: ••I'*;

V
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

П. Н И К И Ф О Р О В

МУРАВЬИ

в ОЛ Ю U

^Р'ОЛЬШСВИК

V - .fcl З'Д л Т Е л F, с Т в о
С Т А Р Ы Й

Б О Л Ь Ш Е В И К

МОСКВА

1 9

3 2

I
I ,9 b:>

г.

I

1965 г.
О твет, ред актор Ф. С ам ой л ов.
Тех. ред актор А. К уд ряш ов, М
издания 10. М атериал сдан в н а­
бор 8/V III-32 г. П о д п и сан к п е ­
чати 26/XI-32 г. Ф орм ат бум аги
8 2 x 1 1 0 . П еч. зн ак. 65000 в печат. листе. М осква. У полном очеииыЛ
Главлита
В 26588.
З а к . № 1400. lOdOJ 9кэ.

М абор и верстка thhoiр аф и и Ц К ВКП(б) «Правда!»
1; п ечать и п ереп летн ы е р а б о т м
1о-А типограф ии^треста «П ол и граф кн и га*, Т рехп руд и ы й п е р ., 9 .

п. М. НИКИФОРОВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I
ПЕРВЫЕ ШАГИ
В далекой Сибири, где гтролетает исторический путь по­
литической ссылки, Якутский тракт, лежит большое
село Оек.
Оек является первым этапом, первой остановкой поли­
тических партий, отправляющихся из Александровского ка­
торжного централа ,и из Иркутской тюрьмы в далекую якут­
скую ссылку.
Я родился и провел свое детство в Оеке.
Когда в селе узнавали, что идет в Якутку партия аре­
стантов, мы, детвора, выбегали за околицу села «австречу
партии, а матери и бабушки выползали за нами с шаньгами
и калачами, которыми оделяли арестантов. А мы, сбившись
в кучу, с лю<5опытством рассматривали серых людей; с особы:м любопытством И уважением мы смотрели wa «кандальщиков», считая их «настоящими» разбойниками. Когда пар­
тия, отдохнув, отправлялась дальше, «мы пров'ожали ее до
другой околицы. КилО'метрах ib пяти от села пар1’ия останав­
ливалась на дневку в большой псресылыюй этапке. Конвою
также полагался отдых, и его заменяли крестьяне, мобили­
зуемые по нарящу 'ВОЛОСТНЫХ властей. Мы, детвора, тоже
присутствовали на этох |Ка1раулах и принимали в них самое
деятелмгое участие.
\

7

Незабываемое впечатление осталось от этих дней, осо­
бенно ночей: во'круг выс01К0й стены этапки расклады'вались
сплошным кольцом большие костры. Смолевые дрова горели
среди темной ночм зловещи’М батровым пла'менвм, а на расстО'Я'Нии двадцати шагов друг от друга, чернея, стояли мрач­
ные фигуры мужиков, опиравшихся на дубины.
Ночь для караульщиков П1)Х)ходила в нервном напряже­
нии: не боя'вшийся зверей си^Япряк с .мистически.м ужасом
смотрел на высокие стены этапки, 'мрачной тенью выделяви1иеся на ночном небе. Чувствовалось: появись в этот момент
на стене беглец-эрестант — и все мы, грозные стражч1, бро­
сились бы врассыпную.
Мы, детвора, обычно также стояли возле отцоз с дл'бинами и ©месте с ними все это чувствовали и переживали.
Как только начинался рассвет и ночь ухоз<ла, с ней ’В.месте уходило и гнетущее состояние, люди стряхивали с себя
страх, и яйца становились веселее.
Глубоко в моем сердце и в моей па:мял1 запечатле.тась
однажды .разьигра'В'шаяся на эталке драма.
KaiK всегда, мы выбежали за околицу встречать партию:
сначала 'показалась вдали на дороге пыль, засверкали штыкм
конвойных, а пото.м 'Показа.тась и серая масса арестантоз,
составлявшая партию человек в четыреста. Солнце па.тило с
большой силой, и люди спотыка.тись от усталости. Мы хоте­
ли подоити ближе к па'ртлн, но конвой, обычно допускавший
детвору даже разгова'рив;1ть с арестантами, на этот раз нас
грубо отогнал. Арестанты были угрюмые, молчаливые и тесно
сжаты 'КОЛЬЦОМ конвоя. Ко'нвой не позволил переаать аре­
стантам ни шанег, ни калачей и, не дав сделать партии пере­
дышку, погнал ее прямо на этаику.
Все чувствовали, что что-то случи'лось паи должно будет
случи Г1>СЯ.
Мужики на этот 'раз бы.ти мобилизованы в усиленном ко­
личестве. Десятки телег, запряженных парами, запруженные
мужицким «кон'В1>ем», обогнали партию и, приехав к этапке,
расположились вокруг ее офады. Возле этапки уже рлсположилас1> част!) запасного конвоя 'ВО главе с офи'це1Х>,м, в'
ожидании парЛ1И.
Наконец подошла н партита.
8

Подойдя к эташ'ке, 'М'но'гне арестанты от устатости овалилжь на землю. Офицер что-то кри'чал iha конвойных, наскаки'вал на арестантов, солдаты с н01М0щью 'пр'И1кладо13 'коекак устано-вили порядок, построили 'партию рядами; нрошв
партии выстроили сотдат. Партию пересчитали, офицер ско­
мандовал входить во дзор этап'ки; оартия входить во двор
почему-то отказалась. Офицер кричал, ругался; что-то крича.ти ^из рядО'В нартии; один вьюокий арестант поднял кверху
руку и стал что-то rpoMiKO го«ворить арестантам. Офицер о т­
дал короткую ко'манду, и сейчас же раздался залп. Высокий
арестант, с шш еще несколько челоеок повалиитись на землю;
партия заволно'валась, но осталась на месте. Раздался 'второй залп, и парти'Я ;всей ;массон, сбивая друг друга с но<г, ри­
нулась в ворота этапки. На земле осталось восемь чело'век
убитых. Весь сельский караул, а с Н1И»м в:месте н <мы, дет'вора,
разбежались кто куда. Когда /мы вернулись к этапке, поря­
док уже был восстано'влен: убитые лежали покрытые
рогожами.
У высокого арестанта был оторван пулей указательный
палец.
Ь эту но'чь ©месте с 1муж)и1ка1м;и но'чной караул нес и воен­
ный КОН1ВОЙ.
Мой отец— сибиряк, золотоискатель, много лет путался
ПО гайге.
Мать ж ’И1ла в селе и 1кое-как 'вела небольшое крестьян­
ское хозяйств-о. Сестры и брат работали по «людям», а я,
последыш, учился в приходской школе.
Лет сорока отец бросил путаться по прииска1м, голышо'м
вернулся из тайги домой; потом лет пятнадцать прожил в
Иркутске по найму и затем уже вернулся к крестьянскому
хозяйству и сидел на нем до самой своей смерти. Помер
96 лет, а мать ПлО-мерла на 12 лет раньте.
Я о ко н ч и л ш колу 12-летн’И'м мальч’иш кой.
После школы отец отвез меня в город и сдал учеником
в бакалейный (магаэин, к богатому купцу Козыреву. Q im o дур, пьяница, окруживший себя плутами-приказчиками, Ко­
зырев, жестоко эксплоатируя сво'и.х служащих, продавцов, в
то же время заставлял их обманывать покупателе!!, мужиков,
всучая им наряду с хоро1ии1ми товара-мн и всякую шваль.
Когда на Козырева находил запой, приказчики делались пол­

ными хозяевами и основательно торовали. Козырев это энал
и (В'сегда говорил блмжайшаш приказчикам: «Воруйте, но
чтобы о'бороты увеличивались и уееличишлись мои дохо'ды»;
и ш'р'/жаэчи'К'И добросовестно выполняли наказ своего хозяи­
на. Два года .прожил я в этой клоаже, не выдержал, ушел.
От Козырева я перешел на лесопильный завод Ла1птева,
тоже акула, но уже другого порядка. Рабочий день у Лапте­
ва был 12 часов, завод работал на две смены, круглые сутки.
Мо'Я задача была следить за масленками пилыных рам ма ша­
тунах под полом; 12 часов в сутки в дре)весной пыли под
ПОЛО1М делали работу неоноаной; проработав полтора года, я
оставил эавод и поступил сторожем на телеграф. Работа на
телеграфе оказалась еще тяжелее, но зато я получал жало­
ванья уже не 12 руб., как на заводе, а 17 , что было для меня
первым большим заработком. Правда, я там топил 19 печей^
заправлял 60 керосиновых ламп, бегал в кабак эа воцкой
телеграфистам и в кондитерскую за плюшками телеграфист­
кам. Жип в 'прязнО'й от керосина и копоти кухне, а опал в
Ш'капу .И( никогда не высыпался; нехватапо времени. Было
тяжело, но и там я прожил незаметно около пол>тч>ра лет.
Выруч'ил меня оттуда надомофрщик Петроз, взяв ^мен'Я с со­
бой в ‘Качестве рабочего в экопедицию, п1Х>зоди.вш>то теле­
графную Л1ИНМЮ в Якутск. Жалованье мне положили 30 руб.
в месяц.
Выбиитоя на твердую дорогу. Это было в 1900 г.
По возарашении из экспедиции поступил на то же жалован11е на телефонную станцию в качестве штатного рабо­
чего. Че)>ез год был приглашен в качестве электромонтера
по наруж'но'й сети на электрическую станцию с окладом в
60 руб. IB месяц.
iB 1901 1Г. я через Оппрадона 'Мплавокого, рабочего теле­
фонной сети, попадаю в социал-демократччески!'! кружок,
ко'горьп"! п течение года раза три собирался у него на квар­
тире, а также в доме купца Милшя. В 1903 г. я neipeuRM с
электрической станции на завод винной монополии, где рабогал на установке hoboi'i электри'ческо!) станции под рукоподстиом (1>1Х11Н'цузокого инженера. Здесь я впервые уопешно
руководил ста'чко!! рабочих завода, npoxoanemeii, правд:»,
на вссьма узко!! базе эк'оно'мических требованли, сипраничи10

вавшихся повышением 3aipai60TiH0ii платы. После стачки был
уволен и до осени 1904 т., до призыва та военную службу,
вновь работал на телеграфе в качестве старшего рабочего
на относке телеграфной линии по Кругобайкальокой желез­
ной дороге.

II
ВО ФЛОТЕ
В 1904 г. осенью меня 'призвали на военную службу.
В этот год весь молодняк Сибири направили на 'пополнение
Балтийского флота. Эскадры Рождествеиокого 'И Небогатсва
сильно разрядили Балтийский флот как в отношении судов,
так и в отношении личного состава. Шла усиленная подго­
товка новых кадров. Сибирская мол1одежь полностью угоди­
ла во флот.
В Иркутске я получил яэку в Петербург в Техноьтолический институт к «Владимиру»; жил он, кажется, на 2-й роте
Измайловского полка. Стояли мы до разбивки в АлександреНевском по'лку. Оттуда я связал1ся с Владимиром. Он тут же
в институте передал меня курсистке Насте Мамоптовой, ко­
торая 1П0рвое время служ'ила связью между мной и партий­
ной организацией. Через некоторое время нас разбили: часть
пошла в гвардию, а главная часть сиоиряков была назначена
во флот. Нас перевели в 8-й флотский экипаж. На следующий
день вызвали электриков, вышло нас человек 8, перед нами
стоял унтер-офицер в темной 'ШИнели и в фуражке с геор­
гиевской ленточкой; детина р'остом око^ло сажени, он осмо­
трел нас и подошел ко мне.
■— Ты с электричеством знак01М?
— Знаком. — ответил я.
— Я его беру.
«Нэ'чинается»,— подумал я. Меня куда-то записали: 'ма­
трос 'расписался, и мы поп1ли. Шел снег. Высокая фигура
матроса маячила ипереди; я шел за ним, волоча за веревочку
по снегу свой сундучок.
«Ну и дядя,— мелькало у Л1еня в голове,— неужели там
все такие, что я буду среди них дешать!» На душе |делал'0С1>
11

тоскли'во и хотелось назад, в 8-й экишаж, « овои'М. Подошли
к большим красным казармам, над парадным золотыми бук­
вами; «Гвардейский экипаж»; 'прошли под полуте.мным]!
арка'Ми через двойные железные ворота. Двор находился
в квадрате огромного корпуса, чистота двора меня подавля­
ла. Матрос в1вел меня в один из лодъездов, и мы вошли в по­
мещение казармы; это была каза1рма первой .машинной роты.
В роте был только один дежурный, остальные все были на
ученьи. Дежурный указал мне койку. Я сняа свой полу1лубок и лохматую шапку. Валенки мои раскисли, и с них на
выскобленный добела шол стека.ти грязные капли. Щеголь­
ская фигура дежурного стояла передо MHoii, и мне казалось,
Ч1Ч) О'н ехидно посматривает на мои ллачущие валенки. «При­
жмут, должно быть», — подумал я, и мне опять стало не
по душе.Мои товарищи по роте ушли в учебе порядочно вперед,
и мне шриходи'лось подготовляться в одиночку. Чтобы скорее
подтя1нуть меня, -мне дали дядьку, которому и было поручено
учить меня строевой и словесной премудрости.
Словесную премудрость я преодолевал довольно успеш­
но, но со строевой дело подвигалось не важно, по крайней
мере мой дядька был недоволен; однэ'ко после здравого раз­
мышления дядька заключил, что в моих недочетах в шаги­
стике был виноват не столько я, сколько мо!1 развалив­
шиеся пимы.
Ать! Два!.. Ать!.. Топай, топай... Оть бисо'ва душа!
Ать, два, швыдче!.
Но как я ни топал своими разбитыми пимами, «швыдче»
не получалось.
И чоро воны, бисовы диты, бахи.ты жтл1тиют, що не га
муштра в пшмах! — И дядька со ско1(тбью смотрел на мои
пимы и безнадежно раз'водил рука'.ми. Я вполне разделял его
сКорбь и считал, что всякая муштра в пимах— дело безна­
дежное. Однако дядька был человеч<о.м добры.м, он заставил
каптенар.муса выдат11 .мне сапоги, и мы с ним муштру коекак одолели, я был 'В’ключе(н ib общую учебу с моими това­
рищами по роте.
До лрвкяги нас пьм1ускать за во1х>та не попагалось; при12

п. м.

Н и к и ф о р о п . 1905 г. М атрос.

сягу лее мы до'лжны быш принять в конце января, поое
окончания строевой учебы; после присяги специалисты от
стрк>евой учебы освобождались на все время военной служ­
бы и шосвяшали 'Все свое служебное время своим специаль­
ностям.
^
Настя аюкуратно 'посешала меня по* воскресеньям, inpMiHOсила 'понемно'гу литературу и указания, как ^начать pai6oTy
среди матросов экишажа. С новобранцами я сошелся доволь­
но скоро, 'Публика е большинстве заводская, в той и'ли мной
степени уже соприкасавшаяся с революционным движением,
на разговоры шла легко и охотно. Скоро у нас образовался
кружок. Дядька 'МОй также оказался любителем до полити­
ческих разговоров и то'же включился в наш кружок.
В кружке читали литературу, газеты, и никаких особых
революционных 1Плано1В у нас пока не возникало.
После 'Присяги нас освободили от строевых занятий и выдати отпускные билеты. Я непосредственно связался с воен­
ной органи'зацией9 янва1ря 'Прошло жгмо нас. Еще накануне 1-я и 2 -я ма­
шинные роты 'Получили приказ сдать оружие. Этот при;каз
вызвал среди команды недоумение; я тО'Же не понимал при­
чины этого, ХОТЯ о митингах на завО'Дах меня информиро­
вали, но О восстании или вообше о чем-либо серьезном раз­
говоров не было. Я хотел вечеро'М пойти справиться в пар­
тии, но оказалось, что отпуск матросов из экипажа прек:ращен, а вокруг экипажа усилены караулы. Выйти мне
не уда-тось.
Все эти меры 'повысили настроение среди матросов; всю
ночь шло тихое митингование.
Утром 9 января 1меры 'предосторожности были усилены.
В дежурном снаряжении в роты явилось все начальство. От­
куда-то принесл'и ворох дер'евянн1>1х палок. Палками воору­
жили человек 20— 30 команды и по два человека поставили
у окон, выходящих на улицу; был дан приказ, если начнут
рабочие 'вламываться в окна, отбивать их палками.,
Изолировднные от города, мы стали верить в возмож­
ность К31КИХ-ТО больших событий. Порек'идыва^пись мимолет­
ными словами: сговариваться было невозмо'жно, офицеры м
15

«шкуры»* не спускали глаз. По улицам сновали конные и
пеш'И€ патрули. Часов около двух стали слышны выстрелы,
которые продолжались часов до пяти в разных местах го­
рода. На рысях проносились драгуны мимо экипажа; быстро
пробегали кучки рабочих по тротуару. Вот все, что мы на­
блюдали 9 января. Лишь на другой день мы узнали о трагедаи у Зимнего дворца.
9 -е января произвело гнетущее впечатление даже на
строевые команды и на некоторую часть офицеров, кото­
рые ходили с .растерянным видом и шептались в \толках,
стараясь не попадаться на глаза высшему начальству.
Через два дня все уже вошло в экипаже в обычную ко­
лею. Только еще более усишился поток агитационной боеэой
партийно!"! Л;ите1рату'ры.

III
ОРГАНИЗАЦИЯ КРУЖ КОВ
Мне.было поручено пристз^^пить к созданию кружков для
работы 'Вне экипажа. Мною было создано два круж'ка; в оба
кружка входили матросы из Гвард€1“1ского экипажа, шз 14 -го,
из 18 -го и из 8-го экипажей, с которыти про.ходили заняГИЯ вне экипажа. Кро.ме того мною организовывались «экс­
педиции», !<ак мы !!х наз1>изали, е Лесной 11нст!1тут на доклаД1И. В Лесном с докладами! В1.1ступал, насколь!<о мне помнштсч,
т. Ленин **. Таких «Э'кспеанцшй» было оргамнзогано две
с переодеванием п штатское платье на конспиратидаых
К!1артирах. Мне же было !юручено упязат1«ся с Преоб'раженским и Павловским полка.ми. G Преоб1Х1 жене kiwi по.т!<ом
ftute наладать ра<юту удалось; была организована группа .н
ув'язана с военн!>гм отдело-м парпт. Работа в П)ж>б|ражен* «Шкурами» шязывалнсь псе остающиеся добровольно на
сперхсрочную службу.
** Возможно, встречи с Лениным в Лесном были позднее.

П)

W

СКОЛ1 полку развернулась настолько успешно, что в 1906 г.
батальон полка был е лолио.м соста1ве арестован ш заключен
ь лагере села ’Медведь, где содержались пленные японцы.
В лейб-гвардии Моокшоком полку также была организована
rpynina. Следствием работы этой группы бы'Л отказ полка
выступать 'Против рабочих во В1решя ноябрьских событий.
На.одном ш митингов полка солдаты прогнали с митинга
всех свои'Х офицеров. В (прушпу Московского пошка еходипи
почти все сибиряки.

С (Павловским полком произошел у меня конфуз; уже
лшого позднее социал-демократа.ми была выпущена брошюра
под HasiBaHMeM «Новый закон», ов'язанная, кажется, с но­
вым законом о Государств'енной думе. Забрав десятка два
Э11ГХ б|ро1Шюр и «аеихав их под шинель, под шяс, я ОФпраии.юя в Павловский Ш'лк, 1Г<де уже имел связь с одншм ш вловцем. Придя в inojiK, я знако1мого павлоща не застал, бро\ шюры уносить 'не хотелось, и я взял и сунул незаметно в
i»- г>.дну из кро'ватей под подушку несколько брошюр; дневальный зам'ето1Л « быстро пошел к этой койке, а я быстро ^зашагал 1к выходу. Дневальный, обнаружив |брошюры, закри^ чал i.viHe, чтобы я остановился; я пустился каръером вниз по
лестнице; ib это время у 'меня расстегвулся пО'ЯС 1И брошюры
посыпались 'Вниз; дневальный вместо того, чтобы погнаться
м .мной, начал собирать брошюры, *а я в это время вышел
за ворота и быстро зашагал по Миллио'н'ной улице к дв'орцу;
забежал « П'реображенский полк и там окрылся. Сделал 'Про­
верку, ищут чменя или 1нет; узнали, что у оавловцев какой-то
матрос с георгиевской ленточкой разбросал по лесгн1ще
брошюры и скрылся. Получ1И1в информацию, что на (Миллион­
ной iBce спокойно, я ушел к себе в экипаж.-'На другой день
готные командиры экипажа спрап1ивали: «Кто 11>черп 'был 'в
ila^^лoвcкoм толку?» Оказа.тось, что никто не б1>1л. Зна1КОмг>го шавловща долго допрашивали, ik to к нему 1П1р1И'ходил. Он
,<аяви1Л, что был в наряде, а поэтому и не мог пидеть, кто
это врем'Я у него был.
Так этот 1коми1чески11 И'нциде^г и зако'нччрлся без всяких
последствий.
J

М ЛКШ 1.И р е п о л ю п и и

^^

IV
„ПОЛЯРНДЯ ЗВЕЗДА"
Весной наша рота была назначена на и.мпера тор окую ях­
ту «Полярная Звезда», и<орабль !i<ipeikepHoro n-fna, скорее
похожим на пловучий дворец. Черный корпус, створчатые
ил'люм'инатОры-окна в два ряда. Идеальная чистота на верх­
ней 'пал'убе, иачищенные '.медные и латунные части сияют,
как зеркало. Чрезвычайная чистота ео всех шугренвл1х .ма­
стерских и -маши1нных частях судна. Ца'рские ш ко н убраны
с особой и весьма редкой роскошью. Каюты командного со­
става обставлены также весьма роскошно. Стотмость с\ дна
с ремонтами ;расце«ивалась в 32 (.миллиона р'уб. ОдевалЕ! .матросо'з хорошо, даже 'рабочие костю.мы бы.ти из высокого
качества тонкого брезента. Только лища была среднего ка­
чества. Командный состав с)'дна состоял целиком из «с:ьятельных» и «светлейших»; из более 1Н«1зшего ра'нга, кажется',
был то'лько барон Розен. Ко,манди1ро;.м был (ка!питан первого
ранга 1граф Толстой. Старшим офицером был лейтенант Фы.TOCO(J>otB, политически весьма тюдоэрггтельная лотность, ко­
торого боя/иись все остальные офч1!церы. Было большое подо­
зрение, что он весыма тесно связан с охрамкой. Это 'подо­
зрение было, вероятно, потому, что императорская яхта не
могла не находиться под надзоро.м охранки.
Я был назначен в лтнно-машинное отделение в качеCTine Л1аптн1ста, тод команду подловатош капрала Мак'озского.
Пока яхта стояла на Неве, мне удалось побывать в ГО'Р'Оде
и на'прузит1)Ся к-oe-iKa.KOii литс1'>ат\1|Х)й. которую я хранил на
яхте. Кружок ваш немного разбился, ш яхту нопа.ти только
двое: я « Соколов. Соколог< был на «Штандарте» (я.хта Ни­
колая II), но 'после аварии «Штандарт» был поставлен в док
на долгое И'|>емя, и .Николай в 190 S ,г. пользовался «По.1чриой Зпоздой», яхтой вдовствующей имшератрицы.
Работы на яхте 6iii.w много: к народу из строевых рот
нужно бы'ло п'ригладсться; поапх>му с^'юди команды работу
|Х1ГИк'рг1,1|Цать не торопипись, ограничиваясь накоплонием т.ь
тературы.
1К

Приготовились окончательно к кампании; в мае яхта
«Полярная Звезда» вышла из Невы в сопровождении двух
миноносок и стала на «бочку» на Малом кронштадтском
рещде. До 'июля мы благополучню ллавали вокруг «бочки», и
я за это время два 'раза' ездил в Кронштадт. В Кронш гадте
виделся с земляками, среди них уже шла усиленная револю­
ционная работа. 'Работали главным ,образо1М 1мат'росы, пр'исланные из черноморских частей. Создались сильные кружки
в 16 ^м экипаже, в 6-м,.4 -м и др.; настроение наших сибиря­
ков было в огромном большинстве боевое. Когда спрашиза-ти меня, K3IK у ш'с на яхте, я т о г ответить, что такого
подъема нет.
А что вы думаете делать?— спрашивал я у земяя'ков.
Что? Вот 1ПОГОДИ, офицеров ^громить будем; наши во­
жаки товорят, что скоро 'все .подымемся.
Мне каза/лось, что дейст1вите!льно в Кронштадте идет
большая 'работа, я чув-ствова'л себя немного нело'вко за мою
работу на яхте.
У 'меня 1какой-то кружок, книжки, лроклагмации, а тут
ион 'Какие задачи 'п какой раамах; не я'сно бы'ло только', по­
чему офицеров громить, как-<будто чего-то нехватает.
Был в 7чч экипаже на собрани1и матр'осокого кружка,
рысгут1ал черноморец; в кружке было человек 5 0 ; говорил о
гяжеотои дисциплине и о зверствах офицеров; говорил мно;'о
о революции, что мне уже было иэвестно; матросы 'внима­
тельно слуига.ит « люлчали, только изредка 'руга'лись, 'когда
матрос 1'о.ворил о тяжести 'матросской службы. Когда дошел
до сроков службы 'И заговорил о нсобхо'дилюсти сок'рлщения
сроков, поднялся илум: была 'нашупа'на рсаль'ная, больная
жи'лка. Два раза я был яя зaceдalH'^гяx кружка, и оба раза
гвоздс.м разговоров был вопрос о сокрам(еш1и службы.
По 'Пути 1го15орилось о том, чтобы прижать xbocti,i «офпиерне», о 'режи'ме и т. д.
Но плз'на, даже 'программ!)! не было, 'как-то в<се эти ралlOBOjJiji не кристаллизнровали'сь в ясн!>!х фо|рмул111Х)ика,\.
Мувстёю-ва'лось, что у самих «черномojkkих 'практиков iieBoЛЮЦЖ!» С!це нет «сгержмя». Нссмогря на это, т^абота мат­
росов п К|х»п1!тадте nmia п меня новые силы, и мне уже ка1!1

залось, что воспитательная кружковая работа недостаточ­
на. НужнО' было проявлять большую актимность. Заряжен­
ный настроениями Кронштадта, я немного выбился из колеи
и потерял свою прежнюю осторооыность. Возвращаясь на
яхту, я, как всегда, потащил с собой лмте|>а'гу|ру. А ioix»ie
литературы я еще захватил неоколько газет 1реза1юционнО'ГО содержания. Когда я выходил из кате;>а на яхту, .меня
увидел стари]ий офще1> O hitoco(J)0'3; увида'в газеты, ом потскочргл 'КО мне и вырвал iwx.
— Это откуда?..— закричал он на меня. Я 'вытячулся в
струнку и ответил, что газеты исугам в Кронштадте.
— А-а, в Кронштадте, хорошо, иди.
KaiK он не догадался 'М€ня ощупать, я не знаю; только
я потню, 'ЧТО я готов был вы1пол1Нить все его требо'зания с
абсолютной точностью, лишь бы он до меня не дотраптвался.
И -когда он меня отпустил, я на 1срыльях шел к себе на ниж­
нюю оалубу 1Исгрузил Соколову вао свою не1еч'альщинл\
Через некоторое время 'маня 1вызва.п .минный оф».щер,
непо'оредственное мое начальство.
— Ники^юров, ты чего надела(л?
— Не могу зш ть, ваше благород11е, 'как-будто ннчет.
— Хм, ничего, говоришь? А каюие ты газеты притащит?
'— Купил IB Кронштадте. Все 1по)супают, и я !К\тпил. Ин­
тересная газета, шню благородме; все мат|хкы 'ч^1тают.
— Интересная, говоришь? Так вот за эти юмтересны^
газелы ты будешь лодаерч'ну'^т судово'му дрест^»^ на два меся­
ца, понял?
— Понял, BOMie благо11х>дие.
— И какой чорт тебя сунул с этшми газетами на г.та;ч;|
с raipiiieiMy офицеру? Не мог спрятал.,— офицер (поиернулся и
зашагал по каюте.
— Ты «от что, но'меньше 'попадайся на глпза Философову.

— Рхт1., iiwHie благо11Х)лис.

— Ну, или.
Мне было Я1С1Ю, 'ЧТО мниж'Ый чм1)1И'це1р -не скшнен ко мне
су|чки) отпосит1»ся за мой носпупок и, '1го'ш1ди1мо1м>-, недо­
любливает (рилософова.
'1'ак м бла!1х>да|ря мчшутноч'^ ^хютущеншосги о\-а;млсч Т!а
20

два .меоща лкгшеты'м овязи с внешним агиром. На Со'колов;!
надеяться было тр'ущно, лопому что, каж только он дюрываьт'ся
до берега, все^гда возвращалюя «на tnaipyce», noeTOiMy ты еще
раиее с пт\ сговорилмсь, 'что он не будет брать ш волю ш кажих шорученш, хотя HeoiueHiMi^ibiiMi ч'е'ло1зеко1.'\1 он был 'на
яхте или в эки'паже.
Си1деть 1В'СЮ'кашпаиию на 'судне да еще та «бочке» было
весь'ма нешри'ятно и тягжело: один день, !каж кашля воды,
похож на другой.
Утро — 'вста'вать в шесть часо'в, на (мюштву, завтрак, чи­
стить '.М'вдяшжу, )|\1ыть 1П01ЛЫ, 'подн1ят!ие фл’аш, обед И1 т. д.—
так изо дня в день.
Однажо (Мое зато'чение шривеото и свою (пользу. Я уси­
ленно принялся за создание крепкого кружка Возможность
больших событий, на1вея1нна1я на (меня на кро!Н'Штадтских
собраниях, не давала 'мне «покоя; я очень боялюя, чтО' собы­
тия развернутся так скора, что мы не сумеем принять в них
участие.
Наш кружок состоял из меня, Соколова, машиниста, вос­
питанника экилажа, одного М1и'нера-Л1аты1ша м еще кого-то из
машинистов; я стал их заряжать теми шстроениями и пла­
нами, которые сообщились мне в Кронштадте.
Когда я го1ворИ1л, что кронштадтцы хотят «лромить офи­
церов» ,и требовать сокращения ороков слумобы, Соколов
буквально вьрраэил тю' же, что и -мои земляки:
— Оф'шцера'м хиосты наломать не мешает, а вот со:<ращение сроков службы — это дело хорошее И; большое.
Кружок решил ;работать ло но'ча1м, рри’влека^я надежную
молодежь. Чтобы не 1тротал!И1Ться всем, решилм создать но­
вый 1КруЖОЧ<, которым ЛОру’ЧИЛИ 'РуК01Ю'Д1ГТЬ 1Ма111ИИИСТу-ВОСпитаннику, а imm все юяли инди'ви'дуалъную обработку.
Однажды, в один из июньских дней, наш кок привез
вместе с кислоГ! капустой ,из 1К!ронштаятскп.х погребов изiiecrae:
— В Либаше матросы 'взбунтомткь и (побили своих
0((тцероп и, готорят, Л'ибаву захте»тилт.
— В Кронштадте jviarpocbi «ура» (кричат, по улш(ам
бегают. Говорят, тоже офицеров бить будут, добра мало бу­
дет,— лобав’ п кок,— не(репьются все.
•J1

На другой день получили известие, что в нескольких
экипажах выбросили баки с обедом, разогнали из экипажем
О ф И Ц броВ

и

вы били

О Ю Н а, и д у т 6 О Л Ь Ш И '0 (М И ТИ Н ГИ .

Через два двя настушало воскресенье, решили мобшизо
ва гь весь .круи<ок, -краме .меня, в Кронштадт, чтобы толко.м
добиться, что и как. Выехать однако не удалось. Выход на
ко'лшьгд'е был воспрещен.
, Мы опять остались без И1нс{юр.маци«. Навалились на кока
Ч10<3 он подробнее разузнал, в чем дело. Но и коку не уда­
лось. с «И1М выехал боцман Шукалов (лютый зверь) и не дал
ему IHIH! с кем 'перекмиуться словом. «Патярную Звезду» тзолиро'вали.
^
Так 1МЫ садели недели две или три, как .в тюрьме и ни
одной вести, что делается ,в Либаве, к,юнштадте и в Пе
1 ербурге, не шлучали.
Сорвал нас с ненавистной «бочки» неожиданный лтя ня*«.viopcKOH ,поход» - <оПол1ярная Звезда»
в^ор^

V
свиддниЕ

Николая с

В и л ьге л ьм о м

в Hio;i.e, в ОД1Ш из дней был дан ириказ «готовиться 14походу». Куда едем и когда, никто нитчето не знал. Боевая
гахта заняла места, зады^мили трубы, задыи!али ’огромные
Ц’п гищры, заво|Х)'чаиЧ1Ись ошролшой толщины валы, вшнгы покерн^ись в воде, и дремавшая махина яхты вздрогмула.
« 11оля|-)ная Звезда» ста'ла под парами.
1ерез два дня яхта приняла дворцовую пршслугу»’ поnai^a,' лакеи, Ядъютанты во главе со стариком-солдатом
ляа?11каи Ни1К«ола(Я II.
*
На третий день на яхте «Александрия» приехали Никотли, царица со всеми детьми и пдсюствующая царица с
01 ромнои СВИТОЙ. Потом приехал военно:морской министр
v.pK4.eH. Яхта снялась с якоря и пошла в море, сопровож
лаемая броненосцем «Слава» и эскадрильей минных крейсер г ж и миноносцев.
.
HKoipb б|]'»осила яхта н Пиорках.
22

Отдах'Н'у'з два дн'Я о т поездки', Н'И1ко>лай ожед'навно стал
ездить на ocTipoiea охотиться за Л!и1сица1то.

За!п1и'сывали 'матр1асо'в, желающик принять участие в oi6ла)ве иа лишц. Я тоже зalП^^'caлcя, то «меня 'вычерюнули*; когда
я спросил почему, боцман мне ответил язвительно: «небла­
гонадежен».
Поездка ib |Био|рки iBce-TaKH была разн001бра1зие:м, но она
срывЗ'ла 'ВСЮ нашу pai6oTy: люди qe^ibiie дни были' заня^гы то
гор'ло: строевые ко'манды то-и-дело летали) iwa 'верхнюю па-туб<у 1ПО команде «По-вахтенно »во фронт!», (ко'лда выходил
кто-либо ш ца|рст(венных особ из 1каютьг.
Николай и его жена (часто 1п1р'и0станавли1вали эти 1КО'манды; им, как ,и 1матро'са!м, надоеш эта церемония, но царицамать требовала для себя 'выло'лнения церемоний полностью
И' так иэм'учкгла !матросо'в, что они 'возненавидели ее В1сей
душой.
Дня через тр1И нребыван^ия в <Биюр1ках нрмбыла герман­
ская императорская яхта «Гогенцоллерн» е солро'вождении
двух (крейсеров и, кажется, двух митоносцав. iKaiK яхта, так
и крейсеры были /выкрашены ;в «^мирный» белый |цвет. Германокая эскадра красм1во 'выделялась ш 'мутнонсеро1м фоне
Балтийского моря.
На «ГО'генцолле|рне» на^ходился германокий император
Випьгельм П.
Броненосец «Слава» открыл салютную стрельбу из ору­
дий, за «Слав-ой» нооледовательно са1лютовали крейсеры и
«Полярная Звшда» до 101 выстрела, тер1манака1я эскадра так­
же салютовала 101 01рудийны'м 'вьюрелот, во^шла ib зо'ну
«Полярной Зэезды» и стала на яжоръ.
Тут только перед на/мн токрылся ^1стинны11 смысл мор­
ской (Пр01ру.лк1и Николая II: нрютеходило ;пол1!та'чес1ко'г cibimданме двух самодермсавных десноасв.
Нас -весьма -интересоЕзал омысл этого нолити'ческого свиА^1ния, и 1МЫ «мобмлнзо'вали» все юпособы, чтобы 'Приноднять
хотя бы 'к'раешек завес1>1 >над э т ш сви|дан11«м’.
Дядька Николая, старый Николае некий шлдаг, (кое-ч1ю
f«a/M открыл. Он любил )водочку, и |МЫ .вечерами эго удоволг>‘
стеие е»му Д0ста1вл1яли.
Старик, буду111и на1весеяе, тпо'пто1|Ж1'л нам 1{ес1КОЛ1^ко фраз,
о о

которые он слышал от членов свиты Николая. Когда мы у
него lOnipoo^M, saqeiM устроено это ■св'идание, то он ответил:
— Если* бы 'Витте был е Петербурте, ом этого бы свида­
ния ие дошустшл.
А ШФО'М еще та'кое за)меча1Н'ие от него .мы слышали, \ же
после обмеш вюитами Нрткоаая с Вильгельмом;
— Ооутает немец Николашу.
Когда 1МЫ опросили, почему он думает, что нел1ец опутает
Николая, то он нам ответил:
— ПрвдБорная челядь болтает, а она всегда верно чует.
Придворной челядью старик считал постоянную сч'.т'
Николая.
Замечание о Витте нам почта ничего не гозорило. .Мы
энали, что Витте уехал в Америку заключать Л1ир, но нам
было непонятно, почему Николай .мог зависеть от Вчггге.
Мы не знали, что звезда Витте в это время >оке Д'остиг.ш
своего зенита.
Когда Вмльгельм нанес первый визит на «По.тя]1т’ю Зве­
зду», он принял рапорт, обошел вахтм (ф1хннт) и по-руссч;1
поздоровался:
— Здо1Х>ва!
— Вот ipBiaHVTb бы — сразу бы две империи потон>'.р.1,—
0СТ11ИЛИ 1мат1юсы.
Обмен визитами происходил ежедневно в течение трех—четы'1>ех дней.
Порстово'ры велись; офицеры об этом между собой го­
ворили; стар-iiK-дядька нам тоже сообщил:
— Немец ©се-таки облапошил Николая: соглашение под­
писал.
— Да ты 11Х1оска!жи толком, что поаписал Нич<ола1\'-спрапппвп'лн его. Ста'рик толык'о рукой отмахашп'лся:
GifHrcKJfe говорят, >гго соглашение подписал, что не­
мец ншдул.
Через три дня германская яхта в сопротожденши герман­
ских ,и наших судов ушла из Биорок. «Бпо|ркокое свидание
Николая с 'Вильгельмом» Зч1кончилось. После этого свчда1Н:1Т1
среди сшитоких начали п|Х)исходить дополмю откровенные
рпз1Ч>поры; спитскио соби11\1лись кучкамн, слышал1кь в до­
садном тоне cлeдyюи^иe 1>епижи: «Но как же с Францией?»
•21

и опять начало упоминаться имя Витте: «Жаьль, Bi'FTre нет,
он не допустил бьг до соглашения».
Наши попытки добиться суш;ности «соглашшия» ника­
кого результата не дали; поводимому, свитские знали только
в общих чертах о соглашении и о каком-то противсхречия с
русско-французским договором. Только позднее стало не­
сколько известно, что Вильгельм вьирвап у Николая в Биорках соглашение, по которому Россия обязана по'лютать Гер­
мании в случае войны с другими государствами *. Говорили,
что это соглашение -направлено против Франции, в то время
как у России с Францией имеется такое же соглашение, на­
правленное против Германии, которое продолжает действо­
вать.
В общем свитские объявили «биоркское свидание» скан­
дальным.
Для нас, ОДН31КО, вопрос оставался неясным, и в даль­
нейшем мы И1М не занимались.
Пробы® несколько суток в Биорках, яхта снялась с ЯлОря и вернулась в Кронштадт.

VI
о п я т ь Нг1 „БОЧКЕ“
Возвратившись в Кронштадт, ссадив Николая с семьей
и че.тядью с яхты, мы опять прочно yceiHCb на «бочку».
Потянудась монотонно каторжные д.тя меня дни. Команда
провозилась дня три над уборкой, и, ориведя в порядок яхт\'
посте «похода», матросы стаити по-очереди ездить на берег
в Кронштадт. С берега ^привозили известия, которые меня
основательно 1волнова'ли: одни говорили, что в Кронштадте
здоровая пьянка, что матросы «гоняют кота» офицерам,
другие говорили, что «матросня митингует и выносит |резолюции».
* Текст договора приведен в мемуарах Витте в следующей
формулировке; «Германия и России обязуются защищать друг
друга в случае войны с какой-либо европейской державой (сле­
довательно, и с Францией)».
2Г>

Ясно было, что в 'Кронштадте что-то лролсходит не соьсе.и обычное. Я сделал 'попыпку сократить срок 'моез'о ареста
и обратился к 'мсюму 'MitHiHOiwy офицеру, чтобы он поговорил
с командиром о сокращении мне срока и разрешении съез­
дить на берег.
Зачем ты хочешь ехать на берег?— спросил .меня
■ офицер.
— К землякам, ваше благо1Х)яие, соскучился.
— Не доведут те<5я до як>б|ра эти поездки. Хлопоря! ь не
с 1Ч)ит, 1комавди|р не 'пустит.
,
— А может пустит, ваше благородие, попробуйте.
Нет, и шробовать не буду. Если бы 'ш нарвался на
командира, было бы полбеды: он бы тебя простил, но тебя
угораздило 'нар'ваться 'на Фило'софова, т^т' ничего не сдела­
ешь, 1кол1ан1дир не согласится.
Моя попытка уопехо;м не увен'чалась. Я решил (передать
i.wO'H св1яз;и CaKiOLTOiBy и до'биться от него, чтобы ом опказался
от пьяниси.
Против ожидания Соколов сразу согласился.
— Надо, 6paioiK, naiM увязаться, tw 'прав; я постараюсь
1Ю|жуться иа «своих», чую, братва за дело бере1Х1Я, теперь
не до пья1Н'К1и.
Я дал за'пи'ски в 17 -й и 2-ii экипажи к землякам, итросил их свести Со1колова с irpynnoii и дать ему (по.тн\то ин­
формацию о 1поло1жени1п 'дел.
Соколов уехал.
Осталмные члены группы еэдтти в Петербург. ■П||’Ч1 каж­
дом отпуске П'ривозили оттуда известия также волнующего
характера.
— Технологический бур'лит, 'мапросы смотрят на К'ронштадт и ждут.
Кругом кипело, бурлило, готовилось «о что-тч; 'вылиться,
а я, 1П[т,икоиа111ный к «боч'ке», шлавдю кругом ее вместе с
яхтой.
Непостжимо нудна и одн'0об1|\чзна была жизнь на яхте
и ;1го 1>[>емя, тяжесл) эта усугублялась еще тяжелым .M'OiixiKifM
[■>ежи1м0<м, кото'рьиЧ царил на яхте.
День яхты начинался с 'Пяти часов утра и п 1>ею}Х11щапся
в десять вечера. Несмотря ш то, что яхта сгояла на «боч2 Г)

ке», 1вах1ы всегда i6bLW ш своих местах; особ&нно достава­
лось нам, ..минны'м 'машинистам. Наши вахты всегда 'полно­
стью были в pai6oTe, потому 'что шродитамомашины рабо­
тали день и ночь, освещая днем трюмы, а но1чью !всю яхту.
Ва.хта 'Длилась четыре 'часа. 'При'ходило'сь 'стоять яв'ое 'Суток и
три смены. Часто шриходилось стоять с двух 'часов 1ню'Ч1и до
шести утра — самая тяжелая вахта; ходишь сонный, тото и
глялч, чго на вахте заснашь. Днем даже ю'оше так'их вахт
спать затгрещалось за исключением 0|ДН'01го ча'са 'посл1е обеда
«на .руке», 1постелью толь'зоваться строго зашрещалось; лред>трен1н1яя 'вахта обычно всегда 'валилась с HOir м при всяжом
случае старалась где-нибудь прикурнуть. Я первое время
после 'Ч1ИСТКИ медяш1ки лрята'лся 'в рущдуке, под 'папслей м
OQiT^pKOH (рундук это ларь с кры'ш.кой), 'но однажды стар­
ший офицер, повидимому, уже несколько раз замечавший
мое жчезновен'ие, разыскал меня, извлек оттуда и заставил
меня цел>то неделю «драить» (тереть) галубу в качестве
наказа'ния.
Однако 'МОЛОДОСТЬ брала свое, 'сон гнал нас искать себе
новые 'потайники, где бы 'мо'жно было выспаться. Со'ко'лов
был опытнее и 1П1|Эятался уда/ч1нее; вахту несли мы 'С ним в.месте, он показал 1м:не 'место, где не летко было нас найтн
даже стар'шему ocjwqepy. Адъютантские каюты ца1рско'й стра­
жи 'почему-то за1М1К'нуты не былрг, в 'каютах, как 1на парохо­
дах, (были двухэтажные койк'и: ки/жние к'ой’ки можно было
поднять, под HWM'H было достаточное прост'ра'ьрство, чтобы
лечь человеку. Вот эт'и-то каюты мы и избрали в качестве
конспи1ратиБ1ной спальни, там и пряталась после у1’ренних
iiaxT.
Старши(| офицер 'несколыко раз замечал наше отсут­
ствие, заста'влял стз'ртего канрз'ла искать нас 'И сам искал,
но найти долго не мог и открыл наше убежип(е совершенно
случайно.
Позз/втракав пос^те утреннем вахты, HacKoipo вычмстии
медяип<у, мы с Соколовым 'нез;1метно исчезли в пашем убе­
жище: забраликь под диван и заснули. Спали довольно дол­
го. А старп1ий офвдер нас, шотадим'ому, уси'ленно иокал.
Сюгюзь COIH слым1у, кто-то 01’ворил лвер1> *i <вои1ел.
— Фу... Сволочи! ,
“JT

я raiK и иирилш! к 'ПОлу: шлос счаршах) офицера; я пс-

душл, что от ш ш ат Соколова :и ругает а'о.
— Вот навоняли, етрох'восты, дол1жно быть опали тут.
Ста|р1и]И'й офицер вышел, 'прихл01п1нув дверь; у ..меня от­
легло от сердца.
— Эй, Соколов, сп'ишь?— ок.тикнул я 'HeipoATKO, 'НО Со­
колов спал крепко и не отозвался. 1'олько я хотел вылезти,
как [Послышались шаги, явфь отшрилась, вошел опять стар­
ший офицер и с НШ1 еще наш капрал.
— Слыш'ишь, IK3IK навоняли, сволочи?
— Здо]Х)1во навоняли, 'ваше благородие,— ответил е.м\’
Kainii>ain.
— На палубе их нет, значит, они где-нибудь здесь, надо
поискать.
Опять у (меня сердце захо.’юнуло: «найдут».
КаП|1Х1л начал шарить по койкам.
— 'Никого нет, ваше бдагородие.
— А ку, (поднимат нижнюю койку.
Кап'рал 'ПОДНЯЛ (койку.
— Вот он,— крикнул обрадованно офицер.— Наверно, м
Ншкифо'ров здесь, тюдатмай другую!
Kainiiian поднял одну койку.
— Нету.
Поднял другую.
— Нету.
Поднял, «а'конещ, и мою 'ко|1ку.
— Всть, наше благородие, здесь.
Я, не 01жидгш приглашениня, вылез из с1воей берлопи, из
дру1'ой берлога 1ПОк-азалась усатая рожа Со,колова.
— Так, так тол^-бчикн, в царских покоях располшси.гись... Подраите палубу, подраите.
Мы с 1П'0Л1'ЯТ1.|(М11, заспаннылт ромчами, с волокнами пень­
ки в чюло'сах 1МОЛЧЛ стоялг перед о<|)ицеро1,м
— Ведь пот, сволочи, куда забрались! Если бы не навоия;ги, так и те нан1ел бы. Смотри, и шкли стосточи ната­
скали. Ну пош.пт, чего стоите!
Мы с Соколовы1м Щ'осиоштпи уйтпг. Лал^^бу я Л11МИ i две
недели, CoKonoin— одну неделю. Так 1П|Х)ходи.ти наши дни:
fm ra, чистка 'Медяшек, лр|аить палубу, 6opij5a со снг>м, пои•2 Н

скн укромных уголков, преследования старшего офицера —
та.к 1НЭОдня в день. Только вечерл.ми в «кожухе» 'Или в каком
другам укрсогнол! 1Мвсте сходипся наш кружок, говорили о
работе разб;фали приносимую матросами из города инфор­
мацию. А ночью между висячилти 'койками чт^ение и тихие
разговоры с матросами.

VI!
„СКОРО ОФИЦЕРНЕ КРЫШК^^“
После одной из тревожньк инфор.чаций и после моей
неудачной попытки получить амнистию решено было inpoизвес™ глубокую проверку сведений 'И13 Кронштадта. Соко­
лову я уже сообщил все мои связи, другой член кружка дол­
жен был июпользовать свои ib других экипажах.
Соколов сдержал слово и пришел «на своих», принес ли­
тературу и ошеломляющие известия: некоторые эюиоажи
готовятся вь(ступить; офицеры отправляют овои семьи в
Пете{>бург. Другой член кружка сообщи'л, что разговоры
идут большие, как-будто есть требо'вания или шетиция, iKOторую хотят тиреподнести начальству; если требование не
>W)iB,TeTBopaT, то хотят поднять в^осстаН'Ие.
Однако из обеих информаций ничего определенного выу­
дить «е удалось, и толожение осталось не ясным. Не ясно
было, что за требования в петиции тотови.тшсь для предъяв­
ления, кто эту петицию составлял, не ясно было, где она
находится.
Более опредетенные 'вести приносила 'матросская .масса:
«Скоро офицерне юрышка». Вот эта «1крыии<а» более
точно хэра'ктериоовала общее настрое№ле Кронштадта и да­
вала напрагвление Hatiieii работе.
— Кронштадтцам еще не совсем ясно, в какую сторону
разовьются события, все ж”е считают ясным, что .матросня
выступит 1массой,— докладьлвал нам в iKp>owK-e Соколов,— и;^
политических требований выпячивают сокрап1енио срока
военной стужб!>1, 'как более понятный и блглэкий матросам
лозунг. Нам тоже этот лозунг нужно выпячивать и иокруг
него организовать команду hxtij.
2'.*

'Прин'есенные из Кронштадта веста 'вли;ли овежую сгрую
в нашу работу: мы с новой энергией оовели arMTanH0(HH\T0
работу.
Разъясняя матросал! политические т'ребо-зания, необхоаимость которых 1МЫ не всегда удовлетворительно .могли дока­
зать, .иы зато требогание «сокращения срока службы» сдела'ли боевыл! лозунгом, вокруг которого и сосредоточ(и)вали
мысль 1мат|роос1<ой маосы.
Слухи о OKOpOfti выступлении однако не (П01дтвердились.
До се1нт1я6ря 1МЫ благополучно простояли на «бочке».
Интвреоны’м для нас событием за это оремя была стачка
портовых рабочих Кронштадта. Рабочие Быстав;1ли целый
ряд эко'номичеаких требований, а также требование о вось­
мичасовом рабочем дне 'и о праздновании первого лшя. У.г.тросы со 0ниу,анием сле-дили за этой стачкой: их очень инте­
ресовало, получат ли рабочие первое мая.
Этют 'Boinpoc занимал матросские умы доволыно долго и
служ'ил ш 'м дополнительным (материалом для а тта ц и и .
Забастовку (рабочих 1к1х>нттадтские мат|хкы не исполь­
зовали, 1г она заи<о»чв11лась каким-то соглашением. Наша
команда очень интересовалась, добились ли рабочие первого
мая.
Из Питера получились сведения, что забастовали сту­
денты, требуют «автоно'мии», что многие заводы бастуют.'в
Москве тоже что-то происходит.
Вести из Пита!"® «новь пок^павили перед нами .вопрос;
«как бы не опшдать». Одшко разобраться в hobijv собы­
тиях жим как следует не удалось: «Полярная Звезд;!» опять
получила при'каз гототп-1,ся и посчод. Оба наши кр^-жжа г.ошли в боевую тахту.
«Полярная Звезда» вновь приняла на бот'т Николая с
сомьей п ]М^но'Роч1Кленн'ой cRirro'ft.

