограничения права наследования земельных участков и
других мер. Помещиков предлагалось уравнять в правах
с крестьянами, предоставив им пай в общине «по тягло¬
му расчету», т. е. по численности семьи.
Как другие теоретики раннего социализма, Огарев не
мог обойти вопрос об экономической эффективности об¬
щинного хозяйства. Он отказывался признавать логику
тех «западников-прогрессистов» (вроде известного нам
И. В. Вернадского), согласно которым относительно вы¬
сокая производительность земледелия в Западной Евро¬
пе исторически оправдывает ликвидацию общинной си¬
стемы и утверждение капиталистического хозяйства.
Приведем соответствующее место из его статьи, написан¬
ной в 1858 г. «...Мы не должны забывать, что земледелие
существует для человека, а не человек для земледелия
и что нам нечего прибегать к формам землевладения, ис-
1 Огарев Н. П. Записка о тайном обществе // Избранные соци¬
ально-политические и философские произведения. М., 1956. Т. 2. С. 37.
268

Герцен и русский крестьянский социализм
тощившим Европу (т. е. капиталистическим. — А. А.),
только для того, чтоб улучшить наше земледелие. Нам
не приходится поставить как догмат: уничтожимте об¬
щинное начало, чтоб улучшить земледелие; нам надо по¬
ставить вопрос: каким образом при общинном начале
улучшить земледелие? С этим вопросом мы действитель¬
но пойдем по пути развития нашей цивилизации» 1. Вы¬
двинутый Огаревым вопрос имеет историческое значение
и в известном смысле не потерял своего значения и по¬
ныне: как реально использовать потенциал более высо¬
кой эффективности, заключенный в коллективном хозяй¬
стве?
Вопросы экономической теории всегда интересовали
Огарева. В. М. Штейн пишет: «Огарев был большим зна¬
током и любителем современной ему экономической ли¬
тературы. Он с увлечением «охотился» подчас за тем или
иным сочинением, в котором надеялся найти новую
мысль». Это было даже «своеобразное гурманство в об¬
ласти экономической теории» 1 2.
В последние десятилетия, когда во всех областях эко¬
номики интенсивно внедряются математические методы
исследований, внимание ученых привлекает творчество
талантливого француза Огюстена Курно, чья работа,
опубликованная еще в 1838 г., является одним из первых
опытов. Огарев знал работы Курно и высказывался об
его идеях чрезвычайно интересно. В 60-х годах он озна¬
комился с философско-математической работой Курно
и написал для себя краткие замечания о ней. Вероятно,
под впечатлением этого чтения он просит Герцена в фев¬
рале 1865 г. привезти ему книгу Курно, в которой содер¬
жится «приложение математики к политической эконо¬
мии». «Этого мне нельзя не знать», — отмечает Огарев 3.
Известно высказывание К. Маркса о том, что наука
тогда лишь достигает совершенства, когда ей удается
использовать математику. Замечательно, что в схожей
форме Огарев высказал ту же мысль, имея в виду кон¬
1 Огарев И. П. Русские вопросы. Статья третья. Крестьянская об¬
щина // Избранные социально-политические и философские произве¬
дения. М., 1952. Т. 1. С. 169.
2 Штейн В. М. Очерки развития русской общественно-экономиче¬
ской мысли XIX—XX веков. С. 179.
3 Литературное наследство. М., 1941. Т. 39—40. С. 402. Речь,
безусловно, идет об упомянутой книге 1838 г., озаглавленной «Иссле¬
дование математических принципов теории богатств».
269

Глава 11
кретно экономическую науку1. Отсюда понятен его инте¬
рес к Курно. Однако попытка Курно применить к эконо¬
мическим явлениям методы дифференциального исчисле¬
ния вызвала у Огарева возражения, о которых он сооб¬
щил Герцену в письме от 5 мая 1866 г. Применение этих
методов допустимо тогда, когда функции являются не¬
прерывными. Огарев считал подобное допущение для
экономической сферы необоснованным. Непрерывность
функций присуща природе, общественные же явления,
выражаясь современным языком, по своему характеру
дискретны. Огарев говорил, что в общественной жизни
явления существуют «в законченных группах», в виде
«целых величин». Оценивая идеи Курно, он писал, что
«тут вводится формализм, который куда бы ни вышел,
им можно все подтвердить, что хочется...» 2.
Не беря на себя смелость судить, кто прав в этом
споре — Курно или Огарев, тем не менее можем смело
утверждать, что заочная дискуссия представляет удиви¬
тельный факт в истории науки. Поставленный Огаревым
вопрос сохраняет свое значение в экономической теории.
Можно не сомневаться, что московским и петербургским
профессорам его времени такие проблемы и не снились.
1 За пять лет (1855—1860 гг.). Политические и социальные статьи
Искандера и Н. Огарева. Лондон, 1861. С. 85—86.
2 Огарев Н. П. Избранные социально-политические и философ¬
ские произведения. Т. 2. С. 512.

Глава 12
Чернышевский — мыслитель и человек
Чернышевский знаком каждому со школьных
лет. Но тут, мне кажется, не обходится без
издержек. Сквозь «хрестоматийный глянец»,
который на него навели в течение десятилетий,
подростку нелегко рассмотреть лицо простого
и мудрого, часто ироничного и самоироничного человека.
Чтение Чернышевского никак не может произвести, осо¬
бенно на школьника, такого впечатления, какое произво¬
дят Пушкин, Толстой и даже Герцен. Тем важнее мне
представляется задача показать современному человеку
облик великого русского мыслителя, свободный от хре¬
стоматийности.
Учитывая масштабы, универсальность, многожанро¬
вость литературы о Чернышевском, было бы несерьез¬
но претендовать на открытие читателю чего-то нового в
пределах этого небольшого очерка. Задача автора на¬
много скромнее — обрисовать какие-то существенные ли¬
нии связи между личностью Чернышевского и его соци¬
ально-экономическим творчеством.
Есть одно важное различие в деятельности Герцена
и Чернышевского, которое связано прежде всего с об¬
стоятельствами. Герцен около четверти века провел в
эмиграции и выступал в тот период, важнейший в его
жизни и деятельности, в свободной печати. Чернышев¬
ский никогда не знал, что значит писать свободно, не
опасаясь цензуры. Всегда ли это в полной мере учиты¬
вается при анализе его взглядов? Не уверен. С другой
стороны, неточное знание методов русской цензуры при¬
водит некоторых авторов к несколько странным утверж¬
дениям. Так, В. М. Корочкин, безусловно добросовестный
исследователь, в ряде своих работ доказывает, что Чер¬
нышевский уже с середины 50-х годов был знаком с тру¬
271

Глава 12
дами К. Маркса и Ф. Энгельса, находился под их влия¬
нием и постоянно ссылался на них, не называя при этом
их по имени. Между тем сами имена Маркса и Энгельса
никогда не были, как известно, запретными в русской
печати, и сам же исследователь приводит многочислен¬
ные примеры цитирования и обсуждения их работ в те
же годы, когда писал Чернышевский. По мнению Короч¬
кина, Чернышевский обманывал цензуру» употребляя
формулы вроде «новейшие мыслители», «новое направ¬
ление»1. Но совершенно невозможно представить себе
русского читателя 50-х годов, который мог бы расшиф¬
ровать здесь имена К- Маркса и Ф. Энгельса. Тогда чего
мог добиваться Чернышевский? Автору, несомненно, из¬
вестны свидетельства товарищей Чернышевского по ка¬
торге, из которых видно, что к концу 60-х годов он в ка¬
кой-то степени знал важнейшие сочинения К- Маркса,
но не рассматривал его как великого новатора в общест¬
венных науках 2.
Думается, в вопросе о соотношении взглядов Н. Г. Чер¬
нышевского и марксизма, казалось бы рассмотренном
многими исследователями, остается все же много неясно¬
го. Но очевидно, что мысль Чернышевского, при всех осо¬
бенностях русской жизни и порождаемых ею проблем,
развивалась в том же направлении, что и идеи основопо¬
ложников марксизма. Творчество Чернышевского стало
важным этапом русской мысли на пути к марксизму.
Не надо, однако, рассматривать Чернышевского толь¬
ко в качестве предшественника русского марксизма. Это
тот односторонний, непомерно идеологизированный под¬
ход к русскому мыслителю и писателю, который настой¬
чиво навязывался в последние десятилетия. Думается,
что не в последнюю очередь этим обстоятельством объ¬
ясняется падение интереса к трудам Чернышевского, осо¬
бенно со стороны школьной и студенческой молодежи.
Отрадно, что стали сейчас появляться работы, где лич¬
ность и деятельность Чернышевского раскрываются све¬
жо и неординарно.
1 См.: Корочкин В. М. Проникновение идей К. Маркса и Ф. Эн¬
гельса в экономическую литературу революционных демократов Рос¬
сии. М., 1961. С. 41 и дальше. Имеется также депонированная в
ИНИОН АН СССР рукопись его работы, специально посвященной
экономическим идеям Чернышевского (1978 г.).
2 Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников М., 1982
С. 325—326, 529.
272

Русский гений
Сама личность Чернышевского в сопоставлении
с личностью Герцена воплощает новый, разно¬
чинский этап революционного движения. Он
происходил из семьи священника, учился в се¬
минарии и Петербургском университете, был
гимназическим учителем и журналистом. Он был интел¬
лигент в лучшем, благородном смысле этого неоднознач¬
ного слова.
Николай Гаврилович Чернышевский родился в 1828 г.
в Саратове. Детство его прошло в небольшом деревян¬
ном доме над Волгой, который и поныне сохраняется
как национальная святыня. Религия играла большую
роль в семье и в воспитании мальчика. В 18—20 лет, пе¬
режив серьезный внутренний кризис, Чернышевский об¬
ращается к материализму и атеизму. Отец Николая Гав¬
риловича, будучи человеком хорошо образованным,
широко мыслящим и очень добрым, был первым учи¬
телем мальчика, у которого рано обнаружились необы¬
чайные способности. Юный Чернышевский поражал
своими знаниями не только саратовских провинциа¬
лов (что могло бы показаться не так уж странно), но
очень скоро выделился и в петербургской студенческой
среде.
Первым научным увлечением Чернышевского
были лингвистика и русская литература, а первой
политической школой — европейская революция
1848—1849 гг. и участие в кружке петрашевцев, вско¬
ре разгромленном. К счастью, он сам на этот раз
не пострадал. Между тем среди петрашевцев были и его
ровесники.
Вспоминая свою юность, Чернышевский называл себя
библиофагом — пожирателем книг, каковым он, впрочем,
оставался до конца дней. Круг его чтения в студенческие
годы поражает масштабностью и широтой. Из социали¬
стов на него сильнейшее впечатление произвел Фурье.
Потребность в экономическом обосновании социализма
скоро приводит его к необходимости изучать политиче¬
скую экономию. Он читает Смита, Рикардо, Мальтуса,
«Историю политической экономии» Бланки, некоторые
отечественные сочинения. Чернышевский хорошо знал
273

Глава 12
французский, немецкий и древние языки, в Петербурге
он самостоятельно овладевает английским. Одновремен¬
но он упорно штудирует философов, наибольшее влияние
на него оказал материализм Фейербаха. Интенсивное на¬
копление знаний продолжалось в университетские годы
и в годы учительства в Саратове (1851 —1853 гг.).
Эти годы жизни отражены в дневниках Чернышевско¬
го. Многое изумляет в них читателя, но здесь хотелось
бы отметить главный мотив — ощущение своего призва¬
ния. В мае 1846 г. семнадцатилетний юноша отмечает у
себя «стремление к славе и соделанию блага человече¬
ству». В декабре 1848 г. Чернышевский пишет, что не по¬
дорожит жизнью для торжества своих убеждений. В дру¬
гих случаях он видит себя не столько революционером
действия, сколько революционером мысли, человеком, ко¬
торый всему «придает решительно новое направление...
который один открывает столько, что нужны сотни та¬
лантов и гениев...» 1.
Чего, скажете вы, не напишешь про себя и для себя
в 20 лет! Но поразительно и то, сколь многое предвидел
и сколь многое сознательно выстроил в собственной
судьбе этот юноша.
В 1853 г. Чернышевский поселился в Петербурге и
стал профессиональным литератором. Скоро он сделался
деятельным сотрудником, а затем фактическим руково¬
дителем журнала «Современник», вокруг которого спло¬
тились лучшие силы молодой демократической литера¬
туры и общественной мысли России. В «Современнике»
он работал вместе с Н. А. Некрасовым и Н. А. Добролю¬
бовым, с которыми его связывала тесная дружба.
Научная и литературная деятельность Чернышевско¬
го в Петербурге продолжалась всего около десяти лет.
Первые годы его семью преследовала жестокая нужда,
и ради заработка он брался за любую работу, не давав¬
шую ему никакой радости. Впрочем, уже став редакто¬
ром «Современника», Чернышевский и тогда вынужден
был делать массу черной журналистской работы. Объем
его литературной продукции за эти годы невероятно ве¬
лик. Среди статей и рецензий выделяются такие жемчу¬
жины, как новаторская работа в области теории искус¬
ства «Эстетические отношения искусства к действитель-
1 Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. М., 1939. Т. 1. С. 562.
274

Чернышевский — мыслитель и человек
ности», продолжающий традицию Белинского труд
«Очерки гоголевского периода русской литературы»,
книга о немецком просветителе Лессинге, социологиче¬
ский этюд «Критика философских предубеждений про¬
тив общинного владения».
В. И. Ленин писал, что «Чернышевский — единствен¬
ный действительно великий русский писатель, который
сумел... остаться на уровне цельного философского ма¬
териализма...» 1. Из великих предшественников ближе
всех Чернышевскому был Людвиг Фейербах, о чем он не
раз писал сам. Вместе с тем Чернышевский был наслед¬
ником лучших традиций французской материалистиче¬
ской философии — это особенно проявилось в его знаме¬
нитой теории разумного эгоизма, вызывавшей столько
толкований и недоумений.
Речь для Чернышевского шла о том, чтобы опроверг¬
нуть религиозную и идеалистическую этику, которая гос¬
подствовала в обществе и ослепляла людей. С некоторым
вызовом он объявил здоровой основой этики разумный
эгоизм, т. е. заботу человека о собственном благе, по¬
скольку эта забота не нарушает блага других людей. Как
считает Б. С. Рюриков, разумным эгоизмом «Чернышев¬
ский, в сущности, называл разумное сочетание личных
интересов с общими» 1 2.
Практически все работы Чернышевского по политиче¬
ской экономии написаны и опубликованы за короткий
период 1857—1862 гг. Формально большинство из них
представляет собой отзывы на русские и зарубежные
экономические сочинения, но под пером Чернышевского
они превращались в глубокие и оригинальные труды.
Центральное место в его наследии занимают труды,
связанные со сделанным им переводом на русский язык
книги известного британского ученого Дж. Ст. Милля
«Принципы политической экономии». В замечаниях к
главам Милля и в «Очерках из политической экономии
(по Миллю)», опубликованных впервые в «Современни¬
1 Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм // Полн. собр.
соч. Т. 18. С. 384.
2 Рюриков Б. С. Н. Г. Чернышевский. Критико-биографический
очерк. М., 1961. С. 83—84. В литературе высказывалось мнение, что
Чернышевский воспользовался также радикально-буржуазными идея¬
ми утилитаризма Дж. Бентама и Дж. Ст. Милля (см.: Стеклов Ю. М.
Н. Г. Чернышевский. Его жизнь и деятельность. М.; Л., 1928. Т. 1.
С. 276 и др.).
275

Глава 12
ке» в 1860—1861 гг., Чернышевский изложил свои глав¬
ные экономические идеи. Значение этого труда было ве¬
лико и для русской политической экономии, и для рус¬
ской революционной мысли. Вплоть до 90-х годов он
служил для демократической молодежи введением в по¬
литическую экономию. По Чернышевскому и Миллю изу¬
чали эту науку в студенческом кружке, к которому
примыкал революционер-народник Александр Ульянов,
старший брат Ленина, осужденный и казненный по «де¬
лу 1 марта 1887 г.» (покушение на жизнь Александ¬
ра III) 1.
В замечаниях Чернышевского есть такие примеча¬
тельные слова: «...принимая за истину главные резуль¬
таты исследований великих английских основателей
науки (Смита и Рикардо.— А. А.), мы не думаем, что их
трудами исчерпана вся истина. Вообще говоря, у них
очень удовлетворительно объяснены те стороны дела,
которые исследованы ими внимательно; но они были все-
таки не боги, а люди, и, заметив многое, многое остави¬
ли без внимания. Их труды нуждаются в пополнениях.
Эти пополнения сделаны мыслителями, которых мы при¬
знаем своими прямыми учителями» 1 2.
В подцензурном издании Чернышевский не мог ска¬
зать яснее. Речь идет о том, что он намерен был соеди¬
нить научные основы учения классиков политической эко¬
номии с идеями социалистов.
Один из современников и сотрудников Чернышевского
писал много позже, уже в начале XX в.: «Невольно при¬
ходит на ум мысль, сколько времени и сил потратил
этот мыслитель, будучи принужден заниматься такими
мелочами, как рецензии на плохие повестушки, в то вре¬
мя как в его голове успели созреть стройные политико-
экономические и историко-философские системы, кото¬
рых впоследствии он не успел развить во всей полноте и
которые тем не менее вызвали удивление беспощадно
строгого Карла Маркса»3.
Маркс неоднократно обращался к научному творче¬
1 История русской экономической мысли. М., 1960. Т. 2. Ч. 2.
С. 349-350.
2 Чернышевский Н. Г. Избранные экономические произведения.
М., 1949. Т. 3. Ч. 2. С. 227.
3 Цит. по: Стеклов Ю. М. Н. Г. Чернышевский. Его жизнь и дея¬
тельность. Т. 1. С. 166.
276

Чернышевский — мыслитель и человек
ству Чернышевского. В послесловии ко второму изданию
1-го тома «Капитала» (1873 г.) он отмечает достижения
Чернышевского в критике буржуазной политической эко¬
номии и называет его «великий русский ученый и кри¬
тик» 1.
Главным противником, с которым Чернышевский вел
борьбу, было крепостничество и самодержавие. Но он
страстно верил, что после победы над этим врагом рус¬
ский народ не пойдет по пути капиталистического разви¬
тия, а станет на путь социализма. Подобно Герцену, он
возлагал надежды на крестьянскую общину и стихийно¬
социалистические основы народной жизни в России.
В двух важнейших пунктах воззрения Чернышевского
отличались от герценовских. Он был свободен от либе¬
ральных иллюзий Искандера и всегда твердо стоял на
позициях крестьянской революции и революционного
преобразования общины и всей социальной системы
России. Он не был в такой мере предан идее «русской
исключительности» и считал реальным переход к социа¬
лизму в странах Запада без посредства общины.
В 1859—1861 гг., в период подъема демократическо¬
го движения и революционной ситуации, Чернышевский
становится признанным идейным вождем революционе¬
ров. Искусно обходя цензуру, редактор «Современника»
выступает в своих статьях за крестьянскую революцию,
за создание в России революционной организации. Чер¬
нышевский участвует в создании и распространении про¬
кламаций, в учреждении тайного общества «Земля и
воля». Растет популярность Чернышевского среди демо¬
кратической интеллигенции, но растет и ненависть мо¬
гущественных врагов. В июле 1862 г. Чернышевский
был арестован и около двух лет провел в Петропавлов¬
ской крепости до суда и под судом. Обвинение сфабри¬
ковали с помощью провокаторов.
Характерный документ представляет приговор сена¬
та, судившего Чернышевского. Изложив сомнительные и
прямо подложные «доказательства» государственного
преступления, авторы приговора вслед раскрывают суть
дела: «...Чернышевский, будучи литератором и одним из
главных сотрудников журнала «Современник», своею ли¬
тературною деятельностью имел большое влияние на мо¬
лодых людей, в коих, со всею злою волею, посредством
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 18.
277

Глава 12
сочинений своих развивал материалистические в крайних
пределах и социалистические идеи, которыми проникну¬
ты сочинения его, и, указывая в ниспровержении закон¬
ного правительства и существующего порядка средства
к осуществлению вышеупомянутых идей, был особенно
вредным агитатором...» 1
Таким образом, продираясь сквозь дебри канцелярщи¬
ны, не так уж трудно установить, что Чернышевский был
осужден за свои идеи, а не за какие-то действия.
Сенат приговорил Чернышевского к 14 годам катор¬
ги и вечной ссылке в Сибирь. Александр II утвердил
приговор, сократив срок каторги до семи лет. Чернышев¬
ский был подвергнут унизительной и нелепой процедуре
«гражданской казни» (эшафот, позорный столб, перелом
шпаги над головой) и отправлен в Восточную Сибирь.
Кабинетный ученый, человек книжный, по внешности
спокойный и мягкий, Чернышевский показал себя в не¬
равном поединке с самодержавием мужественным бой¬
цом. Отделенный от живых каменными стенами Петро¬
павловки и бревенчатыми —сибирских острогов, тысяча¬
ми верст бездорожья и бдительной охраной, Чернышев¬
ский продолжал революционную борьбу и литературную
деятельность.
Он был изъят из жизни, в сущности, совсем молодым,
34-летним. Таким и остался в памяти большинства ме¬
муаристов. Мало кому довелось увидеть его после 1862 г.
Н. В. Шелгунов, друг и сподвижник Чернышевского, ос¬
тавил нам такой портрет: «Чернышевский наружным ви¬
дом не мог производить особенного впечатления. Неболь¬
шого роста, совсем белокурый, с легким оттенком рыже¬
ватости, худощавый, тонкий, нервный, но с приятными,
умными, добрыми голубыми глазами. Чернышевский
смотрел потупившись, говорил как бы с усмешкой, имел
привычку прибавлять «с» — «да-с», «нет-с». Общий вид
его был очень симпатичный, влекущий и располагаю¬
щий... Чернышевский был очень застенчив и скромен в
манерах. Львом он являлся только в своих статьях...» 1 2
Остается добавить, что Чернышевский с юных лет был
сильно близорук и всегда носил очки.
1 Дело Чернышевского. Сборник документов. Саратов, 1968.
С. 429-430.
2 Шелгунов Н. В.. Шелгунова Л. П., Михайлов М. Л. Воспоми¬
нания. М., 1967. Т. 1. С. 236—237.
278

Крестный путь
Л.Ф.Пантелеев, член общества «Земля
и воля», автор ценных воспомина¬
ний о Чернышевском и 60-х годах,
писал, что его жизнь — крестный
путь. Это древнее евангельское
выражение, несущее в себе высокие понятия долга, само¬
отверженности, героизма, хорошо выражает личность и
судьбу Чернышевского.
Десять лет чудовищного труда, который буквально не
оставлял ему времени на сон. Двадцать один год крепо¬
сти, каторги, сибирской ссылки, ничем не отличающейся
от тюрьмы. Шесть лет ссылки в Астрахани и Саратове
под полицейским надзором без права на собственное ли¬
тературное имя. Таковы вехи зрелой жизни Чернышев¬
ского.
А ведь это был общительный человек, любивший дру¬
жеский разговор, обмен мнениями, шутку и смех!
В тюрьме Александровского завода (Забайкалье) он
вел с политическими каторжниками долгие разговоры о
политике, философии, истории, политической экономии.
Лишь ничтожная часть высказанных Чернышевским глу¬
боких суждений по самым разным проблемам осталась
в памяти собеседников. Молодой С. Г. Стахевич, наибо¬
лее подробно и квалифицированно записавший эти бесе¬
ды, рассказывает, что обсуждались такие экономические
проблемы: потребление мяса населением в России и в
Западной Европе; влияние экономических кризисов на
положение рабочих; бумажные деньги и движение цен
и заработной платы при их обесценении; производитель¬
ные товарищества (вроде описанных в «Что делать?») и
их будущее; отличия фурьеризма и коммунизма; нако¬
нец, мнение Чернышевского об экономических трудах
К. Маркса. Там говорилось о Фейербахе и его филосо¬
фии, о модной книге англичанина Бокля «История циви¬
лизации в Англии», о том, что произошло бы в России,
если бы добрый царь против воли дворянства отдал всю
землю крестьянам... Последний вопрос дал повод Чер¬
нышевскому набросать целую социальную фантазию, но
279

Глава 12
сказать в заключение: «Дальше не знаю; задача неопре¬
деленная, допускающая много разных решений...» 1
Тюремный университет, продолжающий традиции
ссыльных декабристов и предвосхищающий судьбы со¬
циал-демократов...
В этой тюрьме у Чернышевского, по крайней мере,
были слушатели и собеседники. В конце 1871 г. он был
«освобожден» и сослан в чудовищно глухой и безлюдный
Вилюйск, где он провел около двенадцати лет в почти
полном одиночестве, во всяком случае интеллектуаль¬
ном. По свидетельству сочувствующего ему военного чи¬
новника, «ссылка эта может вполне считаться продолже¬
нием каторжных работ, то есть увеличением каторжного
срока на неопределенное время, уже без всякого суда».
Чернышевский был помещен в «острожке — тюрьме», от
которой не имел права удаляться более чем на пятьсот
шагов 1 2. Опасаясь обыска и конфискации рукописей, уз¬
ник уничтожал многое из того, что писал в Вилюйске.
Чернышевский завел друзей среди местных жителей —
якутов, общался с немногими обывателями Вилюйска.
Влияние его личности было таково, что (юмористическая
нота в этой трагедии!) сменявшийся ежегодно в его ох¬
ране жандарм возвращался в Иркутск (губернский го¬
род) каждый раз «заметно сообразительнее и развитее,
нежели был до командировки в Вилюйск»3.
Лучшие люди России и Западной Европы боролись за
освобождение Чернышевского. Герцен первым выступил
с гневным обличением царизма за расправу над мысли¬
телем. Он много сделал, чтобы привлечь к судьбе Черны¬
шевского внимание передовых людей на Западе. К. Маркс
и Ф. Энгельс проявляли большой интерес не только к
идеям, но и к жизни и судьбе Чернышевского, о чем мы
имеем, в частности, свидетельства русского революцио¬
нера и друга Маркса Г. А. Лопатина. Лопатин предпри¬
нял героическую попытку освободить Чернышевского
из заточения, однако опа закончилась неудачей.
Только в 1883 г. Чернышевский получил разрешение
жить в Астрахани. Здоровье его было подорвано, он стра¬
1 Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников. С. 317.
Обратите внимание на характерный «математический» язык этой фан¬
тазии.
2 Там же. С. 361.
3 Там же. С. 352.
280

Чернышевский — мыслитель и человек
дал ревматизмом и болезнью желудка. Чтобы зарабо¬
тать на жизнь, он взялся за перевод многотомной «Все¬
общей истории» Г. Вебера и, работая со своей обычной
интенсивностью, перевел за четыре года одиннадцать с
половиной больших томов. Он работал над биографией
Добролюбова и замышлял много других трудов, в том
числе предназначенную для народа книгу по политиче¬
ской экономии. Чернышевский продолжал самозабвен¬
но трудиться до последнего дня жизни. Отвечая своему
двоюродному брату и другу А. Н. Пыпину, который уго¬
варивал его отдохнуть, он писал: «...изнурительно мне
жить без работы...» 1
В Астрахани с Чернышевским беседовал корреспон¬
дент лондонской газеты «Дэйли ньюс». Наше внимание
привлекает одно из суждений автора воспоминаний:
«Чернышевский далее объяснил, что настоящею причи¬
ной его заключения и ссылки был ряд статей политиче¬
ского и экономического содержания, напечатанных в
журнале Некрасова «Современник», в числе их был раз¬
бор сочинения по политической экономии Джона Стю¬
арта Милля» 2.
Итак, если корреспондент правильно изложил дело,
сам Чернышевский считал главной причиной преследо¬
ваний именно свою научно-литературную деятельность,
и притом в области политической экономии.
Н. Г. Чернышевский умер в октябре 1889 г. в своем
родном Саратове, куда его перевели за несколько меся¬
цев до смерти. В Астрахани и Саратове ссылку делила
с ним жена Ольга Сократовна. Чернышевский женился
на дочери саратовского врача в 1853 г., открыв невесте
до свадьбы свои революционные убеждения и пророчески
предупредив о том, что он может быть казнен или зак¬
лючен в тюрьму. У Чернышевского было два сына. Млад¬
ший, Михаил Николаевич, посвятил свою жизнь собира¬
нию и публикации литературного наследия отца.
О личности Чернышевского сказано так много, что
трудно найти какие-то особенные слова. Может быть,
лучше привести высказывание секретаря Чернышевского
в последние годы его жизни, в то время совсем юноши:
«Нравственное качество души Чернышевского было ис¬
1 Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников. С. 453.
2 Стеклов Ю. М. Н. Г. Чернышевский. Его жизнь и деятельность.
М.; Л., 1928. Т. 2. С. 597.
281

Глава 12
пытано, не дай бог никому, великим испытанием и ока¬
залось полновесным. Над развалинами беспощадно раз-
битого существования встает тихий, грустный, благород¬
ный образ мудрого и справедливого человека» 1.
Критика политической экономии
Вслед за Белинским и Герценом Н. Г. Черны¬
шевский выступил в русской науке и общест¬
венной жизни прежде всего как просветитель.
В области политической экономии Чернышев¬
ский видел свою задачу в том, чтобы до¬
нести до русского читателя «в целости», «без порчи»
идеи Смита, Рикардо, Мальтуса, Милля. Он посвятил так¬
же специальную работу Тюрго.
В оценке классиков мысль Чернышевского, можно
сказать, двигалась в том же направлении, что и мысль
Маркса. Раскрывая важнейшие черты классической по¬
литической экономии, он исходил из того, что это учение
полностью соответствует интересам промышленных и
торговых капиталистов, которые уже в основном одолели
феодальное сословие, а отчасти взяли его представите¬
лей в союзники в борьбе с рабочими за распределение
создаваемой трудом стоимости. Это были новые и важ¬
ные для России мысли.
Но в этом состояла лишь первая часть дела. Черны¬
шевский видел чисто буржуазный характер классической
политической экономии и считал ее полезной в России
лишь для борьбы с феодально-крепостническим строем.
Чтобы экономически обосновать идеал будущего общест¬
ва, он обращался к идеям социализма, который был тог¬
да по необходимости утопическим. При этом Чернышев¬
ский подверг классиков глубокому критическому анали¬
зу с социалистических позиций.
1 Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников. С. 448.
282

Чернышевский — мыслитель и человек
Наконец, он прямо ставил своей задачей воспрепятст¬
вовать распространению в России буржуазно-апологети¬
ческих теорий и потому со свойственным ему политиче¬
ским задором обрушился на западных и русских эконо¬
мистов того направления, которое Маркс окрестил вуль¬
гарным.
Адам Смит для Чернышевского — большой автори¬
тет. В своей крупнейшей (наряду с очерками по Мил¬
лю) экономической работе «Капитал и труд», представ¬
ляющей собой развернутую рецензию на книгу И. Я. Гор¬
лова, он пишет: «Адам Смит... был основателем новой
науки: показал отношение труда к ценности, участие ка¬
питала в производстве, норму вознаграждения за труд,
важность разделения труда, и мало ли каких новых от¬
крытий не сделал он! На нескольких страницах не переч¬
тешь и десятой части их». Отметив далее заслуги Рикар¬
до и Мальтуса, автор саркастически спрашивает: «Но ин¬
тересно было бы нам знать, какую новую мысль можно
найти у кого бы то ни было из экономистов, славивших¬
ся после Мальтуса или Рикардо или процветающих ны¬
не? Какое открытие в науке сделал Мишель Шевалье,
или Бастиа, или Воловский, или Рошер, или Рау, или
хотя бы даже сам Жан-Батист Сэ?» 1
Как видим, Чернышевский четко отделял вульгарных
экономистов от классиков. Он указывал и на социальные
причины этого «перерождения» классической науки: ее
главной целью стала защита буржуазного обществен¬
ного порядка.
Как относился Чернышевский к Миллю и почему он
вложил огромный труд в перевод его сочинения? Не ис¬
ключено, что здесь сыграли свою роль цензурные сооб¬
ражения. Милль был совершенно благонадежным сточ¬
ки зрения цензуры, его книга и в Западной Европе и в
России считалась самым солидным изложением основ по¬
литической экономии. Но Милль был самым последова¬
тельным среди западноевропейских теоретиков продол¬
жателем науки Смита и Рикардо. Он видел ряд глубоких
противоречий и пороков капитализма, с симпатией отно¬
сился к умеренным, эволюционным социалистическим
идеям.
Давая русскому читателю текст самого Милля, Чер¬
1 Чернышевский Н. Г. Капитал и труд // Избранные экономиче¬
ские произведения. М., 1948. Т. 2. С. 326.
283

Глава 12
нышевский готовил почву для восприятия читателями
своих собственных взглядов. В предисловии переводчика
читаем: «Милль пишет, как мыслитель, ищущий только
истины, и читатель увидит, до какой степени различен
дух пауки, им излагаемой, от направления тех изделий,
которые выдаются у нас за науку.
Но его система все-таки далеко не наша система. Мы
переводим его книгу не потому, чтобы считали ее впол¬
не удовлетворительною, а только потому, что в ней честно
и верно изложена та сторона науки, которая развилась
раньше других частей и служит основанием для даль¬
нейших выводов.
Мы представим, по мере наших сил и знаний, эти вы¬
воды в дополнениях, которые будут следовать за каждым
отделом теории, излагаемой Миллем» 1. Ясно, что речь
идет о выводах социалистических.
Один пример. Милль говорит, что труд сам по себе
неизбежно содержит для человека неприятные, отрица¬
тельные стороны (позднее это было названо в англий¬
ской науке disutility of labour — «антиполезность труда»).
Чернышевский отчасти соглашается, но далее подробно и
как-то даже навязчиво объясняет читателям, что такое
понятие о труде возникает лишь «при нынешнем состоя¬
нии общества», т. е. при эксплуатации человека челове¬
ком. «Есть теория» (читай: теория социалистов. — А. А.),
согласно которой при устранении этой «внешней обста¬
новки» труд может стать привлекательной деятельнос¬
тью 1 2.
Социалисты-утописты, особенно французские, не ста¬
вили своей задачей объективный научный анализ эконо¬
мики современного им капиталистического общества.
Чернышевский подходил к нему не только как критик,
но и как глубокий аналитик, стремясь опереться на дос¬
тижения предшествующей науки. Поэтому, вероятно, не
совсем прав Плеханов, когда он пишет: «...для него, как
и для всех других социалистов-утопистов, главная зада¬
ча науки заключалась не в изучении объективного хода
развития нынешнего общества, а в исследовании того,
каким должно быть будущее общество» 3.
1 Чернышевский Н. Г. Избранные экономические произведения.
Т. 3.Ч.1. С. 7—8.
2 См.: там же. С. 103 и сл.
3 Плеханов Г. В. Н. Г. Чернышевский // Соч. Т. 6. С. 70.
284

Чернышевский — мыслитель и человек
Если Чернышевский и остался социалистом-утопис¬
том (иным социалистом он объективно и не мог быть),
он сделал большой шаг вперед по сравнению со своими
предшественниками.
Экономическая теория трудящихся
Теорией трудящихся Чернышевский называл
«теорию, соответствующую потребностям но¬
вого времени, в противоположность отсталой,
но господствующей теории, которую будем на¬
зывать теорией капиталистов». В следую¬
щей фразе основной принцип теории трудящихся (соци¬
ализма) прямо увязывается с тезисом Смита, что стои¬
мость создается исключительно трудом, а потому «пра¬
вилом здравого смысла» (подчеркнуто мной. — А. А.) яв¬
ляется, что «произведение должно принадлежать тому,
кто произвел его. Задача состоит только в том, чтобы
открыть способы экономического устройства, при кото¬
рых исполнялось бы это требование здравого смысла»1.
Против социализма «последователи теории капитала»
(так автор называет буржуазных экономистов) выдвига¬
ют «дикое» понятие о естественности и искусственности
экономических учреждений. Но «естественность» капита¬
лизма есть лишь удобная форма прославления строя, ко¬
торый с более высокой и общечеловеческой точки зрения
вовсе не является естественным. Столь же нелепо утвер¬
ждение об «искусственности» социализма, который в дей¬
ствительности соответствует принципам справедливости
и гуманности.
В этом отрывке воплощены как достоинства, так и не¬
достатки теоретических взглядов Чернышевского. Мы
встречаемся вновь с утопическим требованием «полного
продукта труда» для рабочих и с такого же характера
утверждением, что капитализм противоречит здравому
смыслу, а социализм соответствует ему.
1 Чернышевский Н. Г. Капитал и труд // Избранные экономиче¬
ские произведения. Т. 2. С. 352.
285

Глава 12
Сам Чернышевский считал, что он только подошел
к созданию экономической теории трудящихся. Заканчи¬
вает он свои очерки по Миллю обещанием завершить эту
теорию. Мы можем только гадать, какой вид приобрела
бы его система политико-экономических идей, если бы
он мог работать над ней еще 10—15 лет.
В теории трудящихся Чернышевского можно выделить
три стороны: критику крепостничества, критику капита¬
лизма, обоснование социализма. По своей классовой при¬
роде это идеология крестьянской демократии, заинтере¬
сованной прежде всего в уничтожении феодально-поме¬
щичьей земельной собственности и эксплуатации кресть¬
ян. Но в условиях России крестьянская демократия могла
быть единственной общественной силой, способной бо¬
роться за интересы всех трудящихся, против эксплуата¬
торских классов и всех форм угнетения. И находившийся
в зародыше русский городской пролетариат, и рабочий
класс Запада могли быть союзниками крестьянства в ре¬
волюции, которая была бы одновременно антикрепост¬
нической и антикапиталистической.
При ближайшем рассмотрении идея полного продук¬
та труда превращается у Чернышевского в систему со¬
циалистического производства и распределения. Посколь¬
ку будущее безусловно за крупным производством, не¬
обходимо внедрение принципа товарищества, какой-то
высшей, социалистической формы кооперации и ассоциа¬
ции. Наемные рабочие превращаются при этом в «хозя¬
ев-производителей», т. е. являются собственниками
средств производства и его продукта. Они же коллектив¬
но устанавливают порядок распределения продукта или
денежной выручки от его продажи.
Основу буржуазной политэкономии — теорию стои¬
мости и распределения — Чернышевский стремился обра¬
тить на пользу социализма. Действие закона стоимости,
считал Чернышевский, при капитализме сводится к то¬
му, что труд делается товаром (чего не должно «по-чело¬
вечески» быть), а меновая стоимость становится един¬
ственной целью производства. Подлинную важность в
товаре имеет внутренняя ценность (своего рода общест¬
венная полезность), но она может стать регулятором
производства и его пропорций лишь при социализме.
Перспективы капитализма с точки зрения судеб рабо¬
чего класса Чернышевский воспринимал лишь в самых
286

Чернышевский — мыслитель и человек
крайних вариантах и склонялся к идеям «железного за¬
кона заработной платы» и рабочего фонда. Для него это
было отнюдь не аргументом в защиту капитализма (мол,
виновата природа, а не общественный строй), а, наобо¬
рот, доказательством его порочности и временности. Чер¬
нышевский, допуская справедливость теории рабочего
фонда, как будто даже с некоторым злорадством спешил
с нею согласиться в интересах более убедительного обос¬
нования социализма.
Чернышевский был, так сказать, экономист милостью
божьей. Проницательные и меткие замечания и брошен¬
ные как бы между прочим оригинальные мысли рассея¬
ны по его сочинениям. Приведем лишь два примера. Он
писал, что современное крупное и сложное производство
по своему существу требует изменения отношения рабо¬
чего к своему труду, создания новых стимулов: «...тут
уже нужно, чтобы вознаграждение за труд заключалось
в самом продукте (и процессе? — А. А.) труда, а не в ка¬
кой-нибудь плате, потому что никакая плата не будет тут
достаточно вознаграждать за добросовестный труд, а
различать добросовестный труд от недобросовестного
становится все менее и менее возможным кому бы то ни
было, кроме самого трудящегося» 1.
Поставлена, можно сказать, важнейшая проблема ор¬
ганизации труда в современном обществе. Действитель¬
но, опыт показывает, что ни высокая заработная плата,
ни госприемка не гарантируют добросовестный труд, для
этого надо что-то еще — чувство ответственности за об¬
щее дело, за конечный результат производства. Как со¬
здать это чувство? Теперь ясно, что мы это плохо знаем
или совсем не знаем.
Вызывают изумление мысли Чернышевского об опти¬
мальном сочетании в процессе производства живого и
овеществленного труда (работников и орудий), приво¬
димые им условные числовые примеры, которые пред¬
восхищают современный анализ методом производствен¬
ных функций 1 2.
1 Чернышевский Н. Г. Избранные экономические произведения.
Т. 3. Ч. 1. С. 308.
2 См.: там же. С. 305—307.
287

«Что делать?»
В ожидании суда, в одиночной камере Черны¬
шевский за четыре месяца написал роман, ко¬
торому суждена была необычная судьба и
долгая жизнь. Приключения этого романа на¬
чались с того, что Некрасов, едучи из кре¬
пости на извозчике, потерял рукопись и пережил несколь¬
ко часов отчаяния, пока она не была, к счастью, возвра¬
щена в редакцию «Современника» нашедшим ее слу¬
чайным прохожим. Благополучно проведя роман через
цензуру, Некрасов опубликовал его в 1863 г. без имени
автора. Как говорит Плеханов, «с тех пор как завелись
типографские станки в России и вплоть до нашего вре¬
мени, ни одно печатное произведение не имело в России
такого успеха, как «Что делать?». Извольте после этого
указывать на тенденциозность автора, извольте повто¬
рять, что он не художник!»
Действительно, поразительный факт состоит в том,
что в художественном отношении «Что делать?» — откро¬
венно слабая вещь. Это, кстати, охотно признавал сам
автор. Он при этом надеялся, что малость его литера¬
турного таланта искупается тем, что он «правильнее
других» понимает некоторые вещи. В воспомина¬
ниях Н. К. Крупской о Ленине есть такое примечатель¬
ное наблюдение о его литературных вкусах: «Боль¬
ше всего он любил Пушкина. Но не только форму це¬
нил он. Например, он любил роман Чернышевского
«Что делать?», несмотря на малохудожественную, на¬
ивную форму его» 2. В. И. Ленин говорил о большом
влиянии, которое оказал на него в юности роман «Что
делать?».
Секрет невиданного литературного успеха и общест¬
венного резонанса романа Чернышевского заключался в
том, что автор открыто, даже декларативно, поставил в
нем важнейшие вопросы, которые волновали молодую
русскую интеллигенцию, студенчество. Примечателен и
выбор заглавия: как жить, к чему стремиться, ради чего
1 Плеханов Г. В. Н. Г. Чернышевский // Соч. Т. 5. С. 115.
2 Воспоминания о В. И. Ленине. М., 1984. Т. 1. С. 600.
288

Чернышевский — мыслитель и человек
работать должен молодой мыслящий человек? По этому
поводу А. М. Горький говорил, что русская литература
была литературой вопросов. Напомним: роман молодого
Герцена назывался «Кто виноват?».
Как это ни странно, «Что делать?» — роман о любви.
Он построен по древней как мир схеме любовного треу¬
гольника — женщина и двое мужчин. Она любит снача¬
ла одного, а потом уходит к другому и счастлива с ним.
Такой сюжет может показаться на первый взгляд весь¬
ма тривиальным. Но это далеко не так. «Что делать?» —
роман о новых людях, о новых отношениях между ними,
о новой нравственности. Это свободные и честные люди,
женщина среди них — полноправная личность, которая
сама сознательно выбирает свою судьбу и для которой
жизнь — нечто несравненно более широкое, чем только
личное счастье.
Могут сказать (и говорили), что прообразы героини
романа, Веры Павловны, можно найти у Жорж Санд, а
социалистические утопии Чернышевского навеяны Шар¬
лем Фурье. Надо отметить, что оба этих автора были
очень популярны в России в 40-х и 50-х годах. Влияние
французской литературы и социалистических идей на
Чернышевского неоспоримо. Но во-первых, то, что для
французского общества было после 1848 г. во многом уже
пройденным этапом, для русского общества представля¬
ло собой острейшую проблему. Во-вторых, произведение
Чернышевского не является слепком творений Жорж
Санд и Фурье, а глубоко оригинально по своему существу.
Чернышевский попытался противопоставить капита¬
листическому предпринимательству, целью которого яв¬
ляется умножение прибылей собственника, кооператив¬
ное производственное товарищество, свободный трудовой
коллектив, где люди работают без капиталиста, на себя.
Это швейная мастерская, организованная Верой Павлов¬
ной. Швеи живут коммуной, они не только трудятся вме¬
сте, но вместе проводят досуг, учатся, развлекаются. Ра¬
ционально организовано их жилье и питание. Труд в мас¬
терской стал жизненной потребностью, естественной фор¬
мой жизнедеятельности, радостью. Но мало этого. Писа¬
тель Чернышевский предстает перед нами как экономист
и раскрывает читателю «финансовый отчет» мастерской.
Выясняется, что, благодаря более высокой производи¬
тельности труда, экономии на издержках и отсутствию
10 А. В. Аникин
289

Глава 12
капиталистов, заработная плата работниц вдвое выше,
чем в обычных мастерских. Кроме того, рациональная
организация потребления обеспечивает двойную эконо¬
мию. В итоге «реальная заработная плата» этих счаст¬
ливиц в 4 раза выше, чем при работе «на хозяев». Ведь
это как раз то, о чем говорил Герцен: твердыню собст¬
венности и капитала трясут «расчетом, двойной бухгал¬
терией, ясным балансом дебета и кредита».
Подобно Фурье, Чернышевский помещает свою ком¬
муну в частнокапиталистическую среду. Но он уже видит,
что не приходится рассчитывать на мирное преобразова¬
ние общества путем массового распространения подоб¬
ных трудовых ассоциаций. «Жаль, что нет возможности
развиваться этим швейным...» — говорит Вера Павлов¬
на 1. Ясное дело: не допустят ни конкуренты, ни власти.
В варианте, не вошедшем в опубликованный текст по
цензурным соображениям, есть прямой намек на вмеша¬
тельство полиции.
Знаменитые «сны» Веры Павловны рисуют утопиче¬
скую картину будущего общества. Частная собственность
ликвидирована. Отчуждение человека от процесса и ре¬
зультатов его труда исчезло. Труд стал высокопроизво¬
дительным благодаря машинам. Сделаны важные шаги
на пути достижения распределения по потребностям:
обычное, среднее потребление, обеспечивающее жизнь,—
бесплатно («нет расчетов»), но «за каждую особую вещь
или прихоть — расчет»1 2.
Чернышевский предвидел не только изменение харак¬
тера труда, но и возникновение новых здоровых, подлин¬
но человеческих форм отдыха, досуга, общения людей.
Да, это фантазия и утопия. Но это высокая и гуман¬
ная мечта о будущем, и такая мечта очень нужна чело¬
вечеству.
Вместе с тем Чернышевский оставался трезвым реа¬
листом, человеком, прочно стоящим обеими ногами на
почве действительности. Он выступал против официаль¬
ных и неофициальных славянофилов, пытавшихся дока¬
зать, что России «суждено» явить «старому миру» какие-
то самобытные и прекрасные формы общественного раз¬
вития. Здесь его оружием был сарказм: «...у славянофи¬
1 Чернышевский Н. Г. Что делать? Л., 1975. С. 334.
2 Там же. С. 285.
290

Чернышевский — мыслитель и человек
лов зрение такого особенного устройства, что на какую у
нас дрянь ни посмотрят они, всякая наша дрянь оказы¬
вается превосходной и чрезвычайно пригодной для ожив¬
ления умирающей Европы»1. Националистическое хвас¬
товство было ему органически противно.
Своей деятельностью и трудами Чернышевский ока¬
зал большое влияние на русскую молодежь, на общест¬
венные науки и революционное движение. Русские соци¬
ал-демократы справедливо считали себя наследниками
его идей. Но мир Чернышевского несравненно шире это¬
го наследства.
1 Чернышевский Н. Г. О причинах падения Рима // Полн. собр.
соч. М., 1950. Т. 7. С. 663.

Глава 13
Народники первого призыва
В 1871 г. Герман Лопатин, а в 1875 г. Ипполит
Мышкин пожертвовали свободой в безуспеш¬
ных попытках добраться до Чернышевского и
освободить его. В 1882 г., после убийства
Александра II, революционная организация
«Народная воля» вступила в переговоры с новым прави¬
тельством, требуя радикальных реформ в обмен на отказ
от террора, и одним из ее требований было возвращение
Чернышевского из ссылки. Переговоры практически даже
не состоялись.
Эти революционеры были народниками. Они считали
себя и были последователями Чернышевского. Вместе с
тем многое в их идеологии восходило к русскому социа¬
лизму Герцена.
В своем развитии народничество прошло два этапа.
В 60-х и 70-х годах главным в народничестве было рево¬
люционное направление, объективно выражавшее инте¬
ресы и идеологию крестьянской демократии. В. И. Ленин
иногда называл это направление старым народничест¬
вом. В 80-х и особенно в 90-х годах на передний план выд¬
винулось либеральное народничество. В этой главе мы
рассмотрим социально-экономические идеи революцион¬
ных народников и некоторые ведущие фигуры среди них.
Многие идеи народников широко распространялись
среди русской интеллигенции, в том числе далеко не ре¬
волюционной. Мы увидим на примере А. И. Чупрова и
других ведущих профессоров, что без учета влияния на¬
родников трудно понять и развитие академической нау¬
ки в последние десятилетия XIX в.
292

Быть ли в России капитализму?
Арест и суд над Чернышевским и его товарища¬
ми был одним из симптомов окончания вре¬
мени «реформ и либерализма», наступившего
после смерти Николая I. Как писал не без
иронии Достоевский, это было «то самое
время, когда началось с такою неудержимою силою и с
таким трогательно-наивным порывом возрождение наше¬
го любезного отечества и стремление всех доблестных
сынов его к новым судьбам и надеждам» 1.
Россия заново европеизировалась: помимо отмены
крепостного права были проведены следующие реформы:
судебная (введены суд присяжных и адвокатура), воен¬
ная (создана современная армия на основе всеобщей
воинской обязанности), земская (организованы но¬
вые формы местного управления). Все эти реформы
создавали благоприятные условия для буржуазного
развития.
Но как ни значительны были реформы, они мало зат¬
ронули массив народной жизни. Многомиллионные мас¬
сы русского крестьянства оставались самой нищей, тем¬
ной и забитой частью населения всей Европы.
Польское восстание 1863—1864 гг. сильно испугало
царя и помещиков, хотя оно, вопреки надеждам рево¬
люционеров, не перекинулось на русские губернии и ос¬
талось движением по преимуществу национальным. Вы¬
стрел Каракозова в Александра II в апреле 1866 г. по¬
служил последним поводом для волны реакции.
Но в эти же годы поднялось и новое революционное
движение, которое оказалось несравненно мощнее и
опаснее для самодержавия, чем то, в котором участвова¬
ли дворяне-декабристы и Герцен. В России постепенно
складывалась новая сила — революционеры-разночин¬
цы, которые учились у Герцена и Чернышевского, по
пошли дальше в борьбе против царизма. Эти револю¬
ционеры были выходцами в первую очередь из среды
университетской молодежи.
Уже в 1861—1862 гг. студенческие волнения в Петер¬
бурге и Москве показали, насколько силен дух протеста
1 Достоевский Ф. М. Скверный анекдот // Собр. соч. Т. 4. С. 5.
293

Глава 13
среди молодежи. В 70-х годах молодежь отчаянно иска¬
ла новые формы революционного служения пароду. Од¬
ной из таких форм стало «хождение в народ». Молодые
мужчины и женщины уезжали в деревни, чтобы просве¬
щать и лечить крестьян, а вместе с тем вести среди них
революционную агитацию. Далеко не всегда крестьяне
принимали просветителей и агитаторов приветливо:
сплошь и рядом доносили по начальству и помогали
хватать их. «Хождение в народ» требовало от его уча¬
стников мужества, самоотверженности, терпения, актив¬
ной любви к невежественному народу.
В этих условиях сформировалось народничество, идео¬
логия и революционная практика которого сыграли
большую роль в развитии общественного сознания в
России вплоть до конца столетия. В начале XX в. из на¬
родничества вышла партия социалистов-революционеров
(эсеров).
Еще в 1851 г. Герцен дал яркую формулу, которая в
зародыше заключала всю сумму народнических идей:
«Человек будущего в России — мужик, точно так же,
как во Франции работник» 1. Народники боролись про¬
тив феодализма и самодержавия ради раскрепощения и
наделения землей русского крестьянства. Однако они не
хотели, чтобы в России произошло нечто подобное тому,
что случилось во Франции в конце XVIII и в начале XIX в.:
образование массы мелких независимых хозяйств с мощ¬
ным зарядом индивидуализма и эгоизма. Народники ис¬
ходили из того, что в национальном характере русского
народа заложено другое начало — коллективистское.
Они верили в жизнеспособность русской сельской общи¬
ны и полагали, что она может стать ячейкой социализ¬
ма. Народническую идеологию того времени В. И. Ле¬
нин называл крестьянским социализмом. Он писал: «Ве¬
ра в особый уклад, в общинный строй русской жизни;
отсюда — вера в возможность крестьянской социалисти¬
ческой революции,— вот что одушевляло их, поднимало
десятки и сотни людей на геройскую борьбу с прави¬
тельством» 1 2.
1 Герцен А.И. Русский народ и социализм // Собр. соч. Т. 7. С. 326.
2 Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют про¬
тив социал-демократов? // Полн. собр. соч. Т. 1. С. 271.
294

Народники первого призыва
В народничестве 60—70-х годов имелись разные на¬
правления, отличавшиеся как по своим теоретическим
взглядам, так и по методам революционной борьбы. Но
всем этим направлениям были присущи общие черты, и
на этих чертах мы заострим свое внимание.
Наиболее наблюдательные и мыслящие представите¬
ли народничества глубоко осознавали, что в России раз¬
вивается капитализм. Более того, им принадлежит честь
первой научной и практической постановки вопроса о
русском капитализме, о его формах и особенностях, о его
значении для освободительной борьбы революционеров.
Они видели и отразили в своих работах, что крестьянская
община подрывается и уничтожается развитием капита¬
лизма в деревне, появлением кулаков, ростовщиков, тор¬
говцев.
Но народники отказывались признавать объективную
закономерность такого развития, когда крупное произ¬
водство как в промышленности, так и в земледелии в ре¬
альных условиях России того времени может развивать¬
ся только по капиталистическому пути. Главное, они не
хотели капиталистического развития и были склонны вы¬
давать желаемое за действительное. Игнорируя появле¬
ние и развитие элементов капитализма, многие народни¬
ки продолжали утверждать, что в России нет условий
для него. Они считали эти явления инородными, неорга¬
ничными и преодолимыми на путях крестьянского социа¬
лизма. Народники говорили, что Россия может и должна
избежать «язвы пролетариатства». Развитие промышлен¬
ности они представляли себе в виде мелких предприятий,
которые находились бы в «артельной» (своего рода ко¬
оперативной) собственности. В фабричном рабочем они
видели того же мужика, носителя стихийно социалисти¬
ческой психологии, имеющей корни в общинном «мире».
Вера в стихийный социализм народа не мешала на¬
родникам считать его политически инертным и пассив¬
ным. Отсюда вытекало признание особой роли революци¬
онной интеллигенции, субъективного и личного фактора в
общественном развитии. Эта концепция была связана со
специфической обстановкой 70-х годов: спад массового
крестьянского движения сочетался с подъемом революци¬
онной энергии части интеллигенции и студенчества.
«Субъективная социология» народников обосновывала
активность, действие, оптимизм — в этом было ее поло¬
295

Глава 13
жительное значение. Но важнейшим недостатком этой
социологии был отказ от исследования объективных за¬
конов общественного развития, от поисков и развития
подлинно революционного потенциала в народе: ведь
этот потенциал таился в зарождающемся и растущем ра¬
бочем классе, который народники не хотели признавать.
Неудача «хождения в народ», усиление репрессий
властей и революционный энтузиазм толкнули во второй
половине 70-х годов народническую организацию «Земля
и воля» и ее преемницу «Народная воля» к индивидуаль¬
ному террору против деятелей режима. «Субъективная
социология» сыграла здесь свою роль: преувеличивая
роль личностей в революционном движении, народники
преувеличивали и значение личностей в рядах своих про¬
тивников.
Экономическая теория народников страдала противо¬
речивостью: видя распад общинных форм народной жиз¬
ни и труда, они тем не менее стремились на них опереть¬
ся. Но мы можем и должны их понять: в поисках нека¬
питалистического пути развития для России они брались
за те общественные формы, которые продолжали сущест¬
вовать в действительности. Было бы неверно оценивать
их взгляды только как утопичные, только как иллюзии.
Такой позиции придерживались основоположники марк¬
сизма.
Могла ли Россия во второй половине XIX в., минуя
капитализм, шагнуть в социализм? Могла ли пригодить¬
ся для этого сельская община? Абстрактно говоря, да.
В 1882 г. Маркс и Энгельс писали: «Если русская рево¬
люция послужит сигналом пролетарской революции на
Западе, так что обе они дополнят друг друга, то. совре¬
менная русская общинная собственность на землю может
явиться исходным пунктом коммунистического разви¬
тия»1. Одновременно они резко выступали против нацио¬
налистических и панславистских тенденций в народниче¬
стве, против идеализации патриархального быта кресть¬
янства.
Основного условия для некапиталистического разви¬
тия России — пролетарской революции на Западе — не
было. Напротив, там вширь и вглубь шло развитие капи¬
1 Маркс К., Энгельс Ф. Предисловие ко второму русскому изда¬
нию «Манифеста Коммунистической партии» // Соч. Т. 19. С. 305.
296

Народники первого призыва
тализма, который неудержимо втягивал в свою орбиту
отсталую Россию. Капиталистическое развитие России
стало неизбежным, исторически закономерным и прог¬
рессивным.
Выступления народников в защиту общины и против
развития промышленности все более оборачивались ре¬
акционной утопией. Революционное народничество в
80—90-х годах уступало ведущее место народничеству
либеральному, которое сближалось с реакционными тече¬
ниями, Ведь славянофильские идеи «народа-богоносца»
и «особого пути» России были вполне официальными. Не¬
даром Н. К. Михайловский, откликаясь в 1872 г. на вы¬
ход в свет русского издания «Капитала» и излагая осно¬
вы народнического мировоззрения, открещивался от офи¬
циального славянофильства и писал: «Мы служим России
по мере наших сил и возможности, ограждая ее от тех
злоупотреблений научной и философской мысли, свободы
и экономического развития, которые не суть ни наука, ни
свобода, ни экономическое развитие» 1.
Даже близкие к престолу люди усваивали народни¬
ческо-славянофильскую терминологию и использовали ее
в интересах правящего класса. В замечательной стихот¬
ворной сатире А. К. Толстого некий государственный муж
(современники узнавали в нем министра внутренних дел
П. А. Валуева) лицемерно «критикует» Америку за то,
что «там собственность царит и капитал», и Британию,
которая «строй жизни запятнала законностью». Еще бы:
отечественное беззаконие лучше зарубежной законности.
В бессмысленно высокопарных фразах рисуется далее
начертанный министром «собственный» путь развития
для России:
Нет, господа! России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и, став на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда.
Надеюсь, вам понятно, господа? 2 1
1 Народническая экономическая литература. Избранные произ¬
ведения. М., 1958. С. 167. (Далее: Народническая экономическая ли¬
тература...— Ред.)
2 Толстой А. К. Сон Попова // Собр. соч. Т. 1. С. 436.
297

Люди, тюрьмы, ссылки, эмиграции
Народничество начиналось на суровых револю¬
ционных нотах. В прокламации «К молодому
поколению» (1861 г.), которая считается одним
из самых ранних документов народничества,
авторы, пропагандируя общину, призывают к
замене самодержавия «выборной и ограниченной»
властью и допускают физическое истребление дво¬
рянства.
Автор этой прокламации П. Г. Заичневский был аре¬
стован и многие годы провел в тюрьмах и ссылках. Прес¬
ледование царскими властями Чернышевского и других
«революционеров 1861 года» закономерно перешло в
преследование народников.
Через двадцать лет исполнительный комитет партии
«Народная воля», вступившей в смертельную схватку с
царизмом, писал в программном документе: «По основ¬
ным своим убеждениям мы — социалисты и народники...
Ввиду придавленности народа, ввиду того, что прави¬
тельство частными усмирениями может очень надолго
сдерживать общее революционное движение, партия дол¬
жна взять на себя почин самого переворота, а не дожи¬
даться того момента, когда народ будет в состоянии обой¬
тись без нее... Этим переворотом мы достигнем: во-пер¬
вых, что развитие народа отныне будет идти самостоя¬
тельно, согласно его воле и наклонностям, во-вторых, то¬
го, что в нашей русской жизни будут признаны и под¬
держаны многие чисто социалистические принципы, об¬
щие нам и народу»
Многие активные борцы погибли на виселице, в тюрь¬
мах и на каторге. Но и сторонники мирной пропаганды,
«умеренные» народники часто подвергались преследова¬
ниям. Грани между легальной и нелегальной деятельно¬
стью были зыбкие, и царские власти часто определяли их
по собственному произволу.
Среди руководителей и идеологов народничества, ка¬
кого бы направления они ни придерживались, трудно
найти человека, который не подвергался тем или иным
1 Народническая экономическая литература... С. 334—387.
298

Народники первого призыва
преследованиям. Это касается и людей, которые наибо¬
лее глубоко выражали социально-экономические идеи
народничества.
Народническая литература существовала в различ¬
ных видах. Прежде всего, в России издавались нелегаль¬
ным способом и распространялись прокламации, про¬
граммные документы и другие материалы народнических
организаций. Если в 50-х годах вся русская революцион¬
ная эмиграция, по существу, исчерпывалась Герценом
и его сотрудниками, то в 70-х годах в ее составе оказа¬
лись сотни людей. Различные эмигрантские организации
и группы публиковали журналы, газеты, брошюры и да¬
же книги, которые в той или иной мере находили путь в
Россию. В этих изданиях народники высказывались пря¬
мо, нередко даже сознательно заостряя вопросы полити¬
ческой борьбы.
Но в России существовала и значительная легальная
народническая печать, которая вела повседневную изну¬
рительную борьбу с цензурой. Именно в легальной печа¬
ти получила наиболее полное развитие социально-эконо¬
мическая теория народничества — теория «избежания»
капитализма и опора на стихийно социалистические тен¬
денции крестьянства.
С 1868 г. в руки народников и близких к ним деяте¬
лей перешел популярный журнал «Отечественные запис¬
ки». Наряду с беллетристикой в нем печатались научно¬
публицистические статьи ведущих теоретиков народниче¬
ства — Н. К. Михайловского, А. 3. Елисеева, В. П. Ворон¬
цова и других. Власти постепенно «прижимали» журнал,
а в 1884 г. запретили его, объявив в специальном прави¬
тельственном сообщении, что в редакции было «значи¬
тельное число лиц с преступными намерениями». Народ¬
нического направления придерживалась также «Неделя»,
в которой были опубликованы «Исторические письма»
П. Л. Лаврова и выступал Н. К. Михайловский. Несмот¬
ря на то что «Неделя» эволюционировала вправо, власти
несколько раз временно приостанавливали ее издание.
Н. К. Михайловский был в 70-х годах, а отчасти и поз¬
же властителем дум русской интеллигенции. Широкий
кругозор в общественных науках, разносторонняя образо¬
ванность, литературное мастерство позволяли ему высту¬
пать в качестве социолога, историка, литературного кри¬
тика, в известной мере и экономиста, В дискуссии о «Ка¬
299

Глава 13
питале» Маркса Михайловский отстаивал его от нападок
русских буржуазных критиков, хотя сам, разумеется, ни
в коей мере марксистом не был. В. И. Ленин высоко це¬
нил его борьбу за интересы угнетенного крестьянства,
его помощь революционному подполью. Михайловский,
несмотря на свою осторожность и умеренность, неоднок¬
ратно высылался из Петербурга за связи с революцион¬
ными организациями и участие в манифестациях.
Бакунин, анархизм, нечаевщина
Имя Михаила Александровича Бакунина упоми¬
налось в связи с идейным завещанием Герцена,
где отмечалась приверженность первого идеям
анархизма и революционного авантюризма.
Герцен в личном письме однажды прямо ска¬
зал Бакунину, что тот страдает «чесоткой революционной
деятельности».
Бакунин — большая и сложная фигура в истории рус¬
ского революционного движения и общественной мысли.
Он принадлежит не только России, но в большей мере
также и Западной Европе, так как играл важную роль в
формировании идей западноевропейского анархизма.
Идеи и деятельность Бакунина и теперь привлекают
внимание на Западе. Достаточно назвать книгу ветерана
французского рабочего и коммунистического движения
Жака Дюкло «Бакунин и Маркс. Тень и свет» (Париж,
1974 г.; Москва, 1975 г.), в которой показана живучесть
левацких идей Бакунина и их опасность для революцио¬
неров наших дней.
В 70-х годах прошлого века, когда русская молодежь
отчаянно искала вдохновляющие революционные идеи,
Бакунин с его проповедью немедленного действия, всеоб¬
щего отрицания и разрушения произвел на нее сильное
впечатление и оказал большое влияние на народничество.
Важную роль играла литературная форма его яростных
прокламаций и репутация бесстрашного революционера
и борца, Сравнивая Бакунина с более умеренными сто¬
300

Народники первого призыва
ронниками постепенной, подготовительной пропагандист¬
ской работы среди крестьян, советский автор пишет: «Ба¬
кунизм более пленял ум и воображение молодежи, более
отвечал ее революционным настроениям»
Жизнь Бакунина необыкновенна. Он родился в ста¬
рой дворянской семье в 1814 г., окончил военное училище
и короткое время служил офицером. Но жажда знаний и
бунтарский дух, который был присущ ему на протяжении
всей жизни, заставили его бросить службу, свели с моло¬
дыми писателями и мыслителями, обусловили его отъезд
за границу. За связи с революционерами и отказ вернуть¬
ся по требованию правительства в Россию он был в
1844 г. осужден на вечное изгнание и лишен всех прав.
Революция 1848—1849 гг. дала выход колоссальной энер¬
гии и бурному темпераменту Бакунина. Он участвовал в
событиях в Париже, сражался на баррикадах в Праге и
Дрездене. Дважды приговоренный к смерти саксонским
и австрийским судом, он был выдан царским властям и
около шести лет провел в страшных казематах Петропав¬
ловской и Шлиссельбургской крепостей. Из тюрьмы он
написал покаянное письмо Николаю I, которое по-разно¬
му оценивалось с политической и моральной точки зре¬
ния. В 1857 г. Бакунин был сослан в Восточную Сибирь,
откуда бежал через Японию в Северную Америку. Конец
его жизни прошел в Западной Европе. Бакунин испыты¬
вал к Марксу смешанные чувства большого уважения и
острой неприязни. Вступив в возглавляемое Марксом
Международное товарищество рабочих (I Интернацио¬
нал), Бакунин попытался создать в нем собственную
фракцию, которая не хотела вести упорной пропагандист¬
ской и мобилизующей работы среди рабочих, а склоня¬
лась к идеям анархизма и методам узкого революцион¬
ного заговора. В 1872 г. он был исключен из Интернацио¬
нала. Эти события послужили началом длительной борь¬
бы между марксистским социализмом и анархизмом.
Годы не смирили Бакунина. В 1870 г. он пытался стать
во главе восстания рабочих в Лионе, в 1874 г. присоеди¬
нился к анархистскому заговору в Болонье. Бакунин
умер в 1876 г. в Берне, где и похоронен.
Имя Бакунина связано со знаменитым и скандальным
«делом Нечаева». Молодой анархист Сергей Нечаев соз-
1 История русской экономической мысли, М., 1959, Т. 2. Ч. I.
С. 447.
301

Глава 13
дал в России тайную экстремистскую революционную
организацию. Он проповедовал и практиковал вседозво¬
ленность средств борьбы, включая террор, запугивание,
шантаж, обман, как по отношению к врагам, так и к чле¬
нам своей организации. Апофеозом ее деятельности ста¬
ло в 1869 г. коллективное убийство московского студен¬
та, которого Нечаев необоснованно заподозрил в отступ¬
ничестве. Сам Нечаев успел скрыться за границу, а чле¬
ны его организации предстали перед судом. Громкий
процесс 1871 г. нанес молодому русскому революцион¬
ному движению серьезный ущерб, поскольку власти по¬
старались выставить революционеров на всеобщее обоз¬
рение как уголовников, людей, лишенных морали и че¬
ловечности. Литературным памятником этой эпохи яв¬
ляется роман Достоевского «Бесы».
Нечаев явился к Бакунину и сумел войти к нему в до¬
верие, убедив старого революционера, что нечаевская
организация в России руководствуется его идеями. Ба¬
кунин поддержал Нечаева своим немалым авторитетом.
Характерно, что более проницательный и принципиаль¬
ный Герцен отнесся к Нечаеву с недоверием.
В Женеве Бакунин и Нечаев совместно издали два
номера журнала «Народная расправа». Наше внимание
особо привлекает статья «Главные основы будущего об¬
щественного строя». Имеется в виду строй, который воз¬
никнет после успешного переворота и перехода власти
в руки «нашего комитета», т. е. группы лиц, которые
предоставят Нечаеву диктаторские полномочия. Прину¬
дительность физического труда для всех, строжайшая
регламентация жизни каждого члена общества, подав¬
ление личности и отсутствие всякой частной жизни, стро¬
гие наказания за проступки — таково «обновление», обе¬
щаемое Нечаевым и Бакуниным.
Об этой программе Маркс и Энгельс писали: «Какой
прекрасный образчик казарменного коммунизма! Все
тут есть: общие столовые и общие спальни, оценщики и
конторы, регламентирующие воспитание, производство,
потребление, словом, всю общественную деятельность, и
во главе всего, в качестве высшего руководителя, безы¬
менный и никому неизвестный «наш комитет» 1.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Альянс социалистической демократии и
международное товарищество рабочих // Соч. Т. 18. С. 414.
302

Народники первого призыва
Программы «казарменного коммунизма» не раз пос¬
ле этого появлялись в мире идей. Попытки его осуществ¬
ления на практике уродовали жизнь людей. Анархизм,
отрицание всякой государственной власти на деле смыка¬
ется с самой жестокой диктатурой.
Жизнь самого Нечаева закончилась в Петропавлов¬
ской крепости после десятилетнего заключения: Швей¬
цария выдала его как уголовного преступника царским
властям. Осуждая вредные и опасные стороны деятель¬
ности Нечаева, мы не можем вместе с тем не признавать,
что он был непримиримым и мужественным борцом про¬
тив самодержавия. На ранних этапах революционного
движения подобные зигзаги закономерны.
Идеи анархизма находили большой отклик среди на¬
родников. Логика была такова: при уничтожении госу¬
дарства социалистические, коллективистские инстинкты
русского народа получат полное развитие и приведут к
созданию нового общества. Но по меньшей мере два воп¬
роса оставались при этом без ответа. Во-первых, как со¬
вершить революцию, которая позволила бы ликвидиро¬
вать существующее государство? Во-вторых, как защи¬
щать, не используя силу государства, плоды этой рево¬
люции от свергнутых эксплуататоров?
У Бакунина русские революционеры могли прочитать,
что революционной силой являются всегда готовые вос¬
стать крестьяне и деклассированные элементы в городах;
что общество, организованное как свободная федерация
земледельческих общин и фабрично-ремесленных арте¬
лей, к которым перейдет собственность на землю и дру¬
гие средства производства, будет настолько прочным, что
не будет нуждаться в защите. Этот тезис звучит далеко
не убедительно.
Когда в 1879 г. «Земля и воля» раскололась на «На¬
родную волю» и «Черный передел», чернопередельцы от¬
части унаследовали анархистский идейный багаж. Но
время, когда он играл важную роль в революционном
движении, уже проходило. Как писал В. И. Ленин, анар¬
хизм «имел возможность в прошлом (70-е годы XIX ве¬
ка) развиться необыкновенно пышно и обнаружить до
конца свою неверность, свою непригодность как руково¬
дящей теории для революционного класса» 1.
1 Ленин В. И. Детская болезнь «левизны» в коммунизме // Полн.
собр. соч. Т. 41. С. 15.
303

Ткачев и русский бланкизм
По «нечаевскому делу» среди 80 с лишним лиц
судился молодой публицист, мелкопоместный
дворянин по происхождению, помощник при¬
сяжного поверенного (адвоката) по своему
официальному статусу, Петр Никитич Ткачев.
К этому времени он, с одной стороны, уже успел соста¬
вить себе имя статьями левого направления, с другой —
побывать в заключении в нескольких петербургских
тюрьмах по политическим делам. Сосланный в Псков¬
скую губернию, он вскоре бежал за границу. Последние
годы жизни Ткачева прошли в эмиграции, где его прес¬
ледовала жестокая нужда. Он умер в 1885 г. в Париже
41 года от роду, проведя долгое время в психиатрической
больнице. Известно, что к моменту смерти у него был
шести-семилетний сын от жены-француженки. Следы
сына Ткачева теряются в начале XX в.1 Жизнь и ранняя
смерть П. Н. Ткачева представляют собой трагичес¬
кую страницу еще не написанной истории русской эми¬
грации.
Ткачев одним из первых стал разрабатывать принци¬
пы организации революционной партии, впервые опреде¬
лил революцию как науку и как искусство, заложил ос¬
новы учения о революционной ситуации. Некоторые идеи
его вошли, можно сказать, в плоть и кровь русского ре¬
волюционного движения. Непосредственное влияние он
оказал на «Народную волю» и ее деятельность в 1879—
1881 гг.
Ткачева и его последователей иногда называют рус¬
скими бланкистами по имени французского революцио¬
нера-заговорщика Огюста Бланки 2, который неоднок¬
ратно пытался с группой единомышленников свергнуть
правительство во Франции и долгие годы провел в тюрь¬
1 Шахматов Б. М. П. Н. Ткачев. Этюды к творческому портрету.
М., 1981. С. 43, 255—256. Эта оригинальная, я бы сказал, задорная
книга использована в моем кратком очерке. В работе Шахматова,
впрочем, совсем не рассматриваются экономические взгляды Ткаче¬
ва, и авторитетом в этой области остается Н. К. Каратаев (см.: Ис¬
тория русской экономической мысли. Т. 2. Ч. 1. С. 462—484). Имеет¬
ся также ряд статей и неопубликованных диссертаций.
2 Биография Бланки вышла в серии «Жизнь замечательных лю¬
дей». См.: Молчанов Н. Н. Бланки. М., 1984.
304

Народники первого призыва
ме. В Париже Ткачев сблизился с французскими блан¬
кистами и сотрудничал в их газете. Он разделял как си¬
лу и достоинства тактики Бланки, так и существенные
ее пороки: игнорирование массовой базы движения, не¬
ясность позитивной программы революции.
Ткачев был убежден в наличии революционной ситуа¬
ции в 70-х годах в России. Он уговаривал русских рево¬
люционеров «не опоздать» с мятежом, поскольку, по его
мнению, быстрое развитие капитализма и распад общи¬
ны укрепляют реакцию, ослабляют стихийно социалисти¬
ческие силы в русском народе.
Захват власти Ткачев считал возможным и сравни¬
тельно легким делом. Самодержавие, считал он, не име¬
ет корней в русском обществе, и его можно свалить од¬
ним решительным, хорошо подготовленным ударом. Не¬
посредственное участие народа в революции он отклады¬
вал на будущее. В грядущем ему виделось социалисти¬
ческое общество, но основой этого общества должна бы¬
ла быть все та же община, преобразованная в коммуну
на основе утверждения общественной собственности и
совместного труда. Кроме того, после захвата власти
предполагалась экспроприация и передача в пользова¬
ние всего общества орудий производства, замена буржу¬
азной конкуренции «принципом братской любви и соли¬
дарности», введение всеобщего общественного воспита¬
ния, уничтожение формы семьи, основанной на подчине¬
нии женщины, развитие общинного самоуправления при
ослаблении функции центральной власти
Энгельс в ряде статей, написанных в 1874—1875 гг.,
подверг позиции Ткачева суровой критике, справедли¬
вость которой сохраняется и поныне. Он показал опас¬
ность и вред ткачевского авантюризма, отказа от упор¬
ной работы по привлечению широких масс трудящихся
на сторону революции. В России безусловно зреет рево¬
люционная ситуация, писал Энгельс, но именно поэтому
нужны упорство, выдержка, терпеливая работа в наро¬
де, тогда как «преждевременная попытка восстания...
снова загонит имущие классы в объятия правительства»
и ухудшит шансы революции 2. 8
1 Эти мысли изложены, например, в программе ткачевского жур¬
нала «Набат». См.: Ткачев П. Н. Сочинения. М., 1976. Т. 2. С. 97.
8 Энгельс Ф. Эмигрантская литература // Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. Т. 18. С. 548.
305

Глава 13
В последние десятилетия деятельность и идеи
П. Н. Ткачева вызывают особый интерес как в СССР,
так и на Западе. В 20-х годах некоторые советские уче¬
ные, в частности М. Н. Покровский, изображали его как
первого русского марксиста. Основанием для этого слу¬
жило то, что в период своей легальной литературной дея¬
тельности в России Ткачев усвоил некоторые идеи исто¬
рического материализма, особенно идею примата эконо¬
мических отношений перед идеологической, юридической
и политической надстройкой.
На Западе обостренный интерес к Ткачеву связан с
изучением проблемы истоков большевизма и его рево¬
люционной стратегии и тактики: ведь из идей и действий
людей, которые казались чудаками-одиночками, выросло
движение, изменившее в XX в. лицо мира. Упоминавший¬
ся Шахматов приводит целый список западных публи¬
каций о Ткачеве за 50—70-е годы нашего столетия, но
едва ли этот список можно считать исчерпывающим.
Книга американца А. Л. Уикса так и называется: «Пер¬
вый большевик. Политическая биография Петра Тка¬
чева» 1.
Истоки крайних направлений русского социализма
важны нам теперь в свете трагического исторического
опыта русского и советского народа. Вспомним граждан¬
скую войну в нашей стране с миллионами жертв и раз¬
рушением экономических, социальных и нравственных
основ народной жизни, утрату только народившихся эле¬
ментов демократии в обществе и в самой правящей пар¬
тии. Отсюда пролегал путь тоталитарного режима, при¬
нявшего при Сталине чудовищные формы.
Речь не идет о том, чтобы в свете трагического про¬
шлого предавать Ткачева проклятию. Но, может быть,
настало время по-новому посмотреть на его идеи?
1 A. L. Weeks. The First Bolshevik. A Political Biography of Peter
Tkachev. N. Y., 1968. См. также: Шахматов Б. M. П. Н. Ткачев, Этю¬
ды к творческому портрету. С. 250—251.
806

Лавров — патриарх русского социализма
Самым большим влиянием среди русской эмиг¬
рации 70-х годов пользовался Петр Лаврович
Лавров. Ткачев начал сотрудничать с ним, но
очень скоро они разошлись по идейным моти¬
вам. Революционный авантюризм Ткачева
оказался неприемлемым для Лаврова. В последующие
годы дискуссия между «лавристами» и «ткачевистами»
стала важной приметой эмигрантской жизни и литера¬
туры.
П. Л. Лавров почти полвека принимал участие в рус¬
ском революционном движении, был другом и многолет¬
ним корреспондентом Маркса и Энгельса. Его идеи сыг¬
рали существенную роль в формировании народничества
и послужили тем мостом, по которому в 80-х годах не¬
которые революционные народники перешли к марксиз¬
му. В 1881 г. Плеханов, которого можно причислить к
тем, кто совершал подобный переход, писал Лаврову:
«С тех самых пор, как во мне начала пробуждаться «кри¬
тическая мысль», Вы, Маркс и Чернышевский были лю¬
бимейшими моими авторами, воспитавшими и развивав¬
шими мой ум во всех отношениях»
П. Л. Лавров родился в 1823 г. в состоятельной дво¬
рянской семье. Он испытал идейный подъем 40-х годов,
связанный с влиянием Белинского, в 50-х годах публи¬
ковал смелые стихи у Герцена. Но одновременно Лавров
делал успешную военно-научную карьеру и в начале
60-х годов стал полковником, профессором математики
в военной академии в Петербурге, сотрудничал в специ¬
альных изданиях, был их редактором. Степень его уча¬
стия в революционных кружках того времени до конца
не выяснена, но он лично был знаком с Чернышевским и
многими другими людьми, которые оказались «полити¬
ческими преступниками». После выстрела Каракозова
полиция «замела» Лаврова в числе других подозритель¬
ных лиц. Хотя сколько-нибудь серьезных обвинений про¬
тив него выдвинуть не удалось, он был уволен со служ¬
бы и сослан в Вологодскую губернию, где написал «Ис-
1 Письма Г. В. Плеханова П. Л. Лаврову//Дела и дни. 1921.
Кн. 2. С. 86,
307

Глава 13
торические письма», составившие эпоху в русской социо¬
логии. В 1870 г. молодые революционеры организовали
побег Лаврова за границу. Прожив там до 1900 г., он
больше родину не увидел.
Известная мемуаристка Е. А. Штакеншнейдер, знав¬
шая Лаврова как человека светского, умного и либераль¬
ного, но плохо представлявшая себе его другую жизнь,
другой круг интересов, с грустью пишет: «Так кончилась
для него жизнь равноправного гражданина, профессора
и всеми уважаемого человека на родине, человека, ко¬
торого ожидала почетная, а может быть, и блестящая
будущность» 1.
При имени Лаврова-математика, ставшего рево¬
люционером, на память приходят слова Клода Ан¬
ри Сен-Симона, который, считая, что первыми
противниками старого мира станут ученые, призывал:
«Математики! Ведь вы находитесь во главе, начинай¬
те!» 1 2
В 70-х годах Лавров оказался в водовороте бурных
европейских событий. Он вступил в I Интернационал,
принял активное участие в Парижской коммуне и по¬
степенно сделался центральной фигурой русской револю¬
ционной эмиграции. В 1873 г. Лавров начал издавать
журнал (позже—газету) «Вперед», который сыграл
большую роль в объединении сил и определении позиции
революционных народников как в эмиграции, так и в
России. Уже в программе этого журнала Лавров занял
четкую позицию против бакунизма и против бланкизма.
Он писал: «На первое место мы ставим положение, что
перестройка русского общества должна быть соверше¬
на не только с целью народного блага, не только для на¬
рода, но и посредством народа. Современный русский
деятель должен, по нашему мнению, оставить за собой
устарелое мнение, что народу могут быть навязаны ре¬
волюционные идеи, выработанные небольшой группой
более развитого меньшинства, что социалисты-рево¬
люционеры, свергнув удачным порывом центральное
правительство, могут стать на его место и ввести зако¬
нодательным путем новый строй, облагодетельствовав
им неподготовленную массу. Мы не хотим новой насиль¬
1 Голос минувшего. 1915. № 7—8. С. 108.
2 Сен-Симон К. А. Избранные сочинения. М.; Л., 1948. Т. 1. С. 119.
308

Народники первого призыва
ственной власти на смену старой, каков бы ни был ис¬
точник новой власти» 1.
Но Лавров никогда не подменял революцию пропа¬
гандой. Когда его сторонники стали все более склонять¬
ся к «мирному сосуществованию» с царизмом, он нашел
в себе мужество порвать с ними.
Как мыслитель и человек, Лавров был исключитель¬
но сложной и многосторонней личностью. По мнению со¬
ветских исследователей, он является как бы переходной
фигурой от революционного народничества к марксизму
и рабочей социал-демократии1 2. Лавров был из тех на¬
родников, которые смогли в 80-х годах в той или иной
степени признать утопичность и иллюзорность надежд на
общину и на «социалистические инстинкты» русского
крестьянства, заявить о реальности, закономерности и не¬
избежности развития капитализма в России. Гораздо ре¬
шительнее и плодотворнее подобный поворот проделал
Плеханов, но ведь он был на треть века моложе и мень¬
ше был связан грузом привычных представлений.
1 Лавров П. Л. Вперед! Наша программа // Избранные сочинения.
М., 1934. Т. 2. С. 31.
2 См: Семенкова Т. Г. Экономические взгляды П. Л. Лаврова. М.,
1980.