VIII
СПДСМЕМСЯ В ШХЕРДХ
Гл'нтябр!, |ц Питере б|Ч)дил б^'йно. Волнения в «bicuiux
учебных заведениях р«сцоттались 1мат|Х)са;ми как «первач
•<адирка .1>сиолюц|)1и»; П1умы ;iToii зади11жи г.т\'хо дк>носиж1С1.
:!(•

до К'рон'штадта, и их чутко ушав'ЛИ1ва1ЛО матросское ухо.
Глухое ворчание е 1ра(бочи'х массах, т а которюэ о,ли1ралось
студшчеокое 'бунтарспво, травожияо напряженное Jvia'TipiQCское чувство. Матросня распоясывалась, кипела и плескалась
че1рез К'рай.
Гнездом 'студенческого брож-анш был Технологачеокий
институт. Студенты густо набились в нем и жужжали, как
осы. Кругом института рабочие, исазаки, драгуны, нолщия и
прочая СТОЛ1ТЧШ1Я .масса тю1>!се гудели и волнотались.
Полиция пыталась дейсивотать по-старому рьяно, но о.чружающие настроения охла)ждали ее пыл. Казаки держали
себя так, что надеятьоя iia них было риакотанно; драгуны
тоже энтузиазма ;к раопршваьм не прожляли. Одаим слотом,
было Й1НОГО 'ШуиМа в инстшуте, еще больше 'юруго'м институ­
та. «Задирка» развертывались ш-всю, с заводов и фабрик
откликались неурочные, волнующие гудки.
Флотские экипажи, некоторые гвардейские полки— Пре­
ображенский, Московский, Ф1гнля'н1дский, а1р1мейский Александро-Невск'ий и другие — не только не могли быть дви­
нуты на 'ПОМОЩЬ полиции, но требовали за собой особогонадзора. Командному составу этих частей приходилось стаBiTTb перед собой задачу во что бы то ни стало удержать
свои части в казармах и не дать им выйти на улицу. Пояииейск'ие посты отодвинулись с перекрестков к сторонке.
Мальчишеский задор 'вместе с толпами 'рабочих врывался
на широкие проспекты и 'нарушал их благопристойиость.
В сумерках старого дня сверкали (молодые за^Ж'ицы.
Рассекая мутные волны Балтийского 'М'01ря, «Поагя'рная
Звезда», деяа'я два'дцать два узла в ча'с, шоопеш'но уно'сила
«царствующий дом» от беспокойного города в спокойные
воаы ([)мнляндских nix ер.
Я стою на вахте уже двенадцать часов, мо1Я «францу­
женка» в 'неустэ'нном беге'Поет свое— чет1)Пр'е тыся'чи юбо'ро'тов
в минуту; щетки динамо, злобно брызгаясь синими искрпми,
жадно вп1т1зают 'в себя атект|);и1чсюк'ие ток'и. Соколов, опер­
шись на наглухо закова'нный ib 'чугун «(^екнкс», щремлсг.
Уже пятнадцать человек кочегаров и машинистов выбыли из
строя, не выдержав жа1ры глубоких колодцев KoqePfiipoiA' п
■накаленной иорочаюм(ейся стали nrraHroB-MaiMntt. IIc 6ocni.ie

вахты шослали на их .место замену. Наш капрал Маковский,
жир(ный белобрысый, исляуэный и труч^ливый человек, тоже
мучился с нами, тихонько трогая за плечо Соколова и плак­
сиво просил:
— Соколов, голубчик, не опи, скоро ириеде.м, сменжиься,
уснешь.
Соколов просыпался, смотрел мутными глазами на Ма­
ковского и сонно говорил:
— Шкура, уйда.— Отвертывался и опять засьтал, ут­
кнувшись на вздрагивающий чугун «Феникса». Маковский
'rijycjiwBO на него смотрел и шел к трапу караулить, чтобы
не наскочил дежурный офицер.. Я мочил себе голову холод­
ной водой н крепился. Кап'риз!на1Я «француженка» не /позво­
ляла дремать.
К утру ход «Полярной Зве'Эды» стал зал1ед.тяться, через
некоторое время, судорож'но вздрашзая корпухом, яхта
осп^ановилась.
Глухо рокотали цепи якорей, сквозь стихающий гул
стали выскакивать отдельные звунш покрываемой до этого
походным гулом судовой мсизни. Наконец все успокоилось,
звуки стихли, и «Полярная Звезда» мягко улеглась в покой­
ные То'ды финляндских шхер.
На этот раз охрана яхты были чрезвычайной: по ночам
■яхта окружалась сплошным огненным кольцом прожекторэв
военных судов, (которые плотным строем окружпа.т!» 'имшераторакую яхту с ее «драгоценным» шрузом.
Днем также предосторожности inpejnpuHifiMa.TifCb ухиленные: дежурные быстроходные минонооки целыми днями шны­
ряли на роризонте и не шропуокалш к яхте ни одной подозрмтел1)Ной щептки.
Ннкола11 1попреж1нему (проводил дни на охоте m ост1х>вах с облавой. Матросы, ходившие на облавы, огребали за
каждую охоту ino Т11->етнице на рыда и бЫ(ЛИ весьм(а ,1о®олъны
|«ромежю11 ца>1')ско11 и|Х)1гулкой.
Меня non>pewcHeMy не допускали^ xoaiitn-. на облауу-охоту,
и я иро'должал (щребытать на иоложонии иоинадэорното, хотя
С|Х>к судового жщзо^1а надо 'Мной давно кончился.
P^^бoтa среди мат]Х)Сов олять значительно остаб.та: уси:vj

j^enHbrn надзо1р жошюосташ за 1камащой, 1выз»ва)н’ны'й пребыва­
нием 'uaijXKO'ii семьи, еозмю'ЖШ'Сть секретнопо надзсира заставшяи нас быть бО'лее о'Сторо'Ж'ны1.\и1, а сгтедоватаьео, 'и
менее актнв1ными. Кроме того w шсироение матросской
массы также не благоприятствовало нашей работе: новизна
обстановки, поездки на охоту, парадная суета, усиленные
лай!ки -и 'чарки созда'вали обстаео'вку шразднюсти и доволь­
ства. Молодежь особенно ои'льно П01д!дава'ла1сь 'па1ра>д1ны.м нас т р о е н и 'Я 1М , и iHiaimH 1п0пыт1ки <втя1
нуть маюсу в (револю^цданные
упнп^ресы большого успеха ine имели. 'Вести на)шу ipai6oTy
было трудно еще и потому, что <мы за «последнее •в^рем'Я были
соэершенно отреза1ны от енешнего ми)ра ,и олохо раэби'раяись, что там делается. -Парадная 'поездка с царем давала
пФ1щу -новым шстроен)И(Я)М и переводила их ш другие рельсы.
Воопитательной ipai6oTon к революционным тастрое'ния1м inoвернуть матросов было 'невоэм01Ж'но. Матро-сы могли слушать
внимательно только острое, что 1МЮ'Гло бить 'их по припод­
нятым чувствам.
Отрезанность от внешнего Minipa чувствовалась весьма
си/льно: потребность в све-жам материале была весьма ощу­
тительна. Газеты получал только Николай, и эти* газеты из
его покоев никуда не выходили. Для тоги, чтобы раздобыть
Х01Я 'нем’ногие свед0ни1Я, мы решили 01пять использовать
старика, дя>дьку Ни»колая.
При1глаюи1ли старика *к себе, органиэовалпт за1кусоч1ку из
огурца и черною 1матросок'ого хлеба; Сокоюв 1потревожил
CB>ofi таЙ1НИ1К, вытащил бутылку очи1и1ееной. Подзыпив, ста­
рик опять стал угощать пас 1рас1сказа'ми о жизни Николая
и его семьи; ругнул пeciкoлькo раз «'Н0М1ку» и остался весьма
flOBOjieH, что «вьтил по-настоящему и с настоящи'М челове­
ком», авторитетно признэв та1ким Соколота, с удов-ольствиелт
чокавпюгося со старшом. Нас, дв-ух 1МОлодняков, он пренеб­
режительно называл «серя1ка'ми». При прощании Ожолов ino*
гтросил старика ориигести ш;м поч1Итать газеты, «если тебе,
старина, это будет не трудно».
— Мне не трудно. Кому другому, <мпе (все можно,— заягшп >старИ1К с шрдостт>ю,— газет сколько хоть принесу,
только тово... та офицерню не пареитесь. HnKc.naii hix не
читает и из свитск’их тоже никто не читает, так и лежат
М уравьи

револю ции

Xi

кучей, нераспечатанные. Принесу, браней, читайте, и винца
за воао'Ч'ку npnifecy.
В этот же 1вечер старик оринес ш:м целую о.хапку газет
с цельЕми бандеролями. Николай дейст|.тателько ничего не
ч'итал, все газеты были не троиуты. Были тут «Биржевые Ведо.мосгй», «Гра(жда№;|н», «Товарищ», «Начало» и целый ряд
других, черносотенных, буржуазных м ^эволюционных газет.
Газеты дали нам яркую картину того, что делаюсь в
Питере. «Технологический институт забаррикадировался,
студенты 1не желают выходить из института». «На За'Залканский проспект пытались пройти рабочие демонстрации, но
конной полицией были оттеснены от проспекта. Улицы полны
рабоч'лх и 'Прочего люда». «Полиция ма^тодушиичает»,— .пи­
сали черносотенные газеты. «Россия накануне революции,
старый строй рушится»,— шисали ре1волюционные газеты.
Одним С-Вдиом, адрох газет принес нам такие известия, что
,мы былв-1 готовы пллсать от радости.
В эту ночь нам было работки. Матросня долго гл дела в
своих койка.х. Мы с Сокол101вым стали на предутреннюю
иахту, не ложась, прямо с разюзо-рной ра<Зо'Ты.
Старик частенько приходил к нам в 1М5гнное отделе;г)е,
и мы неизменно угощали его .водочкой из соколозских за­
пасов.
CraipHiK целыми ча1са1ми рассказывал на,м о жизни Нмхо.чая, о его молодости, о женитьбе и о семейной ж-^тзнл. Недолюблипшл старик молодую ца1рицу.
— HeiMiKa она, чужая. Не будет на/м пользы от нее. Dee
Николу к нем1ца1м тянет.
— Скажи, старина,— спрашивдити мы его,— чего Нико­
лай IB шхеры забрался?
— Зна.мо чего: (Когда у Николы под нога'ми горячо, oij
всегда на иоду уходит. 4 aii щ газетах-то читали, что в П-ггере-то делается? Н|жолай зря в море не поедет: он моря не
,'1ЮбИТ.
Николай дейстто1тельно мо'ря не любил. В это »ремч .Ми­
хаил ТОЛ1.КО и дшал, что бороздрм морс то на катерах, то
под HapycoiM. Николай ии разу не шрипял участия в этих
поездках. Единстиенныс его .поездки на катере были на
;{4

остроза ил охот>’, которую он, должно быть О'чень любсш.
Езди^т он почто каждый Д €нь.
Раза лва яхта гогок-плась к отплытию, но дежурная ми­
ноноска «Посыльный» -привозила, шовидткмому, неблатоериятные иззестня, и мы опять оставались.
Жизнь на яхте протекала спокойно. Алексея, 'наслед'н'и1ка,
Бьрнодали на 'па-т/бу, сажали на ^козср, но он тч^щ-то
был насто-тыко слаб, что то-и-дело сваоИ^вался вперед, ты­
чась лвдО'.м 'В ковер. Кормилица в кожошнике кудахтала над
ним, 'как наседка; да/мы аха'ли и старались иео 'всех сил
окружить ciBOiHiM вниманием этот н’с1П01Н1Х1мающий еще не­
чего, шевелящийся кусочек жи'вого мяса.
Девоч»ки свободно бегали по всей яхте, забшралмсь в
служебные палубы, в минное, ъ машинное ,и даже в кочегарHO*e отделения. Лез.ти к ил-тюминаторам, к ^машинам; за нглм'И
нккто не сл€Д11л, матросы таокали их «а лл)ечах. Ссобешо
их .пршвл'екало наше от'делтие, где работали блестящие вы­
чищенные 1маш(гны. М'не не раз 'npiixo^vmocb брать их на
руки и тащить на верхнюю 'палубу из опасения, чтобы они
не сунули |руки в 'работавшие с большоГ) быстротой Л1ашини.
Заглядывал в служебные палубы и Нюколай. Спрашивал,
1-се.м ли доволыны .матросы; матросы е.му отзечалгл;
— Точно так, до'вольны, ваше императорское вели­
чество.
Николай часто пробовал пищу. Ходил обычно он оди!).
Мо.тодля царица также старалась беседовать с матросами,
но она 'В служебные пал\ч5ы не спухкалась, и при ее беседах
с матросами всегда ержутствсвал вели.кий князь Нжолай
Ми'КОлаев1гч. Сзитские бродили по яхте, «ак сонные .мухи, и,
иидм-мо, скуча.ти. На яхте за это 'вре.мя щ>о«зо1ило два ‘КГЯчных события.
Первое событие:
яхту приехал кэкой-то изобретатель,
Krrropwii 'продемонстршроиал действие радиоволн для управ­
ления судна. Был пущен на расстояние О'ДНО!! мили от яхты
катер только с олттм машшничгтом и без ‘руля. Изобретател1. с помощью радиово.тн обвел катер вокруг яхты и под1;сл его к Heii. Какая судьба постигла изобретателя и его
изобретение, не знаю.
Второе событие — приезд BvfTTe.

3,

Витте приехал из Америки, где он ;вел Mi-jpcibie (перегово­
ры с Японией.
«Витте был вспречен 'Николаем у rpajna; 'игра'л даже ор­
кестр: цар1и1цы 'Приняли: ешо в .каютах. Ца(рь ук:т!роил ему обед
11 довольно долго беседовал с ни/м (после обеда, ггрохажтИ'Ваясь
по палубе.
Витте — о'лромш'го роста человек. Ему то 'нре.мя 'разго­
вора приходилось iB'ce (время сги'батьоя, когда он выслушивал
Ни1Колая или говорил е'му. Вмтте в тот же день yexaii. После
его отъезда прошел ino яхте олух, что царь (назначил его
председателем оравительства.
Разговоры о Витте га этот (раз были более сдержанны,
чем iBO время шриезда Вильгельма. Слух о назначен!;™ Витте
(председателем правительства вызвал •'Средм свитских пргне()ре>1си тельное отнош ение.
«С жидами нюхается». Эта фраза и определяла отиошеiKiie 1прщвор(ных 'КЛИК »< нов10'му В'ременщ'И’ку.

До'готор, заключенный Витте с Японией и 'проставлен­
ный Николаю, был 1И,м одоб'рен, а Витте был (пожалозан
графский титул.

IX

подготовил к восстанию
к 'КОН1ЦУ сентя'бря «Полярная Звезда» опять вернулась в
К||х>Н'Штадт и вновь приклепалась иа «бочку». Орок моегч>
судового ареста окончился, ш я с перзой же очередью пое­
хал на берег в К'ронштадт.
В Кроншта'дте шла усиленная подгото'эка ik (восстанию:
на собра(т1и представителей эки1па;же11 деж1лся доклад о
ттроек'те разра^ботатых требозаии11, ,кото;-)ые пе[->ед восста­
нием должны были быть 1тредъявлены че]>ез 'морское шч'апьстпо царю. После довольно беспорядочного обсуждения требол'шия были окончательно разработаны и (пршняты м своди­
лись к следующему:
1. Сокрящснис сроко морской службы до трех лот и сухо*
путной ло лнух лет.
2. Упеличсиие жалопанья ло 6 руб. нижним чинам.

:а\

3. Выдавать хорошую обмундировку и хорошую пищу, а то
приходится одеваться чуть не круглый год за свои деньги. К ор­
мят же они человек по десяти из одного бака, больных и зд о р о ­
вых вместе. Некоторые по этой пр'ичине не могут есть и изну­
ряются. Поэтому каждый должен иметь свой прибор.
4. Матросы должны по своему усмотрению располагать сво­
бодным В1ре1мелем. Теперь же как крепостные: о вс&м просить
разрешения приходится.
5. Беспрепятственная до'ставка вииа, так как матросы не дети,
опекаемые -родителями.
6. Военные должны иметь доступ всюду, на все частные со­
брания, теперь же они в этом стеснены. Например, в одном скве­
ре есть надпись: «Вход собакам запрещен» и тут же внизу: «Ма­
тросам и солдатам вход воспрещается». А между тем они— «за­
щитники отечества», исполняют трудную службу и в то же время
на ряду с собаками поставлены.

И целый ряд пунктюе других бытюеых вюшротое.
О ПОЛ!ИТИ1Ч€'СЮТ.Х Т1ребОШ1Н'ИЯХ ‘Г013'0'Р1И1Л1И11М1НО1П0 , IHIO' !Р'0'Ш‘ИЛИ
их сей'ча'с не включать, а 'Переговорить сначала с тоееной
организацией 'В Петербурге. Полити'чеакие тр'0бО1ва'Н1И)я были
вк^тючены уже н1аа<а'нуне 'вю1сстан>и1я. 'После 0'icoHt4aiHTO воггр'оса с требозаеиямгл шриступ’или и< 'подсчету, какие эк'и1па,жи
и сухопутные части (П'р.имут участие в еосстаеии. Выяон'илось, что можно надеяться, если не полностью, то на боль­
шие части всех экипажей за исключением экипажа «Коро­
левы Эллинов».
На заоа'нный М1не Boinipoc, т]|рисо'0ди1н!ится л-и «Поля!р1Н1ая
Звсзцд» к 1в0сста!нию, 1Яответил, что мо1Ж1но быть уве*р'0н1ным,
что «Поля’р'на'я Звезда» при1.М1К!нет. Мое заявление вызвало
среди матросов значителыно^г оживление, все учитывали,
что присоединение «Полярной Звезды» , к восстанию будет
иметь большое моральное значение для участников восста­
ния всего флота. Присутствующие на собран:1и крепостные
артиллеристы заявили, что большая часть артиллеристов на­
строена революционно и тоже, пожалуй, не отстанет от
других.
Таким образом ш1мечалось, что (на бол1>1пи'Н’Ств»о кроиштаатского гарнизона мож'но лоло'жипуся. Разошлись с хороши^ми •мас'проени'ям'и. Срок восстания определзш! 'первыл!
Т10ДХ0Л)ЯИ1И!М случаем.
Я сде.тап 'подробный доклад шигсм'у кружку о 1по1ложо1няги
37

де'л в Кронштадте и подробно из^тожил раз]>а)ботанны€ в
Кронштадте требования. Также заявил круиоку, что я сделал
заявление кронштадтцам, что «Полярш'я» примчснет к вос­
станию.
Т'р€<бош'Ния и мое заявление были кружком OAo6j>0Hbi.
PeiueiHO был10 повести усиленную pai6ory на в о с с т а н и е .
Из Петербурга стризезли много хорочиик оестей: баст)’ют
мшго за'водо1з; бастуют железные дороги в Польше и на Ю1ч;
России. Го'ворят, что скоро будет революция. Эти извсстия
нас еще |боя‘ае подбодр^ияи, и мы энерготно нача.та разверты1вать свою работу среди ковдавды: 'мобилизовали око-точенный за шо'следнее .В1р0мя актив на и'ндшв'идуальнл'ю обработку.
Матросня, наЭлектр изотанная за ооследнле дни горячилг.»
слухами в Кронштадте и в Питере, стала очень шаакой до
бунтарских 'разговоров. Наша работа постепенно 'вылс-клась
и ночные «лежачие» митинги (лежа на койках). Вое треботания, с которьмм >мы знакомили матросов, встречали общее
одобрение: требования о со.краи1ешт орока стх^жбы, об
улучшении 'ПИЩИ и одемчды и бытовые были бл;язк.и и понят­
ны матро'сам.
—; Вот насчет о^^ицеров и «Ш1кур» надо, чтобы повеж­
ливее с 'на1Ш'исУ1 братом,— раздавались готоса 1матросоз.
— Да, да, шдо записать: кота офицерне погонять надо,
а «шкурам» сала за lUKyiTy и по шапке. Довольно, чтобы на
.waTpO'CCiKO.M пайке отъедаться: вашикьизай, чтобы «шкур» со
службы долой...
Быто1В1)1е В'опро'сы всегда вызывали среди 1матросоз О'Ж-ивvieHHe, а руки та офчщэров и «инкур» 'всегда чесапись силъх1ее

В ПЕТЕРБУРГЕ
(половине октября 'Мы сня.иис.1. с «бочюи» и ог11]Х)Ш1Л1ТСь на ;^ил10ику н Неву. Ирчипптеиртопавшись у приСТПН.И П02010 Адми]\ч.тгс11стз;\, я'хта стола 1П1риб1нчх1Т1^я к
3M.,MiHCii стоянке.
Першие же сведения, .котор!^ 1мы »юпучи;т1и по inijiinirvuTHn
и Петербург, были: всероссиЛокая «кеобтая стачка железны <
В inepBoii

ЯН

flO'iwr, 'ПОЧТЫ ii телеграфа, всех фабрик и зазодоз. На за)£Юдах происходили выборы в Совет рабочих депутатов.

От ©огино'й оргаии'зации .ЦК боп-ьшевистокой оартии' я
получю директизу: (подготовить в гвардейаком экипаже и
на «Пол1Я1риой Зв'езде» 'ко.ианды иа случай вы1ступл'ения, а
та1Аже восстасчовить ©се старые юв'яэи в 'гвардейских лолках
II .матросских экипажах 'П^'терб'урга.

Пол!01жес-гИ'е в 'СТ'ол1Ипде до'стига'ло большого 'наиряжения;
завэды и П'О'рт жутко .молчали, люлчали и окраины столицы.
Грозно гудели проспекты: Забалканский, Нвв1ский, Ка^м-е-нноостр'0®окяи, Л.ттей'ный и др. 'Потоки людей и красных зна*
Л16Л шу.м'но .татись в За6ал1ка]Н1Ский. В Технол'Огичеоко.м
заседал Совет рабочих депутатов. Матросы на яхте волно­
вались, целыми 'Ночами шло стихийное митингование
Все бастуют... [рабочие дапутатов выбрали... когда же
мы? Что рабо'чме за иас сделают, что ли? Поче^ту Kpoifiштадтцы .молчат?
Матросня .натирала и требо/ваша ответа. А Л1ы, руковод'Ители, 'М^етались, как угорелые, и сами толком 'не понима-ти,
поче!му Л1Ы молчим, поче'му мо.тчит Кронштадт. Мапроясни цель!.ми дня1.>ги тои1кали1Сь по улицам с де.\ю'н1стра1нтами: слушала
ораторо-з; еоэзращалась та я-хту усталая и возбужденная.
17 октября 'П'О Питеру ЭХ01М раскатились шервыг залпы:

это полковч-етки Мин и Рима'н штурмовали Технологический
иисгит'уг и делю'нстрацто на F o p o x o B o i i улгице. Одни'ко зал­
пы окоро затихл1т, и Те.хио'лотичеакий 'ПО'Сле суто1Ч1Н'Ого перер1>гва загудел еще сильнее. Войска ушли. Поли.ция о'ровалилась сквозь землю. Улица столицы бы'ла во власти люд­
ских П0ТОК013.
Гвардейские панки, тлже.тые на (подъе.ч, медленно шеве­
лились. Преображенский, Гренадерский, Ф’и'нляндский, Моа<оэски11 и Александро-Невокий, с 1Кото1рыми у '.меня 'были
тесные связи, илчели уже по нескольку неповино'зени!'! и не
выпускались из c b -o i:ix казарм.
18 октября был О(публип<О0:11н 1га!рокий ма1вк1)ест 17 ок­
тября...
Совет 1Х1(5очих депутатов otbptili царскому манинЬесту
ппзэванием:
«Царское праоитатьство от ттуль, нагаок М'очленишкл Тре39

•

пова 'переш'ло к 1кша|рст1ву Витте. Вслед за приказам «пуль
не жалеть» о ю издашо манифест о свободах.
Повдно. Рабочий класс уже давно вырос из пеленок, и
господину Витте не провести его... Рабочий класс сам хочет
быть хозяином в своей стране и пото'.му требует делюкрати"
ческой реопублики. 'Царь raiK же мало нужен народу, как
и царок'ие холопы....
Ни злодейские приказы «не жалеть патронов», не- преда­
тельский маиифест 17 октября ие ;могут изменить тактмки
пролетариата. Чего не даст стачка, то будет добыто во­
оруженным восстанием...»
Так был встречен .манифест 17 октября ^реиатюционным
Петербургом..
Манифест 17 октября, однако, не п,рошел да;ром: ои как
бы ПОДЛ1ИЛ масла в разгорающийся огонь (революции. Мат­
росы о'жшленно обсужда1Ти манифест как но'зое обстоятельCTIBO для усиления на1жима на правительст'во. Так, на митин­
гах Кронштадта выработался новый пункт, связанный с 'ма­
нифестом и шристашенный к ранее вьвработанньим требова­
ниям:
«Согласно даро'ванно'.му (манифест}', матросы 4BLT4roTC4
росои'йс к и'ми гражданами.
Как таковые они имеют право собираться и обсуокдать
свои дела. Если военным неудобно собираться и обсуждать
свои дела на площади, пусть им ОФведут 1манеж».
И мы 1гра1жданами стали,— нро'низировали матросы
над собой. Действительно, нужно быть о щкуре того вре­
мени, чтобы почувствопат|> себя пражданином даже от таких
«свобод», которые смастерил Витте своим к\-цым (мани­
фестом.
Во ВСЯК01М случае злополучный манифест дал много новой
пищи для критики падающего спроя.
Собыпия но у'ллщах, п'ри'каз 'HoeHHOii ор^'а'низаипги спе11111Т1> с тюаго1Х)'В'кой к воаможньвм событиям, манифест
ко[|'Трманифест С/овета 'pai6o'4iix Д'спутатов, осааа Техноло-’
гмческото института — 1ке это заставляло напп актив в ф TCTiiCfl колесом и цслым'И ночами проводить в усиленной
работе.
40

Матрюсы волиова^тись и, наседая на «ас, страшивал,и:
— Когда же, чорт вас подери, мы за де1Л'0 1В0вьмемся?
Б<Х;ТП1е.м, а депа нет. 'На улицах у1же стрельба, а .мы чегото ждем?
— Готовься, готовься, ребята, и до нас дойдет очередь,—
отвечали .мы нетерпеливой братве.
Но са'ми .мы тоже тревожились, что как-будто вре.мя
уходит, а мы .все ни с М'еста. Ждали' приказа. Такова быша
психология.

XI
ВО ССТАН И Е НД „ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗДЕ"
25 октября наш радиотелефафист сообщил мне, что яхта
|гриня.та телеграм'.му, что в Кронштадте В10сстание. Матросы
предъявили требования ад.миралу Никонову,
к матросам
при>1К1нул!и артил.таристы.
Радиотелеграфист передал это известгге старшему офи­
церу и по секрету сообщил нам. Известие это л\ы сейчас же
распространили по ко.маиде и ночью устроили большой .ми­
тинг 'В матросской палубе ('вторая палуба). Боцманы и квар­
тирмейстеры пытались было помешать, но матросы на них
дружно гукнули, ■ква1рти'р.мейстеры притихли, а боцманы
хотели удрать наверх, но их не пустили. Так все я оста­
лись невольными участниками «очного мотинта.
Когда мы после кратких сообщений призвали на под­
держку кронштадтцее, матросня дружно зашумела:
— Поддержать, поддержать!
Неожиданно для нас энергнчто поддержали наш пр!1зыв
«старики», окончательно оореде-тиишие cbcwim 'выст)тпл€1Н1:«ем
настроение матросской -массы.
Во вре.мя митинга мы получили второе радею, что и КронН1тадте совместно с aprnaiepncTaiMH матросы зах^ватили
ь?есколько эк^гпажей it alpтиллep^rйGкиe казармы.
Матросы это известие встретили яружньгм «ура».
На шум прибежал к люку дежу'рны!! мичман, спустился
до половшы ЛССТН1ГЦЫ, иопуташю спросил: «Что здесь происход'гг?» и, не дождавитсь ответа, быст5Х) скрыихя. Кто-то
подсказал, что офицеры могут убежать, надо усилить у схп41

дем ■караул. Вызшлм на/чалыника кгьрщла и велели ему yaiлить охрану сходен; поручили ему не 'вьпгтускап^ оф1щв,’>ав
с яхты. Туг >1(е было решшо арестовать старшего О'флцера
<t!Hmioco4x;i3a и старш1еш боцмана Шукаюза, ка'к более
опасных и овир'бпых ш всеш командного состава «Полярб1эй
Звезды».
Шукалова арестовали в его каю1^. Он сидел совершенно
одетый на своей шостели и растюршно смотрел на вошедших
М'Зтросов.
— Ну, «ш1К'у|ра», выходи! Погулял, теперь дово.тьно. То­
пит i> будем.
Шукадаз взвыл и !пова1л:и1лся на «олеин:
— Братцы... дети... 'пощадите...

Матросы хохотали над спрахо'м боцмаиа и •вьпва'кккли еачз
из каюты.

— Ишь, «шкура», братцами называет, погода, скоро
бпагородия'ми (величать будешь.
Боцмана реш:и1ли затереть в его же каюте и постааюи
у дверм часового.
•Философоаа 1«калм по ссен яхте, +Ю он как сквоз-.
землю провалился. Кошда орросили ка!раул1>ную команду', т<>
ок'азалось, что он сбежал с самом начале лпгтинга. Повида'мому, 1ИОлуч1ИВ из Крон1Штадта известие о воссташи!, oii
реи1.ил we ожидать событи1Й на яхте и за1б1таго131ремемно удрал.
Остяльны,м оф1'Щера;м 1П1р'И1:<азалм сидеть но каютам до
yijia, что они бесп|>екословно выполнили.
Мити'шг ок'он'чшся почти 1перед yTjXtM. Было ipeijjeno
■иред1>явигь требования командиру ai<i;iinai)Ka — конт';\1дмиралу Пило1зу — чарез командира яхты.
Мат)югы разонплись, и началось мптшгованме по куч­
кам. Коенкто спал, но ботыпинсгво, лежа в висячих коржах.
усил€1тно iKy'iimno и г.тухо гудело. «Шкуры» сще'.-кт и не ухсь
ди ти, боясь, 'чтобы ’ИХ в 'чем-либо не обэимиши ш те «лол1я.ти».
Утром 1команда то заведенному норадку вышла по'захтенно к 11юдият1!1н> флага. О'Ч'^родиые заняли васчты. Pa3]ie'iui;inii
офицфа1м нестн спои тахты. С)фицерокое староииисгво ■nii'wiifliT ii\a себя iMi:tHHbiii офшцер ttd сттармшнству.
Командира на яхте не было.
0(1)Ш1сры пьпи.ти из ОП'ОШ.Х кают и с удивление^м лабикч12

дали '.новую, вдруг ставшую для них чуждою, враждебною
матросскую массу, сво'зволын'о хозяйничающую на и м п ер а т о р е к о й яхте. 'С<|)И|це'ры 'чувсизюгая'и №б'Я на яхте
чумоиМ'И' и 'Hie у дел и we знали, уходить ли и)М’ по' каютам
или otтaвaтbcя на шалубе.
В Кронштадт по радио сообщили, что «Полярная Звезда»'
пршгкнула к восстанию и сагодая 1К01Л1ашИ|'ру Э!Ш'па^«ла
п'ргдъяшт требования. Несколько раз в течение утра запра11!'и'зали Кронштадт О' шоложения дел, но О'твета 'не лолучили.
Скоро приехал 1ком1анда!р яхты и с ним командир экипа­
жа, (контрадмирал iH hliiob. Боцмаиматы дежурные за'св'истели:
повахтенно во’фронт. KoiMiainiAa ло 'шривычке 1П01бежал1а навврх
по вахтам. 'Но ,мы въиршли у дежурны'Х овистюи, ш'стаеши
у тра'пов (надежных ^тодей 'и «ихо'по не 'пустили наверх.
Собрались опять толпой в нижней палубе, заставили старше;х) 'бО|ЦЛ1анмагга вэять выработанные нами тре-бования,
чюбы он 'В'ручи'л ;их адмиралу.
Адмирал дал приказ выйти наверх, но его самого потребова.ти вниз. С'Н, бледный, опуст'ился 'в ншжнюю 'палубу и
все 'Время повторял:
— Что скажет ето величество?..
С'Н попробовал 'И тут постро'пть команду, Н'О 'В'се загал­
дели; «Не надо... тютоэорим м так...» и; те'шьим кольцом 'ок­
ружили адмги'рала и 'командира яхты. Бшеред 'вьдаинули боцмя'нмата с требоваивдми. Боцманмат, бледны'й 'и дрожащий,
как лист, мол'ча протянул бумагу адм1И|ра'лу. Адм(цра'л пос­
мотрел на бумз'гу:
Как? Е ро имлераторско'му 1вел11честву требования...
Нет... нет... нет... 'нельзя...

Матросы за.тудели.:

Чего T3IM 'Нельзя... нези ему Tip66o*naiiD!ie... пой'мет.
Адмирал стал ‘упрашивать, чтобы оняли пол1ит1ичсс!<ие
требования и остави'.ти одни эконом'ическж. МатрП'Сы спят!^
за1 удр-ш:
— Нечего снимат!., вези все, пусп. читает...
Тогда я вымпел от имени KOMiaHAbi и за'яшил:
Треботамшя изменаны не будут, и мы дае1М шесть
4:i

часов сро'ка для доставки 'фвбовашй кому спедует: е с т в
указаиный срюк вы не даддете на)м полоокапелыного ответа,
яхта уйдет в Кронштадт.
Адмирал испуганно 'поомот1рел ш стоящих ппопной сте­
ной матросов, тихо 'ороговорил: «Хо1рошо, хорошо», ловерvrywcn и тороп.ти'во пошел ло трапу.
Часа через три мы лолучи'ли от адмирала телсгра:м.му
п|>и1близ'ительн0 такого содермсания: «Его императорское ве­
личество повелел со'кратить срок В0ен1н0-М0|рск0й службы до
пяри лет, а также удовлетворить экономические 'желания
моря1ков; политические вопросы будут переданы ;:а изуче­
ние и рассмотрение прав(ительст1в.а».
На яхте поднялся радостный галдеж. Трудно было уяс­
нить, чему больше радоваопсь: тому л'и, что добчмись сок­
ращения срока службы, Ш11И тому, что заставили уступлть.
Нужно полагать, что ввиду развертывающихся событий
адмирал получил предписание ли1квидировать мятеж на яхге
без излип1него ujyMa, путел! некоторых бытозых и экономичеоких послаблений, и до поры до щре1.мени команды не раз­
дражать.
В первые дни «победы» нас действительно не раздра­
жали: пи'ша была значительно улучшена, отпуска давал1сь
без особого стеснени'я, хотя строгость в от1ноше1Жии опаздыiwioinMX была прежтне!!, но матросы против этого не возра*
Ячали, даже создалось такое общее мнение: раз свободу заиоеваяи, то порядол< надо держать. М порядок держали. На
яхте было совда1но нечто ероде к^туба-читальни. Натаска.но
было большое количество легально11 »i нелегальной л'итераryjibi, все это было навалено на стола1\ о нижней матросской
палубе.
Матцх^сы с жадностью на1б1;х11сы1вались на ллгте|Х1т\’>ру. Офи­
церы также сидели вместе с матросами в клубе и с интере­
сом 1и1х>смат]')ищали натршвычную для них печать.
Разрыв с Кронштадтом силню тревожена братву. Бурное
кииение и неистовая шепрнмиримост!,, с которой 'мат1,х)сы
6i>ici'|X) нестись к мятежу, рисогалш перед намо! тяжелую н
к'ронавую борьбу. Пратна притихла и трсзожло ждала.
и

XII
КРОНШТАДТСКИЙ МЯТЕЖ
Дни октября были мучительными днями. Напитанный токалги растущей революции Кро«штаат нерэно вздрагивал.
Вя.то 1и 'болезненн^о 'гтр'еодошета'Я дневную службу, матросы,
качс больной ib жару, 'метались в б'реду ночных отитингов.
«Неповиновение», уклонение от «нарядов» на работы,
отказ от плохой пищи, грубые ответы «шкурам», злобные
взгляды на офицеров и заглушенные матюги в спину все
это говорило о наступающем кризисе.
^Утро 23 октября вместе с обычной трудовой и служеч>
ной сутолокой внесло в жизнь Кронштадта новые тревож­
ные нотки. Матросы, как всегда, шли по своим нарядам на
работы; но странно, что большая половина не доходила до
места своих назначений и куда-то исчезала.
В экипажах офицеры' стали замечать необычное ожив­
ление: появлялись и уходили посторонние л1атросы... В неко­
торых экипажах офицеры наталкивались на многолюдные
митинги. Во время обеда в некоторых ротах матросы раз­
лили по кухням вонючий обед.
Начальство встревож)№лось: посыпались в Петербург тре­
вожные телефаммы. Командир Балтийского флота адмираа
Никонов с кучей адъютантов метался по экипажам и пы­
тался выяснить нарастающую обстановку.
Многие офицеры бросились отправлять в Петербург свои
семьи.
Во время обеда пронесся по экипажам слух, что в три
часа на Соборной площади назначен болыиой матросский
митинг.
После обеда по нарядам не пошли. Учебные классы
пустели. Со всех экипажей и школ тяь'уяись вереницы
.матросов к собору. Больпшя Соборная площадь гуде;ш и
тяжело волновалась; десятитысячная толпа напирала к
центру.
На трибуне, заломив на затылок фуражку, расставив
широко ноги, нелепо размахивала руками фигура матроса;
4Г.

ветер трепал коротенькую черную ленточку; полуосипшим
голос с трудом доносил до ушей слова...
— Товарииди! Сегодня эдесь... мы должны сказать... нл/ие
решительное слово. Довольно. Товарищи, рабочие всей Рос­
сии дружным ударом оглушили царский самодержавный
стрО'й. 'Ооздал'и овюй совет рабочи'Х депутатов, который
защищает их права. Что же делаем, товарищи, мы? Наши
на1чальн1ики смотрят на нас хуже, чем на эве1рей... Дерхсат
нас в грязных казармах, кормят гнилым червивым мясом...
сырым, как гли'на, хлебом.
Лишают нас человеческих прав... вплоть до права захо­
дить в сады и скверы... Пишут на объявлениях, что «собакам
и нижним чинам вход запрещен». Что это, товарищи? Разве
это не издевательство над нашей матросской личностью?
Скоро запретят нам дышать... Чем дальше, тем наша жизнь
становится хуже... И она, товарищи, еще будет хуже, если
над нами будут продолжать сидеть гидры са.модержавных
палачей. Рабочие добились манифеста... им да.чм право...
к что дали нам? Шиш, товарищи.
Мы тоже хотим быть свободными... мы хотим, чтобы
манифест распространялся и на нас...
Долой самодержавие!
Долой палачей-офицеров!
Друг за другом карабкались матросы на шаткую три­
буну, укреплялись на ней и, тыча в пространство загоре­
лыми кулаками, исступленно выкрикивали:
— Палачи!.. Гады!.. Кровопийцы!.. Долой!.. Довольно,
попили...
Толпа гудела, довольная крепкими словами, и оадостно
подхватывала:
— Пр-р-ра-авил1>но-о-о-о...
За спинами упоенно слушающих матросов, у края мити)1га суетился адмирал Никонов. Трусливо трогая мат]10са за
плечо, спрашипал:
— Братц|.1, а, братцы, что это такое? Чего собрались?
— Бра-а-атцы, ишь гнида засуегился... Требования вот
вам готовим... Шкуры вам спускать собираемся за карцеры
и за гнилое мясо... — злобно бросили из толпы.
Адмирал испуганно посмотрел на матросов, торо'пливо
4()

пскочил на пролетку и ускакал. Кучка офицеров стояла
и стороне и боялась подойти ближе.
Увидев, что адмирал удирает, офицеры стремительна
смылись.
А с трибуны в это время неслось:
— Товарищи, вот наши требования...
— Давай, давай... требован'ия...
— Согласно дарованному манифесту...— веяло над тол­
пой,— матросы являются российскими npaoi^Hamin...
— Требуем избирательных прав... Уничтожения сосло­
вий... Чтобы каждому была особая тарелка... Сократить
срок службы...
— Сократить! — отвечали эхом.
Спустилась ночь. Толпа заколыхалась. Взметывая разно^
голосый шум, возбужденные матросы кучками полились в
экипажи. Митинг кончился.
Ночи и дни бурлили экипажи • внутренним надсадным
кипением. Огненные слова «восстание» рвались из каменных
стен .матросских казарм.
— Товарищи, не верьте царским обегцаниям... Будем
сами с оруж'ием в руках добиваться свободы народа...
— Не рано ли? — раздавались робкие голоса и тонули
в протестующем гаме...
Двадцать пятого произо1или первые беспорядки. Гарни­
зон крепостного форта «Константин» взбунтовался. Команда
выворотила из печей котлы с супом и разлила по полу
кухни, выгнала из казармы унтера и фельдфебеля, пытав­
шихся воздействовать на солдат. В форт примчался комен­
дант крепости; солдаты встретили его свистом и демонстра­
тивным: «Ура! Бей его!».
Коменданту удалось добиться у солдат, чего Г'ни хотят.
Солдаты предъявили коменданту требован:1я об улуч1иении
■жоно.мического и бытового положения. Комендант заявил,
что он все тре<1ования примет к выполнению...
Rwcuiee начальство стремилось уговорами и увещаниями
прелотьратить надвигающийся взрыв. Адмирал Никонов
каждый день объезжал экипажи и старался казаться «отпом
лг>брым»... Всюду по при<5ытии в экипаж он просил, чтобы
команды выделяли товарища для переговоров, но и.ч этого
47

ничего не выходило, и адмирал уезжал ни с чем. Пятый флот­
ский экипаж, не желая говорить с адмиралом, демонстра­
тивно вышел из казармы экипажа.
Начальство теряло всякое влияние на матросов и сол­
дат. Последние твердо требовали распространения свобод,
объявленных в манифесте 17 октября, на матросов и солдат.
Улицы пустели. Офицерское собрание не кричало сно­
пами света, не неслись наглые волны оркестров, закрытые
двери молчали. Только в штабе сновали суетливые адъютан­
ты. Тревожно шептал1ись власти, и ключ телеграфного аппа­
рата нервно взывал в пространство.
В экипажах в эту ночь не спали. Неуверенный тон на­
чальников, растерянность адмирала, смелые речи матросов
и лозунг «восстание» толкали массу на неведомое, остро
ощутимое действие... Разбившись на кучки, лежа на нарах,
матросы вполголоса беседовали об обычных вещах. Офице­
ров и «шкур» в эту ночь в экипажах не было.
Серое утро застало Кронштадт молчаливым. Экипажи
безмолвно смотрели на пустынные улицы. Рабочие порта
с узелками подмышкой стояли кучками у решетки парка
и полушопотом обменивались словами...
Вдруг где-то вспухнуло мощное, вызывающее:
— Уррр-а-а-а!
Вторая рота второго крепостного батальона, предъявив
требования своему начальнику, разрывая хмурое утро могу­
чим «ура», пошла подымать наход1гешийся по соседству
минно-учебный отряд.
Минно-учебный отряд был железной когортой, которым
гордилось начальство, но в то же время боялось его. Суфовая дисциплина и сложные технические познамия закаляли
не только волю, но и ум матросов отряда.
Матросы отряда не проявляли шумного недовольства, но
в то же время сосредоточенно прислушивались к характеру
разиерт111пающихся настроений. Вот эта сосредоточенность
и прислушивание и тревожили начальство; оно понимапо.
что если отряд втянется в «руг развертывающихся событий,
то он гюизбежно превратится в Нчгп1Х1тяющую и дисципли­
нирующую силу и станет центром грозного движения. Вот
«ючему в это утро учебный orjiflfl на час раньше был уведен
4Н

на работы; а восставшая рота крепостного батальона во­
рвались в казармы отряда, никого там не застала.
Кронштадт ожил. Бунтующее «ура» (прокалилось ГО' эки­
пажам. Матросы зашевелились. Наскоро пили чай и собира­
лись во дворах казарм. Многие повыходили на улицу и соби­
рались толпами на перекрестках. Седьмой экипаж встал под
ружье. А молва уже радостно летела по городу:
— Во втором крепостном восстание...
В штабе беспрерывные совещания. Командир флота дик­
тует: «Произвести аресты зачинщиков во втором крепост­
ном и независимо от обстоятельств заключить в форт
«Павел»... Командирам экипажей принять лгеры удержания
матросов в экипажах, хотя бы силою оружия... Оставшиеся
верными войска двину1ь на разоружение взбунтовавшихся
экипажей».
А телеграф тревожно выстукивал: «Сегодня нижние чины
второго крепостного вышли из повиновения криками «ура»
направились казармам минно-учебного отряда в гарнизоне
большое брожение сухопутные войска выходят из повино­
вения назревают беспорядки необходимо прибытие надежных
войск Командир флота Никонов».
А телефоны тревожно несли: третий и пятый крепостные
батальоны вы1ули из повиновения... минно-учебный отряд
и учебно-артиллерийский самовольно покинули работы и
вернулись в казармы...
Никонов, схватившись за голову рукал1и, кри'чал оторо­
певшему адъютанту:
^— Удержать... удержать... во что бы то ни стало. Пере­
дайте командирам, удержать команды в казармах под стра­
хом суда... Из столицы идет помощь...
По экипажам слух: арестованы солдаты второго крепост­
ного... везут в форт... 0({я1церы со «ткурам1И» запирают
ворота экипажей и замыкают в казармах матросов... тре­
тий и пятый экипажи разоружены... первый экипаж на сто­
роне офицеров...
— [1аших арестовали — гайда выручать. Вей офицерню.
«Шкур», «шкур» давай. Ломай ворота.
А на крепостной ветке уже орудовала матросская и солдатская толпа, наступала на конной, трв(1уя освободить
^

М уравьн

револю ции

4 !)

арестованных. Из штаба беглым шагом подоспела боевая
рота. Раздалась спешная команда «стрелять!», но рота взяла
к ноге и приказа не исполнила. Офицеры открыли стрельбу
из 1рев10лыве1р01Б, убиоти и раниш нескольких че-товвк. Толпа
бросилась на офицеров. Офицеры, отстрел>1ваясь, скрылись
в штабе.
Матросы взволновались: «На ветке наших расстрели­
вают», и массам'и хлынули на место разыгравшейся стычки.
Затрещали выстрелы. Это 7-й флотский экипаж в пол­
ном составе и вооружении под руководством своего вожака
матроса Булаевского послал боевое предупреждение 4 - m v
экипажу прекратить колебание и присоединиться к восста­
нию. Трусливые сбем<али, а остальная часть экипажа вли­
лась в ряды восставших. Минно-учебный отряд, а за ним
и учебно-артиллерийский в стройном порядке вышли на ули­
цу и, залпами салютуя восстанию, направились к 10-му
флотскому экипажу. Буйной ватагой высыпал 10-й экипаж
на широкий двор и, не выстраиваясь, пошел на выручку
разоруженному 5 -му экипажу, а минный и учебно артилле­
рийский Офяды пошли на помощь 7 -му и 4 -му экипажам,
осаждавшим офицерское собрание и офицерские флигели.
С разрывающим треском ухали залпы по окнам офицер­
ских флигелей и морского офицерского собрания. Перепу­
ганные офицеры покидали свои гнезда и прятались кто куда
мог... Матросская ярость безудержно гуляла по пустынным
залам собрания, превращая в пыль роскошь и в осколки
зеркальные стекла....
— В город, на Павловскую! Ура!
Экипаж за экипажем вливались в бушующую массу
и, развертываясь могучим потоком, лились в город. «Мар­
сельеза» сл1ивалась с гулом шагов и набатом неслась над
замкнувшимся городом. Радостно ревели портовые пдки.
Рабочие бросали свои станки и, вытирая замасленные руки,
тороплпшо выбегали из корпусов и присоединялись к вос­
станию.
Павловская пылает митингами... Маками реют знамена...
Молнией бросаются огненные слова...
1Пум. Ст[Х‘мителы1о ш,1несся на Павловскую отряд Д’рагунюкой конницы и с сверкающими наголо саблями, с пиком
Ы)

понесся в атаку. Масса дрогнула и подалась по дворам Ска­
лой выдвинулся вперед 7-й флотский экипаж во главе с мин­
но-учебным отрядом и застыл щетиной штыков.
Драгунский отряд не выдержал и, сорвав атаку, смылся
в проулок... Павловские казармы кители. Восставшие экилю^ии*^
утвердили здесь свой центр — штаб ревоСпускалась ночь. Матросы, утомленные, кое-как утоляли
свои голод. Революционный штаб создавал оборону восстав­
шего гарнизона: переформировывались стихийно создавшие­
ся отряды, рассыпались по городу патрули, ставились карау­
лы в опасных местах. Ближайшему форту «Константин» при-казано было готовиться к защите Кронштадта от нападения
выступивших из Ораниенбаума правительственных войск
Была захвачена радиостанция и по радио было извещено
о восстании. Был дан по радио приказ по судам присоеди­
ниться к восстанию. Форт «Константин» принял приказ
и приступил к исполнению: чистились крепостные орудия
открывались люки. Стари1ине был дан приказ открыть
пофеб и приготовиться к подаче снарядов. Старшина изме­
нил. Открыв стальную дверь снарядного погреба, старшина
за!шел в 1Погр€ч5 и закрыл за собой а'вто'мати'чеоки замыкающ>тося тяжелую дв€1рь. Форт остастоя без снарядов. Артилле'- '
ристы покинули ставшии бесполезным форт и ушли в город.
После краткого отдыха на Павловскую улицу возвра­
щался артиллерийский учебный отряд; у казарм 1-го пехот­
ного батальона нарвался на засаду: батальон и группа оф:ь
церов открыли по отряду огонь. Артиллеристы, отстрели­
ваясь, стали отступать к казармам 1-го экипажа, но матро­
сы этого экипажа, перешедшие на сторону правительства,
также открыли огонь по отряду.
На помощь попавшим под обстрел подоспела рота матро­
сов 4 -го экипажа и оттеснила батальон к его казармам.
Артиллеристы, дав залп по 1 -му экипажу, отступили на
Павловскую улицу.
В этой схватке матросы и артиллеристы потеряли один­
надцать человек убитыми.
Ночью правительственные войска стали сосредоточи­
ваться вокруг провиантских складов и у арсенала, оттеснив
51

к центру караулы повстанцев. Некоторые части повели на­
ступление на окраинные матросские казармы с попыткоП
овладеть ими. Из Ораниенбаума на подводах подоспел ка­
кой-то армейский полк с пулеметами и, объединившись
с оставшимися верными правительству частями, пОвел на­
ступление на Павловские казармы, где засели главные силы
повстанцев. Матросы под руководством машинного квар­
тирмейстера Волгина несколько раз оттесняли наступаю­
щих от центра и выбили их из района провиантских скла­
дов. Залпы, трескотня, отдельные выстрелы, «ура» накаляли
историческую мятежную ночь; матросы дрались в строю,
группами, в одиночку, без команды; раненые сами ползли
к казармам и сами перевязывали себе раны своими рубаш­
ками. В революционном штабе тревога: мало патронов.
Приказ: пробиться к пороховым складам.
Бой вновь разгорается с новой силой. Матросы двину­
лись на прорыв противника, но, обожженные пуле.метным
огнем, подались назад...
В ценгре города, где магазины, вспыхнуло огромное
зарево. В боевые шумы ружейных залпов и трескотню пуле­
метов вплелись визгливые звуки пьяного гвалта и звон раз­
биваемых стекол: это начался разгром магазинов и винных
складов. Провокация и предательство развернули свою рабо­
ту в тылу восставших. Обитатели городского '«дна», матрос­
ские и солдатские отбросы, руководимые полицейскими
чиновниками, под покровительством ночи делали свое гряз­
ное дешО', 'щрштекая к пофому всех жаждущих легкой ш вы и выпивки...
Усиленные патрули повстанцев бросились к месту разлагаю1Ц€й опасности и пытались прекратить погром и разо­
гнать погромщиков. Погромщики, рассыпавшись по городу,
начали громить частные квартиры и устроили несколько
поджогов в разных местах города и ещё больше усилцтш с\-матоху...
На вражеской стороне загремело ликующее «ура»...
К Кронштадту подходила бригада гвардейских войск.
Нопстанць!, сжимаемые железным кольцом правительс гиенных войск, стягивались к Павловским казармам и гото­
вились к упорному и решительному бою...
Г>2

Медленно сжималось кольцо правительственных войск.
Не один раз экипаиси врезались стальной колонной в ряды
противника, расстраивали его ряды и отбрасывали с заня­
тых позиций. Но все теснее и теснее сжималось живое
кольцо, все реже и реже раздавались ружейные залпы по­
встанцев... иссякали патроны. Отряд за отрядом, группа за
группой отходили матросы за цепи обороны, бросая во дво­
рах экипажей ставшие бесполезными ружья и пустые под­
сумки. Оставшиеся с малыми запасами патронов только
отбивали наступающих и, не нападая, шаг за шагом отсту­
пали к последнему пукту защиты, к Павловским казармам.
Город пылал; с треском рушились горевшие здания...
Бурей взметнулась мощная «Марсельеза». Побежденные
с непобедимой волей слали свой вызов темному миру... Чер­
ная беззвездная ночь отражала багровым заревом...
В подвиге и преступлена! тонул первый революционный
мятеж.
Бледное утро застало последние выстрелы: это минно­
учебный отряд бросил в лицо врагам последние залпы и,
отбросив ненужные ружья, сомкнувшись, молча ждал своей
участи.
,

XIII
В ЭКИПАЖ Е
Только 30 октября мы получили из Кронштадта сравни­
тельно достоверные сведения о развфнувшемся восстании
и о его подавлении.
Для нас стало ясно, почему наше начальство так быстро
пошло на^встречу няш^ям требова1Ж1Я1м и удовлетво­
рило их. Угроза распространения вооруженного мятежа на
столицу заставляла правительство говорить не только с на­
ми, но II со BceiM петербургским гарнизоном «ласковым»
языком.
Братва тревожно насторожилась. Старики ворчали:
— Держись, братва. Раз Кронштадт раздавили, доберут­
ся и до нас... Прижмут хвосты..,
5Н

Наша группа приготовилась к возможным арестам и под­
чищалась. Было неясно, как будет держать себя наше
начальство. •
В одну из проводимых нами тревожных ночей меня сняли
с вахты и вывели с «Полярной Звезды» на берег, где меня
сдали конвою строевой команды нашего экипажа. Потом
привели Соколова и еще троих нашей фуппы и всех повели
в экипаж. Было очень холодно, Соколов, подпрыгивая на
ходу, шутил:
— Сидели на «бочке», а теперь, братки, покрепче, на
мель сядем.
В экипаж мы пришли часа в три ночи. Ожидали, что
нас посадят на гауптвахту. Однако на гауптвахту нас не
посадили, а развели по ротам и отдали под расписки «шкурй:м». Меня принял 1на;ш фельдф0бель-«шкура» с привет­
ствием:
Что, овояочи, на'б)1нтовали? Выбьем из вас дурь-то.
Дежурный, дай ему койку! И чтоб никаких у меня рево­
люций. Понял?
,
Я поглядел на свиную рожу «шкуры» и ничего не отве­
тил. Положил вещевой мешок возле указанной мне койки
и стал укладываться спать.
В машинных ротах народу было не особенно много,
большинство находилось еще в плавании. В строевых ротах
народу было больше: 1-я и 2-я роты были в полном составе:
они обслуживали главным образом дворцовые мелкие паро­
ходы, катерные и гребные суда, потому и кампанию окон­
чили раньше нас. Мое появление в роте с необычной атте­
стацией поднадзорного вызвало со стороны матросов ко
мне внимательное отношение. Оми с любопытством распрашивали у меня, производился ли нам допрос перед нашим
списанием с яхты и угрожает ли нам суд. Я им рассказал,
как произошло наше изгнание с яхты: никто нас не допра­
шивал, и неизвестно, угрожает нам суд, или нет. Т>т же
решили связаться с экипажными писарями и прощупать
что на наш счет там предпринимают.
’
Так это дело не пройдет: тебе обязательно уходить
надо. Кронштадцев вон тянут,— говорили некоторые мат­
росы.
54

Но я решил ждать, пока что-либо не выяснится. Сообра­
жения братвы и мои я сообщил во 2-ю роту. Оттуда мне
ответили: «Подождем».
t

X IV
в ЗАЩИТУ КРОНШТАДТЦЕВ
• Ротный надзор первые дни был очень строг: запрещено
было без разрешения выходить даже на двор экипажа. Связь
с партией все же не прерывалась, матросы по очереди брали
отпуска и держали связь с представителями военной орга­
низации, а также дежурили у Совета рабочих депутатов
и приносили нам все новости о его работе. Литературы принскили под шинелями целые охапки. Мы тут же ее распре­
деляли; часть по ротам, а часть отправляли на яхту.
1 ноября в экипаж пришел представитель военной орга­
низации, принес постановление Совета рабочих депутатов
о политической забастовке в знак протеста против преда­
ния кронштадтцев военно-полевому суду, а также обращение
к гарнизону. Представитель передал мне приказ военной
организации, чтобы я организовал выступление гвардейского
экипажа с письменным протестом против предания полевому
суду кронштадтцев.
Ё этот же вечер в 1-й строевой роте мы устроили митинг.
Собрались почти все матросы и много унтеров. Прибежал,
запыхавшись, « Ш ' К у р а » — старик-фельдфебель 1-ii роты, wo
его как-то незаметно вытеснили в коридор и указали, что
ему выгоднее ничего не видеть, а то ему же попадет от
начальства. На митинге я зачитал постановление Совета
и воззвание к гарнизону. Оба эти документа были весьма
кратки и сводились к следующему:
,
«Царское правительство продолжает шагать по трупам, оно
предает полевому суду смелых кронштадтских солдат армии и
флота, восставших ма защиту своих прав и народной свободы
Оно закинуло на шею угнетенной Польше петлю воешюго поло­
жения.
Совет рабочих депутатов призывает революционный проле­
тариат Петербурга (Посредством общей политической забастовки...
посредством общих митингов протеста проявить свою братскую

55

солидарность с революционными солдатами Кронштадта и р е ­
волюционным пролетариатом Польши. Завтра, 2 ноября, в 12 ча­
сов дня рабочие Петербурга прекращают работу с лозунгами:
«Долой полевые суды! Долой смертную казнь!»
Солдаты петербургского гарнизона!
Мы, делегаты Совета рабочих депутагов вС(гго Петербурга,
объявляем политическую забастовку 2 ноябри.
Наше требование: освободить немедленно кронштадтских ма­
тросов и солдат от смертной казни.
Солдаты 'И матросы! Рабочие поднимаются за Bamj'^' братьев,
которых хочет замучить царское правительство.
Подадим же друг другу руки и спасем наших брагьев ма­
тросов, которым грозит смерть».

Когда я окончил чтение, поднялся гул:
— Правильно Совет говорит! Всем надо BiMecre! Рабочие
будут бастовать, а мы что? Выручать надо кронштадтиез!..
Галдели по-'Л1атросски, долго и беспорядочно: выступали
исступленно, с ненавистью невыразимой и злобой; выступали
много. Наконец мне удалось взять слово и зачесть состря­
панную тут же, на митинге, нашим кружком резолюцию,
которая с поправками превратилась в воззвание, которое
было митингом принято. В дополнение матросы потребовали,
чтобы к резолюции были прибавлены требования, которые
<'Полярная Эзезда» предъявила ца|рю; это тоже утвердили.
Митинг еще долго продолжался, по мы, поднадзорные, ра­
зошлись по своим ротам.
^
Я yrpOiM же отправил резолюцию митинга в вое-пную
организацию ЦК. Военная организация в тот же день выпу­
стила ее особой листовкой, в таком виде:
«Российская социал-демократическая рабочая партия.
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Мы, матросы Гвардейского экипажа, возмущенные п о в еде­
нием царского правительства но 0 Т11:'0 ше.нию к наин1м кронштадт­
ским товарищам, с безжалостной жесто4<остью расс1рсливаю щ е1>о
славных борцов за свободу, мы присоединяемся к требованиям
товарищей матросов Крони1талта и объявляем, что будем б о ­
роться до тех пор, пока наши >и<ела1шя и желания всего народа
не будут В1ЛП0ЛНСНЫ. Когда мы найдем нужным, когда соргани­
зуемся и будем готовы для решительной битвы, мы будем с оружисм в руках отстаивать н аи т права и права народа. Теперь мы
объявляем протест против расстрела nannix товарищей в Крон­
штадте и поддерживаем этот протест нашей забастовкой. Кроме

50

того мы треоуем предоставить матросам и солдатам право жить
по-человечески, а для этого считаем необходимым следующее.*
1. Созыв Учредительного со5ра,ния из представителей народа
созванных путем всеобщей, прямой, равной и -тайной подачи го-'
лосов.
2. Уничтожение царского самодержавия и замену его само­
державием народа, т.-е. демократической (народной) республи­
кой.
3. Уничтожение сословий: все люди равны.
4. Немедленное уничтожение смертной казни.
5. Замену военно-полевого суда судом гражданским.
о. Не употреблять солдат и матросов для полицейской служоы и для подавления беспорядков.
7. Предоставление всем военным права совместно обсуждать
свои нужды. Предоставление для собраний военных казенных
зданий. Собрания должны быть публичны, т. е. открыты для вся­
кого желающего на них присутствовать, как военного, так и
штатского.
8. Сокращение срока службы до трех лет, что вполне доста­
точно для полного знакохмства с морской службой.
9. Предоставление матросам и солдатам каждому отдельных
приборов для еды в целях предупреждения передачи заразных
болезней.
10. Предоставление матросам и солдатам права по своему
усмотрению распоряжаться своим свободным временем.
П. Увеличение жалованья по крайней мере до 10 руб. в
месяц.
Выставляя эти требования, мы предлагаем всем нашим това­
рищ ам— петербургским матросам — присоединиться к нам.
Долой произвол!
Да здравствует ювободный на1род, свободный матрос и сол­
дат!
Да здравствует демократическая республика!
Требования выработаны социал-демократичеокой группой ма­
тросов Гвардейского экипажа.
•
ВОНГ РСДРП.
Петербург, 3 ноября».

Получив нашу резолюцию в виде листовки военной орга­
низации, мы ликовали, как дети. Мы знали, что наша резо­
люция пойдет теперь по все-^ полка|М и экипажам. Хотя mi>i
.1 знали листовку наизусть, однако читали ее захлебываясь.
Пам казалось, что дела наши идут хорошо, и п соответствии
с этим и иастрое'ние нате было хорошее. Никто из нас не
ожидал, что наше начальство в это время подкладывает нам
CBHFfbK).

57

XV
НА ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ
В этот же вечер нашу роту неожи-данно вызвали зо двор
эюипажа. Я как поднадзорный остался в роте. Нелшого
спустя-вошел «шкура» и приказал мне одеваться и итти на
двор в строй. Я поспешно оделся и вышел.
На дворе стояли в строю 1 -я и 2 -я машинные роты, ум.е
вздвоенные рядами. Народу из о<5еих рот набралось человек
шестьдесят; тут же прохаживался молодой мичман. Я при­
строился к левому флангу.
Раздалась команда:
— Налево кругом, марш!
И мы двинулись со двора во главе с офицером. Я спро­
сил своего соседа:
— Куда мы идем?
'
— А чорт его знает; кажется, картошку фузить.
— Что ты мелешь, какую картошку?
— Грузчики бастуют, а у кока картошки нет: ну, вот
нас и гонят за картошкой. — Сосед расхохотался. Потом
уже серьезнее ответил: — Бастующих где-то хотят нами
заменить. Мичман о «долге» говорил, ну, вот и идем долг
выполнять.
За воротами мы увидели человек восемь кавалеристов,
которые, выстроившись, поехали следом за нами. Трудно
было понять, охраняли они нас от кого или конвоировали.
Целый чж: мы крутились по улицам перешли Обводный
канал и подошли к огромному завогского типа зданию и,
усталые, остановились. У ворот и у окон зданпия стояли
часовые; у канала, опираясь на пфила, стояли рабочие и
смотрели на нас с любопытством. Походило на правду, что
нами хотят заменить бастующих рабочих. Я поделился сво­
ими опасениями с матросами.
Матросы насторожились; некоторые заговор)1ли, не вер­
нуться ли в экипаж.
Открылись железные ворота. Мичман скомандовал
«смирно!», и мы, не успев обменяться мыслями, двинулись
Г)Н

во двор. Ворота захлопнулись, и мы оказались отрезанными
от улицы.
Двор был огролшый, заваленный старыми паровыми котлам'и и iKaiMeiH'Hbi'M углелт. Кавалерия, 'разбрасывая дробный
топот, куда-то унеслась от ворот.
Во дворе нас выстроили. Мичман выступил перед нами
с речью, в которой нам объяснил, что мы должны на этой
электрической станции заменить забастовавших рабочих
и пустить ста1нцню в ход и что ш м за это заплатят по три
рубля в сутки и что работать мы будем под руководством
инженера электрической станции. Потом мичман передал
команду квартирмейстру, приказал нам итти ь станцию,
а сам повернулся и вышел за ворота.
— Картошка, брат, дело,— обратился я к своему
соседу.
—- Да, выгрузили, можно сказать.
Сбившись голпой, мы ввалились в помеидение электриче­
ской станции.
Огромные блестящие паровые машины непривычно пора­
жали своей молчаливой неподвижностью: огромной величи­
ны паротурбины, как мерные свиньи, лежали на блестящем
полу станции. За дежурным столом возле распределительной
доски сидели два человека в засаленных куртках. Это были
инженер и механик электрической станции.
Инженер нам объяснил, что в нашу задачу входит пу­
стить четыре паровые машины, осветить все центральные
улицы Петербурга и дать ток на заводы, которые работают
электричеством.
Зная от нашего мичмана, что рабочие станции забасто­
вали, а нас пригнали, чтобы сорвать забастовку, мы отве­
тили инженеру:
— Сначала мы этот вопрос обсудим, а потом дадим вам
ответ, будем или не будем работать.
Инженер посмотрел на нас с недоумением и сказал:
— А я думал, что вас прислали работать, а вы, видать,
митинговать собираетесь?
— Нам без митинга, как вам без молитвы, никак
нельзя,— ответил ему кто-то из матросов.— Мы всякое дело
митингом начинаем. Гайда, открывай митинг!
59

Братва загудела, и митинг открылся. Как всегда, в на­
чале 'Митинга бестолково пошумели, потом начали говорить
и слушать. Я предложил к работам не приступать; в случае,
если нас захотят отсюда увести, то не уходить, чтобы вме­
сто нас не прислали кого-либо другого. Так и сделали: от
работы отказались. Инженер куда-то позвонил. Мы раз­
бились по группам и с большим интересол! рассматривали
огромную станцию.
Из экипажа приехал экипажный адъютант и заявил нам,
что если мы не будем работать, то нам приказано вернуться
в экипаж. Мы ответили, что мы останемся на станции до
конца забастовки.
— А работать будете?
— Если рабочие позволят, будем.
Адъютант лодумал немного, потом отмахнулся рукой:
— Чорт знает, что с вами делать.
Повернулся и вышел.
В этот же вечер прибыли на станцию матросы 14 -го
и 18 -го экипажей. И тоже в сопровождении кавалерии.
Матросы ввалились в станцию с шумом:
— Эй, бабушкина гвардия! * Бастуете, что ли?
— Бастуем, грачи.**', а вы зачем прнлете.ти?
— А мы вам помогать. Машины еще не попортили?
Инженер опасливо посмотрел на буйную ватагу матросо<в^ а потом озлобленно плюнул:
— Ну и работнички! И какого чорта вас сюда пона­
гнали?
Но на инженера уже никто не обращал внимания; нача­
лось опять оживленное митингование. Наше решение вновь
ирибывпшми было одобрено.
Матросы галдели почти целую ночь; некоторые хлопо­
тали что-то насчет водки, но, повидимому, ничего из хлопот
не вышло, потому что к утру никто не напился и все под­
нялись в благополучном состоянии.
* ГпарлеПскиП экппан( считался экипажем вдовствующей ца­
рицы, поэтому его н шутку называли «бабушкиной гиардисй>.
• • Мат|>осов, нскнвших черные ленты на фуражках, называли
«грачами».
Г)0

На утро опять устроили митинг. Поставили вопрос о за­
прещении пить водку на станции. Некоторые было запроте­
стовали; большинством было принято: водки и пьянства на
станции не допускать.
В этот день к нам еще прибавился народ: пришла элек­
тротехническая рота, которая после короткого митинга приcoejifHiinacb к нам. У них уже полов1ита роты находилась под
арестом за «волынку» на каком-то заводе, где им предло­
жили заменить бастующих рабочих.
С приходом электриков нас набралось на станции около
двухсот человек. Инженер только руками разводил, зачем
нас понагнали такую уйму. Мы также не понимали, зачем
набтают станцию новыми людьми, когда знают, что пользы
от них ни на фош.
Просидели мы без каких-либо происшествий дня три.
Рабочие попрежнему кучками сидели у ворот. Обед нам при­
возили из своих частей. Вместе с обедом на станцию проскальзьгаала и водка, но в таком незначительном количестве,
что пьяных не наблюдалось. На третьи сутки перед вечером
на станцию пришла группа рабочих. О чем-то переговорили
с инженером, а потом вместе с ним подошли к одной машине
и начали возиться возле. Матросов эта возня взволновала.
Окрикнули рабочих: .
— Эй, товарищи, что вы хотите делать ?
— Хотим машину пустить,— ответили рабочие.
— А вам кто позволил?
Рабочие смутились. Тогща к ним 1при1ста:ли ©плотную:
— Штрейкбрехеры?
— Нет, нет, что вы товарищи! Совет рабочих поста­
новил дать ток для типографии «Ивестий Совета рабочих
депутатов/) и осветить одну сторону Невского проспекта,
чтоб легче было даигаться демонстрации.
Мы, однако, этим объяснениям не поверили и выпрово­
дили рабочих со станции.
Инженер попробовал запротестовать:
— Кто же здесь хозяин: я или вы?
Ему твердо ответили:
— Пока станция находится пол нашим наблюдением,
61

хозяева здесь мы, а вы уходите или не вмешивайтесь в наши
распоряжения.
Инженер сжался, как от холода, и ушел молча к своему
столу.
'
Рабочие прислали к нам делегацию и проси^та нас осве­
тить од1Н>' сторону Невского проспекта. Мы, боясь нарваться
на провокацию, предложили, чтобы рабочие выделили группу
из своей среды и с протокольны'М постановлением прислали
ее на станцию: в этом случае мы допустим их пустить
машину.
На другой день пришла эта же группа рабочих, вручила
нам постановление Совета рабочих депутатов и общего
собрания рабоч'их станции, подписанное председателем
собрания; мы, посовещавшись, допустили рабочих пустить
машину и помогали развести под котлами пары. Вечером
свет был пущен. Некоторых из нас начало разбирать сомне­
ние, правильно ли мы поступили: ке спровощфовали ли нас?
Чорт его знает, кто подписал эти постановления? Решили,
что лучше это дело прекратить.
Выставить со станции ipa604 in:x было неудобно, поэтому
решили сделать в подшипники подсыпку. В главные подшип­
ники незаметно подсыпали песку: подшипник' загорелся,
и машину остановили.
Рабочие быстро обнаружили причину порчи и поняли,
что мы им не доверяем. Они нам открыто сказали о своих
предположениях и заявили, что они работу прекратят;
только просили нас больше машин не портить. Привели
в порядок машину .и ушли.
На следующий день нам приказано было перейти на
электрическую станцию Гелиас. Нас этот приказ удивил:
начальство знало, что мы работать не будем, все же пере­
водило нас на другую станцию. Подозревая, что здесь какаялибо провокация, мы итти отказались. Из экипажа пришло
вторичное приказание, с оговоркой, что нам предлагают
только охранять станцию, а не работать. Рабочие Гелиаса
узнали, что мы отказываемся, прислали к нам с письмом
представителя, предлагая не отказываться и занять станцию.
Мы потребовали протокольное постановление, рабочие нам
62

его принесли, и мы уже поздно ночью перешли на станцию
Гелиас.
Смысл нашего перевода выяснился потом: оказалось, что
после нашего ухода оставшимся предложили приступить
к работам, угрожая арестом. Оставшиеся матросы и сол­
даты электротехнической роты отказались приступить
к работам; тогда власти решили разъединить непокорных:
электриков под конвоем увели домой. Матросы же спокойно
просидели на станции до окончания забастовки.
, У Гелиаса мы пробыли полтора дня. Приступать к работе
нам не предлагали. По окончании забастовки на станцию
пришли рабочие.
— Ну, товарищи, отстояли кронштадтцев от полевого
суда, правительство предает их обычному военно-морскому
суду.
Мы об этом уже знали из газет.
В экипаж возвращались мы все довольные: вышло все
ладно, промахов мы не сделали. Забастовка прошла с боль­
шим подъемом: правительство не решилось игнорировать
такой дружной демонстрации и пошло на уступки.
Полевой суд был отменен. Правительство успело до суда
по горячим следам, втихомолку задушить и спустить в зпды
Балтийского моря не один десяток мятежников. Сотли
моряков, принимавших участие в восстании, прошли перед
военно-морским судом. Двадцать лет и бессрочная каторга
были уделом оставшихся в живых активных руководителей
вооруженного восстания.
По далеким сибирским каторгам, на постройке железной
дороги в глухой амурской тайге разнесли и сложили свои
кости первые бойцы, первые разведчики великой пролетар­
ской революции. Не многие из них вернулись продолжать
начатое ими дело.
Тысячи 1Моря.ков пошли по арестантским |Х)там, по дик:циплинарным батальонам и потом были разметаны по дале­
ким окраинам Сибири.
Правительство было уверено, что оно раздавило не толь­
ко мятеж, но и мятежный дух моряков, что повторение восстанций не будет иметь места в дальнейшей истории россий­
ского флота. Однако правительство жестоко ошиблось:
63

ровно через шесть месяцев Балтийский флот вписал еще
более яркую, огненную страницу в спою историю. В июле
1906 г. в Кронштадте, в Свеаборге и на многих судах Бал­
тийского флота с 1Н0В0Ю силою вспыхнуло е.ще более гроз­
ное, более организованное восстани'е: моря'ки новым штур­
мом пошли против самодержавного строя.
Много своих верных слуг потеряло в этой жесточайшей
схватке царское правительство, десятки их, начиная от мич­
манов и кончая адмиралами, полегли лод тяжелой .рукой вос­
ставших; дворцы вновь в ужасе погасили свои огни.
Однако это могучее восстание было одиноким. Бушующее
море реакции уже залило всю Россию: полевые суды зали­
вали кровью рабоч:их дворы заводов и вокзалы железных
дорог. Рабочие организации были разгромленьг, крестьян­
ские восстания были подавлены, карательные отряды густой
сетью |р(аэб|ро1сал;и1сь (по всей России, ршо^тюдия ушла в 'поцполье.
'
В такое время ярким оглушительным взрывом прогре­
мело второе кронштадское восстание и, зажатое железным
кольцом черной реакции, погасло.
Жуткая расправа над участниками второго восстания
П1р1иц^ше1н1ны:м CTOIHOIM отозвалась по всей 'побежденной Рос­
сии; 1П!ролета1рока1Я Россия, тяжело раненая в неравных
боях, не могла вторично подняться на заидиту своих лл'чших бойцов, погибающих под ударами торжествующего само­
державия. Предсмертные песни моряков того времени гово­
рят о жутких расправах и о непоколебимой революционной
стойкости погибающих под расстрелами матросов.
Под покровом темных ночей уходили в море с живым
грузом баржи, До рассвета ухали по морю ружейные залпы:
это убипади пленных матросов и, зашивая их в смоляные
мешки с привязанным к ногам грузом, бросали в море.
В низких казематах морских крепостей сотни побежден ­
ных. но не покоренных мятежников ждали своей участи. Военно-полевые суды при соблюдении всех ритуалов уже ле­
гально еще несколько десятков матросов «подвергли рассфелу» и спустили в мутные воды Балтийского моря. Сотни
мятежн1,1х бойцов пошли следом за своими братьями по ка­
торгам и по далеким просторам Сибири.

(“4

Моряки отошли с ПОЛЯ первых битв, чтобы залечить
тяжелые раны, чтобы снова и снова готовиться к послед­
нему решительному штурму.
По возвращении в экипаж нас встретил тот же офицер,
который сопровождал нас на электрическую станцию.
— Забастовщики... Марш по ротам^ с-с-сволочи...— про­
шипел он злобно и, повернувшись к нам спиной, пошел
прочь.
Вечером на поверку явился наш ротный командир, штабскапитан армейской службы. Для командования машинными
ротами почему-то морских офицеров не назначали, и ими
командовали армеиские офицеры, и лишь на судах машин­
ные команды входили в подчинение морским офицерам.
Команд^гр петухом подкатился к выстроившимся матросам
и сиповатым голосом прокричал свое обычное:
— Здорово!
— Здравия желаем,— ответили мы ему в разноголосицу.
— Срамите ее величества Гвардейский экипаж! Заба­
стовщиков поддерживаете! Под суд, сукины сыны, хотите!
Спе-ци-али-сты... сволочи...
Ротный дошел до высшей степени раздражения и, не
докончив своей злобной речи, убежал, предоставив закон­
чить поверку фельдфебелю.
Жизнь в экипаже потекла своим порядком. Вырваться
из экипажа случая не представлялось. Целые дни прово­
дили за чтением брошюр и газет, которые дождем сыпались
в те незабываемые дни.
Братва во 2 -й роте скучала больше. Соколов в своих
скорбных записках писал мне: «Тухнем мы, брат, здесь.
Хоть бы на минутку выпустили: пьющего человека так заку­
порить. Зверство! Ты вот брошюры велишь читать, а я не
могу: буквы, как рюмки, «а столе прыгают. «Новый закон»
начал читать, на второй странице заснул. Не заставляй ты
меня их читать, я и так пойлу, когда понадобится. Ребята
вот читают, ну и пусть их. Послать бы за половинкой, да
грошив нима. Э-эх, Петро, тяжка доля».
Дня через три после нашего возвращения в экипаж ко
мне забрел мой земляк, гвардеец Преображенского полка
Знаменский. Детина огромного роста и чрезвычайной силы:
5

М у р а в т .и

реполю пнн

(•()

когда мы ехали из Иркутска в Петербург новобранцами,
Знаменский на станции «Тайга» забрался к томичам в теп­
лушку, выпил с ними, а потом поссорился и выкинул их
всех из теплушки.
Знаменский входил в ревгруппу 1-го батальона. 'Знаменск,ии мне рассказал, что батальон был наряжен охранять
Николаевский мост ©о время демонстраций, но отказался
ИТТ1И. Отказалась та^кже выступить часть Московского полка
11 затерлась в казармах. В Гренадерском полку дежх'рный
офицер застрелил солдата, который заявил, что гренадеры
выступать против рабочих откажутся; в полку по этому
поводу 1проч13ошла волынка: побили офицеров и «шкур».
Полк заперт в казармах, и, кажется, четыре человека аресто-вано, несколько рот обезоружено.
— Говорят, что нас также будут разоружать.
— А как себя держат преображенцы?
— Спокойно: пусть, говорят, разоружают.
— Арестов у вас не было?
— Арестов не было, но офицеры все время дежурят по
ротам... Я зашел тебе сказать, чтобы ты пока избегал захо­
дить, а то неровен час — еще схватят. Волынка может вый­
ти. А мы решили пока ограничиться отказом от выступле­
ний против рабочих.
Информация Знаменского была весьма важной. Хотя
военная организация наверно была в к>рсе дел, я все же
послал Знаменского туда с запиской, чтобы они информи­
ровались у него о положении в Преображенском полку.
Товарищи по роте также приносили много новостей:
— Народ по улицам все кучками, митингуют. А на Офи­
церской, у Совета, проходу нет. Народу уйма и шпиков
бьют: как подберется шпик к Совету, так хватают и бьют,
только ноги под головами мелькают...
’
Получилось известие о втором восстании севастополь­
ских матросов.
В .этот же вечер получили кучу листовок по поводу
событий в Севастополе. Говорилось, что ceвacтoпoльцlJ
опять восстали, однако никаких подробностей о том, все ли
матросы восстали или только какая-либо часть, не было.
()()

Только дня через два удалось узнать, что восстал крейсер
«Очаков» под командой лейтенанта Шмидта, что восста­
ние остальными судами поддержано не было.'
Братва опять заволновалась:
— Что же это? Опять поодиночке 'начинаем
Вечером собрались представители от рот: я им прочет
две выпущенные соцдал-демо'кратами листовки В листов­
ках говорилось:
требования кучки сознательных солдат треоованиямн всей армии, соединяйтесь же в один сою з для зашитм
их. Копите свои силы, не губите своих лучших людей разрозненfivHTMбунтами. Начальству только иаруку такие
™
• ..Г ''
разбить вас по частям... Копите свою
силу, объединяйтесь, чтобы одним ударом свергнуть тех кто
смеется над нуждой солдата, кто давит его, как и весь народ» *

•
Вот это правильно, надо сначала всем сговориться
а потом уже вместе и делать, а поодиночке все.х подавят.—
Ьратва этой мьгслью была довольна: всем нам казалось, что
дело теперь пойдет лучше. Самое главное, чего до сих* noi')
не говорили, теперь сказано: врозь не выступать— только
вместе.

XVI
ШТЯБ ДГИТДЦИИ
Все эти события тянули -меня вон из экипажа: я стал
думать, как бы мне легализовать выход за ворота. Я обра­
тился к нашему квартирмейстеру, чтобы он помог мне это
устроить.
Ничего, браток, не выйдет: «шкура» может хва­
титься. Знаешь, что я тебе посоветую: иди, браток, на
пекарню, там тебе лучше будет.
— А ты думаешь, пустят?
Проситься будешь — не пустят, а если я предложу
«шкуре» тебя туда сплавить, он с удовольствием согласится.
Пекарня — это было место, куда сплавляли безнадеж* В. И. Невский. «Сборник прокламаций и докумсптоп».
5*

07

ных и не поддающихся дисциплине. Работа там была тяже­
лой, и потому пекарня называлась каторгой. Д()бровольно
на пекарню 'никто не шел.
Я с предложением квартирмейстера согласился.
Что говорил мой приятель «шкуре», не энаю. Через
два дня получился приказ назначить меня кочегаром на
пекарню.
«Шкура» сопроводил меня такими теплыми словами:
— Н}гкифоров, забирай свои монатки и марш на пе­
карню. Поломай там хребет. Достукался... Только роту
пакостите... Сволочи... Р-революция...
«Шкура» так же ненавидел революцию, как нe^^aвчдeJI
и матросов. Слово «шкура» всегда неслось за его спиной.
Пекарня была механизирована и выпекала до двух
десятков тонн в сутки хлеба, который куда-то увозился.
Пекарей п,х)веряли только вечером, ночью и днем в пе­
карню никто he заходил. Освоившись с новым положением,
перезнакомившись с пекарями, я стал расспраши'вать, каким
образом они устраиваются с отпусками. Большинство пека­
рей было по разным причинам лишено отпусков, поэтому
пекарня уже давно изобрела свои способы получения отпу­
сков в город.
Делалось это просто: за некотор)'ю мзду писаря представляли шт0мпел0ванны0 картонки, на которых писались
отпускные билеты, вписывали свои фамилии, и билет был
готов. Таким же пропуском снабдили н меня.
Имея на руках билет, я каждый вечер имел возможность
выходить за ворота. Работа моя оживи.1ась. Я теснее свя­
зался с организацией и заражался настроениями от непо­
средственного источника. Литературу я забирал в неограни­
ченном количестве. В течение одной недели на пекарне
образовался целый литературный склад. Литература акку­
ратно распределялась по пачкам для всех рот и для «Поляр­
ной Звезды». Представители от ротных кружков приходили
па пекарню, сооб1цали о работе в своих кружках, 6 настрое­
ниях и ротах, я снабжал их новостями и инструкциями,
когда это было <»ужно. Представители получали от ме1|я
литературу и расходились.
(>8

Пекари деятельно мне помогали: прятали литературу,
помогали ее разбирать, оповещали представителей ротных
кружков о прибытии новой литературы, исполняли мои
поручения по экипажу, оберегали пекарню от «лишнего
глаза». Загнанные на каторжную работу в пекарне, пекари
с особым удовольствием принимали участие в предприятиях,
направленных против ненавистного начальства, и помогали,
кто как мог. Так, «дно», куда сваливалось все, что причи­
няло беспокойство в ротах, превратилось не только в склад
литературы, но и сделалось центром революционной пропа­
ганды в экипаже.
Старики, проведшие на пекарне почти всю свою семи­
летнюю службу как штрафные, помогали мне усиленно и
искренно: указывали, кого следует опасаться, кому можно
доверять. Как ни странно, все старики-матросы, преданней­
шие революции люди, были в то же время неисправимыми
пьяницами. Это можно объяснить только тем, что железная
дисциплина слишком давила и не давала иных выходов для
человеческой воли: пьянство, драки, хулшанство были
изъяты из дисциплинарных и уголовных взысканий, здесь
непокладистые растрачивали свою гордую волю и здесь
растрачивали скоплявшееся от унижений и жестокостей
службы озлобление. Не случайностью было и то, что матро­
сы, когда выходили во время плавания на берег, били смерт­
ным боем ненавистных боцманов и никогда не подвергались
за это никаким наказаниям.
Начальство понимало, что выход скопившейся злобе
надо давать.
— Корми, корми братву,— говорили старики,— мы хле­
бом, а ты, браток, книжечкой. Пусть братва раскачивается.
Эх, и тяжелы же были времена. Не забудем.
И была уверенность, глядя на них, что эти действитель­
но не забудут.
— Надо, чтоб братва Кронштадта не забывала.
Кронштадтское восстание (крешким; заветом легло на
сердца братвы: не кричали о Кронштадте, но упорно о чем
твердили, когда заходил разговор о революции. Братва как69

будто знала, что Кронштадт еще и еще повторит свою кро­
вавую встряску.
Работа в пекарне была тяжела, но зато партийная работа
протекала прекрасно. Совет рабочих депутатов давал много
пищи для взбаламученных умов матросской братвы. Начали
носиться в воздухе разговоры, что матросы опять готовят
восстание. Параллельно неслись и другие слухи: правитель­
ство готовится к погромам, собираются громить студентов
и евреев...

XVII
^ в ДРУЖИНЕ НА ДЕЖУРСТВЕ
Однажды перед вечером 'ко мне на пекарню пришел
посланец из военной организации:
— Возьмите с собой несколько надежных товарищей и,
если можно, вооружитесь револьверами и вот по этому
адресу явитесь в распоряжение василеостровской др}'жнны
сегодня же ночью.
— ^ А в чем дело? — спросил я.
— Ходят слухи, что сегодня будет погром: установлено,
что некоторые дома, где живет много студентов, черносо­
тенцы отмечают крестиками мелом.
Я срочно собрал представителей ^кружков и сообщил им
о приказе военной организации. Выяснилось, что без осо­
бого риска могут отлучиться человек восемь. Наметили
людей и поручили снабдить их по возможности револьверами. После поверки мы поодиночке вышли из экипажа
и отправились на. Васильевский остров. Адреса не припомню,
п памяти остался какой-то большо11 дол1, довольно богато
обставленный.
Дружинников собралось человек двадцап. пять; нас
1юсемь Ч'оло1век, рабочие и студенты. Все мы, не разаешаяс!..
легли вповалку на полу, лишь только начальники дружины
дежурили у телефона. В пять часов утра нас распусгити по
домам. Мы вернулись в экипаж. Слухи о погромах продер­
жались смце несколько дней, а потом заглохли.
70

xvm

BCTt-ЕЧЛ С ШЕЛОМЕНЦЕВЫМ
V

На одном из военных совещаний в Технологическом
институте меня познакомили с матросом 14 -го экипажа
Шеломенцевым, предварительно мне сообщив, что Шеломенцев ставит вопрос об организации восстания петербург­
ских экипажей.
Поговорите с 'Ним. С этой' затеей надо быть осто­
рожным.
Смугловатый, с симпатичным открытым лицом Шеломенцев представлял собой типичную фигуру матроса-агитатора того времени. Полный огня, нетерпеливый, энергич­
ный, он рвался к бунту и тянул за собой всех, кого мог
только зацепить.
Шеломенцев крепко пожал мне руку.
^
^ давно слышал. Наша братва в ваших кружках
бывала и говорила мне о вашей работе. Встретиться до
сих пор не удавалось.
Шеломенцеве и я не раз слышал. Он за агитацию
в войсках уже год в дисциплинарке просидел и из Крон­
штадта был переведен в 14 -й экипаж.
Я вот толкусь тут, чтобы добиться некоторого кон­
такта в работе, да туго что-то: все заняты работой Совета.
У меня братва кипит, говорить нельзя — кричат, что наших
в Кронштадте расстреливают, а мы спим.
Настроение это надо использовать.
А что вы думаете делать? — спросил я Шеломенцева.
Надо выступить; команда все равно выступит. 18 -й
экипаж тоже можно поднять. Волынка может получиться
солидная. Ваше воззвание я читал, работа у вас, должно
быть, хорошо идет. Если бы ваши выступили... как вы
думаете?
Я ему рассказал, как обстоит дело в Гвардейском эки1гаже, что половина команды еще на судах и что настрое­
ние у нас значительно слабее, чем в 14 -м экипаже.
— Надо узнать, как военная организация к этому
относится. Толкались вы к ним?
71

— Толкался, да осторожничают больно.
В военной организации действительно осторожничали;
— Надо ■избегать выступлений, силы зря тратим.
Нам предложили увязаться, но преждевременно не
выступать.
С Шело'менцевым мы уговорились видеться чаще. Я про­
стился с ним и вернулся в экипаж.

XIX
„ЛИТЕРАТУРНЯЯ“ БЕСЕДА С ДДМИРДЛОМ
Раз, возвратившись из города, я npimec много нозой
литературы. Разложив ее на скамейке, я тут же присел
и углубился в одну из брошюрок. Увлекшись, я не заметил,
как в пекарню вошел командир экипажа контр-адмирал
Нилов. Поздоровавшись с матросами, он подошел ко мне
и потрогал меня за плечо. Взглянув на адмирала, я, как
ошпаренный, соскочил и вытянулся в стр)^ку.
— Как твоя фамилия?
— Никифоров, ваше превосходительство.
— Ты что же это, не хочешь подняться, когда началь­
ство входит?
— Виноват, ваше превосходительство, увлекся чтением
и не заметил.
— Чтением? А что ты читаешь? Э-э, да это что, у тебя
целая библиотека? Зачем же так газет много?
Адмирал палкой потыкал в пачку газет и вопроситель­
но посмотрел на меня. «Врать надо»,— мелкнуло у меня
в голове.
•
I
— Накопилось, ваше превосходительство; покупаем,
прочитаем, а потом на иыгарки, а иногда печи растапливаем.
— А почему эти книги? Откуда их берете?
— Часть книг — из библиотеки, некоторые — купили.
Все — грамотные, читают. Хотел в библиотеку унести...
— А-а которые купили книги, ротному показыва.ти?
Разрешил?
72

Точно так, ваше превосходительство, разрешил__
врал я немилосердно.
,,
’
— Хорошо, что книги читаете. Только всегда, как купи­
те книгу, сначала ротному покажите, можно ее читать
или нет.
— Есть, ваше превосходительство.
,
А за что те<3я на пекарню поставили?
Я готов был провалиться, лишь бы не отвечать на этот
вопрос.
,
I
Выпил лишнее, ваше превосходительство.
врешь, брат, за это на пекарню не ставят
Наскандалил, наверное?
Я целомудренно покраснел и почтительно промолчал.
Читать полезно, но нужно быть внимательным и за­
мечать, когда начальство входит.
Адмирал, опираясь на палку, вышел.
^
брат, твое счастье, что не «шкура» или не рот­
ный влез. И как ведь подобрался, что никто не заметил.
А врал же ты, парень. Откуда и бралось у тебя это.
Я и сам не соображал, как все произошло. Когда адми­
рал вышел, с меня как гора свалилась;
— Ребята, давай скорее прячь и бегите по ротам, чтобы
пришли и все забрали. А то адмирал еще по глупости
с кем-либо поделится, и могут нагрянуть.
Прибежали ребята из рот и быстро растащили лите­
ратуру.
,
На мое счастье адмирал был из тех людей, которые
делают карьеры с помощью своей добродушной бездарности
и влиятельной и красивой жены. Адмирал считал себя санов­
ником, близко причастным ко двору, и единственные потря­
сения, которые он воспринимал и понимал,— это когда им
был недоволен кто-либо из причастных к экипажу князей.
Революция же с ее драмами проходила мимо его сознания.
Восстание на яхте его тревожило только потому, что он
не знал, что скажет на это его величество. Когда на яхте
все успокоилось, он быстро забыл все свои тревоги.
И потому, наскочив на непорядок в пекарне, он поинте­
ресовался только его формальной стороной, что и спасло
гч«>

(S

.меня. Будь на месте адмирала «шкура» или ротный, мое
дело было бы плохо.
•
Но так или иначе, моя «литературная» беседа окончи­
лась для меня благополучно.
Пекари надо лгной смеялись:
— Вот, поди же ты, революционер, а как дисциплину
знает: так тянулся перед адмиралом, аж «шкуру» бы зависть
взяла.
Но мне было не до шуток, я все еще боялся, как бы моя
штаб-квартира не провалилась. Но прошло два дня, и меня
никто не беспокоил. Пекари тоже прислушивались и ничего
подозрительного не слышали.
Наша работа опять вошла в свою колею.
Отлучался из экипажа я довольно часто. Целыми часами
торчал вместе с массой на Офицерской улице, где «заседал»
Совет.
Многотысячная толпа гудела, как в улье. Из Совета
иногда кто-нибудь из депутатов выходил на балкон и про­
износил речь; наступала тишина, и толпа вн-имательно слу­
шала. Задние напирали на передних, и получалась весьма
значительная давка. Полиция смылась и совершенно не по­
казывалась. Сновали дружи'н'ники с огромными артиллерий­
скими револьверами у поясов, которые тяжело и неуклюже
болтались. У некоторых за плечами торчали винтовки.
Обстановка для работы Совета была чрезвычайно сложной:
с одной стороны, льстивые улыбки правителя Витте, с дру­
гой стороны, огрызающаяся треповщина: изчезла полиция,
жандармы, шпики, а черносотенная пресса становилась
наглее.
Чувствовалось, что реакция готовится прыгнуть. Совет
рабочих депутатов медленно нащупывал почву, осторожно
направляя свои шаги. Эта медленность нервировала рабочие
массы.
I
Напряжение накоплялось, обе стороны следили друг за
другом.
Правительство притаилось и*выжидало: для него было
ясно, что Совет был силен главным образом рабочим дви­
жением, но слаб был оргаттзационной подготовкой. Но лра74

вительство понимало, что и у него не совсем благополучно,
что военная сила значительно расшатана, и достаточно
одного неосторожного шага, как эта сила превратится
ь прах. Поэтому, несмотря на организационную слабость
Совета, правительство арестовать его не решалось. Витте
приглядывался и выжидал удобного момента для решитель­
ного прыжка. Совет не спускал с него глаз.
Власти не было. Но чувствовалась борьба двух гигант­
ских сил: Офицерская, где заседал Совет, и дворец, где за­
седало правительство, были двумя центрами; вокруг этих
центров сгущались смертельно непримиримые классовые
мысли. Все думали одно: кто кого.
В этой ’напряженности мы, ‘ маленькие работники, как
угорелые, метались по полкам, по собраниям, по матросским
экипажам, таскали охапками литературу, которая быстро
растекалась по тоненьким жилам батальонных и ротных
связей и 'Переваривалась, как в огромном желудке. Порой
собирались в какои-либо военной части и проектировали
«отказ» или «волынку», и все это без планомерной связи
с главным — с оргаггизующей мыслью Совета. Но ведь мы
бьши только муравьями, терпеливо кормившими только-что
народившуюся революцию...
I

XX
в 14 -м Э.КИПДЖЕ
Вскоре после нашей первой встречи на пекарню зашел
Шеломенцев.
— Ты что, в наказание пари1иься здесь?— Здравствуй. Да, формально — в наказание, а фак­
тически — по негласному моему ходатайству. Штаб для
моей работы понадобился, ну я и избрал пекарню. Выход
отсюда свободнее. Ну, как твои дела?
— Дела что. Вот говорить с тобой пришел. Нервничают
наши в 14 -м, боюсь, как бы не сорвались. Митингуем почти
целыми ночами, измучились. Воюсь, как бы братва не натво­
рила чего. Начальство разбежалось, а ото — признак
75

плохой... провокацию могут сочинить. А это легко, народ
у нас буйный.
— Как-то неловко выходит, опять в одиночку. Что ты
думаешь предпринять?
— Думаю все по-старому, как прошлый раз говорил:
использовать надо настроение.
— Выступить надо и втянуть в это выступление как
можно более широкий круг матросов, если можно, и гвар­
дию. У тебя ведь там хорошие связи.
— Связи-то хорошие, но гвардия на подъем тяжела.
Вот если бы случилось что-нибудь в роде Кронштадта,
тогда, помолуй, и гвардия колыхнется, а так ее поднять
будет трудно.
— А Гвардейский экипаж?
— Ну, наши не поднимутся на восстание, пока не вер­
нутся команды с «Полярной».
Шеломенцев, опершись локтями о колени и подперев ру­
ками подбородок, молча смотрел в одну точку. Смуглое лицо
его сделалось мрачным и усталым, чувствовалось, что чело­
век несет большую на себе тяжесть и ответственность за
себя и за всех, кто за шш пцет...
— Тяжела, б|')ат, эта штука, ревшюц'ия.
— Это ты верно сказал, что тяжела штука. Я вот тол­
кусь по полкам: связи хорошие, настроение хорошее
в полках; а вот как все эти хорошие настроения пустить
по единому руслу и претворить в революцию, не знаю.
Партия говорит: выступайте сразу, и мы все с этим соглас­
ны, а вот не выходит. Нет у нас чего-то, что бы придавало
организованность и еаинстио нашему дв«1жен111Ю, все .л»ыс1и
упираются в одно — в повторение Кронштадта. Нужно
повторение большого организованного штурма, чтобы под­
нять и сорганизовать вокруг него огромные тяжелые массы.
Не мы, должно быть, а вот такой большой бунт будет
организатором революции...
— Пунт, бунт; вся матросня бредит бунтом...— Шеломенцсп поднялся со скамьи.— Ну, пот что, я пришел позвать
тебя к нам на митинг, сегодня будем решать, что нам делать.
Сможешь притл1?
70

— Приду. •
— Буду ждать. — Шелол1енцев попрощался и ушел.
После ухода Шеломенцева я стал чувствовать себя еще
тревожнее, чем обычно в последнее время. Было ясно, что
14-й экипаж сорвется и выскоч1гг опять в одиночку.
Закончив вахту, дождавшись окончания поверки, я от­
правился в 14 -й экипаж. У входа в казармы стояли часовые.
Они спросили меня, к кому я иду. Я ответил, что к Шеломанцев!у. Меня «е опрашмваши больше, пропус^и'ли.
В казармах было душно, пол был грязный, на нарах
тесно лежали грязные соломенные тюфяки, вся казарма
представляла собой неприглядный вид.
Матросы кучками сидели и лежали на нарах и оживленно
галдели. Я многих уже знал по электрической станции.
Меня встретили приятельским шумом.
— Эй! Бабушкина гвардия! С нами?
Я поздоровался со знакомыми и спросил, где Шеломенцев.
— Они на кухне, совещаются! Иди туда..
Мне дневальный указал кухню. На кухне за столом си­
дели человек десять матросов, с ними Шеломенцев, и о чемто совещались.
— Здравствуйте.
— А-а, Никифоров. — Шеломенцев познакомил меня с
остальными. — Вот обсуждаем, как держа 1ься на сегодняш­
нем митинге. Пущен слух, что нас хотят'разоружить и аре­
стовать. Братва заявляет, что оружия не отдаст и будет
отсиживаться в экипаже. Команда требует нашего решения.
Садись.
Я принял участие в совещании. Обсуждался вопрос о
том, как держаться, если начнут разоружать с помощью
военной силы. Оказывать сопротивление или нет.
Шеломенцев спросил меня:
— Как ты думаешь, кто-нибудь нас поддержит?
— По вашим 1разговорам и ло обстаноаке видно, что
дело уже к концу подходит. Так что вам никто не успеет
помочь, если бы даже и захотел.
77

— Об этом мы как раз перед твоим приходом и гово­
рили. 18 -й экипаж живет над нами, а вот ребята говорят,
что надеяться на его поддержку нельзя: ну, а на осталь­
ных, понятно, еще труднее. Вот представитель военной ор­
ганизации тоже предлагает большой игры не .затевать и
создавшееся положение ликвидировать по возможности без
больших убытков.
После долгих разговоров решили дождаться, чего по­
требуют власти. Оружия пока решили не сдавать. Если же
к экипажу будет применена военная сила, сопротивления не
оказывать и подчиниться.
На митинге братва шумела в этот вечер особенно
сильно*
— Э-эй, нечего миндальничать!.. На разговорах далеко
не уедешь! Драться надо!
— ■ Все равно на баржу загонят!.. Пусть лучше здесь
расстреливают!..
— Чего орать без толку!.. Подраться всегда успеел!!
Пусть лучше нам скажут, поддержит нас кто или мы одни
драться будем?
— ■ Поднимемся мы, поднимутся н другие!.. А если спать
будем, никто нас не поддержит.
Осторожные голоса тонули, большинство звало к б>иту.
Долго братва шумела. Потом от ил1ени группы выступил
Шеломенцев. Он тоже звал к бунту, к бунту-мятежу, огром­
ному, сжигающему, где можно говорить о победе...
— Товарищи! Если уж гореть, так в больших пожа­
рах, а не в маленьких кострах. Партия требует копить
силы, будем копить...
Он указывал на то, что настоящий момент сложился не
U пользу восстаний.
— Мы будем одни, поднять военные и рабо’ше массы на
восстание будет трудно, нам нужно добиться одного: чтобы
выйти из борьбы без больших потерь...
Он указывал на необходимость спокойно держаться до
последнего момента и вы11вать у властей что можно в отно­
шении уступок. Указывал на неизбежность жестоких ре­
78

прессий и в то же время на невозможность давать бой,
если против экипажа будут двинуты войска...
Опять поднялся шум. Непримиримые требовали дать бой.
Мы энергично поддержали предложение Шеломенцева. Боль­
шинство экипажа присоединилось к «ам. Предложение Ше­
ломенцева было принято. Митинг кончился поздно ночью.
Мы трое — Николай, представитель военной организа­
ции, Шеломенцев и я — усталые вышли из экипажа. Ночь
была лшроэная, и мы, съежившись от холода, брели по без­
людным улицам.
— А жаль, ч го так 'нескладно выходит, — проговорил
Николай, — вразбивку как-то: всеобщая забастовка, Крон­
штадт, а теперь вот еще вспышка... Выбивают нас пооди­
ночке.
I
— Из битого, говорят, толку больше бывает,— пробо­
вал отшутиться Шеломенцев. — Вот устали мы здорово,
это правда. И братва устала.От усталости
она и KOHiia
И1цет, потому и бушует непримиримо...
— Вот именно, бушует. И все мы пока бушуем, уста­
новки еще твердой не нашли. ,
— И братва нас в этом упрекает: «К одному, говорят,
надо, а то прыгаем без толку, то один, то другой».
Николай предложил зайти в трактир и выпить чаю.
В трактире было шумно и многолюдно. Люди весело
болтали и смеялись, как-будто нет где-то рядом грязных
казарм и потасканных соломенных тюфяков и где матрос­
ская мысль упорно творит свою собственную трагедию.
Людям было весело, как-будто все б1>1ли довольны, и ту­
жить было не о нем. Мы не могли отделаться от только-что
пережитого...
— Что, браток, задумался? — Николай ласково положил
мне на плечо свою руку. — Видишь, кш< люди живут: какбудто и революции никакой нет, пьют чай, слушают шар­
манку и довольны...
— Ну, что это за люди. Вот «установки у нас твс111дой
нет», это ты правду сказал: почему, когда исеоб|цая заба­
стовка была, мы не выступили?
79

^ А могли ведь. Кронштадт вон как шумел. И требо­
вания были уже подготовлены, а проморгали вот... Чего-то
нехватает... А пора бы уж научиться... Получилось, что на­
стегали нас порядком...
Волнение, вынесенное с митинга, еще не "улеглось, в
горле пересыхало, теплый чай не утолял жажды.
— Ничего, брат, еще не один раз нас стегать будут.
Но и мы стеганем, придет наша пора...
— Правильно, стеганем... — поддержал Николай Шеломенцева, — лишь бы не подстрелили до времени.
— Стеганем-то стеганем, а вот с братвой как? — обра­
тился я к Шеломенцеву.
— На митинге ясно вопроса не разрешили, как выйти
из положения без больших убытков.
Да, надо доработать то, что наметили на митинге.
Чего потребуют от вас власти? — спросил Николай.
— Чего... Потребуют сдать оружие, а потом на «бар­
жу» и в Кронштадт. А голову под арест и под суд... По
слухам, так решено.
— Да-а, не важно. Попытаться разве демонстрацию со­
лидарности устроить? Рабочие, пожалуй, поддержат, не все,
понятно: тоже надергались за последнее время. Устали.
Мысль Н'икоикия ш с обрадовала; на салю,м деле, делюистрацию надо устроить. Братва ободртхя, и если придется
сдаться, то все же веселее будет. Можно продержаться до
крайнего предела, не допуская до штурлш...
. — Если действительно удастся устроить демонстрацию,
это сильно облегчит наше положе1Л<е, и ликвидация кон­
фликта произойдет организованно. Правительство большого
шума поднимать не решится. А можешь ты это устроить?
— Могу, — ответил Николай, — устрою.

XXI
ВОЗВРАЩЕНИЕ КОМАНДЫ С „ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗДЫ"
Положение 14 -го экипажа тяжелой заботой лежало на
сердце: прорывы в матросском движении, какие-то неуло80

нас к тупика.у., гревожши
наи1> мысль. Листки и литература не давали ясных отвотои
на практические вопросы нашего движения,
мпи^*^ второй иоловине ноября возвратилась в экипаж ко•vanja «Полярной Звезды», ко.манда с колесной яхты «Алек­
сандрия» и с других судов. Свежего народа в экипаж влилось
человек вг>сел1ьсот. Оживление в экипаже сильно поднялось.
Первые дни на учебу не дергали, и братва спокойно отчыхалл
Рассказывала, что после снятия нас с яхты ждали при(еснении, однако все оставалось по-старому: клуб, литера­
тура не запрещались, пища оставалась хорошей, только
дисциплина была немного подтянута. Боцман Шукалов прислшрел окончательно 'и команду не притеснял. О старшем
офицере ничего не было слышно; повидшюму, 'на яхту не
вернется...
^
С приходом команды работать стало легче: прошедшая
небольшую школу борьбы матросская масса старалась дер­
жать себя в экипаже непринужденно и не роняла приобпеleHHoro престижа. «Шкуры» косились и ворчали. Однако по
приказу начальства, старались отношения сгламчивать и !(е
^^адирались. Офицеры в роты наведывались не часто но
«шкуры» торчали в ротах неотлучно.
’
. Команда еще не растеряла своей революционной энергии
и охотно втягивалась в политические разговоры. В городе
матросы чутким ухом ловили отзвуки крестьянских и сол­
датских бунтов и, переваривая их с впечатлениями бурля||(ей жизни столицы, «если все это в экипаж и выкладывали
перед жадной на слух матросской аудиторией.
Ротные наши кружки пополнились, а партийное ядро
сильно возросло. Пекарня приобрела авторитет и не pa;i
видела в своих стенах собрание актива человек по пять­
десят. Военная организация именовала нашу партийную
группу .«( .-д. фуппой Гварде11Ского экигтажа» и старалась
ориентировать на нас viaTpoccKoe дг'ижение петербургских
-жипажей.
^ VfypABbH рвнолюции

I

XXII
БУНТ В 14 -м ЭКИ ПАЖ Е
14 -й экипаж продолжал отсиживаться. Для разговора с

мятежными матросами приезжал начальник морского штаба
фон-Нидермиллер. Матросам было предложено очистить ка­
зармы и выехать в Кронштадт. Экипаж отказался, заявив,
что матросы согласятся переехать в Кронштадт только
тогда, когда там будет снято военное положение.
23 ноября рабочими нескольких заводов была устроена
перед 14 -м экипажем демонстрация поддержки. Рабочие
прошли с красными флагами, с оркестром музыки милю
экипажа и прошли мимо расположившихся у Крюковского
канала правительственных войск, приготовленных для шт>фма 14 -го экипа>ка.
Ма'фосы высыпали иа крыльцо и веселым «ура» встре­
тили демонстрацию. В форточки окон были выкинуты крас­
ные флаги.
Демонстранты кричали матросам:
— Берегите силы! Не давайте себя разбить! Долой на­
сильников!
Последующие попытки офицеров экипажа уговорить
матросов подчиниться не привели ни к чему. В три часа
ночи приготовленные для штурма части были подтянуты к
экипажу. У Крюкова моста была установлена артиллерия.
Однако начальство ночью штурмовать экипаж не решилось.
Ночь закончилась спокойно.
Утром к осаждающим подтянулись драгуны. Проезд и
проход мимо экипажа был закрыт. Войска приготовились,
и матросам было сделано последнее предупреждение.
Хотя уже заранее было решено не доводить дела до
кровопролития, все же матросы неохотно соглашались без
боя сдапчя. И тол1>ко уснлсншая подттоика правитель'
с пиенных HoiiCK к штурму убедила матросов в бесполезно­
сти д;1Л1>неЙ111его сопротишления.
Делегация заявила командиру войск, что матросы, не
ж<глая доводить до бесполезного кровопролития, сдаются.
В экипаж тотчас же были введены noikKa. 1У1атросы были
82

разоружены и под усиленным конвоем отведены на баржу и
тотчас же отправлены в Кронштадт.
Шеломенцев и находящийся вместе с матросами Нико­
лай были арестованы и отправлены под усиленным конвоем
в Петропавловскую крепость.
Экипаж опустел. Как искра, в пожаре революции сверк­
нула мятежная вспышка и, мелькнув в темноте, погасла.
Правительство не ограничилось арестом 14 -го экипажа
и уводом его в Кронштадт: выбрав из него все революцион­
ные элементы, частью разослало их в провинцию по aipiMSHским частям, частью расформировало по другим экипажам,
более ненадежных разослало по дисциплинарным батальо­
нам и штрафным ротам. Чтобы дискредитировать 14 -й эки­
паж в глазах остальной матросской массы, в его небольшие
остатки влили матросов, оставшихся верными царю и помо­
гавших гвардейской бригаде подавить кронштадтское вос­
стание, влили также пехотинцев, переодев их в матросскую
форму, и в качестве карательного отряда направили в Фин­
ляндию. Отказавшиеся участвовать в карательном отряде
матросы были арестованы и отправлены по штрафным ро­
там; в отряде осталось 'матросов с 14 -го экипажа не более
полутора десятка человек. Карательный отряд все же дей­
ствовал в Финляндии под именем 14 -го экипажа.
Так правительство расправлялось со своими врагами, не
только расстреливая и арестовывая их, но дискредитируя
всякими способами. Несмотря на этот гнуснейший прием
правительства, 14 -й экипаж не потерял своего революцион­
ного престижа: полтора десятка слабейших, ушедших под
угрозою lUTbiKOB в Финляндию, 'И наименование каратель­
ного отряда 14 -м экипажем не достигли своей цели: мат­
росы с затаенной злобой отнеслись не к матросам, уведен­
ным в отряды, а к рнусной провокации правительства.

XXIII
ПРДВИТЕЛЬСТВО НМСТУПЛЕТ
11обеда над 14-м экипажем подбодрила

правительстпо.
Решительнее стали действовать черные сотни. Под руко83

т

водством переодетых жандармов и полиции черная сотня
стала производить набеги на рабочие и студенческие обще­
жития; делала обыски, производила аресты; в подвалах по­
лицейских участков начали бить смертным боем арестован­
ных «крамольников».
Внешнее положение столицы также стало изменяться.
Кавалерийские патрули, жавшиеся до этого к сторонке,
также стали действовать решительнее; не отшучивались
добродушно, как прежде, а стали «напирать», действовали
нагайкой, а где и саблей.
Военная организация мне опять дала приказ приготовить
на всякий случай отряд надежных матросов для совместных
действий с. дружиной.
Походило на то, что мы собираемся отступать и гото­
вимся к сам00 б0150не, а противник переходит к активным
действиям.
Подготовкой восстания не пахло; а мы как раз только
этого хотели и тянулись к мятежу, но все наши .хотения
разбивались об отсутствие централизованного руководства
к прямому восстанию. Подготовка к самообороне против
действйй черной сотни наложила на нас соответствующий
психологический отпечаток, заслоняя ограниченностью за­
дачи широкую задачу восстания. Концентрированная рево­
люционная бодрость стала слабеть, и настроение пони­
жалось.
Получилось известие, что арестовано бюро союза почтово - телеграфных служа1цих. Это известие нас ссколыхнуло. Ждали, что этот шаг п'|\1иигелъства так не иирюйдет,
и заваруха неизбежно начнется. В это же время из про­
винции начаяи получаться известия о крестьянских вол­
нениях. Некоторые товарищи получили от родных письма,
где говорилось: «Говорят, вышел закон, чтобы отб«1рать
землю у помещиков и хлеб, некоторые волости своих по­
мещиков уже жгут, наши тоже собираются, уже на сходе
решили».
Такие письма стали получаться в большом количесгне
и сильно волновали матросов, которые и офомном бо.п,шинстпе были органически связаны с родной деревней. Мат84

росов беспокоило то, что «опять вразбивку начинается;
деревня поднялась, а у нас здесь опять как-будто ничего.
И что это спят там». Как бы в ответ на сетования матроСОВ мы получили воззвание партии социал - демократов к
крестьянству, в котором говорилось:
«Б -р а т ь я к р е с т ь я н е !
...Вам нужно собираться по селам, выбирать свои револю­
ционные комитеты. Комитеты эти будут ведать вашими Делами.
Других властей в деревне не должно быть. Прогоните от себя
все начальство: урядников,' земских начальников, волостных
старшин и всех других властей. Пусть только ваши комитеты ве­
дут все ваши дела. Не платите податей, не поставляйте рекрутов,
не исполняйте никаких повинностей до тех пор, пока выбранные
от всего народа не соберутся и не устроят на Руси новый поря­
док... Пусть ваши комитеты обсудят, где и как удобно отобрать
земли у помещиков, у монастырей и у уделов, и решат, как ими
пользоваться.
Поручите вашим комитетам войти в сношение с вашими
братьями, городскими рабочими, чтобы согласно с шпми действо­
вать... Пусть ваши комитеты устроят боевые дружины среди вас,
достанут оружие, обучат стрельбе...
Если мы дружно захотим, у нас будет и земля и воля.
Если мы будем только жаловаться и молча страдать, не будет
у нас ни того, ни другого, а будет согбенная спина, голодна.!
семья, жалкая жизнь...
Нет и не должно быть другой власти, кроме власти народной.
Долой всех властей!
/1а здравствует народное восстание!
Да здравствует социплизм!:>

Вот это здорово. А главное, чтобы вместе с рабоЧИЛ1И. Это — правильно, а то опять в одиночку не выйдет.
Прокламация сильно подняла настроение; матросы по'
чу'вствовали как-будто бы близкую связь с волнующимся
мужиком и ожчшленно и долго гудели по всем ротам о ши­
роких мужицких бунтах.
Получилось новое ошеломляющее известие, что в Москве
арестовано бюро крестьянского союза. Матросы это изве­
стие встретили как бы даже с радостью:
— Пусть арестуют! Это теперь им даром не пройде г.
Эго не почтовики, что молча утерлись. Мужики как узнают,
еще не так пойдут палить.
85

26 ноября я застал в Технологическом институте тре­

вогу: арестовали председателя Совета рабочих депутатов
Носаря.
Я спросил в 1С0митете:
— Будет что или нет? И нужно ли мне готовиться?
Мне ответили:
— Пока еще решения нет, сегодня выясним, как дальше
быть. А вы все же подготовьтесь, что нужно будет делагь,
скажем.
В экипаже созвал представителей всех рот и сделал им
сообщение о положении дел, а также о необходимости рас­
ширить нашу подготовку матросов на случай больших со­
бытий. Возможность больших событий обрадовала матросов:
— Хоть бы раз дружно трехануть, а то засиделись и
К^юнштадт забыли.
— А как дела по ротам?
— По ротам теперь лучше будет, развеселятся. Неопре­
деленность сильно понижает настроение, братва уже пере­
стала верить во чго-либо серьезное: разговорами, говорят,
исходим, а дела нет.
— Сколько дадут роты надежных?
— ; Человек по тридцать дадут, часть пойдет за этими
ipynnaMH, а часть останется ни туда, ни сюда.
Подсчитали, что экипаж человек триста в бой может
дать.
Решили усилить работу в ротах, усиленно начинять
братву зажигающими известиями.
В ожида1Нии распоряжений я сидел безвы.ходно в эки­
паже несколько дней. Газеты и листовки давали обильный
материал, освещающий развертывающиеся в России события.
Город наполнился слухами, что готовится всеобщая
стачка, которая должна перейти в восстание.
Правительство, невидимому, также готовилось к по­
следним боям: по городу усилилось движение военных пат­
рулей, а на перекрестках главных улиц появились сильные
полицейские посты.
Все это братва впитывала в себя, болтаясь по улицам
столицы, сносила все в экипаж и, переваривая по-своему,
оценивала нарастающую обстановку:
86

— Ну, ребята, жди баню: «фараоны» появились.
Появление «фараонов» сигнализировало, что правитель­
ство готовится всерьез, и матросы эту сигнализацию оце­
нивали 'Правильно.
■ ,

XXIV
АРЕСТ СОВЕТА РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ
Конец ноября прошел в большом напряжении, но это
было уже не то напряжение, которое было в октябре в
Кронштадте. Люди хотя и возбуждались событиями, необ­
ходимого энтузиазма не было. В октябре чувствовалось,
как нарастала революционная энергия, всех несло к рево­
люции неудержимо. «Земля ноги жгеть», как неистово вы­
ражалась в то время братва.
Конец ноября представлял совершенно иную психологи­
ческую обстановку. Революционная энергия выдыхалась.
Безнаказанность действий правительства — аресты та­
ких руководящих организаций, как бюро крестьянского
союза, бюро союза почтово-телеграфных служащих, арест
председателз Совета рабочих депутатов — свидетельство­
вала о опаде |рвволю1цион1нюго энтузиазма.
1-е, 2 -е и 3 -е декабря были внешне спокойны, но лицо
столицы за эти дни сильно изменилось. Усиленные пехотой
полицейские посты заняли все значительные пункты сто­
лицы. Возле постов горели костры, и густо ходившие по
улицам патрули, сбиваясь кучами, грелись возле этих
костров.
Было похоже, что посты заняты крепко.
Рабочие и матросы болтались по улицам, пока euie сво­
бодно и безнака.занно митинговали, но чувствовали себя не­
уверенно.
Что-то уж «фараоны» больно спокойны, неладным
пахнет.
Спокойствие появггошихся «фараонов» определяло об­
становку; масса это чуяла и сжималась.
87

Общее настроение отразилось и на нашей группе, по­
дошли к такому моменту, когда 1не знаешь, какое направ­
ление надо дать неуверенному наспроению братвы.
На тревожные вопросы приходилось отвечать только
одно: держитесь.
Но что за этим должно последовать, .мы сами так же
мало знали, как и наши встревоженные товарищи. Между
тем правительство продолжает энергично укреплять свои
расшатанные революцией позиции и на 4 декабря наносит
по революции решительный удар: с помощью больших от­
рядов полиции и войск арестует Совет рабочих депутатов в
полном составе.