Глава 14
Либеральная профессура. Чупров
Во второй половине XIX в. преподавание поли¬
тической экономии и примыкающих к ней об¬
щественных наук значительно расширилось.
Объем научной и литературной продукции ко¬
лоссально вырос. Попытка осветить эту лите¬
ратуру в одной главе могла бы свестись к перечислению
десятков имен, во многих случаях забытых и незнакомых
широкому читателю. Чтобы избежать этого, мы попыта¬
емся выявить некоторые важнейшие закономерности и
выделить наиболее характерные фигуры. Одной из та¬
ких фигур был А. И. Чупров—московский профессор,
отразивший в своей личности и деятельности многие
черты эпохи 70—90-х годов.
Характерным в этот период было участие ученых в
государственных делах, их воздействие на экономиче¬
скую политику. Из университетских профессоров вышли
влиятельные министры финансов 80-х и 90-х годов Бун¬
ге и Вышнеградский. Другой министр, С. Ю. Витте, ис¬
пользовал профессиональную экспертизу при осуществ¬
лении денежной реформы, которая ввела в России золо¬
той стандарт. Среди экспертов был профессор И. И. Ка¬
уфман, имя которого известно главным образом благо¬
даря его глубокой и серьезной рецензии на первый том
«Капитала» (1872 г.), вызвавшей отклик Маркса.
Конечно, среди профессоров было немало консервато¬
ров, ретроградов и прямых реакционеров. Но в массе
русская интеллигенция никогда не была реакционной, а
университетская профессура воплощала собой цвет ин¬
теллигенции. В целом ее отличала либеральная идеоло¬
гия разных оттенков.
Прогрессивное содержание либерализма сохранялось
постольку, поскольку он выступал за буржуазное разви¬
310

Либеральная профессура. Чупров
тие против все еще сильного феодализма, за политиче¬
ские свободы, за буржуазную демократию. Время от вре¬
мени царские власти преследовали либералов, хотя их
отличительной чертой всегда был отказ от революцион¬
ных форм борьбы.
Вместе с тем характерная сторона либерализма —
склонность к компромиссу с самодержавием, страх на¬
родной революции, борьба против революционных де¬
мократов и социалистов. Политическим воплощением ли¬
берализма стала созданная в 1905 г. партия конституци¬
онных демократов (кадетов), игравшая видную роль во
Временном правительстве. Но конечно, буржуазный ли¬
берализм революционной эпохи 1905—1917 гг. во многом
отличался от либерализма последних десятилетий XIX в.
Позиция либеральной профессуры, имевшей большое
влияние на студенчество, на печать, на общественное
мнение, сыграла важную роль в утверждении марксиз¬
ма в России. Вплоть до 1905 г. русская профессура от¬
носилась к марксизму терпимо, нередко сочувственно и
увлеченно. Марксизм в той или иной форме можно най¬
ти во многих курсах политической экономии того време¬
ни. В 90-х годах сформировалось целое направление так
называемого легального марксизма, что отличало Рос¬
сию от Западной Европы и США, где марксизм никогда
не мог серьезно утвердиться в университетах, в офици¬
альной науке.
Причину данного специфического явления убедитель¬
но раскрыл В. И. Ленин: русская буржуазия, идеолога¬
ми которой объективно были либеральные профессора,
видела своего главного врага справа, в самодержавии и
державшемся за крепостнические пережитки дворянстве,
а не слева — в бедном и среднем крестьянстве, в нарож¬
дающемся рабочем классе 1.
Передовые ученые своими трудами способствовали
повышению международного престижа русской общест¬
венной науки. Если в середине столетия Запад мог ее
просто игнорировать, то в конце столетия это сделать
уже было невозможно. Характерно, что Маркс и Энгельс
знали и ценили труды целой плеяды русских мыслителей
второй половины столетия.
1 См.: Ленин В. И. Еще одно уничтожение социализма // Полн.
собр. соч. Т. 25. С. 33—34.
311

Московский университет
Цитаделью московских либералов был универ¬
ситет. Университетский либерализм имел на¬
роднический оттенок и нередко оказывался в
известной оппозиции к правительству. Москов¬
ское студенчество было в своей массе левее
и представляло важный резерв революционного дви¬
жения.
Даже во времена Николая I, когда русские универси¬
теты влачили жалкое существование, Московский уни¬
верситет отличался духом независимости и вольномыс¬
лия. В 40-х и 50-х годах его лучшие традиции воплоща¬
лись в благородной личности профессора-историка
Тимофея Грановского, любимым учеником которого был
Бабст, занявший после Вернадского кафедру полити¬
ческой экономики и статистики. В период подготовки
и проведения крестьянской реформы среди универ¬
ситетской профессуры сложились две партии — моло¬
дых либералов и старых консерваторов. К началу
70-х годов преобладание первых усилилось, хотя порой
они терпели поражения и несли потери. Участились
случаи, когда либеральные профессора выступали в за¬
щиту студентов, подвергавшихся репрессиям властей
за политические беспорядки. Между профессорами
и студентами складывались новые, товарищеские отно¬
шения.
Московский университет был не только старшим в се¬
мье русских высших учебных заведений, но и крупнейшим
в стране. В 1884 г. число студентов составляло около трех
тысяч. В Москве были и другие высшие учебные заведе¬
ния, в том числе Высшие женские курсы. Начиная с
1861—1862 гг. революционные и освободительные идеи
стали утверждаться среди студентов. Многие револю¬
ционеры-народники были связаны с Московским универ¬
ситетом. В 90-х годах там появились первые марксист¬
ские кружки. В коридорах и аудиториях кипели
политические страсти. Как писал В. И. Ленин в 1903 г.,
студенчество «является самой отзывчивой частью интел¬
лигенции, а интеллигенция потому и называется интел¬
лигенцией, что всего сознательнее, всего решительнее и
всего точнее отражает и выражает развитие классовых
312

Либеральная профессура. Чупров
интересов и политических группировок во всем общест¬
ве»1. В ленинской статье привлекает внимание еще одно
положение, которое бросает свет на особую обществен¬
ную роль университетов в России. Ленин отмечает, что
реальные условия общественного быта России «чрезвы¬
чайно затрудняют... иное проявление политического
недовольства, как через посредство университетов» 1 2.
Если это было справедливо для начала XX в., когда
уже существовало организованное рабочее движение, то
тем более справедливо для 60—90-х годов XIX в.
Студенческая среда не только находилась под влия¬
нием профессоров, но сама влияла на них. Реакционным
и просто неспособным, бесталанным профессорам труд¬
но жилось в Московском университете, и в ряде случаев
они вынуждены были покидать его под давлением сту¬
денческих выступлений.
Известен такой факт. В 1894 г. либеральный и люби¬
мый студентами профессор финансового права И. И. Ян¬
жул отказался выполнить требование студентов об от¬
мене лекций в день, когда намечалась акция протеста.
За это он предстал перед особым студенческим «судом».
Дело Янжула было «оставлено без последствий» лишь
благодаря его хорошей репутации.
Интенсивная общественная и политическая жизнь
университета не только не мешала развитию науки, но,
как можно предполагать, оплодотворяла, стимулировала
ее. Перечень звезд мировой величины среди профессуры
Московского университета в тот период похож на ны¬
нешние списки нобелевских лауреатов из Гарварда,
Оксфорда или Беркли. В Москве работали такие круп¬
нейшие ученые, как биолог К. А. Тимирязев, физик
А. Г. Столетов, историк В. О. Ключевский и многие
другие.
Иван Кондратьевич Бабст, автор любопытной работы
о великом финансовом прожектере Джоне Ло, перешел
из Казанского университета в Московский в 1857 г. и
скоро оказался на левом фланге либерализма. Его дея¬
тельность в эти годы положительно оценивали Герцен и
Чернышевский. Напечатанная в том же году его речь,
1 Ленин В. И. Задачи революционной молодежи // Полн. собр.
соч. Т. 7. С. 343.
2 Там же. С. 352.
313

Глава 14
произнесенная еще в Казанском университете, содержа¬
ла целую программу буржуазно-демократических пре¬
образований. Он говорил: «Междуусобные войны, борь¬
ба политических партий, нашествия, мор, голод не могут
иметь того гибельного влияния на народное богатство,
как деспотическое и произвольное правление» 1.
В первой половине I860 г. Бабст прочел в Москов¬
ском университете цикл публичных лекций, изложив в
популярной форме основные проблемы политической
экономии. Эти лекции были пронизаны антикрепостни¬
ческим, антифеодальным духом. Бабст, подобно велико¬
му Адаму Смиту, выступал против крайностей капита¬
листической эксплуатации. Он, например, заявлял:
«Товариществам рабочих предстоит счастливая доля —
вырвать рабочего из его зависимости от капитала и сде¬
лать его самостоятельным членом промышленности...
Товариществам рабочих предстоит везде великое буду¬
щее» 1 2.
Бабст был, возможно, первым русским профессором,
который с кафедры излагал некоторые идеи Маркса.
В мае 1860 г. русский эмигрант Н. И. Сазонов писал
Марксу из Парижа в Лондон: «...если Вам приятно уз¬
нать, какое распространение Ваше учение находит в
России, то я могу сообщить, что в начале этого года
профессор... прочел в Москве публичный курс полити¬
ческой экономии, первая лекция которого представляла
не что иное, как изложение Вашего последнего труда»3.
По какой-то причине Сазонов не назвал имени профес¬
сора, но нет никаких сомнений, что речь идет о Бабсте.
В своей первой лекции он изложил некоторые идеи ис¬
торического материализма, содержавшиеся в предисло¬
вии к опубликованной в 1859 г. книге Маркса «К крити¬
ке политической экономии».
К сожалению, довольно скоро блеск бабстовского
таланта поблек, либерализм полинял, а острота его
суждений притупилась. Увлекшись издательской и ком¬
мерческой деятельностью, Бабст в 60—70-х годах мало
1 Бабст И. К. О некоторых условиях, способствующих умноже¬
нию народного капитала. М., 1857. С. 26.
2 Цит. по: Каратаев Н. К. Экономические науки в Московском
университете (1755—1955). М., 1956. С. 105.
3 Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политиче¬
скими деятелями. М., 1951. С. 31.
314

Либеральная профессура. Чупров
занимался экономической теорией и предпочел укрыть¬
ся от «проклятых» вопросов под крылом быстро наби¬
равшей силу и популярной в России немецкой историчес¬
кой школы. Бабст перевел и издал первую часть
«Начал народного хозяйства» Вильгельма Рошера, од¬
ного из отцов германской исторической школы. Он сбли¬
зился с власть имущими, давал уроки наследнику
престола. Свою профессорскую деятельность он закон¬
чил в 1874 г. и занял место управляющего частным
банком.
Важное место в истории русской мысли второй поло¬
вины XIX в. занимает другой ученик Грановского — Бо¬
рис Николаевич Чичерин, автор многих политических,
социологических и философских сочинений, имевших в
свое время немалый общественный резонанс. Чичерин,
родившийся в 1828 г., происходил из культурной дво¬
рянской семьи. Эта семья заметна в истории отечества.
Георгий Васильевич Чичерин, один из ближайших со¬
ратников В. И. Ленина, народный комиссар иностранных
дел в 1918—1930 гг., был его родным племянником.
Б. Н. Чичерин всю жизнь стремился найти общий
язык с правительством и склонить его к умеренному ли¬
берализму. Однако здесь ему пришлось испытать одно
разочарование за другим. В 60-х годах Чичерин был из¬
вестен как талантливый молодой профессор государст¬
венного права и работал в Московском университете.
Но в 1868 г. ушел в отставку, протестуя против грубого
вмешательства властей в дела университета. В начале
80-х годов он занимал пост московского городского го¬
ловы, однако был снят с него в 1883 г. по прямому ука¬
занию Александра III за «неуместную» речь на корона¬
ции царя.
В обширной и долгой деятельности Чичерина для
нашей темы важны два момента. Во-первых, начиная с
дискуссий 50-х годов, он последовательно выступал за
капиталистическое развитие деревни (при сохранении
дворянского землевладения!), против консервации об¬
щины. Во-вторых, он был в России одним из первых и
наиболее влиятельных критиков марксизма, в частности
экономического учения Маркса.
В 1878 г. Чичерин писал, что общинное владение
«совместно только с крепостным состоянием земли и ли¬
ца, а никак не с свободною гражданскою жизнью, кото¬
315

Глава 14
рая не может не действовать на него разрушительно» 1.
Солидаризируясь со сторонниками общины, он утверждал,
что ее разрушение может привести к образованию сельс¬
кого пролетариата. По при этом он указывал, что общи¬
на фактически держит в «пролетарском» состоянии всех
крестьян, а ее ликвидация оставит, конечно, часть
крестьян без земли, но зато «даст простор остальным».
Записка, поданная Чичериным в марте 1881 г. через
бывшего московского профессора и правого государст¬
венного деятеля К. П. Победоносцева царю, содержит
программу либерально-буржуазных реформ при сохра¬
нении самодержавия. Что же предлагал Чичерин?
В политике—создание консультативного сословного
«парламента» из представителей дворянства и земств.
В экономике — «довершение освобождения русского
крестьянина освобождением его от общины и круговой
поруки, присвоением ему в собственность той земли, на
которую он имеет неотъемлемое право... Только через
это у крестьян могла бы развиться та самодеятель¬
ность, без которой невозможны никакие хозяйственные
успехи...» 1 2. Кто знает, как пошло бы дело, если бы цар¬
ская бюрократия прислушалась к этому голосу?
Статья Б. Н. Чичерина «Немецкие социалисты:
II. Карл Маркс» (1878 г.) дополняет его более раннюю
статью о Лассале и представляет собой развернутую
и резко отрицательную рецензию на первый том «Капи¬
тала». Переиздавая статью в 1902 г., Чичерин допол¬
нил ее критикой второго и третьего томов, изданных
Ф. Энгельсом.
Чичерин выступает против трудовой теории стоимо¬
сти, заявляя, что она необоснованно исключает потреби¬
тельские оценки полезности товаров как фактор
формирования стоимости. Он категорически отрицает
эксплуатацию труда капиталом, считая прибыль закон¬
ным вознаграждением капиталиста за руководство пред¬
приятием и риск.
Аргументы, которые выдвигает Чичерин против со¬
циализма, традиционны: этот социально-экономический
строй противоречит человеческой природе; он не имеет
1 Герье В., Чичерин Б. Русский дилетантизм и общинное земле¬
владение. М., 1878. С. 239.
2 К. П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки.
М.; Пг., 1923. Т. 1. Полутом 1. С. 111.
316

Либеральная профессура. Чупров
корней в историческом процессе развития общества; по¬
пытка его установления революционным путем должна
вызвать «реакцию» и привести к утверждению худших
социальных форм, чем капитализм. Свой анализ Чичерин
резюмирует следующим образом: «Когда сравниваешь
те бессмыслицы, которые лежат в основании учения
Маркса, с тем значением, которое придается им в умах
миллионов людей, можно прийти в некоторое изумле¬
ние. Влияние Маркса в современном мире представляет,
можно сказать, самый колоссальный пример человечес¬
кой глупости, какой встречается в истории мысли.
Объясняется это тем, что, когда говорят страсти, разум
молчит. И чем более нелепость облекается в туманные
представления и прикрывается мнимо научной фразео¬
логией, в которой никто не в состоянии раскрыть настоя¬
щего смысла, тем легче выдавать их за глубокие истины
и с тем большею жадностью они воспринимаются умами,
не привыкшими связывать понятия» 1.
Эти строки писались уже, видимо, на рубеже столе¬
тий. Они отражают страх проницательного идеолога
господствующих классов перед притягательной силой
марксизма для народных масс.
Но среди московских профессоров были и иные
взгляды на марксизм. В 70-х годах кафедру политичес¬
кой экономии, оставленную Бабстом, занял молодой
Чупров, которому суждено было воспитать целые поко¬
ления экономистов. На лекции А. И. Чупрова ходили не
только студенты-юристы (экономический факультет был
создан в Московском университете лишь при Советской
власти), но и студенты других факультетов и даже дру¬
гих учебных заведений. Организатор первых марксист¬
ских кружков, впоследствии крупный деятель рабочего
движения в Москве С. И. Мицкевич, в то время студент-
медик, рассказывает, что он «посетил несколько лекций
по политической экономии А. И. Чупрова, тогда самого
популярного и самого либерального профессора на юри¬
дическом факультете» 2.
Может быть, еще популярнее были лекции профес¬
сора государственного права М. М. Ковалевского, кото¬
рый работал в Москве с 1877 г. по 1887 г. Ученый-энцик¬
1 Чичерин Б. История политических учений. М., 1902. Ч. 5. С. 227.
2 Московский университет в воспоминаниях современников М.,
1956. С. 347.
317

Глава 14
лопедист, человек невероятной широты знаний, историк,
экономист, юрист, этнограф, Ковалевский был кумиром
студенческой молодежи. Он позволял себе смелые выс¬
казывания в адрес самодержавия, что вызывало восторг
студентов.
Примечательна история его изгнания из университе¬
та. В Петербург шли многочисленные доносы на Кова¬
левского. В 1887 г. министр народного просвещения Де-
лянов потребовал его увольнения, а когда московские
университетские власти попытались возражать, ссылаясь
на талантливость Ковалевского, они получили ответ,
который стоит здесь процитировать: «Лучше иметь на
кафедре преподавателя со средними способностями, чем
особенно даровитого человека, который, однако, несмот¬
ря на свою ученость, действует на умы молодежи раст¬
левающим образом1. И Ковалевский был изгнан из
Московского университета, что вызвало очередные сту¬
денческие беспорядки.
Заметной фигурой был И. И. Янжул, большой друг
Чупрова и Ковалевского, член группы молодых либе¬
ральных профессоров. По своим взглядам он был близок
к тем немецким экономистам 70—90-х годов, которые,
развивая идеи исторической школы, склонялись к так
называемому государственному социализму. Подобно та¬
ким ученым, как Брентано, Шеффле и Вагнер, Янжул
возлагал надежды на государство и его социальную по¬
литику как на орудие смягчения классовых конфликтов
и улучшения участи рабочего класса.
Янжул был одним из инициаторов создания в России
государственной фабричной инспекции, призванной в ка¬
кой-то мере защищать рабочих от ненасытной алчности
капитала, который насаждал варварские формы эксплу¬
атации. В 80-х годах условия труда на русских фабри¬
ках были не лучше, а, вероятно, хуже, чем в Англии в
самую мрачную пору промышленного переворота: ра¬
бочий день продолжался до 12—14 часов в сутки, зара¬
ботная плата была нищенской, в массовом порядке при¬
менялся женский и детский труд, отсутствовали охрана
труда и техника безопасности, в цехах царили грязь и ду¬
хота. Янжул по собственной инициативе поступил рабо¬
1 Орлов В. И. Студенческое движение Московского университета
в XIX столетии. М., 1934. С. 96.
318

Либеральная профессура. Чупров
тать фабричным инспектором по Московской губернии и
в скором времени своими гуманными и смелыми поступ¬
ками вызвал ненависть фабрикантов. Против него была
организована травля в печати, ему угрожали физической
расправой. Ничего не добившись, не получая поддержки
властей, Янжул оставил свой пост 1.
Научные заслуги Янжула значительны. Он явился
основателем современной финансовой науки в России.
Он первым в России, а отчасти и на Западе проанализи¬
ровал деятельность американских трестов 80—90-х го¬
дов и написал о них содержательную работу. Материа¬
лы для этой книги Янжул собирал во время поездки в
США в 1893 г., когда он посетил всемирную Чикагскую
выставку, приуроченную к 400-летию открытия Америки.
Наблюдения Янжула над Америкой и американцами,
которые он изложил в нескольких статьях и в своих ме¬
муарах, не скучно читать и сейчас, спустя почти сто лет.
Чупров-отец и Чупров-сын
Александр Иванович Чупров вышел из среды
провинциального, близкого, к народу и притом
относительно образованного духовенства. Он
родился в 1842 г. в городе Мосальске Калуж¬
ской губернии, учился в семинарии и за бле¬
стящие успехи был послан в Петербургскую духовную
академию. Но в Петербурге, куда юноша попал в бурное
время реформ и дискуссий, он скоро убедился, что не
создан для карьеры священника, и перешел на юридиче¬
ский факультет Московского университета. После окон¬
чания курса Чупров по рекомендации Бабста был пос¬
лан за границу для совершенствования и подготовки к
профессорскому званию. Он учился в Германии и слу-
1 См. подробнее: Реуэль А. Л. Русская экономическая мысль
60—70-х годов XIX века и марксизм. М., 1956. С. 42—45.
319

Глава 14
шал в нескольких университетах лекции корифеев ис¬
торической школы.
Летом 1873 г. группа молодых русских ученых, нахо¬
дившихся за границей, собралась в Гейдельберге. Аген¬
ты охранки изобразили в своих донесениях этот «съезд
профессоров» как нечто вроде политического заговора.
С тех пор Чупров, который вместе с Н. И. Зибером и не¬
сколькими другими лицами был участником встречи, ока¬
зался под подозрением у властей. Тем не менее осенью
1874 г. он начал чтение лекций в Московском универси¬
тете, а через несколько лет стал ординарным (полным)
профессором.
Человек большой энергии, эрудиции и трудолюбия,
воспринимавший свою деятельность как общественный
долг, Чупров был новатором и зачинателем в несколь¬
ких областях.
Своим исследованием «Железнодорожное хозяйст¬
во», которое вышло в двух томах в 1875 г, и в 1878 г.,
Чупров заложил основы повой научной дисциплины —
экономики транспорта.
Чупров сыграл большую роль в развитии статисти¬
ческой науки и практики. Он вложил много энергии и
сил в организацию земской статистики, которая за нес¬
колько десятилетий накопила и обобщила первокласс¬
ный материал о населении, доходах и потреблении, зем¬
левладении и землепользовании, ремеслах и фабриках
по губерниям и уездам России. На земскую статистику
в большой мере опирался В. И. Ленин в своих экономи¬
ческих работах 90-х годов. В начальных строках первой
из сохранившихся работ Ленина «Новые хозяйственные
движения в крестьянской жизни», написанной весной
1893 г., автор замечает, что «земская статистика дает
громадный и детальнейший материал об экономическом
положении крестьянства...» 1.
Много сделал Чупров для улучшения преподавания
политической экономии и статистики. Он ввел в практи¬
ку семинары, на которых студенты могли свободно об¬
суждать вопросы, поставленные на лекциях профес¬
сором.
Чупров был честным русским интеллигентом, кото¬
рый принимал близко к сердцу бедствия народа и хоро¬
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 3.
320

Либеральная профессура. Чупров
шо понимал стремления студенческой молодежи. Поэ¬
тому среди участников многих совместных акций, пред¬
принятых прогрессивными профессорами в защиту
студентов, мы находим имя Чупрова. В 1887 г. он вхо¬
дит в возглавляемую Тимирязевым делегацию, которая
явилась к московскому генерал-губернатору с ходатай¬
ством за участников волнений, возникших после того,
как один студент дал пощечину инспектору — агенту ох¬
ранки. В 1894 г. Чупров подписывает петицию в защиту
студентов, исключенных из университета за обструкцию,
устроенную профессору за его верноподданническую
речь.
Все это не прошло ему даром. О попытке министра
Делянова изгнать Чупрова в 1895 г. из университета
рассказывает Янжул. Министр принял Янжула и сказал
ему, что «Александр Иванович... ведет себя неосторож¬
но: говорит больше, чем надо, и с кем не следует» 1.
И будет, мол, лучше, если он сам добром уйдет из
университета. На этот раз Янжул выручил своего дру¬
га, запугав начальство студенческими волнениями, ко¬
торые может вызвать изгнание Чупрова. Но вскоре Чуп¬
ров тяжело заболел сердцем, в 1899 г. вышел в отставку
и уехал за границу. В этой полуэмиграции он прожил
до самой смерти, которая настигла его в 1908 г. в Мюн¬
хене. Похороны его в Москве, по сложившейся в России
традиции, превратились в общественное событие, напу¬
гавшее власти. В них приняло участие несколько тысяч
человек. Гроб вынесли из церкви профессора универси¬
тета, а перед процессией, двинувшейся по улицам на
кладбище, шел огромный хор из студентов и курсисток.
Последние годы и месяцы своей жизни Чупров от¬
дал борьбе в печати против аграрной реформы Столы¬
пина, направленной на разрушение крестьянской общи¬
ны и образование слоя крестьян-собственников. Любо¬
пытно, что по данному вопросу такова же была позиция
Льва Толстого, который в 1908 г. сказал в разговоре:
«Это отвратительное преступление правительства —
уничтожение общины» 1 1 2.
1 Янжул И. И. Воспоминания о пережитом и виденном. СПб.,
1911. Вып. 2. С. 94.
2 Гусев Н. Н. Два года с Л. Н. Толстым. М., 1973. С. 151. Тол¬
стой приобрел чтением обширные знания в политической экономии и
имел своеобразные экономические взгляды, отчасти носящие народ¬
11 А. В. Аникин
321

Глава 14
Защита общины была в то время совершенно утопи¬
ческим делом. Но она закономерно вытекала из идей¬
ных убеждений Чупрова. Его либерализм был всегда
окрашен в народнические тона. Московский университет
в конце XIX в. служил оплотом либерально-народниче¬
ских идей, а главой этого направления был Чупров. Под
его влиянием молодые претенденты на магистерскую
и докторскую степень писали диссертации о до¬
стоинствах общинного землевладения и в этом духе
воспитывали студентов. Чупров всячески пропаганди¬
ровал развитие крестьянских промыслов на началах ко¬
операции.
Чупров воспринимал Маркса как крупнейшего эко¬
номиста и социолога и в ряде вопросов следовал ему.
Современники вспоминают, что при проверке знаний сту¬
дентов Чупров без дальнейших разговоров ставил зачет,
если студент обнаруживал знакомство с первым томом
«Капитала», который вышел в русском переводе в 1872 г.
Один из лучших некрологов Марксу в русской прессе при¬
надлежит Чупрову (1883 г.).
В своих лекциях, особенно в ранний период препо¬
давания, Чупров излагал трудовую теорию стоимости в
основном по Марксу, а в теории распределения и дохо¬
дов говорил о прибавочной стоимости. Но наибольшее
сочувствие Чупрова и других народнических либералов
вызывал весь освободительный, антиэксплуататорский
дух учения Маркса. Они могли видеть в марксизме ору¬
жие как против все еще сильного феодализма, так и про¬
тив растущего русского капитализма.
Но марксизм — социалистическая и революционная
идеология рабочего класса — сильно менялся в понима¬
нии и изложении таких ученых, как Чупров. Они были
склонны толковать марксизм как учение об освобожде¬
нии трудящихся масс вообще. Они читали у Маркса об
эксплуатации рабочего класса, но сами имели в виду
русское крестьянство. Между тем положение крестьян¬
ства как общественного класса совершенно иное, и под¬
ход здесь должен быть принципиально другой.
В 1889—1891 гг. Чупров читал в Москве курс исто¬
нический характер. В романе «Анна Каренина» (1878 г.) раздумья
Левина по социально-экономическим вопросам и его кооперативные
эксперименты занимают видное место. Но об этом надо писать осо¬
бо.
322

Либеральная профессура. Чупров
рии политической экономии, который благодаря своей
сжатости и ясности изложения был весьма популярен
и многократно переиздавался без изменений.
Одну главу курса Чупров посвящает социализму, в
развитии которого выделяет ряд этапов и школ. Глава
завершается изложением учения Маркса, которое изла¬
гается, однако, весьма лаконично. Ни слова о примени¬
мости его учения к России нет. Все симпатии Чупрова —
на стороне немецкой исторической школы в лице
ее позднего направления, которое он называет социаль¬
но-этическим. Он приводит огромную цитату из програм¬
мной речи Шмоллера, произнесенной при основании
Союза социальной политики в Эйзенахе в 1872 г.
Причины склонности Чупрова к социально-этиче¬
скому направлению ясно видны из следующей фразы:
«В учении об организации хозяйства социально-эти¬
ческая школа занимает среднее положение между ста¬
рою классической школой и социализмом» 1. Именно
этот средний путь, который на современном языке на
Западе назвали бы смешанной экономикой, привлекает
Чупрова. Ему нравится, что социально-этическое
направление хочет соединить преимущества частного
предпринимательства, для которого единственным
мотивом является прибыль, с развитием государствен¬
ного («общественного») сектора там, где это необходимо
для общества, но не может быть обеспечено частным
капиталом. К этим двум началам хозяйственной дея¬
тельности социально-этическая школа добавляет частную
благотворительность.
Курс истории экономической мысли Чупрова несрав¬
ненно выше подобного курса Вернадского, который мы
рассматривали выше. Недаром же прошло тридцать
лет! Но это не мешает книге Чупрова быть эклектичной
и мало самостоятельной. Характерно, что Чупров ни
словом не упоминает о русской экономической мысли.
Чупров был счастлив в своей семье, прежде всего
потому, что ему довелось увидеть расцвет карьеры сво¬
его блестяще талантливого сына, ученого-математика,
статистика и экономиста. Александр Александрович
Чупров родился в 1874 г. в Мосальске, как отец, а умер
в 1926 г. в Женеве. Он окончил физико-математический
1 Чупров А. И. История политической экономии. М., 1918. С. 217.
323

Глава 14
факультет Московского университета и затем несколько
лет провел в Германии, где много занимался обществен¬
ными науками. Его магистерская диссертация в Страс¬
бургском университете была посвящена крестьянской
общине и ее проблемам.
Об идеологической позиции Чупрова-сына в начале
XX в. советский автор, который знал его лично, пишет:
«Он принял учение Маркса о закономерной смене эко¬
номических и социальных форм, о неизбежном круше¬
нии капитализма и смене его социализмом, о классовой
борьбе. Но он не сделал из этого революционных выво¬
дов и чувствовал себя ближе к оппортунистическим те¬
чениям марксизма, чем к последовательному учению
Маркса — Ленина. Учение ревизионистов до некоторой
степени соответствовало либерализму окружавшей его
среды и в первую очередь — либерализму его отца»1.
Талант А. А. Чупрова развернулся в петербургский
период его деятельности (1902—1917 гг.), когда он за¬
ведовал кафедрой статистики первого в России эконо¬
мического факультета в Петербургском политехничес¬
ком институте. Вышедшая в 1909 г. книга А. А. Чупрова
«Очерки по теории статистики» явилась событием в на¬
уке и выдвинула его на роль главы русской статистичес¬
кой школы. Философские основы статистики, закон
больших чисел и теория вероятностей, характер массо¬
вых явлений, устойчивость статистических рядов — во
всех этих важнейших областях Чупров сказал новое и
важное слово.
О глубине математического мышления и вместе с
тем о поразительной научной добросовестности, скром¬
ности и богатстве личности Чупрова свидетельствует не¬
давно опубликованная его переписка с крупнейшим ма¬
тематиком А. А. Марковым. Переписка воскрешает ве¬
ликие традиции Ньютона или Эйлера, которые щедро
делились идеями с коллегами и в их критических суж¬
дениях искали стимул к дальнейшему труду 1 2.
Летом 1917 г. Чупров выехал для работы в Швецию
и не вернулся в Россию. Но он продолжал интенсивно
1 Карпенко В. И. Жизнь и деятельность А. А. Чупрова // Ученые
записки по статистике. М., 1957. Т. 3. С. 287.
2 См.: О теории вероятностей и математической статистике (пе¬
реписка А. А. Маркова и А. А. Чупрова). М., 1977.
324

Либеральная профессура. Чупров
работать и поддерживал тесные контакты с учеными
Советской России. Наряду с математической статисти¬
кой он занимался в этот период также демографией и
статистикой народного хозяйства.
А. А. Чупров — классик мировой статистической на¬
уки. Автор цитированной статьи приводит целую серию
высоких оценок его трудов советскими и западными
учеными. Чупров был членом и почетным членом мно¬
гих академий, включая Королевское статистическое об¬
щество в Англии.
Друг Чупрова, крупнейший физик А. Ф. Иоффе, пи¬
сал в 1928 г.: «Поразительна была его стройная цепь
умозаключений, вскрывающая самые глубины и в то же
время ясная и понятная для неспециалистов. Увлечение,
с которым А. А. Чупров говорил о своих проблемах, так
захватывало, что вам казалось, что вопросы теоретичес¬
кой статистики — это главное и нельзя думать о другом,
не разрешивши их. Вас захватывала эта мельница мысли.
Я еще один только раз встретил подобного человека —
это был Эйнштейн с его вечно работающим творческим
мозгом, постоянной лабораторией человеческой мыс¬
ли» 1.
Петербургские либералы
Теперь нам вновь предстоит вернуться почти
на столетие назад. При Николае I Царско¬
сельский лицей, в котором учился Пушкин,
продолжал выпускать кадры для высшей бю¬
рократии империи. В 1844 г. он был переве¬
ден из Царского Села в Петербург и назван Александ¬
ровским. Преподавание общественных наук было в ли¬
цее по традиции на высоком уровне и побуждало юно¬
шей из лучших дворянских родов задумываться над
судьбами России. Лицей окончили революционер Петра¬
шевский и Салтыков (Щедрин). В одни годы с ними
1 Ученые записки по статистике. Т. 3. С. 312—313.
325

Глава 14
учились будущий академик Безобразов, управляющий
Государственным банком Ламанский, министр финан¬
сов Рейтерн.
Эти люди в 40-х годах увлекались Фурье и Сен-Си¬
моном (Ламанский даже арестовывался по делу петра¬
шевцев), в 50-х и 60-х годах были активными деятелями
реформ и «обновления России», в 70-х и 80-х годах ста¬
ли вельможами и государственными мужами, воплощав¬
шими официальный, верноподданнический либерализм.
Они активно выступали за буржуазное развитие России,
но хотели при этом сохранения дворянского землевла¬
дения на основе современных и рациональных методов
хозяйствования в поместьях. Они отнюдь не страдали
«общинным комплексом» и не волновались за судьбу
общины.
Нельзя сказать, что Владимир Павлович Безобразов
много сделал для развития экономической науки. Еще
в дореволюционных биографических и энциклопедичес¬
ких словарях он характеризуется как слабый теоретик,
не имевший собственного лица и позиции. Но в силу кон¬
кретных обстоятельств и личных качеств он оказался
представителем и рупором петербургских либералов и
числился таковым добрую четверть века. Ему принад¬
лежит несколько добротных трудов по хозяйственному
быту и огромное количество статей на самые разные
темы. Довольно долгое время Безобразов преподавал
политическую экономию и статистику в Александров¬
ском лицее.
И. И. Левин, автор исследования о банках в России,
пишет о Безобразове: «...он был инициатором, органи¬
затором, вдохновителем и центром образовавшегося эко¬
номического кружка. Он... устроитель знаменитых «эко¬
номических обедов», составивших эпоху в истории рус¬
ских экономических течений, член президиума всех эконо¬
мических обществ, неутомимый сотрудник специальных и
общих журналов, член всех правительственных комиссий,
видный чиновник-реформатор и в то же время талантли¬
вый ученый» 1.
Кстати сказать, И. И. Левин и Дж. Ф. Нормано, кни¬
га которого о русской экономической мысли не раз упо¬
1 Левин И. И. Акционерные коммерческие банки в России. Пг.,
1917. С. 87-90.
326