XXV
ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТДЧКА И ВО ССТАН И Е В Л'ОСКВЕ
Удар правительства по Совету рабочих депутатов глу­
боко потряс рабочие массы столицы и вызвал бурную во чну
протестующих демонстраций. Одна за одной останавлива­
лись гиганты, казенные и частные заводы и фабрики. Рабо­
чие валом валили на широкие проспекты. Начались сто.ткноеения с войсками. На окраинах столицы появились бар­
рикады.
Оставшиеся не арестованными члены Совета рабочмх
депутатов совместно с революциоьгнымп пяртпядш b i >ic t v ппли от имени Советп с призывом к политической стпчке
и вооруженной борьбе с правительством.
«1\ о

ис е му

парод у *

... П|рав1Ительстно арестовало бюро крестьянского союза
Оюро почтово-телеграфпых служащ|Их, председателя Совета раоочпх депутатов и, накопсц, правительство арестовало весь С о­
вет в полном составе.
рабочие, неужели мы не зан^итим выбранных нами
людей I* Забранные товарипи! сделали свое дело, теперь дело за
* П. П. Невский. «Сборн1и< прокламации л документов».

ScS

нами. Неужели мы предадим >их? Не бывать тому! Один за всех
все за одного!
.
’
^ Совет рабочих депутатов петербургских рабочих решил и
ооъявляет по всему Петербургу и его окрестностям в с е о б ­
щую п о л и т и ч е с к у ю забастовку.
В четверг, 8 декабря, >во всех заводах и фабриках работы
должны оыть остановлены. Борьба начата, она будет стоить ве­
ликих жертв, быть может, многих жизней, но что бы то ни
оыло, мы не сложим оружия... Солдаты, 'матросы, присоединяй­
тесь к нам, нет силы, которая бы могла 'пойги против армии,
ооъединившейся с народом...»

Кр)/пные заводы закрылись, но присоединение фабрик
шло туго. Все же жизнь постепенно замирала во всех про­
мышленных очагах столицы. Рабочие боевые дружины за­
нимали секретные стратегические пункты, рабочие на ок­
раинах строили баррикады. На центральных улицах шла
«проба сил». Толпы рабочих занимали перекрестки цент­
ральных улиц и на приказания офицеров не расходились.
В некоторых местах казаки отказывались разгонять рабо­
чих и уезжали в казармы, в некоторых местах после ко­
манды офицеров нерешительно нажимали на толпу лошадь­
ми, стараясь оттеснить ее на тротуары, в некоторых местах
шли в атаку и били рабоч'их нагайками, саблями; на ули­
цах появились убитые и раненые.
Из Москвы шли радостные известия: Москва в руках
восставших рабочих.
Московские события сильно встревожили правительство:
демонстрируя войсками по улицам Петербурга, правитель­
ство избегало вступать в открытые бом с пролетариатом
столиц[>1 и сосредоточило все свое внимание на московской
опасности.
В Москву был брошен лейб-гвардии Семеновский полк,
артиллерийские и пулеметнг>1е части. Московские события
ра.'^ертывались с чрезв1,гчайной б1>1Стротой и заслоняли со­
бой медленно развертываюгциеся события Петербурга. Все
как-будто притихли и ждали, чем кончатся соб|11тия п
Москве.
14 декабря собрался новый состав Совета и вынес един­
ственное весьма краткое постановление:
«Сонет рабочих депутатов постановляет: продолжать

политическую забастовку и приступить немедленно к от­
крытой борьбе. Не допускать роспуска митингов, о<5езоруживать полицию и разгонять казаков».
Развернувшееся движение рабочих, однако, уже не могло
подняться до необходимой высоты, когда оно превращается
15 вооруженное восстание. Была готов-ность, но энтузиазма
уже не было. Желание конца большинства участников на­
ложило свой отпечаток ш да^иженме *.
Военные части как массы не выступали. Гвардейский
экипаж как организованная сила та1^же не выст>'пил. Безо­
ружные демонстрации рабочих, не дружно развертываю'цаяся политическая забастовка, усилившиеся на улицах
столицы военные силы правительства, молчание Кронштадта
не создавали необходимого настроения в экипажах и сухо­
путных войсках. На митингах экипажа братва хтюрно твер­
дила:
— Без Кронштадта ничего не выйдет, голыми руками
казаков не возьмешь.
Было ясно: экипажа целиком не поднять.
Наша группа также не была уверена, что движение превратится в вооруженное (восстание, 1все же решила быть
готовой нд случай необходимости выстл'П'ить. Нлча'льствол!
по экипажу был дан приказ не оставлять казарм, однако
приказ не выполнялся, и матросы массами уходили в город.
17— 18 декабря стали поступать из Мос'Ктвы тревожные
сведения. Подоспев1пие на помощь из Петербурга и лр^тих
мест войска одолели повстанцев, и восстание быстро пошло
ма убыль.
Поражение Москвы сразу же отразилось на движении
рабочих Петербурга: один за другим нача.то работать заПОДЫ, пошли трамваи,'исчезли на окраинах баррикады. Реиолюция быстро катилась к закату.
Говоря о роли Пстсрб'ургского со(вета рабочих депутате!?
пнтор иичг^го не говорит о том, что меньшевистское р уковод’
1!Тво его (ТроцкиЛ) шмсло очень отрицательное значение отпямившееся на судьбах движения.
Щ)

Пятиствольная пушка ,,Гочкиса‘

XXVI
НЕУД ачНД Я ЭКСПЕДИЦИЯРеволюционная волна быстро опа1дала то всей России. РаСОЧ^е ДВИЖ0№1е Н0 нашло ОШОрЫ IB 1ВОЙСКах IB ;нужный
и оотерпе-ю |Пораженч11е.
Празитачьство б ы с т р о ошрави1ло1сь. |Н ачал'И €ь повальные
обыск'и и аресты. Ушицы рриняли ивд шееньгх лагерей. Ко­
леблющиеся части были 'Пргл1веаены ,к поздасивению и вы1ведены на охрану «порадка». Совет р а 1бочи!Х депутатов inpetKpaI ил свою деятельность. 1И3 разных шест России 'приходили
известия о KpDBaiBbix расправах над участни1ка'М!и движения.
С.-д. парпия 'Выпустила 1про1<^Т1ал1аци’ю, ^говорящую о пораже­
нии рево.тюции 1и рисующую .ка]ртину 1юрова1Вых расправ пра­
вительства над участн1гка!Л1и восстаний. Из Москвы еернулся
Семеновский hojik, получивший тО'ржеств'енную офи!циальную
встречу и награды от еравительства.
Однако, несмотря на ('поражение, ocoGoiro уныни'я не ч е ­
ствовалось.
На конспиративно..^ совещан-ии 'военных работни1ко13 бы­
ло решено строиться .на нелегальные рельсы 51 усилить .рабо­
ту в войсках, со ставкой на подготовку нового восстания.
Семеновский пол1\, 1ПОлучивш';гй почестр! /м (награды от прави­
тельства, получил ве^ма чувствительную пощечим}^ со сто­
роны не только рабочих, но и со стороны крестьянства. Се­
меновский полк ттодвергся еда'нодушному бол'коту eceii тру­
довой и частью даже либеральной столицы. Солдаты от род,ных получали пись.ма, 'проклинающие их за крова'вые распра­
вы в IVIocKBC и лишающие их права возв!ращен'Ия в се?.мью.
Военная орга!Низаци(Я ipeuiintia обралтть усиленное внима­
ние на Семеновскттй пш к и разв1ить ib нем работу. На 'меня
б^>па возложена задача добиться связи с семеновца‘М'11.
В Семеногюком 1пат5ку у мен>я было неок*ол1>ко aeMcTHKo-i^,
через которых я и решил позондировать почву в полку.
В ближайгпее же воскресен^ус я устроил cno;i выход из

экипажа и 0'1'’.п!ра1вил0я в Семеновский полк. У ворот меня
встр'втал дежурный.

— Ты к кому?
Я назвал фамшию моего земляка.
— Обожщи, дежурного офицера позову.
В ы ш т офицер, ‘подробно допросил меня, откуда я знако.м
с моим земляком и зачем ik нему ияу. 'Получив от меня исчер­
пывающие вопросы, офицер ушел; через несколько минут вы­
шел дневальный и пригласил меня 1ВОйти. Поздоровавшись со
мшй, зем;ля1к прищурил глаз и больше, чем нужно, задержат
мою руку в своей. Я данял, что нужно быть осторожным. За
вое время беседы дежурный унтерч>фицер неотступно нахо­
дится вблизи нас и наблюдал за нашим разговорол!. Все же
земляк уопел мне сообщить, что «зажато и нельзя стова
оказать, куда-то услаоти целую группу». Мне же предложил
быть осторожным и в ПОШ1К не приходить. Ясно было, что
ПОЛ1К терроризов:ан до крайности, и настроение у солдат
ушетениое. Когда я поставил ©отрос об увязке, зел1ляк
отрицательно покачал головой. Недалеко от нас стоял
офицер 1Ивнимательно за Ш1ми наблюдал, потом он подошел
к HaiM ближе и |Стал ^слушать, о чем мы говорим. Обменяншись несколькими слова1М'И о Д0 (машн1гх делах, мы прости­
лись с земляком и я ушел.
Выйдя за ворота полка, я почувствовал, точно тяжесть с
метя свалилась.
— Хуже, чем в тюрьме!— невольно вырвалось у менл.
Из полка я зашел к одному из членов военной организа­
ции и сообщил ему о моей неудавшейся зкопедиции в Семе­
новский 1ПОЛК.
Па другой день после .моего 'визита к семе1нов.ца1М меня
внезапно перепели из пекарни в ipoTy. Все nauia попытки
выяснить 1прич11ну перевода ничего не дали. Была ли прова­
лена моя работа на neKajwe или был зап'рос из Семеновского
полка о моем посещении, выдавший мои нелегал111ные отлучки
из экипажа, установить мне не удалось.
'Во всяком случае моя нопоо1)едственная связь с wjxwoM
на неопрс1,телен1гае время порвалась.
У4

XXVII
ПОБЕГ С ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ _
Положение мое е экипаже с изъятием меия да лжарни
сшьно ухущшилось, исчезла всякая возможность выхо1ДИ'Ть
из экипажа, держать тесную связь ш всеми частями стало
труднее и опаснее, в ipore имеотись люди, которых мы имши
основание опасаться. Мои попытки устроиться на экипаж­
ную электрическую станцию не увенчались успехом'; «шку­
ра» в ответ на >мою (Просьбу ответил 1мие:
— Оиди и не .рыпайся.
«Любезный» ответ «шкуры»— «сиди и не рыпайся»— хотя
и был сказан многозначительным тоном, но все же не давал
мне 'ВОЗМОЖНОСТИ устаноаить, 1лрозит мне какая 01пасн0'сп>
или «ет. Вместо себя для овязи с оарти'ей я наладиш минного
машиниста Зайцева, до этого нео|днок|ратно меня заменявше­
го. Зайцев 'аккуратно доставлял нам сведения и литературу
из организации, он же держал связь с уполномоч'бвньгми рот.
В начале февраля я получил записку без подггиси, в ко­
торой 'Говорилось: «Из морского штаба имеются 'сведешя о
шреяполагающемся аресте 'Никиф01ро1ва 'И Зайцева, 'рекоме'ндуем скрыться». Записка была без подписи, однако 'ве1роятность извещения от этого не 'уменьшалась.
Сообщил некоторым членам нашей группы, решили про ­
верить. О штабных делах мотли знать только штабные aiuiпажа. 'П;роверка 'Привела ik тому, что я получил вторую за­
писку, в которой предлагалось 'проверку преюратить и предупрежде'нию верить. Собрали группу из представителей ро г.
Группа высказалась за то, чтобы записке верить и нам с
Зайцевым немедленно скрыться. Сообщили о положении и
партор1ганизацию и решили ждать решени'Я оттуда. Партор­
ганизация с мпонием гр'уп1пы сотласилась и шредлошма Ш1м
немеаленно <жрыться.
Посоветовавгиись между собой, мы с Зайцевым 'решгми с
пустьрми руками не уходить. Рядом с пекар'ней находилась
артиллерийская учебная комната: в комиате на вертлюге
стояла скорострельная пушка Гочкиса, последний кон­
струкции; вот эту пушку мы и реигили с Злйцепым с собой
захватить и передать партии.
95

в Э1К'И1паж каждое у тро, часов е пять, приезжал чухонгцмолоч'ник, снабжавший экипажное начальство молочными
продуктами. Этого чухо'ица н решили использовать для вы­
воза пушки из экипажа. Один из рабочих-партийце® завязал
с «мм знакомств!» и >b день нашего noi6era, еще с вечера, уго­
стив как следует чукоица, с горшка1ми молока, сметаны тво­
рогу и с чухонским удостове1решесу1 в пять часов утра при­
ехал в экипаж. Пушка ночью нами была вытащена из шко­
лы и зарыта в навоз. Мы быстро положи.ти пушку в сани, выброшити в навов горшки и с чужими билетами в руках и с
браунингами в и<армана1х вместе с молочником вышли из эки­
пажа. Часовые, (просмотрев пропуска, опрос'и1ли:
— Куда так рано ?
— 'На работу на яхту,— ответжти мы и благополучно вы­
шли за 1Ворота.
Недалеко, на другой улице, стоял рысак, при1гото:^ленны11
на случай, если нам пришлось бы П|]Х)рваться chltoA. Сдна!ко
все обошлось благополучно. «Чухонец» с пятизарядным
«Гоч'кисом» пое!хал, труся на своей кяяче, домой, а мы, сде­
лав рукой зна1К 1ли>хачу 'уезжать, отправились на отведенные
на'М квартиры.
В организацши нам предложили поехагь за rj-)aHiiu\-, нг»
мы оба отказались. Тогда нам гаредложили поехать на юг,
в Крым. Это .предложение нами с радостью было принято.
О КрЫ'ме мы знали толыко по учебникам, как о «вотшебном»
крае, и побывать там для нас было весьма соблазнительно.
От Шелюме'нцева из rie'TjTOna«noBK«ii я получил записку, в ко­
торой он сообщил мне, что ему многое не ^хюит, наве|>ное,
0|П|Ять IB д'исциплинарку загонят.
Дня через три, (получив на дорогу деньги и м.В1;<и, мы по­
кинули Летербург.
Поезд (медленно двигался; мы смотрели в окно, как шостсненно таял в фвВ1ральоком тумане ставши!! таким б.тизким
нам шрод.
'Петербург исчез, а вместе с ним исчезла и ш ш а внеш­
няя форма и наши имена. В почтовом поезде в вагоне треть­
его класса ехали на юг два рабочих: Петр Малаканов и
Иван Сырцов.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
'/>f •

7 VfypARbR р^ПОЛЮПИТ!

в КРЫМСКОМ ПОДПОЛЬЕ
Офы/ваясь от ар'дста в Петербурге, я с тошрищем ЗаГь
цевым направился в Крым под фамилиями двух рабочих—
Петра Малаканова и Ивана Сырцова. Партийные яв'ки в Мосюв1е и Харьков'е были техами, исоторые указывапп подполь1ЦЫЙ путь 'К нашей цели.
Где-то далеко позадИ', уже в тфюнллюм, мастчши туман iный Петербург и 1п|рита1ивп1и!й0я в мюре провный Кронштадт.
Чем дальше унюоиьт нас шеэд, тем тоньше стамовмшсь ш ти,
овязьмиюицие с уходящим шро'мгльим, м, 'болезненно натяриилясь, ipeanniCb.
Крым 'МЫ 3 !ra'jT!r 1ИЗ 'КИНГ л рассказов, 'кото|рые 'ришва)™!
его «эемны'м ра«м», где люди >Ki;;i3iyT 'Среяи 1садш н вшошрадH1WKOB в довольстве, тде вечно греет ооянце, тде не бывает
ЯИ1МЫ. «0;сазО'Ч1на1Я страна». По13Т01му '.мы ехпда в Крьгм с ра­
дости I.им О'Жидан'ие'Л!.
П действительмо, «окаэоШ’П'Ый KipfJM» встретии! ш с iOwmiO'
щим оолнцем, ц'ветутими садалл::, wo HeniiTHDoeT^ao, окупо ш
го'лодню. Сказка исчезла, 'ка1к голыко 'мы вступ'или на ул,и,Ц1>|
ророда. .Пршра1К |Ц>ил1ет1л та'К же Битал 1на1Д 'Кръимом, 'кп'к н
над всей осталыной Pocoifen.
С',гмфе1рополь — а'д'м1и11п11сппати11шы11 центр 'Крьиш — стоп­
ной, не пром1.П1гленный город, по преимуществу город мелко1'1
т*

'

90

и средней торговли. Мы на первых же порах 'встреттись с
гнетущей тяжестью беэра1бот?1цы.
В iKipeinocTiH наших 'паспортов 'уверенности не <5ыло, по­
этому организация решила шоселить нас пока на конспи^чатив'НО'й 'KiBaiprnipe в «ко.мтуне».
«Коммуна» ютилась в дебрях тага'рокой сл<м>одки, а по­
тому была 1ма1ЛО доступна внезапнынч по-ищейсюм! налета.м.
Каменная 'клеть. зажатая 1МОЖду двумя сак.тми в тесном
дворике, без oikoh, с дырой в потолке, откуда лился потосом
свет, 'И дверь: всего два отверстия. Пол земляной, waipH, две
табуретки, ящик вместо стола — он же шкаф, мангал для
вар'ки 1П1ИЩ'И, за1к01птев'шнй чайнч-гк, кастрюля и сковорода со­
ставляли весь инвентарь «коммуны». На пороге клети сидел
перед оодста10кой грузин и старательно водил карандашом
по 1рисова.лыной бумаге. В |результате его стараний на бу­
маге мрасовал'ся известный ржунок «Качели». Высокии,
средних лет, чериый, с большиими maaaiMH «художник» был
тощ, что вызы:ва!ЛО лодоэрение о Maaoii доходности его ра­
боты. Второй Tipi-SHH лежал ш Haipax и тоненьким гортан­
ным ГОЛОСКО.М тянул что-то грустное. На ногах у обоотх бы­
ли крымские легкие, а главное дешевые чувяки. Был и
еше один обитатель «ком'муны», но его налицо не окз'залось: он работал в заготовочной ‘масте]чской на «подвн1цине»...
Наш приход никагого волнения среди «коммунаров» не
вызвал.
Они мелы<о1м взглянули на нас и гародатжа^ти каждьи'! свое
заня'1 ие.
Грузины были активными участниками гурийокого в<кстания 1905 года. После 'разгрома Гурии правите.тктвеит.п1и войсками они бежали в Крым, где и тгрожива'’ти е ожи­
дании возможности вернуться на родину.
«Коммуна» жила «■проголодь. Партийная организация
была бедна и смогла уделять весьма скудные гроши для под­
держки коммуж)'1Х>в; им приходипккь порсбатдаптся cxyMafiными за|Х1ботками. Иногда художнику уда1ва'лось сбмшть
с1)ои произведения, но си'мферопо1ьокий обьимтепь настоль­
ко был «нснежослиа+ен» в иск^стве, что депал его 1К“выголным. Иногда «коммуну» подлет>жчтал заготовщик, но весь­
100

ма редко, потому что он среди заготовщиков вш 00л1и гичеоклоо работу, которая отнюдь не принооиш дохода.
Наш шриезд иеаколько улучшш _материальное положе­
ние «1КОЛ1;муны», iHO 'Чврез нвокольюо дней «коммуна» еще
крепче ореж1нвго села та мель. На пошучеиие кажой-либо
работы надежды не было, и мы нудно тшули голодное существоваиие.
Сиденье мне ничего не сулило, и я начал ороявш'ять иризна'Ки бунтарства, требуя посьшки меня на партийную ра(ХУгу. Один из членов комитета — Стенай — noAnepwHiBan
меня; решнш натравить меня в Севастополь.
Вручая 'мне даку, Стапан посоветовал мне не говорить
о моей приверженности к большевизму: «иначе севастопольщики сп^тавят тебя е кажую -Л!ибо ды ру».
Севастополь толыко-что пережил свои бурные дни; пютем'кинское 'восстание дало богатые ростки, которые дали
еще более м-ощное 'восстание морских экипажей, окончив­
шееся трагической гибелью крейсера «Очаков». Присоединадшмсь к восстанию эюипажей, «Очаков» пытался увлечь
за собой и весь боевой флот, но мадрокие и крепостные винасти, наученные примером '«Потемкина», зорко оедиати за
флотом: при первых же мятежных сигналах «Очакова» же­
стокий огонь KponocTHoii арпишьтериш прекратнп его призы­
вы. В то же В1ремя и^репостная пехота кольцом ружейноао
и пулеметного ог}гя зажала поднявшиеся флотские экипажи.
Восстание не успело 1раэвернуться, как мятежный «Очаков»
уже погибал в огне под снарядами крепости. Плывшие с
«Очакова» к берегу Фюесганцы расстрел1:даал1мсь в упор у
бе[>его« Севастополя.
Ноя'брьское восстание так же потонуло в 'Кропп мо;>яков,
как U октябре .потонуло 1восс'1ание кронштадтцев.
Кроме 'пори)бцгих >во иремя (воссташя м каэненных были
мь»рваны 1ГЗ черноморакого <JwoTa 1611 матросов и осо­
быми эшeлo^faми усланы п Сибшрь на каторгу *.
В Оваст()|;1оле ucipei'ibir,i '.Meiw хороню. Шла уомлен1гач
(мбота по сколачиванию нового |ре1волюцио'нного актива.
Работников нехватало, и я как вое1гный работник был несо'*■ Г|о материалам Крымнст1и]рта
10]

I ми'днно весьма желателен. Но я не послушал совета Степа^на
I и при разговорах оказал, что я большевик. Результат
i сразу же оказался: ш следующий день мне п]>едложили по\ ехать 'В Бв1пато(р1ИЮ для i0i6ipai60T'KM сгоя>вшей там ^казачьей
сотни. |Я шотыта'лся возражать:
— Я военный работник, знаю матросскую среду, имею
олыт работы 1и настаиваю, чтойы .меня «спользовали на ра­
боте среди (матро'сов...
— 'Комитет предлагает вам ехать в EBinaTOjM-HO. Здесь
работа шла'жена м работники есть. Нам тажно обработать
казачью сотню е Евпатории.
■Выругал я себя олухо)м, однако пое.хал. Получил яик\-,
С'|адзь с сотней. Меня 1п1ред1став1и»и Tpeai тоеа;р(ища!М, которые
также ехали в Еотатюрию. Двое былл гимназист и гимнаэистка Крицшсшы, третий — высокий, сгорбленный, с длс^нНЫМ1И болтающи’Л1ися руками и плохо воро'чающи.мся языК'ом тоз. Крамаров *.
Селт' на пароход ночью. В дю(ре застал нас што;>м. СпугH::i.KOB моих 'му'чила до баочувств1И1Я морская болезнь. Я,
лее при1вычны11 к качке, крепился, вылез на палубу и про­
был там до П|1>иезд^1 в Евпато(р1Ию. Море предста®ля.то собою
прозную .и (Вместе с тем чарующую картину. Лу1на временами
п1|Х)|рыва.лась оювозь че'.'тые ту'чи, се1реб|>я1ныл1 ошеч обжи­
гала бушезашлие вотны :и опять сю]>ы1вал1а1сь. Шторсм та.к же
ьнезап1н0 прократалсч, как внезапно начался, небо очисти­
лось, :и ошромные синеватые звезды нтэко навчкли над морем.
1\ Бтпат01>и1и подонили, когда солнце уже нещадно па.тило,
а на пляже 'меиажалн ротые люди.
3;п11ли к отцу моих спутшиков, довольно пож-чмом)- врачу
l\iPiщ.ману. Стар'ик nijTOfiiii .меня п1|')иветл1И'1Ю‘, особенчто рады
новому человеку были Р'ебята: но часто заг.тядывал51 сюда
партийные работн'ик'и. Крищман :п]>едставл:ял собою tu'itiwh^’hi
<1>И'Гу|1^ П1х>в1инциальи01г0 1?;х1ча: немножко no:i.m>iii и тяжелоnjiTMii «а подъем, яоволмл.и'1 споим «гнездом'> и крнтманчтами. .TO(>o|->a i, находящш'юя под слабым надзором полиции,
;ia ’гго поль.ювр лея уважением со стороны мостдай ннтел♦ Тт. Крммироп II о m il н.ч Криимаион м ныне члены нтпм н

и работают н Москве.

102

лпренции. Дети, как пол-агается, иькти Л'шее 'иаташл и о т н о ­
сились 'К «ему слисходателыно.
Евпатория жила ленивой, почта неподвижной жизнью.
Днем город ;казался ©Ы1М'е:рш,и1М. Изр-едка 'кое-;кто быстро* 'про­
бегал по |раокаленны1М 'ка)м1ням улицы.
0'жи‘вл1ял!сл город только 'ПО утраш, жотда iKypopTiHiniKii
выхоа'стл ш Т1ЛЯ1Ж, а рышк11 слрумсалр! липкую (камбалу, да
вечером, (когда тощий бульвар 01ша)шалоя местро'йной «музыко Гт.
У Крицмало'в оста*ватьоя /долто было небезопасн'о, и я
ггои1ыокал себе «берлогу» -в татарской ча1ст!и города, оде и
пооел-ился.
С сотней П)ро'Вози)лся 01К0Л0 (месяца, сколотил 'К|ружо(л <из
пятнадцати человек, 31на!КОМ'ил -казакое с защачждии iii (про­
граммой партии, с значением решлюции п-ятого года и т. д.
Снимались тут же возле cothi:! ib ка1Кой-то рогц'мце. НачальCTB10 плохо следило за сотией
раэморе'нгное от ж'ары, тя­
нуло в орохладе офицерскошо особия1ка к'исло10 ibihho и ду­
лось IB iKaipTbi.
Казаки внимательно слушали м 'все время задашли 1му чив1ш1ие 'ИХ воп^росы:
— Отберут у 'каза'чества зем:лю или ее отберут, если
будет (революция?
— У кого 'МНОГО — отберут, особенно у ботатых, .и на­
делят бедноту.
— А говорят, что инотородным * отдадут землю. Не от­
далим! Драться будем, а не от^иидим.
Долго и упорно т1р и х о 1Дилюсь iBTOLiiKoijbiiBaTb -ка'з^ика'м, ч'ю
н'шкто у 1НИХ землю отбират!. 1не со1бирается.
Работа с 'каза'кам'И не от'Н1И'мала у меня iBcero 1з»рем1ен1И, и
я связался с рыба'ка1М1И. Добродуиж111Й трод, одна1Ко себе in
ytiVie. Думают улгнсе фг знают больше, чет эт кагжется: (почтп
гююло^но промы-шляют К01Нгра1бсШД011, <почему шл'ходчтся не
» ладах с пограничниками и пояш^лей. Работать с ними мне,
labraiKo, .не при-иктос!)! 'гтолучил от Степана письмо с предло
* Казаки «кпогаролпыми» ипз1>1пали кргсгьин-псрссслопцс^,
селившихся в районах казачьих земель.

1(к;

жентем выехать в Си1мфе1рополь, что я немедленно с ра­
достью ИСП01Л'Н'ИЛ.
«Ком1му1нары» меня естреги ш радостно. Их оста:тось
'гол'ыко двое: за1гото1ВЩ'И1к поступил на 1работу, перешел на
легальное 1Поло1жение и по сему случаю нз «»ком1муны» выбыл.
Степа!н сообщил мне, что 1Ком(итет решит наоравнть меня
на пар тайную работу в 'ке|рченскую снртанизадию.
На этот раз я надолго простился с «'ком1муной» и с Сим­
ферополем.
Хотя выжженные солнцем джаекойские степи si наво­
дили уныние, в Керчь я есе же ехал бодрым и рааостным.
В Керчи меня приняли хорошо, и город мне понравился:
больше было Ж1ИЗН1И, 40iM'В Симферополе и Ев1па1х>ри1и. Встре­
тили М'еня двое рабо'чих — А вив Михно и Пават. Встретили
дошльно тепло и отнеслись 'КО мне без излишней сдержан­
ности, только шутя мне оказал1и: «Мы надеемся, что вы
нам ив Питера большевизма не привезли». Я (решил присмо­
треться и потому старался о фра1кци1ях разрошров не за­

водить *

Авив — высокий стройный парень лет тридцати, с ру­
сой ти1пи'чно руоск'ой бородкой, глаза гол'у'бые, доОрые и донерчивые; немного заи1ка1ясь, он говорил мягко^м голосом.
До (революции 1905 года он отбывал ссылку в Архангельске,
1^0перь работал в Керчи т токаре1м на механическосм заводе
Золотарева.
Он предло1Жил '.мне посеиТ1И1ться с ним, на что я сейчас же
сотласился. Ко^мната его была совергленно без 0(К0н, свет е
нее проникал через стеклянную дверь из др^той комнаты.
Комната была заботдаво прибрана: 1К]Х)в;1ть, стол, пол1ка с
книгами находились в порядке.
Павел работал слесарем на том же заводе; Awre назват
ого «начетчиком».
♦ А в т о р НС объяснил, что в Крыму п то времч партруководстно было меньшевистским, и приезжавшие туда парт, проф ессио­
налы большевики, чтобы не попасть сразу же пол это меньше­
вистское лавлгннс. в первое время вынуждены были скрывать
свою принадлежность к большевикам, но в практической работе
все-таки держались своих взглядов, что, как видно из кш ги делал и автор (Ф. С.).
’
104

Вошли еще двое рабочих, оба старики.
— Вот наш квартирохозяин, литейщик Василий Пет1)ов.
А это — русский немец Карлуша, ме то анархист, не то ка­
дет, а зовет себя эсером.
Я 'поздоровапся со ста|ри1кам'и. Тяжел'а1я работа литейшЛ1ка согнула Василия, и он казался ниже своего роста.
Ка1р(Л1уша, олеса1рь, то фамилии Горн— типичный немец,
говорил с акцентом, ipocra он был ^вышкого, носил бороду
клинышком; когда см емся, Л1И|Цо его собиралось в веселые
морщинки. Вошл1а хозяйка с дочерью.
Это бы'ла старушка, сгорбленна'Я (Родам1И1. Она шоздаровалась со :мной и, выслушав Авива, ло-иматариноки ласково
сказала:
— Ну, ^поживите у нас. Понравится — ■останетесь.
Дочь Шурка в батом ученическом фартуке шмьигаула
мимо нас в большую комнату. Чувствовалось, что это
прочно сколоченная рабочая семья, и Ав'ив является ее основ­
ным гвоздем. Васиыи'Я A bihb эвал папашей.
— Из каких краев? — спросил меня Василий.
— Из Симферополя, — ответив я. — Селедка, гово'рят,
у вас хороша.
— Не селедка, а бычки. Кто керченасих бычков огло­
дает, из Керчи уезжать не хочет. А как с |работой в Сим­
ферополе?
— Плохо.
— И здесь не сладко. Ребята помогут поступить. А как
тебя драэнить-то?
— Малаканов Петр.
— Heip, значит... Вот с ооттиикагаи у тебя, брат, не того.
Заменить бы надо.
Действ1Ите,1ьно, из дьгр в ботинках тадрслись пальцы.
Я сокрушенно на ни?( посмотрел и ничего возразить не мог.
— Не огорчайся, купим новые, — сказал Адав. — Пател,
надо достать денег на ботинки.
—

Хорошо, — ответил Павел.

Г/опрощаашись со мной, Па,вел и Kap^i ушли.
Хозяйка заботлшо стала справляться о mo€im га]>де|^юбе,
'ю так как у меня жтчего не обна)ружилось, то и решила,'
ЮГ.

что iKoe-‘4TO 1МОЖНО взять у Авива. Поселили .меня вместе
с Лвизо'м в темной 'КОмнатс.
Я <)ыл более чем доволен.
Дня через два соорался городской 'комигет, где оыл сдеifiLH до'клад о работе среди .моряков и грузчиц^ос.
Выяснилось, что все 'попытки создать 1какую-ла(5о ячг11'К\'
среди '.моряков и грузчиков 'кончились неудаче!I. Было 'На­
правлено уже неско'лько товарищей, но ничего из этого не
вышло — кх П'росто вы'ста1в.и'ли о п уда, а двоих даже поои.ти.
Местная черносотенная организация имела raiM свою хор<5luyio агентуру и крепко держала ра|Оочих в руках.
Комитет ;постанов1ИЛ направить меня на эту ра 6 сзг\'.

Ко'гда с засед/сшия копигтета ‘МЫ шли домой, Лвив сказал
мне:
— Нелегкая тебе будет 11)абота: черносотенцы Ki:)etniKO
сидят 'KaiK у груЗ'Ч1И1КОв, так и в KaipaieaHie. Люди на |П'01|'|Х).ма\
бывали. Особенно у г;р>''зч1тков будет прудно — там хозяй­
ничает Беокаравайный, главарь местных черносотенцев. Он
зверски с !1И1М1И расправляется, креп'ко держит их в руках
и спаи1вает. Тебе надо держать там ухо 'BOciix».
Меня трудноеги не путали: Cn;ia в те В‘;>емена была у ме­
ня большая 1)1 энергии .М'ного, 'и тюэтосму я был уверен, что
с з.'1дачсй сп'ршв'люсь. .

II
„М АЛЕНЬКИЙ УЗЕЛ О К“
Керчь — маленький лолуку1Х)(ртный горолтико, градона'1нльство. К'р;1Сиво, по-тупоаковой, О'Шбая бухту, располоЖ1ГЛСЯ он на склонах горы. Небольшие белые домики сбегают
табуном к люрю от ска.)1истого, хмучюго «Митридата». На
1!ысоком мысу у «хода 1в бухту Ч'срнеют валы керченской
крепости, а nanipoTim сс ма другом мысу мрачном а 1пуэто1м
|<ыс1упает огромны!! мсталпургический завод. Он люл'чтт,
ни одна труба не дымчттся, ни одна домна не полыхает пла­
менем в ночное небо, дремлют о!']Х)мные прокатные корпуса
;)го — бывтш"! французск!!!! затд . Семь тысяч рабоч'их mipe1»ра!цали руду и золото, которое ш.чо и ка1рманы ф^хзннуз
|()1>

ских iMu.xTiHOHepoB. Но завод прогорел; французы уехали, ра­
бочие разошлись с надеждой, что когда-нибудь опять зады■мятся высо1сие трубы
И зады'.мили-таки. Тш ько не французокш!, а крвП’ктм
совгтскугл! аы.мо.м. и не одна сотня .мета'ялистов вернулась в
его простор'ные 'Корпуса, н вновь заполыхали 01лро.\гные до.мны барровы.м пла.мен'ет в ночное небо.
Ра^чее «аселан^е в Керчи пруппиро^ващось на двух 'мета-гтообрабаты'зающих заводах, где работало Oikojo 400 че­
ловек, в землечерпательном караване и в порту, где работало
около 600 человек; было кро.ме того около 800 грузчиков;
остальную часть составляло кустарно-ремесленное населе­
ние.
Меньшевистская организация CB>nuia себе крепкое гнездо
на заводах.
Среди исе мора-коз земпечерлательного каравана и груз­
чиков uaipiKi черносотенцы.
Я целы'лш! ДНЯ1.МИ толкался то в землечерпатель-во'м кара­
ване среди моряков, то у лрузчико'В. Прис.чатрдааясь 'К ж и з ­
ни ррузчи1лОВ, прислушиваясь к их разговорам, я быстро на­
щупал их болезни и уязвимые для моей агитации места.
Всеми грузовы.ми jmdOTa.MiH на лрнстанях в то вре.мя ру­
ководили подрядчики, которые спевал1;11сь с портовой и najX)ходной администрацией и жестоко эксплоати'1х>вали разроз­
ненную массу грузчиков. Поарядчмки опаивали п;'Г)'^зчико:(
iWKOH и 0бсчп1ты:ва.т,1 их nij>n расчетах. Расчеты с грузчи­
ками всегца язля.тись ‘момен галш бурного недовольства тр^'Зчикоз против подрядчиков.
Все эго я подробно изучи;| « запомнил д.1я моей будуще."!
работы. Хотя и была возможность тюстушить грузч1гком, я
:tce же реши.л пробраться на землечерпательный к^»ван.
П|Х)|;1С.ход)кл еше 'ремонт судов, и тапько небольшая часть
каравана быта в jeiicrmwi. Разговорился с |Х1<Х>ЧИ1М'И и с ях
помощью, как безработный, устроился на одну из землечер
патель:шх маш1ш — «В;жтор Шумский» — в качестве черн.'^;ад6 очего с содоржаж1е.м 75 копеек в день.
На работу 'меия -принял старый боцман, П||Х)П1едп1П|"| воен­
ную стужбу. Обладая чудош1Щ1Юй работоспособностью и выносли.в<хтью, он к[>епко держал в р)'1ках судов>'Ю команду,
107

был /пратой ipyiKOfi -капитана и пил запоем. Когда я явн-тся
к нему, он пь1ТЛ1И1во мшя оглядел; незавидная одежда и креп­
кая ^эи'ческая внешшстъ его удовлетворили.
— Что угмеешь делать?
— Всю чер'ную работу могу делать.
— Где работал последнее В1ремя?
— В Челябииске, е депо, — ответил я, надеясь, что опраилятьоя там о моей работе не будут.
— За’ ЧТО УВОЛИЛ1И?
— За BbiinjiiBiKy, — ответил я смущенно.
— Ладно, ищи работай; пьяного увижу — выгоню. Эй,
Беопалов, вот тебе П01М0|ЩШ1К, принисиай.
Беопало©. похожий по фигуре на моего домохозяина Ва0И1ЛШ, был Так сгорблен и ‘медлителен, каж-будто нес на себе
большую тяжесть. В этом отношении вое старые металписты, прошедшие трен1ирО(Вку четырнадцати-шествадцатичаС01ВОГО рабочего дня, весьма походили друг «а др|\"па — ил
KaiK-будто отливали в оиной и той же форме.
Беспалов усташ1вл1ивал и ремонтировал т]|эуб01П1Х)®одные
системы на судах; работал с сыно1м. В караване Беспалов
1‘)аботал много лет, па[>еняе работу от своего отца. Был
угрЮ'М и молчаллн и, видать, основательно пил; был упорен
в работе, его заскорузлые руки, как клещи, схватывали пред­
меты и уверенно приставляли их к надаежащему месту; ра­
боту делал хо|1ошо, крепко и чисто.
Я с водопроводной работой был зна1ком и потаму ока­
зался ПОМОШНИ1КОМ «сметл1ивы:м», что сразу же раоположп1ло
сга1рш<а в мою пользу. Этому обстоятельству я шциадавал
особо важное значение; в моей работе аимпатия crajxwx)
рабочего была уже поддврж'к'ой, хотя бы он и не пожелал
»меш1гват1>ся в политику.
На мою долго выпала 1кя чсрная тяжелая работа: я та­
скал т|>убы, подавал тяжелые испные ключи и очищал от
прязи 'места, где должш^ были проклидывап^ся трубы.
Первые дни моего п]>еб»1|вания на черпалке не дали мне
указати‘4, с чего, собственно, начать работу. Беспалов был
молча^тов и 1ЮОХОТНО отвечал на воп1)хк:ы, выходящие из
Kipyira его работы. Все же я |>еп1ил позондировать ста1р»тка
поглубже и завел разропор о Государственной думе.

108

— в думу скоро будут выбирать. Мы что, тоже?
— Не нашего ума дело; м ного 'будешь думать — без го­
ловы останешься...
— А как же в газетах-то пишут, что рабочие тоже бу­
дут выбирать? — не унимался я.
— КОкМу 'Пишут, а к ом у п р о т и ш у т , — nporoiROipima о.н
многозначительно...
На- этом наша 'политическая беседа и за1кбнчшась.
Мудрость, 'вьюказаниая Беспаловьим, что «от дум можно
без головы остаться», говорила о том, что старики глу’боко
чувствовали и хорошо шонимали шолитику uaipoKOiro 'пршительста и что Беспалов больше знают, чем товорит.
Старики на 'караване вообще ст0|р01нились пошитичеоких
разговоров, 1И поэтому работа над hhimih бьгла мало обещаю­
щей. Зато разговоры о заработках всегда встречали живо1'1
0ТКЛИ1К даже со стороны старика Беспалова.
Постепенно энакомжь с составо'М рабочих, с их настрое- ’
нием и экономическим положением, я пришел к выводу, что
работу надо наминать с молодежи, которая i»e связана euje
семьей. Основные кадры рабочих в земжчерпательном ка­
раване .работают с мо'людых лет до старости; они завели
домики и обросли дрмашшм хозяйством. А администрация
создала сложную градац|1'ТО различных повышений, по ле­
сенке которых и дви1гашась покорная рабочая шереига. Це­
лые семьи с детьми, братья1М1И и племянника1ми В1р'осли в эту
работу и Ж1ИЛИ своей за.мкнутой жизнью. Старики особенно
ст[х>го относились ко всяким вольнодумствам и держали мо­
лодежь IB ежовых руковицах. Администрация порта и кара­
вана старалась 'дерокать себя со всей этой массой по-ролственному и даже особо почтенных стариков привлекала к
coeeTaiM 'ПО разным вопросам технических приомов или устаноатениГ) шоредка. Ясно, что со стариков работу нэчи1нать
нечего было и ду.мать. Нужно было постараться понем'нюжку оторвать от стариков моло;1ежь и вовлеч!. ее r круг
иолиттгческих инте1ресов. Я с этого и начал.
Сын Беспалова Андрей учился на вечерних курсах како­
го-то тех 1Н1И1кум а и м ечтал стать судовым меха1Ником; с ним
я 6 hfcrpo с1руж1тлся Мы часто часа^ми проанжипа'ли ш бере10!»

|'У и беседовали на разные т€'Л1ы, я осторож'но вводил его з

1су;рс раволюцион'ной политичеокой жизни. Мои разговоры о
рашлюции, 'Которая неда1Вно ороисходила, наводши его на
вопросы о том, зачем сущесгвуют «тайные партии», «почему
оии вдут против царя» и т. д. В щрисугспвии о'ща я вел раз)Хшо'ры в мягких (jKwpMax; старик встаат'ял свои реплшки в
роде того, что «кто от нужды, а кто и от жвкру в рево^тюцию идет, а нам... лишь бы работа. А потом говорят, что
жиды шрмьпвают...»
Я 0|Стор01Ж1Н0 указывал на .массовые стачкл рабочи.ч в
])аэных городах, та стачки почты, телефафа и железнодо­
рожников. Старик упрямо спорил со мной, а сын уже помо:ал мне. В конце таких pasrOBOipoB я всегда прибавлял для
старика: «'Революции мы с тоб01'1, дед, делать не соби­
раемся, а все же человек долокен обо всем знать». Предосто1р01жность не была излишней.
К нашим !разго»ора,м стал примыкать кочегар черпал,км,
которого старик называл Данилой. Дани.та был украинец, доб­
родушный naipcHb, окончил военную службы в ар'мии. b j o
лый, непосредствен'ный, он живо воспртгниличп и, как г\Ч>ка.
впитывая в себя все романтические • элементы 11еволюци;|.
Возвращаясь с Я1понской войны, он и сам был захвачен
великой 6ypeii, волны к'олхцрой выбросили его на 6eipera 4 eiji■Hioiro мю|ря. Наиии'М бгседам он был осегда piaa и внослм в них
большое оиоиапение, за что старик его недолюбливал.
Постепенно 'молодежь стя^пивалась вокруг нас; чтен'ие
газеты во В1]>вМ1Я завт1раков, комментарии к событиям, отзв1уки 'кото'рых еще не noracimt, потом беседы nocie |xi(*orbi
на бе1>е'гу постепенно втягивали молодежь в кр\т no.iimr>K'окой жиэши. С оби1;их iBOini]XKOB я nepexovHin ш иошросы
местной раб'О'че!! жизни в карп'пашс.
Рабочий день в ка11иаване и пчлрту был одиннадцать с по­
ловиной часов. Эту тему я избрал для своих разговоров с
МОПОДСЖ1.Ю, овязы'Кия ЭЮ г во.прос с обще1Ч борьбой рабочегч!
класса, с необход1гмостью политичеокоро ся'моноспиташтя;
рассказывал, как жандарметиия и naniinH^ реаут с рабочпими
жестокую бор|.бу, кап< тол1гко рабочие начинают выстл’пать
активно. Последшп! момент вызывал особенно много вопро­
сов и no«Bbniiai интерес моло^тежи; 'HC'KOTOimii 1х>ма1итиэм
1 К)

подпольной таимс'пвеиносги и борьба за 'неведомое нокое
fiaxoa'iwH в сердцах молоцежл жкиои откл'.ик.
Посгепенно во31ле люня образ'о'ваяась группа. Я пврвН'ес
|Xi<k)Ty на внерабочее оремя, стал вечера1мп устраивать на
берегу, собрания фуппы и длинные беседы. К а/гарелю лтне
удалось вовлечь всю молодежь землечерпал'ки в юруг m w iix
бесед. В это 1Б1ре.\1<я в прессе сильно дебатиротаяись «думские
1зоп)росы». На этой почве мне удалось тесно осязаться со
. старикам:!, оравда не со всеми. Я разъясмил mi, что такое
Госуда'рстввинда дума, чьи интересы она призвана защищать
и т. д. Одни'м словом, я стал состоять у ста1риков -по разъяс­
нениям вопросов, связанных с AiyiMOii. М01Я работа по раска­
чиванию рабочих двинулась вперед довопыно значительно,
fio 'Все же аамгинистрацми еще на глаза я не inomtii,. Адагинистрация что-то чувствовала, но еще не понимала, что про­
исходит. Моя же окро'мная фигура чернорабочего не броса.lacb IB глаза, тем более что е споры я не вступал н 'иногда
.чаже соглашался с м1некия1м!и стариков, когда молодежь
c.Tiriii'KO,M задрф ала.

Мо;тодежь неза.метно для се<3я впить^в^lлa 'революционные
мькли; яркие примеры лтатросоких восстаний, баррикадные
бом В городах разжига^™ wx вооб,11ажен,ие. Когда я roiBoipnii,
что на многих ифупных за.водах рабочие добились детоти^1асового ^рабочего дня путем дружн'ОГ! забастовки, Данила не
выдержал:
— Эх, наших бы трях'нуть...
— Ну, наших не скоро раскачаешь,— ответил A'Hapeii.
Один \Ю1( батя чего стоит...
— Чего |батя? Не багям, а нам tjaflo паскачтнаться.
Мыс1ь о том, чго у себя бы «тряхнут|1», возбудила ре­
бят, и они к 3Toii теме точно пршлипли.
Мон первый orfbiT работы с молодежью показя'л, что
г»гот путь политической ра«1оты — правильный, что я моту
смело олираться на мо^юдежь и через нее действовать.
Дальнейшую работу, я решял {мзворачипать так, чтобы
быть са1.м10му ка:< ,мож1но больше в тени и не наатеч!» иа сс<>ч
г>[>вжлепремениого в!ги1мпния жанд;1'рчоп или гю.тищш.

с разрешения комитета я ввел часть молодеж-и в оди«
из 'па|ртий'ньгх кружков.
Это сильно окрылиию юс. Они 0 <5л€1ка1ли свое участие в
круж1ка'Х рреуве'личенной до наивности (юонсетирацией, с гор­
достью считая себя уча1стниками таЙ1НОй революционной
партии, которая ведет борьбу, шутка сказать, с царем, его
правительством и со всеми его сторонниками. Головы у ре­
бят шли кругом.
Перед Ш1МИ стоял вопрос, как вовлечь е нашу работу
мошоде1Жь с других судов.
— Надо их собрать после |работы на берегу и с ними
переговорить,— предложил Данила.
— Ну и дурак,— отозвался Андрей.
Ты что же, умми1к, друпих-то дураками считаешь,—
обидчиво офызнулся Данила.
— Не «|друшх», а тебя только. Дурак и есть: собери
всех, а они тебя сегодня же и разнесут по всему.городу.
— Правда, нельзя так,— поддержал я Андрея.— Попасть
в латы жандармам всегда успеем, .поэтому не нужно спе1пить; надо втягивать постепенно, поодиночке. Выбирая не
болтливых, а устойчивых, сколотим крепкий 'Кружок, а та.м
дальше...
— Вот П'раеишъ'но: не опешить, но покрепче. Нам надо
на каждом сущ,1не своего человека завести и через них во­
влекать в наше дело и остальную молодежь с судов.— Анирей
неза1метно для себя увшкался, как-будто это дето было у
него давно своим, близким...
Ребята вэяии ш себя задачу агатации среди молодежи
и оарбовки с других сущов, решили создать из них особый
к;руж01к. Ответст1вени1Ы1М qpraHH3a!Top(j(,vi 1круж1ка постатчи
Андрея. Со М1НОЙ новичков решили не связывать.
— Ты, друг, сиди е уголоч1ке да показы»ай KaiK, а осталь­
ное мы caiMH сделаем.— оказал с крепкой убеждемностью
Данила.— Эх-х! Давнем старичков.
Так зашзывался маленкк1|тй узеток бапътой т>чил1ческой работы.
112

Ill
ВЫБОРЫ В ДУМУ. ВИЗИТ к БЕСКДРДВЯИНОМУ.
МАССОВКА
В это время кбрчбнокая демоюратия парежива'ла чрезвьгчаГгный подъ0м и делювитую на]п|ря1же1нн0сть — готоеилась
к выборам в первую 'Госуда'рст'вен'Н1ую думу. Злобой дня и
предметом шумных диюкуссий ib партийном организации
была идея блока !М0ньшеви1ков с ка1дета1ми.
Нужно было избрать вьг5 о1рЩ'И1Ков, 1КОтю|рые на всекры,моком съезде должны были выбрать депутатое в первую Государствееную думу.
В рабочую 'курию, им^еющую iirpaBO 1выби|рать в думу, вхо­
дила небольшая часть ipia6 o4wx с 'KaipaiBaiHa; в число выбор­
щиков входил и Беспалов. Я вторично р|е1шил втянуть сгарИ1ка в политический разговор.
— Ну, батько, ты ведь в курию входишь *. За кого
тлосовать будешь?
Беспалов В’ни'мательно шомотрел ш меня поверх о'чков.
— Любопытен ты больно. Может окажешь, за -кого го-юсовать?
Тон ответа был недружелюбный и злой.
Беспалов несом1нен1но давно знал, за ikoto он будет голо­
совать, и видно было, что об этом с Н1И1М уже miho^o roeoipeno
и поводимому с нажимом. Поэтому oih с такой нервностью
и отвечал на мои вопросы. Я решил больше к нему не
шриставать, а проверить через Авдрея, куща пнет старик.
На партийном собра-ни1И вопрос о блоке с (кадетами выз­
вал бурные прения. Ком1Итет со стороны значительной груп­
пы па]ртийнев вызвал силшую оппозицию.
* По изланному царским праоительстпом в декабре 1905 г.
избирательному закону, для обеспечения думского большинства
за имущими классами населения избиратели делились на курии,
причем избирательные права рабочей курии в сравнении с осталь­
ными были крайне ограничены. Право голоса имели только имев­
шие возраст не менее 25 лет и проработавшие не менее 6 месяven на данном предприятии. А выборы были трехстепенные, т.-е.
сначала врлбирали уполтгомоченных, потом выборщиков и поело
этого уже депутата (Ф. С.).

>r*f).inr,II 1)ГПГ)ЛЮЦ1ГИ

i:?

я оппозицию поддержал и заявил, что согласно решению
партийной конференции о бойкоте думы в выборах участ­
вовать не буду. М'ое заявление вызвало со стороны комитета
сильные нападки. Меня обвинили, что я вношу своим поведшием дезорганизацию.
Выборы проходили с подъемом. Молодежь носилась по
городу со списками и листов1ка1МИ. Мсньшевистоко-кацетскмй
блок с шутом побеждал. Кандацат черносотенцев асандально
провалился. Кер'ченская демократия ликовала.
Ребята не могли установить, за кого голосовал Беопалоз,
но попу'чили сведения, что часть рабочих каравана голосоBaia вместе с портовым и судовым нача11ьст1вом за кандидата
черносотенцев. Эго обстоя! ельство удручало молодежь. Ан­
дрей решил пото'во1рить с отцом по душал!. Я посоветова.1
Андрею и ребятам не дразнить стариков, а оставить их в
покое.
О думе и ее значении, ка1к отдушины нецовольства народ­
ных масс, мы говорили много. Характеристика думы как уч­
реждения буржуазного была понятна молодежи и крепко
утверждала в них скептическое к ней отношение.
Во BipeiMH предвыборной кампании я забрался на собра­
ние черносотенцев, происходившее в их клубе. Их главарь
Бескаравайный делал предвыборный доклад. Докладчиком он
оказался бесталанным; он неуклюже угошал своих стушателей такими глупостями, как то, что «блск жидов и рево­
люционеров раздает рабочил! манжеты и крахмальные во­
ротнички, привлекая их этим на свою сторону».
Я не выдержал нелепости докладчика и, забегавшись на
самую заднюю ска!мью, начал его изобличать. Меня быст)|10
взяли в кулаки и, перебрасыпая над головами, как мешок,
вынесли к выходу и кинули прямо на руки околоточно­
му надз1Иратешю, KOTopbiii милостиио принял меня в свои
объятия — «чего тут тебя черти занесли?» — и, д;1в М1не
по затьику, иЫ'Шиб меня за дверь. Помяли меня основа­
тельно: наставили на лице синяков, а из носа пусти.ти кровь
В таком жалком состоянии я потащился домой. Дома меня
рстретил Василий.
— Батя мой, да кто же это тебя так разделал?
— Был на предрыборном соб^аднии.
114

Где?
У Бес'ка1равайно'го.
Эк куда тебя дериуло? Да ты ведь бойкотируешь
Полюбопытствовал.
Хотя люн визит к Беока1ра1вай1Шму и зажончился для лгеня
печально, я все же был доволен, что потревожил улей чер­
носотенцев, а также убедился, чго рабочих на собраиии бы то
весьма немшто.
Так, от1казыва1ясь приншать участие в выборной кам­
пании, я ПОМИ1.МО своей воли пережш чрезвычайно актив­
ным и красочный момент этой самой ка]мпан1и:и и долго носил
ее слеяы под cboihiM'H глазами.
В апреле К01митет решил устроить предмайскую массов:ку
с Пlp^rвлeчeн^^•0м наибольшего числа рабочих каравана. Я лоручип Андрею и Даниле мобилизовать для привлечения на
■массовку рабочих весь на1Ш круж01к. Ребята шостарались
на-совесть; на •массов'ку -пришло свыше ста человек из каратана. Заставы, цепи дружинников, таинственные гаполи__
^все Э1Х) врошводило сильное впечатление на рабочих На
массовку проникли и эсеры, с которыми всегда происходили
жестокие схватки. Карчевские эсеры теоретически тоакованы бь№1 не весьма крепко, и социал-демократы их всегда
крепко оили. Поэтому эсеры всепда 'старались сосредото^тть
центр споров на вопросах террора, где вести спор им было
легче. Однако они массовкой овладеть не могли и сгпиевались. IVIaccoBiKa длилась долго, детально'выяснила, почему и'
как нужно праздновать первое мая, почему самодержавие и
капиталисты враждебно относятся к празднованию рабочим?!
первого мая и т. д.
Массовка кончилась под утро. С массовки и1ли все вме­
сте. Полиция знала, что происходит массовка, но двинуться
в степь не решалась; дружины, о которой полиция также
была осведомлена, пошпдия очень боялась, весьма лрсувеличивая ее боевое значение. Поэтому она решила дожидат1,ся
возвращения участников .массовки на О'краине города и там
их аресговгпь. Но наши разведчики прове.ти всех круж1ны,ми
путями через горы к протитоио/Южному концу города Свы­
ше трехсот участников массовки с шумом и песнями спу­
стились с горы на центральную улицу города. Постовые по­
115

лицейские тревожно свистеяи, обманутая засада полицейских
бегош иеслась .к 'месту 1де'мо(нст1ра]Ции, но никого не нашла:
'сеть темных переулков поглотила демонстрантов, и все бла­
гополучно разошлись по домам.
Массовка произвела на рабочих, особенно на молодежь,
огро'мное впечатление. Политические вопросы стали посто­
янной темой paarOiBOipoB молодежи. Ста)рики хотя молчали,
но относились к этим разговорам тврпи1МО — массовка по­
мяла их консервативное упорство. Споры о тер'роре ноами
особенно страстный характер; р01мантика террористической
борьбы казалась молодежи весьма заманчжой, краатвои,
увлекательной... *
Андрей поставил пе|редо мной вопрос о необходи.мости
оовешениия вопроса о терроре на юружке. Он весьма боялся,
что этот опасный вопрос может внести разлад в кружок
и сорвать ш ш у ра'боту. После дл'инной и подробной беседы
с 'кружкО'М о значении массовой пролетарской борьбы и о
значении индивидуального террора с приведением ярких приMeipoB массовык вооруженных восстаний матросов и восста­
ния в MooKiBe молодежь стала спокойнее относиться к этой
острой теме. Мои указания на колоссальнейшее значение
лойготовки массового рабочего движения, к а к г р о з н о й
п о б е ж д а ю щ е й с и л ы , быяи убедительны и заставляли
молодежь, уходя от героической романтики, становиться на
путь классовой борьбы.
Молодежь переключалась весьма быстро от обыватель­
ской жиэни на 11ол1итичеокие рельсы. Жажда борьбы зара­
жала ее лихорадкой нетерпеливости. Ей казалось, что мы
СЛИШК01М медленно движем дело великого наступления. Побе­
седовав с активом кружка, мы решили вести с ни,м регуляр­
ную воспитательную работу. В это время, скрываясь от
ареста, приехал в Керчь один из членов крымского комите­
та — «С е р г е й» — красивый мужчина с черной пушистой
бородой и «хороший тео1>етик», как его отрекомендовалм
R комитете.
Он взялся вести заштия с кружком. Говорил он весьма
* В то время I) Крыму эсеры ещ е имели значительное влияние
на часть рабочей молодежи. (Ф. С.).

116

складно и увлекательно, даже такой сухой щредает, как аграрний вопрос, он излагал KpaoHOipewBO и увлекал внима­
ние молодежи.
Когда я спрашивал молодежь, чраштоя ли им доклад,
ОКИ восторженно готорили:
— Прямо как 'В рот кладет. А вют опроси — хоть убей,
ничего не помню...
Одна1Ко запоминали кое-что, но все же волроса не усВ£1швали.
— Говорит хорошо, а никак не по^кмеиль: нужно эемпю
мужикам отбирать у по'мещиков или не нужно, вьигод'но это
рабочим юи не выгодно, почему нужно землю отдавать муни'ципалитета.м, а не мужикам?
Необходимо было на эти вопросы дать ясные ответы, и
я вэял на себя обязанность комьмснтатора меньшевистокой
аграрной ирограмшы.
Необходимо землю у помещиков отобрать и передать
малоземельному и безземельному крестья1нству. Нужно вы­
жить помещиков из их гнезд, а если не удастся— жечь эти
гнезда. В случае победы револю^цш ра^бо'чий класс должен
закрепить землю за крестьяналги.
— Значит муниципалитетам землю отдавать не надо?
— По»гятно не надо. Это значит отдать землю земским
запрагаилам и мужика оставить с носом.
Мои «разъяснения» были понятны и удовлетеоряли мо­
лодежь; все же 01Ш недоу.менно снрашивали:
— Как-будто вы разью толкуете о зем1ле. Почему так?
— Разно и есть: мы земельные-то дела немного иначе
толкуем, по-большевистски; меньшевики хотят по-мирному,
без (к>лы110й ссоры и землю и 'рабО'Чие интересы уважить, а
большешики гов'орят, что драться надо до корня, чтобы рабо­
чие и мужицкие низы в накладе не остались.
— Ты значит с докладчиком-то не в согласии?..
— &1МО собой. Да только ничего, вы слушайте его, а
p^^збиl[x^lьcя в его речах мы сами будем.
Так и по»елось: «Сергей» говорил, а молодежь стушала;
потом мы занимаиись разбором слышанного, внося в до­
клад свои коррективы.
117

Связь наша с судами настолько окрепла, что можно бы,:о думать об активизации работы кружка.
Я решил шставить перед молодежью вопрос о конкрет­
ной разработке плана борьбы за сомращеш^с рабочего дня.
Задача была довольно трудная; see были з-беждены, что едва
л>н уда1стся поднять рабочих на стачку — дело неэнаколюе:
и потом 0|дна молодежь вопроса еще не решает, надо сдвп
нуть стариков. Я тоже считал, что дело со стачкой не вый­
дет, что нужна для этого усиленная работа.
Я предло1Ж1И1л попробовать сократить рабочий день явоч­
ным оорядко1.м, без забастовки. Сначада не поняли такой
постанов'ки, потом сталей обдумывать; получалось, что
пожалуй, М'0!Ж'Н10 будет попробовать. Мы с Андреед! взялись
этот план продумать и разработать, а остальны.м поручили
начать усиленную агитацию за сокращение рабочего дня.
О поеьшекии заработной платы решили пока вопроса не вы­
двигать.
Мы с Андреем детально разра^бота^ти план, ко1Х)рый сво­
дился в основном iK оедующе!му: рабочие землечерпатель­
ного каравана явочным порядком сокращают рабочий день
с одиннадцати с половиной часов до довяти. Явочный поря­
док заключается в стедующем: в особо назначен'ный день
ра'бочие 'каравана выходят на работу не в шесть, а в семь
часов утра, полчаса обедают и уходят с работы вместо пяти
с половиной часов 1вече|ра в четыре с половиной. Как только
1')абочие будут подготовл'ены, мы сможем назначигь день вы­
полнения нашего плана. На1кан1>'не этого дия перед концом
работ на всех бо|>тах, на всех Т|рубах судов крупными б>'квамш мелом будет написано, в котором часу на стедующий
день выходить на работу и уходить с нее. Для руководствчт
этой кампанией выбрали комитет с центро.м на «Викторе
Шумоко.м», где я работал; ответстоенны!М 01>ганизато)>0А1
кампании или председателем ко.митета был назначен Андрей.
Я же решил оставаться в тени. «Виктор Шумский» с этого
момента стал uenTjwM начинающегося в KapoiBane ра<>очелх)
движения.
Когда я доложил комитету о моем птанс п|Х)111едснич
кампании за сокраи(е«1е рабочего дня, это вызвало njx»гсст всего комитета, который заявит, что нужно ограни118

Ч41ться кружковой восп'итатель'ной работой и от активной
деятельности отказаться. Я зая1вил 'комитету, что эту кам­
панию я все равно проведу, даст или не даст на это согла­
сие комитет, что тактика организованных боевых выступ­
лений даст большие политические результаты, чем одяо
круж.ко<вое воспитание. В виду моего 'категорического заяв­
ления комитет принужден был согласиться с moihim планам и
разрешил начинать кампанию.
Молодежь стала действовать довольно решительно и от­
крыто агитировала за уменьшение рабочего дня. АлТ/министраци'Я, привыкшая к тихому благополучию, не учуяла
опасности и шало обращала «нимания на «болтли!в1ость» мо;Т10ДеЖИ.
I

IV
РДБОТМ В ГЯРНИЗОНЕ. „МОЛОДЯЯ ГВАРДИЯ".
НДЛЕТ НА ТИПОГРАФИЮ. БОМБЫ
На керченском гарнизоне не отразились рево'аюциониме
потрясения, происходившие !ВО флоте и в армии; начальство
благодушествовало, солдаты не особенно изнурялись служ­
бой, и жизнь текла относителыно спокойно. Особо от го­
родского гарнизона нахоцился гарниаом крепости. Крепость
уже давно потеряла боевое значение, а гарнизон в ней все
же был. Старуш1ка безопасно скалила иа море дряхлые зубы
устарелоГ| артиллерии, а командир крепости благодушна
разгуливал по за1росшим валаьм в расстегнуто'М мунди'ре. При
таком положении не трудно было установить связи с оолда1ами. Благодаря отсутствию военных работнико'в pacMimpenную работу развернуть не удалось, и пришлось ограничить­
ся небольшими группами. В казармы ходи1ь не приходи­
лось— солдаты обычно сходились еечеро1М на «Митридате»,
где мы вели политические беседы, не намечая пока никаких
больших ;идач. В крепосги пришлось побывать. Работа там
оказалась сложнее: крепость находилась под наблюдениел!
крепостных жандармо1В, отлучки из крепости разрешались
ToibKo дном, н потому беседы при1Х01Дил10Сь Beciin п самой
крепости. В помо1Ц1> )Мне для постоянной с«язи с гар'низоном
11»)

были даны три девушки-школьницы лет по пятнадцати. Эта
тройка рабо'та'ла под кличкой «Молодая гвардия» и оказала
опромную пользу в военной работе, будучи связью надежной
и подвижной — слишкО'М молодые, чтобы их заподозрить в
серьезных делах, они без задержки проникали во все i;aзар.мы, снабжая солдат л;итерат)фой и прокла.мгциями, пере­
давая им партийные указания и собирая информацию о ходе
работы среди солдат и о их настроениях. «Молоаая лва^роня»
была рабочие аппаратом проводимой мной в гарнизо'не по­
литической работы. Две сестры — Аня и Бела Розенберг — и
третья, к сомсален'ию фамилию забыл, всегда ходили «трой­
кой» и были активнейшими из учащейся молодежи. Работа
в гарнизоне значительно облегчила позднее разверж'вшуюся
борьбурабочих за свои требования.
0ДШ1Л1 из больших недостатков работы к€1>ченской орга­
низации было отсутствие хорошо оборудованной типогра­
фии. Шрифта немного было, был и печатный станок, но
весьма плохого качества, воедствие чего приходилось при­
бегать к помощи гектофафа. Необходимо было во что бы
то ни стало улучшить нашу типографию. Поговорили с «тех­
никами» *■ и ;решил1и сделать налет на одну из керченских
типографий. Облюбовали шрифт и «бастонку» и в одну нз
темных ночей успешно проделали сию операцию: глполучили около восьми пудов шрифта и «бастоику».
«Дерзкий грабеж» типографии всколыхнлм все керчен­
ские полилдеиокие н жанда1р|МСкие власп!, которые переворачшвали вве1)х дном все известные полиции места и кварталы,
однако следов украденного не на^шли. «Техшикп» лчпечата.ш’
на новой маните на шелковой материи програ.мчу riapTim,
которую потом поднесли мне в подарок. Так к вст^>еч€
первого мая организация усилила в значительной степени
свою типографию.
OxipairKa, находившаяся в первом полицейском >-частк€ и
руководимая приставом Гольбахом, особенно неистовство­
вала в поискам следов типографии. Пристав Гольбах был
знаменит тем, что его однажды молодожъ поймала на окраи­
не гороаа, разоружила и заставила платать по дорожной
* Работники полпольной типографии.
120

ribijTiri в своем бепю'М юителе. Гольбах ба|ра'Хталоя на мшвоте,
а ПОТО.М на спине по 'лияпкой пыли. После этой операции его
заста)зили влезть на пермла моста и петь петухом. Сшитая,
что эту процедуру застаенлм еш проделать революционеры,
он объявил себ'Я их беспощаяньим врагО'М, а также стал во
враждебные отношения к приставу второго участка Гвоз­
деву, в районе которого произошло это позорное дпя него
событие.
Гольбах получил донесение об одной из наших конспи­
ративных 'Квартир, 1КОтор'а1Я находилась в районе второго
участка, и решил «утереть ьюс» Гвоздеву, накрыв в его же
присутствии 'конопирати'вную кварти1ру. Налетели поздно
вечеро^м. Сре1ди легальной литературы в квартире находилась
и нелегальна'Я. Гвоздев, понимая, что в случае малейшего
успеха о<быска Гольбах иопошьзует этот успех против него,
реш^гл принять все меры, чтобы этого не допустить. Он
поставил своих полющников на просмотр литературы, а сам
начал рыться в столах, а Гольбах зашлся розы1Ска!Ми тшпографии, В это же время, копаясь в книгах, помощники Гвоз­
дева старались завалить легальньгми iKHHirajvmi найденную
и)ми нелегальную литературу. Гвоздев, найдя в одно(м из
шкафов пачку прокламаций, сунул их себе за штаны *. Ти­
пографии Гольбах не нашел, потому что ее там и не было.
По о'кончании обыска Гвоздев вежливо оказал Гольбаху:
— Напрасно себя утруждаете: в моем участке наблюдемие поставлено прекрасно. Тишщрафию нужно искать в
первом участке.
•
:
Гольбах с досады арестовал CTaipyxy--хозяйку и дочь,
которых на другой же день выпустил.
Так со1ревнование дв1ух пол ицейских сос;гужи1ло natM
службу: попади Гольба1ху нетегальная литература и прокла­
мации, eiMy, несомненно, удалось бы результаты обыска рас­
ширить и наделать организации больших неприятносте!’!.
Заведующий подпольной типографией, обеспокоенный
усиленными розысками полтщии, потребовал от организл"
ции бомб для охраны типографии. Удо-влетворить эго т1>ебо* По наблюдению хозяйки квартиры, п присутствии которой
производился обыск.

121

ван'ие было невозможно, потому что бо.мб не было и никто
не У'Мел .их делать. Решили опросить у местных анархис1х>в,
но бомб у еих не 0!каза1лось. Рецепт они нам все же да.тя.
По этому рецепту мы с хозяином моей юза1ртиры пристуштли
к изротовлению боэдб: Ваоидай отлмл несколько круглых
оболочек, затем мы из бе!ртолетовой сопи и го-рючей серы
сделали смесь, вставили в бомбы ка1псюлн с кистотой, кото­
рые при толчке должны были разбиться. Смесь от кислоты
дшюкна была воопламетиться и произвести взрыв. Бомбы
долго лежачи в типографии, как «грозное» оружие П'ротив
налета П0.лиц1и1и, которой даже какими-то судьбами стало
известно, что у социал-демократов 'гапография воо>рум<ена
бом'бами. Наконец кто-то из «техников» решил испытать
действие бомб, пошел за го1Х)д и с высокой скалы бросил
бомбу и затаенно ждал взрыва. Капсюль разбился, по вместо
взрыва через пробку повалил серый вонючий дым, а взрыва
HHicaKoro не произошло. 1'ак все содержимое бо.мбы изошло
серым В01НЮЧИ1М газом. Таки|М оОразол» «грозность» бомб
ликвидировалась, и мы вооруж1Ь’И1 нaшlfx «техников» т>тпоносыми допотопными Смитами.

V
ЗА ДЕВЯТИЧАСОВОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ
Подготовка 1К завоеванию девятичасового рабочего дня
шла довольно успешно. Было вовлечено в это дело значитель­
ное число не только молодежи, но и стариков. По проверке
оказалось, что на каждом судне мы имеем небольшую актив­
ную группку, околоченную на лозунге деоятичасовотч) рабо­
чего дня. Машинные команды серьезно заинтересова^тись
этим делом и были готовы «попробогать». На11!алиаись на
стариков, те твердо заявили;
— На забастовку не по11дем.
— Так мы же и не хоти^м заб^^стошки,— напирала маю дежь,— мы хотим просто работать девять часов и только,
без шсякой ШЛ1 забастовки.
Старики крепились, однако нвкото;1ые сдались:
1I ‘>‘)
^ы

Есхи без забасто’В'ки, то давай. Ну, а если в случае
вздумаете чего... TaiK i\ibi вам не пошощнига.
Молодежь уговаривала стариков не трусить.
— Мы не трусим. Нам что? Лишь бы без политики *.
Через два дня решили «.ачать ка-мшанию. Молодежь ватновалась. Волновался и я, 0|паса1ясь, что вся наша затея
может быть сорваиа, если это выступлеше выльется в неподютовленную стачку.
Вечером на всех судах, на бортах и на трубах появились
Kjpyn.Hbie белые надписи: «Завтра выходить на работу в семь
с половиной часов утра». Адлтинистрация смотрела на эти
надписи как на озорство, а боцманы, ругаясь, заставляли
матросов сти|рать заляпаиные трубы и борты судов.
Я решмл в -проведение 1кам1па)нии акт1И1в<но не в1меши!ваться,
предоставив кО 'М ;итету молодежи проводить это дело; по­
этому решил на утро запоздать до семи часов. К семи часам
пришел к месту^ работы и увидел интересную картииу.
Весь <5ерег был усеян народом, а ш судах и в порту
никого кроме админиспрации нет. На всех судак бьют звон­
ки, призывающие на работу, но никто не идет. Все молча
толкутся на берегу у пристаней.
Ко мяе лодошел кто-то из 'Молодых то1ва1р!ищей и с восторго.м стал рассказывать:
— Все пришли в полоииие седьмого на берег, а на суща
не идут, боятся, а мы им говорим: «Дожидайтесь полов-ины
iBocbMoro». Дежурные ш судах дают эво«К1И, а мы сидмм и
Hie дв1игаемся. Приходил капитан с «Шумского» и опра'шизал:
«Почему не стан01витесь на ipai6oTy?»— а мы ему из толпы:
«Станем в паюв1ине .восьмого». Он ушел ии с чем.
Со всех судов администрация ирево1Жно смо прела на соб­
равшуюся TOuTiiiy и не понимала, в чем дело.
В семь с лоловиной часов рабочие приступили к работе.
Перед окончанием работ на всех трубах судов появились
'круп[|ые надписи, написанные мелом или белой 1краокой:
* Это было уже после революции 1905 г., но в Крыму среди
судовых и некоторых других категорий рабочих боязнь «поли­
тики» наблюдалась еще и в это время как по причинам особой
отсталости названных кагегорий рабочих, так и под влиянием
уже начавшейся реакции (Ф. С.).

123

J l'

«Коичать работу в четыре с половиной часа». Молодежь пер­
вая бросила работу, а за ней потянулись ста|рики. Назавтра
та же история.
Администрация растерялась и не знала, что делать. На
другой день суда посетили жандармы, но все работали, и
жандармы ушли.
Получилось, что стачки не бьито, а рабочий день сокра­
тили. Этот необычайный прием был так неожиданен, что ад­
министрация та.к ничего и не предприняла, и девятичасовой
рабочий день (плюс час на обед) так и остался. Потом
теханими и капитаны даже одобрили; их (рабочий день тоже
сократился.
i
i
Так мы благополучно и успешно П1ровели нашу пе!рв;>'ю
атаку. Я все еще оставался в тени, хотя судовая ааминистраци'я «Виктора Шуйского» стала ко .мне присматри­
ваться. Открылась вакансия судового электромонтера, и я
попросил назначить меня на эту должность. Администрация
удавилась, что я оказался электромонтером, а работал чер­
норабочим. Меня принял1и. При :раэговоре мне намекали,
«что, собственно, рабочие правы: давно уже надо было бы
работать девять часов. Теперь и нам стало легче, а то ног
догмой не приносишь»,— а я равнодушно орвечап: «Надоело
должно быть ждать, когда алминистрация догадается. Не
дождались — ну и сократили сами».

VI

организация
помощ ь

н ел егал ьн о го

п р о ф с о ю з я . нд

ОДЕССИТАМ. ПОДГОТОВКА К СТАЧКЕ.
ПЕРВОЕ МАЯ

«Бескровная» победа в вопросе о девятичасовом рабочем
дне окрылила не только молодежь, но 01Ж1шила и старгков:
старики стали более вии1мательно относиться к по.титнческим
разговорам, особенно интересовались думой. Мой авторитет
гаи<же сил1тМО boc^ijxh : среди Bceix) населешгя каравана. Мои
политические беседы стали принимать полулегальный масС041ЫЙ характер, хотя я п1Х)должал вы1\шать свои мысли в
124

умеренной форме; кажется моя умеренность и импонировала
ста:рика'м. Все такие беседы протекали во время обеденных
гтереры1Вов.
‘
.
'
,
Настроения, создавшиеся после по'беды, натолкнули меня
на мысль организовать нелегальный гарофессиошльный со­
юз. Эта »иея рабочими была встречена с одобрением. Орга­
низация легального союза была в то время невозможна
да я и не особенно стремился к легализации; учитывая, что
я все-таки долго не ероря'ботаю, что жандармы так или
ишче вмешаются, я боялся, что легализованный союз может
остаться без нужного руководителя и лопасть в руки черно­
сотенцев, которые KaiK-будто растаяли за это время.
'Посвятив несколько собраний вопросу о задачах профес­
сиональных союзов, мы оо0ва1ти нелегальное учредительное
собра1Ние из более надежной публики, избрали пра1вление,
которому поручили разработать устав, сделать печать, во­
обще обзавестись всем, что необходимо иметь нелегальному
профессиональному союзу.
Независимо от принятых иредосторомсностей в союз
вступило все-таки человек шгтьдесят. Собрались порядочные
средства, рублей сто, которые тратить нам, собственно го­
воря, было некуда. Таким образом профсоюз начал функцио ­
нировать. Но так как всякий профсоюз должен что-нибудь
делать, естественно и наш народившийся союз стал заду■мьтаться над тем, как бы ему зарекомендовать себя в рабо­
чей среде. Эти вопросы члены союза стали настойчиво ста­
вить передо мной **.
Нужно сказать, что на ряду с системой вовлечения ьа
службу землечерпательного «арашна рабочих со всеми их
ролствеиниками и ih o t o m c t b o im существовала и сложная гра­
дация заработной платы. Когда я подсчитал, какая зара­
ботная плата приходится на одного рабочего низких кате­
горий, то оказалось, что она со всеми приработками не пре♦ Автор оснопывался на имевшихся случаях отказа в раз­
решении градоначальника.
** Читателю может показаться странным, что сначала союз
был организопян, а потом организаторы его уже и ностанили чопрос о его целях и задачах. Мо это, по слонам апторп, было имонно так (Ф. С.).

12Г1

вышала восемнадцати рублей в .месяц. К])о.че того условия
самой работы были чрезвычайно тяжелы и антагиги'еничны;
даже кочегары, работа 'которых считалась каторжной, не
имели ни рабочих костюмов, ни рукавиц; санитарная и ме­
дицинская помощь со'вершенно отсутствовали. Вот на эти
вопросы я и решил направить вни'маиие молодого п'рофсоюза. На одном из собраний союза я сделал подробный доклад
об экономическом состоянии рабочих землечерпательного
каравана и указал, что экономическое улучшение положения
рабочих мо'жет явиться лишь только результатом упорной
организова1нной борьбы.
На собрании правлению союза было поручено прнст^^иить 1К тщательному секретному обследованию экономи­
ческого С0СТ01Я1НИЯ рабочих KaipaiBawa, а та'кже разработать
план борьбы за осуществление мероприятий, которые будут
выработаны правлением.
В это В1рем1Я была объявлена забастовка моряков добровольио'го флота, явившаяся результатом знаменитой «решстрации моряков», вли «синдиката моряков», п^’'оис.\’однвшая
под руководством! анархо-синдикалистов.
На эту забастовку быстро откликнулся наш союз, кото­
рый устроил сбор среди рабочих, и около четырехсот рублей
были посланы на по'ддержку бастующп'м. Судовая адмшж!страция каравана enie настолько не разбиралась, что проис­
ходит у нее под нюсоад, что некоторые из ее представителей
тоже npHw.mf участие в 3 toiM сборе, делая отчисления от
своего жалования.
Остановлюсь немного на профессионалтьном составе ра­
бочих землечерпател11Н0Г0 каравана. Рабочие по спет»лльностям 'разде'тя.тась на четыре группы. Первая группа— метал^тисл,!; слесаря и токаря мастерской, маштнисл.!, их поAionufHKH и маслянщтки; втора'Я группа— 'кочегары; трепля
^группа— рабо"1ие на гиашавда^ и у грязенасосоп н четвертая
группа— ^матросы.
Сп'мыми многочисленными и бунтарски настроиршимнся
были две последние группы, н прт первой нашей 6opi/>e они
сьп’рали рем1аюи(ую рощ,. Первтие две rpwHij были маточисленчое и держались более сдержанно.
12fi

Пока караван стоял на зи.мне.м ре.монте, две последние
группы могли иметь всегда решающее влияние на ход борь­
бы. Иное дело, когда кара1ван в камлании,— там решающ)по
роль игра®! первые две группы — «машинисты и кочегары;
исход борьбы зависел всецело от них, как от руководителей
технической души каравана.
При тщательном обследовании актив11)ых сил было устаношено, что на случай стачки .металлисты и кочегары дол­
жны будут играть роль авангарда стачки, и потому нужно
за Htrx приняться В1Плотную.
Характерно, что, как только среди ра'бо'чшх пошли раз­
говоры об opгaн^гзoвaннolм союзе, металлисты как-будто
проснул!ись, почуяв 'родную организацию, и усиленно ста-ти
стучаться в двери союза, без Л1ишн1их разтозоров требовать
включить их в союз. Насколько трудно было втянуть их в
политическую жизнь, настолько же легко они потянулись в
профессиональный союз. В течение оанош месяца три чет­
верти металлистов и кочегаров умсе были в союзе, и своею
сдержанностью они дали работе союза спокойное и серьеоное направление.
Мое сообщение в комитете об организаиии подпольного
профсоюза было встречено весьма холодно: «Какие-то блан­
кистские приемы. Что это за профсоюз в подполье? Что он
будет делать и как будет защищать интересы рабочих?»
Я отвечал, что этот профсоюз яв.тяется не столько професси0на1Ы10й, сколько боевой политической организацией
рабочих.
Меня упрекали, что я П‘редва,'ритйль1НО не согласовал это­
го вопроса с комитетом.
Ты, товарищ Петр, слишком часто за'бываеп1ь, что
существует колштет партийной организащги. Организация
этого терпеть не может, мы пас предупреждаем.
Такие разговоры укретьтяли меня в лилсли, что я должен
больше всего полагаться на салюго себя, чем на комитет.
Когда я зая1вил ко.митету, что в мае, возлюжно, вспыхнет
стачка в ка1раване и что профсоюз сейчас вырабатывает
программу требований, это выз;ва.то у всех сшьное возбуж­
дение: для Керчи такое событие было необычайным.
127

— Чорт его знает, сообщает нам такие вещи как бы
для сведения. Почему же все это делается поми.чо ко>.читета?
— Как помимо комитета? Я вам об этом и докладываю.
Вы же поручили мне проделать работу в караване, вот я
и делаю.
— Надо обсудить, дснпустима ли в настоящее время за­
бастовка и достаточно ли к ней подготовлены рабочие.
— П!рофсоюз сам поднимает вопрос о забастовке.
— Нужно полагать, что забастов1ка произойдет.
После долгих П1ре'рекан1ий мне заявши, что в спучае про­
вала стачки комитет не возьмет на себя ответс1'венности.
— Что же, возьму эту ответственность на себя я.
Ушел я из комитета довольно удрученным; даже Авив не
поддержал меня пе'ред комитето^м. Я оказался од1шоким,
махнул рукой и решил гнуть до конца один.
(Неискушенный еще во фракцтонной борьбе, я не ч^'вствовал себя уверенно и крепко три таком отношен!ш ко .мне
партийного, комитета; мне казалось, что партийная товари­
щеская П01дд€|ржка и для меньшезикоо обязательна.
Правление, подготовив материалы обследования, сдела­
ло доклад союзу, а также П1ри1гот01вило проект требоваж1й
по улучшению экономического состояния рабочих. Проект
содержал в себе 32 пункта, охватывающие все млтер?1альные
и профессиошльные нужды рабочих. Союз одобрил проект и
постановил с 5 мая П1ре1дъяиить эти требогания администра­
ции и подготовить рабочих к забастовке, а 1 мая призвать
рабочих к первомайской стачке и на ней проверить вл'чяьте
союза в подготовленности рабочшх к борьбе. С требованиями
решили познакомить предварительно всех рабочих, не входя­
щих в союз.
Дня за три до 1 мая я собрал молодежь, ознакомил ее
со знаменем 1 мая и поручил начать агитацию среди всех
рабочих за об1>я1вление майской стачки.
Работу молодежь попела эН'е1]>гично и немного неосто­
рожно, так что ее агитаггия встревожигаа адмишктрациго,
которая под п]'чгжедательст11юсм нпчапьншк'а порта хтпроила
по это<му поводу совещание, где было принято решение скло1Ш7ь часть рабочих не оставлять работ, я также coo6 uihti.
128

фадонлчаль«ику на всянсгй стучай о назревающих событиях.
Накануне 1 мая по всем cymaiM бьгли раотространены листов­
ки керченской организации. ^Решено было не устратоать
лиитинга с вечера, а устроить его утром, как только начнутся
работы. Утром 1 мая все рабочие явились на работу. НекоTopbie приступипи к работе, а члены союза мирно курили на
палубах. В девять часов на «Викторе Шумском» раздался
гудок, его подхеатеш! друго'е суда, администрация испуганно
забегала, а рабочие с криками: «На митинг, на митинг» ста­
ли сходить на берег. Пытающихся остаться на работе с ш ш
силою и согнали на берег. На берегу устроиш митинг. Я и
еще несколько рабочих выступили с коротенькими речами, а
потом рехииши пойти снимать рабочих ремесленных мастер­
ских, мукомольных мельниц и грузчиков. Вся масса разби­
лась на группы и пошла по своим назначениям. Я с десяткол!
рабочих отправ1ился на мельницы. На одной ^мельнице рабо­
чие быстро присоедишлись к нам, а на другой пришлось
соз1ват1> митинг.
Митинг собраини на самом вер'хнем этаже мельницы. Пока
мы митинговали, мельницу окружили военный патруль и по­
лиция. I ородовые было бросил1ись нав'ерх, но рабочие начаоти
кидать вниз мешки с отсевами и сшибли с лестницы не­
скольких полииейскиос. Полиция отступила и стала ждать
внизу конца мир1нга. После митинга рабочие мельниц!,!, ра­
ботавшие в две смены по двенадцать часов в день, решили
прекратить работу и предъявили требование о повышении
заработной -платы.
На ^мельнице со мной вместе был матрос Михаил, бе­
жавший с «Очакова», здоровый, колоссальной силы детина.
Он решил сопровождать меня по мельницам. Когда мы спустт*лись вниз, нас тут же обоих арестовали и под конвоем
военного патруля повели в участок. Здесь нас допрашивал
пристав второй части Гвоздев. После короткого допроса
пристав приказал освободить Миха1гла, а меня посадили в
ка меру. Вече1х>м меьгя вновь вызвал пристав, .при1глаа«л меня
сест1> и ве.т€л npimecT'n чпю.
— Господин Малаканов, мы знаем, что bi,i принадлежите
к социал-демократической партии. Так ведь?
•* Мурлпьи ррволюцпн

I 20

я смотрел на Гвоздева и ничего ему не ответтл.
— Мы против социал-демократов ничего не имеем, пото­
му что вы не .прошоведуете убийства должностных яиц, а ог­
раничиваете СБОЮ работу пролаганиои...
Я выслушивал сентенции пристава и продолжал молчать,
ожидая, шпца он перейдет на свой полицейский язык.
— Я говорю, что мы ничего бы проттив вас не имели
совсем, есл'и бы вы не на1руша'ли общественной жизни нашего
города...
Пристав наконец от рассуждений перешел к делу.
— Мы сч1итаем, что ваше поведение сегодня является
/1а1рушени1вм общественного порядка: снятие рабочих с мель­
ниц, принудательная остановка мастерских в городе— ^все
это заставл1яет обратить наше внимание на вас.— Тут при­
став взял лист бумаги и продолжал:— Я получил предписание
от градоначальника предложить вам покинуть город в двад­
цать четыре часа.
— Не покину,— ответил я коротко.
— Мы все же предлагаем вз’М выехать.
— Я работаю, а потому из города не уед}\
.— Меня это не касается,— уже раздраженно о тв е та
пристав. — Ес1и вы не покинете города, мы вас вышлем.
Я считаю, что градоначальник очень снис^дительно к вам
отнесся.
Он дал мне расписаться на предписании и ornycTiti со
словами:
— Советую вам поичшниться предписанию градоначальтж а. До свидания.
Я все же твердо 1решил не уезжать, пока не выполню
своей задачи.
Майская стачка проп]ла весьма успешно. Отряды нашей
молодежи рассыпались по все.му roijxKJy и остановили все
кустарные, деревооб^юлочные, лодочные, парусные и друте
мастерокие, сняли раболгиц с табачной фабрики Месаксуди.
Механические заводы бастовали в организованном по­
рядке.
Многие из молодежи отделалчгс!. менее благопотучно, чем
мы: человек пятип;;щать попало в первый полицейский уча130

сток к приставу Гольбаху, который успроил им тщательный
допрос, и «ужно патагать, что только блаишаря .преаписанию градоначальника вьтустил их m другой день.
Ночью была уст1ро€на многолюдная массовка на дальних
скалах за городом. Народу собралось свыше тысячи чело­
век. Полиция узнаита место массовки и решила ее разогнать.
Отряды ЛОЛИЦИ1И под предзодительство'м пристава Гоотубаха
ДЕ1»нулись 'К скалам. Наша йружина и часть вооруженных
матросов были искусно расположены кольцо'м во1Круг мас­
совки. Полишгя повела наступление с трех сторон, орошла
первую заставу дружи^нникое, спрятанных в кашнях, и, ка'к
только подошла к скрытой цепи, дружина открыла по
пол!!ц;пг частый револьверный огонь. Полицейские плохо
орие'нтируясь в темноте, в пани!ке бросились врассьппную.
Дружтшники с 'кр'ика.ми «ура» BbtOK04 trai из засады и усили­
ли панику стрельбой. Разбегаясь, полицейские наткнулись на
секретные заставы, которые также открыли стрельбу по
бегущей полиции. Несколько полицейаких было разоружено:
у одного пoм0'щн^fкa пристава отобрали револьвер и шаигку,
которую тут же сломали. Полиция была совершенно раз"
громлена, и массовка прошла весьма успешно. Рабочих карарэна было больше половины; было много и стариков. Здесь
рабочие массы получали первые познания о политическом
значении 1 мая как дне подсчета революционных сил миро­
вого про-тетариата.
По OKOfwaHHH решили итти в город всей массой. Д]>ужинл
у1пла ка'К!г>т-то свотони путями, а мы тучей спуспглись с гор
fia ш1рро:<ий проспект Воронцова. Полиция нас ждала, думая
атаковать, ио, увидев огромную массу народа, не решилась
на атаку и молча с удтлением смотрела, как мимо нее про­
катился шумный людско|”1 поток. Робость полиции объяс­
нялась не столько численностью людской массы, окои.ко
тем, что масса состояла почти исключительно из рабочих, с
которыми схватываться было небезопасно. Успех первомай­
ского движения был огрюмный, и керченская организация
гор.тгпась этим успехом.
На следующий день собралось п|1авленис профсоюза для
заслушивания доклада о подготовке стачки.

9*

131

Правление представило список стачечного кодытета,
председателем которого назначен был я, а такж е список де­
легатов, которые доьтжны были являться легальными рукоЕ0дителя1М'и с т а ч к и . Делегация должна была в р у ч и т ь т р е б о ­
вания адмишст|рации и от имени стачечного комитета вести
с ней перегошры. Стачечный комитет р е ш и л и законспири­
ровать даже от рабочих, его состав должен был быть изве­
стен только пра1влению. П0литическ1ими требованиями были
«празднование 1 мая и восьмичасовой рабочий д е н ь » . Долго
спорили; выставить ли требование об у ч р е д и т е л ь н о м соб'
рании, и решили невыполнтчых требований на переый раз
предъявлять поменьше. Как 1 мая, так и восьмичасовой ра­
бочий день были пунктами п р и н ц и г а ш л ь н о - п а т и т и ч е о к т м и .
Поэтому мы считали, что этих пунктов на первый раз до­
статочно, чтобы экономической программе требований сооб­
щить 'Политическое содержание. Из организационно-экономичеоких требований было: создание рабочего комитета, кото­
рому должно быть предоставлено право контроля н ад у в о л ь ­
нением рабочих, и увеличение зарплаты от 3 0 до 4 0 % . Де­
легацию для переговоров избрали из стариков, наибскпее
упорных и стойких. Меня В1ключили в делегацию на случай,
если потребуется поддержка делегатам во время лерегово^
ров. Было постановлено, что я буду говорить с администра­
цией только в случаях крайней необходилюсти, когда нужно
будет делать нажим ш нее или спасать положение. Для
наблюдения за полицией и жандармами, а также для связи
с горнизоном была создана особая дружина из молодежпт..
Во главе дружины поставили Михаила, которому поручили
не позволять молодежи зарываться.

VII

стячкд
4 мая

по окончании работ bccim командирам
судов были эручсны копии требований, которые были предъ­
явлены делегацией администрации порта.
Вручая 3 Tif трсбонания Ha^aTi^HniKy порта, делегпщия зая1шла что «завтра к 12 часам должен быть дан ответ. Если
I ‘Л 2
Be’ iepoM

все требования не будут удовлетворены, рабочие оставят ра­
боту». Начальник порта заволновался: «Как же так, без
п[>едупреж:дения? Вы знаете, что иностранные пароходы че­
рез неделю подойдут к проливу, а мы задержим очистку
канала? Вы думаете, из Питера-то нам спасибо окажут...»
«Это зависит всецело от вас, — ответил ему председаталь
делегации.— Если все требования будут удовлетворены, рабо­
чие будут продолжать работать, и иностранные суда не бу­
дут задержаны у пролива».
Раскланявшись с начальником порта, делегация уш'ла.
Ночью был митинг всех рабочих, на кото'ром я указывал
на трудности, которые нужно нам прео'долеть 'в борьбе, ука­
зывал на возлюжность уступок, на которые может админи­
страция пойти, на то, что администрация постарается потом
более видных рабочих повыкидать и что поэто!М1у мы должны
добиться во что бы то НИ стало созаания 1ра6очего комитета.
Целый ряд рабоч'их-старикое заявляя: «Ребята, трудно нас
бы-Х) поднять на этакое дело. Но раз уж мы поднялись, так
надо держаться крепко. Товарищ Малаканов таки потрудил­
ся над нами и раскачал нас. Рабочий день сократили — добь­
емся других улучшений...»
На другой день утром мне был заявлен расчет. Командир
судна позвал меня в каюту и заявил: «По требованию нача.льни'ка порта я должен 1вас увол11ть. Получите расчет».
Я заявил, что расчета принять не люгу, шока не будут даны
.мне мотивы увотьнения.
Ясно было, что админчгстрация считает меня организа­
тором всего дела и решила i<aiK можно быстрее отделаться
от меня и попытаться сорвать назревающую стачку. Коман­
дир заявил мне, что он доложит начальнику порта о моем
отказе принять расчет.
«Откровение» начальника порта, что скоро к ггроливу
подойцут «иностранцы», я решил использовать пшностью.
Подойдя к пролишу, «иностранцы» HecoMHeftno будут т|>ебовать пропустить их через пролив или возместить убытки
от простоя. А пароходов ожидалось много, потому что нач'псалась кампания .по экспорту хлеба из ростовского порт.ь
На собрании стачечного комитета и делегации я объяснм
13Я

$

значение давления иноспранцев на администрацию, и .мы
решили привлечь внимание к «иностранцам» всей рабочей
массы, как к моменту, играющему нам наруку. При даль­
нейшие переговорах с админисррацией этю обстоятельство
также решили учесть.
К двенадцати часам от начальника по*рта на «Шума<ий»
пришел инженер Буйко и заявил, что начальник ло1рта «пе­
тицию» .рассмотрит и все шрие.ушемые требовангля удовлет­
вори т. Рабочим приказывает продолжать работу.
Рабочие, собравшиеся юкруг инженера, загч'дели:
— Пусть удовлетворит все, что написано в требованиях.
Ноча обещать. ■Словам не серим, пусть подпишет.
— Айда... Б1росай работу. Неча тут слушать. Пусть го­
ворит с делегатами.
Быстро на трубах и бортах появились белые надаиси;
гудок «Шуйского» загудел, и ему ответили остальные черпастки. В 12 часов 5 мая рабочие каравана за исключением
администрации и боцмамов покинули работу. Буйко, ошеломлон'ный ответом рабочих и развернувшейся перед яим
ка1ртиной стачки, стоял, не пони1мая, что сделалось вдр>т с
рабочими, которые и словом-то ншкогда не обмолвились о
какоьм-либо недовоишстве и которых он считал такими по­
корными и р'учны'ми. Он бессильно разводил руками и хрио!ло гово1рил: «Что происходит... Что происходит...»
Я стоял недалеко от инженера Буйко и тоже, только с
захватывающей радостью, смотрел, как рабочие кучками
(Ш.толи по мосткам с судов и ручейками разливались с бе­
рега по переулкам. Я не ожидал такото д[>ужно1Х) подъема.
Рабоч'ме с «Шумск'ого» радостно смотре.ти на развернувшуюся картину стачки. Они ведь сегодня «вышли из пови­
новения».
\
— Первая победа, господин Б\т^ко, 3;i на'ми. Пе'1^>едайте
оо Э1ч>м начальн1*ку порта,— обратился я к инжeнq■)y.
Hyi'iKo рыоком обернулся п мою сторону, сви^'юпо уперся
It меня глазами:
-- Ты кто такой?
— Ото мо(Нгер Малакамоп, - юрошлино отпетип ему ка­
ин ran.
KU

— Маллканов? nowt'Aiy не уволен?

— Он не пожелал взять расчета, требует зэкоиных ос­
нований.
— Уоол1;1ть немедленно...
— Успеете, господин Буйко. Рассчитаемся после стачки.
А 'ПОка желаем вам здравствовать. — Я п'рилоднял на голове
мою грязную кейку, чуть поклонился ему, и мы толпой
П0К1ЛИЛИ на берег.
Шел как на крыльях. .
Волновала (радость 'Победы и. в то же время тревога за
успех стачки.
Через два дня к начальнику порта явилась делегация si за­
просила, что он (МОжет сказать по поводу требований. На­
чальник сам не вышел, а вышел к нам инженер Буйко— 'пра­
вая рука начальника и довольно мерзкий тип— за|Я1вил, что
начальник не сч)итает нужныл! отвечать на дерзкие треботани'Я. Мы ушли. На другой день мы узнали от телеграфиста,
приятеля Андрея, что из 'Министерства торговли и 'промыш­
ленности получилась телеграмма с запросо'м, почему при­
остановились работы, с предложением нем'ещгенно ориступитъ ‘К очистке пролива. На пятый дань стачки нам было со­
общено, что начальник приглашает к себе доверенных от
[\T('>04 HX. Мы 'посо1вещались и решили одного из делегатов поС;тат1> 'К начальншку узнать, зачем он нас приглашает. По­
сланный вернулся и сказал, что на1чальнт1К хочет поговорить
о требованиях. Мы опошли. Начальник пригласил нас в :кабинет: «Ну, давайте поговорим». Оказалось, что половину тре6озани11 Oft согласен удов'летворить, что же касается друго11
половины, то Hj.i ними нужно подумать. Я ему сейчас же от­
ветил: «Вы полумайте еще, а 1мы подождем». Начальник по­
краснел, но спокойно спроогл, с !какого я судна 'И iKaiK моя
фамилия. Я сказал, что 'моя фамилия Малакано'в. Начальник
вскочит из-за стш а и закричал: «Ti.i уволен, и я с тобой гоиор;пь не желаю». Но остальные делегаты задаилм, что Мал1иканов расчета не 'принял и кроме того он избран детог.1том всеми рабочими 'каравана, «и если вы не будете с ним
говорить, мы откажемся вести далынейшие переговоры с пами». Буйко, стоя'гяпий сбоку стола, проговорил: «Жиды их
~1 :?Г)

всех подкутили». Меня так возмутила его выходка, что я
кииушся на «его с кулаками. Он с перепугу прыгнул через
стол и спрятался за спину начальника. Я схватил пресс-папье
и хотел 'ИМ запустить в зарвавшегося инженера. Начальник
растерялся, поднял кверху обе ру>т и, «ахая ими, лепетал:
«Господа, гоапода... -Что вы... как можно... Успокойтесь...
Давайте приступим...»
Поганый В'ид перепугавшегося инженера и колютный вид
начальника подействова'ли уопокоитепьно, и я опустил под­
нятую с пресс-1папье руку. Поапе этой сцены начальник, не
поднимая больше вопро'са о моей правомочносл1, усадил нас
вокруг стола, а инженера удалил.
Начальник порта заяв'ил нам, что часть наших требова­
ний он готов удовлетворить. Делегация ему зая'вила, что она
настаивает на удовлетворении не только второстепенных, но
и основных Т1ребО(ваннй. Нача.пьник старался быть очень ш нмательным и втянуть нас в дискуссию. Но от дискуссии мы
уклонились, еще раз 1П01втерили наши требования и ушли.
Уходя, мы услышали, как инженер недовольно говорил:
— И как вам хочется говорить с этой сволочью...
— Вы iMiHe портите даю своей горячностью.
— Казаков бы на них...
Мы вышли из конторы.
— Слышали? Насчет казаков-то?
Нетути ил в городу-то, — спокойно ответил председа­
тель делегации.
— Все же нам надо эту угрозу И'меть в виду. Нет каза­
ков, зато есть солдаты... Как бы провокацию нам не выки
нули; этот Вуйко, видать, зверь и ненавидит нас.
Hania разведка сообщила нам. что начальник подал гра­
доначальнику просьбу В'мешаться н прекратить стачку, но
фадоначальник ответил, что пока нет бесчинств, он вызы­
вать бесчинство опоим вмешательством не желает. После это­
го нам стало ясно, почему полиция нас не тревожит: градо­
начальнику наши требопан(1я быти повицимому сообщены.
Как он к ним относится, мы не знали.
Выяснилось также, что начальник порта о<>ращалсч к на­
чальнику гарнизона, iKoioi’ibirt тоже ему отказал, заявив что
«у меня у самого неспоко|)но».
’
13Г)

Получив эти сведешя, мы сообщили их |ра<5очим, в то же
время предостерегая мх от возможных провокаций со сторо­
ны полиции.
Все черпа'лки и шаланды выстроились вдоль берега. Жизнь
на них замерла. <На каждом судне дежурило по одному рабо­
чему. Задачей этих дежурных было сообщать, что делает ла
судах администрация. Нас си1Лыно беспокоила одна черпалка,
стоявшая на месте работ в проливе. Ко'манда с Э1Х)й черпал­
ки хотя и сообщила на:м, что «Лисовский» (так эвали чер­
палку) 'К нам присоединился, но к берегу все же она не тодошла. Мы боялись, как .бы она не начала работать по ночам.
Делегация решиша поехать на «Лисовский» и привести его
к берегу. У начальника порта был паровой катер, который
днем стоял под парами у пристани. Мы решили воспользо­
ваться 'Катером. Когда 1мы пришли, чтобы забрать катер, то
встретили на нем инженера Буйко, который, узнав, что мы
хотим ехать на «Лисовский», дать катер категорически от­
казался. Мы решили захватить его силой.
— Забирай, ребята, катер. Чего на него смотреть?—
крикнул Михаил и прыгнул на борт катера.
Буйко повернул на него резиновую трубу и окатил Ми­
хаила паром. Михаил свалился за борт катера. Машинист б
это время пустил машину, и катер отошел от берега.
Мы, обозленные, матюгами костили злорадно смотревше­
го на нас инженера.
Один из делегатов залез в гребной баркас, е котором ле­
жали весла.
— Айда на фебном, пусть он оиаит на своем катере...
Мы сели в баркас, и три пары весел быстро погнали j;ac
к «Л!»совскому». Буйко увидел, что мы решили все-таки по­
пасть на «Лисовский», пустил катер и быстро пом1гл к нему,
потом круто повернул к стоявшей на рейде военной бранд­
вахте. Этот маневр нас встревожил; если Буйко удастся уго­
ворить командира брандвахты, он может нас не допустить
ло «Лисовского». Я высказал свои соображения делегатам.
— Держи на брандвахту.
Баркас повер|»ул на брандвахту, и мы вслед за Буйко
137

шристаоти! к €€ борту, я и еще двое делегатов поанялись ло
Tipainy. У праща нас встретил 'комавдир. Он стоял и смеялся:
— Что это за необычайные визитеры сегодня,— весело
оказал он, здороваясь с нами.
— Мы немножко встревожены посещением вас инжене­
ром 'ПОрта. Дело в том, что на почве эконо.мическ'их требова­
ний у нас стачка. На проливе стоит черпалка; опасаясь, что­
бы ее не повредило бурей, 1мы решили ее пришвартовать к
пристани, а инженер порта хочет восп!релятств10вать. Мы
опасаемся, что он хочет 'уговорить вас помешать уводу из
пролива «Лнтовскопо».
— Да, да, он просил меня помешать, но я не имею пра­
ва этого дешать без приказания моего начальства. Я 'могу
вмешаться только тогда, если вы учгшите на «Лисозс'ком»
какое-либо насилие.
— Ну, 'какие там насилия. «Лисовский» все равно басту­
ет, 'ЛИШЬ рискует, стоя в о'роливе, сесть на мель и зарыться
в иле, а 1мы этого не можем допустить.
Командир брандвахты об'ратился к Буйко:
— Я извиняюсь, господин Буйко, вмешиваться в ваши де­
ла я не могу.
Обескураженный и обозленный неудачей инженер сбежал
!Ю трапу в свой катер и уехал.
Мы опустились в ^1ркас и поехали на «Лисогзокого». Пе­
реговорив с 'Командой и 1кап«ттаном, снялись с якорей и по­
волокли неуклюжую черпалку к пристани. Рабочие на бере­
гу встретили прибыпте «Лисовского» радостныли! озация.ми.
С телепрафа нам сообщ1!тли, что от .министра торговли и
шромытленности поступил новый запрос, почему не пристл'пают iK работам, а начальник порта будто ответил. Ч1Х) рабо­
чие ycT|-)OiCTH политическую за^1Стовку. Мы реишли теле|-р;1фно передпть министру наши требования с заявлением,
что мы настаиваем на и:х удовлетворен|Ии по11ностью, иначе
к работе не приступим.
Бастовали 'уже восемь дней. Стала ощупаться нехватка
денег. Голо^начап зэглядыватъ в окна рабочих— самый опасl^ibiii .МОЛ1СНТ, 'KOTopbiii необходигмо nei>eniaTHyTb. Мы посла ги
еще 11 начале стачки mici>Ma во все профсоюзы Крыма с
просьбой поддержать нашу стачку.
Ш

Из Одессы !И Большого Токлика ориехали представители
II пр1твезли «а'м около 'пяти тысяч рублей. Эта шоддоржка
окрыл1ма |ра!боч)их, 'которые да общем собрании единогласно
постановили продолжать стачку.
i

VIII
ОДЕССКИЕ ГОСТИ. „ИНОСТРАНЦЫ ". ПОБЕДА.
ЖАНДАРМЫ. ЕЩ Е КОНФЛИКТ С КОМИТЕТОМ.
ОТЪЕЗД
Из Одессы от союза моря1ков 'МЫ папучили телеградиму,
что в Керчь вышел одесский землечерпательный караван в
Ч1исле четырех черпалок и (восьми шаланд. Это обстоятель­
ство «ас встревожило. Мы созвал'И общее собрание и выбра­
ли делегацию .для встречи оаесокото каравана и для перего­
воров с его командой, ночью ‘же забрали шровой катер, и
нас шесть человек отправилось навстречу землечерпатель­
ному каравану.
Одесск1ге ‘МОряки устроили на своих судах собрание и вы­
несли решение .npttMKHyTb к стачке и подчинить себя стачечно1му комитету керченского землечерпательного карава­
на. 'Караван вошел в бухту, и все суда стали и CTpoiinoM по­
рядке на якорь. Утром жители Керчи любовались, как «одессю1е гости» стройно выстроились на серед':ше бухты.
На собрании делегаций одесского и керченского карава­
нов было постановлено, что одесситы не уйдут из керчен­
ской бухты, пока стачка не будет окончена. Это решение
было сообщено KOMaHflvtpaM судов одесского 'каравана.
В день пр1гбытия одесситов дачалши1:< порта созвал сове­
щание командя1ров одесских судов, где упрекал их в неуменье
помочь ему 1выйти из тяжелого положения. Но командиры
засвицетельстровали ему свое бессил11е и разошлись по сво­
им судам. Из Одессы пришел 'приказ карава.ну вер!1уться об­
ратно, но команды заявили, что они снимутся с якоря
только тогда, когда кончится стачка. Из Мариуполя также
были в14С.т;1ны две черпалки, но .мариупольские апасти, узнав,
что одесситы примкнули к стачке, вернули черпалки обратно.
KV.*

в это время к проли’ву стали п<^дxoдить «иностранцы» и,
не рискуя проходить по каналу 'шролива, становились у входа
в :п1ролив на якорь. К двенаодатому дню стачки у пролива
скопилось до восьми па1роходов.
В конторе начальника порта происходили бурные сцены;
капитаны иностранных па1роходов требовали пропуска судов:
Мы тарпим большие убытки. Почему ваши черпалки
не работают?
К министру летела масса телеграм'м: «.'шострантды» тре­
бовали дать им ответ, нужно ли им ждать или возвращаться
обратно.
Из министерства был прислан приказ немедленно уладить
конфликт и приступить « работам. Начальник' порта '.метался
и не знал, что делать. Буйко куда-то скрьился. Положелие
стало оэметно на1пряженным, чувствовадась, что начальник
порта скоро сдаст; но и рабочие истощились и начал'и коле­
баться. На берегу усишли полицейские посты, часто возле
«Шумокого» стали поя>вляться жандармы. Рабочие мирмо <.идели на штабелях и, когда подходили жанда1рмы, молча злоб­
но смотрели на них. От этих взглядов жандармы сяе1иили
поскорее уйти. Арестов производить не пытались. Я сильно
нажимал на молодежь, не выпуская ее из-'под своето влия­
ния, перед каждым собраиием накач'швал ее на аттаирпо сре­
ди колеблющ'ихся. Ребята агитировали настойчиво, и каждое
очередное собрание выносило постановление: «стачку про­
должать».
Партийный комитет поражался, откуда взялась такая
устойчивость н выдержка у этой, как казалось, политиче­
ски безнадежной массы. Ш'ел пятнадцатый день стачки. Ут­
ром мне на квартиру принесли телегралгму. Читаю: «Копич
Малаканову». Развернул и опешил: «Расшряжению мини­
стра при'каз1>11ваю основе требований лчик'пиашровать конфликт
и приступить к работам. По распоряжению министра vnpaвлАюший делами».
Пыстро собрали стачечный комитет .и делегацию. ТелеП^ЯАтма вызвала у всех ликoвa^гиe— победа...
Нас известили, что курьер начаш.ника порта ищет деле­
гацию, что началынж пр1глашает на пе|>еп>поры. Мы пошли.
Начальник в кабинете был один. Оч позлоровался с нами
МО

и пытливо пойчотрел на 'меня, 'повидимому, не зная, лолучил
я копию или не шолучтл.
Ну что же, давайте шобеседуем. Может договоримся.
Что же, давайте. Только нашего решения мы не из­
менили.
I ■
I
На'чальн1ж покраснел, но быстро вэял себя в руки. ■
Ч го же, да1В1айте еще раз 'посмотрим, что 1МОжно удо­
влетворить. Зря вы тянете, 1В€|Дь с голоду уже пухнете.
Мы поднялись.
I
Если 1ВЫ нас вызвали за тем, чтобы поиздеваться над
нами, 'МЫ уйдем.
Начальник испуганно соскочил с wpeaia и замахал пу­
ками:
Нет, нет, что вы, господа. Зачем издеваться, давайте
серьезно договоримся. Пора эту глупую стачку кончать. Са­
дитесь 'Пожалуйста.
Мы сели. Начальник вынул из сто1ла наши требовашия.
Садитесь. Давайте вьнясишм, какие требования я не
могу выполнить.
— Давайте,— ответиьт я.
Вот первое мая— этого я не люгу, это политический
вопрос. Восьмичасовой рабо'чий день— тоже не могу. Рабочяи 'Комитет— это 'ведь вмешательство в дела управления.
Я думаю, вы сами на нем настаивать не будете?
Нет, будем, 'реэко ответил 'Я. 'Начальник поморщ'ился и проаолжал читать. Еще несколько пунктов требований
он считал «1преувел1ичекным'и». Скоро, однако, он по всем
пунктам уступил, за исключением первых трех (пунктов.
Мы от празднования первого мая отказались, но на при­
менении восьмичасового рабочего дня для кочегаров настаи­
вали и вторично 'Решительно заявили, что от рабочего ко­
митета мы не откажемся. К соглашению не пришли. Делега­
ты мо«( не сказали ни одного слова.
Когда 'У1ы вышли, некоторые из них мне заявили:
Надо было согласиться. Ведь ты смотри, все Haitin
пункты удовлетворил. От комитета можно было и отсту­
питься...
Мне с большим трудом удалось уговорип. делегацию не
141

отказываться от комитета. Я ттрфт'водш примеры, когда у ра­
бочих отнимали то, что им уступили >во время стачки.
— А с Ш'ми то же будет: ка1к кончится стачка, вас пер­
вых выгонят. А если мы отвоюем рабочий комитет с правом
контроля над увольнением рабочих, администрация не смо­
жет вас уволить...
Делегаты с этими доводами согласились. Теперь необхо­
димо было созвать собрание и 'пол^^чить санкцию на продол­
жение стачки. 'Решили сначала ировести подготозительн'ую
работу С1>ед'и бастующих, доказать необходимость добеться
призиани'Я рабочего комитета. Я созвал свою .молодежь, разъ­
яснил ей значение .победы, которой мы достигли, а также то,
что адмикистрац'ил завоеваиия |рабочих отберет, если мы не
добьемся признания рабочего комитета. Матодежь хорошо
усвоила 'Положение и энергично взялась за обработку стариюте. Ночью созвали общее собрание. Прения были гор5тчг.1е,
нажим на стачком и на делегацию был невероятный; рабо­
чие насташапи на шриштии п^редложевий начальника порта.
— Ведь мы же добились удовлетворения почти всех на­
ших требований, можно комитет и уступить,— заявляли ко­
леблющиеся. Тут некоторые делегаты опять поддались и ста­
ли поддакивать более напористым. Много и долго говори­
ли, долго не ставили вошроса на родасование. Пустили моло­
дежь. Друг за другом нача'ли выступать мои ребята. Час—
другой, почти до свету тянулась дискуссия. Били на уста­
лость. HaiKonei; проголосовали. Пол)'чили пятьдесят голосов—
перевес за стачку; добились и того, чтобы все сидети дома
и старались не собираться.
— Еще только один нажим, товарищи — и победа пол­
ная. И комитет буде! пвоздем нашей победы. Вколотим— не
вырвут.
Разошлись.
Постарались, что1бы нпчалътж по;гта узнял о постановлсшги обп;еро собрания рабочих продолжать стачку. Шел
семнадцатый день. 1< Be4 qiy начальник пригласил делегацию.
— Пу, ваша взяла. Согласен.
— Что согласен?— спросил я.
— Комитет согласен. Чорт с вами!