Либеральная профессура. Чупров
миналась, — одно и то же лицо. В обеих своих книгах,
разделенных тремя десятилетиями и событиями, кото¬
рых в другое время хватило бы на три столетия, он
много места уделяет сен-симонистскому характеру бе¬
зобразовского кружка в 50—60-х годах. Возможно, тут
важен кредитный контекст, в котором автор рассматри¬
вает события и идеи в России в этот период. Действи¬
тельно, основатели парижского банка Credit Mobilier
братья Перейр, экономисты-фритредеры Мишель Ше¬
валье и Гюстав Молинари, с которыми, как показывает
Левин (Нормано), кружок Безобразова находился в
тесном контакте, были так называемыми практическими
сенсимонистами. Это значит, что от учения Сен-Симона
они сохраняли и практиковали только чисто буржуаз¬
ный культ индустрии и кредита. Им была свойственна
мистическая вера в силу кредита, который должен пере¬
дать капитал, накопляемый всеми слоями общества, в
руки предпринимателей-капиталистов. В эпоху русско¬
го грюндерства, когда учреждались первые акционер¬
ные компании и частные банки, эти идеи оказались
очень кстати. Безобразов и Ламанский (так же как Вер¬
надский, Бабст и даже Бутовский) были сильно увлече¬
ны предпринимательским ажиотажем, акциями, биржа¬
ми, банками. Но деятельность и идеи петербургских ли¬
бералов далеко не исчерпываются сказанным.
Любопытна история «экономических обедов», вок¬
руг которых в свое время кипели страсти и творились
легенды. В начале 60-х годов Безобразов, Ламанский
и еще несколько либералов задумали учредить в Петер¬
бурге политико-экономическое общество, вероятно по
примеру подобного общества во Франции. Однако где-
то в верхах это намерение было расценено как прежде¬
временное, а может быть, и излишнее. Несостоявшееся
общество заменили ежемесячными обедами в одном из
лучших ресторанов Петербурга с речами и дискуссия¬
ми. На «безобразовские обеды» допускался лишь узкий
круг людей, и присутствие на них стало подобием почет¬
ного диплома. В обедах участвовали профессора и лите¬
раторы, высокопоставленные чиновники и представите¬
ли нарождающегося мира бизнеса. Министры финансов
Рейтерн и Бунге были близки к этому кружку.
Либеральный кружок Безобразова имел немало вра¬
гов и критиков. Это были и консерваторы-крепостники,
327

Глава 14
и славянофилы и «русофилы» разных сортов, и сторон¬
ники крайнего протекционизма во внешней торговле.
Безобразовцев обвиняли в доктринерстве, в незнании
России, в недостатке патриотизма. Профессор С. А. Вен¬
геров, составитель биографического словаря, пишет о
судьбе этого кружка: «С экономическими обедами счи¬
тался всякий администратор, желавший класть в основу
своей деятельности не одно только административное бла¬
гоусмотрение. После смерти Владимира Павловича (в
1889 г. — А. А.) нашлись, однако, «патриоты своего оте¬
чества», которые в живом общении администрации с на¬
укою и общественным мнением, происходившем на «бе¬
зобразовских обедах», усмотрели нечто вредное, а само¬
го инициатора причислили в врагам России»1.
Некоторые реформы, особенно в области финансов,
направленные на преодоление остатков крепостничест¬
ва, преобразование экономики и социальной структуры
общества на капиталистических началах, осуществля¬
лись не без влияния безобразовского кружка. Но сам
Безобразов, внешне сохраняя «официальный оптимизм»,
тяжело переживал реакцию 80-х годов. Об этом свиде¬
тельствуют его дневниковые записи последних лет жиз¬
ни. В любопытной записи, помеченной февралем 1886 г.,
он констатирует свою идейную близость с группой Чуп¬
рова и готовность сотрудничать с ней. Безобразов при¬
знает, что эта группа по своим взглядам прогрессивнее
и демократичнее его самого, но с удовлетворением от¬
мечает, что «они совершенно чужды (например, такие
почтенные люди, как А. И. Чупров) революционным
идеям, которые за ними подозревают...» 1 2. В этом отно¬
шении Безобразов был, конечно, прав.
Подобная позиция позволяла ему сближаться с дея¬
телями такого типа, как петербургский профессор
Ю. Э. Янсон, либерал с народническим уклоном. Янсон
делит с А. И. Чупровым честь быть одним из основате¬
лей русской статистической науки и инициатором прак¬
тического развития статистики. Отчасти его трудами
была подготовлена первая всероссийская перепись на¬
селения в 1897 г., до которой он, однако, не дожил. Вид¬
1 Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писате¬
лей и ученых. СПб., 1891. Т. 2. С. 309.
2 Русская старина. 1908. № 12. С. 542.
328

Либеральная профессура. Чупров
ное место в истории русской общественной мысли зани¬
мает книга Янсона «Опыт статистического исследования
о крестьянских наделах и платежах» (1877 г.). Удруча¬
ющая картина обнищания крестьянства и упадка кре¬
стьянского хозяйства, которую на огромном и неоспори¬
мом материале показал Янсон, произвела в обществе
сильное впечатление. Когда автор пожелал доложить
итоги своего исследования на заседании в Петербург¬
ском университете, это сочли неудобным и взамен пред¬
ложили сделать доклад на «невинную» тему— «О на¬
селении европейских государств».
Янсон и Безобразов играли видную роль в проведе¬
нии всемирного статистического конгресса в Петербурге
в 1872 г. Проведение международного форума статис¬
тиков в России служило подтверждением больших ус¬
пехов, достигнутых русской наукой. Вместе с тем кон¬
гресс был использован официальными либералами, а
отчасти и правительством для традиционного «втирания
очков» иностранцам, пропаганды мнимого процветания
России. Эта сторона дела послужила поводом для едких
насмешек Щедрина.
Киевская школа
Третьим по значению центром университетско¬
го образования после Москвы и Петербурга
был Киев. Основанная Вернадским буржуаз¬
но-либеральная традиция преподавания и
исследования политической экономии жила
в университете Святого Владимира вплоть до начала
XX в.
В тот период на Украине и в Южной России разви¬
тие производительных сил промышленности шло быст¬
рыми темпами. Помещичье хозяйство успешно пере¬
страивалось на капиталистический лад. В обстановке
формирования и роста крепких крестьянских хозяйств
процесс распада общины шел интенсивнее, чем в Цен¬
тральной России. Киевские профессора чутко улавли¬
вали происходящие перемены, приспосабливали к ним
свои социально-экономические взгляды и пытались в
современном духе воспитывать молодые умы. В буржу¬
азной историографии русской экономической мысли
329

Глава 14
сложилась традиция выделять киевскую школу или ки¬
евское направление и хвалить это направление за пол¬
ное неприятие марксизма и социализма1. Действитель¬
но, имеется определенная преемственность взглядов киев¬
ской профессуры, начиная от И. В. Вернадского и кон¬
чая А. Д. Билимовичем, который работал в Киеве в
начале XX в. и продолжал свою деятельность в эмиг¬
рации.
Столпом киевской школы был Николай Христиано¬
вич Бунге, который много лет читал разные курсы об¬
щественных паук в Киевском университете, в том числе
политическую экономию, в течение долгого времени был
ректором университета, а впоследствии стал министром
финансов, председателем комитета министров (пост в
правительстве, существовавший до 1906 г.) и членом
Академии наук, где унаследовал место, освободившееся
после смерти В. П. Безобразова. От Бунге осталась це¬
лая серия книг по разным вопросам теории, экономичес¬
кой политики и народного хозяйства. Как министр фи¬
нансов, Бунге начал осуществлять меры, послужившие
основой реформ Витте и Столыпина.
Учеником Бунге был Д. И. Пихно, который занимал
должность профессора в Киеве с 70-х годов до начала
XX в. В эти годы происходила эволюция его взглядов
от либерализма до монархизма черносотенного толка.
В 80-е годы Пихно одним из первых в русской литера¬
туре занимался проблемой смены свободной конкурен¬
ции на Западе разными формами монополий. Он иссле¬
довал практически важные вопросы экономики железно¬
дорожного транспорта, особенно тарифы на перевозки.
В экономической теории для киевской школы харак¬
терен эклектизм, заимствование разных методов иссле¬
дования и идей с Запада, начиная от смитианства и
кончая новейшими направлениями, появившимися в
70—80-х годах. Но безоговорочно отрицательным было
ее отношение к трудовой теории стоимости и теориям,
которые связывали капиталистическую прибыль с эк¬
сплуатацией труда. Например, киевский профессор
А. Я. Антонович в своем солидном учебнике критически
1 H. J. Seraphim. Neuere russische Wert- und Kapitalzinstheorien;
P. Struve. Russia // Encyclopaedia of the Social Sciences. N. Y., 1931.
Vol. 1; J. F. Normano. The Spirit of Russian Economics.
330

Либеральная профессура. Чупров
отзывается о Рикардо и Дж. Ст. Милле, из учения ко¬
торых вытекало, что капитал приносит прибыль благо¬
даря эксплуатации наемного труда. «Источник дохода
на капитал — производительность последнего», — афо¬
ристически изрекает Антонович и при этом ссылается
на Рошера, которого Маркс считал образцом буржуаз¬
ной апологетики. Что касается экономического учения
Маркса, получившего к 80-м годам широкое признание,
то наш профессор просто не упоминает о нем 1.
Прославление позитивной роли рынка и конкурен¬
ции является обязательным элементом взглядов киев¬
ской школы. Скажем, Пихно в своем пособии дает це¬
лый список благодетельных последствий конкуренции.
Вообще, киевские профессора воздерживаются от ка¬
кой-либо серьезной критики капитализма, отходя от
одной из важнейших традиций русской общественной
мысли XIX в.
В вопросе об общине и крестьянском хозяйстве, ко¬
торый более всего волновал русскую общественную
мысль, киевские профессора занимали антиобщинную
позицию и выступали за свободное развитие капитализ¬
ма в сельском хозяйстве. Они в разных видах тасовали
хорошо известную мысль, которую усиленно выдвигал
еще Вернадский в 50-х годах: общинная собственность
на землю и связанные с ней хозяйственные явления ме¬
шают росту производительных сил сельского хозяйства.
Киевскую школу сильно занимали практические вопро¬
сы развития русского капитализма, и они стремились
способствовать этому процессу как своей научной и пе¬
дагогической деятельностью, так и работой в государ¬
ственном аппарате.
При такой общей позиции любые формы социализ¬
ма — марксистского, народнического и даже реформи¬
стского — были чужды киевской школе. Эти профессора
стояли на традиционной позиции: капитализм — естест¬
венный, соответствующий человеческой природе, зако¬
номерно вырастающий из гущи экономической реально¬
сти строй; социализм и коммунизм — искусственное по¬
рождение ума людей, не знающих или не желающих
знать человеческую природу.
1 См : Антонович А. Я. Курс политической экономии. Киев, 1886.
С. 539—542.
331

Глава 14
Частная собственность представляется им необходи¬
мым условием экономического прогресса, который не¬
мыслим без личной инициативы. Напротив, обществен¬
ная собственность, которая имеет при капитализме «ес¬
тественную сферу» (собственность государства на опре¬
деленные виды средств производства) должна быть
строго ограничена. В противном случае, пишет Анто¬
нович, «общая собственность превращается в комму¬
низм, в систему, отрицающую всякую собственность и
превращающую свободного производителя в раба, не
имеющего никаких прав на результаты своего труда и
легко превращающегося в паразита, в потребителя про¬
дуктов, созданных другими... Коммунизм, как распро¬
странение общей собственности на чуждую ей сферу,
представляет собой такое же нормальное явление, ка¬
ковым было бы, например, употребление мер длины там,
где употребляется только мера веса. Пуд никогда не
может заменить собой аршина, как и наоборот. Точно
так же общая собственность никогда не может заме¬
нить собой личной, та и другая имеют свое самобытное
значение, и поглощение одной из них другою — не нор¬
мальное явление» 1.
Эти мысли не лишены интереса в свете нынешних
дискуссий о многообразии форм собственности в нашем
обществе. По крайней мере одна из них заслуживает
особого внимания: общественная собственность не дол¬
жна распространяться, да еще насильственным путем,
на чуждые ей сферы.
Советская историография экономической мысли почти
полностью игнорировала киевскую школу и ее представи¬
телей, за исключением, может быть, Вернадского. Объяс¬
нялось это неприятием школой марксизма и социализма.
Теперь становится ясно, что анализ и непредвзятая кри¬
тика трудов киевской школы по политической экономии
могли бы внести полезный вклад в историю отечествен¬
ной мысли.
1 Антонович А. Я. Курс политической экономии. С. 516.
332

Новые веяния в экономической теории
Девятый номер литературного московского
журнала «Вестник Европы» за 1878 г. откры¬
вается статьей Л. Слонимского «Забытые эко¬
номисты Тюнен и Курно. К характеристике
новейшей политической экономии». Немного
странно видеть имена далеких от русской жизни эконо¬
мистов-математиков на первой странице журнала, в ко¬
тором в эти годы печатались Тургенев, Гончаров, Ос¬
тровский, А. К. Толстой... Но таковы были русские
«толстые» журналы. Воскрешение этих имен отражало
интерес русской публики к новым идеям западноевро¬
пейской науки.
Правда, статья Слонимского несколько отставала от
жизни. К этому времени уже появились труды ряда за¬
падных экономистов, по отношению к которым Тюнен
и Курно (а также упоминавшийся выше Госсен) были
предшественниками. В начале 70-х годов почти одно¬
временно были опубликованы работы экономистов, счи¬
тающихся создателями нового направления, — К. Мен¬
гера, У. С. Джевонса, Л. Вальраса. Эти имена Слоним¬
ский, однако, не упоминает.
Новые течения в теории возникали на обломках
классической (рикардианской) политической экономии.
Их теперь принято объединять такими понятиями, как
неоклассическое направление, субъективная школа,
маржинализм. Каждое из этих понятий отражает опре¬
деленный аспект «новой» экономической науки: пер¬
вое — принципы саморегулируемости экономики, отсут¬
ствие «трения» в экономических моделях; второе —
субъективно-психологический, внесоциальный подход к
явлениям хозяйственной жизни; третье — применение
метода малых приращений и функциональных зависи¬
мостей экономических переменных. Важной стороной
новых веяний было внедрение в экономический анализ
математических методов.
Неоклассическое направление уводило экономичес¬
кую науку от острых социальных вопросов, утверждало
приемлемость своих методов анализа для любого обще¬
ственного устройства. С другой стороны, его развитие
диктовалось объективными потребностями капиталисти-
333

Глава 14
ческой экономики и было ступенью познания действи¬
тельности. Речь шла о разработке закономерностей оп¬
тимального функционирования хозяйственных единиц
при свободной конкуренции, условий равновесия эконо¬
мических систем.
Новые течения в западной экономической науке не
сразу были замечены в России. Причину здесь следует
видеть в незрелости русского капитализма, в силу чего
кристаллизация этого направления в экономической мыс¬
ли задерживалась. А. И. Чупров в своем курсе истории
политической экономии (1892 г.) об этих течениях даже
не упоминает. Формализм и асоциальность западно¬
го неоклассического направления не могли привлечь
симпатии русских ученых либерально-народнического
толка.
Но в 80-х годах уже нарождалось новое поколение
русских экономистов, которое испытывало жадный ин¬
терес к «последнему слову» западной науки. В неоклас¬
сическом направлении их привлекала претензия на ма¬
тематическую точность, особую логичность. Вместе с
тем на умы многих из этих ученых сильное воздействие
оказывал марксизм. Результатом двустороннего влия¬
ния явились поиски примирения и сочетания неоклас¬
сических и марксистских идей в политической эконо¬
мии.
Наиболее характерны в этом отношении труды
М. И. Туган-Барановского, который на протяжении ко¬
роткого периода в 90-х годах считался одним из лидеров
так называемого легального марксизма. Вероятно, было
бы точнее назвать Туган-Барановского ученым буржуа¬
зно-демократического и буржуазно-либерального на¬
правления, испытавшим значительное влияние марксиз¬
ма и отразившим его в своих работах.
В 1890 г. 25-летний М. И. Туган-Барановский опу¬
бликовал в либеральном журнале «Юридический вест¬
ник» весьма компетентную статью «Учение о предельной
полезности хозяйственных благ как причине их ценно¬
сти». Как известно, исторически точка зрения, соглас¬
но которой стоимость (ценность) товара проистекает из
его полезности, противостояла трудовой теории стои¬
мости. Теория предельной полезности представляла со¬
бой лишь логическое развитие этой точки зрения. Туган-
Барановский, впитавший трудовую теорию стоимости,
334

Либеральная профессура. Чупров
так сказать, с университетским материнским молоком
и считавший себя в то время марксистом, попытался
с помощью искусных числовых примеров доказать, что
оба подхода вполне совместимы: «...мы постарались по¬
казать, что теория предельной полезности не только
не составляет опровержения взглядов Рикардо или Карла
Маркса, но что, наоборот, эта теория, правильно поня¬
тая, составляет неожиданное подтверждение учения о
ценности названных экономистов» 1.
Идея Туган-Барановского весьма импонировала рус¬
ским экономистам. Сам автор развивал ее в 900-х годах,
а несколько экономистов-математиков стремились стро¬
го доказать «теорему Туган-Барановского».
В теории распределения и доходов Туган-Баранов¬
ский тоже стремился сохранить определенную связь с
марксизмом. Он признавал нетрудовой эксплуататорский
характер капиталистической прибыли и земельной рен¬
ты. Однако Марксу Туган приписывал взгляд, согласно
которому заработная плата наемных рабочих определя¬
ется якобы только физическим минимумом средств су¬
ществования. Тем самым он отказывался от марксист¬
ской теории заработной платы в целом и конструиро¬
вал собственную «социальную теорию распределения».
Согласно ей, заработная плата определяется в основном
двумя факторами: производительностью труда и силой
рабочего класса по отношению к капиталистам.
Значение этих факторов, конечно, нельзя отрицать.
Но сами они проистекают и действуют, имея под собой
более принципиальную основу, и этой основой является
сложившийся исторически и социально уровень необхо¬
димых потребностей людей наемного труда. Эклекти¬
ческая концепция Туган-Барановского, по существу, иг¬
норировала факт монополии частной собственности ка¬
питалистов на средства производства и необходимость
для рабочих продавать свою рабочую силу. Как в ряде
других областей, теория распределения Туган-Баранов¬
ского смыкалась с идеями ревизионизма в германской
социал-демократии, появившегося в конце XIX в. и свя¬
занного в первую очередь с именем Э. Бернштейна.
В 90-х годах Туган-Барановский осуществил два
фундаментальных исследования: в области истории и
1 Юридический вестник. 1890. Окт. (Т. 6. Кн. 2). С. 228.
335

Глава 14
теории экономических кризисов и в области истории и
состояния русской фабричной промышленности. Объек¬
тивно в условиях идейной борьбы того времени эти ра¬
боты были направлены против народников, поскольку
автор доказывал закономерность развития русского ка¬
питализма. Однако они имели большое научное значе¬
ние и в других отношениях, а в известном смысле сохра¬
няют его и поныне. Книга Туган-Барановского «Русская
фабрика в прошлом и настоящем» переиздавалась в со¬
ветское время (последний раз в 1938 г.).
В своих экономических работах 90-х годов В. И. Ле¬
нин многократно использует эти работы Туган-Баранов¬
ского, что можно легко проследить по именному указа¬
телю к первым томам полного собрания сочинений. Он
в ряде случаев отмечает недостатки в интерпретации
автором теории реализации и кризисов Маркса, изложен¬
ной во втором и третьем томах «Капитала». Стремление
к широкой ревизии марксизма и усиление чисто буржу¬
азных элементов особенно четко выразились в статьях
Туган-Барановского, опубликованных в 1899—1900 гг.
Это было незамедлительно отмечено В. И. Лениным 1.
Нет сомнений, что такой поворот был для Туган-Бара¬
новского закономерным, он вытекал из заложенной зна¬
чительно ранее буржуазно-либеральной основы его ми¬
ровоззрения.
Полумарксистский характер книги Туган-Баранов¬
ского о кризисах не помешал тому, что она была очень
скоро замечена на Западе, переведена на иностранные
языки.
Идея о том, что в основе периодических кризисов
лежит разрыв между процессами сбережения (т. е. на¬
копления денежного капитала) и инвестирования (ка¬
питаловложений), в зачаточной форме высказанная Ту¬
ган-Барановским, получила впоследствии дальнейшее
развитие в буржуазной политической экономии. Поэтому
многочисленные курсы истории экономической мысли и
труды по циклам и кризисам обычно воздают должное
русскому экономисту.
Авторы «Истории русской экономической мысли»,
приводя список западных экономистов, на которых Ту¬
1 См.: Ленин В. И. Некритическая критика // Полн. собр. соч.
Т. 3. С. 636.
336

Либеральная профессура. Чупров
ган-Барановский оказал влияние и которые признают
его приоритет, довольно странным образом ставят это
ему не столько в заслугу, сколько в вину 1. Между тем
влияние Туган-Барановского на мировую экономичес¬
кую мысль представляет собой интересное явление и
заслуживает внимания и исследования. К сожалению,
научное наследие М. И. Туган-Барановского изучается
у нас совершенно недостаточно, а о его жизни и дея¬
тельности имеется лишь одна старая брошюра. Правда,
она написана талантливым Н. Д. Кондратьевым, авто¬
ром теории длинных циклов конъюнктуры, которая в по¬
следние годы привлекает внимание во всем мире 1 2.
Бурные научные дискуссии, которые шли в 90-х го¬
дах по коренным вопросам экономической теории (сто¬
имость и прибыль, деньги и кредит, рынки и кризисы),
привлекали внимание русских авторов к разным на¬
правлениям западной науки. Высокий уровень препода¬
вания математики и статистики в русских университетах
подготовил почву для значительных работ экономико-
математического направления.
Среди русских ученых этого направления ведущее
место всеми авторами неизменно отводится Владимиру
Карповичу Дмитриеву, первая работа которого по ма¬
тематическому истолкованию теории стоимости Рикардо
опубликована в 1898 г. На Западе его теперь толкуют
как нового Курно: забытого пионера, предвосхитившего
позднейшие достижения. Издатель английского перевода
его книги, опубликованной впервые в России в 1904 г.,
называет ее классической и говорит, что «Дмитриев
предвосхитил и сформулировал в строгой и недвусмыс¬
ленной форме ряд положений и методов, которые явля¬
ются существенным элементом современной экономичес¬
кой науки»3. О больших научных заслугах В. К. Дмит¬
риева писали также видные советские ученые, особенно
академик В. С. Немчинов.
Ныне очевидно, что И. Г. Блюмин, давший в 20-х
годах довольно подробный критический анализ некото-
1 См.: История русской экономической мысли. М., 1966. Т. 3. Ч. 1.
Гл. 8.
2 Кондратьев Н. Д. Михаил Иванович Туган-Барановский. Пг.,
1923.
8 V. K. Dmitriev. Economics Essays on Value, Competition and
Utility. Cambridge, 1974. P. 7.
337

Глава 14
рых идей Дмитриева, недооценил смелость и оригиналь¬
ность его как ученого в целом
Действительно, Дмитриев, видимо, первым высказал
основные идеи межотраслевого баланса (анализ «за¬
траты — выпуск»), который получил теперь столь важ¬
ное значение в экономической науке, статистике и на¬
роднохозяйственной практике. Он начал исследование
монополистической конкуренции, т. е. тех форм, которые
приобретает конкуренция в условиях определяющей ро¬
ли небольшого числа крупных производителей и про¬
давцов на рынке данного товара. Дмитриев искал спо¬
собы включения фактора полезности и потребительских
оценок товаров в формирование стоимости. Все эти идеи
русского экономиста оказались чрезвычайно плодотвор¬
ными.
В. К. Дмитриев несколько лет служил акцизным чи¬
новником и хорошо знал дело производства и сбыта ал¬
когольных напитков. В 1911 г. опубликована его инте¬
ресная работа «Критические исследования о потребле¬
нии алкоголя в России». Не входя здесь в подробности
статистического анализа, отметим лишь важнейший вы¬
вод автора: главным фактором увеличения валового и
душевого потребления алкоголя является урбанизация и
пролетаризация населения.
На рубеже XIX и XX вв. русская социально-экономи¬
ческая мысль отличалась разнообразием научных и
идеологических направлений, обилием интересных работ,
серьезными достижениями в ряде областей. В 1903 г. в
Петербургском политехническом институте был создан
первый в России экономический факультет. Экономи¬
ческие науки преподавались и изучались там как основ¬
ные предметы. Труды русских ученых-экономистов ста¬
ли занимать в этот период заметное место в мировой
науке.
Данная здесь краткая характеристика может слу¬
жить лишь введением в изучение проблем, которые в
течение долгого времени освещались в нашей литера¬
туре неполно и односторонне. Русская социально-эконо¬
мическая мысль рубежа столетий представляет собой
важную составную часть нашего национального куль¬
турного наследия. Она заслуживает пристального, не¬
предвзятого и всестороннего анализа.
1 Блюмин И. Г. Критика буржуазной политической экономии. М.,
1962. Т. 1; Субъективная школа в буржуазной политической эконо¬
мии. С. 533—561.

Глава 15
Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
своих произведениях, написанных в 40—80-х
годах XIX в., М. Е. Салтыков-Щедрин соз¬
дал огромное полотно общественной жизни
России, отличающееся не только яркими крас¬
ками, но и глубоким проникновением в соци¬
ально-экономические процессы эпохи. В свое время Ф. Эн¬
гельс писал: «Бальзак... в «Человеческой комедии» дает
нам самую замечательную реалистическую историю...
французского общества, из которой я даже в смысле эко¬
номических деталей узнал больше (например, о перерас¬
пределении движимого и недвижимого имущества после
революции), чем из книг всех специалистов — историков,
экономистов, статистиков этого периода, вместе взя¬
тых» 1. Эти слова в полной мере могут быть отнесены к
М. Е. Салтыкову, с поправкой на специфику жанра его
произведений и с учетом того, что он много выступал не
только как беллетрист, но и как публицист по социаль¬
ным вопросам.
Из великих русских писателей второй половины XIX в.
фигура Салтыкова в особенной мере привлекает внима¬
ние историка социально-экономической мысли. Он изоб¬
разил в своих многочисленных произведениях дорефор¬
менное помещичье хозяйство, его кризис и упадок, фор¬
мирование и развитие новых капиталистических поряд¬
ков и класса буржуазии. В его книгах запечатлены раз¬
мышления не только о путях развития России, но и о за¬
кономерностях общественного развития вообще, о судь¬
бах человеческой цивилизации.
Салтыков воспитывался на революционно-демократи¬
ческих идеях Герцена, Белинского, Чернышевского. Свою
юношескую повесть он посвятил демократическому пуб¬
1 Энгельс Ф. Письмо Маргарет Гаркнесс, начало апреля 1888 г. //
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 36.
339

Глава 15
лицисту Владимиру Милютину, с которым был дружен.
Получив образование в Царскосельском лицее, он начал
государственную службу и литературную деятельность в
Петербурге, но в 1849 г. был арестован и сослан в Вятку
за публикацию повести, в которой власти усмотрели «ре¬
волюционную заразу». Семь лет службы мелким чинов¬
ником в Вятке, а позже несколько лет в других провинци¬
альных городах, где он занимал довольно высокие адми¬
нистративные посты, дали Салтыкову запас наблюдений,
знание жизни разных слоев русского общества. В 60—
80-х годах Салтыков был отчасти близок к народникам,
редактировал «Отечественные записки» и всей силой сво¬
его таланта боролся за несчастного русского мужика,
против крепостников-помещиков, взяточников-чиновни¬
ков, мироедов-капиталистов, пресмыкающихся перед
властью либералов. По своим глубинным убеждениям
Салтыков всегда был и остался социалистом, но не при¬
мыкал ни к какой школе и партии, в частности критиче¬
ски относился к общинным иллюзиям.
Салтыков как писатель был великим новатором в об¬
ласти литературных жанров и художественных средств.
Среди его наиболее известных произведений — реалисти¬
чески-гротескный роман «Господа Головлевы», рисующий
распад дворянской семьи; «История одного города» —
блестящая и горькая сатира на русскую жизнь, русское
государство и его правителей; «Пошехонская старина»—•
оригинальный сплав романа, мемуаров и социологическо¬
го исследования о крепостном праве; наконец, «Сказ¬
ки» — своеобразные миниатюрные социально-экономиче¬
ские и политические памфлеты.
Как показал Салтыков, сатира имеет особенные воз¬
можности анализа социально-экономической действитель¬
ности, недоступные науке и публицистике. Она обраща¬
ется к чувству юмора читателя и слушателя — этому за¬
мечательному человеческому свойству, которое помогает
ему легко, незаметно, с удовольствием усваивать самые
серьезные вещи. Сатира рельефно высвечивает явления
общественной жизни, социальные типы и ситуации. Иной
раз она дает исследователю гораздо больше жизненного
материала для понимания нашей удивительной истории
и суровой действительности, чем труды дипломированных
социологов. Лучшие произведения отечественных сатири¬
ков восходят к традициям Салтыкова-Щедрина.
340

Сила искусства
Несколько страниц книжного текста занимает
сказка «Соседи» (1885 г.). Кстати сказать,
она впервые опубликована в издававшейся
А. И. Чупровым газете «Русские ведомости»,
что тоже не случайно. На первый взгляд, это
непритязательная народная притча. Человек, не склон¬
ный к размышлениям, прочтет и пожмет, пожалуй, пле¬
чами. Но русский читатель сто лет назад находил в ней в
высшей степени острые и злободневные вещи. В самом
деле, речь там идет о природе экономического неравенст¬
ва между людьми, о неустранимой пропасти между
богатыми и бедными, о тупости и равнодушии прави¬
тельства. Если угодно, это притча о капитале и труде,
о накоплении капитала и обнищании трудящегося че¬
ловека.
В сказке два героя — крестьяне Иван Богатый, оли¬
цетворяющий капитал, и Иван Бедный, представляющий
труд. Неподражаемый юмор Щедрина виден уже в пер¬
вых строках: «Оба были хорошие люди, а Иван Бога¬
тый — даже отличный. Как есть во всей форме филант¬
роп. Сам ценностей не производил, но о распределении
богатств очень благородно мыслил. «Это, говорит, с моей
стороны лепта. Другой, говорит, и ценностей не произво¬
дит, да мыслит неблагородно — это уже свинство. А я
еще ничего». А Иван Бедный о распределении богатств
совсем не мыслил (недосужно ему было), но, взамен то¬
го, производил ценности» 1.
Как видим, у автора нет иллюзий относительно того,
плодом чьего труда является капитал. Источник его —
труд тех, кто лишен богатства. Щедрин высмеивает дог¬
му буржуазной политэкономии, что капитал и труд вно¬
сят равную «лепту» в общественное производство, а за¬
одно так называемую совесть богачей и своеобразное
«разделение труда» в эксплуататорском обществе.
Капитал обладает свойством самовозрастания: он
«сам собой» увеличивается за счет присоединения прибы-
1 Здесь и далее цитируется издание: Салтыков-Щедрин М. Е.
Полн. собр. соч. М., 1965—1977. В дальнейшем ссылки на источник не
даются. — Ред.
341

Глава 15
ли или, по крайней мере, ссудного процента. Иван Бога¬
тый может разъезжать по заграницам, заниматься фи¬
лантропией или болтовней, а деньги все равно текут к
нему. Это вызывает у него восторженное изумление: «Вот
ведь чудо такое!»
Обратная сторона этого чуда — невозможность для
Ивана Бедного выбиться из нужды, хотя он трудолюбив
и воздержан. «Это был коренной, задавленный русский
мужик, который напрягал все усилия, чтобы осуществить
все свое право на жизнь, но, по какому-то горькому не¬
доразумению, осуществлял его лишь в самой недостаточ¬
ной степени».
Филантроп Иван Богатый не оставляет надежды как-
то помочь своему злосчастному собрату и теперь обра¬
щается к авторитету государственной власти. Он просит
«уравнять» их с Иваном Бедным во всех податях и по¬
винностях — «с него подвода — и с меня подвода, с его
десятины грош—и с моей десятины грош». Ясное дело,
от такого распределения тягот богач не обеднеет, а бед¬
няк не выправится.
Устойчивость этого неравенства настолько удивила
Ивана Богатого, что он стал «копать» социальный вопрос.
«Попробовал было он поглубже копнуть, но с первого
же абцуга такие пугала из глубины повыскакали, что он
сейчас же дал себе зарок — никогда ни до чего не дока¬
пываться».
Что это за пугала? Надо думать, здесь Салтыков пе¬
реходит на обычный в его вечной борьбе с цензурой эзо¬
пов язык. Речь идет, вероятно, об опасных для буржуазии
объективных выводах социальной науки.
Сказка кончается тем, что оба Ивана обращаются за
объяснением к третьему Ивану — деревенскому мудрецу,
прозванному тем не менее Простофилей. Мудрец дал им
ответ, который сводится к тому, что таков естественный
или, если угодно, божественный порядок вещей: богатый
должен быть богат, а бедный беден, поскольку это пре¬
дусмотрено каким-то неведомым «планом».
Вот и все. Какая скромность литературных средств и
какая глубина содержания!
В сказке «Дурак» рассказывается о человеке, который
слыл среди окружающих глупым, потому что не мог ус¬
воить понятия частной собственности, не отличал своего
от чужого. Кстати, этого дурака тоже зовут Иван. Отдан¬
342

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
ный в учебное заведение, «большинство наук он совсем
не понимал. Не понимал истории, юриспруденции, науки
о накоплении и распределении богатств. Не потому, что¬
бы не хотел понимать, а воистину не понимал. И на все
усовещивания учителей и наставников отвечал одно: «Не
может этого быть!» Только тогда настоящим образом уз¬
нали, что он несомненный и круглый дурак».
О чем здесь речь? Думается, о том, что для чистого
ума и сердца порядки «цивилизованного» классового
общества и отражающие эти порядки науки представля¬
ются вовсе не естественными и нормальными, а, напро¬
тив, невозможными, невероятными и непонятными.
Таким путем можно пересказывать и толковать мно¬
гие сказки и другие сатирические произведения Салтыко¬
ва, но едва ли это нужно. Лучше почитать оригинал.
Творчество Салтыкова-Щедрина давно привлекало
историков и аналитиков русской общественной мысли.
Первые работы появились еще в XIX в. Марксисты ис¬
пользовали идеи Салтыкова для объяснения русской дей¬
ствительности, в частности, для обоснования своих пози¬
ций по вопросам развития капитализма и формирования
пролетариата. Такую работу предпринял талантливый
литературный критик-марксист М. С. Ольминский, кото¬
рый после революции стал редактором первого полного
издания сочинений Салтыкова 1.
Примечательно, что самому Ольминскому Салтыков
в свое время помог избавиться от народнических иллю¬
зий и своим творчеством способствовал его переходу на
позиции революционного марксизма. Ольминский расска¬
зывает, как, сидя в царской тюрьме в 1897 г., он деталь¬
но изучал Салтыкова и начал работу по составлению
«Щедринского словаря» — огромного систематизирован¬
ного свода высказываний писателя, художественных
образов, событий и фактов, фигурирующих в его про¬
изведениях. Этот уникальный труд, без которого
теперь немыслимо щедриноведение, был издан после
смерти автора. Один из редакторов «Словаря», М. М. Эс¬
сен, сама участвовавшая в революционном движении
с 90-х годов, рассказывает в предисловии: «Когда скла¬
дывалось наше мировоззрение по вопросам о своеобра-
1 См.: Левита Р. Я. Общественно-экономические взгляды М. Е.
Салтыкова-Щедрина. Калуга, 1961. С. 8 и др.
343

Глава 15
зии путей развития России, о роли общины, роли крити¬
чески мыслящей личности, оценке методов борьбы
народничества, мы, марксисты, находили подкрепление
не у Михайловского, не у эпигонов народничества, ска¬
тывающихся к либерализму, а у Щедрина. Его нена¬
висть к так называемому культурному обществу, к
либералам, презрение к компромиссу, беспощадное
разоблачение всяких иллюзий о гармонии интересов,
высмеивание им мечтаний Карася-идеалиста — все это
было нам близко и понятно! Со сказками Щедрина мы
ходили в рабочие кружки, иллюстрируя ими учение
Маркса о непримиримости классовых противоречий,
о классовой борьбе» 1. Многозначительное свидетельст¬
во из первых рук!
Чтение словаря Ольминского, конечно, не заменяет
чтения Салтыкова, но весьма полезно. К примеру, мы за¬
дались целью узнать, что писал Салтыков о русской бур¬
жуазии. Тут же находим, пользуясь словарем, что в «Убе¬
жище Монрепо» (1878—1879 гг.) автор относил к бур¬
жуазии кабатчиков, процентщиков, железнодорожников 2,
банковских дельцов и прочих казнокрадов и мироедов,
которые в короткий срок опутали всю страну. Далее дву¬
мя цитатами характеризуются наиболее типичные черты
русской буржуазии. Во-первых, это «ублюдки крепостно¬
го права», которые стараются восстановить его в новой
форме—«менее разбойничьей, но, несомненно, более во¬
ровской». Во-вторых, это не тот (очевидно, западный)
буржуа, который завоевывает положение в обществе тру¬
долюбием и профессионализмом (хотя, ядовито замечает
Салтыков, «не без участия кровопивства»). Русский бур¬
жуа отличается праздностью, невежеством, пристрастием
к водке 3.
Но этого мало. Мы можем узнать о русской буржуа¬
зии еще массу интересного, находя ее под различными
псевдонимами и собственными именами. Чаще всего Сал¬
тыков употребляет для русского буржуа псевдоним чу¬
мазый, подчеркивая этим дикость, некультурность, при¬
1 Ольминский М. С. Щедринский словарь. М., 1937. С. 5.
2 Капиталистов, получавших от правительства концессии на стро¬
ительство железных дорог и создававших для этих целей акционер¬
ные компании. Это было «классическим» способом быстрого обога¬
щения.
3 Ольминский М. С. Щедринский словарь. С. 120.
344