142

— А ;0осв.мь часо® кочегарам?
— Тоже согласен. Становитесь за!втра на работу.
— Нет, надо 'подписать услоеия.
— Какие условия?
— Да вот Т1ре:бования-то' наши. Пощпиш'и'те два экземпля­
ра.— Я вынул загото1вленные экземшдары и Л0Л01>ИИ1Л перед
ни'.м на стол.
— Что же, вы не верите моему сшю'ву, что ли?
— Верим. Но л:учше ваша подпись под нашими требоааниями. Крепче будет, и мы тоже подпишем.
Начальник взял требования, внимательно прочел oi6a эк­
земпляра и, обращаясь ко мне, спросил:
— Вы что .же уверены были, что выишраете стачку?
— Да. Как только подаишись «иностранцы», с этого мо­
мента мы в нашей победе не сомневалмсь. Об этом го'ворит
и последнее постановление собрания: «стачку продол1жать».
— А кто от вас будет подписывать?
— Председатель рабочего .комитета.
— Председатель? Вы уже и комитет выбрали?
— Да. Выбрали.
Начальник подписал О'ба экземпляра и подал мне ручку.
— Васюко'в, подписывай, — обратился я к одному из де­
легатов.
Васюков взял своей коревой рукой ручку, которая у не­
го позорно дрожала, и также подписал оба экземпляра.
Я взял один экзем1ПЛ1яр себе, а втарой передал начальнику.
— Господин начальник, В’Се во1просы, связанные с прове­
дением принятых условий, вам придется разрешать с предсе­
дателем рабочего комитета Васюкооым. Прошу выслушать
пункт о рабоче.м комитете даимателыно,
Я стал читать третий пункт требований.
— Рабочие каравана избирают рабочий комитет, кото­
рому предоставляется право конт|>оля над увольнением ра­
бочих с судов каравана и порта. В случае 1Воэра;жения коми­
т е т , администрация отказывается от увольнения рабоче1ю;
ести комитет найдет необходимым кого-либо из 'рабочи'Х
снять с работы, администрация обязуется согласиться с предложение1М комитета. Комитет следит за выполнением согла-

14:^

шедая рабочих с админиспрацией, подшисанного в результате
стачк'и.
— Имейте в ввду, господин начальник, общее соЗрание
pai6 o4 H x дало полномочие комитету в случае отказа ад.минист1рац;ии выпоявить принятые требования объявить в лки
бое время стач1ку.
Начальник смотрел в бумагу и молча кивал головой.
— Ну, до свидания. Завтра загудят гудки, и кстати оаесокие гости уедут долгой.
— Надеюсь, господин Малаканов, вы не подходите под
подписанное соглашение? Увольнение мы вам предъявили до
стачки?— обратился ко мне начальник.
— Я не настаиваю, тем, более, что я обещал рассчитать­
ся после стачки.— ^Начальник кис70 улыбнулся, и мы вышли.
— Ну и здорово же ты с ним: подписать заставил. Кто
бы мог 'подумать.
— Подпишешь, когда «иностранцы» под носом. Если не
подписать, все равно стачку проиграть. Обещания ми-то,
брат, ад вымощен— ib два счета надуют.
— А 1как ты это насчет рабочего ком1ггета ловко. И Васюкова председателем сделал. Ведь ады ко.митета еще и не
выбирали.
— Выберем. А Васюков парень крепкий и преданный. Его
и председателем сделаем. Де]>жись тепарь за комитет, брат­
ва; голыми руками не возьмут.
Вечером собрались на берегу. Стачком дал полный отчет
о достигнутом соглашежт. Показали всем подп-ись началь­
ника порта. Рабочие шумно одобрили отдельные места на­
шей беседы с начальником. Я обрисовал ход и устовия, в ка­
ких протекала стачка, значение солидарности рабочих ме­
жду собой, указывал .на примеры одесского каравана и де­
нежной помощи. Выступали одесситы. Они весьма хватили и
восхищались стойкостью и организованностью кв|>ченс1к1гх
пролетариев. Число членов профсоюза за эту ночь удвои тюсь.
Стачечный комитет сюжил свои полномочия. Схтбрание
единогласно переименовало его в робочком, а Васюкова ут­
вердили председателем рабочком. Вынесли постановление;
«В случае нарушения пункта пр»1нятъ1Х требований о рабочем
комитете администт)ащ1ей, комитет немедпенно объявляет
144

стачку, и приказу комитета все обязаны подчиниться». Обес(te4;iB этим постаноаление.м правомочность и .мощь «[ра'бочего
комитета», рабочие, улоенные победой, за'кончюи свое по­
следнее стачечное собрание.
Утром я пошел за расчетом. Работа на всех судах кипе­
ла, ‘раздавались стуки молотков и говор 'людей, кар>а!ван по­
сле се.М1наацатпдневн1сих) молчания ожил. Чврпал:ка «Лисов­
ский», медленно повернувшись, пополэла в 'пролда. За ней
1Ютянулись шалащы. На одесском каравне шла суетня, гре­
мели цепи якоре!!, раэдавалась команда; одесатты собраша-кь
в поход.
яркое солнце ликующе скшьзило по загорелым .тщалт
/абочих. Труд жадно вступпал в свои трава.
Расчет мне дали быстро. Попрощавшись с друзьями, я
то1иел по люсткам на берег. Ко лше ттодбежа.ит рабочие из
иа'пей разведки:
— Уходи в степь— жандармы идут за тобой.
Я }тиел в степь. Во все.м :иовм существе чувствовашксь
легкость, как будто с меня и из меня вынули тяжесть. Все
за!х>ты и т[>евоп1 об успехе стачки и даже заботы о то.м, что
надо выходить на работу, отошли от меня, и я один, опять
предоставленныГ| са^мому себе. Изв>естий я ждал в условно.м
.месте в степи. Скоро пришли ребята и сообщи.ти, что жандар­
мы были на «Шу.мском»— опрашивали капитана, где я наложухгь. Полу'Ч1»в ответ, что я уволился и ушел неизвестно
куда, жандармы слегка огляде.ти «ШумскшЬ> и уш,ти обратно.
На кв»рт1фу 1ГТТИ я не решатся, а пошел к Кар.ту, ще и
jv iiiiu Hij некоторое время обосноваться. В ко.мнтете реши­
ли, что мое дальнейшее п(->ебьшание в Керчи ргебезопасно, и
прсцлож1ьтл мн^ вернуться в Симферополь. Я, однако, с отъ­
ездом реи1ил обождать; .мне хотелось убедиться, что ipa6o45ie
клравана удержат свои завоевания.
Подошел срок перевыборов партийного комитета. К это­
му временя в организацию вли.х>сь порядочное Ч1гсто рабо■пг\ с каравана, и последние два сображгя проходили не с
гц^ежним спокойствием, а довольно шумно. Рабочая братза,
но знакомая с партийной дисциплиной, да еще в меньи1еli fCTCKOM применентг, эела себя не особенно «п|игт}тчно'>, нарор<-люпмг

14.»

рушая спокойную обстановку. Поэтому кол\:1гет тревожил­
ся— ^не П'ро'изошло бы в н€.м больши'х изменений.
Собрание было '.многочисленное и весьма неспокойное. Ра­
бота колгитета подвергалась |>езкой критике даже со cTOjX)ны рабочихчменьшевшков. Выяснилось, что кодатет не толь­
ко не взял руководства в тако.м важном событии как стачка,
но 'шро'сто остался в стороне от нее. В моем докладе о прохожденкгл и (Результатах ста'чюи я особенно подчврки1вал пассизную роль не только ко.м'итета, но и всей керченской орга­
низации. {^митет отказался напечатать в подпольной типо­
графии мое письмо 1К рабочим о значенш! рабочего комитета,
и я лринужден был печатать его на гектографе от своего
имени. Когда начались выбо,ры комитета, рабочие Bba3HH\.T;i
мою кандидатуру в колгитет. Со cixDipoHu CTajxwx) комитета
сейчас же последовали возражения с мотиво.м, что я недисии.плинирован и настроен анархически и т. д. Однако многие
участники собранвта зайвмпи, что если Мапаканов будет от­
веден, то 'Многие будут гол'осовать против членов старого ко­
митета. Поднялся uiyM, потом большинством собрания было
постан'01влено ‘М'ою (кандидатуру не снимгать. При выборах я
прои1ел BTopiMM по спмску. Но по!1таботать мне >же не \ аалось: через неделю я ормнужден был 'уехать из Керчз1.
Со мной из Керчи уехал участник очаковското восстания
Ви'Ктор Элерт. Виктор приехал в Кс'рчь до начала стачки, и
колштет направил его ко мне. Мы услютти ето, как и Ми­
хаила, в качестве чернорабочего. Высокий, красивый, с го­
лубыми глазами и русыми кудря1ми, поэт *, он сильно выде­
лялся из массы рабочих. Будучи резок на язык, он особой
симпатией не пользовался, а администрация все время ка
него подозрительно косилась. В начале стачки я поручил ему
пошеста агита|Щ1ю среди ст11х)гител11н1их рабочих порта, строяи»их пристанскмй мол. Вшктор отправился, и я видел, как он.
сидя на ка(мнях, собрал «'Округ себя кх'чку рабочих ш что-то
им тю 'рил. Вдруг несколько человек рабо'чи^ ст|>е.мзггельно
бросилис!. иа Виктора, схаатити его за руки, за нош и бро­
сили в иоду. TaKoii неч>жиданный финал его аштаиии oiiieЛОМ1ГЛ нас, и мы даже не бросились его спасать. Было rjxi* FTiicn.i реролю11нонн1.1с стп.хи,

I и\

гично, но в то же время и смешно. Вн'ктор, отфыркиваясь,
подп.чыл к .мо.ту и выаез на камни. Пс'грозив кулако.м рабо­
чем!, он, .мокрый и обозленный, вернулся на «Шумскс-гй».
— Видел, что они со мной проделали? Это же идиоты, а
не ра'бочие.
Так печально кончилась его атита^ия. За вре.мя стачки
Виктор был неутомим; он вел с молсцежью уагленную airaтацию среди рабочих, собтрая их «учка.ми на берету. Поли­
ция несколь'ко раз пытааась его арестозать кас< «забастов­
щика», но с помощью .молодежи он всегда благслолучно
скрьиэался. Один непсп,равк1.мый порок был у него: он пргтцишиально не желает платить за проезд по железкой дороге
и всегда езаил бесплатно. По этому случаю на него составля.х>сь бесчисленное колггчество протоколов, и пол;щи'я веч­
но иска,-к1 его на предмет вручения ему исполнительного
листа.
Перед отъездом я собрал правление профсоюза и рабо­
чий ко\>итет, сделал им указании, «ак нужно дальше дей­
ствовать рабочему кометету и пра1Вле'Ш1ю профсоюзов. Прав­
лению передал адреса профсоюзов, овгязавшихся с нами во
ьре.\«я стачки, получил яэкя, и мы с Ви'кторо'м оставили
Керчь. Покидал я этот маленький городок с грустью. Кусо­
чек чоето «я» я здесь все же оставии. В Симферошо.ть я ехать
отказался и взял явху в Ме.тьггополь по направлению к .Харь­
кову'. Про себя я заду.мал пробраться к роцной Сибири.

IX
ПО ПОЛЯМ, по ДОРОГАМ. АГИТАТОРЫ. ИНГУШИ.
ПОД ОХРАНОЙ ЖАНДАРМОВ. УРАЛЬСКИЕ ПРИ­
КЛЮЧЕНИЯ
Первая наша явка была на Мелитололь, куда мы прину­
ждены были заехать. В !У1е.т1гтополе нас приняли хп';'ошо и
сейчас же предтоокюи побывать на заводе сельскохозя»1стве^тных .\uimitH, где назревал конфликт рабошгх с ата хельием завода. Виктора я ipeiinn m всяки|4 с.ту'чай
.чавод не
rtipaTb: не бы.ю сгчыс^та «сад:т»ся» об тш в сл\’чае гтро.чаля.
1.1*

U7

Взял связь iw Ш'Оехал ш за»од. Конфликт был в разга;>е, но
до стаччш еще дело не дошло. Ру1!<оводитель конфликта
токарь, (МОЛОДОЙ, эне'рги'чный шарень— ^коротко ввел .м-гня в
курс дела.
Си1Л на заводе было достаточно, и мне, собствекно, можно
было не О'риезжать. Узнав, что я .рукозодиа стачкой керчен­
ского зб1М'Л'ече!р'пательно1Х) каравана, рабочие оредлО|ЖИ1Т.1 мне
подождать до окончания работ и тут же на заводе сде.тать
доклад об организации и хоце 'керченокой стачкл. По окончанми 'работы закрыли заводски? шрота и собрались в сбо­
рочном цехе.
Я оп'роси'Л. не вы зовет ли внимания п о л щ к и saK p u T iie
BOlpOT.

— Нет, мы каждый 1вечер так собзграемся, готовим требо'вания и обсужда&м 'вопрос о переговорах с хозяевами.
Он'И уже привыкли.
Одна1ко за ворота оыспали ребятишек д.тя наблюденп.гя.
Я сделал подробный отчет об оргаиизации и (Прохожд'еним
ст'ач'ки и требо^ван'И’ЯХ. Рабочих особенно занимал вбп'рос о
рабочем комитете, сам'ЫЙ факт завоеванют рабочего ‘коми­
тета оии считали особенно важным л 'под'робно застаиши
из-тожить его задачи и взаю’.оотношеття с адлитистрацией.
IV.oe сообщение о созданири He.TeranbHoro профсоюза ifx также
заи'нте'ресовало. У них возникла 'мыслъ создать такой и у
себя. Мое объяснение, какг.1е полиптческие за1да<т датжнн
лечь на П'ро(1>союз, вызвало горячие прештя. HeKOTopiJe опа­
сались, что нелегаяьнъм”! союз обячзательно воапечет рабочих
и политику, и поэтому B03!pa*;ii.T!ii п-ролто его cqvawiieamnn,
пднако решили этот вопрос подработать. Собрание затяну­
лось. Посланные наблюдать ребятишки сообщили, что из го­
рода едет хозяин с приставом. Посидимому, контора успела
сообщить хозя'ину о собрании и по'твлешти на заводе постороннег<1 человека. Мы с токарем и с грхттой рабочих поки­
ну mi собраиие, иьчпли ка.тит’кой за теч^риторию зал^одл и по­
лями направились » город.
К заводу по шоссе 1клед за сж1и1па1жсм ехали два верхо­
вых стражЛгка.
В го]Ч)де мы заде!>жии;»ться не сташ и, 11']Х'йдч пешком
па соседний
уехали в Xapbww.
1И

Полу'Ч);ш щ XaipM-coue -явку на Оимару ir немшто денег, Mi>i
1>ешлли пройти дальше HeicoTOpoe ер'вми 'пешкочм и позонди­
ровать настроенш 'pai6oi4!>iix на муколюлыны'Х .М'ыьницах, нлходящ1ися по пути вйО'Ль железной дороги.
Вэяв в р'уки наши узеьткн с бельем и хлебо.м, мы двину­
лись вдоль железнодорожного путм'. На одной из 'мепьнии
р»1<5очне угостили нас чае1м. Мы спрашивали насчет условий
труда, о зарплате. Обычным явлением была двойная смена;
piiCora'ji&i ,по двена1дцать часов в очеку. Зарплата — от пят­
надцати до двадцати пяти рублей з месяц. Хотя ло внешнему
виду и мы не отличались от обычното рабочего, все же ра'боч^^e чуя.вя ,в нас людей, с которьими можно шошзорить и коечго узнать. А желание знать было весьма велико. Paci<aii>i
(>енапоци1И еще давали себя энать. Стачки, как п.та'мя, вспы­
хивали 'н 1Х13НЫХ местах и 1П0дмывал1и рабочую братию. Раз1Ч)во;ч.| о политике заводились осторогжно и издале'ка:
— Стражник'и вот у нас появиьнись, ингуши. С чего бы
эго?..
■
,
I
.
'
I
— Не спокойно, — отвечали мы равнодушно. — Бастуют
рабочие...
— Бастуют? С 4610 бы это?
— С че1Х)? Работа тяжелая и заработка нехвагает. Из­
менить хотят.
'
— MjfA'a.TO, 410 VI говорить. От июсти-то до шести ло\и»м, аж oniHfiia трещит, а заработков-то, верно, нехватка: все
на хлеб проешь. Не то, чтоб купить ч ю — семье не по|||.теи1ь... Изменить, roitQpmiib, хотят? Вот оно что, с чего
ингуши-то пояшыис!.: русским-то веры нет значит.
— Ну что та>м нет; и русские вон стражники ездчг; на­
гайки-то одни.
— А у вас тут как, ребята? — переходили мы па ночтро*
сы. — Думаете вы ч го-ниб^иь?
— Мто ду'мат1>-то? Дело ясное, — на пятнадцать |1ублей
не прооки1всии>. Поомотри'м, как по мельницам-то... А ,мы что
же, хоть со11час, не отстанем...
- Ну, все;ч) вам, хлолцы! Иттить надо... Диенадцать-то
часов piMloTaTi. MW>ro;iaTO. Если того... дашнгте... сба1»ят... Ну,
Г|ро;цайтс...
—~ Сч<к'тли1Ю нам. Пет\\озо-тп обогните, ме з;1.ходитс
1 11)

т>1да, а у Песо'че;'11!<ова на мельнице, если завернете, Ф'едора
спросите — парень добрый. Ну, счастливо 'вам...
Мы с Ви1кторО'.м ло межам, по П'роселка'М терпели'во пробщувхлсь от одной 1мельн'И1цы ik др'угой, вели отрыв10чные, но
весьма ясные беседы. Иногда натыкались на заведующих, те
косились на нас, а иногда грубо цыкали.
На одной 'мелыиице мы задержались и решили ноче'зать с
рабо'чим'и. Долго б'еседоваии. Было тепло по-южному.
Звшды усеитали небо и М01р1гали. Мгльнзща глухо гудепа
свои'мм ®аль!ца1М'И, в трубу с черным дымол! вылетали искры.
За мельницей играла гармошка, молодежь пела, громко и ве­
село см'сялась, визжали ддачата. Мы тихо вели разговоры.
Часть |ра1б0'чих и 'работниц спала под открытым гостепр’.тимным небом.
— Далеко б'редете?
— Да так вот, ра1ботен!Ки ищем, трудновато теперь стало.
— Кусается О'на те'перь работенка-то; ище1иь — не най­
дешь, а найдешь — брошгь .хочется...
— Не прибыльно, што ли?
— Как не прибыльно; мозаии нат11>ешь... и спин>- тоже
понатужи'шь — 'все польза.
— 3 >гмО'й-то во'н, говорят, народу попортили много и
ист^че'биьви тоже... не добились...
— Кое-ще добились. Даром-то hijmto не пропадает; ча­
сы сбавили и заработок гвддняли. Не везде только. Вы biot все
еще дв'ешацать ча:ои работаете. В стороне стоите, не дош­
ло eiive до шас, а дойдст, обязатель^ю до'йдгт.
— До1'иет, iHeimp'S'MertHO дойдет... Э-эх... Ну, датой
спать— '» шесть-то ма работу.
Утром нас разбудили имгупш, слегка постешвая нас наlaiiKaAin.
— Миоло спипп.... Станай, ходить надо...
Ml! 1ЮДН1ЯЛ1СЬ.
— 4 eix> адм надо?
— Ничаио. Ходим начальншк.
— Ну что же, xcvi'HM. Куда ходить-то?
— Ппрямо.
Ингуш махнул нага1"1кой ио 1Ш1ра'ВЛ1еник) к железной до­
роге. Ингуш';! ехали то Гюкам, а мы шага ли w лылыю.му про-

I Г>()

селку. До .TivrHHH было 'километра полторл. Привели к изб'ушке. Вокруг иэбушки на привязях стояли коми, а перед избуш­
кой сидели стражпиики и пили чай.
— А-а. Зао'блавили? На мельни'це?
Ингуш кивнул головой:
— Ме^1ьница спал.
>
— Чего по '.мельница,м пшяетесь?
— А где же нам — по ваши'.м каза!пмам, что ли, шлятьсч-то? Ра'боты, чай, не дадите.
— Знаем мы вас... раштнисо':!. Павло, при.м'и' их, да шошарь — нет ли чего.
naixTo нас тщательно обшарил, з^1'гл1ян'ул в узелки.
— Что та.м? — опросил старшина.
— Оподн'И'КМ та хлеб... Ничего нима. — Он огпихнул
узелки ногой.— Собирай.
Мы за1эяэа.1и узалки и ждем.
— Павло, возь.ми еще двух хлопцев, отведи этих на
стамнию, там жандарму отдашь.
[Тод KOH-Joe.M Т1р«х стражников ,mi.i тапи1лись под жарким
солнцем вао'ль 1Ш>лотна железной доброта. Во рту высохло,
губы погрежа.т^гсь, налитые св^цом ноги еле ларгдв'и'гались.
Отдыхать Hai.M не дагапи. К полудню .мы добрелл'до станци'и.
Нас заигерли « жандармской ко.мнате. Через некото^рое В’ре.мя
отворилась, и жандарм В1иустил торговку, которз'я поI ггьзила на сю т молоко H ^ief).
— Жан.ирм, а добрая дупит, — в в'О'СХитенит вьгпалмл
Виктор комм.тименг жакаар.му. — Сколько, бабка, стоит?
— Шесть ко'пеек лю.жжо да две копейки хлеб.
— На, благодетелмгина, получай.— Мы стали есть и с
жадностью по очереди тя.нули 'прямо 1из крынки Ч'е1>ез iKpaii
молоко. Когда покончили с едой, жандарм вьшповодил тор­
говку и сел за стол.
— Ну, давайте ласпорта и гошрите, зачем вы на мельк;:цу забрели.
— Мы безработные, работу ищем, затем и на мельницу
H'wn.Hi. Вот и паспорта наши...
— Покажите nainn вещп. — Он пове|>хностнг) осмот|Ч'л
паши у.*еткн, г?отом постучал в стенку. Вошел BTOipoii жанларм.
l.'l

— Что, шоймал?
— Страгжнмиси привели. Таскают кого ни попало. Ты, Ва­
силий Иванович, доаеэи их до Курска и пусти ил: тал1 на все
четыре стороны. А вы, есл!и появитесь в нашем райО(не,—
упрячем.
— Чего нам появляться-то? Везите дальШ'Э. Места хва­
тит. Чай, и там молоком кормят, — не ужимался В;жтор.
Через полчаса пришел поезд. Мы подхвати.ти cbo:i \'зелкс1,
в сопровождении Василия Ивановича пошли в вагон и уме­
стились в служебном купе. Нас обоих жандарл! посад:И1Л на
н'И’жней по'лке, а сам забрался на верхнюю и лег спать.
— Не обежите? — сп11')осил он, свесш с полки го.тов'у.
В Курске нас высадили из вагона. Денег у нас на 'Руках
было я|ва рубля. На Самару ехать надо было че]>ез Воронеж.
Мы решили ошять двииуться п€!Шком и дорогой цепляться за
TO'BajpiHbie шезда. На подъеме влезли е пустой вагон. Зак'рылись и легли спать. Проснулись мы ночью, открыли дверь.
Вдали сверкало .много огней. Кажется, Воронеж. Медленно
же мы двигаемся.
— HaieepHoe, на станциях отстаизаллсь. Похоже, .мы какбудто не вперед, а назад едем, — за'метил Виктор.
— Это тебе со сна кажется.
Наконец подъехали к* станчдии. Вагоны тихо плыз> т мимо
т1в1>рона.
— Ст|ратов! Вот-те фунт.
В Gi'paTone мы решитапьно с ^ на мель: денег мало, язк:и нет, от Сама11>ы укатили солидно. ПoиJл:и ло1Шлятьоя по
городу. Купили хлеба, печенки и поигли на 6aj>er завтрака 1ъ.
По берегу в |1азных позах сидели и лежалл ikito4hiikim — не
груэчшки, а именно .кр«>чни1ки: сутулые, !П1>я31Ные, с огро1мныЛ1И крепкими К1тстя1ми 1>ук, они б ы т как бы люди другой,
необыкноиенной циклопичеоко)'! породы. Потом я \’бедился.
что по 'Bceii Волге тип 1крючни1ка был Ta'Koii же необыкновен­
ный. По(ЗП1«т|Х11ка1В, мы стали раздумыгать, как Оы нам доб|Х1Т1>ся-до C;i'Maii>bi. У меня было п;и1Ьто в роде полусезоннояг) и еще доб|х>с, у Виктора тапько тужу|жа с noij'iiBaHwoa’i
|1од|кладко11. Ретшли мое пальто загнат1> нп ба'рахолке. Даш
нам за него шесть pydicii.
HoiiMif на пристань.
1Г.1>

!

— Сколько croiiT 6ri..ie r до Ca.viaipbi?
Кассир посмотрел на нас черкез очки:
— Четыре восемьдесят.
— Идем ;к капитану, 'поороси'м: 'мо'Жет, окмиет.
Мысль была явно нереальна, но я решил попробовать—
.может .подвезет. Подкял1ись на паро.ход, спросили матроса,
где кали'тан.
— Вон на мостике.
Я поднялся на мостик.
— Здравствуйте, господин капитан. — Каититан молча
посмотрел на меня и ничего не ответил. — Мы к BaiM с оросьбой: мы не имеем работы, а денег у нас семь рублей. Нуж'но
доехать до Самары. Сделайте скидку.
— Нельзя.
— Мы поможем 'работать в пути.
— Работать? А что ты умеешь делать?
— Я — элект1ро..монтер, а товарищ — слесарь...
— Эле'ктролюнтер? Электричество гмо'жешь поправить?
— Мо'гу.
— Всю ночь без огня шли: М'Онтера не найдут/никак.
А ну nocMOTipiH н окажи. Оправишь — o6oi№x даром довезу и
обед дам.
— Не надо смотреть — исправлю. CBOie дело знаю хоГм>шо.
— Ну, смотри. Иди 1и скажи, что буде|- нужно. Пока
СТОИ1.М, можно купить.
Я осмотрел динамома'шину, ислробовал на лалипу — рабо­
тает. Провозившись часа два, пустгагл свет.
— Эдарово! Вот молодцы. Кок, накорми wx! Бонман, от­
ходам...
Погмыли. Медтенно уходили назад низкие берега. Сара­
тов сначала покрылся дымкой, потхз'М исчез.
Хороню было на думм;; ехали ле!гальмо, голо1д не терзал
желудка, с 1При1во,тжскгл1х лугоу тянуло вечерней прохладой.
Когда-то бесстра1|11ны€ ушкуйнижи бороздили .мутные воды
Волги и смолили бороды воеиодал!. Теперь тнхая В'атга мир­
но кати1та свои воды в Каспий. Только т1ароходные колеса
глу’хо ухаъги по воде, а свистки эхом разносилис!! «но окр€стным берегам». Как в мареве, вопльгмают карл1ны 'П|';о(Шлото и

I г.:{

гасну г. Канула в историю разгульна'я вольнмца. Теперь не то:
B'OvTi a занята делом, ей не до баловства.
В Ca'.viaipe мы нйМ'ерееались осесть, пр'лстроиться в железнюао'-01жн'ые мастерские. Одтако осесть в Са^маре нам не Л1д а лось: QiMaipbi коснулась рука карательного отряда Ренненкам1П'фа. Железнодорожные партийные и профессиональные
организации были разгро'.млены. Принимала рабочих в ма­
стерские с жестким отсево'м; все .мало-мальск!И подозритель­
ное решительно отсеивалось и в .мастерские не допл'скалось.
В ко'М:итете нам предломчилм в Са'.маре не заде1рЖ11ваться,
а ехать в Уфу. Из Уфы прошли 'пристать рабогттков для
Урала, и обязательно рабочих, а не интел.тигентсз, которых
на Урате 6i.ict|to вылавливапи и высылали.
Ну, что же в Уфу, так в Уфу. — Виктор был д''сол'е.н. — Кочуем, Авив. Нечего тут киснуть. В горах Урала—
скаэка-мечта.
— Тебе бы все мечтать да кочевать. Как иыган.
— А ты думаешь, цыгане п.тохо ж и тт. Какие v них кпасиэые песни.
Поехами в Уфу. Начиная от Самары, локе чузствозалось,
что реакция захватила все железнодорожние рабочие очап»;
рабочие были замкнуты и необ1цмтельны. .Холил с л у х , что
И Кинели расстреляли всю раюв1ку рабошгх организаций. Стансоилось не по себе. Здесь мы едва ли встретим такое отк'оiiiewife, к'ак под .Харько'во'.м. На всех баты11И1х станциях стоя.1И этелоны с со1лаатами. Это бы.ти ка.]\1тельные отряды для
«уопо'коения маселепип».
Ыу к'ак, бра'1', чтО' чу1истп'уеп11>?— спросит я Вжторл.
Жутко,— ответил он мне одним словом. Подарленнасть была очевидная и отчаянная.
В У(]>е нас приняли с ittuocTbM).
— У нас так выскребли рабоп^якоз, что на Урап послать
некою. На уральских заводах — брожение, а мы орган !зитороп пос.чать не можем. Отдохните немного — и на yiptui.
Три дня мы оIД1>1ха^1!5!, ката.тис!-» вече|'>а1мм на ло1дке но
~.Т
реченка, глубокая, у^нитач pocixnimHoii л чкоч»
w't.ioHeii, черемухо!!, nnoii, нежным зел-сным ба1рхатам скю шттиимися на тихие полы Дсмы играли на мандолине и пели
песни. Чудесно продлили W'lopa. В ко.митето ним ;п го тп и 1)1

ли литературу, дали явки, нелжото денег. Мы уложили лите­
ратуру в до'рожные кото'м'км, надели их за спи'ну и покинули
lOCTenpwi'MHyra Уфу.
Путь нам лежал на Усть-Катав, а оттуда шешком на КаТав-Икгноэск'ие заводы, где мы и датжны были обосноваться.
Усть-Катав — станция не<>011ьшая. Хотя ©близи и нахо
д^^^cя большой завод, но карательного отряда на станции не
было. На перроне торчал один жандарли
Вся охрана станцил состояла из пяти жавдар.мов и столь­
ких же стражнсжов. Никаких военных частей не было. 0 го
обстоятельство нас обрадовало: «обстаножа нор.мальная», и
мы не рисковали попасть «в чреэзычайные обстоятельства».
Вышли из поезда, огляде-тись. Виктор потолкался, поню.хал
вокруг стани'>ш. Все спокойно. Спустились к речке Катав и
расположитись завтр11кать. Солнце пек.то. Стражники лениво
вал^ялись на пригорке и не обращали на нас вниман'ия. Мы по­
завтракали, выкупались, выстирали белье н растянули его на
траве для просушки, положили под головы котомки и за­
снули. Опали часа дза. Оювооь сон я no4yBCTBOiBaLT, что ктото тычет меня под бо'к. Открыл глаза: передо '.мной стоял
стражник и толкал меня носко.м своего сапога в бок;
— Чего вы HantiuoM ра31налич1:гсь? Пр0'зал:гвай отсюда.
Ш.1ЯЮТСЯ тут.

Стражник что-то еще недовольно побурчал себе под нос
и отошел лениво на пригорок. Я разбудил Виктора.
— Идем, брату.ха, «дух» прилетал, «проваливать» при­
казал.
Мы надели наши вымытые рубахи, вскинулл за cnimbi ко­
томки и пошли по направлению к нашей цел:1.
Дорога шла все вре.мя по берегу речжи, и потому .мы жары
особой не чувствовали. Уральские горы градами тянулись на
север. Некогорыг хребты были покрыты nier.rto'i етьн:1Ка,
который резко выделялся на небе, отчего xite'^rbi похса>»ли
на гигантские расчески.
К заЕЮДу мы стали пoд.xol.^vlть перед вечером. Из завода
на)!ктречу нам выс.чал отряд стражников. Мы от неожидан­
ности расторялагсь. Литература, чтобы eii провалиться, сразу
стала что сшшец. BifKTop пыруга.юя:
1

— и здесь «духи». Сколько же этой нечисти на Руси
развелось!
— Кажется, оеля,— незес&ло ответзм я.
Шли .мы, однако, не останавлитаясь.
Стражн.и::<и noq-bexaan п окружили нас со всех сторон.
— Куда идете?
— На завод работать.
•— Ваши документы.
Мы вытащили fla^yvieHTfj и предъявили.
— Зачем на завод прете?
>— Зачем? PaiooTbi «.щем. Заче;м больше на завод noiiдешь?
Старший вернул на.м ласлорта, скомандовал, н стражмик'и ускакали к заводу.
— Сошло, кажется?
— Похоже, что сошло. Вот идиоты, не догада-тись в лесу
зарыть нашу кладь. Xoipoojuo, что ба.кксы... — На этх>м я
oCoipBaui.
;
На1встречу нам скакал страок'ник.
— Идем, старил ИЙ велел в канцелЯ|рию.
ripwiiii.TOCb итти. Под конвоем верхового ст]1ажжгка мы
шествуем mmimo завода. PaiffeMHe, толыко-что окончившие ра­
боту, 1разгляды1вая1И нас с любопытством.
— Чего это их зацапали?
— Беопаслортные, до'лшю быть.
Прм1шл1и в канцел5грию. За столом сшдит урядник.
— Откуда, пташгкм?
— Из QiMapbi.
— За'чем?
— Работы ищем.
— Докуметы смотрел? — обратился он к старшему.
— Смотрел. В по(1>ядке кажись.
— Давайте!
Мы 1ЮЛ1ЛН нашл дсжументы. Ом внлмате.тьно п,росмотрел
их и вернул нам обратно.
— Что в котомках?
— Изв»естно что: белье, хлеб.
— Л му, посмотрите, — обратился он к стражжгкам.
Снч.-П1 с fiac наши котомки, стражишк запустил тл да свок>
1Г.()

^таши'щу и ггзБлек целую кипу шроклалииций. Второй тоже.
Так owi, не торопясь, вьтотрошюи обе наши котомки, на­
валив на пол лруду разной литературы. Урядник глядел на
кучу, вытараЩ|Ц1В глаза.
— Вот так белье! — вскрикнул он и стремительно выско­
чил из-за'стола.
Нагнувшись над кучей, он стал с любопытством рассматриш1ть литератур)'.
— Смотри, и «барьгшн1и» есть. Он с торжеством поднял
К'верху пачку

'Прокламаций.

— Пахомов, две тройки мигом!
Одич »гз стражников еьибежал из канцелярии, шовидимому
выполнять :П]зиказ. Урядник как будто забыл про нас, извлек
»з груды книг еще и еще п.рокла1маЦ|И1и и читал вслух заго­
ловки.
— «'Пролетарии всех стран, сое1Диня11тесь!» Что же это—
всего M'Sfpa значит? — гов'орил он вслух, ни к колту не обра­
щаясь.
— Забастовочку, значит, устрашать?— обратился он
уже прямо к нам.
— Зачем забастовку? Мы это на вся'кий случай. Продать
хотели, — спокойно ответил ему Виктор.
— Продать? — удивленно спросил урядник. — Где это
видано, чтобы проклЗ'мациямп торговали? Города^шь, парень.
— foTOBio, господин урядник, — громко сказал вошедший
стражник.
К кa^щeляp^fи подкатили две троГгки, з;11пряженные в боль­
шие фаэтоны.
— Едем к приставу, там разберут.— Стражники уло­
жили в котомки всю нашу литературу, связали нам назад
руки и посадили в экипажи. Со мной сел урядтгк, с Викто­
ром стражник. Двенадцать человек верховых окружили наш
лоезд, и ЛИ.1 вихрем помчались куда-то через горы, лоса,\ч1.
Ехали часа два по склону горы. С o6e^ix сторон нациигался дремучий лес.
«Хлопнут, — думал я, — и никто не стпросит».
— Почему вы этоГ| до1х>го1"| везете?
— Бл1гже. Л потом здесь лкаей меньше. Там шбоиытстнозать будут.
l.'iT

— Что Ж€, ВЫ людей боитесь?
— Не боимся, а пршказ есть — лишнего шу.ма не делать,
чгобы разгоооров не было.
Когда приехали в Усть-Катав, было уже те.мио. Нас сейчпс же посадили в каталажку. Стражник cepocin, есть ;ni у
нас деньги и предложил куЛ'Ить на.м поесть.
Мы дали ему немного денег, и он принес нам колбасы и
хлеба, а потом дал катлтку. Мы с удовольствием поели и растяну.тись на гр'язных нарах. Виктор вдруг расхохоталст.
— Ну, и везет же нам; по Волге нас бесплатно везлл и
здесь на тройках. Пожалуй, так губе15натора не возят.
— Как дальше повезут... Хорошо, что карательното от­
ряда нет. Недалеко бы уехали.
В камеру к нам зашел пристав.
— Здравствуйте, господа а1Гмтато1л>1.
Мы молча ждали, что будет дальше.
— Если ЧТО' вам понадобится купить, дайте стражнику
денег — купит. Я вас допрашивать не буду: завтра yriX)M
сдаю дела новоьму приставу. Ему вам приется отвечать, —
прого'вори'л он ка'к бы с со<жален1ие.м.
На другой день нас вызвал пристав и стал расспрашивать,
но мы сразу же ему заявиаи, что, собственно, спрашивать
ему гас не о чем.
— Да, да... По вашей литературе и так ясно. Что tvt
говорить?
!
Пр1исгав любо'пно перебирал бро1июры, прокламацнтм и
искоса поглядывал на нас, потом из груды прокламаций вы­
нул программу нашей партии, отпечатанную на бело-м ше.же,
которую поднесл1г мне керченские наборщики.
— Социал-демократы, значит. Ну, это не так страшмо.
Я знаю социал-демократы убтйств нё призн,1ют.
Мы сидели люлча и ждали. Потом пристав поднялся.
По'днялись и мы. •
Знаете что, тспода; я только сегодня принял мой
стам и чело1Юк ешс ношый. Мне не .хотелось бы первые дни
Moeii слу'жбы омрачать посылкой вас а тюрьму. Позточу я
1.|-ч;длагаю ва.м выехать отсюда, но не « cto ix )^ ’ Уфы, а туда,
и Сибирь. А чтобы вы меня не обманули, я пошлю’ с вами'
I T)S

двух стражников, которые проводят вас станций четыре—
пять.
1У1ы, понятно, воаражать не стали, то'лько я обратился к
любезному приставу с просьбой вернуть мне программу ь.'а
шелковом лоскутке.
— Ну, нет. Вы еще где-нибудь с ней Ш'падетесь. Пускай
лучше она останется у меня.
Через полчаса мы в С01про1зо1ждении двух стражников ка­
тили в 'Поезде по направлению, к Сибир'и. Станции через че­
тыре стражники ВЫ1ШЛ1И из поезда и остались. Мы .'^роеха^ли
еще станции три.
Я написал письмо уфимскому комитету. Реитли, что Гер;лан повезет еш в Уфу, а я поеду до KyipraHa и буду ждать
его там. Гар1ман через три дня ириехаа в Курган. Мы встре­
тились на вокзале. Оказалось, что мы уже являемся четвер­
тыми, которые пытались проникнуть в Катав-Ивановский за­
вод. Предыдущие все про'вааились и сидят в тю])ьме, а мы
счаст.ти1во отделались. В Уфе Гермаиу дали еще немиото де­
нег и яз'ку в сибирский союз в Красноярск.

X
НИЖНЕУДИНСКИЕ СОЛДДТСКИЕ МИТИНГИ
Секретарем сибирского союза в то время был «Никола!!
большой». Он мне сообщил, что все сибирокие железнодо­
рожные партийные организац,м.и разгромлены, что иубли'ка
еще не очухалась и что теперь приступают к восстановлению
организации. Мне он предложил поехать в Нижиеудиыск на­
ладить там партийную организацию, а кстати попробо1!'ать
наладить работу с(>еди артлллер1тсто13, которые были там
раскварт1грованы.
Получив связи, .мы поехали в Нижнеудинск.
В Ни'Жнеудииске я нашел небольпгую группу партт'щев,
которые не реишлись начинать работу. Нужно было прове­
рить настроение рабочих. Решили созчать небольшое собра­
ние надежных рабочих и за их счет увеличить состав организааш!. Собралось человек шестьдесят. Настроение было
подавленное: на соседней станции Тайнет расстре1я.ти фупI iV.>

пу ipai6o4'Hix. В нижнеуи'ин'оких мастерских арестовали пру'Шпу
и ||суда-то увезли.
На ста,н1ции в еаи'Онах стоял ка|рательный отрад. Прм та­
кой обста«ов1ке трудно было leecra работу.
Из группы собравшихся человек пятнадцать атилось в
организацию.
На пер'вом' же партийном собрании избрали комитет из
трех человек, с (которым мы ,и разработали /план работы.
К работе решили привлечь сына какой-то местной шшозницы студента Томского университета, естественника, зая'вив1шего себя марксистом, заставь1ли его заниматься с круж­
ком молодежи. Но занимался он весьма плохо; молодежь жа­
ловалась, что 1П1ЛОХО его понимает, но заменить его было не­
кем. К нашей работе примкнула Аня, дочь местного дьякона,
социал-демократка. Она была арестована Меллер-Закомельоким и сидела в Аяексамдровоком цент1рале. Позже по болез­
ни она была оавобо'ждена на поруки отца.
Чтобы ш'ритшуть рабо'чИ'Х к политической жизни, мы ста­
ли систематически устраивать в лесу рабочие собрания, ло
возможности конспиративные. Тайга нас скрьгзала надежно,
л жандармы неохотно лезли туда на поиски собранлй. Поэ1’ому работа массовой агитации протекала успешно. С Aneii
мы изготовили гектопраф, и я составил прокламацию, призыиаюшую !рабач1И'х вновь направить свои си.ты на борьб\' с
са1м'одержавием. Печатню .мы устрои^ти у студента, по ночам
тискавшего ;гам прокламации, которые он находил не осо­
бенно литературно изложенными, но, несмотря на все свои
усили'я, Н1Ц'чего лучшего написать не мог. Появ'ление прокла­
маций 1В1>1эвало среди рабочих ожтление, а среди жандарЛЮ'В сильное вопйение. Жандармы, уверенные, что революция
в 1Тижн1гуЦ|К‘Нске вырвана с корнем, недоуме'ва.'т, откх'да взя;гась эта прокламация. П 1Х)извели неско.тыко o6i>icko3 С]'»еяи
(ЧабоЧ'Их, но следов не нашли.
Наладив работу среди железнодорожжтгх рабоччгх, я за­
нялся солдатами. В Нижнеудиноке стояли четыре г01рных ба­
тареи, и сотлдат было до*вольно много. 0вяз;1вшись через ра­
бочих с группой солдат, я организовал с их ппмо1Ц1<ю солдатCKiiii митинг за городом на берету реки. На первом митинге
уже создалась rityriiTa, K'OTOjiai4 поставила пе^>едо мною вопрос

к;о

о сис г^.машческо.м политическом воопитании солдат. Г'ешено
( ы.ю ло ночам заниматься в помещениях. занимае?1Ы\ сочлатами, по (кружкозому принципу, собира'я время от времени
rioc.ie проверки офицеры расходились по сво!1м кварти
:ш1 или шли в клуб играть в карты. Я надевал солдатл<ую
«[юр.му и тел к солдатам. Соби1рал!ись груопой чеюв'ек в
тридцать в caipae, зажигали отарок свечи и K'Pvmckom усажи­
вались около меня. Говорили главным образом о земле, о на■iorax, рассказывали о революционной борьбе рабочих и т л
^(о время одного из таких занятий я заметил, как к нам по­
летел оф}щер. Я было растерялся, но, видя, что офицер оста-•юиилсч, продолжал свои занятия. Та« как .ночь была теплая
я несколько раз снимал с головы солдатскую фуражку и не
как из-под нее вывалилась мои длинные вотосы
когда я кончил, офицер подошел ко мне и спросил— Какой вы батареи?
Шестой, — ответил я неуверенно.
Л что же, у вас в шестой батарее у рсех такие длин­
ные волосы.''
-Пропал», — мелькнуло у меня в голосе. Я оглянулся;
со.тзаты все исчезли, только группа человек в пять птотнеё
сгрудилась вокруг меня и тревджно смотрела на офицера
Офицер помолчал немного, потом сказал солдатам, чтобы
они шли спать. Солдаты, однако, не пошли и остались В’озпе
меня.
Он с удиэлением посмотрел на них. но ш1чего не сказаы
И ооратился ко мне:
— Вы слишком неосторожны. Можете попасть и подве­
е т солдат. Ваше c4acTt.e, что я, а не другой натенулся на
i:ac. Л теперь, ребята, идите. Мне нужне петеговорить с
сотдатг>м шестой батареи.
Гхмдаты перег.тяну.тись, и один из них сказал, чтобы все
УШЛИ, а он останется. Солдаты ушли, а мы остались вт]Х)ем.
.1 or,;,! офицер обратился к остатпемуся солдату;
— Вот что (он f^aзвaл его фам^1лию). Я знаю, что v вас
иелегся политическая работа. Я давно
;>то заметит
Я в;.^булу помогать. Когда у пас будут заняптя, вы гхж>1>итс
vme об этом заранее, и я буау брать тогда на себя дежурство
Г’ЛВГ.Ц ргволюппи

III]

по батарее, иначе вы скоро будете арестованы. А вы, моло­
дой чел01ве1к, с ваниими волосам.и, будьте осторо'жны. Не вся­
кий поверит, что вы солдат шестой батареи.
Бышют в жглвни случае, 1КО(гда чувсгзуешь себя П1роз:инивш<и1мся 'маыьчиш'кой. Так чувствозал я себя в эту минутл^
Ко'н’ч'ил'ось все благополучно. Офицер иногда слушал .мои
беседы с солдата:ми. Сочувствовал ли он революционн^ому
движению, илгл было это результатом скуки живущего в глу­
ши офицера — трудно было оказать. Солдаты считали его
«до'брее других», — эти-м и ограничивалась его характери­
стика.
На одном из солдатских мнтинтов, niponcxoaifameM на
О'бычно1м .месте на бе'регу реки Уды, случилось происшествие:
я уже о'кончил свою м<ит1и1нг0 !3'ую речь, и мы беседовали сидя.
Я отвечал на вопросы солдат. Тут же было несколько рабо­
чих. Вдруг в темноте послышались какая-то возня и умо­
ляюще просящий ГОЛОС. Я поднялся и громко спросил:
— Что TaiM TaiKO'e?
В ответ послышался хриплый голос.
— Господин оратор, спасите...
У самой реки 1кучка солдат тащила к в-оде человека.
Я подбежал к hhim и спросил:
— Что вы делаете?
— Жандар'М'а раскрыли, — послышалось из к\’чки.
— Куда же вы его тап1ите?
— Куда? То'пить. Клда] его, стерву, больше?
Солдаты О 'б ст у н и л и н а с п л о ;т н о й с т е н о й .
— Тонить его, стерву... Шпионит.
Я велел солдатам отоити от жандарма. Жандарм со стч>
ном поднялся на ноги и стал, всхлипы-вая, уверять, что он
«не шпионить пришел, а пооучиать и персоделся он потому,
что ?1иаче би ма собрание не нз’стшам».
— Знаем, И (ВОДу eix>... — загудели сощаты.
Жандарм трясся, i<aiK .чист. Жа.ико было че^юи'е'ка — уто­
пят. Я стал уговаривать солдат, чтобы его отпустили. Жан­
дарм у|Пал ма ко'.тени и стал клясться, что у H'&w м в VMie н(*
было никюиить, что 'ОН это докажет, что будет Hn'cjyiHjvждать, если кого в^иума'ст погикошмик а|>ес1Х)иать. Опдаты
1()2

смягч1ьи1сь. Решено было его. после тото как все .разойдутся,
н сопровождения двух солдат довести до города.
На другоГ! день на мосту .меня остановил.и два жандар'.ма.

О дин

из ни',\ взял

под козырек;

— Господи’Н, я .хочу сказать вам спасибо, что вы за мен'я
вчера заступились. А вот это — мой товарищ. Мы оба слу­
жи.™ в одном полку полевых жандармов. Мы бы хотеши, ч т о ­
бы вы нам рассказали о том, что вы рассказывали солдатам.
Нам никто не терит, а мы ведь тоже люди.
Их просьба меня немного оше.тю'мша, однако я им обеma'.i. Потом я рассказал солдатам о моей встрече, и он» ка­
тегорически запротестовали против того, чтобы я стал за­
ниматься с жандармами. Я с ними не заиимался, но один
рабочий взялся за это дело. Жандармов, желавших занв1л’аться, оказалось человек шесть. Они 1В1Н1и;мательно слушали
беседы рабочего, а потом стали приносить ему литературу,
конфискованную в разных местах, котором мы снабжалл сол­
дат, меня же все-таки перевели на другую квартиру: «Полалыме от г|>€'ха», как говори-ти рабочиенпартийцы.
Однажды мы получили иэзестие, что через Нигжнеуаинск
проезжает фyRпa женщин, осужденных на каторгу. Рабо'чие
1КЧ11ИДИ ycTjiOMTb встречу н стали готовиться: приобрели
('юлыпой букет из ш)етов с пгелковой красной лентой. Жан­
дармы и начальник карательного отряда, узнав о намере­
ниях pa6 o'wi\, также стали приготовляться. Рабочие пред.тнгжили арти.глеристам принять участие во встрече. Однако
на другой день, когда должны были проехать каторжанки,
apTHjuepwcTOB с утра утали на учен1)е за шесть 'к'илометрои
от станции. Они сообп1иаи об этом комитету и просили изi естить их, IB какое лремя будет рроходать поезд.
Р<«5очие с утра броси.тл работу и ЖкОали. Телетрафлсты
coo6 ni;r.nf, что ва.гон с а(ресто1ваниыми будет ол1е1П'лен и
осгавлен на т1-ред|.цушей«станции, а поезд П1[Х)йдет без арегтонаниых. Действите.11»но, со следуюп|е11 станции потребовдли из Ннжнеудинска паровоз, потому что нужно сменит!,
испортиишийся пассажирский. Паровоз уп1ел. Рабочие знали,
п чем лею, но не подава,к1 виду. Действительно, поезд при­
шел с нижнеудинским паровозом. К ма1пинисту никого не
|юлпуска И1, пое.и был 01кружен сола пами каратетьмого пт-

1Г-

к;;’,

])'яда. Рабо'чие издалека посмотрели на поезд, один даже п.роб'ралоя к поезду ««роиерить на всякий случай»: в поезде
женщин не было. Жандармы поняли, что рабочие знают о
'ТОМ, что вагон с жеищишми ошеплен.
Через час на станцию на всех naipax ьлетел паровоз с
одним вагоном. Рабочие штурмо'м бросились к вагону, на­
бросали на путь шлал. Делегация с букетол! прошкла в ва­
гон и 1В1ру'ч;и1ла 1катю|р1жан1ка;м б'укет. Рабочие 'K'pn4a.ii;i женщ;ь
иам, чтобы они вышли из вагона, но конвойный офлцер раз1>ясн'ил, что в Нижнеудинске ему запрещено кого бы то ни
было подпускать даже к окна'м арестованных. Со^тдаты ка­
рательного отряда начали разгонять рабочих. Они были подлоены и начали действовать пршкладами. Рабочие отбивались
палками, камнями, у неско'льюкх солдать отняли р>окья и
]>азбили о рельсы. Обозленные солдаты подняли сгрельбу.
Поезд двинулся. Часть .рабочик, прлцепиз к па'|х>возу товар­
ный вагон, пустилась в догонку за каторжанками. Офицер
опряда направил два вагона команды в погоню за рабочими.
На следующей станцил 'Каторжанок ждал поезд. Конвойный
оф1Гцер разрешил женщинам вы11пи на площадку, л там
устроили импровизированный митинг. Подъехавшие солдаты
карательного опря1да арестовали всех рабочих, проииаи в
ьаюн и повезли обратно в Ни'жнеудинск. Арт51лле|')исты,
услыша CTi{!)etJ]:b6 y н»1 1В101кзале, бросилИ' ученье ш, кто на
ло'шадях, кто пешком, помчались на станцию. Но там уже
псе кончилось. Узнав, что карательный отряд атаковал ра­
бочих, они заявили: «Карателей из Нижнеудинска выживег.».
'Неоколыко рабочих оказалось ipaHeiHo. iho не тяжело.
Убитых не было. Арпиллеристы решили ждать на вокзале
возвращения yexaeujnx рабочих. Через нсскол1,ко времени
рабочие, запертые в товарных вагонах, под конвоем солдат
карательного отряда прибыли на станц1ИО. Мы уговоош:»
артиллеристов не устраивать пока дебоша, а обождать,'чем
вся эта история кончится. Артиллеристы посл\-шались и
уи1ли с вокзала. Рабочие пошли к своему начальству п потребона-ти освобождения а|1сстованных, заявив, что они !i-^
приступят к работе до тех пор, пока арестованные не бу ’л т
освобождены. После долгих пререкани!» всех арестовайных
сспободили.
Ilil

Вечеро.м солдаты по собственной инициативе собрали у
себя 'В казар.'ме открытый митинг, на котором требовали
увода «карателей» из Нижнеуди'н'ока. Офицеры пытались
иыступить с угоБораж!, но делалги' это так не!решительно,
что было похооке, что и они не прочь про'гнатъ карателей.
Я на это,м .митинге не был. Вечером же была напечатана
прокламация но поводу происшедших событий.
На другой день утро.м обнаружили двух убитых солдат
карательного отряда. Ус?1лили патруль, но на следующий
день из засады были убиты три солдата из патруля. Начальсгво струсило и передвинуло эшелон на другую станцию.
Артиллеристы' сдержали слово: карательный отряд из Нч^жнеулинска выжили.
Политическая рз'бота значительно оживилась. Соб|>гги'Я
со встречей женщин-като1ржанок сильно встряхнули рабочих
и привлекли их к политической жизни. Решительные действия
а.р1и.х:еристов очень ободрили рабо'чж. В511ДН0 было, что тепе;>ь ра<5ота наладилас!> и пойдет дальше. Однако события
последних дней тревожили нас. Мы решили ехать опять з
Крым. Ясно было и другое, что развернуашиеся события да­
ром не пройдут, и нужно быть готовым ко всему. Соб(рали
партий'Ный актив, где
/переизбрать и<01м'мтет, raiK
как старыГ! себя значительно расконюпириротал. Я ре­
шил, 410 свою работу я сделал и мот уахать далып^е. В Крас­
ноярск я послал с новым председателем ком!1тета инг|к>рмацию и Г1;)<)сил разрешить мне уе.хать в Иркутск. Из КрасноЯ|-<ска мне прислали HBiKy и денег, и я уехал в Иркутск, где
ж.дат меня Виктор.
В Иркутске я решил не останавливаться. Повидав своего
|'','ата, я сговорился с бывптм mo<^im хозяином, владельцем
иркутской электрической ста1гции Поляковым, и в качестве
старшего электр-омонтера уехал в Читу, с дакой в читин­
скую организацию.
В Чнге я пробыл недолго; в декабре получил от керчен­
ских моряков письмо, в котором они оиисьшали развернув­
шееся лвижепие с[>еди керченских по]:1Т(гтч.1х грузчиков и
тре<)08али моего немедленною приезда.
Я, нссмогря на условия, заключенные мною с Поляковым,
получил расчет, по.тучил около 400 py6 .ieii зара1ботаниых де1(м

ЛИ’ и уехал об1)агно на н>г. В Чите ь течение четырех меся­
цев, которые я там пробыл, моя партгработа ограничивалась
ремесленной школой, где я проводил беседы с учсника.ми.
Мои вспречи в Чите ограничивались небольши.ч кругол! мо.тодежи, собиравшейся постоянно у Криворучко, семьи, щулютившей меня на время мое!Го пребывания в Чите. Была ли
мать Кри'воручко партийной — не знаю, но все дети при'чис*
ляли себя к различным партийным группам. Александр, по­
том .расстрелянный, и его сестра Феня причисляли себя к
с.-д., двое других детей— к эсерам. Там мы впервые встре­
тились с Моисеем Губельманом. Я так-же принл.мал деяте.1ъHOie участие в материальном снабжении аккатуйской каторги.
При проезде на Ю1' через Иркутск я peujH.i заехать в село
Оек повмдать своих стариков. Мать и отец, оба уже дряхпые, мать слелая, ^в течение двух часов, которые я у нзк
провел, 'больше плакали от радости и во.тнения. Мать у.моляла меня, чтобы я женился. «Тогда хоть летать по светч' не
будешь, а сядешь где-нибудь. И мы спокойны будем». А отец
махал на нее рукой; «Ну-ну, ты, старуха. Не надо, пусть
живет, как ои хочет. Спасибо, что хоть заехал. Все же еще
xioi'b раз уи1идел1и'». Пробьив (д^за. часа, я yexai.T.
В Крым поехали опять вместе с Виктором. Из Xaj^bKoua
О'Н реп|1ил проехать в Киев повидать свою мать. В Харькове
•МЫ с ним расстатись, и боаыие я его уже никогда не виде.т.

XI
ОПЯТЬ

в

КЕРЧИ

Ь Керчи я де|‘1ст вител|)НО застал в самом разгаре даи'жение грузчиков. Шла борьба
о|>ганизаци1ю артелей и уни­
чтожение подрядчиков. Дело в том. что ;в то время все iiajx.ходные KOMiriaHim и общества сда1вал1)1 грузовые pa6 on>i oc(j 110дрядчи1кам. KOTivjibie нанимали поденщ.иков или. смоттрч
по наличию pai6o 4eii силы, сдав;1лм CvUmi.ho рабочим поо'лузку
на иаро'хо'ды. Из ррузои М1ли глашным образом хлеб, рыб;! й
сельдь, ко тр ая в изобилии лоилитась « Керченском щчги^е
Грузчики оргапизшшти уже дне арт ели, обт>едини.витс лп
диухсог чело'мек. Лмижение ;лх) попытались nopexHarini,
ii;i;

мес 1'Hi.ie чер'носотешды, которые от местного градошчальни'ла гюлу’чил!! разретеше организовать грузчи1К0в в профессиоиальн1,1й союз зубатовского типа. В правлении союза я
311с гал трех человек с довольно неясной профессиональной
и политической физионом'ией. Мне сообщили, чго это «аген­
ты Бескаравайного», вожака местных черносотенцев. Союз
никогда не собирался, а в по'мещении союза шли пьянство и
гсартежная игра. Я собрал более или менее надежную пуб­
лику, с которой мы наметил'и план работы по реорганизацкти
самого союза: переизбрание правления, ъыборы старосты и
охват всего движения грузчиков. Наметив старосту и новый
состав правления, мы повели агетацию за переизбрание правлени'Я. [ р'узч'и1ли живо 0т1кл1и1кн1у1л'и'сь ва агитацию.
После двух нелегальных собраний, где присутство'вало до
п-ятмсот человек (от всех паро'ходств), было о'ко’нчательно
bfaмечено но-вое :пра1вление во главе с председателем правле­
ния (он же староста). Решено было потребовать сняти^я во
{зсех пм'ро'хоцствах лодрядчико'в 1П:о грузо'вым работам. Вскоре
на основании устава было созвано общее собран'ие и потре­
бован отчет о деятельности пра'вленш. Чле'ны праелени'я зачвиаи, что «союзом им не было поручено претото)эить отчег». Н д^титнейшем выяснило'сь, что члены прашени'я не
имели }|и малейшего представления ни о профдви1жен1и.и, ни
о С1Ю*Л'Х праи^л-енческих обязанностях. Никакой отчетности
пт них, в том чи'Сле и денежной, ьге добились.»Пробо1вал1и О'ни
^ыло носгращагь, что союз без ни;х будет распуще'н и т. д.,
но грузчики ^^a6 pocил:иcь на них, особенно за то, что пра'влем'.»е н-е длсто от'че'1а о расходо'вати членских взносов. Прав­
ление 6 ыж> пе'реизбрано, старостой б1>1л избран аргелыный
с Iпроста «Русского общества пар01ходства и торговли», чеьж*ек rrry roiui П.1Й и честолк>бив1>1й, но весьма Э'нерти'чн1>1й, с
самого ^faчaлa принимавший участие в борьбе с подрядчи­
ками If станши11 ,как 6 f)i лидером дизижетоя.
П(н:ле переизбрания [1равлен1тя дело оргапизацши грузчи'ко<м 6 f)icTpo дви^^yлocf) вперед. Союзу удалое»^ договориться
< гремя па|юходн?)1*ми общескшм!!, колчзрые дали сотласие
на з«а*к^ючежге догоггора с аргелшш и сняли 'подрядчиков.
Только самое крупно!' «Русское пароходное оби^есгно» огкала тось заклю'чит!> допнюр с ари'лями. Грузчики о гиетили
1()7

гташко’й. Од'нак'О через неделю общест во привезло из Грузии
двести грузна-! во главе с новым подрядчиком. С грузинами,
повели переговоры об их вступлении в союз и лревраще■н!И1И IB артель, но грузины отказались. Пришлось А'станащливать с ними персональную связь и повести среди них работу.
Грузч'ики волно.вались и требовали от правления решитель­
ных мер против грузин. Удалось уговорить грузчиков подо­
ждать, и Ю1НИ 01Г(р1а1Н1И!ч:и1Яись пока (работо;'! в трех обществах.
Связи с пруз'И'Нка1М1И удалось наладить довольно быстро, но
уговарить И'Х iBicryininTb ib союз не удалось. «Мы боимся, что
русские потом не дадут нам 1работать»,— был их основной
мотив. Сгоеориийсь, однако, на там, что они '^шраздичт
подрядчика и образуют из себя особ)то артель и всех допшН'ительиых рабочих будут брать та1ько из союза.
С руководителями грузин мы сговорились, что союз фу-зчиков устроит демонстрацию нажима. Г1рид>т к гружгнам
всей массой. Грузчикам сообщили о достишнутых резулота'
тах и реитли утром собрать весь союз и устр о ть демон­
стра Щ1Ю.
На следук. щее утро собралось человек пятьсот, которые
густой колонной двинулись к пристани «Русского пароход­
ства». По'.дация пронюхала о готовящейся делюнстрации и
мобилизовала значительные силы. По пути шествия и у во­
рог пароходства стояли отрады полищейоких; недалеко в
стороне сто'ял ротмистр с тремя жандармами. У подъезда
град01на'чал1)ника также стоял наряд полиции.
Рядом с колонной тел пристав Гольбах со всеми своими
помощниками Я шел в толие и старался не показа1ься им
на глаза. Отряды полиции псска стояли в сто']Х)не и не ме­
шали fiameMv 1иествию.
Подошли к BotWTaM иароходств;!. Они оказались з;Ж'рыты,м:и. .Вызвали зашодующею iKOiHTOpoii и иотребо'ва.ти открьпь порота и пр(.)пуст!ггь делегацию. Заиедуюипи! отзетип,
что он не имеет права сделать это. потому что не имеет
указаний правления.
Какое та'М ираиление? Открытой, а то сами огK'poeiM, — и толпа грозно двинулась на по]Х)та.
Стой, стой, че ломайте, сейчпс открою.--Завелуюи1ий
открыл каяитку и впустил лелегацию.
П')Н

я тоже вошел В'месте с делегацией. Мёня у1ваде1Л Гольбах
и хотел войти за мной, но его cxBaTMH за фалды мущи'ра
и оттащили от калитки.
— Куда лезешь? Тебя не угюлномочива’ли.
— Мне нужно по делу. Мерзавцы! Как вум civieei задер­
живать меня?
— Легче, ваше благородие. Нечего там тебе делать. Без
тебя обойдется. Народ грамотный... Иди в свою часть.
Калитка захлопнулась. То'лша весело гототала над рассркретевши'м лриста1Во.м. Тот решил арестовать меня np;i
выходе и подтянул отряд 'полиции к самым воротам.
Соглашение с прузи1нам;и было подаисано. Они предстаиили нам своего артельного старосту, который по условию
должен войти в лравление союза. К нам лодошел один груз;;н и сообщил:
— Грузчики из-за ограды передали, что у ворот стомт
по.'мция, которая хочет «арестовать Петра».
Я сообщил делегации, что меня узнал Гольбах и бросился
за мной в калитку, но грузчики его не ©пустили. Грузины
попросили делегацию .задержаться, а мне даш пиржак, выпачкан’ПыГ! мукой, и брезентовые штаны. Я вьтачкал себе
мукой |рожу, и мы с тремя грузинами вышли в калитку с дру­
гой стороны п/ристани. Я сейчас же заоернул в проулок и
скрылся. При выходе из двора делегации меня не оказалось.
Полш(И'1 бросилась меня искать по склада.м, но ушла ни с
чем. 1'рузчики, выслушав сообщение делегации, разопыись
по домам.
Положение груз-ч^ков с момента соглашения с грузина­
ми окончательно упро'чилось. Союз стал работать довольно
хо[Х>шо, насколько позволяли легальные условия. Бремя от
крел1ен;и устраивали нелегальные собрания по вопроса^м по1ИгИ'ческой работы в союзе. Эта сторона дела шршиоалас!.
туго: грузчики неохотно шли в кружки, были заняты исклю'■ительно вопросами заработка. Однако и эту .работу удалось
ггосгепснно наладить и вовлечь в чл«ны партии десятка полюра человек из более молодых. В это В|ремя шла большая
ми'1ин'Гогая дискуссия с эсерамш, и зто1му долу H'piixoviinocb
уделять очень большое внимание. Раза два— три в нс1елю co­
ld!»

бирались mo ночам за городом ночные массомчи, где u j .t ; i бескон'ешные опоры, главным образом по аграрному вопросу.
Неожиданно на Керчь свалилось еще одно несчастье; из
Уфы через крымский союз приехал еще одш больщевик—
Сергей, детина бесьма здорового роста, из се.минаристов, с
хорошо подвешенным языком и некоторыми тео;)етическ1г'ми
мар'ксистски'ми познаниям'и. Рабочие социал-де.мократы к
усилению большевиков отнеслись спокойно, но интеллигент'
ская часть комитета весьма нервничала: боялась, что в орга­
низации начнется раскол — рабочая часть^ особен'чо Kajiaванцы, и так вела себя весьма неспокойно и л'ихорадила
оргаиизацию, а тут еще один большевик свалился, как снег
на голову.
С Oepiree'M мы быстро сошлись и все время нашего пре*
бывания 'В Керчи были неразлучны. Он был дово-льно искус­
ным 'noneiMiHCTOiM и 'легкО' опраалялоя с эС'брам;:!. Сильно i i девал и менышевиков. Часто бывало, что та массовке полу­
чались три дерущмхся стороны. Это обстоятельство с:пьж)
смуща'ло ра'боч'их-партийцев, и они не знали, на как)то гр\-.ппу социал-де'мократов нм 01]>и1енти|'»оватъся.
Однако массовки привлекали большую массу рабоч'И‘\ и
создава'ли определенное политическое liaci^poeHne. Pai6o'4ne
на |ра'боте и д«ма обсуждали 1воп1росы, Д’г110кут’цруемы.г на лш'ссовках. |Мьг устроили несколько неболыпих собраний рабочи-х, ще Сергей толково излагал |1асхождения большезикоз
с м'вн'ыпешиками. Несколько раз вели мы беседы с грузчиками
и в правлении сокхза, стараясь привить им интерес к п ти тм меск'Н1Л1 вопросам.
Утодев меня на демо-нс лраци'и г1>узч:жов, полиция решила
пресеч!) мою деятельность в богоспасаемо!! Керчи и стала
меня |Внимате'Л1зНО выслежчитоть. Я скр1>1валс|Я и мало показы|1ался на «бирже» и вообще на глаза широкой пуб1ике О сп нив на некоторое прем,я грузчиков, я занялся опять клт^я
ном. Ьабочий комитет, добытый с такмт трудом, оказ;псч
как я и предвидел, могучим оружием в р.уках ра(ю^«5,х к'а^п',1-.1на. Лдминис-прании не только не удалось никого пюлип.
из рабочих, но комитет ноопреиятстаю'вгп eii принять двух
4Cj,HocoT0Hueit, которых она хотела п|ю сут'ть в опеду iviГк>«мх. Мы слела ли пг>пы-рку лога тизова i ь п1»,Коюз М(>ряков
17( *

11 полали гр;|Д()и;.1чальнику заявление, на котором он написал:
«Нет мадобности». Пожалуй, он был прав: профсоюз особен­
но и не нуждался в легализации, а с точки зрения по'литической только вьетпрьгва'л, как нелегальн1,1й.

XII
ftPECT И ПОБЕГ
Неслютря на мою осторо'жш'сть, я однажды вечером был
арестован на улице и доставлен в участок. Документы мои
бьпи доиольно со.мнит€^льные. Следователь пытастся по ним
iiawcTfi сп'ра'В'ки, wo волости, указанной в паспорте, вообще
в природе не оказалось. И мне кроме П1ри1надлеж1ности к
iiajiTHH предстояло по.тучить П' за бродяданичестзо' четыре
года Л'рестз'Нтских рот.
За время моего смдеиия в полиции в Керчи произошло
чреэв1.гчаГтое событие, взволновавшее весь тороя: после мо­
его aipecTa и невоэмож'ности установить мою л^пчность
о\’|рап’;а решила поприжать кое-кого из связанных со мно«1
Л1гц. Привлечен к доп'ро1су был и мой квартиро'хозяин Васи­
лий Петроч. Во 'В1реМ'Я допроса его, повидимому, прИ1путнул!1,
и Bactnifii во .ире.мя допроса уме)") от pa;jjii>rua сердца. Рабочие
Керчи устроили демонстрапшные похороны. Во в'1>емя похоp^ni полиция П1)1талась вмешаться в д0ЛЮ'нст11')а'ЦИ'Ю и сорвать
ее, даже была открыта стрельба. В ответ на стрельбу ра)бо4',te по окончании похорон повыбили в полицейокггх участках
<жна и поколотили нескол1>ких полц|цейски1х. В этот день все
ио.ркцеГюкие участки были переполнены. В мою камеру так­
же посадили несколько че,то1зе1к. В ден1> по'хорон л на олсдуюш.и"! день в ro'ixxie прочиеходмм.и М!итпнти. Прошел слух,
что грузчики хотят разгромил, участки. Мне сообти.ти, что
меня на следующий день хотят перевезти в тюрьму. Это мне
не у.тыбалгкь, и я решил 'Во что бы то Ш1 стало бежать.
Среди арсстозанных м дeмo■;lcтp^lцию был одмн весьма выcoiKitii детина, весыма добродушны!! и смельи!. Я С0‘0бщил ему
о моем намерении и простил его помоч|> мне. Он с у,1()вольсгниом COI'пои.хя. Пюн побега ч наметил такоСк и \t.tv дво-

pa было устроено «отхожее место», примыкавшее к высокой
каменной стене. До 'крыши отхожего было метра три, и,
только встав на плечи высо^кото человека, м0(ЖН0 было заце­
питься за BHCTiyin 1крыш:и1 и при иазест1Н01М у^силии влезть на
нее, а уже с юрыши на стенку.
Вечером перед поверкой арестованные выпускались «оп­
равляться». Во дворе стояли трое часовых-<полицейских с
винтоекам'и. Когда нас выпустили, высокий товарищ пошел
впереди, а я немного сзади. Когда он дошел до отхожего ме­
ста, оста№0В1Ился и немного присел, я быстро вскочил ему на
плечи. О'н вышрямшся, я ухватился за выступ крыил!, быстро
подтянувшись, влез на крышу и мигом очутился на стенке.
Часовые так растерялись, видя происходившее, что начали
стрелять, когда я уже был на стенке. Я блашполучно спрыг­
нул с высокой стены и, быстро промчавшись переплетами узк№х переулков, уже на другом конце города спрятался в
зелени одн'йто из огородов. Сопнце уже скрылось. Я лежал
в борозде. Надо мной нависли какие-то лопухи, прикрывая
меня, как зонтами. Тело радостно касалось те то й земли,
сердце радостно билось.
Убежал. Недалеко проходила улица. Послышался конск-ий
loirioT, и юер.човая поли1Ц:ия галопо1М пронеслась mm.mio. Я np.iiwc к земле и не шелохнулся, пока т01Л0т копыт не за­
тих вдали: Я лежаш, упиваясь завоеванной волги ш терпеливо
ждал но'чи. Она по-южнаму внезапно спустилась на ;^емлю,
и небо засверкало голубыми яркими звездам’и, большими,
как кулак. В кустах засвистал солове{1. Я осторожно под­
нял из зелени голову и огляделся: было темно и казалос(.
о п асн о. Я не ремшлся подняться и прополз по борозде до
к'онца огорода. У ниэк'ош каменного забора осто 1Хужтно под­
нялся, прислушался. Стоял, не двигаясь, минут десять, потом
о'сторожно пе|>елез и потел по направлению к центру гх>1х>да.
Скоро я достиг квартиры студента Васильев;», члена KeiiMCHокой с0циал-дем0кратичес'к01"1 организации, осто1|Ч>жио перелес1 R их огород, подошел к окнал! хаты и постучал. На ст>’к
открыла окно старушка. Увидев меч1я, она тшхо вскрикнула
и 01.1ст|х) побежала откр1.ггать двери. Васильевы уже 31нали,
оказ1,1иаегсм, о моем no6<’ii'e. Старумп<а иригото'вита вана1у,
17‘J

лила м'не свежее белье, бо'ги'нки сына и предложила лине ле'Чь
спать.
,
— Я покараулю и в случае чего разбужу.
Я, одна1ко, не понадеялся на AOiQpoiy старуш к и и решил
посидеть II дО'Ждаться п р и хода е е сьша. Васильев скоро П1ришел и, увч-вдев, с р а д о сти лгеня расцеловал.
— Вот эд0'1>01во-то ты и'Х расшвве'лил: все вверх ногами
переворачивают. У Горта, у Павла и у других, кто у них на
учете, облавой обыски делают. А ты вон, оказывается, где.
— Раз полиция пошла облавой по замеченным кварти­
рам, значит и у тебя скоро будут. Надо смываться.
— • Пожалуй, верно. Надо тебе перекочевать е Еникале:
та.м 1на1Ш1их нет, и полиция е|два ли туда скюрО' бросится.
Васильев повел меня в Еникале к зш'ко'мому рабочему,
где я peuj№i на врелтя укрыться. В эту же ночь полиция наг­
рянула и к Васильевым. Во время обыска обнаружили в гряз­
ном белье мое белье, запачканное землей. Хотя это пршгьим
лЯоказате'ЛьствО'М для полиции не могло служить, все же она
насторожилась и весьма тщателыно допрашивала старушку
и сына. В течение двух недель я скрывался, переходя ш
одной части города в другую. Выбраться из города не было
шз\10Ж110сти: на вокзале и на пристанях дежурили агенты,
чис гая же степь не пшволяла выйти из города другими
путч \1И.
Наконец мне naaoejio бесконечное блуждание по городу,
м я рен1ил В1.|браться с помощью грузчиков грузин, обслуживаюп(их пассажирские пароходы. Пришел седой старик груайн, социал-демократ, хорошо говоривший по-русски. Ему
еще до прихода ко мне сооб1ц.или, в чем дело. Он принес мне
грузи'нскук) ра'бочую ipo6 y и оэнако'МИ'л .меня с планом, как
и1.|'б,1аться. Пароход уходил в этот же день. Старик то'ропш
итти. Я переоделся в робу, и мы отправились на присгаш..
В казарме старик тнипельно подма^адл меня мукой, п01'»еменил мой старый бульдот на наган, за который заставил меня
гут же за'платит!. двадцать копеек.
— Дарить оружие нельзя — плохая примета. Нужно
продать.
Мы ПОН1ЛИ к складам, откуда грузчики грузили мемп<и
с мукой fia стояшии у пристани пароход.

На меня найросили мешок, и он плопю прилип к моей
спине. Я, нагнувшись, покачиваясь в такт шедшему впереди
грузчику, пошел к пароходу. У входа на пристань стояли
Г10'М01ЩНИ1К п'рИ'Става и атент. О'нл мирно беседо'зали в ож'иааНИИ, 'К01гда 1П01Йдут на паро^ход пассажиры, и на грузчике*» об1>агцал1и мало вн1и'мани!я.
Я прош ел мимо. На парО'ХО'де меня отвели в кубри'к к
кочегарам, которые меня сейчас же переодели в рабочий
костюм, и я на случай обыска доп1жен был стоять у топки.
/
Старик сходил в город, сообщил о благополучном перехо/ де на пароход, принес мне явки. На пароход повалили пасса ­
жиры. Скоро убрали сходни. Агент и помощник пристава
стояли на пристани и раскланивались с капитаном. Я наблю­
дал за ними из кубрика сквозь закрытый иллюминатор. Па­
роход дал свисток и отчалил. Я помахал «архангелам» рукой
и стал выбираться на палубу. Однако меня сейчас же пере •
хватили ребята и засунули обратно в кубрик. Оказывается,
нужно было произвести ревизию, нет ли среди пассажиров
агентов охранки или сыска.
Только через три часа мне разрешили вылезти на «бак»,
шл’яться же по natpoxo^y san'peTn™.
В Но1вороссийоке зашли в кубрик, двое грузчиков, опять
переоделти меня 'В робу и, взвалив на меня тюк с какой-то
шерстью, вывели меня с парохода. Из оклада по'вели меня в
казармы, где я пробыл до вечера, а вечером пошел на
явочную KBapTifjiy. Так я бла1ГОпо1тучно вырвался из рук керченС'К‘011 по'лицши’.

XIII
в БДКУ
Из Ново]'1оссийска я шоехал ib Тифл11с. Тифлисская орга­
низация 'нашра-зила меня ,в распоряжтше Баку, где сшьно
чувст1ю-вала1сь фраичмщ'онность между болыневлкалги и меньiiieuM'KaiMn Шпа f)Ti<:pMT;v4 б'О'рьба за о«ладон:!е ■па(>о.ч11ми
Mdcca.Mit. Т1рофсоитзн1.1о оргатииаяцш Г^алаханон м маст1,к1 БмСи-.-9|1Гкпа иалодитакь под си'Л1,т.|.м чпиетлчм! (^оль'шетгкоп
(лнег ^<'aipaf)<>THM\ 61,11 шолносп.к^ мод 6(rii,iiieinicn'KiiM
171

^
|

нлич1.чмел1. Там часто -лшячила длишая фигу(ра Алексея РоlOBii, а из OtKOiiJKa бюро торча'л утиный нос Кушнарева. Меня
поместили 1на кО'НОп.и1рати>В1НОй -к'вартире, (где храни'лось (разл41чное огнестрельное оружие, и 'Мне было поручено, пока я
не найду себе работы, заниматься с дружинниками, обучая
их обращению с раэли'Ч’ного рода 0 |ружи'ем. К сожалению,
многие ^кл*и'чки ^xvKin'HCK'n'x 'работ1ни1ко1з Toiro- 'Времени 'И'спар'Ились нз пам'яти. «Алеша» — неустанный оргаеизаторнпрюша1'анди-ст, «Баррикада», -Владам-ир 'болыио'й, Влади.м'ир 'маленьlafi'i, настолько террор1из!ировав'ший ш(ни:ко1з свои'М маузаро'м,
что те ишхолно .по^казывались на «шранете» (центральная
площадь города): Владимир подст1)еливал их, как куропа­
ток, оставаясь в то же время сам неведом и неуловим. Сред­
ства на приобретение оружия организация получала от мест­
ной националистической либеральной буржуазии в порядке
особого «самообложения». Местная буржуазия с непонятным
для меня 'покорством 'вышолняла эту но'виннюсть. На конапиратшке я -про-жшл с <ме!ся|ц, .прюби-ваясь случайным заработ­
ком. Я устраивался на десять копеек в день и обедал по та­
лону орган1Ртзац(ки в одном мз духанов. В конце-концов мне
ждалось поступить в качестве электрю^монтера на завод Бекендорфа, пде и была оредостазлена мне комната.
Жил я «в Баку (под фамилией Бориса Сапунова, под •кли'чкоГ| «Борис». Завод Бекендорфа обсл^уживал только свои
скважины и бурения. Главная работа была клепка труб для
скважин. Этим делом обычно занкмаити/сь pyccK»iie подрядч'Ики, /доста'0ляви1ие нужное ч^июлю' рабочих, обычно л)езган.
Такая группа работала и у Бекендорфа. От но'чи до но'чи
ухали кле»палыцики свдами молоталш на болмиом дво|те заf^>,ia. Я заи>нтерссовался этой труппой и с по'мо'щью одното
г[>узина, энавп1его лезгинский яз!>гк, стал выя’снять усло'зпч
работ!»! у ПОД/рЯ^ДЧИ(!<а. С бОЛЬ!!!И1М трудом удалось ,В!11ЯСНИТЬ,
что на ДОЛЮ рабочих-лезги!^ !!риходитсч не более пятидесяти
1!р^И1е}!ТОВ 1!!лат!.!, !сото1>>к) получает ПОДр(ЯДЧИ'К. Со МНОЙ 1^
квартире iГ!Oceл^fлcя молодой парен!», маслен!ци1К у мап!1ты
ла!кх1а — Миша. Вот и ре11!ипи м!»! с Мш!1е11 начать оре'ди лез­
гин работу по организации артели и устранени!о по1рядчика
Больших трудов и времени стоило нам эту работу кое-как
м ! f^^диг!l. С 0ДНО11 сторон!л, незнас-г:ге яз11гка, с ;ipymii - - нсI

доверие лезгин сильно мешали наи1ей работе: лезгины боя­
лись, как 'бы мы не обманули их и не зах-ватиаи их ра<>оты—
«ведь русские так !хипры».
0д|На1КО в коице-^концой нам удалось разъяснить лезгишм,
что артель им выгоднее, чем оодрядчинУ Леэгины устроили
стачку, шотрвбовали, чтобы работы ло клепке труб была
сданы артели.
У'Правляющ'ий не стал упираться и передал работы арте­
ли. Лезгины, не эна©Ш!ие настоящей платы, какую полу'чал
подрядчик О'Т завода, были радостно >'дивлены, что и х зара­
боток почти УДВ10ИЛ0Я. С этих пор мы с М^шей стали в их
кругу героями— шутка ли, всемогущего подрядчика устра­
нить.
Из грузин и русских рабочих мне удалось а<олотить на
заводе лруппу, 1которая дружно голосозала за большевистакую резолюцию ino докладу делегатов лондонского съезда
1907 шда. 'Профсоюзы готовились к осенне'му съезду шрнопромы:шленников: необсчоди'лю было разработать программ^'
требований, а также подготовить рабочих Баку к 'возможгЮ'й борьбе за эти требования, ibla одно.м из про<ф&ссиональных собраний я был .избран в комиссию по выработке тре­
бований. Работали над тре'бованиями в Балаханах в помеще­
нии союза. Среди рабочих Баку имелось большо<г число местиьих и персидских татар, которые весь.ма неохотно при1мыкали к рабочему движению. Религиозные пред}Х1ссудки в то
время сильно гооподсгвотали над их умами, и на револю­
ционную агитацию они апли туто. Бурение и тартанье неф­
ти: 1ПОЧТИ исключител1'.но обсужнаалось 3ti;iimh тата|Х1!МИ.
Весьма ва'Жыым служебным достижением являлась долж­
ность «ключника», стояп1его у ключа и поворачивающего
бур IBO 'врем1я бурения. Р’абочие-татары все силы прилагали,
чтобы достичь этО'|"1 должности. Хозяева умело использова­
ли .эгот 'момент и целях усиленной жсплоатлции рабочей
СИЛ1.1. Поэтому подготовка для |возможной ocoHHeii стачки
•1'ребо1вала у1гто1рной и усиленной работы.
Я с больи10'|‘| охотой настроился на эгу |\i 6oTy, но 'в Баку
и|х)из0'и1ел бол|1ИЮ1*1 провал всей болыпе'В(истоко'1'1 ор'Пжиза*
НИИ. Клички были раскрыты, в том число и 1М'оя. В <мое от­
сутствие был 1Г1|Х)иэведен обыск, ;?аб'рали литерат\’;ру и на17(1

ran. М»ииа сумел меня ео-время предушреди'гь, 'И с .работы из
Суруханоз, .где я ставил двигатель, я 'проехал прямо в город.
Часгь публики уже сидела ;в тюрьме. Мне предложи'ли вые.чать в Краоново1док и дальше в Ташкент. В Красноводск
мне дали явку, но ^предупредили, что, ©оэможно, она прова.'юна, II рекомендовали осторожность.
Уехал я с большой досадой, что спугнули с большой и
ингересной рабО'Ты.

XIV
СКИТЯНИЕ
Из Баку я выехз'л на шаро^ходе. Осенние ветры сильно
тормошили Каспий, и ^паршивенький тарокойик кидался, 'ка'к
в иопуге, из стороны в сторону. Мое скудное одеяние плохо
;«1щи1цало меня от воды м ог холода. Как «дешевый» лассаж^ф, я торчал «а верхней '-палубе, прижимаясь к 1пар01ходной
трубе, которая 1к0 е-'как со1гревала озябшее тело.
Целые сутки боаташсь мы ло вошам, пока вдали не уви­
дели сш1ча1ла горы, а потом' и 1к!раснюв10дакую «;косу».
В Красноводске я (попробовал использовать яв'Ку и пошел
по адресу. Со все.мн осторожностями я нашел номер до'ма:
дом как до'м, ничего 3ai,\ieTHo не было. Я сел ла другой логгеречной удаие и стал на^иодать за домом: никто оттуда
не выходил. Потом раскрылось окло и локазалась голова
девочки. «Должно б(,1ть никого нет, — подумал я, — иначе
девочке не позволили бы выглядывать». Решил проверить.
Рядом с ЯВ10ЧН0Й квартирой”! их дома на iBoporax бгила до!м.ечка с надписью: «Дом Веретникова». Я лодом1ел к явоч­
ной кшфтире н постучат в ворота, — никто не ответил.
Я еще раз постучал,— открылась калитка, Ч1 пе|>едо мной
оказался тiолииеii ок ий.
— Кого 1сбе?
— Веретников дома?
— Рядо'М, далыие! Лезут тут...
Я быстро рети>рО’Ва1лся, и калитка снопа захлопнулась.
Я же друго11 улицей ушел к вокзалу. Повидимому, полицей­
ский сидел в засаде, и я чуть не влопался.
12

АГурпвыг

рсполгсции

177

Жара в Краснощодске была необычайная. Я сначала после
холодной но'чи весьма обрадовался теплу, но скоро почув­
ствовал, 'ЧТО 'буквально жарюсь. Горы кругом Красноводска
и'мели красную окраску и поэтому казались раскаленными.
Красноводск стоит во впадине, зажатый между горами, как
будто в печке. Ло'ка состав'лялся поезд, я почти не вылезал
из моря. Оно у Красноводска удивительно п'роэрачное и теп­
лое. Наконец поезд составили, я взял билет, и мы 'поехали
по пустыне, кото'рая начинается 'ПОСле Красноводска. Горя­
чий ветер подни'ма'л густые облака мелкой раскаленной^'пы­
ли, которая проникала во все щели вагона. В вагоне становил'ось настолько душно, что многие пассажи'ры теряли со­
знание. Поезд шел довольно быстро. Я сел на ступеньки ва­
гона, но 'И здесь 'было невыносимо жарко. Пустыня была безбрежнО'й. Быстро уносиитись назад пылающие горы Красноводс'ка, а впереди 'ВИднелись огромные тенистые деревья, и
между 'НИМИ иногда поблески'вала вода. Но сколько мы ни
ехали, а дое'хать до 'деревьев и 'воды не могли; ©место них
попадались весьма редкие и 'небольшие травяные кустики
«перекати - поле», а впереди продолжали маячить тенистые
рощи и вода.
— Ви'шь, как сад с водой, — проговорил сидящий на дру­
гой ступеньке 'пассажир и показа'л пальцем на видневшуюся
вдали рощу.
— А что же мы никак до них не доедем? — спросил я.
— А там и1х 1^етути. Ма'рево все. Вот энтч! кустики н ка­
жутся деревьями, а деревьев-то на самом деле Н1ткаких нет.
Одно (ма'рево.
Однако это «марево» и мне начало причинять большие
страдания: 'В'оды в поезде нет, во p iy высохло, язык сдела.чся
1т)лсты-м и неповоротливым. На редких станциях воды было
мало, и пасса>шрам ее не дава'.ги за исключением больных,
которым понемногу вливали в рот.
Попадалис1> караваны верблюдов. Казалось, чпх) они ша­
гают не по зем'ле, а по воздуху н похожи на ог1Х)мные плы­
вущие ко'рабли.
Ах, эта BOiia вдали: рчбмт, переливается и все у.чолит и
УХОДИТ B'nejte'!, к'ак пт1израк. Губами шс'!:елипп>, а З'вукоп 1т>лоса не 'CJn.iiiitio.

17S

Лшха6;1д — город безумной радости, пО' прибытли на
WKvia i людч ifaiK безумные набрасываются на воду га дыи'и,
на м|1НОград. А тород, шотон’увший е зелени, ^как рай. И « ж
тут мусулымаишу, прибывшему с караваном, в упоении не
1х>сх'1илнть своего аллаха за великую радость шрохлады!
II '.мусульмане, «омывшись» в тени деревьев, страстно
припали лбами к теплой гостеприимной земле. Пустыня бе.зграни'чно содействовала усилению авторитета аллаха. Тут
и:!Л10.тии1ься.
Хотя я выдержал дорогу благополучно, все же, когда
приехал в Ташкент, с трудом добрался до посто'яло’го двора,
гле узбек нод тенистой чинарой отвел мне на циновке меI. го. Я сеГгчас же лег и потерял сознание.
Когда я проснулся, хозяин (радостно' закивал мне гологой и cev'i4ac же побежап к воротам, 'коро-то крикнул. К 'мо­
ему удивлению и досаде хозяин к'рикнул толицейского и
шел с ни VI 'КО мне.
■'П'юнал», — думаю.
Полицейский подошел ко мне.
— Ага, проснулся!.. Солньшжо-то — оно здесь тото,
сердито.
Я не понимал, в чем дело, и с недоумением с'мотрел на
полн'цейского.
— Чего как чумной смотришь? Удар с тобой был — вот
что. На вот, смотри, все ли тут деньги. Полицейский подал
мне Moii кошелек, где было рубля полтора денег, и паспорт,
за суд1убу которого 1мне нужно было весьма О'пасаться.
Оьртиш'Ка мне сказал, что ты очумел, 'Д'О'кумент 'лтне
и бумажник сдал. Три дня ты валялся. Часто здесь ото. Иные
не вьцд^гжи'оают — в больнитду увозим, а ты вьщ^тал. Голппп значит 'крепкая. Из К|1та1сн0'всцдюка что ли?
— Из Красноводска.
- - Жарк<-> там, пески... Некоторые не выдер^живаюг.
ПолицеГгскиС! ушел. Я 'попросил у хозяина чай. Молодой
у.и>ск быстро гтринес 'Мне чайни'К, пиалу и круглую лепемм<у.
— Кок чай якиги?— поощрительно засмеялся во всю рожу
>зб«ж.
Я с ул<>1ЮЛ1.ствие1.)1 вьгптл несколько чашек зеленого чаю
II C1.IM к-пешку. Ташкент пО)[Х1жал меня своими 'контрасга-*

170

дш: Европа и Азия как-будто в deuienoH битве надвинулись
друг 'на друга да так и застыпи, «новый» и «старый» город.
Старый город — древний, азиаток™, таи'нстве'нный со свои­
ми узкими ушч'кати, гаухими забора-ми и до'мами без окон
на улицу. iHa -крышах домов, как привидени-я, появляются
женщины, наглухо закрытые чачванами. Жизнь 'как будто
Притаилась в этО'М городе и готовится для орыж1ка. На фоне
сгаро'го города блещущий элекгр'И'чество1М ев^ропейский Таш­
кент (казался нахальным.
В одной ;из узких улщ старого города •стоял хлотоочистительный завод узбекского еврея Юсуфа Давыдова. Туда
я (поступил работать н а сборку новых хлопкоочистительных
маш1ин. На заводе работало несколько русских слеса-рей и
один немец, (который устанавливал водяную турбину. Ск:тальные рабочие были узбеки. Заработок русских колебался от
полуто'ра до двух рублей, заработок узбе'ко'з — от тридцати
ко1пеек до восьмидесяти. 'Русские работали от шести часов
утра до шести часов 1вечера, узбеки — от зари до зари. «Высокоо'плачиваемый» труд русских рабочих компенс1фовался
дешевым трудом туземцев
Завод Юсуфа походил на крепос'гь: двор завода был обнесен высокой сте(нои, >к ко 1Х>рой
при(мы1кали шросторные аграи; одну сторону занимали дома,
1где жил Юсуф с многочисленной семьей. Во дворе целыми
днями тол(П!Ились сотни верблюдов, 1пр1ш 1едш«;1е из далек«И1Х
KHiijjлаков с вьюками хлонка.. Хлопо(к сваливался в HpocTOjv
Н1ые сараи, ю'ркие нр!и(казчи1ки расплачи(ва'тись с дех.канами за
хлопок. Шум, крик всегда стояли у весов и у «конторы. Весы
Юсуфа всегда но1казывали хлоека меньше, чем его предъязляли владельцы-дехкане.
С некоторьими приказчики (как-то сходились, и дело кон­
чалось «миром», а некогорых (просто выталкивали за ворота.
Но нинчотда я не вндел ни одного случая, коща бы >';^еки
увозили CBoit хлоно'к обратно со двора Юсуфа.
Юсуф хотя и был еврей, но его жены на улице откры­
тыми не 1ПО‘казыва;шсь, правда, они не носили чачв;\на, но
их т\Ц[\ были за'крьггы. Повидим'о'му, Юсуф и его семья мало
Это обьяснч.’юсь НС только бОчТыпсГ! кналификац11ей р у с ­
ских, по II исликодсржаииой политикой царского пра>нитсл1>ства.

180

<)1 ли'ча.1нсь or ysoeiKOB, и го лишь 6 o=rarcTBio™ нарядов. По-1ИЦИЯ 1К Юсуфу никопда не заглядывала'.
— Сильнее |бая Юсуф, — так говорили о нем узбеки.
Жил в то время в Таш'кенте в ссылке один из велики.х
к‘'нязеГ1. Говорили, что выслали его туда за безобразный об­
раз жизни, говорили, что он был в политической оппозиции
к Николаю.
Высо'кий, с nepra'iyieHTHHivi лицом, он походил ш мертвеца.
Занимался он 'культуртрегерством: выстроил электрическую
станцию в городе, проводил арыки *. Последним его чудаче­
ством при мне была постройка глиняных иэбушек, которые
он сдавал то улгерешой цене. Потом' он построил целы11
квартал глмн'яных бараков. Но их разрушило ливнями, и он
('|Х)сил эту затею.
Жизнl^ в Таш'кенте была сравнительно не дорогая, и я
П1)01раб()тал на заводе laioi ро'Ждества. Связь с организацией
установи ! ь мне удалось. Был раза два на собраниях у железнодгурож-ников. 'Нас, р'усоких, на заводе было немного'. С уз­
беками работу нз'ладить не удавалось; ч не знал языка, а
они относились к русским весьма недоверчиво.
За врем'я работы у ме'ня скопилось 'немного денег, и 'я ре­
шил вернуться в Россию. Перед самым moiMMi отъездом, 'у .vieня произ1Р1ели обьюк. Я бы'Л в 'Это врем1Я на за'воде, и о'б этом
уне сообщила дочь рабочего, с которым мы вместе жили.
И уже 'расчет получил, по'этому, ни мнну гы !ie теряя, тошел
п[>ям<) на вокзал, не за'брав‘ даже своих скудных вен1ей, и
поехал в чем был — в ле гни1Х •ч'увя'ках, засаленных einoKa'X, 'в
гаком же засаленном пиджа'чи'шке. Хотя был уже декабрь,
но в Ташкенте этого совершенно не чувствовалось. Когда я
подьехал к Аральоку, я зэметип, какого я Д'ураи<а свалял, не
купи'в себе чего-либо теплого. Так я и ехал дО' сам'&й CaMapiii.
В Самаре я слез с поезда, засунув руки в карманы брюк,
лусталсл на явочную квартиру. Мороз обжигал меня, ка'когнем. Прохожие с подняты)Ц{, покрьгП)1мм инеем воротника­
ми с удивле(гисм оглядывались на мою несезоиную фигуру
3 nvia в этот год стояла в Самаре жгсгокая. Хозяйка
явочной квартиры сначала испугалась меня, потом давай отоОроситслг мыо капплы.
I,SI

греиать. Особенно inot'1'радал.и мои ноги: чувя1<и не иынесш
а\.мар.:ки1Х морозов, и ноги пришлось оттираП) снегом. Пр»'.)дели меня кое-как и устроили на работу 'К кустарю-элекгромонтеру. Пытались протолкнуть в железы олоро жные масгероюие, но условия приема были настолько строги, что ре­
шили лучше этого не делать. Скучно .мне было в Слмаре и
.холодно, подработал я немного денег и ^решил двинуться
опять в Крым.
— Провалишься там, — предулреждали меня самарские
товарищи.
— Подожди до весны, и на уральские заводы потом дви­
нем тебя.
— Уже один раз я там п^юва.ти.тся. Поеду в Крым — в
Севастошоль тянет.
Поекал. Приехал в Симферополь. После Самары Крым
показался мне раем: теплый, |пртвет.т1»ы'й. Организация бы
сгро уст1Х>ила меня на работу на электричеоклто станцию
1иахвердо'ва.
Тепло, работа хорошая, радостно зажил после скитаний.
■По1>учили мне вести работу среди рабочих станции и пока
этим ограничиться. В крымскол! комитете были люди новые.
Недавно произошел п.1Х»вал всей крымской О'рганизации. Проналились оклады с оружием, типография. Степан и мой со­
служивец Сырцов сидели уже в тюрьме. Симт}>е|Х)(поль неЛ1НОЖКО был подавлен. Охранка работала во-всю, стараяс1>
вы1гресги 'КОГО только мож-но. Поэтому меня и ограничили
элек тр ичсско й с та нци cii.
Однако лн>я блаженная жизнь иродолжалась весьма не­
долго. Я нео'жиданно был схвачен ут|1о.ч на улице, когда
шел на работу. При допросе я не ука'3»1л im оноей кварти)-».!,
ни места работы. По вопросам я понял, что /меня подка1Х1улили на улице, по которой я прохо1Дил, но проследить
квартиру и место работы им не удалось, потому что то и
другое приходилос1> очень беречь: на работу я всегда при­
ходил, предпарительно пройдя в татарск>Ж1 сло5одку, где
никакая слежка иемыслима.
Посзе nepwro доп]Хка, весьма поверхностного, меня от­
правили в сим(1>ср01П0Л1ч:кую тюрьму. В тюрьме меня сейчас
1S-J

же 3;u<OBa.w 'В кандалы. Я обратался к стоящему тут же на­
чальнику тюрьмы:
— Разве до суда пО'ла1га'ется заковывать?
— Да. Вы имеете побег.
Из этого я заключил, что' я арестован по указанию керченскоГ! ох1ранки. Тяжелый молоток наглухо оклешьшал охва­
тившие мои ноги /Ч'елезные бугеля, цепь от 'каждого >’дара
звякала, а по телу ползли мураш'ки. Мне дали cbnpoviHTHijri
релюнь, 'которы.м я «должен был прщеплять цепь к поясу.
«Вот и заковали... — подумал я про себя. — Как все про­
сто, и никаких особы'х ощущений».
Неверно. Ощущения были: кандалы как бы отрезали от
.меня мое будущее на неопределенное время. Их звон мне го­
ворил, что я долго черкез них не перешагну и не включусь в
цепь живой работы. Чувство досады, перемешивалось с чув­
ством гордости: ведь не всякому выпадает такая честь. «Вы
имеете побег», — а тюршщики-то обычно говоряг «гы».
Меня посадили в подвальную одиночку. Окно с толстой
решеткой высоко под потолком выходило во двор наравне с
зе.млей. Я виде’Л ноги надзирателя, иногда ноти заключенных.
Кто-то ко Л1не заглянул и спросил, как моя фамилия. Я, не
отвечая на вопрос, спросил, в какой камере Сырцов Семен.
— Сырцов? Сейчас узнаю. — Лицо и ноги скрылись.
Вскоре опять показалось то же лицо и крикнуло.
— Сырцов скоро будет на прогулке, подойдет.
Так у меня завязались сношения с «внешнил! лшром».
CbipijoB действительно через некоторое время подошел.
Здорово, друже! — крикнул 'Я ему из моей ямы.
— А, Пегро! Здорово. И ты здесь? Какими судьбамч!?
Батюшки, да ты в кандалах. За Ч1Ч> это тебя так?
— • Говорят, что за побег.
— Да 1ы откуда бежагь-то уопел?
— В Керчи было дело. А ты что? С типографией?
— Да. Провокатор в севастопольский комитет забрался
и П'рсзалил всю кры.мскую оргаииза'цию.
— Степан здесь?
— Не только Степан, а почти весь крымский ко.митет...
Эй! Отойди от окна!— раэд^ыся '1олос надзира re;m.
Семен кивнул мне головой и отошел от окна. Свидание с
\н:\

Семеном меня сильно взволновало. Ведь мы гак много с
ним поработали и пережили в да'Л€и<ом Петербурге н в Крон­
штадте. Картины борьбы и неудачи в этой борьбе всегда
меня волновали, и мне все казалось, что, действуй мы иначе,
нам не пришлось бы ждать но1вой революции. Скоро солнце
зашло, и у 1мевя в яме стало совершенно темно. Открылась
дверь, надзиратель всунул мне в одиночку соломенный тю*
фяк, та'кую же подушку и серое суконное одеяло. Мне пред­
стояла задача снять через кандалы мои брюки. Пос.че долгих
усилий 1мне удалО'Сь снять их.
В первый раз в жизни я улегся в тюремную постель, ско­
ванный |цепя1М'и. Во'лнение .мое понемногу у'-чатло-сь. Я стал
перебирать в уме все события сегодняшнего' дня. Я долго ло­
мал толо'ву над тем, кто бы мог нэв'ести на мой след поли­
цию, однако ничего не.иридумал. Одно было ясно: что ини­
циатива ареста исходила не от cи^M'фepoпoль€кoй охранки
или полиции. Полици'я сняла с меня только формальный дО'
про'С, на который я вообще дать показания воздержался.
Паспорта со мной не было, — эн находился v люего хозя^.жа
Шахвердова. Из вопроса, где моя квартира, я понял, что
квартира ни шопиции, ни о.хранке неизвестна; поэтому и на
этот iBonipO'C я та'кже не ответил, требуя объяснить причхлны
ареста. Опять осталось одно п1'»едположеч!1е, основанное на
словах начальника тюрьмы «вы имеете побег», что мой
арест — дело керченского розыска. Что думают со мной де­
лать, было noiKa неизвестно'. С этим 'Я усн_\'л.
На следую1ций день Семен бросил лше записку', в кото{Юй дополнительно рассказал о провале. «1У1ы eii'ie отдела­
лись сносно,
писал он. — У нас хоть остались целыми
местн1,1е о^иганизатяи. и сох(ра'нилась керченская техника.
Л вот у Э'серо:) вое под метлу. Сели погчхюзно we К|1>ымские организации *. Здесь у них весь крымский комитет во
глаше с Архангельским... Я ско^о иду в с\'д, а там в ссылку...»
И ужо знал о провале достаточно, но много подп'обчостей
сообщил мне Се.мен, особенно о П1> оп ок атор ах но r .ia w б о е ьых 1,'1'|>уж''11н и 0'nipioiaioiKa ioipe и крымоко'м ко(митете, у эсерол
* Кпк .позднее 'стало идаестмо, у эсеров провокаторы пьим*
по иссх местпьтх комитетах Крыма.

IN4

н 'колипеге бьыи два п'ровокато'ра. Жупко было думять, что
вся ор1ганизация была тод латой жандармюв.
'
Перед обедом надзиратель вьрвел меня на шрогулку. Kiimдалы лгешалн ходить, ^путались в Horaix, что сильно раздра­
жало меня. Я прервал прогужу, и надзи'рат'ель опять ответ
м^егня в мою яму.
Вечером 'КО мне посадипи еще одного человека тоже в
ка'ноалах.
Здравствуйте вам!— веж.Фиво протоворил вошедший
— Здравствуйте. Куда путь держите?
— К 'вам на огонек.
Мы оба, смотря друг на друга, расхо^хотадась.
Ну, раз на огонек, так растолагайтесь. Стола и стутьев, к сожалению, не полагается, но пол чистый и -к то.му же
деревянный. 'Садитесь. Ваша фам-илия?
— Ганган. Не стыха'ли?
— Нет, не слыхал.
Много потеряли. А фа'.иили'я моя между тем известная.
Сыщмки на моем аресте «ое-какую деньгу зашибли. Считают
меня «известным крымским разбойнико'м», и числится за
лшон с десяток (крупных налетов. Я, как В'идите, еще молод
и первый раз в тюрьме.
— Как это вы влипли?
У любовнищ!>| захватили. Подкупили, должно быть,
закопали. Боятся
убегу. Несколько раз вырывался из их
рук, а вот теперь удалось им упрятать меня сюда. А вы '-е
пер'садеты? Политика, должно быть? И в кандалах. Знать
гоже не первый раз с шмп имеют дело?
’
Ганган был среднего роста, тонким, гибкий, ^как кошка,
ерньре глаза, брови и черные усы на белом 'лице дела'ли его
красивым. Говорил он мягким, приятным го'лосом. Одет был
f акгак в арестантскую одежду.
Открылась дверь. Надзиратель 1внес лам1пу, а затем Binifxн*ул и 1Постель. Ганган сейчас же расттулся ш тюфяке Его
повидимому, обуяли те же mi,гели, что й меня накануне: переоирал соб!>гтия дня.
я тоже лег. Ду.мал об этом человеке: ^раэбойтгк из ин­
теллигентов. Должно (JI.IT I,, развит. Видап» по всему.
Эх и дурак!
вдруг с 'каким-то глубоким иолузадав|МГ)

чувством шроговорил сосед. — И нужно же было мне
так глушо вл.И'ПН'уть. Вот именно в л и ш н у ть . Вы .правильно вы­
р а з и л и с ь . Ведь б ы л уверен, что сыщикн к ба<>е подберутся,—
нет, все же шел к ней. Ровно .р ок к а к о й - т о тянул. — Гангаи
тярже'ло :в зд о х н у л и о л я т ь з а т и х .
На следующий день Ганган расоказал мне свою богатую
приключениями, 'переплетенную с жестокими преступлени’Ями жизнь, которая еще ярче, как говорил он, отражена в
сыскных записях. Ганган — сын зажиточных родителей, гдето окончил гимназию и решш применить свои змажтя на
разбойничьем шоприще.
— Романтизм разбойничьей жизни тянул меня к себе
неотразимо, и я стал героем сначала дорог, а /П01Х>.м и круп­
ных налетов на 'по-местья я на купцоз. И всегда одчн. Пото.му
долго и не могли изловить меня, да и еще долго бы не изло­
вили, если бы не баба.
Рассказывал он увлекательно и красиво. Все его налеты,
дз'же с убийствами, превращались в его словах в сплошные
молодеческие «подвиги». И. рассказывая, он оживлял картины
ЭТИ'Х «подвигов».
я ведь и пою хорошо. Вот вече1)Х)м опою, послушаете.
Вечером, ко1Гда начало темнеть, Ганган запел какую-то
грустную песню. Мне длже сначала не поверилось, что мо­
жет быть тп'кой голос — точно бархатный, тенор, да такой
силы, какой я никогда п после не слыхал.
Сначала тихие бархатистые ноты, как дзи1жени€ воздуха,
появились и скользнули за окно. Потом еще и еще, все силь­
нее и сильнее. Шумевшая вечерним и|умом тюрьма’ варуг зати'хла. Голос то затаенно и тооклино стонал, ю вспыхивал
с какой-то угрозой, падал и опять поолтимался, то, как эхо
И rojiax, каскадами уходи1Л за окно. Не менее часа пел Ган­
ган. Никто его не потревожим за это «•[’•ем'Ч. Вся тюрьма
притихia и затаенно слл"тала. Когд;1 от закончил, как-тч)
г1еожиданно оборвав свою песню, тюрьма HCKOTOjxie время,
KaiK зача|>ованна’ч, молчала, а по1Ч)м вдруг прорвалась игумньими аплодисментами. Как-будто разбуженный невероятноп^
т|>ескотней, надзиратель tjwmko закричал: «Пс1|->естань
петь!» — хотя звуки песни уже давно замер 1и где-то дале-ко
за стенами тюрьмы.
ленны м

I.SC)

Г'анга’м стоял у окна 'И, как зачарованный, смотрел ввер'Х
на «ниневшийся 'Клочок гаснувшего неба. .Невольньгл! ува'жеHife.M проникся я « э т м у люлодому рав'бО'йнику: вложить в
песню та'к отшго ггувства мом<ет толыко человек, который
Озгрангг'чно любит жизнь.
1'ан1га'н ото'Шел от окна, прошелся ло тесной камере.
— Я знаю и револЮ'Ционные несни. Завтра, наверное, на^шльник придет и будет слушать мои тесни. Я же ему Ш'Днесу, и я уверен, что o ih мне не будет мешать.
Я тоже подумал, что начальник не сможет помешать чарующеГ| силе его голоса.
Fia следующий вечер тюрьма мало шумела и как-будто
ждала, когда запоет певец. Ганган запел:
Как совесть тирана,
как дело из.мены,
осенняя ночка темна.