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
митивность этого класса. В одном из своих последних и
социологически наиболее глубоких сочинений «Мелочи
жизни» (1886—1887 гг.) Салтыков, в частности, гово¬
рит: «...русский чумазый перенял от своего западного
собрата его алчность и жалкую страсть к внешним
отличиям, но не усвоил себе ни его подготовки, ни трудо¬
любия».
В нескольких сочинениях Салтыкова встречается Де¬
рунов, в молодости трактирщик и скупщик, а теперь «опо¬
ра и столп». Он не только держит в своих руках уезд и
имеет большое влияние в губернии, но едет в Петербург
и хлопочет о железнодорожной концессии. А началось
богатство Дерунова с того времени, когда он обокрал
купца, умершего у него на постоялом дворе. Перед нами
живой человек с множеством сочных подробностей, и
вместе с тем тип русского капиталиста с его прошлым,
настоящим и, пожалуй, даже будущим: мы можем себе
представить, как будет развиваться этот «чумазый капи¬
талист» и какое место он займет в русском обществе.
Возможно, коллективный портрет русской буржуазии,
созданный Салтыковым, несколько односторонен. Она
дала и талантливых организаторов производства, и ме¬
ценатов, и даже революционеров. Но сказанное не отри¬
цает массовое явление, не отменяет обобщенных черт
класса, и в этом сила и ценность художественного и со¬
циального открытия Салтыкова.
Буржуазия в России к концу XIX в. была относитель¬
но молодым классом. Она не имела ни опыта хорошо ор¬
ганизованной, квалифицированной, закамуфлированной
эксплуатации рабочего класса и бедного крестьянства, ни
опыта политической организации для борьбы на два
фронта — против дворянства и против рабочего класса.
На Западе буржуазия смогла в значительной мере
«спрятаться» от угнетенных классов за спиной наемных
управляющих акционерных обществ и банков, за благо¬
пристойным фасадом парламентской демократии и мно¬
гопартийности. В России ничего этого не было или было
в гораздо меньшей степени. Для рабочих и крестьян «бур¬
жуй» персонифицировался в совершенно реальном, хоро¬
шо знакомом и ненавистном образе выжимающего пот из
трудящихся владельца предприятия, кулака-мироеда, жу¬
лика-торговца, ростовщика. Буржуазия воспринималась
как прямая наследница прежних эксплуататоров, нахо¬
345

Глава 15
дящаяся под защитой и опекой самодержавия с его ар¬
мией чиновников, полицейских, военных.
Эта ситуация, со стереоскопической реальностью и ед¬
ким юмором изображенная Салтыковым-Щедриным, во
многом объясняет характер классовой борьбы и русских
революций начала XX в.
Иудушка Головлев и другие
В
«Истории одного города» фигурирует градона¬
чальник Бородавкин, который насильственны¬
ми средствами насаждает среди глуповцев, жи¬
телей города Глупова, цивилизацию. Как сооб¬
щает автор, в его понимании цивилизация —
это «наука о том, колико каждому Российской Империи
доблестному сыну отечества быть твердым в бедствиях
надлежит».
Руководствуясь этим принципом, Бородавкин ведет
против населения войны «за просвещение» и на этом пу¬
ти сжигает, истребляет, разоряет все. Подобные войны
возникают, например, из-за отказа жителей города и
округи разводить на своих полях горчицу и персидскую
ромашку (средство от постельных клопов). Когда же
градоначальнику удается сломить строптивость, то воз¬
никают новые проблемы: «...глуповцы насеяли горчицы
и персидской ромашки столько, что цена на эти продук¬
ты упала до невероятности. Последовал экономический
кризис, и не было ни Молинари, ни Безобразова, чтоб
объяснить, что это-то и есть настоящее процветание. Не
только драгоценных металлов и мехов не получали
обыватели в обмен за свои продукты, но не на что
было купить даже хлеба».
Потребление на душу населения упало наполовину,
потом на три четверти, к тому же задерживались дани.
«Только тогда Бородавкин спохватился и понял, что шел
слишком быстрыми шагами и совсем не туда, куда идти
следует. Начав собирать дани, он с удивлением и него¬
дованием увидел, что дворы пусты и что если встреча¬
346

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
лись кой-где куры, то и те были тощие от бескормицы.
Но, по обыкновению, он обсудил этот факт не прямо, а с
своей собственной оригинальной точки зрения, то есть
увидел в нем бунт, произведенный на сей раз уже не не¬
вежеством, а излишеством просвещения.
— Вольный дух завели! разжирели! — кричал он без
памяти, — на французов поглядываете!1
И вот начался новый ряд походов, — походов уже про¬
тив просвещения».
Мы видим здесь многие характерные черты сатиры
Салтыкова. Со свирепым юмором (по выражению его но¬
вейшего биографа С. А. Макашина) изображены сме¬
шанная с лицемерием тупость и жестокость царской ад¬
министрации, «экономический волюнтаризм» с его гибель¬
ными последствиями, а заодно низкопоклонство и лжи¬
вость либерально-буржуазной экономической науки.
«История одного города» — сатира на всю русскую
жизнь, на все классы и слои русского общества. С го¬
речью и гневом пишет автор и об отсталости, политиче¬
ской и гражданской незрелости народа, о его вековом
страхе перед властью, покорности и многотерпении. Кни¬
га Салтыкова имела огромный успех, но вызвала и мно¬
гочисленные нападки, причем не только справа, но и сле¬
ва. Даже близкие к нему люди считали, что он изобразил
русский народ односторонне, оглупил и принизил его.
Они были неправы: именно действенной, активной лю¬
бовью к народу продиктована эта необыкновенная книга.
Ведь говорил же Чернышевский устами героя романа
«Пролог» Волгина: «Жалкая нация, жалкая нация! —
Нация рабов, — снизу доверху, все сплошь рабы...» 2
В. И. Ленин называл эти упреки словами настоящей люб¬
ви к родине.
В «Истории одного города» появляется важный мотив,
который затем не раз повторяется у Салтыкова, — сбли¬
жение, смыкание коммунизма и социализма в их утопи¬
ческих и грубоуравнительных вариантах со стремлением
1 Эти события отнесены к концу XVIII в. Однако, как неодно¬
кратно писал сам Салтыков, его сатира имеет своим адресом не
столько историю России, сколько национальную жизнь в целом
и современное ему общество. По этой причине в ней не фигурирует
крепостное право, без которого историческая сатира едва ли была
бы возможна.
2 Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. М., 1949. Т. 13. С. 197.
347

Глава 15
самодержавно-бюрократической власти к всеобщей рег¬
ламентации, уравнению граждан в бесправии и убожест¬
ве. В конце книги выступает градоначальник Угрюм-Бур¬
чеев, чья деятельность и воплощает такое смыкание.
«В то время не было достоверно известно ни о коммунис¬
тах, ни о социалистах, ни о так называемых уравнителях
вообще. Тем не менее нивелляторство существовало, и
притом в самых обширных размерах... Казалось, что еже¬
ли человека, ради сравнения с сверстниками, лишают
жизни, то хотя лично для него, быть может, особливого
благополучия от сего не произойдет, но для сохранения
общественной гармонии это полезно, и даже необхо¬
димо».
Своего рода антиутопия, которую далее немногими
мощными мазками художнической кисти пишет Салты¬
ков, предвосхищает многое и в литературе, и в истории.
Здесь есть всеобщая регламентация, милитаризация и
слежка, принудительный аскетизм и систематическое
промывание мозгов, единообразие во всем, начиная одеж¬
дой и кончая мыслями, насилие над природой и бредовые
планы ее «преобразования». И многое другое.
«В этом фантастическом мире нет ни страстей, ни ув¬
лечений, ни привязанностей. Все живут каждую минуту
вместе, и всякий чувствует себя одиноким. Жизнь ни на
мгновение не отвлекается от исполнения бесчисленного
множества дурацких обязанностей, из которых каждая
рассчитана заранее и над каждым человеком тяготеет как
рок. Женщины имеют право рожать детей только зимой,
потому что нарушение этого правила может воспрепят¬
ствовать успешному ходу летних работ. Союзы между
молодыми людьми устраиваются не иначе как сообразно
росту и телосложению, так как это удовлетворяет требо¬
ваниям правильного и красивого фронта. Нивелляторст¬
во, упрощенное до определенной дачи черного хлеба,—
вот сущность этой кантонистской фантазии...»
Здесь можно усмотреть и пародию на левацкие из¬
вращения фурьеризма, и намек на военные поселения
Аракчеева во времена Александра I, но нельзя не усмот¬
реть также предостережения великого гуманиста относи¬
тельно тупиков цивилизации. Эти страницы Салтыкова
перекликаются с написанными почти одновременно
«Письмами к старому товарищу» Герцена, о которых го¬
ворилось выше.
348

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
В начале 1873 г. Н. Ф. Даниельсон, русский коррес¬
пондент К. Маркса, посылает ему только что вышедшую
книгу Салтыкова-Щедрина «Дневник провинциала в Пе¬
тербурге» и пишет: «Я посылаю Вам сатиры единствен¬
ного уцелевшего умного представителя литературного
кружка Добролюбова — Щедрина. Его типы сразу же
становятся такими же популярными, как типы Островско¬
го и т. д. Никто не умеет лучше его подмечать пошлые
стороны нашей общественной жизни и высмеивать их с
большим остроумием» Даниельсон упоминает далее о
том, что в книге Салтыкова фигурируют такие хорошо из¬
вестные Марксу события, как нечаевское дело, междуна¬
родный статистический конгресс в Петербурге и др., и го¬
ворит о мастерском изображении писателем новых соци¬
альных типов русской жизни — «умеренных либералов» и
железнодорожных предпринимателей.
После смерти Маркса Даниельсон продолжал актив¬
ную переписку с Ф. Энгельсом и в начале 1887 г. писал
ему: «Посылаю Вам «23 сказки» нашего сатирика Щед¬
рина, где освещаются некоторые «проклятые» социаль¬
ные вопросы. Я уверен, что многие из этих сказок доста¬
вят Вам большое удовольствие...» 1 2
Даниельсон прекрасно знал вкусы и интересы обоих
своих корреспондентов и хорошо понимал, какое значе¬
ние имеют произведения Салтыкова для анализа соци¬
ально-экономических процессов в России. И он не ошиб¬
ся. Имеется целый ряд свидетельств, что Маркс и Энгельс
высоко ценили великого сатирика. Друг и родственник
Маркса П. Лафарг и русский революционер Г. А. Лопа¬
тин по личным воспоминаниям единодушно называют лю¬
бимыми русскими писателями Маркса Пушкина, Гоголя
и Щедрина. В библиотеке Маркса было несколько книг
Салтыкова-Щедрина с читательскими пометками вла¬
дельца. И это несмотря на то, что чтение Щедрина, язык
которого изобилует идиомами, новообразованиями, на¬
родными выражениями, было для Маркса, несомненно,
нелегким делом.
В свою очередь Салтыков интересовался Марксом, его
трудами и деятельностью. Будучи редактором «Отечест¬
1 Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими
деятелями. С. 92.
2 Там же. С. 130.
349

Глава 15
венных записок», он поместил в 1877 г. статьи Зибера и
Михайловского о «Капитале». По цензурным соображе¬
ниям не прошла в журнале статья, в которой рассказыва¬
лось о I Интернационале и связанных с ним работах
Маркса 1. Салтыков в своих очерках издевался над почти
мистическим страхом невежественной русской полиции пе¬
ред «интернационалкой» 1 2 и над происками ее агентов в
России. Несмотря на наличие большой литературы, воп¬
рос о взаимных научно-литературных отношениях Салты¬
кова с Марксом и Энгельсом едва ли выяснен до конца,
Во всяком случае имеющиеся факты лишний раз под¬
тверждают глубокое понимание Салтыковым социально-
экономических проблем, его роль как создателя своеоб¬
разного нового литературного жанра — сатирической ху¬
дожественной социологии, имеющей революционно-де¬
мократическое содержание.
Вернемся к «Дневнику провинциала». Это своеобраз¬
ный роман-обозрение, изображающий нравы Петербурга
начала 70-х годов. Кое-что в этом сочинении довольно бы¬
стро устарело и становится понятным современному чи¬
тателю лишь благодаря обширным комментариям. Но
многое в «Дневнике провинциала» сохранило свою цен¬
ность сто лет спустя. В лучших главах этой книги царст¬
вует подлинная стихия смеха. Это мир гротеска и фан¬
тасмагории, где реальность неразличимо сливается с без¬
удержной выдумкой.
Таковы эпизоды, связанные с международным стати¬
стическим конгрессом, который проходил в Петербур¬
ге летом 1872 г. Среди действующих лиц у Салтыкова фи¬
гурируют отцы — основатели статистической науки
Адольф Кетле и Эрнст Энгель, французский экономист
Эмиль Левассер, английский статистик Уильям Фарр и
другие. Впрочем, сатира Салтыкова направлена, разуме¬
ется, не против этих почтенных ученых, а против россий¬
ских безобразий, вылезших наружу в связи с конгрессом.
Он лишь использует свое почти профессиональное пони¬
мание проблем, обсуждавшихся на конгрессе, чтобы соз¬
дать поразительную по богатству ассоциаций комическую
1 Макашин С. М. Салтыков-Щедрин. Середина пути. 1860—
1870-е годы. М., 1984. С. 371.
2 Поскольку во французском языке слово «1’internationale» жен¬
ского рода, в русской печати того времени за I Интернационалом ут¬
вердилось это «прозвище» с его своеобразными оттенками.
350

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
картину, в которой действуют и иностранные статистики,
и литературные герои из сочинений Тургенева и Гончаро¬
ва (этот прием он использовал систематически), и собст¬
венные щедринские персонажи.
Главным для Салтыкова было очевидное противоре¬
чие между конгрессом и жалким состоянием обществен¬
ной жизни в России. К чему нам успехи статистической
науки, если в стране царят отсталость, нищета, невежест¬
во, пьянство? В таком ключе за месяц до конгресса в
«Отечественных записках» была опубликована серьезная
статья. Другой мотив, который сатирически разрабаты¬
вал Салтыков в «Дневнике провинциала», это — страх
властей перед разоблачительной силой статистики. Ведь
еще Чернышевский говорил, что «люди, весь успех кото¬
рых зависит от таинственности, не любят статистики» 1.
Салтыков усовершенствовал жанр сатирического ро¬
мана-обозрения в «Современной идиллии», завершенной
в начале 80-х годов и отражающей политическую реак¬
цию этих лет. Два интеллигента-обывателя, напуганные
всезнанием и всевластием полиции, которая может их, как
они считают, в любой момент «притянуть» за либерализм
и политическую болтовню, ищут спасения в сближении с
уголовными и полицейскими элементами, которые оказы¬
ваются плотно переплетенными между собой. С героями
происходят всевозможные трагикомические приключения
в Петербурге и провинции, что дает автору возможность
нарисовать богатейшую сатирическую картину русской
жизни, в том числе социально-экономической. Приведем
два примера.
Салтыков откликается на хождение в народ и на тра¬
гический разрыв между молодыми энтузиастами и тем¬
ным крестьянством. Некий купец объявляет приз в
25 рублей за каждого пойманного «сицилиста» (народное
произношение чужеземного и непонятного слова «социа¬
лист»). Ему наловили целую кучу: всякий друг друга ло¬
вил. Купец никому не заплатил, объявив, что «сицили¬
сты» — не настоящие.
Полицейские чины сочиняют чудовищный устав бла¬
гопристойного поведения обывателей. Один из пунктов
гласит: «Ибо только то отечество процветает, которое, да-
1 Чернышевский Н. Г. Франция при Людовике-Наполеоне //
Полн. собр. соч. М., 1950. Т. 5. С. 410.
351

Глава 15
вая труду исход и направление, в то же время оплодот¬
воряет его соответствующим капиталом, а в случае от¬
сутствия такового — кредитом, с обязанностью взятое
своевременно с надлежащими процентами уплатить. Что
вполне подтверждается и собеседованиями, произведен¬
ными на экономических обедах».
Здесь пародируется проникновение экономической
фразеологии в официально-политическую сферу, триви¬
альность догм об «оплодотворении» труда капиталом и
кредитные иллюзии послереформенной эпохи, а заодно
задеваются безобразовские обеды, к которым демократ
Салтыков испытывал, естественно, сильнейшую анти¬
патию.
Роман «Господа Головлевы» — вероятно, самое читае¬
мое произведение Салтыкова. Главный герой романа —
богатый помещик и отставной чиновник высокого ранга
Порфирий Владимирович Головлев, с детства прозван¬
ный Иудушкой за лживость, лицемерие, коварство и
склонность к предательству. Другие его черты — скопи¬
домство, бессмысленная жадность — роднят его с гого¬
левским Плюшкиным из «Мертвых душ». Иудушку отли¬
чает чудовищное словоблудие и пустословие, что позво¬
ляет Салтыкову использовать весь набор сатирических
средств изображения, которыми он мастерски владел.
Иудушка Головлев — один из самых полнокровных отри¬
цательных образов мировой литературы.
Первые главы романа, рисующие дворянское гнездо
крепостных времен, в значительной степени автобиогра¬
фичны. В матери Порфирия (Иудушки) и его братьев
угадывается властная и хозяйственная барыня — мать са¬
мого писателя, которую он через несколько лет изобразил
в своем последнем большом произведении «Пошехонская
старина». В последние десятилетия крепостного права
она с большой энергией и умением умножает семейную
собственность. При этом она использует в своих интере¬
сах оскудение многих помещиков и действует, в сущно¬
сти, уже не столько старыми, феодально-крепостнически¬
ми методами, сколько новыми — капиталистическими:
скупает по дешевке имения и крепостные души разорив¬
шихся, залезших в долги помещиков. Но Головлева-
мать — плоть от плоти крепостной эпохи. Когда настала
«эмансипация», она, уже пожилая женщина, не могла
приспособиться к новым условиям. С этого начался упа¬
352

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
док семьи и семейного хозяйства. Сыновья, которым она
передала хозяйство, каждый по-своему способствовали
дальнейшему его распаду.
Иудушка, уже при жизни матери и других родствен¬
ников ограбивший всех и унаследовавший все головлев¬
ское имение после их смерти, оказывается еще худшим
хозяином. Он не способен понять ни время, ни жизнь, ни
людей. Его агрономические и финансовые занятия, кото¬
рым он отдается со страстью, оборачиваются совершен¬
ной фикцией. Выжимая из крестьянина или наемного ра¬
ботника копейку, он теряет по причине своей бесхозяйст¬
венности рубль.
Увлеченный магией сложных процентов, он часами
просиживает над фантастическим расчетом: сколько бы¬
ло бы теперь у него денег, если бы мать не забрала себе
подаренные ему при рождении дедушкой сто рублей, а
положила бы деньги на его имя в ломбард. Другой день
его занимает расчет: сколько деревьев на десятине при¬
надлежащего ему соснового леса, да сколько их всего,
да почем можно продать каждое дерево (ствол отдельно,
сучья и верхушки отдельно), да какая это будет куча де¬
нег... Потом он принимается высчитывать, сколько денег
можно получить от штрафов, если поставить в лесу и в
поле охрану и ловить крестьян — порубщиков и потрав¬
щиков. «Все растущее и прозябающее на его земле, сея¬
ное и несеяное, обращается в деньги, и притом со штра¬
фами... Громадные колонны цифр испещряют бумагу,
сперва рубли, лотом десятки, сотни, тысячи... Иудушка
до того устает за работой, и главное, так волнуется ею,
что весь в поту встает из-за стола и ложится отдохнуть
на диван. Но взбунтовавшееся воображение и тут не ук¬
рощает своей деятельности, а только избирает другую,
более легкую тему».
Подлинная стихия Иудушки — ростовщичество. «Он
знает, что мужик всегда нуждается, всегда ищет занять
и всегда отдает без обмана, с лихвой». Но, разоряя му¬
жика ростовщическими ссудами, Головлев нищает сам,
потому что в его хозяйстве все разворовывается, гниет,
пропадает. Он постепенно теряет человеческий облик,
спивается, впадает в полусумасшествие.
В другом месте Салтыков писал прямо, что русское
дворянство пришло «к сознанию жизненной пустоты и не¬
возможности куда-нибудь приткнуться, где-нибудь сыг¬
12 А. В. Аникин
353

Глава 15
рать деятельную роль». Вспомнив скандальную фразу
Мальтуса, так полюбившуюся русским писателям, Сал¬
тыков замечает, что для дворянства «уже нет места на
жизненном пире».
Тема упадка дворянства занимала многих русских пи¬
сателей конца XIX и начала XX в. Но пожалуй, «Господа
Головлевы» остаются самым замечательным художест¬
венным произведением, изображающим этот процесс. Это
в немалой мере обусловлено глубиной социально-эконо¬
мического анализа, свойственной Салтыкову-Щедрину.
Его смоленский корреспондент
Бывают такие совпадения: когда я начал рабо¬
ту над этим фрагментом о друге, родственни¬
ке и единомышленнике Салтыкова, в послед¬
нем тогда номере журнала «Новый мир» поя¬
вился блестящий очерк Юрия Черниченко,
обозревающий нашу «деревенскую» литературу 1. Автор
начинает с Энгельгардта и кончает им. Но какое отноше¬
ние может иметь писатель, экономист и агроном, живший
столетие тому назад, к советскому сельскому хозяйству,
продовольственной проблеме и литературе, трактующей
эти острейшие проблемы?
Александр Николаевич Энгельгардт — в некотором
роде родоначальник того жанра, который получил рас¬
пространение в последние десятилетия и в котором рабо¬
тают современные талантливые публицисты, в числе ко¬
торых и Ю. Черниченко. Речь идет об очерке-исследова¬
нии о социально-экономических проблемах деревни и
сельского хозяйства, нередко критическом и полемиче¬
ском. «Деревенщиком» Энгельгардт оказался не совсем
по своей воле. Сосланный в начале 70-х годов за неблаго¬
надежность из Петербурга в свою деревню в Смоленской
губернии, профессор-химик углубился в изучение агроно-
1 См.: Черниченко Ю. Очерк об очерке // Новый мир. 1985. № 1.
354

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
мии и сельского хозяйства, а заодно и жизни крестьян.
По просьбе Салтыкова он начал с 1872 г. писать в «Оте¬
чественные записки» статьи-письма, которые имели боль¬
шой успех. Редактор не мог нарадоваться своей счастли¬
вой находке, хлопотал «в сферах» о том, чтобы вытащить
Энгельгардта из глуши. Энгельгардт безвыездно прожил
в ссылке свыше десяти лет, потом получил разрешение
бывать в Петербурге, но постоянно жил в деревне до са¬
мой смерти в 1893 г.
Ю. Черниченко справедливо пишет о безукоризненной
честности и гражданской смелости Энгельгардта, его ог¬
ромном профессионализме и писательском мастерстве.
Это был выдающийся человек, русский интеллигент в
лучшем смысле слова. Маркс читал и конспектировал
Энгельгардта, а Ленин многократно использовал его со¬
чинения при анализе социальных проблем русского сель¬
ского хозяйства и в полемике с народниками.
Сам Энгельгардт был близок к народническим взгля¬
дам. Но его практический опыт и честность не позволяли
ему идеализировать мужика и общину. Он знал о мир¬
ской взаимопомощи, об артельном начале в крестьян¬
ской жизни, но он же с суровой прямотой написал горь¬
кие слова: «У крестьян крайне развит индивидуализм,
эгоизм, стремление к эксплуатации. Зависть, недоверие
друг к другу, подкапывание одного под другого, униже¬
ние слабого перед сильным, поклонение богатству — все
это сильно развито в крестьянской среде, каждый гордит¬
ся быть щукой и пожрать карася»1. Кстати, это щедрин¬
ский образ. Подобные вольные и невольные ассоциации с
произведениями Салтыкова-Щедрина мы встречаем у Эн¬
гельгардта не раз.
Прочитав первое письмо Энгельгардта, строгий заказ¬
чик и редактор сообщает автору: «Давно я не читал ни¬
чего с таким наслаждением», а через несколько месяцев
пишет: «Ваши «Письма из деревни» всех очаровывают».
Он же предлагает Энгельгардту писать книгу и не ленится
составить подробнейший расчет тиража и доходов: Эн¬
гельгардт был небогат и, имея жену и троих детей, жив¬
ших в Петербурге, постоянно нуждался в деньгах. Но
книга вышла лишь в 1882 г.
1 Энгельгардт А. Н. Из деревни. 12 писем 1872—1887. М., 1960.
С. 415.
355

Глава 15
Конечно, теперь, через столетие с лишним, это не та¬
кое захватывающее чтение. Но литературное мастерство
Энгельгардта волшебным образом оживляет его простые
рассказы о хлебе и скоте, тяжком труде и голоде, мужи¬
ках и помещиках. От рисуемых им картин иной раз про¬
шибает слеза, иной — трудно удержаться от смеха.
Значение писем Энгельгардта «Из деревни» в истории
русской социально-экономической мысли определяется
тем, что он убедительно показал в них два основных
фактора пореформенной аграрной системы: наличие
огромных крепостнических пережитков и неудержимое
развитие капиталистических отношений. Независимо
от субъективных чувств и стремлений автора, изобра¬
женная им картина восстает против иллюзий народников
насчет устойчивости общины и самостоятельного мел¬
кого хозяйства. Как мы видели, такова же была по своей
сущности позиция Салтыкова.
Враждебность к остаткам крепостного права переп¬
летается у Энгельгардта с отвращением к бюрократиче¬
ской регламентации, которой власти опутали и душили
мужика после реформы. Самоуправство чиновников как
бы пришло на смену бесконтрольной власти помещиков.
В статье «От какого наследства мы отказываемся?», на¬
писанной в 1897 г., В. И. Ленин дает глубокую оценку
Энгельгардта как практика и великолепного наблюдате¬
ля и пересказывает несколько примеров такой тупой и
вредной регламентации. Кабинетные «ученые» из земств,
вмешиваясь в хозяйство практически опытных крестьян
и игнорируя погодные и прочие условия, не разрешали
им, например, сеять рожь ранее определенной даты.
Опять мы слышим саркастические ноты Щедрина, когда
Энгельгардт передает мнение тех, кто хотел бы из горо¬
дов и уютных кабинетов руководить сельским хозяйст¬
вом: «Мужик глуп, сам собою устроиться не может. Ес¬
ли никто о нем не позаботится, он все леса сожжет, всех
птиц перебьет, всю рыбу выловит, землю испортит и сам
весь перемрет» 1.
Энгельгардт, опираясь на факты, со страстной убеж¬
денностью выступал против помещичьего землевладения
и помещичьего хозяйства. «Помещичье хозяйство в на¬
стоящее время ведется так плохо, даже хуже, с меньшим
1 Цит. по: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 2. С. 525.
356

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
толком и пониманием дела, чем в крепостное время, ког¬
да были хорошие старосты-хозяева,— что оно только по¬
тому кое-как и держится, что цены на труд баснословно
низки»1. Несмотря на дешевизну наемного труда, поме¬
щичьи хозяйства хиреют и прозябают, а помещики ведут
себя как собака на сене: владея лучшими землями, не ис¬
пользуют их рационально. Аренда этих земель в разум¬
ных формах тоже не получает распространения: масса
крестьян слишком бедна, чтобы платить арендную плату
и вести хозяйство на арендованной земле.
Энгельгардт приходит к закономерному выводу о том,
что подъем сельского хозяйства возможен только в том
случае, если земля перейдет в собственность крестьян.
Он не мог в легальной печати писать откровенно о том, что
выступает за прямую и безвозмездную передачу поме¬
щичьей земли крестьянам, за радикальную аграрную ре¬
форму, а вынужден был обволакивать смелые выводы
более или менее туманными выражениями насчет необхо¬
димости принципиального изменения существующих по¬
земельных отношений. Отметим, что Салтыков несколько
раз вынужден был предупреждать своего корреспондента
о суровости цензуры и необходимости соблюдать осто¬
рожность.
Энгельгардт хорошо видел преимущества крупного
хозяйства перед мелким: возможность использования ма¬
шин, удобрений, правильных севооборотов, рационально¬
го разделения труда и специализации. Он мечтал не о
капиталистических фермах, а о крестьянских артелях,
о коллективных хозяйствах на общей земле. Условия
возникновения такой собственности Энгельгардт не
исследовал, но был твердо уверен, что лишь в том слу¬
чае, когда земля находится в общем пользовании и
обрабатывается сообща, может быть решена главная
социально-экономическая проблема — оптимального со¬
четания личного интереса работника и общего интереса
коллектива.
Но этот социалистический идеал приводил Энгель¬
гардта к народникам. Народнический уклон заставляет
Энгельгардта на словах преуменьшать капиталистиче¬
скую тенденцию в русском сельском хозяйстве, хотя при¬
водимые им самим факты подтверждают ее. Утверждая в
1 Энгельгардт А. Н. Из деревни. 12 писем 1872—1887. С. 38.
357

Глава 15
теории, что русские крестьяне никогда не превратятся в
батраков, сельских наемных рабочих, Энгельгардт своей
собственной хозяйственной практикой опровергал это ут¬
верждение. Он неусыпными трудами создал в своем име¬
нии хозяйство, в котором работали батраки, хозяйство,
основанное на чисто капиталистических началах. И ни
на каких других началах оно не могло быть основано.
Деятельность Энгельгардта в сельском хозяйстве
развернулась в период, когда русская молодежь «пош¬
ла в народ». Он сочувствовал и помогал этому движе¬
нию, хотя ко многим молодым людям, которые пытались
без подготовки и выдержки браться за крестьянскую
работу, относился несколько иронически. Для таких
горожан у него было прозвище «тонконогие». Зато к
тем, кто выдерживал тяжелый крестьянский труд и, по¬
добно самому Энгельгардту, оказывался способен жить
и работать среди крестьян и наравне с ними, относился
с уважением. Таким он выдавал особые аттестаты, ко¬
торые высоко ценились среди молодых народников.
За период 1877—1884 гг. у него работало в общей слож¬
ности свыше 80 человек, но лишь 14 получили такие ат¬
тестаты.
Молодые энтузиасты создавали коммуны и селились
на землях, примыкающих к хозяйству Энгельгардта.
Он оказывал им всевозможную помощь. Однако ком¬
муны эти распадались, просуществовав не более нес¬
кольких лет. Практика вновь и вновь показывала, что
социально-экономическая реальность сильнее красивых
утопий, что в условиях этой реальности расти могут толь¬
ко капиталистические хозяйства.
Как агроном-практик Энгельгардт много сделал для
улучшения земледелия в нечерноземной полосе. Он изу¬
чал рациональные направления и формы специализа¬
ции хозяйства в этих климатических и почвенных усло¬
виях. Особенно важной была многолетняя и упорная
работа Энгельгардта по внесению минеральных удобре¬
ний, которые до этого были практически неизвестны в
России. Он проводил практические опыты в этой облас¬
ти и излагал их результаты и свои предложения в науч¬
ных и популярных публикациях. Энгельгардт работал в
сотрудничестве с несколькими крупнейшими русскими
учеными того времени, почвоведами и агрономами, поль¬
зовался их консультациями и делился своими вывода¬
358

Сатира и социология. Салтыков-Щедрин
ми. Его труды и усилия наталкивались на огромные
трудности: нехватку средств, материалов и помощников,
невежество крестьян, равнодушие чиновников. Лишь за
два года до смерти Энгельгардт получил некоторую под¬
держку министерства земледелия.
Интересна судьба хозяйства Энгельгардта. После его
смерти оно было куплено, благодаря усилиям его уче¬
ников и друзей, министерством земледелия и превраще¬
но в Энгельгардтовскую сельскохозяйственную станцию,
занимавшуюся агрономическими опытами и внедрением
достижений агротехники в практику. После революции
станция была реорганизована и расширена.

Глава 16
Позднее народничество
Самодельные бомбы, которые убили 1 марта
1881 г. Александра II, обрекли на смерть и
революционное народничество. Хотя разные
группы народовольцев и их преемников про¬
должали действовать, неэффективность тер¬
рора и действий одиночек как способа борьбы с само¬
державием была убедительно доказана. После этого
центр тяжести народнического движения сдвигается
вправо. Либеральные народники 80—90-х годов отказы¬
ваются от революционной борьбы. Они видят опасность
в наступающем капитализме, главную надежду — в рус¬
ском мужике и сельской общине. Народничество в этот
период дало выдающихся мыслителей и публицистов.
Помимо Н. К. Михайловского, о котором говорилось
выше,— это В. П. Воронцов, Н. Ф. Даниельсон, С. Н. Южа¬
ков, С. Н. Кривенко. Их сочинения, как правило, остро-
полемичны. В них сохраняется дух протеста против са¬
модержавия и крепостнических пережитков. Но дух
этот испаряется с каждым десятилетием. Некоторые на¬
родники уже считают возможным мириться со многими
мрачными сторонами существующего порядка и даже
возлагают на него определенные надежды как на защит¬
ника «народного производства» от капитализма.
Такие идеологи народничества, как Михайловский и
Даниельсон, были знатоками Маркса и иной раз стре¬
мились подкрепить свои концепции ссылками на марк¬
сизм, который они сознательно или бессознательно
приспосабливали к своим целям.
Развитие марксистских идей «вширь» характерно
для 80—90-х годов. В этом процессе важную роль сыг¬
рали труды первого пропагандиста марксизма в России
II. И. Зибера. Несколько позже появляется легальный
марксизм — буржуазно-либеральное течение, принимав¬
360

Позднее народничество
шее до известной степени научную, аналитическую
сторону марксизма (М. И. Туган-Барановский,
П. Б. Струве).
Однако еще раньше, в начале 80-х годов, на арену
политической борьбы и научных дискуссий выступили
Г. В. Плеханов и другие первые революционные марк¬
систы. В начале 90-х годов развернулась деятельность
молодого В. И. Ульянова, будущего Ленина. К концу
столетия он стал признанным лидером русских марксис¬
тов, социал-демократов.
Дискуссии между представителями различных нап¬
равлений велись на высоком научном и литературном
уровне. Они не только были в центре общественной жиз¬
ни и мысли в России, но и привлекали внимание на За¬
паде. Центральным для всех участников был вопрос о
судьбах социально-экономического развития России как
страны, отставшей от наиболее передовых капиталисти¬
ческих стран.
Россия на исходе столетия
В известной книге «Развитие капитализма в
России» В. И. Ленин нарисовал многомерный
«портрет» России конца XIX в. Широкий тео¬
ретический кругозор, обилие использованного
статистического материала, скрупулезность
исследования могли навести малоосведомленного чита¬
теля на мысль, что автор работал в академическом
уединении, в тиши больших библиотек. На самом деле
книга была начата в петербургской тюрьме, а закончена
в сибирской ссылке. Она вышла первым изданием в
1899 г., вторым — в 1908 г.
Во втором издании книги Ленин привел свои коли¬
чественные оценки социальной структуры населения Рос¬
сии, основанные на материалах первой всероссийской
переписи 1897 г. Численность населения империи сос¬
тавляла в тот период 125,6 млн человек, в том числе в
50 губерниях Европейской России (без Польши и Фии-
361

Глава 16
ляндии) проживало 94,2 млн человек. Кстати сказать,
перепись показала значительный рост населения в
пореформенной России: за период 1863—1897 гг. сред¬
негодовой темп прироста в указанных губерниях соста¬
вил примерно 1,6%.
Из 125,6 млн совокупного населения 93,7 млн (75%)
было занято в сельском хозяйстве, 12,3 млн (10%)—в
промышленности, 6,9 млн (5,5%)—в торговле и на
транспорте, остальные — в армии, государственном ап¬
парате, в качестве частной прислуги и т. д. (цифры учи¬
тывают численность работников вместе с их семьями).
Россия была по преимуществу крестьянской страной.
Это подтверждается тем, что в Европейской России толь¬
ко 13% населения жило в городах.
Однако данные переписи не дают действительной
картины социальной структуры общества. Крестьянст¬
во представляло собой вовсе не однородный класс
«самостоятельных хозяев», как любили говорить народ¬
ники. Используя ряд косвенных данных, Ленин сделал
оценку, что 50% крестьян составляли пролетарские и
полупролетарские слои, т. е. люди неимущие и живу¬
щие в основном или в значительной мере продажей сво¬
ей рабочей силы, 30%—средние крестьяне, ведущие
частное хозяйство, и 20%—сельская мелкая буржуа¬
зия, эксплуатирующая беднейшие группы. Среди тор¬
гово-промышленного населения Ленин также выделил
пролетарские и полупролетарские слои (61%), распро¬
странив на всю Россию имевшиеся в его распоряжении
подробные данные по Петербургу.
В итоге, тщательно оговорив приблизительность своих
оценок, Владимир Ильич Ленин получил такие данные
о классовой структуре населения: крупная буржуазия,
помещики, высшие чиновники и военные — около 3 млн
(2%), зажиточные мелкие хозяева — 23,1 млн (18%),
беднейшие мелкие хозяева — 35,8 млн (29%), пролета¬
рии и полупролетарии —63,7 млн (51%) 1. Конечно, ре¬
альная структура общества была бесконечно сложнее
этой схемы, не говоря уже о том, что основным классам
в нерусских районах были присущи свои особенности.
Для России конца XIX в. характерным было эконо¬
мическое неравенство в огромных размерах. Например,
1 См.: Ленин В. И. Развитие капитализма в России // Полн. собр.
соч. Т. 3. С. 501—506.
362

Позднее народничество
по оценкам на 1905 г., 30 тыс. крупных землевладельцев
имели примерно столько же земли, сколько 10,5 млн
бедных крестьянских хозяйств 1. Всему миру были
известны роскошь и расточительство русской аристо¬
кратии и нуворишей из буржуазии. В то же время десят¬
ки миллионов людей постоянно жили на грани голо¬
да, в условиях неописуемой нужды, невежества и заби¬
тости.
С углублением капиталистических отношений доля
работающих по найму в городе и деревне неуклонно
росла. Четко обнажился классовый антагонизм между
буржуазией и пролетариатом. Шло расслоение мелких
собственников, в процессе которого, с одной стороны,
выделялся класс буржуазии, с другой — класс лишенных
всякой собственности пролетариев.
Капиталистическая русская промышленность делала
первые шаги, но эти шаги были достаточно уверенны¬
ми. В промышленном развитии значительную роль играл
иностранный капитал. Страна покрылась довольно
густой сетью железных дорог. Уходил в прошлое само¬
довлеющий, замкнутый характер сельского хозяйства.
Все большая доля продукции производилась на рынок, в
том числе для экспорта.
Иной вопрос: насколько быстрым, эффективным и
всесторонним было развитие капитализма? Отвечая на
него, Ленин говорил: смотря с чем сравнивать. По срав¬
нению с дореформенным временем страна за три-четыре
десятилетия сделала громадный скачок. Но Россия не
могла в полной мере усвоить и применить те достижения
техники, организации и культуры, которыми располагал
западный капитализм. По этой причине развитие капи¬
тализма в России было относительно медленным. «И
оно не может не быть медленным, — писал Ленин,—
ибо ни в одной капиталистической стране не уцелели в
таком обилии учреждения старины, несовместимые с
капитализмом, задерживающие его развитие, безмерно
ухудшающие положение производителей, которые «стра¬
дают и от капитализма и от недостаточного развития ка¬
питализма» 2.
1 См.: Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. М.,
1952. Т. 2. С. 82.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 601. Внутренняя цитата —
фраза К. Маркса.
363

Глава 10
Царское правительство в 80—90-х годах проводило
политику стимулирования роста промышленности и осу¬
ществляло ради этого некоторые реформы. В начале
80-х годов по инициативе министра финансов Н. X. Бун¬
ге были снижены выкупные платежи и отменены неко¬
торые налоги на крестьян, создан принадлежавший го¬
сударству Крестьянский поземельный банк. Эти меры
преследовали цель несколько ослабить крестьянскую
кабалу, способствовать укреплению хозяйств зажиточ¬
ных крестьян. При Бунге были осуществлены также два
крупных поворота в экономической политике: государ¬
ство взяло в свои руки подавляющую часть нового же¬
лезнодорожного строительства и выкупило ряд постро¬
енных линий у частного капитала. Россия стала на путь
четко выраженного внешнеэкономического протекцио¬
низма в интересах стимулирования национальной про¬
мышленности. Поворот к протекционизму был достаточ¬
но резким: если в 70-х годах средний уровень пошлин¬
ного обложения импорта составлял 14%, то в 90-х годах
он достиг 33% 1. В этот период были сделаны некоторые
попытки «европеизировать» русский капитализм путем
принятия законов, регламентирующих условия труда на
предприятиях. Мы упоминали об этом, рассказывая о
деятельности И. И. Янжула.
90-е годы XIX столетия и начало 1900-х годов явились
периодом деятельности Сергея Юльевича Витте, кото¬
рый стоял у руководства экономической политикой в
стране, возглавляя последовательно железнодорожное
ведомство, министерство финансов и правительство в
целом. Авторитетный специалист по истории народного
хозяйства СССР П. И. Лященко говорит о Витте как о
крупнейшем государственном деятеле и царском мини¬
стре за последнее полустолетие существования монар¬
хии 2.
При Витте была введена государственная винная
монополия, давшая значительный прирост бюджетных
доходов; построена трансконтинентальная железная до¬
рога на Дальний Восток; осуществлена денежная рефор¬
ма путем введения золотого стандарта. В экономику
1 Подсчитано по: Хромов П. А. Экономическое развитие Рос¬
сии в XIX—XX веках. 1800—1917. М., 1950. С. 484—486.
2 См.: Лященко П. И. История народного хозяйства СССР. Т. 2.
С. 181.
364

Позднее народничество
страны стали вкладываться крупные иностранные капи¬
талы. Витте начал готовить аграрную реформу на базе
принципов, которые проводил впоследствии в жизнь
П. А. Столыпин: ликвидации общины и развития товар¬
но-капиталистического крестьянского хозяйства 1.
Реформаторская деятельность Витте наталкивалась
на отсталость и косность русской буржуазии, на пассив¬
ное и активное сопротивление со стороны аристократии
и высшего чиновничества. Монархи Александр III и,
пожалуй, в еще большей мере Николай II находились
под преобладающим влиянием этих кругов. Автор либе¬
ральной статьи о Витте в «Новом энциклопедическом
словаре» (10-е годы XX в.) меланхолически замечает:
«Витте являлся реформатором в такой среде и такой об¬
становке, которые совсем не были приспособлены для
реформ»1 2.
Самодержавие и классовое господство дворянства
мешали развитию капитализма как прогрессивного со¬
циально-экономического строя. Это в немалой мере оп¬
ределяло те отсталые, азиатские формы, которые прини¬
мал русский капитализм. Специфика внутреннего поло¬
жения России в конце XIX — начале XX в. состояла в том,
что здесь сплелись противоречия между буржуазией и
пролетариатом с противоречиями между феодально-мо¬
нархической системой и широкими народными массами.
Революция 1905—1907 гг. явилась взрывом этих про¬
тиворечий. Она завершилась, можно сказать, «вничью».
Левые силы не смогли свергнуть самодержавие, крестья¬
не не получили помещичью землю. Но царизм вынужден
был пойти на серьезные уступки. Были гарантированы
основные гражданские свободы, легализованы политиче¬
ские партии, создан парламент. Столыпинская реформа
открыла путь становлению самостоятельных крестьянских
хозяйств. Вплоть до начала первой мировой войны про¬
должался интенсивный промышленный подъем. Русская
культура и искусство начала XX столетия стали замет¬
ным явлением в мировом масштабе.
1 См.: Василевский Е. Г. Идейная борьба вокруг столыпинской
аграрной реформы. М., 1960. С. 23—31.
2 Брокгауз и Ефрон. Новый энциклопедический словарь. Т. 10.
С. 847.
365

Идейная борьба
Научные дискуссии заполняли страницы мно¬
гочисленных журналов — как «долгожителей»
вроде «Русской мысли», «Русского богатства»,
«Вестника Европы», «Недели», так и многих
других, имевших по разным причинам корот¬
кий век. Дискуссии вторгались и в академическую ли¬
тературу — толстые книги, университетские публикации.
Ареной невиданно острых обсуждений стало Вольное
экономическое общество.
Экономические проблемы, всегда занимавшие вид¬
ное место в публицистике, в этот период решительно вы¬
двинулись на передний план. В центре дискуссий глав¬
ным был вопрос о судьбах капитализма в России и по¬
ложении общественных классов.
Разделительные линии в спорах не всегда четко прос¬
матривались. Революционные марксисты имели крайне
ограниченный доступ в легальную печать. В силу этого,
имея общие позиции в борьбе с народничеством, они бы¬
ли поставлены перед необходимостью временного союза
с легальными марксистами. В печати широко выступа¬
ли представители различных направлений буржуазной
идеологии, которая быстро развивалась в России. К ней
в 900-х годах перешли и легальные марксисты. Либе¬
ральное народничество представляло собой также об¬
ширное течение, в рамках которого порой уживались
весьма различные взгляды. Тем не менее разногласия
среди народнических идеологов отступали на задний
план, когда речь шла о главном.
Народничество оставалось важнейшим течением об¬
щественной мысли, хотя его позиции одновременно раз¬
мывались с двух сторон — со стороны марксизма и со
стороны буржуазной идеологии. Живучесть народниче¬
ства объяснялась классовой структурой русского обще¬
ства: преобладанием крестьянства и его расслоением.
Крестьянство было мелкобуржуазным классом, и народ¬
ническая идеология отражала его двойственное и про¬
тиворечивое положение. Оно противостояло помещикам,
сосредоточившим в своих руках колоссальные земель¬
ные владения. Но одновременно растущий капитализм
366

Позднее народничество
подкапывал самую основу жизни крестьянина — собст¬
венника и труженика.
Соответственно народничество имело две стороны —
прогрессивную, демократическую в борьбе с дворянством
и реакционную и утопическую в безнадежном противо¬
борстве с быстро растущим капитализмом, в тщетных
попытках остановить его. Либеральные народники 80-х
и 90-х годов полностью отказались от надежд на кресть¬
янскую революцию, от служения ее целям. Стремясь
воспрепятствовать капиталистическому развитию, либе¬
ральные народники обращали свои взоры к правитель¬
ству — к тому самому, с которым, как иронически выра¬
зился Ленин, их отдаленные предки (революционные на¬
родники) вели непримиримую борьбу.
Мелкобуржуазная сущность либерального народни¬
чества в значительной мере определяла его идеологию и
проявлялась в следующем.
Во-первых, народники утверждали, что капитализм
для России представляет регресс и ведет ее к упадку.
Отсюда их призывы остановить или задержать его раз¬
витие.
Во-вторых, они считали русский экономический строй
принципиально отличным от западноевропейского, ука¬
зывая на его общинно-артельные основы и преуменьшая
масштабы расслоения крестьянства как класса.
В-третьих, народники отрицали объективные законы
общественного развития и считали, что сознательные
действия относительно узких групп могут изменить само
направление этого развития.
Лидеры народничества с негодованием открещи¬
вались от того, что являются идеологами мелкой
буржуазии. Они утверждали, что их позиция — это
борьба за всех трудящихся, против капитала и капи¬
тализма. Нет сомнения, что субъективно, будучи чест¬
ными людьми, народники именно так и оценивали свою
роль, свою деятельность. Это делало их идеоло¬
гию привлекательной для мыслящей России, для ин¬
теллигенции и даже для значительной части рабочего
класса.
Против марксистов народники использовали отрав¬
ленное оружие — обвинение в буржуазности, в стремле¬
нии «насадить» в России капитализм и «выварить мужи¬
ка в фабричном котле», в пренебрежении к социалисти¬
367

Глава 16
ческим традициям народа. В силу этого споры с ними
приобретали большую остроту, порой — ожесточенность.
До 80-х годов народничество считалось единственной
серьезной оппозиционной силой в стране, которая при¬
тягивала все лучшее, прогрессивное, революционное.
Русский марксизм и его политическая организация—
социал-демократия естественным образом отталкивались
от народничества и привлекали из его среды наиболее
революционные элементы. Большинство первых русских
марксистов и социал-демократов, в том числе Г. В. Пле¬
ханов, вышли из народников.
Критикуя народничество и борясь против него,
В. И. Ленин никогда не забывал подчеркивать ту боль¬
шую и положительную роль, которую сыграли народ¬
ники в подготовке почвы для развертывания массового
революционного движения. Их заслуга в развитии со¬
циально-экономической мысли заключалась в том, что
они первыми начали исследовать процессы становления
капитализма в России.
Николай — он и В. В.
Литература 80—90-х годов изобилует псевдони¬
мами. Николай Францевич Даниельсон писал
под литературным именем Николай — он, Ва¬
силий Павлович Воронцов подписывался В. В.
Их обоих можно считать значительными пред¬
ставителями экономической теории народничества, хотя
они расходились во взглядах и иной раз спорили.
Заслуги этих людей перед русской общественной
мыслью и революционным движением велики. Мы ни¬
когда не поставим под сомнение их субъективную чест¬
ность и демократизм, стремление найти для России путь
к социализму. Другое дело, что объективно их социа¬
лизм не мог найти опоры в реальной структуре русского
368

Позднее народничество
общества. К началу XX в. марксисты оттеснили их с аре¬
ны идейной борьбы.
Даниельсон и Воронцов выступили со своими первы¬
ми публицистическими статьями на рубеже 70-х и 80-х
годов. Оба они констатировали тяжелое состояние эко¬
номики страны, в частности сельского хозяйства, обни¬
щание и одичание крестьянства. «Народное хозяйство
достигло такого состояния, что дальнейшее ухудшение
может вести только к вырождению» 1,— писал в 1880 г.
Даниельсон. Но такое состояние они считали не следст¬
вием сохранения остатков крепостничества и господства
самодержавия, а результатом развития капитализма.
Притом это развитие они приписывали не столько дей¬
ствию стихийных и объективных сил, сколько политике
государства, которое, по их мнению, искусственно насаж¬
дало в России вредоносный капитализм. Такая позиция
особенно характерна для Воронцова.
Соответственно выход из создавшегося положения
они видели в приостановке развития капитализма и в
государственной помощи «народному производству».
Этот тип хозяйства Воронцов противопоставлял любому
крупному производству и включал в него мелкое кресть¬
янское и кустарно-ремесленное производство. Он считал,
что в этих сферах еще преобладает традиционный дух
общины и артели, и требовал любой ценой сохранить
эту национальную ценность.
Сколько-нибудь подробных биографий Даниельсона
и Воронцова в литературе не существует. Энциклопедии
и биографические словари пересказывают один и тот же
минимум данных. Между тем эти выдающиеся люди на¬
ходились в течение полувека в тесном общении с мно¬
жеством деятелей русской и зарубежной культуры.
Они были типичными русскими интеллигентами
своего времени, людьми скромными и неброскими.
В жизни их немало общего. Оба участвовали в молодо¬
сти в революционном движении и сочувствовали ему в
зрелые годы, были на подозрении у властей и испыты¬
вали от них неприятности. Но к началу 80-х годов их ре¬
волюционные настроения притупились, а идеи стали в
основном приемлемыми правительству. Даниельсон и
Воронцов отдавали много сил научной работе и литера-
1 Цит. по: Народническая экономическая литература... С. 486.
369

Глава 16
турной деятельности, но прожить этим не могли и вы¬
нуждены были служить: Даниельсон в банке, а Ворон¬
цов в железнодорожной компании и в других учрежде¬
ниях.
Н. Ф. Даниельсон родился в 1844 г. в русско-немец¬
кой буржуазной семье, учился в коммерческом училище
и слушал лекции в Петербургском университете. Начи¬
ная с 1868 г. он посвящает себя переводу и публикации
в России трудов Маркса и Энгельса, обеспечивает сво¬
их великих друзей материалами о России. В собствен¬
ных опубликованных сочинениях Даниельсон широко
использовал труды основоположников марксизма, а
также их письма к нему. Один из современников, близко
знавших Даниельсона, относил его к числу людей, ко¬
торые «занимаются наукой, не связывая с ней добыва¬
ние средств к существованию, а работая в ее области
ради самой науки» 1.
Перевод «Капитала» представляет собой подлинный
подвиг. Неустрашимый революционер Лопатин, который
начал перевод первого тома, и друг всей его жизни скро¬
мный банковский служащий Даниельсон, завершивший
это великое дело и осуществивший перевод второго и
третьего томов, заложили основы русской марксистской
социально-экономической терминологии. Переводы Да¬
ниельсона до сегодняшнего дня не потеряли своей зна¬
чимости. Правда, столь компетентный судья, как Пле¬
ханов, в 1895 г. в письме к Энгельсу дал резко отрица¬
тельный отзыв о переводе Даниельсона, использовав
известный итальянский каламбур traduttore — traditore
(переводчик — предатель) 1 2. Но сказанное, вероятно,
следует отнести за счет острого раздражения, испыты¬
ваемого в этот период Плехановым по поводу последних
выступлений Даниельсона, которые давали основания
считать, что они льют воду на мельницу самодержавия.
Собственные сочинения Даниельсона немногочислен¬
ны, но весьма существенны для экономической идеоло¬
гии народничества. В опубликованной в 1880 г. большой
статье «Очерки нашего пореформенного общественного
хозяйства» были заложены исходные позиции экономи¬
1 Цит. по: Конюшая Р. П. Карл Маркс и революционная Россия.
М., 1975. С. 142.
2 Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими
деятелями. С. 343.
370

Позднее народничество
ческой концепции либерального народничества. В 1893 г,
Даниельсон значительно расширил свою статью и издал
ее в виде книги под тем же заглавием. В 90-х годах он
активно выступал в периодической печати. Большое на¬
учное значение имеют письма Даниельсона Марксу и
Энгельсу за период 1868—1895 гг. После 1908 г. имя
Даниельсона исчезло со страниц печати. Он умер в
1918 г. в Петрограде, где прошла вся его жизнь. Г. А.
Лопатин, которому тоже оставалось жить несколько ме¬
сяцев, откликнулся на смерть друга письмом в газету
«Петроградский голос», в котором рассказал об истории
перевода первого тома «Капитала» и показал благород¬
ную роль Даниельсона в этой работе1.
В книге 1893 г. Даниельсон выразил в весьма опреде¬
ленной форме важнейшую идею народников 90-х годов,
вокруг которой бушевали дискуссии: о невозможности
развития капитализма в России вследствие недостатка
внутреннего рынка в бедной крестьянской стране и не¬
доступности для страны внешних рынков, завоеванных
западными державами. Сделав это «утешительное» зак¬
лючение, Даниельсон возвращался к общине: «...общин¬
ное землевладение есть одно из основных материальных
условий производства, на котором может быть построено
здание будущего общественного хозяйства»2. Вред уто¬
пических идей Даниельсона состоял в том, что «общест¬
венное хозяйство», ставшее для него социалистическим
идеалом, он надеялся построить в царской самодержав¬
ной России. Этим и было обусловлено неприязненное
отношение Плеханова к сочинениям Даниельсона 90-х
годов.
Идея закупорки производительных сил, безысходно¬
го кризиса, автоматического краха капитализма под
действием чисто экономических сил была вообще чрез¬
вычайно распространена среди поздних народников. Они
применяли ее не только к России, но и к западным
странам. В почти карикатурной форме ее выражал,
например, С. Н. Южаков, ведущий экономист народни¬
ческого журнала «Русское богатство», который издавал
Н. К. Михайловский. В 1893 г. он писал, что «час ликви¬
1 Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе. М., 1969.
С. 54. См. также: Миськевич Л., Чепуренко А. «Капитал» К. Маркса
на русском языке // Коммунист. 1982. № 15.
2 Цит. по: Народническая экономическая литература... С. 571.
371

Глава 16
дации американского капитализма недалек. Пожирая
земледелие, он пожирает себя самого, так как сокраща¬
ет внутренний рынок без надежды обрести значительные
рынки внешние». Переходя к России, он утверждал, что
«по составу нашего населения, по складу нашей куль¬
туры мы могли бы избрать иной путь» 1.
Либеральные народники проявляли интерес к идеям
швейцарского экономиста первой половины XIX в.
Сисмонди. Он был горячим сторонником мелкого произ¬
водства, выступал с протестом против крупного капита¬
листического предпринимательства. Это сближало Сис¬
монди с русскими народниками при всех различиях
ситуации в Западной Европе начала столетия и России
конца столетия.
Василий Павлович Воронцов родился в 1847 г. в
семье офицера и мелкопоместного дворянина. Он окон¬
чил медико-хирургическую академию в Петербурге и
недолго служил земским врачом в провинции. В моло¬
дые годы участвовал в революционных кружках и сту¬
денческих волнениях, был дважды арестован. С 1875 г.
Воронцов поселился в Петербурге, отказался от про¬
фессии врача и занялся научной и литературной рабо¬
той в социально-экономической области. В 1880 г. он
«привлекался к дознанию» за хранение запрещенных
книг 1 1 2.
Всероссийскую известность Воронцову принесла
книга «Судьбы капитализма в России» (1882 г.), в кото¬
рой были собраны и объединены его статьи двух-трех
предшествующих лет. Эта книга, видимо, сильно заин¬
тересовала Маркса, поскольку на его экземпляре имеет¬
ся множество пометок и подчеркиваний карандашами
разных цветов. Другие работы Воронцова имелись в
библиотеке Энгельса. Среди них выделяется книга
«Наши направления» (1893 г.), содержащая, в част¬
ности, острую и искусную полемику с русскими марк¬
систами. Любопытно, что Николая — она Воронцов
считал «несомненным марксистом» и противопоставлял
его толкование идей Маркса тому, как это делают нео-
1 Южаков С. Вопросы экономического развития России // Рус¬
ское богатство. 1893. № 11. С. 226, 227.
2 Деятели революционного движения в России. Биобиблиографи¬
ческий словарь. М., 1929. Т. 2. Выл 1. С. 230.
372

Позднее народничество
или псевдомарксисты, к которым он, вероятно, относил
Плеханова 1.
Воронцов был серьезным исследователем и блестя¬
щим полемистом. Можно сказать, что для ранних русских
марксистов это был достойный противник. Американс¬
кий ученый, автор содержательной работы о народниче¬
стве, следующим образом оценивает его роль: «Воронцов
взял на себя задачу создать теорию, которая дала бы
ответы, соответствующие чаяниям интеллигента, и вы¬
воды, которые укрепили бы его веру в его идеалы. В ре¬
зультате абстрактная теория восторжествовала над
массой фактического материала, который затоплял
петербургский интеллектуальный мир. Это был умствен¬
ный tour de force 2 высшего класса, и в следующие два
десятилетия он служил главной линией обороны народ¬
нической веры»3.
Воронцов утверждал, что все происходящее в Рос¬
сии — не капитализм, а «игра в капитализм». Отож¬
дествляя помещиков с капиталистами, он доказывал,
что распад помещичьего хозяйства означает... провал ка¬
питализма. Рост кулачества и ростовщичества он объяв¬
лял уродством и извращением, не имеющим под собой
реальных социально-экономических основ. Развитие
капиталистической промышленности, по его мнению,
происходило только по прихоти правительства, а город¬
ской пролетариат не имел в России будущего. Нена¬
висть к трактирной цивилизации, как называл Воронцов
капитализм, заставляла его закрывать глаза на реаль¬
ную картину и тенденции развития экономики и социаль¬
ной структуры России.
Марксизм Воронцов объявлял чисто западным уче¬
нием и охотно, даже с каким-то удовольствием утверж¬
дал, что для немцев и прочих европейцев оно вполне
научно и уместно, но для русских не подходит. Русских
марксистов он обвинял в слепом и механическом прило¬
жении идей учителя к принципиально иным условиям
России и в том, что они выступают за капитализм и бур¬
жуазию, против крестьянства. Как писал Воронцов,
«они повторяют старую буржуазную историко-экокоми¬
1 (Воронцов В. П.) Наши направления. СПб., 1893. С. 137.
2 Подвиг (фр.). — Ред.
3 R. Wortman. The Crisis of Russian Populism. Cambridge, 1967.
P. 160.
373

Глава 16
ческую теорию, лишь прикрасив ее гипотезой о молочных
реках в кисельных берегах в отдаленном будущем
(имеется в виду социалистическая революция. — А. А.),
требуя за эту прикрасу экспроприации крестьянства и
порабощения труда в настоящем и ближайшем будущем
России» 1.
Таков Воронцов. Он догматичен и порой недобросо¬
вестен в полемике. Он сознательно или бессознательно
искажает позиции марксистов: ведь для них речь никак
не может идти о том, хотеть или не хотеть капитализма,
стремиться или не стремиться к экспроприации крестьян¬
ства. Эти процессы объективны, они идут помимо чьей-
либо воли. Воронцов и народники правы, что капитали¬
стическое развитие несет народным массам, в частности
крестьянству, тяжкие бедствия. Но предотвратить эти
бедствия можно не утопическими призывами «сойти с
пути», а решительной борьбой против капитализма и
вступившего с ним в союз самодержавия. Плеханов, а
несколько позже Ленин считали идейную борьбу с на¬
родничеством воронцовского толка важнейшей задачей
русских марксистов. И они с успехом вели такую борьбу.
Русская крестьянская демократия нашла в Воронцо¬
ве талантливого выразителя своих идей. Он боролся
против помещичьего землевладения, за передачу всей
земли тем, кто на ней работает, — мужикам. На этом
Воронцов стоял до конца. В 1917 г. в период между
Февральской и Октябрьской революциями он выпустил
небольшую книжку под заглавием «Земля — для всего
народа». В этой работе он ратует за немедленную на¬
ционализацию земли, полную ликвидацию помещичьего
землевладения и раздел земли между крестьянами.
Понимая необходимость развития в сельском хозяйстве
крупного производства и теперь уже не полагаясь на
почти исчезнувшую общину, Воронцов предлагал на
базе бывших помещичьих, но хорошо работающих хо¬
зяйств организовать сеть общественных (очевидно, госу¬
дарственных — А. А.) ферм. Работая на этих фермах,
крестьяне постепенно убеждались бы в преимуществах
коллективного труда и крупного производства. Таким
путем сделан был бы, по его мнению, «подготовитель-
1 (Воронцов В. П.) Наши направления. С. 137.
374

Позднее народничество
ный шаг к распространению общественного хозяйства на
крестьянские земли» 1.
Это была последняя работа Воронцова. Как Даниель-
сон и Лопатин, он умер в голодном Петрограде в 1918 г.
Гигантская страна с подавляющей массой крестьян¬
ского населения и с мыслящей передовой интеллиген¬
цией, какой была Россия во второй половине XIX в.,
должна была породить народнический тип идеологии.
Было бы странно, если бы этого не произошло. Не слу¬
чайно идеология подобного типа появляется в наше
время в странах, положение которых имеет схожие чер¬
ты с Россией того времени.
Некапиталистическое развитие
Проблема возможностей и путей некапиталисти¬
ческого развития стран Азии, Африки, Латин¬
ской Америки приобрела в последние два-три
десятилетия большое значение. Отсюда — ин¬
терес к вопросу о связи идеологии русского
народничества с современными популистскими течениями
в «третьем мире».
Как известно, вопрос о «выборе пути» оказался тес¬
но связан с политикой великих держав. Страны традици¬
онного капиталистического развития попадали в орбиту
влияния США (отчасти — Франции, Великобритании,
Японии), страны, где радикальные антиимпериалистиче¬
ские режимы пытались миновать капитализм, закономер¬
но искали поддержки у нас. В течение многих лет Совет¬
ский Союз усиленно подталкивал некоторые страны на
путь социалистической ориентации, а наша социологиче¬
ская и экономическая наука обосновывала эту политику
и этот путь. Теперь наступила пора отрезвления, и ста¬
новится ясно, что попытки ряда режимов, нередко по на-
1 (Воронцов В. П.) Земля для всего народа. Пг., 1917. С. 54.
375

Глава 16
шим советам и при нашей помощи, за волосы втащить не¬
подготовленное общество в социализм ничем хорошим
кончиться не могут.
Но было бы ошибкой кидаться теперь в другую край¬
ность и отдавать все позиции капитализму. Во многих
странах антикапиталистическая идеология имеет проч¬
ные позиции в народном сознании и объективно, совер¬
шенно независимо от нашего желания или нежелания,
оказывает реальное воздействие на курс правительств.
Конечно, в период после второй мировой войны капи¬
тализм интенсивно развивался в ряде регионов «третьего
мира» и вызвал к жизни немалые производительные
силы. Такие страны и территории, как Южная Корея,
Тайвань, Сингапур, Гонконг, Кот д’Ивуар, Кения и неко¬
торые другие, стали витриной «нового» капитализма.
С большими трудностями и проблемами, но идет капи¬
талистическое развитие и в таких крупнейших странах
«третьего мира», как Индия, Бразилия, Нигерия.
Не будем предрешать, какая общественная система в
конечном счете утвердится в этих и других развивающих¬
ся странах и когда это произойдет. Как выяснилось, та¬
кие гадания — достаточно пустое дело. Отметим другое:
даже успешное развитие капитализма не устраняет той
почвы, на которой вырастают популистские (в букваль¬
ном переводе — именно народнические) течения в обще¬
ственном сознании, в социально-экономической мысли и
в политической жизни многих стран. Более того, многие
черты развивающегося капитализма (экспансия трансна¬
циональных корпораций, урбанизация и подрыв традици¬
онных форм хозяйствования и образа жизни) укрепляют
эти течения. К тому же их социальная основа, как пра¬
вило, сохраняется в виде обширного докапиталистиче¬
ского сектора.
В земледелии многих стран Латинской Америки пре¬
обладает помещичье латифундистское хозяйство. В про¬
мышленности Индии, Бангладеш, Индонезии сохраняют¬
ся миллионы мелких кустарных предприятий, в торгов¬
ле — миллионы лавок и уличных торговцев. В Тропиче¬
ской Африке имеются даже остатки родо-племенного
строя. В подавляющем большинстве стран промышлен¬
ный рабочий класс только формируется, самым многочис¬
ленным классом является крестьянство.
Популистская идеология в Азии, Африке, Латинской
376

Позднее народничество
Америке имеет большую и славную историю, которая на¬
чинается с тех времен, когда еще существовало русское
народничество. Более или менее определенно ее держа¬
лись такие выдающиеся мыслители и политические дея¬
тели XX в., как Сунь Ятсен (Китай), Махатма Ганди и
Джавахарлал Неру (Индия), Сукарно (Индонезия), Аун
Сан (Бирма), Лазаро Карденас (Мексика), Кваме Нкру-
ма (Гана), Леопольд Сенгор (Сенегал).
Все они были идеологами и вождями национально-ос¬
вободительного движения. Но капитализм, как правило,
не был их идеалом. Они надеялись, что их страны смогут
по меньшей мере избежать «крайностей» капитализма,
создать общество, где будет больше справедливости, гу¬
манности, равенства, чем в странах старого капитализма.
И хотя действительное развитие опровергало такие на¬
дежды (как надежды народников в России), никак нель¬
зя сказать, что деятельность этих и им подобных людей
пропала даром. Современная ситуация в странах, где они
жили, писали и действовали, да и на международной аре¬
не (вспомним Движение неприсоединения), свидетельст¬
вует об этом.
Помимо национально-освободительного элемента по¬
пулистская идеология всегда содержит демократизм
(ликвидация феодальных и иных докапиталистических
общественных и хозяйственных форм, аграрная реформа,
политические свободы). Но в условиях развивающихся
стран эта программа, реализованная в Западной Европе
и Северной Америке десятилетия и даже столетия тому
назад, приобретает радикальный, порой революционный
характер.
Однако этим не исчерпывается популистская идеоло¬
гия. Она обычно содержит социалистические принципы
(ограничение эксплуатации человека человеком, нацио¬
нализация основных средств производства, планирование
народного хозяйства). Как правило, выдвигаются лозун¬
ги «национального», опирающегося на традиции социа¬
лизма, близкого и понятного народу. Характерно, что
кооперация в сельском хозяйстве неизменно выдвигается
как важнейшее средство экономического и социального
прогресса.
Подобно русским народникам, современные попули¬
сты проявляют большой интерес к марксизму. Но из это¬
го учения они берут лишь отдельные элементы, которые
377

Глава 16
кажутся им пригодными для развивающихся стран. Ха¬
рактерна и та критика, которую популисты обращают к
марксизму. Они нередко обвиняют марксизм в игнориро¬
вании национальных особенностей, недооценке револю¬
ционного потенциала крестьянства, пристрастии к «инду¬
стриализму» и крупному производству в ущерб интере¬
сам мелких производителей. Один алжирский ученый,
как и народники 90-х годов прошлого века, противопо¬
ставляет Марксу Сисмонди с его идеями «экономическо¬
го романтизма», закупорки производительных сил разви¬
того капитализма и т. п.1
Народничество никогда не было государственной идео¬
логией. Напротив, в нем всегда было сильно анархиче¬
ское направление. Современная популистская идеология
в ряде случаев принадлежит правящим партиям, группи¬
ровкам и деятелям. Это колоссально увеличивает ее прак¬
тическую и политическую значимость, поскольку концеп¬
ции и лозунги проводятся в жизнь и оказывают непо¬
средственное воздействие на судьбы миллионов людей.
Достаточно вспомнить те трагедии и жертвы, которые
выпали на долю индонезийского народа в связи с крахом
режима Сукарно, с ошибками и крайностями его идей и
политики.
Многое заставляет нас теперь пристально всматри¬
ваться в русское народничество. Советская социально-
экономическая мысль десятилетиями подгоняла всю
сложность этого большого течения под готовые догмати¬
ческие схемы. К счастью, этому приходит конец.
1 См.: Хорос В. Г. Идейные течения народнического типа в раз¬
вивающихся странах. М., 1980. С. 225.

Глава 17
Русский марксизм
Эта глава не претендует на многое. Судьбы
марксизма в России — гигантская проблема,
которая требует нового мышления, нового под¬
хода. Все более крепнет ощущение, что рус¬
ский марксизм и социализм, наши революции
XX в. можно понять только при одном непременном ус¬
ловии: если их рассматривать в связи с вековой исто¬
рией России, с материальными и духовными условиями
жизни народа, с особенностями русской мысли. Но от
этого ощущения до серьезного исследования — боль¬
шой путь, который советской науке еще предстоит
пройти. Мы попробуем лишь рассказать о некоторых за¬
мечательных людях и идеях, которые воплощают станов¬
ление русского марксизма до конца XIX в.
Маркс, Энгельс и Россия
Два аспекта можно выделить в этом вопросе.
Первый — отражение фактов и тенденций об¬
щественного развития России в деятельности и
сочинениях Маркса и Энгельса. Второй —
влияние Маркса и Энгельса на русскую об¬
щественную мысль и русское революционное движение.
При всей важности первого аспекта нас здесь больше ин¬
тересует второй.
379

Глава 17
Хорошо известно, что Маркс в последние 10—15 лет
жизни, Энгельс — в этот же период и после смерти Мар¬
кса проявляли исключительный интерес к России. Автор
фундаментального труда Р. П. Конюшая приводит лю¬
бопытные подсчеты, показывающие, как от десятилетия
к десятилетию росла доля русской тематики и русских
корреспондентов в переписке Маркса. В период 1874—
1883 гг. свыше 38% писем Маркса имеют своей главной
темой русские дела. Сохранилось 147 писем Маркса и
Энгельса русским корреспондентам и 312 писем русских
деятелей Марксу и Энгельсу. По объему переписки всех
корреспондентов далеко опережает Н. Ф. Даниельсон,
вторым идет П. Л. Лавров. В этом списке мы находим
многих революционеров-народников, нескольких либе¬
ральных ученых и писателей и, наконец, первых деятелей
русского марксизма и социал-демократии Г. В. Плехано¬
ва и В. И. Засулич 1. Дело не ограничивалось перепиской.
В 70—80-х годах Маркс и особенно Энгельс опубликова¬
ли ряд работ, специально посвященных разным аспектам
социально-экономического и политического положения
России, русскому революционному движению. Их круп¬
нейшие произведения, такие, как «Капитал», «Манифест
Коммунистической партии», «Анти-Дюринг» и многие
другие, были известны в России больше чем где-либо, пе¬
реводились на русский язык, издавались в стране и в
эмигрантской печати на Западе.
Этим проблемам посвящено большое число работ со¬
ветских ученых. Но мы сознательно процитируем не их,
а современного западного исследователя, который анали¬
зирует кризис народничества и становление марксизма в
России: «Из авторов, которых читали интеллигенты,
только Маркс давал как привлекательную для них тео¬
рию, так и метод анализа и понимания того, как функцио¬
нирует реальная экономика. Сочинения Маркса были все¬
гда необыкновенно популярны в среде русской интелли¬
генции» 1 2. Далее автор справедливо замечает, что в на¬
роднический период русские интеллигенты жадно читали
Маркса, но не могли правильно понять его, найти пра¬
вильное приложение его идей к условиям России. Они
были склонны прямо переносить классовую структуру
1 См.: Конюшая Р. П. Карл Маркс и революционная Россия.
С. 79—81.
2 R. Wortman. The Crisis of Russian Populism. P. 146.
380

Русский марксизм
западноевропейского общества, которое рассматривал
Маркс, на Россию, подставляя русских крестьян на место
пролетариев, а помещиков на место капиталистов. По¬
этому народники, как бы они ни увлекались Марксом,
лишь искали у него то, что им надо: обоснование «кресть¬
янского социализма».
Действительно, даже Даниельсон, который перевел на
русский язык все три тома «Капитала» (перевод первого
тома начал и отчасти сделал Г. А. Лопатин) и получил от
Маркса и Энгельса десятки писем, составляющих в сово¬
купности целую книгу, все равно остался либеральным
народником, не стал марксистом. В 1895 г. Энгельс не
без грустного юмора пишет Плеханову: «Что касается
Даниельсона, боюсь, что с ним ничего не поделаешь... Со¬
вершенно невозможно полемизировать с тем поколением
русских, к которому он принадлежит и которое все еще
верит в стихийно коммунистическую миссию, якобы отли¬
чающую Россию, истинную Святую Русь, от других невер¬
ных народов» 1.
Но Энгельс не был бы Энгельсом, если бы тут же не
объяснил объективные причины ограниченности народ¬
нических мыслителей. Эти причины заключаются, с од¬
ной стороны, в социально-экономической отсталости Рос¬
сии, где «современная крупная промышленность привита
к первобытной крестьянской общине и одновременно
представлены все промежуточные стадии цивилизации».
С другой стороны, русская мысль отгорожена от социа¬
листических идей Запада «более или менее эффективной
китайской стеной, которая возведена деспотизмом».
Тупик, в который зашло революционное народничест¬
во к началу 80-х годов, заставил часть народников обра¬
титься к марксизму в поисках общественной теории, ко¬
торая могла бы дать им путеводную пить в лабиринте
сложных русских проблем. Среди них была Вера Ива¬
новна Засулич, молодая женщина, совершившая в 1877 г.
террористический акт — попытку убить петербургского
генерал-губернатора Трепова. В 1881 г. она жила в эми¬
грации в Швейцарии. В. И. Засулич к этому времени ра¬
зочаровалась в «Народной воле» и в терроре, но не зна¬
ла, чем она и ее друзья могут послужить русскому наро¬
ду и революции. 16 февраля 1881 г. она обратилась к
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч Т. 39. С. 344.
381

Глава 17
Марксу с письмом, которое и теперь производит при чте¬
нии большое впечатление. Это письмо звучит как крик о
помощи, как призыв к старшему и мудрому человеку дать
совет в трудный час жизни.
В. И. Засулич писала Марксу о том, что его труд о ка¬
питале «читается и перечитывается широким кругом бо¬
лее или менее образованных людей и серьезные люди
изучают его». Она в ясных и точных словах сообщала
Марксу, какую роль играет его учение в спорах русских
социалистов по главным вопросам общественного разви¬
тия страны — о крестьянской общине и судьбах капита¬
лизма. Перед русским революционером стояла дилемма.
Если община имеет социалистическое будущее, он дол¬
жен посвятить все свои силы ее освобождению от цари¬
стско-крепостническо-капиталистического гнета и ее раз¬
витию в социалистическом направлении. Если община та¬
кого будущего не имеет, революционеру предстоит вести
революционную пропаганду среди городских рабочих, что
в России было чрезвычайно трудно, поскольку в города
хлынули массы разорившихся и бегущих из деревни кре¬
стьян.
«Вы поймете поэтому, гражданин, — писала В. И. За¬
сулич, — в какой мере интересует нас Ваше мнение по это¬
му вопросу и какую большую услугу Вы оказали бы нам,
изложив Ваши воззрения на возможные судьбы нашей
сельской общины и на теорию о том, что, в силу истори¬
ческой неизбежности, все страны мира должны пройти
все фазы капиталистического производства»1.
Письмо, несомненно, произвело на Маркса сильное
впечатление. Мы можем судить об этом по тому факту,
что он составил три различных (хотя и близких по содер¬
жанию) наброска ответа В. И. Засулич, которые сохра¬
нились в черновиках. Видимо, он все же остался недо¬
волен своей работой, поскольку послано было 8 марта
1881 г. лишь краткое письмо, дающее принципиальный
ответ на вопросы русской революционерки.
К. Маркс категорически отвел утверждение, что его
теория капиталистического развития имеет универсаль¬
ное значение и может быть механически применена к ус¬
ловиям России. Он признал своеобразие этих условий, в
1 Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политически¬
ми деятелями. С. 300.
382

Русский марксизм
частности особую роль в России крестьянской общины.
В заключение он писал: «Анализ, представленный в «Ка¬
питале», не дает, следовательно, доводов ни за, ни против
жизнеспособности русской общины. Но специальные изы¬
скания, которые я произвел на основании материалов,
почерпнутых мной из первоисточников, убедили меня, что
эта община является точкой опоры социального возрож¬
дения России, однако для того чтобы она могла функцио¬
нировать как таковая, нужно было бы прежде всего уст¬
ранить тлетворные влияния, которым она подвергается
со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные усло¬
вия свободного развития»1.
Через несколько месяцев К. Маркс и Ф. Энгельс вер¬
нулись к вопросу о русской общине и судьбах капита¬
лизма в России — на этот раз уже в печати. Для нового
русского издания «Манифеста Коммунистической пар¬
тии», инициатива которого принадлежала Плеханову, они
написали в январе 1882 г. по просьбе Г1. Л. Лаврова осо¬
бое предисловие. Здесь впервые появляется пророческая
мысль, что «Россия представляет собой передовой отряд
революционного движения в Европе» * 2. Здесь же Маркс
и Энгельс четко сформулировали ответ на вопрос об об¬
щине: она может стать «исходным пунктом коммунисти¬
ческого развития» при одном необходимом и важнейшем
условии: если одновременно с русской революцией про¬
изойдет пролетарская революция на Западе3.
Лишь после смерти Маркса, в 1886 г., было впервые
опубликовано его неотосланное в редакцию «Отечествен¬
ных записок» письмо от 1877 г. Письмо связано с дискус¬
сией на страницах русского журнала о «Капитале».
В центре его — все тот же вопрос, поставленный В. И. За¬
сулич. Маркс возражал против попыток рассматривать
его учение как «универсальную отмычку», как историко-
философскую теорию о всеобщем пути, по которому ро¬
ковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни
были исторические условия, в которых они оказываются.
Маркс констатировал, что процесс распада общинно¬
го строя уже далеко зашел, и делал заключение: «Если
Россия будет продолжать идти по тому пути, по которому
она следовала с 1861 г., то она упустит наилучший слу-
] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 251.
2 Там же. С. 305.
3 Это место цитируется в настоящей книге на с. 296.
383

Глава 17
чай, который история когда-либо предоставляла какому-
либо народу, и испытает все роковые злоключения капи¬
талистического строя» 1.
Надо иметь в виду, что Маркс предназначал это пись¬
мо для легальной печати в России. Поэтому он не мог
открыто сказать того, что говорится в предисловии к
русскому изданию «Манифеста»: использовать этот дан¬
ный историей случай Россия может, лишь совершив ре¬
волюцию, которая сольется с пролетарской революцией
в Западной Европе.
Мысли Маркса и Энгельса, особенно письмо первого
из них в редакцию «Отечественных записок», получили в
80-х и 90-х годах большую известность в России. Народ¬
ники пытались использовать их в своих интересах, дока¬
зывая, будто Маркс безоговорочно «благословил» рус¬
ский общинный социализм и высказался «против» разви¬
тия капитализма в России. Плеханову, а позже Лепину и
другим марксистам пришлось вести упорную борьбу за
правильное понимание идей основоположников марксиз¬
ма по этому вопросу. Народники игнорировали глубокую
диалектику мыслей Маркса и Энгельса, отрывали их от
конкретных условий, с которыми последние связывали
возможность некапиталистического развития, и от момен¬
та, когда они были высказаны.
В 90-х годах Фридрих Энгельс в послесловии к работе
«О социальном вопросе в России», а также в нескольких
письмах к Н. Ф. Даниельсону и к другим лицам снова
вернулся к старому вопросу. Энгельс писал с характер¬
ной для него скромностью и осторожностью, оговарива¬
ясь, что его знание фактов недостаточно и что он не же¬
лает дать одной из русских революционных группировок
оружие против другой. Тем не менее изменение обстанов¬
ки в 90-х годах по сравнению с периодом на рубеже 70—
80-х годов позволило ему высказаться достаточно опре¬
деленно.
Представляется важным привести мудрые слова Эн¬
гельса о революционных народниках: «...этих людей мы
не потянем к ответу за то, что они считали свой русский
народ избранным народом социальной революции. Но
разделять их иллюзии мы вовсе не обязаны. Время из¬
бранных народов миновало безвозвратно». Прошло и вре¬
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 119.
384

Русский марксизм
мя этих людей. «...В течение 17 лет, которые протекли с
той поры, как было написано письмо Маркса (в редак¬
цию «Отечественных записок». — А. А.), и развитие капи¬
тализма и распад крестьянской общины в России шагну¬
ли далеко вперед... В короткое время в России были за¬
ложены все основы капиталистического способа произ¬
водства. Но вместе с тем был занесен топор и над кор¬
нями русской крестьянской общины... Так и идет во все
более ускоряющемся темпе превращение России в капи¬
талистически-промышленную страну, пролетаризация
значительной части крестьян и разрушение старой ком¬
мунистической общины» 1.
Энгельс завершает свой анализ следующей замеча¬
тельной мыслью: чтобы спасти какие-то позитивные со¬
циальные и моральные элементы общины, необходимо
революционным путем свергнуть самодержавие. На пер¬
вом этапе это может быть лишь буржуазно-демократиче¬
ская революция, но она создаст для русского крестьян¬
ства совершенно новые условия существования и разви¬
тия. В сочетании с пролетарской революцией на Западе
это позволит заложить основы социалистического пере¬
устройства общества в России.
В. И. Засулич, корреспондентка Маркса, после его
смерти начала переписку с Энгельсом и первой познако¬
мила его с группой молодых русских эмигрантов-маркси¬
стов, признанным главой которых был Плеханов. Через
Засулич Энгельс передал для публикации письмо Марк¬
са в редакцию «Отечественных записок». В последние годы
своей жизни Энгельс был лично знаком и активно пере¬
писывался с Плехановым. В ожесточенной полемике, ко¬
торую вели Плеханов и его немногие единомышленники с
народниками, старый Энгельс был на их стороне, но сам
предпочитал в эту полемику не вступать. В обширных
письмах от июня — июля 1894 г. Плеханов знакомил Эн¬
гельса с положением в русском освободительном движе¬
нии и указывал, что последние публикации Даниельсона
и Воронцова объективно льют воду на мельницу цариз¬
ма. Энгельс, как мы видели выше, тоже не был в востор¬
ге от выступлений переводчика «Капитала», но написал
Плеханову (февраль 1895 г.) следующее: «Чтобы ввя¬
заться в эту полемику, мне пришлось бы прочитать всю
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. С. 450, 451, 452.
13 А. В. Аникин
385

Глава 17
литературу, а затем следить за ней и отвечать. Тогда это
отняло бы все мое время в течение года, и единственным
полезным результатом было бы, вероятно, то, что я знал
бы русский язык гораздо лучше, чем сейчас. Но меня про¬
сят о том же для Италии по поводу знаменитого Лориа 1.
А я и так уже завален работой!» 1 2
Плеханов не удовлетворился ответом Энгельса и
3 марта 1895 г. писал ему: «Положение у нас так ясно,
что не требуется долго изучать его, чтобы осудить «госу¬
дарственный социализм» Даниельсона. Несколько
неодобрительных слов с Вашей стороны принесли бы
большую пользу, и именно о такой помощи русской
революции я говорил в моем предыдущем письме. Раз
Вы очень заняты, не буду к этому возвращаться. Но если
бы встал вопрос о выборе между Даниельсоном и Лориа,
то я сказал бы: Генерал3, выберите Даниельсона,—
это важнее»4.
В последнем письме, написанном в конце мая — июне
1895 г., которое Энгельс получил уже безнадежно боль¬
ным, за несколько недель до смерти, Плеханов рассказы¬
вал ему о подъеме рабочего движения в России и о дегра¬
дации народничества: «Так проходит слава народников!
И подумать, что Даниельсон в этой милой компании!»5 6
На смерть Энгельса откликнулся Плеханов. Но в за¬
граничном социалистическом сборнике «Работник» по¬
явилась без подписи и статья-некролог, присланная из
России. Она принадлежала перу 25-летнего Владимира
Ульянова. Статье был предпослан эпиграф из стихотво¬
рения Н. А. Некрасова на смерть Добролюбова:
Какой светильник разума погас,
Какое сердце биться перестало!6
Эпиграф характерный: и Некрасов, и Добролюбов
были кумирами русской демократической интеллигенции,
1 А. Лориа — итальянский буржуазный экономист. — Ред.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 39. С. 344.
3 Шутливое прозвище Энгельса, употреблявшееся его друзьями и
единомышленниками.
4 Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими
деятелями. С. 343.
6 Там же. С. 346.
6 См.: Ленин В. И. Фридрих Энгельс // Полн. собр. соч. Т. 2. С. 5.
386

Зибер — первый пропагандист марксизма
Среди книг, посланных Марксу Н. Ф. Даниель¬
соном, была изданная в Киеве в 1871 г. маги¬
стерская диссертация молодого русского уче¬
ного Н. И. Зибера под заглавием «Теория цен¬
ности и капитала Д. Рикардо в связи с позд¬
нейшими исследованиями и разъяснениями». Этот экзем¬
пляр сохранился, на нем имеется много пометок Маркса,
свидетельствующих о внимательном чтении 1. Работа Зи¬
бера содержала не только единственный по глубине в
русской литературе анализ теории Рикардо, но и сочувст¬
венную реакцию на первый том «Капитала», опублико¬
ванный в Германии в 1867 г. В это время Даниельсон за¬
канчивал его перевод, который вышел в 1872 г. в Петер¬
бурге тиражом, в 3 раза превышавшим тираж немецкого
издания.
Маркс высоко оценил труд Зибера. В послесловии ко
второму изданию «Капитала» (1873 г.) он писал: «Еще
в 1871 году г-н Н. Зибер, профессор политической эконо¬
мии в Киевском университете, в своей работе «Теория
ценности и капитала Д. Рикардо» показал, что моя тео¬
рия стоимости, денег и капитала в ее основных чертах
является необходимым дальнейшим развитием учения
Смита — Рикардо. При чтении этой ценной книги запад¬
ноевропейского читателя особенно поражает последова¬
тельное проведение раз принятой чисто теоретической
точки зрения» 1 2.
В течение ряда лет посредниками между Марксом и
Зибером служили Даниельсон, Ковалевский, Лавров. Но
они были знакомы и лично. В письме Даниельсону от
19 февраля 1881 г. Маркс сообщает, что у него в Лондоне
были русские ученые Зибер и Каблуков, и добавляет ха¬
рактерную деталь: «Они целыми днями работали в Бри¬
танском музее» 3.
Николай Иванович Зибер родился в 1844 г. в Крыму.
Его отец был швейцарец, мать — наполовину францужен¬
1 Русские книги в библиотеках К. Маркса и Ф. Энгельса. М.,
1979. С. 73.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 19.
3 Там же. Т. 35. С. 130.
387

Глава 17
ка, наполовину русская. Н. И. Зибер оставался всю жизнь
гражданином Швейцарии. Но он вырос, учился и начал
работать в России и чувствовал себя русским. Д. Н. Ов¬
сянико-Куликовский, автор мемуаров, пишет: «При
иностранном происхождении... Зибер... был, можно ска¬
зать, психологически и по национальности коренной
и типичный русский человек. Для него все русское
было родной стихией. Россию он считал своим отечест¬
вом и любил ее мучительною любовью русского интел¬
лигента» 1.
Зибер получил отличное образование дома, в гимна¬
зии и на юридическом факультете Киевского университе¬
та, где его учителем был Н. X. Бунге, будущий министр
финансов. Зибер свободно владел основными европейски¬
ми языками, а его начитанность и глубина знаний пора¬
жали собеседников уже в студенческие годы. Другой ме¬
муарист, киевский профессор права, с большой теплотой
вспоминает о Зибере: «...его симпатичное лицо, его русая
шевелюра и рыжеватая борода, его то вспыхивающий, то
потухающий румянец...» 2 Этот юношеский румянец фигу¬
рирует в эпизоде, который рассказывает мемуарист.
На магистерском экзамене Бунге предложил Зиберу
рассказать о теории Маркса. «Я помню, как разгоре¬
лись щеки Зибера, когда он стал излагать теорию, кото¬
рой он сделался горячим последователем»3. Хоте¬
лось бы попутно спросить: в каком университете мира
в 1870—1871 гг. мог быть задан на экзамене такой во¬
прос? Ответ ясен: только в одном из русских универси¬
тетов.
После плодотворной двухлетней командировки загра¬
ницу Зибер в 1873 г. вернулся в Киев и с блеском начал
преподавательскую деятельность. Однако она продолжа¬
лась недолго и закончилась уже в 1875 г., когда Зибер
подал в отставку в знак протеста против изгнания из уни¬
верситета одного из его друзей, прогрессивных профес¬
соров. Он поселился в Швейцарии и посвятил себя науч¬
но-литературной деятельности.
Цельность личности Зибера проявилась в его браке.
1 Овсянико-Куликовский Д. Н. Воспоминания. Пг., 1923. С. 147.
2 Цит. по: Клейнборт Л. М. Николай Иванович Зибер. Пг., 1923.
С. 22.
3 Цит. по: Русский биографический словарь. Пг., 1916. Т. 7.
С. 369.
388

Русский марксизм
В Берне он женился на Надежде Олимпиевне Шумовой,
которая училась там в университете и стала впоследствии
крупным ученым в области физиологической химии и ме¬
дицины. Подобный брак в 70-х годах прошлого века был
вызовом «обществу».
В конце 70-х и начале 80-х годов большое число ста¬
тей Зибера появилось в русских журналах, он был, в ча¬
стности, постоянным автором «Отечественных записок»,
издаваемых Салтыковым и Михайловским. Отражением
всеобщего интереса к общинным формам жизни и произ¬
водства явилось капитальное исследование Зибера
«Очерки первобытной экономической культуры» (1883 г.),
талантливая работа на стыке экономики, социологии, ис¬
тории и этнографии. В 1885 г. вышло второе, значительно
расширенное издание его диссертации, причем заглавие
нового труда изменилось: «Давид Рикардо и Карл Маркс
в их общественно-экономических исследованиях». Вместе
с работами Г. В. Плеханова эта книга сыграла важней¬
шую роль в идейном воспитании первых русских маркси¬
стов.
Но к этому времени Зибер уже был неизлечимо бо¬
лен. В терминах тогдашней медицины, у него «появились
признаки медленного паралича центрального мозга»1.
В 1884 г. он поселился в Ялте и умер там в 1888 г.
Авторы дореволюционных биографий и мемуаров не¬
изменно подчеркивали склонность Зибера к «чистой нау¬
ке», аполитичность, удаленность от революционных тече¬
ний и событий. Несомненно, Зибер не был революционе¬
ром. Но он разделял многие революционно-демократиче¬
ские идеи русской интеллигенции 70—80-х годов и был
убежденным социалистом. Один активный участник на¬
роднического движения в своих мемуарах, опубликован¬
ных в 1925 г., рассказывает, что осенью 1873 г. он встре¬
чал Зибера в Цюрихе среди революционных эмигрантов,
что Зибер был близок к Лаврову, сочувствовал хожде¬
нию в народ и говорил о подъеме борьбы против само¬
державия в России 2.
Царские власти относились к Зиберу настолько подо¬
зрительно, что, согласно документам, «вследствие его по¬
литической неблагонадежности отдано распоряжение —
1 Русский биографический словарь. Т. 7. С. 370.
2 Котов К. Записки землевольца. Киев, 1925. С. 35.
389

Глава 17
тщательно обыскать по приезде, арестовать и препрово¬
дить в Петербург»1. Таким образом, с точки зрения ох¬
ранки, «чистый теоретик» Зибер не был таким уж невин¬
ным агнцем. Выходит, он не зря боялся ехать в Россию,
несмотря на свой статус иностранца, о чем с некоторой
иронией рассказывает Овсянико-Куликовский. Возможно,
лишь тяжелая болезнь и умственное расстройство изба¬
вили его от неприятностей.
Вопрос о том месте, которое занимает Зибер в разви¬
тии марксистской идеологии, не раз был предметом дис¬
куссий. Одно из мнений, с которым нельзя согласиться,
заключается в том, что Зибер должен быть отнесен к «ле¬
гальному марксизму». Франко Вентури, автор капиталь¬
нейшего в западной литературе труда о народничестве,
рассказывая о цюрихских собраниях русских революци¬
онных эмигрантов в 1873 г., между прочим замечает, что
среди них был Зибер, «первый легальный марксист» 2.
Такое мнение может, очевидно, опираться лишь на тот
факт, что Зибер печатался в основном в легальной печа¬
ти. Но это не столь серьезный аргумент. Само понятие
«легального марксизма» неразрывно связано с 90-ми го¬
дами, когда огромная популярность марксизма заставила
буржуазных демократов и либералов использовать в сво¬
ей идеологии некоторые стороны марксизма, главным об¬
разом его экономическое учение. Такой марксизм называ¬
ли легальным, потому что в этот период уже существовал
другой марксизм — нелегальный, пролетарский, револю¬
ционный.
Совсем иным было положение в 70-х годах, на кото¬
рые приходится в основном деятельность Зибера. Зибера
надо рассматривать как крупнейшего предшественника
русского марксизма, как своего рода марксистского про¬
светителя. В этом смысле его труды сыграли значитель¬
ную роль в повороте передовой русской общественной
мысли от народничества к марксизму.
Академический, научный уровень больших книг Зибе¬
ра чрезвычайно высок. Это далеко не пересказ Маркса
«простыми словами». Зибер раскрывает генезис основных
элементов экономического учения Маркса, его связи с
1 Деятели революционного движения в России. Биобиблиографи¬
ческий словарь. М., 1930. Т. 2. Вып. 2. Составители, очевидно, поль¬
зовались архивными материалами.
2 F. Venturi. Il populismo russo. Torino, 1952. Vol. 2. P. 745.
390

Русский марксизм
наукой предшествующего времени. Он, например, пока¬
зал с большой глубиной значение тезиса Маркса о двоя¬
ком характере заключенного в товаре труда: абстрактно¬
го труда, который рассматривается независимо от его
вида и полезного результата, только как количество за¬
траченной мускульной и нервной энергии человека, и
конкретного труда, отличающегося именно своим видом и
полезным результатом. «Эта двойственная природа содер¬
жащегося в товаре труда указана Марксом критически
впервые (курсив Зибера. — А. А.). Так как эта точка зре¬
ния есть исходная, вокруг которой вращается понимание
политической экономии, то и следует тут осветить ее по¬
ближе» 1.
Зибер первым в русской литературе выступил в за¬
щиту идей Маркса от критики буржуазно-либеральных
авторов. В получивших в свое время большую извест¬
ность статьях против Юрия Жуковского и Бориса Чи¬
черина он использует в полемике язвительную иронию.
Научная честность и логика действительности приве¬
ли Зибера к критическим выступлениям в адрес народ¬
ников. Особенно показательна статья «Капитализм в
России» (1882 г.), представляющая собой отклик на по¬
лучившую широкую известность книгу В. П. Воронцова
«Судьбы капитализма в России». Зибер категорически
отвергает общинные и артельные иллюзии народников
и указывает на объективные законы развития капита¬
лизма: «...капиталистическое движение не есть частное
и второстепенное явление, как утверждает автор (Ворон¬
цов. — А. А.), а, напротив, универсальное, встречающее¬
ся во всяком обществе на известной ступени его разви¬
тия, если только состоят налицо известные условия су¬
ществования... Что в России он не разовьется до конца,
это совершенно верно, но вовсе не вследствие частнос¬
ти своего характера, а потому, что придет раньше к
окончанию в других странах» 2.
Здесь можно видеть мысль, близкую к той, которую
не раз высказывали в эти годы Маркс и Энгельс: капи¬
талистическое развитие России может быть прервано 1
1 Зибер Н. И. Давид Рикардо и Карл Маркс в их общественно¬
экономических исследованиях // Избранные экономические произве¬
дения. М., 1959. Т. 1. С. 172.
2 Зибер Н. И. Избранные экономические произведения. М., 1959.
Т. 2. С. 673.
391

Глава 17
социалистической революцией в развитых странах За¬
пада. Многократно и в разных формах выражает Зибер
положение об исторически преходящем характере капи¬
тализма и неизбежности смены его социализмом.
Критика капитализма и буржуазной политической
экономии сближает Зибера с его современниками — на¬
родниками. Вполне в традициях русской мысли Зибер
отказывается верить в благотворность индивидуализма,
свободной конкуренции, игры экономических сил. Но
если народники видели выход и надежду в развитии ан¬
тикапиталистических сил общинности и артельности,
то Зибер с полным основанием считал это утопией и
искал факторы преодоления капитализма в самой его
сущности.
Почему Зибер не мог стать основателем русского
марксизма и уступил эту роль Плеханову, который,
кстати сказать, высоко ценил его труды?
В политической экономии Зибер с глубиной и осно¬
вательностью показал исторические корни и закономер¬
ности появления учения Маркса. Менее определенно Зи¬
бер видел другую сторону дела — революционный пере¬
ворот, совершенный Марксом в науке, принципиальное
отличие марксизма от учения Смита — Рикардо.
Следуя Марксу, Зибер обосновал переход буржуаз¬
ного общества к социализму, но пути этого перехода он
не рассматривал, и представления об этом у него были
достаточно смутные. Вопросы о противоположности
классовых интересов буржуазии и рабочего класса, о
роли пролетариата как решающей силы социалистиче¬
ской революции им практически не рассматривались.
Его вообще мало интересовали вопросы политической
борьбы. Без всего этого русский марксизм не мог кон¬
ституироваться ни как течение общественной мысли, ни
как боевая теория борьбы рабочего класса и его союз¬
ников.
Чтобы укрепиться и завоевать прочные позиции в ра¬
бочем классе и во всем обществе, русский марксизм дол¬
жен был вступить в непримиримую борьбу с либераль¬
ным народничеством. Это не было следствием какой-то
особой «воинственности» Плеханова и его соратников в
отличие от «миролюбия» Зибера. Просто иного пути не
было. Зибер же не был готов к такой борьбе. Притом в
1883—1884 гг., когда Плеханов выступил с первыми
392

Русский марксизм
марксистскими работами и начал собирать вокруг себя
русских марксистов, трагически короткая творческая
деятельность Зибера уже заканчивалась. Как пишет
один из его биографов, «не хотелось верить, что разби¬
лась эта интеллектуальная сила, что весь огромный за¬
пас знания, скопившийся в голове этого человека, жив¬
шего, казалось, исключительно своей умственной жиз¬
нью, становится ненужным, бесполезным» 1.
Плеханов и группа «Освобождение труда»
Рассказывает вдова Плеханова, автор мемуа¬
ров о нем и его времени, Р. М. Плеханова.
1 апреля (очевидно) 1882 г. Вера Засулич и
Лев Дейч, друзья и единомышленники Пле¬
ханова, жившего в эмиграции в окрестностях
Женевы, зашли к нему с сенсационным известием, что
в Женеву приехал Карл Маркс и поселился в неболь¬
шом отеле в нескольких километрах отсюда. Они са¬
ми уже говорили с Марксом, и он ждет Плехано¬
ва. Георгий Валентинович, великий книжник и труже¬
ник, был с головой погружен в работу и совершенно за¬
был о календаре. Он, естественно, очень взволновался
предстоящей встречей с учителем, с которым никогда
лично не виделся, торопливо оделся и вышел из дому
вместе со своими друзьями. По дороге Плеханов начал
вслух рассуждать о том, какие темы он попытается зат¬
ронуть в разговоре с Марксом. Первой из этих тем бы¬
ла русская крестьянская община и ее судьбы (вспом¬
ним, что этот же вопрос задавала Марксу в письме
В. И. Засулич). Наконец Вера и Лев не выдержали и
расхохотались: это была только первоапрельская шут¬
ка. Жорж (так обычно звали Плеханова друзья) хохо¬
тал вместе с ними, хотя его разочарование было, веро¬
ятно, немалым 1 2.
1 Клейнборт Л. М. Николай Иванович Зибер. С. 19.
2 Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе. С. 116—117.
393

Глава 17
Надо напомнить, что все они были в ту пору еще
совсем молодыми людьми. Самому известному из них
было только 25 лет, но он уже не менее шести лет уча¬
ствовал в революционном движении. Георгий Валенти¬
нович Плеханов происходил из семьи мелкопоместного
дворянина и получил хорошее домашнее образование, а
также учился в нескольких учебных заведениях. В де¬
кабре 1876 г. Плеханов произнес в Петербурге пламен¬
ную революционную речь во время демонстрации, сре¬
ди участников которой было много рабочих. Плеханов
перешел на нелегальное положение и стал активным
деятелем народнической организации «Земля и воля».
В 1879 г. она раскололась на «Народную волю», тя¬
готевшую преимущественно к террористическим методам
борьбы, и «Черный передел», члены которого делали ос¬
новную ставку на пропаганду среди крестьян. Плеханов
стал одним из руководителей второй организации. По
пятам преследуемый полицией, он в 1880 г. уехал за
границу. В эмиграции Плеханову было суждено провес¬
ти почти всю жизнь: он вернулся на родину после Фев¬
ральской революции 1917 г., чтобы умереть в следующем
году от давно мучившего его туберкулеза.
Плеханов был человеком огромного таланта, лично¬
стью необычайно яркой. Ко времени эмиграции он был
знаком с основами марксизма, читал Зибера, следил за
полемикой в русской печати вокруг «Капитала». В 1880—
1882 гг. совершился его переход на позиции революци¬
онного марксизма и научного социализма. В 1883 г.
Плеханов, Засулич, Дейч, Аксельрод и Игнатов создали
в Швейцарии первую русскую организацию марксистов,
которую назвали «Освобождение труда». Она просу¬
ществовала до 1903 г., затем влилась в созданную в том
же году Российскую социал-демократическую рабочую
партию (РСДРП). Работы Плеханова, опубликованные
в России и за границей в 80-х и в начале 90-х годов, за¬
ложили основы русской марксистской общественной
мысли.
Труды Плеханова обнимают практически всю об¬
ласть общественных наук. Он был философом, социо¬
логом, экономистом, историком, литературным крити¬
ком. И при всем этом он воплощал в себе качества ре¬
волюционера-практика. Мы уже знаем, что Плеханов
был другом Энгельса в последние годы его жизни и вме¬
394

Русский марксизм
сте с такими людьми, как Август Бебель, Вильгельм
Либкнехт и Поль Лафарг, принял из его рук знамя ре¬
волюционного марксизма.
Группа «Освобождение труда» издавала на русском
языке и распространяла труды Маркса и Энгельса, объ¬
единяла вокруг себя ранних русских марксистов, помо¬
гала организации марксистских кружков и групп в Рос¬
сии. Она сыграла историческую роль в переходе русско¬
го революционного движения с позиций народничества
на позиции марксизма. В. И. Ленин писал: «Русский
марксизм родился в начале 80-х годов прошлого века в
трудах группы эмигрантов (группа «Освобождение тру¬
да»).
Но течением русской общественной мысли и состав¬
ной частью рабочего движения марксизм в России стал
лишь с половины 90-х годов прошлого века, когда на¬
чалась «волна» марксистской литературы в России и
социал-демократического рабочего движения»1.
Важной научной и политической задачей группы «Ос¬
вобождение труда» и сочинений Плеханова 80—90-х го¬
дов была критика либерального народничества и раз¬
венчание его в глазах передовых кругов русского обще¬
ства. Этому посвящены работы Плеханова «Социализм
и политическая борьба» (1883 г.), «Наши разногласия»
(1885 г.), «К вопросу о развитии монистического взгля¬
да на историю» (1895 г.), «Обоснование народничества
в трудах г-на Воронцова (В. В.)» (1896 г.) и др.1 2 Пле¬
ханов был мастером литературного стиля, его сочине¬
ния, глубокие по содержанию, отличаются также яркой
формой, они острополемичны и ироничны. Высмеивая
народнические представления об интеллигенции как со¬
циально «избранной» и обособленной категории населе¬
ния, он писал, что на Западе есть образованные и уче¬
ные люди, принадлежащие к различным слоям общест¬
ва, но нет интеллигенции в том смысле, в каком это сло¬
во употребляется в России: «Она представляет собой
такой же национальный русский продукт, как, напри¬
1 Ленин В. И. Карикатура на большевизм // Полн. собр. соч.,
Т. 17. С. 405.
2 Идеи Плеханова в социально-экономической области рассмат¬
риваются в ряде работ, из которых наиболее основательной является
книга: Полянский Ф. Я. Плеханов и русская экономическая мысль,
М., 1965.
395

Глава 17
мер, лапоть» 1. О крестьянской общине он говорил, что
она, видимо, окажется не более долговечной, чем выб¬
рошенная на берег рыба.
Характеризуя русскую буржуазию, Плеханов упот¬
ребил меткий образ, не уступающий по сочности обра¬
зам Салтыкова: «Наша буржуазия переживает теперь
важную метаморфозу: у нее развились легкие, которые
требуют уже чистого воздуха политического самоуправ¬
ления, но в то же время у нее не атрофировались еще и
жабры, с помощью которых она продолжает дышать в
мутной воде разлагающегося абсолютизма» 1 2.
Книга «Наши разногласия» сыграла выдающуюся
роль в формировании идей русского марксизма, в его
размежевании с народничеством — как в его позднем
псевдо революционном варианте в лице Льва Тихомиро¬
ва, так и в либеральном варианте в лице В. П. Воронцо¬
ва. В этой книге Плеханов был вынужден решительно от¬
межеваться и от Лаврова, который поддерживал Тихо¬
мирова. Книга Плеханова обнаруживает огромную эру¬
дицию и трудолюбие автора. В ней содержатся, в част¬
ности, первые в русской марксистской литературе зре¬
лые и взвешенные оценки таких мыслителей и деятелей
революционного движения, как Герцен, Чернышевский,
Бакунин, Ткачев. В этом смысле «Наши разногласия»
также не утратили своего значения и поныне. Плеханов
протестовал против практики террора, планировавшего¬
ся Ткачевым и его сторонниками, в отношении предста¬
вителей разных слоев. В этой связи он цитировал Тка¬
чева: «...русская революция... не может обойтись без ве¬
шания и расстрела жандармов, прокуроров, министров,
купцов, попов...» 3 Остается напомнить: гуманист Гер¬
цен предупреждал, что при подобном подходе террор
придется обратить и против мелких собственников —
крестьян.
Плеханов выступает в «Наших разногласиях» во
всеоружии усвоенного им марксистского метода соци¬
ально-экономического исследования, умело и творчески
использует идеи «Капитала» и других произведений
Маркса и Энгельса. Вместе с тем на борьбу с народни¬
1 Цит. по: История русской экономической мысли. Т. 2. Ч. 2.
С. 165.
2 Плеханов Г. В. Наши разногласия // Соч. Т. 2. С. 203.
3 Плеханов Г. В. Соч. Т. 2. С. 147.
396

Русский марксизм
ческими иллюзиями он двинул мощную артиллерию ло¬
гических аргументов и фактов — от истории западноев¬
ропейских государств до российской земской статисти¬
ки, от западной политической экономии до свидетельств
русских писателей. Как впоследствии Ленин, Плеханов
широко использовал труды русских ученых-экономистов
либерально-народнического направления, таких, как
Янсон, Воронцов, Даниельсон, члены группы Чупрова.
Главные идеи, талантливо развитые Плехановым в
«Наших разногласиях» и других работах 80-х годов, сво¬
дились к следующим. Россия вступила на путь капита¬
листического развития со всеми вытекающими отсюда
социальными и политическими последствиями. Развитие
крупной промышленности подминает под себя «народ¬
ное» кустарное производство. Численность и обществен¬
ная роль рабочего класса быстро растет. Крестьянская
община расслаивается и распадается под действием
объективных экономических факторов. Формирование
сельской буржуазии и сельского пролетариата при сох¬
ранении значительной части земель у помещиков соз¬
дает новую расстановку классовых сил в деревне. Ут¬
верждения народников о «самобытном пути» России, об
устойчивости мелкого производства и общины обнару¬
живают свою утопичность. Они не имеют под собой на¬
учного основания и в то же время тормозят рост рево¬
люционного движения в России. Революционное народ¬
ничество 70-х годов вырождается и смыкается с ле¬
гальным, либеральным народничеством, которое готово
пойти на союз с самодержавием ради сохранения «ос¬
нов народной жизни». Важнейший вывод Плеханова:
«Итак, еще раз: возможно более скорое образование ра¬
бочей партии есть единственное средство разрешения
всех экономических и политических противоречий сов¬
ременной России. На этой дороге нас ждут успех и по¬
беда; все же другие пути ведут лишь к поражению и
бессилию» 1.
В трудах и революционной деятельности Плеханова
и поначалу его немногочисленных товарищей старая
проблема России и Запада, которая буквально терзала
поколения русских людей, была поставлена на принци¬
пиально новую основу. Марксистская теория обществен-
1 Плеханов Г. В. Соч. Т. 2. С. 349.
397

Глава 17
но-экономических формаций и их революционной смены
вскрыла объективный характер развития России, в ча¬
стности неизбежность перехода от феодализма к капи¬
тализму. Применяя марксистскую теорию к условиям
России, Плеханов показывал историческую миссию фор¬
мировавшегося в то время русского рабочего класса.
Речь Г. В. Плеханова на Парижском конгрессе II Ин¬
тернационала в 1889 г. ознаменовала выход русского
марксизма на международную арену.
Труды Плеханова были новым и важным словом в
русской общественной мысли. Но, десятилетиями отор¬
ванный от России, Плеханов как бы отвлекался от того
объективного факта, что подавляющая часть населения
России — крестьяне. В этих условиях исключительное
значение приобретал вопрос о союзе рабочего класса с
бедным и средним крестьянством в буржуазно-демокра¬
тической, а затем в социалистической революции. Пле¬
ханов был склонен к недооценке этой проблемы. «Исто¬
рия русской экономической мысли» так оценивает его
взгляд: «Освободившись от утопической веры в кресть¬
янскую социалистическую революцию и твердо став на
марксистскую позицию пролетарской революции, Пле¬
ханов, однако, вообще сбросил со счета крестьянство
как революционную силу» 1.
Отсюда вытекал и несколько односторонний взгляд
Плеханова на народничество, недооценка его роли как
специфической идеологии крестьянской демократии.
Плеханов применял к русскому народничеству мерку за¬
падноевропейского утопического социализма. На деле
это далеко не исчерпывало его социальное содержание
и историческое значение.
Представление о крестьянстве как об инертной, а в
конечном счете контрреволюционной массе, к несчастью,
утвердилось в умах многих русских социал-демократов и
в какой-то степени было унаследовано большевиками.
Конечно, Плеханов и представить себе не мог, какие по¬
следствия для крестьянства будет иметь сектантский ук¬
лон социал-демократов после 1917 г. «Нам не дано пред¬
угадать, как наше слово отзовется...»
1 История русской экономической мысли. Т. 2. Ч. 2. С. 500.
398

Легальные марксисты
В последние годы своей жизни Энгельс столк¬
нулся с новым явлением в западной социаль¬
но-экономической мысли: появились ученые
люди, университетские профессора, которые
принимали и признавали марксизм, но не це¬
ликом, а с оговорками и ограничениями. Они стреми¬
лись примирить марксизм с либеральным направлени¬
ем буржуазных общественных наук, притупить его ре¬
волюционное острие.
В таком явлении Энгельс видел прежде всего поло¬
жительный момент; развитие марксизма «вширь», рост
его авторитетности. Судя по документам, в представле¬
нии Энгельса этот момент перевешивал столь же оче¬
видную для него отрицательную сторону данного явле¬
ния — опасность растворения марксизма в буржуазно¬
либеральной идеологии. В письме Лафаргу от 26 фев¬
раля 1895 г. Энгельс так оценил ранние работы Зомбар¬
та: «В Германии хорошую статью о III томе («Капита¬
ла». — А. А.) написал Вернер Зомбарт, берлинский про¬
фессор, марксист, но несколько эклектик» 1. Тем самым
Энгельс, очевидно, хотел подчеркнуть компромиссный
характер зомбартовского марксизма.
Мимо внимания Энгельса не прошла и одна из пер¬
вых статей 23-летнего петербургского студента-юриста
Петра Струве, в которой тоже нашли выражение «смяг¬
ченные» марксистские взгляды. Эта статья, представляв¬
шая собой развернутую рецензию на книгу Даниельсо¬
на, была опубликована в Германии. В письме Даниель¬
сону от 17 октября 1893 г. Энгельс не скрыл, что марк¬
систская позиция Струве по вопросу о развитии капита¬
лизма в России ему ближе, чем народничество и «анти¬
капиталистический» пессимизм его многолетнего кор¬
респондента. С замечательной прозорливостью увидел
Энгельс и другую сторону позиции Струве, которая впо¬
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 39. С. 342. Любопытно, что о
тот же день в письме Плеханову он, упомянув о приближении одно¬
го из лидеров французских социалистов, Жореса, к марксизму, мно¬
гозначительно заметил: «Впрочем, не будем требовать излишней ор¬
тодоксальности!» (Там же. С. 344—345.)
399

Глава 17
следствии возобладала: его веру в неограниченные воз¬
можности капитализма, недооценку особенностей и про¬
тиворечий развития капитализма в России.
П. Б. Струве был в 90-х годах виднейшим представи¬
телем легального марксизма. По многим вопросам к не¬
му примыкал М. И. Туган-Барановский, основные взгля¬
ды которого как экономиста были рассмотрены выше.
Косвенное отношение к легальному марксизму имеет и
его исследовательская работа по истории промышленно¬
сти в России. К легальным марксистам могут быть от¬
несены и некоторые другие активные участники эконо¬
мических дискуссий 90-х годов, в частности С. Н. Бул¬
гаков.
Струве и Туган-Барановский сыграли заметную роль
в распространении высшего экономического образова¬
ния в России, в профессионализации русских экономис¬
тов. В написанной для американской «Энциклопедии об¬
щественных наук» статье о развитии этих наук в Рос¬
сии (1931 г.) бывший в то время в эмиграции Струве
вспоминал, что лучший экономический факультет стра¬
ны (в Петербургском политехническом институте) пред¬
почел его и Туган-Барановского, бывших марксистов,
профессорам либерально-народнического толка 1. Это
попятно: соединив марксистскую выучку с буржуазны¬
ми взглядами, Струве и Туган как профессионалы боль¬
ше соответствовали новой, капиталистической эпохе, чем
народники.
Начиная приблизительно с рубежа столетий Струве
как теоретик и политический деятель проделал эволю¬
цию далеко вправо — кстати, дальше, чем Туган-Бара¬
новский. Он стал впоследствии одним из лидеров ка¬
детской партии, был министром в контрреволюционных
правительствах в годы гражданской войны, активным
деятелем антисоветской эмиграции.
В данном контексте, однако, Струве интересует
нас лишь как лидер легального марксизма 90-х годов,
сыгравшего свою роль в распространении марк¬
систских идей в России, формировании социал-демо¬
кратии.
Легальный марксизм был в тот период влиятельным
течением общественной мысли. Он опирался, с одной
1 Encyclopaedia of the Social Sciences. Vol. 1. P. 286.
400

Русский марксизм
стороны, на уже сложившееся сильное влияние и боль¬
шую популярность экономического учения Маркса в
России. С другой стороны, большинство русских легаль¬
ных марксистов использовали труды немецких «полу-
марксистов», таких, как Зомбарт и Бернштейн, а также
буржуазных критиков Маркса.
Русская публика с интересом следила за полемикой,
в которой легальные марксисты проявляли большую ак¬
тивность. Несколько солидных журналов публикова¬
ли статьи Струве, Туган-Барановского и многих их пос¬
ледователей и единомышленников. Эта ситуация облег¬
чала и распространение идей революционного марксиз¬
ма. Экономические работы В. И. Ленина 90-х годов пе¬
чатались главным образом в изданиях, которые придер¬
живались легального марксизма.
Революционные марксисты, действуя в духе косвен¬
ных советов Энгельса, сохраняли до конца 90-х годов
отношения союза и сотрудничества с легальными марк¬
систами. Это было необходимо для успешного заверше¬
ния идейной борьбы с либеральными народниками и для
распространения марксистской идеологии. Как писал
позже В. И. Ленин, в результате таких действий «была
достигнута поразительно быстрая победа над народни¬
чеством и громадное распространение вширь идей марк¬
сизма (хотя и в вульгаризированном виде)» 1. В связи с
этим в начале XX столетия среди русских социал-демок¬
ратов сформировались новые направления и возникли
разногласия, которые в 1903 г. привели к расколу их на
большевиков и меньшевиков.
В 1894 г. была опубликована книга П. Б. Струве
«Критические заметки к вопросу об экономическом раз¬
витии России». В. И. Ленин, который в это же время
выступил с первыми критическими работами о народ¬
ничестве, счел эту книгу настолько важным явлением
русской социально-экономической литературы, что на¬
писал большую статью, озаглавленную «Экономическое
содержание народничества и критика его в книге
г. Струве». Она должна была появиться в легальном
марксистском сборнике вместе со статьями Струве, Пле¬
ханова и других авторов. Однако уже отпечатанный
сборник был запрещен.
1 Ленин В. И. Что делать? // Полн. собр. coч. Т. 6. С. 16.
401

Глава 17
Значение книги Струве состояло в том, что впервые
в русской легальной печати с марксистских позиций
было дано опровержение основных социологических и
экономических идей народничества. Струве доказывал
неизбежность и прогрессивность развития товарно-капи¬
талистических отношений в экономике России и рас¬
крывал беспочвенность рассуждений народников об «ис¬
кусственности» русского капитализма.
Пресловутый тезис В. П. Воронцова о том, что ка¬
питализм в России — «незаконное дитя природы», под¬
вергся осмеянию. Но сам Струве выдвинул не менее оди¬
озный лозунг: надо признать «нашу некультурность» и
пойти на «выучку к капитализму». Эти слова Струве
дали народникам основание обвинять марксистов в за¬
щите капитализма, в пособничестве буржуазии.
В конце концов Струве был вынужден признать, что
его положение неудачно и двусмысленно по содержа¬
нию. Но суть дела в том, что это не была случайная
оговорка. Струве и другие легальные марксисты счита¬
ли капитализм рациональной и выгодной всем классам
формой устройства общества и видели цель своей дея¬
тельности в разработке реформ.
90-е годы и молодой Ленин
Зимой 1886/87 г. в Петербурге группа молодых
революционеров задумала и подготовила поку¬
шение на Александра III. Они рассчитывали
убить царя 1 марта 1887 г., в годовщину ус¬
пешной акции народников в 1881 г. Руководи¬
телем террористической группы был студент Петербург¬
ского университета Александр Ульянов, сын умерше¬
го годом ранее директора народных училищ Симбир¬
ской губернии И. Н. Ульянова, старший брат Ленина.
Заговор был раскрыт властями, покушение не состоя¬
лось. На суде Ульянов вел себя с исключительным му¬
жеством. Он был приговорен к смертной казни и пове¬
шен вместе с несколькими товарищами в мае 1887 г.
402

90-е годы и молодой Ленин
Александр Ульянов был народником по своим основ¬
ным убеждениям. Он интересовался марксизмом, искал
связей и хотел сотрудничества с первыми русскими мар¬
ксистами. Вполне возможно, что именно от брата Ленин
впервые услышал об учении Маркса. Однако царившая
в России глухая реакция, безвременье, молодой энтузи¬
азм толкали юношей на немедленные действия, которы¬
ми они надеялись разбудить народ. Они ошибались, но
кто осудит их за эту ошибку?
Владимиру только что исполнилось 17 лет, он закан¬
чивал гимназию в Симбирске. Трагическая судьба бра¬
та, которого Владимир глубоко любил и уважал, была
для него огромным потрясением. Он стал революционе¬
ром, но он не мог стать народником и террористом.
Через десять лет Владимир Ульянов (Ленин) стано¬
вится одним из виднейших марксистов, признанным тео¬
ретиком молодой социал-демократии, автором несколь¬
ких работ, в том числе опубликованной в 1897 г. в ле¬
гальной печати большой статьи «К характеристике
экономического романтизма (Сисмонди и наши отечест¬
венные сисмондисты)». Летом 1895 г. Ленин совершил
большое заграничное путешествие, близко познакомился
и договорился о сотрудничестве с Плехановым, встретил¬
ся с вождями западноевропейской социал-демократии.
Осталось множество свидетельств современников о том,
какое сильное впечатление производил этот молодой че¬
ловек умом, образованностью, принципиальностью, ре¬
волюционной страстностью.
Ленин имел за спиной большой опыт нелегальной ра¬
боты, в том числе по созданию первой марксистской орга¬
низации рабочих — петербургского Союза борьбы за ос¬
вобождение рабочего класса. Он провел более года в
тюрьме и был сослан в Сибирь. В мае 1897 г. Ленин при¬
был в место ссылки — село Шушенское на Енисее, где
ему предстояло провести три года. В ссылке Ленин про¬
должал напряженную работу. В 1899 г. под псевдонимом
«Владимир Ильин» была опубликована книга «Развитие
капитализма в России. Процесс образования внутрен¬
него рынка для крупной промышленности». В большом
теоретическом очерке подводились итоги экономической
дискуссии марксистов с народниками, скрупулезно ис¬
следовались процессы развития капитализма в промыш¬
ленности и сельском хозяйстве.
403

Глава 17
В феврале 1900 г. В. И. Ленин вернулся из ссылки
в Европейскую Россию, а летом того же года выехал за
границу. Началась его 17-летняя (с перерывом в 1905—
1907 гг.) эмиграция.
Центральное место в теоретической работе и практи¬
ческой революционной деятельности Ленина в 90-х годах
занимали экономические проблемы. Это вытекало из
первоочередных задач, стоявших перед рабочим движе¬
нием и молодой социал-демократией. Утверждение мар¬
ксизма и формирование пролетарской идеологии в Рос¬
сии могло произойти только путем размежевания с на¬
родничеством. А центральным предметом разногласий
был вопрос экономический — о развитии и судьбах капи¬
тализма. В рамках этого главного вопроса вставало нес¬
колько более конкретных, но важных и сложных проб¬
лем — о сельской общине и ее судьбах; о мелком произ¬
водстве и его положении при капитализме; о формиро¬
вании внутреннего рынка и о роли внешних рынков для
развития капитализма; о путях аграрной эволюции. Все
эти проблемы стали темой работ В. И. Ленина 90-х го¬
дов. Народнической идеологии противопоставлялся
здесь высокопрофессиональный анализ экономики и со¬
циальных условий России, основанный на методе Мар¬
кса и опирающийся на огромный, искусно обработанный
статистический и фактический материал.
В своих работах Ленин как бы следовал тем советам,
которые давал в последние годы жизни Энгельс русским
социал-демократам. А. М. Воден, молодой сторонник
Плеханова, посетивший Энгельса в 1893 г., рассказывал:
«...Энгельс выразил свое убеждение, что для русских
социал-демократов необходимее всего серьезно занять¬
ся аграрным вопросом в России; что эта область иссле¬
дований обещает, по существу, новые результаты...» Но
еще значительнее и в высшей степени актуально как в
конце XIX в., так и в конце XX в. звучит еще одно заме¬
чание: «А кроме того, Энгельс желал бы, чтобы рус¬
ские — да и не только русские — не подбирали цитат из
Маркса и его, Энгельса, а мыслили бы так, как мыслил
бы Маркс на их месте, и что только в таком смысле сло¬
во «марксист» имеет raison d’etre»
К несчастью, русские марксисты долгое время поступа-
404
1 Воспоминания о К. Марксе и Ф. Энгельсе. М., 1956. С. 343, 344.
Французское выражение означает «право на существование».

90-е годы и молодой Ленин
ли вопреки этому совету, старательно занимаясь подбо¬
ром цитат. Притом в политических целях предпочтение
отдавалось положениям, которые «оправдывали» экстре¬
мизм и насилие.
Ленин и его сторонники стремились опровергнуть на¬
роднический тезис о том, что русские марксисты меха¬
нически переносят на Россию учение Маркса, возникшее
на другой почве и в иных условиях. Как мы видели, ле¬
гальные марксисты в известной мере давали народникам
материал, как бы подтверждающий это обвинение, а оно
могло оказать влияние на умы людей, за которые шла
борьба. Это делало задачу, стоявшую перед В. И. Ле¬
ниным, еще более сложной.
Обосновывая позицию русских марксистов, В. И. Ле¬
нин писал в 1899 г.: «Мы вовсе не смотрим на теорию
Маркса как на нечто законченное и неприкосновенное;
мы убеждены, напротив, что она положила только крае¬
угольные камни той науки, которую социалисты должны
двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят
отстать от жизни. Мы думаем, что для русских социа¬
листов особенно необходима самостоятельная разработ¬
ка теории Маркса, ибо эта теория дает лишь общие ру¬
ководящие положения, которые применяются в частно¬
сти к Англии иначе, чем к Франции, к Франции иначе,
чем к Германии, к Германии иначе, чем к России» 1.
Ленин считал, что ситуация в России на пороге XX
столетия принципиально отличается от тех условий, в
которых начинались революции на Западе. Хотя рабочий
класс только начинал формироваться, Ленин полагал,
что он станет самостоятельной революционной силой и,
приняв на себя руководство крестьянскими массами,
обеспечит перерастание буржуазно-демократической ре¬
волюции в социалистическую.
В дискуссиях с народниками встал вопрос о соотно¬
шении революционного марксизма с предшествующими
течениями русской общественной мысли. В. И. Ленин
посвятил этой проблеме статью «От какого наследства
мы отказываемся?», написанную в Шушенском в 1897 г.
и впервые опубликованную в 1899 г. Этот вопрос имеет
важнейшее значение для пашей темы, поэтому им мы и
заключим главу.
1 Ленин В. И. Наша программа // Полн. собр. соч. Т. 4. С. 184.
405

Глава 17
В. И. Ленин выделяет три главных демократических
течения русской общественной мысли XIX в.: просвети¬
тельство, народничество и марксизм. Просветительство
связано исторически с левым крылом западников 40-х
годов. В 60-х годах важнейшую роль в нем играло рево¬
люционно-демократическое направление. Некоторые сто¬
роны просветительства были свойственны и буржуазному
либерализму в той мере, в какой он выступал против
феодально-крепостнических сил, за прогрессивное разви¬
тие России, которое могло быть в тех конкретных усло¬
виях только капиталистическим.
Либеральное народничество не является подлинным
наследником просветителей. Оно признает развитие ка¬
питализма регрессом, выступает за сохранение застой¬
ных форм общества и хозяйства, в том числе пережит¬
ков крепостничества, отказывается от непримиримой
борьбы против самодержавия.
Имея в виду прогрессивные идеи русских просветите¬
лей, демократов 60-х годов, В. И. Ленин говорит, что
«ученики (т. е. марксисты. — А. А.) — гораздо более пос¬
ледовательные, гораздо более верные хранители нас¬
ледства, чем народники» 1.
Марксисты принимают от просветителей идею о прог¬
рессивности капитализма в России, но дополняют нас¬
ледство анализом противоречий капитализма и видят в
нем «залоги лучшего будущего». Яснее в подцензурной
печати автор не мог высказаться.
В конце столетия русский марксизм был серьезным
фактором в общественной жизни страны. Он был пред¬
ставлен обширной литературой, которая оказывала не¬
малое влияние на мышление интеллигенции и проника¬
ла в наиболее сознательную часть рабочего класса. Ко¬
нечно, марксизм был далеко не преобладающим направ¬
лением общественной мысли, к тому же в его рамках
уже происходило размежевание главных направлений,
среди которых ленинское было самым левым. Одновре¬
менно русская мысль искала другие пути развития стра¬
ны, и эти искания должны быть и отчасти уже являются
предметом непредвзятого исследования советских обще¬
ствоведов.
1 Ленин В. И. От какого наследства мы отказываемся? // Полн.
собр. соч. Т. 2. С. 542.
406

90-е годы и молодой Ленин
Рубеж столетий — граница, конечно, условная. Но
для нашей темы она отражает действительный конец
одной эпохи, начало другой. Начиналась эпоха войн и
революций. Впервые в истории России формировались
политические партии со своей платформой и социаль¬
но-экономической идеологией. В чудовищно сжатые исто¬
рические сроки левой социал-демократии предстояло
проделать путь от разрозненных групп до правящей пар¬
тии, русскому марксизму — от одного из направлений
общественной мысли до обязательной для всех единой
идеологии. Отступления от нее поначалу были затруд¬
нительны, а затем стали просто невозможны, хотя такое
положение грубо противоречило сущности марксизма.
Читатель вправе спросить: сейчас, когда мы прибли¬
жаемся к концу XX столетия, не пора ли подумать о соз¬
дании подлинной истории русской социально-экономиче¬
ской мысли нашего героического и трагического века?
Осуществление этого непростого дела прямо связа¬
но с дальнейшим развитием демократизации обществен¬
ной жизни, с созданием поистине благоприятной для
творчества атмосферы в нашем обществе.

Указатель имен
Авраамий — 25, 26
Аксельрод Павел Борисович — 394
Александр I — 15, 84, 100, 116—
125, 132, 141, 162, 348
Александр II — 122, 165, 168, 217,
229, 235, 249, 278, 292, 293, 360
Александр III — 15, 235, 276, 315,
365, 402
Алексеев Михаил Павлович — 184
Андерсон Джон — 66
Анна Иоанновна — 40, 43, 53
Анненков Павел Васильевич — 208
Антонович Афиноген Яковлевич —
331, 332
Аракчеев Алексей Андреевич —
103, 348
Аун Сан — 377
Афанасьев Владилен Сергеевич —
19
Ахматова Анна Андреевна — 182
Бабкин Дмитрий Сергеевич — 86,
88
Бабст Иван Кондратьсвнч — 228,
312-315, 319, 327
Бак Исай Соломонович — 62, 80,
98
Бакунин Михаил Александрович —
14, 257, 258, 260, 300—303, 396
Балугьянский Михаил Андрее¬
вич — 143
Бальзак Оноре — 339
Бастиа Фредерик — 239, 246, 283
Бебель Август — 395
Безобразов Владимир Павлович —
18, 326-329, 346
Белинский Виссарион Григорье¬
вич— 198, 204, 205, 207, 208, 210-216,
218, 221, 225, 254, 263, 275, 282, 307,
339
Беллони Гиеронимо — 59
Белявский Михаил Тимофеевич —
68
Бенкендорф Александр Христофо¬
рович — 124, 193, 229
Бентам Джереми— 123, 199—201,
275
Бернштейн Эдуард — 335, 401
Бестужев Николай Александро¬
вич — 174
Бестужев-Марлинский Александр
Александрович — 133
Бестужев-Рюмин Михаил Павло¬
вич — 138, 145, 149
Билимович Александр Дмитрие¬
вич — 330
Бирон Эрнст Иоганн —53
Блан Луи — 257
Бланки Жером Адольф — 273
Бланки Огюст — 304, 305
Блок Александр Александрович —
5, 93
Блэк Джозеф — G4
Блэкстон Уильям — 68
Блюмин Израиль Григорьевич —
135, 143, 184, 234, 337
Бокль Генри Томас — 279
Болотин Борис Моисеевич — 19
Болотов Андрей Тимофеевич — 60
Браун А. X. — 62, 64, 68
Брентано Луйо — 318
Брут — 86
Буагильбер Пьер Лепезан — 5, 20,
21, 31, 32
Булгаков Сергей Николаевич —
400
Бунге Николай Христианович —
310, 327, 330, 364, 388
Бургин Юрий Григорьевич — 18
Бурцов Иван Григорьевич — 194
Бутовский Александр Иванович —
217, 218, 232—235, 238, 327
Вагнер Адольф — 318
Валуев Петр Александрович —
297
Вальрас Мари Эспри Леон — 333
Вебер Георг — 281
Вейтлинг Вильгельм — 222
Венгеров Семен Афанасьевич —
223, 328
Вентури Франко — 390
Вернадская Мария Николаевна —
244—247
Вернадский Владимир Иванович —
236
Вернадский Георгий Владимиро¬
вич — 236
Вернадский Иван Васильевич —
18, 228, 229, 236—245, 268, 323, 327,
329-332
Виноградов Анатолий Корнелие¬
вич — 161
Витберг Александр Лаврентье¬
вич — 253
Витгенштейн Петр Христиано¬
вич — 141, 142
Витте Сергей Юльевич — 310, 330,
364, 365
408

Воден Алексей Михайлович — 404
Волконский Сергей Григорьевич —
51, 146, 161, 168, 174
Воловский Луи Франсуа — 283
Володин Александр Иванович —
263
Вольтер (Аруэ) Франсуа Мари —
79
Воронцов Александр Романович —
87, 97
Воронцов Василий Павлович —
299, 360, 368, 369, 372—375, 385, 391,
396, 397, 402
Воронцов Михаил Илларионович —
54
Вышнеградский Иван Алексее¬
вич — 310
рович — 18, 34, 214, 252, 274, 281,
349, 386
Достоевский Федор Михайло¬
вич — 13, 205, 212, 213, 229, 248, 252,
263, 293, 302
Дюкло Жак — 300
Дюрягин Егор — 121
Екатерина I — 29
Екатерина II — 41, 46, 50, 51, 70,
79, 81, 84, 132, 161, 183
Елизавета Петровна — 44
Елисеев Григорий Захарович —
299
Ерофеев Николай Александро¬
вич — 209
Гааг Луиза — 253
Гакстгаузен Август — 264, 265
Ганди Махатма—377
Гарибальди Джузеппе — 257
Гейне Генрих — 186
Гервег Георг — 256
Герман Карл Федорович — 14, 133,
139, 142—144, 194
Герцен Александр Иванович — 6,
13, 14, 22, 122, 151, 152 158, 167-169,
183, 205-208, 211, 212, 218, 223, 248,
252, 271, 277, 280, 282, 289, 290, 292—
294, 300, 302 , 307, 313, 339, 348, 396,
398
Герцен Наталья Александровна —
256
Гоголь Николай Васильевич —
105, 106, 192, 205, 212, 221, 263, 349
Голицын А. Ф. — 210
Голицын Дмитрий Алексеевич —
78-82
Гомер — 185
Гончаров Иван Александрович —•
205, 333, 351
Горлов Иван Яковлевич — 283
Горчаков Александр Михайло¬
вич — 144
Горький Алексей Максимович —
289
Госсен Герман Генрих — 240, 333
Грановский Тимофей Николае¬
вич — 312, 315
Грацианский Павел Сергеевич —
62, 64, 69
Грибоедов Александр Сергеевич —
106, 161, 182, 194-198
Даниельсон Николай Франце¬
вич — 185, 349, 360, 368-372, 380, 381,
384—387, 397, 399
Даридан Жан — 40
Дейч Лев Григорьевич — 393
Делянов Иван Давыдович — 318,
321
Десницкий Семен Ефимович —
61—76, 83
Джевонс Уильям Стэнли — 333
Джефферсон Томас — 83
Джойя Мельхиор — 126
Дидро Дени — 79—81
Дмитриев Владимир Карпович —
337, 338
Дмитриев-Мамонов Матвей Алек¬
сандрович — 131
Добролюбов Николай Александ¬
Жорес Жан — 399
Жуковский Василий Андреевич —
163. 165
Жуковский Михаил Степанович —
197
Жуковский Юрий Галактионо¬
вич — 391
Заблоцкий-Десятовский Андрей
Парфенович — 209, 210
Завадовский Петр Васильевич —
86
Завелейский Петр Демьянович —
194
Заикин Николай Федорович — 117
Заикин Федор Федорович — 147
Заичневский Петр Григорьевич —
298
Засулич Вера Ивановна — 380—
383, 385
Зибер Николай Иванович — 320,
350, 360, 387—393
Зомбарт Вернер — 399, 401
Зюсмильх Иоганн Петер — 49
Игнатов В. Н.— 394
Иоффе Абрам Федорович — 325
Ипсиланти Александр — 141
Кабе Этьен — 207, 240
Каблуков Николай Алексеевич —
387
Кавелин Константин Дмитрие¬
вич — 228
Камю Альбер — 218
Канкрин Егор Францевич — 103,
111, 229, 240
Каракозов Дмитрий Владимиро¬
вич — 293, 307
Карамзин Николай Михайлович —
176
Каратаев Николай Константино¬
вич — 304
Карденас Лазаро — 377
Карякин Юрий Федорович — 89
Катон Младший —86
Кауфман Илларион Игнатьевич —
310
Кафенгауз Бернгард Борисович —
29
Каховский Петр Григорьевич —
133, 138
Кваренги Джакомо — 111
409

Кенэ Франсуа — 9, 62, 78, 80
Кетле Адольф — 350
Кириллов Н. — 222, 223
Киселев Павел Дмитриевич — 142,
209, 210
Ключевский Василий Осипович —
27, 30, 313
Ковалевский Максим Максимо¬
вич — 317, 318, 387
Кольцов Алексей Васильевич —
216
Кондорсе Мари Жан Антуан Ни¬
кола — 99
Кондратьев Николай Дмитрие¬
вич — 337
Кондырев Петр — 109—110
Коногонов Михаил Васильевич —
19
Конюшая Раиса Павловна — 380
Корочкин Василий Матвеевич —
271, 272
Корф Модест Андреевич — 221
Кошут Лайош — 257
Кривенко Сергей Николаевич —
360
Крупская Надежда Константи¬
новка — 288
Крюков Николай Александро¬
вич — 146
Куницын Александр Петрович —
106, 133, 144, 159, 186, 194
Куракин Александр Борисович —
117
Курно Антуан Огюстен — 269, 270,
333, 337
Курций — 86
Кутузов Михаил Илларионович —
140
Кэри Генри Чарльз — 240
Кюхельбекер Вильгельм Карло¬
вич — 160
Лавров Петр Лаврович — 14, 252,
299, 307-309, 380, 383, 387, 389, 396
Ламанский Евгений Иванович —
326, 327
Лассалъ Фердинанд — 316
Лафарг Поль — 349, 395, 399
Лавассер Эмиль — 350
Левин И. И. — 326
Лемерсье де ла Ривьер Поль
Пьер — 79
Лемонте Пьер Эдуард — 40
Ленин Владимир Ильич — 11, 69,
94, 175, 256, 260, 275, 276, 288, 292,
294, 300, 303, 311—313, 315, 336, 347,
355, 356, 361—363, 368, 374, 384, 386,
395, 402—407
Леонардо да Винчи — 44
Леру Пьер — 207
Лессинг Готхольд Эфраим — 275
Либкнехт Вильгельм — 395
Лист Фридрих — 128, 240
Ло Джон — 40, 41, 313
Локк Джон — 92
Ломоносов Михаил Васильевич —
37, 42-53, 57, 88
Лопатин Герман Александрович —
280, 292, 349, 370, 371, 381
Лориа Акилле — 386
Лунин Михаил Сергеевич — 134
Людовик XVI — 116
Лященко Петр Иванович — 354
Мадзини Джузеппе — 257
Майборода Аркадий Иванович —
144
Майков Валериан Николаевич —
204, 214—217, 219, 222, 223
Макашин Сергей Александрович —
347
Мальтус Томас Роберт — 48, 199,
200, 234, 240, 266, 273, 282, 283, 354
Марков Андрей Андреевич — 324
Маркова Ольга Петровна — 197
Маркс Карл — 5, 10, 11, 23, 113—
114, 177, 185, 188, 199, 207, 208, 211,
215, 228, 239, 257, 260, 269, 272, 276,
279, 282, 283, 296, 300-302, 307, 310,
314, 315, 322, 331, 335, 336, 344, 349,
355, 360, 370-372, 378-387, 389—393,
395
Мелье Жан — 92
Менгер Карл — 333
Меншиков Александр Данило¬
вич — 27
Миллар Джон — 65, 66, 74
Миллер Герхард Фридрих — 57,
59
Милль Джон Стьюарт — 228, 240,
275, 276, 281-284, 286, 331
Милютин Владимир Алексеевич —
14, 204, 210, 214—219, 232-234, 346
Милютин Дмитрий Алексеевич —
210, 217
Милютин Николай Алексеевич —
217
Мирабо Виктор Рикетти — 78
Мирабо Оноре Габриэль Рикет¬
ти — 83
Михайловский Николай Констан¬
тинович — 297, 299, 344, 350, 360, 371,
389
Мицкевич Сергей Иванович — 317
Молинари Гюстав — 327, 346
Молчанов Николай Николаевич —
6, 304
Момбелли Николай Александро¬
вич — 220
Монтескье Шарль де Секонда —
148
Мордвинов Николай Семенович —
14, 98, 102, 122—129
Мордухович Лев Матвеевич — 32
Морелли — 155
Морозов Ф. М.— 143
Моряков Владимир Иванович —
89
Муравьев Никита Михайлович —
133, 136, 148, 171, 172, 174
Муравьев-Апостол Матвей Ивано¬
вич — 173
Муравьев-Апостол Сергей Ивано¬
вич — 138, 144
Мышкин Ипполит Никитич — 292
Мэнсфилд Джемс — 63
Наполеон I — 118, 120, 122, 185
Наполеон III — 167
Некрасов Николай Алексеевич —
43, 205, 251, 258, 259, 274, 288, 386
Немчинов Василий Сергеевич —
337
Неру Джавахарлал — 377
Нечаев Сергей Геннадьевич —
302-304
Нечкина Милица Васильевна —
143, 195, 197
410

Николай I — 103, 113, 121, 124, 132,
133, 165, 167, 190, 202, 220, 228-230,
255, 293, 301, 312, 325
Николай II — 365
Нкрума Кваме — 377
Новиков Николай Иванович — 68,
161
Нормано Дж. Ф. — 12, 17, 184, 211
Ньютон Исаак — 324
Оболенский Евгений Петрович —
164
Овсянико-Куликовский Дмитрий
Николаевич — 338, 390
Огарев Николай Платонович —
168, 169, 207, 252, 254, 256, 267—270
Одоевский Владимир Федорович —
182, 183, 198—202
Окуджава Булат Шалвович — 147
Олещук Юрий Федорович — 19
Ольминский Михаил Степанович -•
343, 344
Орлов Алексей Федорович — 169
Орлов Михаил Федорович — 51,
131, 134, 141, 152, 169, 184, 193, 257
Островский Александр Николае¬
вич — 205, 333, 349
Оуэн Роберт — 207, 224, 240, 257
Павел I —84, 102, 113, 123, 161
Пажитнов Константин Алексее¬
вич — 213
Пантелеев Лонгин Федорович —
279
Паскевич Иван Федорович — 195,
197
Пашков Анатолий Игнатьевич —
12, 32
Перейр Исаак — 327
Пестель Иван Борисович — 139,
142
Пестель Павел Иванович — 14,
133, 137—158, 164, 166, 173
Петр I — 6, 10, 12, 20—24, 26, 28,
29, 31, 34, 36—46, 52—55, 98, 123,
205, 213
Петр II — 53
Петрашевский Михаил Василье¬
вич — 183, 203, 204, 207, 208, 216,
219—226, 325
Петти Уильям — 9, 20, 21, 32, 48,
49
Пиксанов Николай Кирьянович —
197
Писарев Дмитрий Иванович — 214,
252, 263
Пихно Дмитрий Иванович — 330,
331
Плеханов Георгий Валентино¬
вич — 12, 39, 45, 211, 215, 218, 257,
284, 288, 307, 361, 368, 370, 371, 373,
374, 380-386, 389, 392—399, 403
Плеханова Розалия Михайлов¬
на — 393
Плимак Евгений Григорьевич —
89
Плутарх — 86
Победоносцев Константин Петро¬
вич — 316
Погодин Михаил Петрович — 30
Покидченко Михаил Григорье¬
вич — 19
Покровский Михаил Николае¬
вич — 306
Покровский Серафим Александ¬
рович — 62
Порошин Виктор Степанович —
228
Посошков Иван Тихонович — 12,
14, 21, 24—37, 39, 42, 59
Посошков Роман Тихонович — 25
Потемкин Григорий Александро¬
вич — 123
Приказчикова Елизавета Василь¬
евна — 91, 95, 98
Прудон Пьер Жозеф — 207, 257
Птуха Михаил Васильевич — 47
Пугачев Емельян Иванович — 84,
190, 191
Пушкин Александр Сергеевич —
16, 22, 42, 46, 57, 85, 93, 106, 141,
160, 165, 176, 182—193, 198, 222, 271,
288, 325, 349
Пущин Иван Иванович — 160
Пыпин Александр Николаевич —
281
Радищев Александр Николае¬
вич — 14, 16, 68, 83—101, 130, 189,
191, 192
Радищев Павел Александрович —
85, 86, 98
Раевский Николай Николаевич —
51
Распутин Валентин Григорьевич —
18
Растрелли Варфоломей Варфоло¬
меевич (Бартоломео) — 111
Рау Карл Давид Генрих — 283
Раэфф Марк—119, 120
Рейнсдорп Иван Андреевич — 58
Рейтерн Михаил Христофорович —
326, 327
Рикарда Давид — 9, 11, 101, 135,
177, 185, 199, 228, 233, 237, 238, 240,
273, 276, 282, 283, 331, 335, 387, 389,
392
Робеспьер Максимилиан — 83, 210
Рошер Вильгельм Георг Фрид¬
рих — 111, 213, 315, 331
Рубановская Елизавета Василь¬
евна — 97
Румянцев Николай Петрович —
113
Руссо Жан Жак — 80
Рылеев Кондратий Федорович —
124-125, 138, 159, 171, 195
Рычков Петр Иванович — 45, 46,
57-60
Рюриков Борис Сергеевич — 275
Сазонов Николай Иванович — 314
Сакулин Павел Никитич — 213
Салтыков Федор Степанович —
37—39
Салтыков-Щедрин Михаил Евгра¬
фович — 16, 105, 192, 205, 229, 233,
252, 263, 325, 329, 339—357, 389
Самарин Юрий Федорович — 206
Санд Жорж — 206, 289
Сарториус Георг (Григорий) — 109,
162, 163
Семевский Василий Иванович —
90, 154
411

Семенкова Татьяна Георгиевна —
19. 309
Семенов-Тян-Шанский Петр Пет¬
рович — 210, 216, 218
Сенгор Леопольд — 377
Сен-Симон Анри Клод де Рув¬
руа — 207, 214, 240, 254, 308, 326, 327
Серафим Ханс Юрген — 17
Синявин Иван Акимович — 38
Сисмонди Жан Шарль Леонар
Симонд — 107, 142, 155, 199, 234, 240,
372, 378, 403
Слонимский Людвиг Зиновьевич —
333
Сметанин Станислав Иннокентье¬
вич — 19, 121
Сметанина Светлана Ивановна —
19
Смит Адам — 9, 11 12, 15, 29, 30.
61—65, 98—100, 107-110, 114-115,
118, 123, 128, 130, 134, 135, 142, 156,
162, 177, 179, 180, 183, 185, 186, 199,
201, 215, 238, 239, 245, 273, 276, 282,
283, 285, 314, 387, 392
Сократ — 54
Сперанский Михаил Михайло¬
вич — 102, 116—123, 125, 131, 190
Спешнев Николай Александро¬
вич — 220, 222, 225
Сталин Иосиф Виссарионович —
306
Стасов Владимир Васильевич —
217
Стахевич Сергей Григорьевич —
279
Столетов Александр Григорье¬
вич — 313
Столыпин Петр Аркадьевич — 321,
330, 365
Струве Бернгард Васильевич —
174
Струве Петр Бернгардович — 361,
399-402
Суворов Александр Васильевич —
123
Сукарио — 377, 373
Сунь Ятсен — 377
Сыроечковский Борис Евгенье¬
вич — 143
Сэй Жан Батист— 107, 108, 113,
115, 130, 142, 199, 227, 232—234, 237,
240, 245, 246, 266, 283
Тарасова В. М. — 169
Тарасов Ефим Иванович — 176
Татищев Василий Никитич — 14,
44, 46, 52—59, 108
Тенгоборский Людвиг Валериано¬
вич — 243, 244
Тимирязев Климент Аркадьевич —
313, 321
Тихомиров Лев Александрович —
396
Ткачев Петр Никитич — 14, 304 —
307, 396
Толстой Алексей Константино¬
вич — 81, 297, 333
Толстой Лев Николаевич — 34,
119, 166, 252, 271
Трепов Ф. Ф. — 381
Третьяков Иван Андреевич — 61—
72. 76-78, 83
Трубецкой Сергей Петрович — 145,
174
Туган-Барановский Михаил Ива¬
нович — 334—337, 361, 400
Тургенев Александр Иванович —
159, 163, 165
Тургенев Андрей Иванович — 161
Тургенев Иван Петрович — 161,
167
Тургенев Иван Сергеевич — 160,
170, 205, 229, 232, 252, 333, 351
Тургенев Николай Иванович — 14,
15, 118, 124, 132—138, 152, 159-181,
186, 189, 194
Тургенев Иван Петрович — 161,
Тургенев Сергей Иванович — 159,
165
Тучкова-Огарева Наталья Алек¬
сеевна — 258
Тюнен Иоганн Генрих — 333
Тюрго Анн Робер Жак — 9, 62, 80,
116, 117
Тютчев Федор Иванович — 263
Уатт Джемс — 64
Уваров Сергей Семенович — 229
Уикс А. Л.— 306
Ульянов Александр Ильич — 270,
402
Ушаков Федор — 84
Фарр Уильям — 350
Фейербах Людвиг — 274, 275, 279
Феокрит — 185
Фик Генрих —40
Фогт Карл — 257
Форш Ольга Дмитриевна — 84
Фурье Шарль — 199, 206, 214, 216,
220, 222—224, 228, 232, 240, 254, 273,
289, 290, 326
Ходасевич Владислав Фелициано¬
нович — 6
Хомяков Алексей Степанович —
207, 263
Хэнвей Джонас — 54
Цаголов Николай Александро¬
вич — 207
Чаадаев Петр Яковлевич — 212,
263
Черниченко Юрий Дмитриевич —
354, 355
Чернышевская Ольга Сократов¬
на — 281
Чернышевский Михаил Николае¬
вич — 281
Чернышевский Николай Гаврило¬
вич — 6, 10, 14, 16, 18, 45, 116, 206,
211, 228, 237, 241—243, 252, 263, 266,
292, 293, 298, 307, 313, 339, 347, 351,
396
Чичерин Борис Николаевич — 263,
315—317, 391
Чичерин Георгий Васильевич —
315
Чупров Александр Александро¬
вич — 323—325
Чупров Александр Иванович — 14,
292, 310, 317 , 319-323, 328, 334 , 341,
397
412

Шахматов Борис Михайлович —
304-306
Шевалье Мишель — 283, 327
Шевченко Тарас Григорьевич —
229
Шекспир Уильям — 30, 68
Шелгунов Николай Васильевич —
278
Шеффле Альберт Эберхард Фрид¬
рих — 318
Шлецер Август Людовиг — 108
Шлецер Христиан Август — 15,
107—109, 111, 194
Шмоллер Густав—323
Штакеншнейдер Елена Андреев¬
на — 308
Штейн Виктор Морицевич — 204,
269
Шторм Георгий Петрович — 87
Шторх Андрей (Генрих) Карло¬
вич — 15, 111—116, 130, 142, 240
Шувалов Иван Иванович — 47
Шумова Надежда Олимпиевна —
389
Щеголев Павел Елисеевич — 184
Щербатов Иван Андреевич—41
Щукин С. Е. — 213
Эйлер Леонард — 324
Эйнштейн Альберт — 325
Энгель Эрнст — 350
Энгельгардт Александр Николае¬
вич — 354—359
Энгельс Фридрих — 10, 129, 185,
199, 207, 211, 215, 228, 257, 272, 280,
296, 305, 307, 311, 316, 339, 349, 350,
370-372, 379-386, 391, 394, 395, 399
Эссен Мария Моисеевна — 343
Южаков Сергей Николаевич —
360, 371
Юсти Иоганн Генрих Готлиб —
49
Якоб Людвиг Христиан — 112
Яковлев Иван Александрович —
253
Якушкин Иван Дмитриевич — 172
Янжул Иван Иванович — 313, 318,
319, 321, 364
Яновский Феодосий — 29
Янсон Юлий Эдуардович — 328,
329, 397
Ярослав Мудрый — 147

Содержание
ВВЕДЕНИЕ 5
Глава 1. РОССИЯ ПРИ ПЕТРЕ I. ВРЕМЯ И ИДЕИ 20
Экономическая политика Петра. — 22. Жизнь Посошкова. — 25.
Скудость и богатство. — 29. Деньги — медные, серебряные, бу¬
мажные. — 35. Проекты и их авторы. — 37.
Глава 2. ЛОМОНОСОВ И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ 42
Птенцы гнезда Петрова. — 43. Экономика и демография в тру¬
дах Ломоносова. — 47. Татищев: дела и мысли. — 52. Член-кор¬
респондент из Оренбурга. — 57.
Глава 3. УЧЕНИКИ АДАМА СМИТА . 61
Русские в Шотландии. — 62. Московские профессора. — 66. Дес¬
ницкий и «Наказ» Екатерины II. — 70. Стадии развития обще¬
ства. — 73. Третьяков о богатстве и бедности народов. — 76.
Физиократия в России. — 78.
Глава 4. РАДИЩЕВ: МЫСЛЬ. СЛОВО, ДЕЛО 83
Загадки его жизни и смерти. — 84. Путешествие в жизнь на¬
рода. — 88. Торговля и деньги. — 96.
Глава 5. ЛИБЕРАЛИЗМ И РЕФОРМАТОРСТВО 102
Крепостничество и капитализм. — 103. Университеты, учебники,
журналы. — 106. Шторх и русские немцы. — 111. Русский ре¬
форматор: Сперанский. — 116. Адмирал Мордвинов. — 123. Во¬
прос о протекционизме. — 127.
Глава 6. ИДЕИ ДЕКАБРИСТОВ. ПЕСТЕЛЬ 130
Декабристы и политическая экономия. — 131. Короткая жизнь
Павла Пестеля. — 138. «Русская правда». — 146. Аграрный про¬
ект. — 152.
Глава 7. ИДЕИ ДЕКАБРИСТОВ (ПРОДОЛЖЕНИЕ). НИ¬
КОЛАИ ТУРГЕНЕВ 159
Повесть о братьях Тургеневых. — 161. Политический изгнан¬
ник. — 167. Крестьянский вопрос у умеренных декабристов. —
171. Налоги. — 177.

414

Глава 8. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И ЛИТЕРАТУРА:
ПУШКИНСКАЯ ЭПОХА 182
Пушкин-экономист. — 183. Деревня. — 189. Экономические про¬
екты Грибоедова. — 194. Социальные утопии князя Одоевско¬
го. — 198.
Глава 9. НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИОННОЙ ДЕМОКРАТИИ И
УТОПИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА 203
40-е годы: дружная весна. — 204. Неистовый Виссарион. — 210.
Гениальные юноши. — 214. Заговор по-русски: петрашевцы. —
220.
Глава 10. АКАДЕМИЧЕСКАЯ НАУКА СЕРЕДИНЫ ВЕКА.
ВЕРНАДСКИЙ 227
От декабрьского восстания до крестьянской реформы. — 229.
Политическая экономия по Бутовскому. — 232. Иван Вернад¬
ский. — 236. Первая женщина-экономист. — 244.
Глава 11. ГЕРЦЕН И РУССКИЙ КРЕСТЬЯНСКИЙ СОЦИА¬
ЛИЗМ 248
Реформа 1861 года. — 249. Искандер. — 253. Идейное завеща¬
ние. — 258. Община и социализм. — 262. Николай Огарев. — 267.
Глава 12. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ — МЫСЛИТЕЛЬ И ЧЕЛОВЕК 271
Русский гений. — 273. Крестный путь. — 279. Критика полити¬
ческой экономии. — 282. Экономическая теория трудящих¬
ся. — 285. «Что делать?» — 288.
Глава 13. НАРОДНИКИ ПЕРВОГО ПРИЗЫВА 292
Быть ли в России капитализму? — 293. Люди, тюрьмы, ссыл¬
ки, эмиграции. —298. Бакунин, анархизм, нечаевщина. — 300.
Ткачев и русский бланкизм. —304. Лавров — патриарх русско¬
го социализма. — 307.
Глава 14. ЛИБЕРАЛЬНАЯ ПРОФЕССУРА. ЧУПРОВ 310
Московский университет. — 312. Чупров-отец и Чупров-сын.—
319. Петербургские либералы. — 325. Киевская школа. — 329.
Новые веяния в экономической теории. — 333.
Глава 15. САТИРА И СОЦИОЛОГИЯ. САЛТЫКОВ-ЩЕД¬
РИН 339
Сила искусства. — 341. Иудушка Головлев и другие. — 346. Его
смоленский корреспондент. — 354.
Глава 16. ПОЗДНЕЕ НАРОДНИЧЕСТВО . 360
Россия на исходе столетия. — 361. Идейная борьба. — 366. Ни¬
колай — он и В. В.— 368. Некапиталистическое развитие. — 375.
Глава 17. РУССКИЙ МАРКСИЗМ 379
Маркс, Энгельс и Россия. — 379. Зибер — первый пропагандист
марксизма. — 387. Плеханов и группа «Освобождение труда». —
393 Легальные марксисты. — 399. 90-е годы и молодой
Ленин. — 402.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН 408
415

Андрей Владимирович Аникин
ПУТЬ ИСКАНИЙ
Социально-экономические идеи
в России до марксизма
Заведующий редакцией И. В. Макшанцев
Редактор Е. М. Аветисян
Младший редактор Н. Н. Барышникова
Художник И. К. Маслова
Художественный редактор А. А. Пчелкин
Технический редактор И. А. Золотарева
ИБ № 7194
Сдано в набор 19.10.89. Подписано в печать 15.05.90. А00858. Формат 84Х1081/32
Бумага книжно-журнальная импортная. Гарнитура «Литературная». Печать
высокая. Усл. печ. л. 21,84. Усл. кр.-отт. 22,47. Уч.-изд. л. 22,58. Тираж
50 тыс. экз. Заказ № 303. Цена 1 р. 90 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И 473, Краснопролетарская, 16.