Надзиратель что-то 'Хотел крикнуть, но резкий голос
начальника тюрьмы его оборвал. В этой песне молодой разrxmHWK 'Показал себя во В1сей силе и красоте.
Недалеко от окна замерли оинме брююи начальника.
Опять еще с б()Л1>шей силой песня властвовала над всей
1юрьмой.
KoP4ii песня обо'рвалась, тюрьма вновь отозвалась бурей
аг1лодисментов. Нача'тьннк ушел. Дежурны!! надзиратель на
это г раз ffe отозвался.
— Видишь, как слушал, а содержание-то тесни едва лш
Н|1аиилось.
Так КЗ иечера в вечер Гаиган устраивал тюрьме свои не­
постижимые концерты, тока все же начальник не 3ami>eтил их.
П[х>был я 1В,месте с Ганганом недели две. Удивительно обпщгсльным он был человеком. Трудно было понять, как
ужива.игсь в нем все его весьма хоропше качества с его
мрачными прссту'плениями — убийствами и ночными грабе­
жа м'и на дорогах. Это был отзывчивь?!! и весьма уживчивый
в обп1ежттги человек, ц не хотелось верить, что перед вами
гн'и^к'ногк'иныГ! грабитель и уби11ца.
187

Через д®е недели меня вызвали в конюру, где объявили,
что меня первым этапом отсылают в керченскую тюрьму.
Пер'вые мои две лоездки в Керчь лреследмалгл своей
цеи1ью атаку на царский строй, третью поездку я созерши.1
в 1качестве пленнмка, (которого победители волокли на целл.
Путь наш лежал через Феодосию. Стиснутые в тесном ва­
гоне, в духоте, мы неподвижно сидели, ме смея подняться,
что'бы вьтрямить уста©шее от неподвижности тело. Ес.ги
кто рисковал подняться с си'денья, часовой грубо окрткал:
«Приказываю садиться».
В феодосийской тюрьме нас вст1>етили весьма сурово:
/ перед нашим 1п1ри1ходом из нее был совершен побег группой
анархистое, арестованных за террористические акты и на­
леты на |Калиталисто13. Всем им грозила смертная казнь. При
! побеге было убито шестнадцать человек тюремной стражи.
Тю1рьма была объявлена на осадном положении-.
Когда мы 1П||>ишли в тюрь.му, с моря дул сильный ветер,
и шел снег, который сразу же, «ак ложился на землю, пре­
вращался в лед.
Хотя (МЫ были уже во д«01)?е тюрьмы, нас сейчас же окру­
жил усиленный 'КОНВОЙ. Всех нас раздели донага п час 'продержал1и, совершенно голы'х и босико.м, на обледенелом дво­
ре. Потом голых же, не позволив забрать одежду, стали по
одному нашрашять в помещение тюрьмы. Я лошел первый,
с01гнуэш1ись, держа руками цепь кандалов, потому что jte.MHH,
подде1рживаю1цего цепь, мне не дали. Как только я двинулся,
па меня сейчас же посыпались удары пр^жладамк — нногда
они приходились по 1х>лО'ие. Я .подни.малея и двигался даль­
ше— меня опять сби'1йЛ11. Сзади шел надзи1\1тсль m тоже
подталкггвал меня «перед рукоятко)! ренюльвера, и тз'к до
самой каморы, ку;щ меня гмитхнул, гочно куль с мукой, ко|>вдорны1'1 надзиратоль. Так ат»н за другим прибыли в каме­
ру все, кто М1ел в порядке пересылки. Остальных рассовали
по ajTyinM камерам. Все были н крови, кожа на теле у всех
была чс';1ная. У меня носом шла кроаь, в нгскшькич местах
на голове были ссадины, из которых также сочилась к:|ч>вь;
па ногах была сорвана кожа. Когда я шел со
я цепе|'1
ме удержал, и они волочились по полу и сбилш пциколотки.
Я с трудом поднялся на п^язные нары и, стиснув от боли
ISN

зубы, лег на голые доски. Избиты были все в лоок, но пик го
не стонал, а только тяжело дышали и хри'пели. Стоны еще
больше раздражали стражу, и тогда нас принимались бить
с еще <5ольш:им остервенением.
Вскоре ттринес.ти все наше барахло и кучей бросили в
камеру.
.
.
По обычаю кто-то из шпаны бросился было к куче, что­
бы 1Кое-что стащить, но присутствуюш,ие в камере 'юрикнули
на них, и они отошли.
— Нашли у 'КОГО брать, оволочи. Отчал!И'вай!— сви^реио
рьгчал на них какой-то стари>к.
— Пи-ить, — прохрипел кто-то из прибывших.
— Давайте, всех их напоить надо скорей — очухаются.
А'рестанты зашеве.толс1сь, стали всех нас поить водой,
no.TOOKw.TO на нары. Распихали между нам'и одежду, без раз­
бора, кому что. Мы, как покойники, неподвижно лежали на
нарах.
I
I
I
! ' I ' I ' 1
— Ну, и разделали, локре1пче, чем нас...
— Что, sasv^HO? Еще хочешь, старый хрен? — прогозорил нaдз^гpaтeль, успышавший слова старика...
Старик посмотрел на него, но промо.тчал.
ОтсЫ'пал бы он ему в другое время, а тетерь wx власть.

Посте побега была избита вся тюрьма. Надзрграте.та и
конвой врьлвались в камеры и били всех под ряд. Во время
этой (ютги было убито св1.ппе двадцати человек.
Ночью мы стал11 испытывать ночые мучения: нас осыпа­
ли клопы, которые жгли нас, как каленым железом.
Этой муки мы выдержать не могли: побитые начали сто­
нать и метаться, некоторые сползали с нар и в беспамят­
стве падали на пол.
Старожилы обсыпа.ти себя персиаоким порошком. У ко­
го порошка не бы.ю — ложились на пол и кругом себя нал’.!вали кольцом воду, через которую клопы перебраться не
решались.
В феодосийской тюрьме мы пробыли две неделн. Несмо­
тря Kii чудо;лтщный режим и жестокость клопов, мы, как и
вообще (^(итатели тюрем того времени, к тюро\1И1<1м усло­
виям 1к:е же присиособи.тись. Били за это время нас только
is'.t

диа раза, а клопов мы утихо.мшрпли персидским порошком,
который разрешали покупать через лавочника.
Через две недели меня вызвали в контору с «вещами»,
и я наконец отбыл в лароходном трю.ме из «гостеприимной»
Феодосии по месту своего назначения в кер'ченокую тюрьму.
По том же пристани, ло которой семь месяцев тому на­
зад я благопол’уч'но выбирался из Керчи, я ъступал в нее,
торжественно звеня тяжелыми кандалами.
В керченской тюрьме 'встретил меня начальник тюрьмы
Вольский, старИ'К невысокого роста с огромной седой боро­
дой, мягкий и добродушный человек и в то же время весьма
прусл'ивый.
Вольский прочел мой «открытый лист» и растерянно раз­
вел руками.
— -Ну, вот, позвольте, куда я вас дену?
— А в чем дело?— полюбопытствовал я.
— В чем дело? Вы же — беглец. Говорят: «держать под
строгим надзо1х>м». А где я вас держать буду — вся тюрьма
биткош набита.
— О'чень жаль.
— Вы что же, и от .меня будете пытаться удрать?
~ Не ceii4ac, отдохну немного.
— Ну, от меня не удерешь. Пахолюв, освободить оди­
ночку и Малаканова поместить.
На этом пока мои странствования 3iiKOH4*.inMCb. Подхо­
дил новый, 1908 год.

liKt

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

I
л и к в и д а ц и я РЕВОЛЮЦИИ
Af>ecT Совета рабочих депутатов в Петербурге, прошед­
ший для правительства безнаказанно, для Петербурга был
началом отступления революции 1905 года. Подавление вто­
рого кронштадтского восстания знаменовало собой пораже­
ние [>еж)люции.
Бегство либеральной части 1 Государственной думы в
Финляндию, после ее разго'на правительством, и издание ею
злополучного «выборгского кренделя»* было началом капи­
туляции либеральной буржуазии перед дворянско-самодержавной реакцией и ее приспособления к новым политиче­
ским условиям.
Лисьей .полит^гке временщика Витте пришел конец. На
смену ей пришла политика обнаженной реакции: к власти
пришел махровый и жестокий реакционер Столыпин.
Первыми шагами его правления 6>.i ю введение по всей
России военно-полевой юстиции. Военно-полевые суды, развер>>увши1еся по стране густой сетью, жесюкие расправы с
рабочими свидетельствовали о том, что оезолюция сломлена
и самодержавие, потерявшее на время лочву под ногами,
вновь ©е обрело и начинает закрепляться.
Первая половина 1906 г. проходила еще в частичных
массовых схватках пролетариата и крестьянства с самодер* Известное пыооргское воззвание членов 1-й Государствен­
ной лумы. (Ф. С.).
13 Муряпьи революции

103

жашем: полити'ческие стачки рабочих, крестьянские вос­
стания, революционные вспышки в войсках еще широкой
волной катились по России и закончились грозным июльским
ьосстанием Кронштадта и Свеаборгских крепостей, подавлен'ны.м с кровавой жестокостью под единодушное одобрение
реакционной и либеральной буржуазии, испуганной гроз­
ностью восстания. Вторая половина 1906 г. проходила под
знаком разгрома революционных организаций и партий, ли­
квидации политических последствий революции и оконча­
тельной ликвидации значительно полинявших либеральных
настроений крупной и мелкой буржуазии. 1907 год был го­
дом собирания и сплочения реакционных сил правительства,
закончившимся знаменитой столыпинской земелььо-кулацкой реформой.
Разо'ренность массы крестьянства достигла широких раз­
меров; после кратковременного (в 1906 — 1907 гг.) част«1Чного подъема в промышленности началось сокращение про­
изводства, и рабочие сотнями и тысячау.и стали выбрасывать­
ся на улицу. Безработица, как петля, душила рабочих; было
душно, некуда было деться; каждый завод, каждый горот
имел огромные резервы «свободных рук». В это вр«мя почти
несь политический рабочий а кв и сидел в тюрь.че, 1лел на
виселицу, шел на каторгу, в сибирскую ссылку или пого­
ловно выбрасывался с заводов на у.тицу.
Крестьянство было раздавлено и разорялось, возмещая
убытки помешико'в, разгромленных во время крестьянских
восстании. Полицей|цина навалилась тяжелы.м кадшем и при­
давила революционную волю трудового крестьянства

Революция 1905 г. к началу 1908 г. была внешне окон­
чательно ликвидирована: пули военно-полевой юстиции смеЖ1лись столыпинской петлей, и ликвидация революц.юнного
актива проходила уже без ружейного треска, а «втихую'>
через виселицу на задворках тюрьмы в ночном мраке '
’
Хорошо отразилась трагедия рабочего класса того' (вре­
мени в созданной и бывшей в ходу тогда песне;
Друзья, прнпст вам посылаю,
И, кто стремится из вас micpc.t.
Всех с ноным годом позлрапляю.
Но что же даст нам новый год? ’

ИЛ

Опять ли станут нам расценки
Враги-хозяева сбавлять
И работать за бесценки
Опять нас будут заставлять?
Рабочий день еще прибавят,
Иль за ворота всех пошлют?
А может быть в сыскное сплавят,
Потом в Якутскую сошлют?

,

• ,

В 1907 г. с быстрым наступлением реакции начался рас­
пад революционных сил эпохи 1905 года.
Либеральная буржуазия закончила свою , «революцион­
ную» деятельность «выборгским кренделем».
Из с.-д. [шртии началось массовое бегство партиГгной
интеллигенции. Рабочие со1гиал-демократы, большевики, с
единицами преданной революции интeJ!лигeнции скоро оста­
лись в одиночестве. В этот момент от нашей партии отпало
все квазиреволюционное, как короста от выздоравливающе­
го тела.
Мелкобуржуазная интеллигенц^гя вслед за 'Крупной бур­
жуазией начала перестраиваться и приспособляться 'К но­
вым политическим условиям, ища путей к закреплению
С1ЮИХ экономических интересов.
Нажим жестокой реакции, отход баласта от партии по­
ставили перед ней задачу полной перестройки методов рево­
люционной работы в условиях пoбeди'BПJeй реакции. Задачи
революционного восстания значительно отодвинулись, в по­
рядок дня стали вопросы о сплочении оставшихся 1верн1>1ми
партии небольших кадров, усилении подпольной партработы
и использовании легальных возможностей, отвлечение про­
фессиональных союзов от их узко экономических задач и
вовлечение их в ши^юкyю политическую борьбу.
Предстояла новая и упорная борьба — 6opi/)a за овладе­
ние р а б о ч и м д в и ж е н и е м , з а о в л а д е н и е п р о ­
ф е с с и о н а л ь н ы м и с о ю з а м и , борьба з;г отрыв рабг)чих масс от меньшевистского руководств, борьб;1 за
сохранение подпольных организаций (аитил1иквидаторство).
Эти новые задачи потпебопали конпентпании на них всех
наших партийных сил и ликв1ид;щии некоторых партийных
b-i*

10;»

институтов. Так, на пятом лондонском съ€зд<? партии было
постановлено распустить органы подготовки вооруженного
восстания, боевые дружины.
Роспуск боевых организаций, временный отказ от так­
тики вооруженной борьбы усилил распад партии. Значитель­
ная часть боевых дружин, особенно молодежь, не поняла
решений партии и не подчинилась им. Некоторая часть друЖ1И'н ушла из партии, объя'вив себя са1м0с 14)ятельными рево­
люционными организациями, продо.тжающими вооруженную
борьбу с самодержав'ием. Однако скоро деятельность этих
групп свелась к системати'ческим эксам и мелким террори­
стическим актам. Сжатые железным кольцом полицейщины,
жандармов и 'провокаторов, оми стали быстро разлагаться,
превращаясь в простых грабителей, и потом окончательно
распались.
Этим последним явлением закончился .период послереволюционното распада. Началось сколачивание революционно­
устойчивых пролетарских кадров.
Однако окрепшая реакция больно била по парши, раз­
бивая ее отдельные звенья: виселицы — «столыпинским гал­
стук»— работали во-'всю; тюрьмы и каторжные центра 1ы
не вмещали толкаемых туда пачками людей. Якутская и во­
обще сибирская ссылка стала весьма населвннмл! местом.
Административных увозили на далекие окрйины лиелонами,
не предъявляя им никаких обвинений,— такая формальность
считалась излишней.
К 1908 г. партия выпма с глубо'ки.ми ранами, медленно и
с трудом выправляясь. Революция погасла, революционное
движение уи1ло в глубокое подполье. Эта мрачная эпо.ха
своеобразно отразилась на массовом революционном активе.
Именно MaccoBMii ревотюц|1Юнный актив получал первые и
жестокие удары победившей реакции. «Столыпинский гал­
стук» неотступно висел над каждым акл1вистом, особенно
над участниками поенных и вообще вооруженных восстаний.
Вся эта масса поголовно переходила на нелегальное по­
ложение, имея на руках фальшивые паспорта, которые при
первых же арестах зачастую оказывались не;1ейст1»ите1ьны11)0

.ми, и арестованные, имеющие в перспектаве петлю или iMHOюлстнюю каторгу, объявляли себя «не полнящими родства».
По закону все «не по.мнящие родства» зачислялись в ка1егор11ю «Ородят», а за бродяжничество лолагалось четыре
года арестантских рот, ссылка на поселение. Для имеющ1их
за плеча.М'И петлю или многолетнюю 1каторгу бродяжничество
с арестантскими ротами являлось наилучши.У! выходом; и
пош.му «не П0.МНЯ1ДИХ 'родства» в то время по тюрьмам по­
явилось весь.ма больиюе количест1во.
Вот в таких-то «не .помнящих родства» оказался и я, так
как при аресте у Л1еня ласпорта не оказалось, и, помня на­
каз партии, я от да'чи вообще каких-либо показании отка­
зался. Поэтому в тюрьме и, кажется, в арестно.м протоколе
я был отмечен по неподтвердившемуся при первом аресте
паспорту под фамилией Петр Малаканов.
По.тоженц|е «бродяги» позволяло тю'рг'М'НОй ад1М1И«и1СТ1рации и прокуратуре держать меня закованным в кандалах,
ЧТО для них было весьма удобно, потому что за мной числил­
ся уже один побег.
Одиночка номер первый, куда меня посадили, хотя и не
была под землей, все же была мрачнее симферопольского
г;одземелья. Пол одиночки асфальтовый, стены на высоте
человеческого роста выкрашены черной краской, потолок
сводом; высоко, под потолком, небольшое окно с толстой
железной решеткой; дверь снаружи и изнутри обета желе­
зом; к стене прикована железная койка, деревянный стол,
табурет и неизменная параша. Вот и все убранство .моего
нового жилья, где я должен был провести неопределенно дол­
гое время, так как сроки сидения до суда для бродяг не
ус гановлены.
В вшу того, что бродяжничество являлось преступле­
нием уголовным, меня одели в арестантскую одежду и зач;1с.т11ля на уголовное положение. Но фактически уголовньи"!
|х*жи>1 заключался для меня только в одеянии, в остальном
меня от всех уголов'ных «удобств» освободили и подверг.ш
стрсич^й изоляции. Надзиратель перенес к моей одиночке
свой столик и табуретку и свирепо набрасывался на желаю­
щих заглянуть в волчок моей двери.
Керченская тюрьма находилась в стороне от больших
197

политичеоки'х дорог и пото'му сохранила в своих стенах
много отживших архаических черт, которые уже были уни­
чтожены в более «передовых» тюрьмах. Например сохра'нтоя обычай выпускать заключенных днем в уборную, сохра­
нилась безнаказанность переклички одной камеры с другой,
безнаказанность переругивания с надзирателями, пение пе­
сен и целый ряд явлений, которые с точки зрения режима
крупных тю'рем Я1ВЛ'Я1Л1ись совершенно еедопустимьимм.
По соседству со мной сидели какие-то молодые люди, по
три человека в одино'чке. Кто они и за что сидят, дше долго
узнать не удавалось. На мой вопрос надзирателю, кто они
такие, я получил короткий ответ:
— Подследственные.
Больше ничего о них надзиратель не сказал.
Прожить мне в одиночке предстояло продо.тжитея^ное
время, потому к установленному для меня режиму я отнесся
с философским спокойствием, занявшись проду.мыванием
пройденно'го мною революционного пути, благо обстановка
для это была вполне соответствующая.
На следующий день вечером меня почтили своим вни.манием начальник тюрьмы и прокурор, которь»! пробурчал
свое традиционное: «Имеете ли .претензии?» — фор.мула, ко­
торая- в'водила в заблуждение многих, полатавших, что про­
курор интересуется претензиями всерьез, в то время как это
была пустая формальность и только.
В присутствии начальства надзиратель езиюмоздил на
стол табуретку, взобрался на нее и стал колотить по ре­
шетке тяжелым молотком.
— Зачем он это делает? — спросил я наивно начальни­
ка тюрьмы.
Начальник подозрительно на меня покосился и, повндилюму не доверяя моей наивности, оерачто опветил:
— Для лорядка.
После проверки раздалась команда коридорного надзи­
рателя:
— iHa молитву!

Камеры прити'хлчт, высокая фистула гг|х>резалл тишину, и
тюрьма нестройными голосами затянула «отче». Пелм для
начальства в растяжку, не торопясь, кто-то пустил причуд-

198

ли'вую игривую трель, и в «отче» зазвучали не совсем молятиенные ноты. В этой детали также сказались недолустимые 1юльности, еще не вытравленные из релдама тюрьмы.
Я лежал на койке и слушал.
Надзирательский глаз строго посмотрел на меня в вол­
чок.
Молитва конч)И'Лась. Надзиратель подошел к одной из
общих уголовных камер.
— Опять, психа, трели пускаешь. В карцер захотел?
— Ты зря придираешься, трели— это одна лишь прият­
ность богу, ему глядеть на тебя тошно.
Ka.vepa шумно загоготала. Надзиратель зло плюнул и
отошел.
Общая слабость тюремного грежима весьма скоро отрази­
лась и на моей изоляции: надзиратель, неотступно следоилвший за мной в уборную, которая находилась в конце ко­
ридора, стал нарушать это правило, и время от времени в
уборную я шел один. Двери общих камер были решетчатые.
Уго-торная шпана с любопытством смотрела на меня, когда
я проходил 1МИ1М0, 'И ошра'ш'ивала:
— За какое дело?

— За бродяжничество, — отвечал я.
— Политика, должно. Иначе зачем eiMy за бродя1гой
скрываться?
— Не шначе как матро'^ня. «Дергают» * их здо1ро1во, вот
оня и бродяжат: теперь что ни матрос, то и бродяга.
Ш шга метко определяла текущий политический Mmiefrr:
матросня, которую охранка и полчгция вылавливали из под­
полья, неизменно превращалась в бро'дяг, «не по'мнящих
родства». Поэтому бродяги того времени были явлением су­
губо политическим и являлись объектом особых забот охран­
ных и следственных властей. Ищейки хорошо знали, что под
.ттчиной бродяги скрьивается значя^тельная политическая фи­
гура; все же им весьма редко удавалось расп1ифровать 6|wлягу, и они в конце-концов отставали от них, н бродяги тли
отбывать арестантские роты.
Появление каждого нового человека в тюрьме в.носило
♦ «Д сргяю т» — neiuaioT.

199

некоторое оживление и интерес к «событаю». Он не угасал,
гю'ка не узнавали всю подногогную нового обитателя тюрь­
мы. Ко «не интерес был несомненно повышенный: закован­
ный, изолированный — значит имеет за собой что-то, cto5i щее внимания. Заключенные не раз пытались подр’обно по­
говорить со мной через волчок, но надзиратель пресе.чал по­
пытки наруиьить установленный для меня режим изоляции.
Паноптикум тюремной администрации являлся таким же
пережитко'М, каким являлся и тюремный режим. Начальник
тюрьмы— дряхлый старик с длинной белой бородой, раз­
двоенной 'По-генеральски на две стороны. Он сжч1лся за мно­
го лет с тюрьмой,.ее режимо^м, со шпаной и ленивыми над­
зирателями, поэтому новые тюремные веяния весьма мед­
ленно (И лениво .проникали за стены этой богоспасаемой
тюрьмы. Старший надзиратель был плутоватый служака,
сумевший забрать s свои руки тюремное хозяйство, которым
он бесконтрольно распоряжался, был умеренно строг, уме­
ренно воровал и умело поддерживал тот режим, который не
нарушал покоя начальства.
Коридорных надзирателей у нас в нижнем этаже было
два, дежурившие посменно, и оба старики, с молодых лет
прослужившие в различных тюрьлих и причалившие к кер­
ченской тюрьме на покой.
Старик Ар'утян,— эвали в тк^рьме сто Карапетом,— лет
семидесяти, имел на лруди несколько золотых и серебряных
медалей и две больших — золотую и серебряную — медали
на шее. Начальника Карапет не (юялся и во вре.мя деж'урства
сам устанавливал свой режим. Шпана хорошо изучила его
слабости и использовала их в своих инте<ресах. Как только
Карапет поя'вляется на дежурстве, шпана начинает:
Ну, разве наш старик Арутян боится на'чальнггка —
он сам себе хозяин и порядок ведет не по указке, а посвоему...
Карапет псе
шпана просится
ми. бродят они
свои картежные
‘2('.0

это, понятно, сльмпит и гордится. II когдаи уборную, он выпускает ее целыми камера­
п1-)и нем 1Ч)Л1Пой по коридору, обделыв;1ют
и всякие другие дела.

Придет начальник или старший надзиратель, увидит та­
кую картину:
— Ты чего это, старый хрен, распустил?
— Чего, чего? На вот ключи, да и сиди сам с ними.
Что бегать iMwe за ними, что ли?
Карапет действительно не боялся начальника и позв'о'ллл
себе по отношению начальства некоторые вольности, и на­
чальник это сносил. Был такой порядок в тюремном ведом­
стве: особо заслуженные надзиратели могл1и быть переме­
щены, уволены или наказаны только главным тюремным
управлением. Поэтому с такими надзирателями у начальни­
ков были особые отношения, и Карапету легко сходили его
вольности. Второй надзиратель был украинец — жирный, ле­
нивый, трусливый и злой, прозвище ему дали Галушка; он
его почему-то ся1льно не любил. Галушка был со всей шпаной
в беспрерывной ссоре и часто ей солил. Шпана отвечала ему
той же монетой:
— Галуш'ка, за что ты всю м<изнь в тюрьме проезде.':?
Л1ол чит Галу ш ка.
— Это он от семейного счастья — жена у него такая
благодать, что в тюрьме лучше...
— 1'еть вы, 'ПОДЛЮГИ, байстрюки собачьи, позатыкай
глотки!
Жена — это было самое больное место Галугикм: Ж1итья
она ему не давала за пьянку, и каждый раз, как только он
напьется, она его била. Шпана это знала и травила его.
R таких случаях Галушка закреплялся на своем табурете, и
1,икакие мольбы и крики шпаны, чтобы он пустил их в убор­
ную, не помогали. И только когда на шум приходил старПЧ1Й, Галуимса сдавался, м все опять входило в обычную
колею.
Лениво текла тюремная жизнь, еле двигались ожироишле
надзирагели— любили покой и т^1хий порядок в тюрьме. До­
потопный режим, сроснгийся с допотопными тюремщиками,
еще ггрочно сидел в стенах тюрьмы, но нависшие тучи новых
тюремных порядков, внедряемых с кровавой жестокостью,
1Х>ворили о том, что и в этой захолустной тюрьме скоро
«засияет» кровавый столыт1ноки{1 кулак.
201

II
ПОСЛЕДНИЕ КРОВАВЫЕ СХВАТКИ
В севастопольском комитете партии тревога: сегодня
ночью полиция захватила конспиративные склады военных
ор'гавизаций; захватила склады литературы и подпольную
типографию *. А в следующую ночь в (разных частях парода
раздавалась пальба — это застигнутая врасплох организация
неорганизованно отбивалась от полицейских и жандармов:
комитет не успел всех предупредить об опасности. В эту
ночь крымский комитет и все рородскис комитеты Крылш
полностью ил'и частично были изъяты. Правокаторы, втер­
шиеся в партию iB пятом году, завоевали доверие партийных
организаций и проникли в областные и городские ком^итеты.
С помощью провокаторов крымская организация была раз­
громлена до ocHOBamw. Над многими пов1Исла столыпинская
петля. Тюрьмы были набиты до отказа. Воля сотен и тысяч
революционеров, сжатая в тюремных стенах, быстро накоп­
лялась. Назревала жестокая борьба' в новых тюремных
условиях...
Тюремщи1ки столкнулись в стенах тюрьмы с этой конценцентрированной волей и решили ее сломить кровавыми
репрессиями.
Первая кровавая схватка про«1‘3ошла в феодосийско11
тюрьме. Репрессии были жестоки: тюремщики выбивали ре­
волюционный дух из заключенных прикладз'ми, рукоятками
револьверов, каблуками сапог. Кровавый туман навис над
политической тюрьмой...
Как могила, за1ихла rraipbMa. Жутким безмолвием веяло
по пустынным коридорам, только шелест шагов надзирателя
нарушал эту подавляющую тишину да изредка откуда-то
снизу доносились заглушенные стоны. Это только-что за­
кончилась очередная «баня», и избитые стонут в подвальных
оаиночках.
Упорно бунтует седьмая камера.
* Это было в период межлу февралем и апрелем 19t>7 года.

202

Осужденные на каторгу, закованные, молодые бурно от­
вечают на происходившие избиения в одиночках.
— Палачи! Изверги!..
Звенят разбитые стекла окон, гремят двери под ударами
тяжелых скамей. Неистово и непримиримо протестует седь­
мая. Тюремщики с удвоенной жестокостью наваливались на
седьмую камеру и б^ши, пока не стихали последние кри'ки.
Опять тиш'ина, опять стоны в 'П0|дзале...
Передышка. Седьмая притихла, только^ двое ходят, гремя
кандалами, по камере. Повизгивает ножовка, пилят кандалы.
Избиение не .вызьивает обычного протеста седьмой ка1меры.
Ка.мера 'подтянулась и молчит. Коридорный шдзиратель,
удиа1е1Н«ый ■молчани'ем, подозрительно смотрит в волчок.
— Утихомирились, должно...
С шумом поднимается из подвала по лестнице помощник
начальника и вваливается в коридор. Надзиратель громко ра­
портует;
— Ваш бродь, происшествий на посту никаких не слу­
чалось, на коридоре спокойно.
— А седьмая?
— В седьмой спокойно, ваш бродь.
— Спокойно?
Помощник подошел к седьмой камере и посмотрел в
волчок.
— Открой!
Надзиратель открыл дверь и громко скомандовал:
— Смирр-"рна-а-а! Встать!
Седьмая, гремя кандалами, построилась; все «покорно»
вытянулись в струнку.
— Злорово!
— Здравия желаем!
— «Жж-желаем»... Посмирели!.. Пр-ротестанты!.. Выбь­
ем дурь!
Камера молча смотрела на усмирителя. Помощжж обвел
глазами камеру и, ничего больше не сказан, вышел. За ним
двинулась и надзирательская свора.
— Сломили хребет — теперь притихнут...
Вся спора, громко и весело смеясь, опустилась но лест­
нице и вышла на двор.
203

в седьмой О'пять началась та-инственная возня. Звон кан­
далов заглушал звуки тонкой стальной пилы.
Началась вечерн'яя уб'орка камер. Служитсли-арестанты
начали выносить наполненные за день параши. Перед по<веркой повара принесли в деревянных ушатах пахнувший кис­
лой «капустой кипяток. Чайники обычно заверты'вал1И в одея­
ла, чтобы не остыли; чай пилм после поверки.
Прошла поверка. Робко и неуверенно пропе.ти традицион­
ное «отче». Обычных шалостей в пении молитвы уже давно
не было; избиения отразились и на уголовной шпане, хотя
избиения касались их весьма редко. Уголовные были на­
строены враждебно к «политике», потому что с приходом
политических ухудшилось положение уголовных: жестокий
режим, введенный для политических, не мог не коснуться
всей тюрьмы. Эту ночь седьмая опала тревО’Жнькм сном. Не­
мыслимым и непримиримо^ жестоким были заполнены мысли
и все уголочки мозга; люди метались в полусне, вздрагивали
и скрежетали зубами.
Утро застало всех в чрезвычайном волевом и нервном
напряжении: сердца тоскливо сжягйались; люди напрягал;!
мускулы 51 непроизвольно потягивались, как бы стараясь
сбросить с себя навалившуюся тяжесть.
— Товарищ'и, хладнокровия больше. День длинный —
11зрасходуетесь...
Это оказал высокий, черноусый, в коротких и толстых
цепях.
День прошел, как всегда: ни на йоту не изменмлась
внешне жизнь камеры. Загреме.ти замки, началась обычная
вечерняя уборка. Более молодые из седьмой сжались, как от
холода. Высокий о'бодрил:
— Товарищи, держись!
Надзиратель, глядя куда-то в конец коридора, открыл
дверь седьмой камеры, чтобы впустить уборищкоо, и сейчас
же по'чувствовал, как клегци чьих-то сильных рук сжали ему
горло. В глазах понеслись багровые круги, сердце что-то
обожгло огнем, и надзиратель беззвучно, как меиюк, опу
стился на асфальтовым пол коридора.
Уиалм с ног г’рсстованных распиленные кандалы.
201

Быстро раздели надзирателя, вшихнули его е камеру.
Раздели уборщиков. Один оделся в надзирательскую форму,
четверо в бушлаты уборщиков. Четверо с дрючками, на которы.х носят параши, спустились во второй этзж. Надзира
тель, ничего не подозревая, открыл вхоДную решетку. Через
секунау он лежал на'оолу мертвый. Открыли политические
одиночки. Пер1вый и подвальный этажи быстро оказались во
власти заклЮ'ченных.
Четыре надзирателя уже были мертвы: их трупы валялись
в пустых камерах. Двое сильных заключенных стали у вход­
ной двер1И, переодетые в бушлаты уборщиков, и ждали по­
варов с кипятком. Открылась дверь, с ушатами вошли
повора, а за ними надзиратель. Отнять руки, как клещи, сжа­
ли горло, и пятый был брО'шен в пустую подвальную одиноч­
ку. Поваров вместе с убэршиками засунули в глухой 'карцер,
чтобы не дать им возможности крик01М оодн'ять тревоту.
Переодетые в поварские бушлаты пошли с «'надзирате
лем» на 'Кухню. Без шума был убран и спрятан на кухне
шесюй. Два кухонных истолника были уведены в тюрьму.
Притаились в темноте под лестницей .пять человек,
остальные в ближайших одиночках подвального и первого
этажа. Ждали поверки. Старший в сопровождении- четырех
надзирателей направ'ился в подвальный этаж, откуда всегда
начиналась поверка.
1^друг тени мелькнули из-под лестницы. Только один
старший в1.|держал и вступил в борьбу; он оторвал от горла
чужие руки
успел произнести тол1>ко короткое; «А-а!» и
тут же свалился, пораженный в сердце. Переоделись и во­
оружились надзирательским оружием. Пятеро вышли во двор.
Пад1юрот1!Ы1'1 надзиратель, беспечно сидевший на табурете у
калитки, скис, не успев осознать прои1стеди1его.
Сумерки угасаюи1его дня уже сглад^1ли светлые отраже­
ния и тени; надвигалась ночь. Из тюрьмы вышли остальные
!1 IWVMI.T.I в контору.
Шестнадцать тюремм(иков полегли в этот сграпип>1Й для
них вечер. Двадцать восемь человек вьмили из во|чот тюрьмы;
ociaTi>tibie на побег не рем]ились.
Под конвоем четырех «надзирателей» выи1ли в арестант­
ском. Часовой, стоящий у ворот, сиросип;
20Г)

— Куда поздно ведете?
— На п]эистань грузшъ.
• Арестанты и «надзшратели» отошли от тюрьмы и растая­
ли в наступающем мраке.
Часо'вые спокойно ходили за стенами ог.рады и не подоз­
ревали о трагедии, свер'ши1вшейся так близко, внутри тюрем­
ных стен.
Все тюремщики были мертвы. Притаилась тюрьма; все
происшедшее свершилось так тихо, что тюрьма не знала,
а только догадывалась, что ушли.
Кровавым призраком нависло над тюрьмой будущее.
Тюрьма сжалась. Притихли отказавш'иеся от побега и в ду­
ше жалели, что не ушли. Притихла уголовная шпана. Всем
было не по себе...
— Э-эх! Быть бане!
Это говорили матерые из шпаны. Знали, чем пахнет, и
были злы на «полити'ку».
— Ушли, а нам отдуваться.^.
Неделю оправлялась тюрьма. Тюремщики ходили тихо и
осторожно. Никого не трогали. Многие бросили службу, так
были ошеломлены.
Приехалч^ двадцать новых надзирателей и во главе с опыт­
ными помощником и старшим. Эти люди видали виды и были
опорой нового тюремного строя.
Застонала тю1рьма. Еще многие покину.ти тюрьму, но
уже в гробах: не поверили на полевом суде, что не хЬте.ии
бежать. Двум десяткам петля прервала' жмгзнь. А лотом
потбли и те из бежавищч, кого успели поймать.
Вести о «вязках» стали поступать с каждой прибызаюП1ей партией, и керченская тюрьма в та1кие дни оживленно
гудела. Внимательность Ка.рапета и Галушки стала ослабе­
вать, и я изредка стал получать новости через волчок.
— В Екатеринодаре «вязка»; двенадцать надзирателей
убито, много ваших ушло.
В Екатеринославе убито несколько надзиоателей, много
погибло ваших, п<эбег не удался...
Меня эти известия заряжали, как электричеством, подн'Имали нервное возбуждение. Я, как зверь, метался по камере,
С>1Х)сался 1на KoiiKy, соскакивал и опять бешено начинал ме-'
20 G

таться. Ясно представлялась мне картина этих «вязок», про­
рыв на волю и последствия неудавшихся побегов. Ясно'представлялась карт\-тна перорождения людей, где моральное солротнвление переходило в со'противление физическое и где
выступали во всей своей силе голые инстинкты звериной
борьбы за мсизнь.
Слухи о «вязках» приходили со всех концов тюремной
матушки России. «Вяэки» катились волной и в ы :х л е с т ы Б а л и
из Жизни наслтерть схватившихся в тюремной схватке непри­
миримых врагов. Казалось, что революция пятого года пла­
менем вырывается из тюремных стен.
Как громом, поразила меня новость:
— В Симферо'поле кровавая «вязка». Побег не удался.
Тюрьма взята в приклады. Много вашик постреляли во время
побега, двадцать семь человек повесили.
В этой «вязке» было убито много надзирателей, помощ­
ник начальника тюрьмы, тюремный врач, который своим
криком предупредил стражу.
Многие из членов крымской организации погибли под
пулями и на В1иселице. Погиб и рабочий Степан, член крым­
ского комитета.
Лишь к концу 1908 г. правительству удалось зажать
порьмы и прекратить массовые «вязки».
Прокатились по тюрьма.м последние кровавые схватки,
в них, как эхо, отразилась революция пятого года, прогро­
хотала еще раз над безбрежной Россией и затихла.

III
МДЕВКа

в ТЮРЬМЕ

Большое количество «бродяг», скоп1И1вшихся в тюрьмах,
снл|.но тревожило полицейские и жандармские власти. Жан­
дармы и прокуратура выбивались из сил, чтобы расшифро­
вать эту загадочную и опасную массу; но в виду многочисленносш эгого нового, неожиданно возник1лего «сослов-ия»
невозможно было производить тщательное расследов;!ние.
^ Не плтся возможности добиться расшиф)х>иания бродяг
очычпы.ми «розыскными» и тюремными способами, власти
207

реш'или испробовать более радикальное средство. Началь­
ником 'военно-морских сил в Крыму был издан приказ: всех
бродяг, не желающих открыть своих фамилий, передавать
военно-полевому суду с применением к ним статей, караю­
щих смертной казнью.
, Учитьива^тось, что эта жестокая мера повлияет на стой­
кость «бродяг» и даст возможность в достаточной мере их
расшифровать. Однако несколько смертных приговоров,
вынесенных «бродягам», не дали никакого эффекта: т
один из приговоренных не пожелал открыть свою фал1илию.
Эта выходка столыпинского правительства была встре­
чена бурей протеста рабочей и умеренно-революционной
общественности. Правительство, опасаясь, что революцион­
ная эмиграция поднимет за границей большой политический
шум, поспешило отменить эту крайнюю меру.
Угроза растравы, на1висшая над революционным aKTtfBOM,
скрывшимся под покровом бродяг, благополучно миновала, и
все нерасшифрованные пошли отбывать арестантские роты.
Наступила южная весна. Деревья покрылись зеленью, рас­
цвели во дворе тюрьмы акаци1и. Ночи был1И полны томящими,
беспокойными звукамо! и шсместами. Нарушалась неподвиж­
ность замкнутой жизни. Тянуло к решег\е, к воле...
Наступал май. Я решил уст[Х)ить первомайскую демонстраиию. Утром, как~1Х)лы<о начЯтас~утренняя поверка, "я
начал петь:
Вихри враждебные веют над нами...

К моему удивлению и радости песню подх1вати.1:1 сг|Х)йные голоса соседних одиночек. Песня мощно и торжествую­
ще понеслась по тесным коридорам тюрьмы. Старший надзи­
ратель, пораженньм"! неожиданной демонстрацией, растерян­
но метался по одиночкам.
— Петь нельзя! Замолчите, замолчите! Начальник мо­
жет услышать! Эй ты, 1<о}Х)ва, что смотришь!
Галуш'ка, испуганный окрич<ом, тоже заметался по оди­
ночкам, но только сопел и усипиишл толкотню.
Песня за песней продолжала нестись по тюрьме. С эн­
тузиазмом и неп1.|раз<1мым увлечением пел я. Радостно было,
чго рядом оказались спаи. Это была чудесная демонстрация
‘208

и перекличка неизвестных друг другу, но близких людей,
.кгжа гых в каменные клетюи и окруженных врагами.
3;1пы.хавшнсь, прибежал начальник. Открылась дверь в
мою камеру.
— Малаканои, чего вы орете? Я требую, чтобы вы пере­
стали. Встаньте, наконец! Неприлично лежать, когда перед
ьами иа'чальник...
Я не обращал внимания на начальника и, вытянувшись на
койке, заложив ногу на ногу, продолжал орать. Начальник
комично и беспомощно разводил руками. Потом быстро вы­
бежал и 'начал метаться по другим одиночкам.
— Замолчите! В карцер всех засажу! Зоей надзирателей!
Прибежали надэи|ратели. В соседних камерах началась
возня. Пение продолжалось с прежней силой. Надзиратели
пытались вытащить из одиночки ребят, но они, уцепившись
друг 3ii друга, сопротивлялись, не прекращая пения. Я тоже
продолжал петь, чутко прислушиваясь, не начинае^гся ли
избиение, готовый бить стекла и двери.
— Не начало ли?
Нако1нец иадэиратели опрашпись: одну 01ди1н0'41ку у воложв карцер, но мы продолжали петь. Начальник кричал на
1'а/тушку;
— Шляпа ты, а не надзиратель!
Растерявшийся 1'алушка только усиленно сопел.
— Кпт) первый начал петь?
— У первой начали, ваше благородие...
— «У первой, у первой!» Даже говорить-то до старости
не научился... Открой первую!
Ввалились начальник и надзиратели.
— Ну, вставай! Айда в карцер!
Я пг«одо.тжал лежать и пел.
— Та1Ц'И его!
Меня спалили с 1к0й.ки на пол.
— XeaTaii его за ноги и за руки!
Я эне1>ги'Ч1но отб»ры1КИ1вался, не подпуская нарэтрателеС!.
Наконец Галушка натолился на меня, мне скрутили руки и
погюшкли 'В карцер. Карцер находился на женском дворе.
Ктн>ч от Kapi;eiKi был у старшего. Меня положил1и на землю
It

' ( y p . lB b H р е в о л ю ц и и

среди двора; я лежа продолжал петь. Начальник стоял надо
мной и кудахтал:
— Ну, не ребячество .ти это? Ведь только дети могут
позвол>ить себе такое. А вы же человек серьезный — и вдруг
ни с того, ни с сего этот нелепый шум...
Приво>ло1Кли остальных. Старший,надзиратель открыл за­
мок, и ш с втиснули в тесный и грязный карцер. Карцер был
настолько тесным, что из десяти человек могли присесть
на корточки только четверо. Мы опять дружным хором за­
тянули революционные песни; песни подхватило несколько
женских голосов. Здесь уже нас никто не трО'гал; только на
женщин кричал дежуривший у них надзиратель.
Скоро петь парестали; .хотелось поблиоке познакомиться
друг с другом. Ребята знали, что я «бродяга», поэтому спра­
шивал больше я. Часа Tipn мы так провели вместе, и я
основательно познако.мился с молодежью. В карцере мы не
дооидели даже до вечера. Пришел старший и открыл карцер.
— Выходи!
Мы, не понимая в чем дело, вышли в корридор.
— ■ Пошли в корпус...
Старшш”! развел нас по одиночкам. Оказалось, что на­
чальник был у прокурора с докладом. От прокурора ем\’
пошало за то, что он соедин'ил нас всех в карцере, наруишв
l>ew»iM изоляции. Напуганный начальник, вернувшись от про­
курора, приказал водво1рить нас по своим местам.
Маевку мы провел-и прекрасно: она не только дала нам
люральное удовлетпо'рение, но и поэзолила б.тиже познако­
миться друг с д|5угом.
Молодежь оказалась воя по одно.му делу, или вернее по
одним делам, га'К как дел за нимн оказалось весьма много.
Последним их дело'м было ограбление казенной винной лавки
и Керчи, где онч1 и были арестованы.
Все они были рабочими севастопольского порта и члена­
ми социал-демократической боевой дружины в Севастополе.
Они, как и мш'гие, не поняли ]>е1пения партии о роспуске
боевых дружин, вышли из партии и образовали революцион­
ную организацию под названием «Свобода внутри нас».
Смысла э1Т)го наз1и1ния они и сами себе ясно не предстазляли. Мои слота, что от этой ()ю1рмулы сильно попахипает

анархиз.мом, весь.ма их сму тили, но они пытались возражать,
.заявляя, что остались старыми боевиками социал-делююратической рабочей партии, что сделали непоправимую ошиб­
ку, отколов1ишсь от нее, но анарихистами они себя не счи­
тают.
Имели они за своей спиной целую серию мелких полит]ii^OKHX убийств и эксов. Скоро они увидели ложность своего
пути, но, связанные сетью соеершенньих преступлений и
сжатые кольцом полицейщины, оми’ продолжали катиться
под гору, пока не попали в лапы тюремщиков. Здесь, нмкем
не поддержанные, они как-то сж1или1сь с мьюлью, что. их
жизнь кончена; они остро почувствовали боль отрыва о г
родной партии.
Моя неожиданная для hw x майская демонстрация обо1Ж'
гла их, как огнем, всколыхнула непогасшее революционное
Ч ) вство.
Они с захватывающей ]>адостью и энтузиазмом подхва­
тили революционную песню.
Однажды, проснувшись утром, я на столе обнаружил пу­
чок свежих цветов: явление было для меня весьма приятным,
но и удивительным. Кто из обитателей тюрем не испытал,
какое волнение вызывают цветы, особенно когда они попа­
дают одиночнику? Трудно это описать. Цветы, видимо, были
недавно брошены через окно. Рано утром на мужской двор
на прогулку выпускали женщин — ловиди'мо’му кто-то из
них .. Развязав стебли, я среди них обна1ружил записку, и
которой было написано несколько строк:
«Петр, пршет тебе от «Молодой гвардии», а цветы от
>1еня. Я видела вашу первомайскую демонстрацию и восхи­
щена. Я тоже «|>ичала и пела, когда вы пели в карцере.
Qippa».
— Caippa... Qjppa...
Никак КС MOI' вспомнить, чтобы когда-либо вст1>ечалось
мне это имя. Только позднее узнал, что Сарра — родная се­
стра двух игкольниц, образовавших группу, которая несла
(()ун'кции С1>язи .между мной и керченским гарнизоном; назыиа^тась эта группа «Молодой гвардией».
С Cippoii мы запели оживлеьгную переписку, иногда уда14*

211

еалось и видеться, проходя милю женских камер о контору.
Я даже написал ей какое-то стихотвсренне.
Caippa оказалась чело1векол1 весьма интересным и полнтичеоки грамотным, повятно, в рамкак того времени, npdfsлекалась она за принадлежность к СДРП и готовилась к си­
бирской ссылке.
Сарра обладала непримиримым и буйным характером,
вследствие чего находилась в беспрерывном конфликте со
всей тюремной администрацией. Однажды в ответ на какуюго грубость тюремного надзирателя ока выбила осе стекла
в окне своей камеры. За это ее посадили в карцер. Стекла
вставили. Когда ее выпустили из карцера, она эту операцию
повторила снова. Обозленный начальник приказал заложить
ее окно кирпичами, что и было сделано. Узнав о проделке
начальника, мы начали шуметь и требовали начальника к
себе. Все одиночки заявили начальнику, что, если он немед­
ленно же не даст распоряжения разо^ать кирпичи в окне
1^озенберг, ему придется замуровывать и наши окна.
Больших тюремных скандалов начальник боялся и потому
немедленно же дал распоряжение часть окна Сарры от кир­
пича освободить. Освободили только четверть окна, и Сарра
получила возможность видеть из своей камеры клочок не<5а
Вскоре Сарра ушла в симферопольскую тюрьму. Там су­
дилась палатой, а потом ушла ч сиби]ккую ссылку.
В августе 1908 г. на мою голову неожиданно свалилась
большая опасность.
1907 и 1908 гг. в Крыму были богаты целой серией поли­
тических убийств и экспроприаций: было покушение на на­
чальника морских сил, был убит начальник крымской охран­
ки — жандармски!! полковник; было убито много второсте­
пенных жандармских и полицейских чинов. П о .1 Ы Ш 1н ство
убивавших скрывалось. Убивший начальника охранки был в
перестрелке ранен в ногу, но тоже скрылся. Почему-то с
:»гим убийством крымская охранка связала меня. В керчен­
скую тюрьму приехала специальная комиссия, которая, не
учиняя мне никакого допроса, произвела топько тщательный
осмотр моего тела. Особенное внимание комиссии привлекли
лпа белых пятна на M oeii ноге ниже колена, расположенные
лруг против друга.
12

о причинах этого странного исследования ко.миссия мне
ничего не сказала, только один из членов комиссии как бы
невзначай спросил:
— Как ваша фамилия?
— Малаканов.
Больше ничего мне не сказав, комиссия уехала. Заинтригоиа1Н'Ныи всем происшедшим, я опросил тачааьи/ска:
— Скажите, пожалуйста, что это за люди и что им от
меня нужно?
Это эксперты. Вас подозревают, что вы убили жан­
дармского полковника. Завтра будет предписание от проку­
рора направить вас в Севастополь. На ноге у вас обнаружены
признаки раны.
Неожиданная напасть, свалившаяся на мою голову,
сильно меня смутила. Я осмотрел злополучную ногу и дей­
ствительно обнаружил на ней два пятна.
«Вот тебе и фунт! Доказывай теперь, что ты не вер­
блюд». Ясно, что особенно доискиваться не будут, откуда
у меня могли появиться эти пятна: если не дам удовлетвори­
тельного объяснения, вздернут за милую душу, особенно в
моем бродяжном положении.
Это нелепое событие было настолько угрожающим, что
я невольно стал думать о немедленном побеге.
На следующий день начальник объявил, что согласно рас­
поряжению крымского охранного отделения и предписанию
керченского прокурора я с ближайшей партией направляюсь
в Севастополь.
Посмотрите, пожалуйста, в этих бумагах, когда был
убит полковник.
— Это... это было в феврале...
— R феврале? Так ведь я уже в эго время сидел у вас
в тюрьме...
Начальник поспешно вынул из шкафа мое дело и внима­
тельно стал его просматривать:
— В декабре арестован... В январе прибыл... Мм... да-а...
Посмотреть-то не догадались. Придется coo6nutTb прокуро­
ру- —
с сожалением проговорил начальник.
2i;!

Б1.1Л0 установлено, что во время убийства полковника ч
находился в керченской тюрьме. Отправку мою отменили.
Неожиданно свалившаяся на меня напасть миновала.
Ф

IV
в п о и с к а х 3R „РОДНЫМИ"
Следствие мое тянулось весьма медленно. Следователь —
молодой, (пю1зи1ДК1.\юму только-что со студемческой скамьи.
— Как ваша настоящая фамилия?
— Малаканов.
— Из дела видно, шч) это не ваша фамилия.
— У меня другой нет.
— Но ведь в вашем паспорте село указано такое, какого
вообще в природе не оказалось.
— А вы поищите — может где и окажется.
Следователь покраснел и обидчиво стал меня упрекать;
— Вы, кажется, склонны надо мной издеваться, я вам не
дал для этого повода. Я у вас не выпытываю, почему вы скры­
ваете подлинную вашу фамилию, а веду допрос по требуе­
мой форме.
— Зачем же издеваться? Я отвечаю на ваши вопросы.
— Вы заявлений не желаете никаких сделать?
— Нет.
Следователь ушел. Через несколько дней я получил за­
писку:
«Найди родных, мог>'т послать на опознание». Записка
без подписи, но с воли — об этом говорила приписка. Что
получится из этого предложения и почему такая уверенност!..
что MorvT послать на опознание?
Возможность пойти на опознание была соблазнительной,
и я решил при I’epBoii же возможности позондировать почву.
Я ничего не терял, а выиграть кое-что можно было.
Я начал на эту тему переписку с ребятами, для которы.х
:.то дело тоже было новым. После долгих обсуждений решили
0ста1н011«11т1)ся на не'кое^м Митусп«<е, тч>иа(1К)1чце ooiworo из qv
бмт и даже из одного с ним села. Митустин уже несколько
214

-it?i оторвался 01 родных
owh даже не знают, Ж'И1в О'Н или
нет. Ребята писали, что его родные могут признать мою фо­
тографию за сына. Решили послать «родным» пробное пись>«•>, ребята его составили, я переписал, и мы отправили его,
минуя контору. Адрес для ответа один из ребят взял на себя!
Время тянулось медленно; много уже сменилось однообраз­
ных и нудных дней: не вызывали уже интереса ни Карапет,
ни Галушка. Приезжал следователь и учинил мне не совсем
обычньп*! допрос:
— Ну, что надумали?
— Ничего не надумал.
Жаль. Придется вам четыре года в ротах-то париться/
Ну что ж, теперь много по милости вашей по России
по тюрьмальто парятся.
Следователь опять покраснел, но на этот раз промолчал.
Вы все же открыли бы родных-то...
Злы они на меня, не признают.
Следователь, как бы давясь, гмыкнул и, скрывая улыбк\^
проговорил:
"
'
— Попробу(’1те.
На это<ч допрос окончился. Из поведения следователя я
заключил, что через него ко мне с воли тянется какая-то невидимая связь.
Чья-то близкая рука протягивается для помощи и повидимому имеет какое-то влияние на следователя. Скоро пришло и письмо от «родных». Старики подробно описывали,
к<*к>Н) радость доставило им «мое» ггисьмо и что они горьк.)
ПШЧ)'Т «что сын их попал в тюрьму». Это письмо взволнова­
ло меня, как будто я действительно открыл родных. По но­
чам не спалось. Картины воли, новой работы одна ярче дру­
гой проходили передо мной.
Мысль напряженно работала, лить под утро я чувство­
вал усталост!. и засыпал.
Необходимо было приступить к изучению «родни». Ребя­
та прислали мне довольно вну1иительный список.
Про|;)ло значительное время, пока я его одолел. Когда я
основательно все усвоил, я послал начальнику заявление чт<.
хочу вплоть следователя. Следователь приехал дня через’три.
21 Г.

Здравствуйте. Что нового скажите?
Хочу открыть свою фамилию.
Да? Пожалуйста.
— Моя фамилия Мишустин Иван.
Я подробно рассказал следователю всю мою «родослов­
ную», ответил на ряд вопросов о «родных». Следователь с
удовлетворением закончил протокол допроса и заявил, что
«родным» на опознание будет послана фотографическая
карточка.
Я чуть не плюнул с досады: «Вот тебе и пошел на опоз­
нание».
Весна уже кончилась, наступили июньские ночи. И хо­
роши же эти ночи в Крыму. Небо темное, близко нависшее
над землей, ночи тихие, безмолвные, но почему-то хочется
в это безмолвие вслушиваться и ждешь чего-то необычайно­
го... В одну из таких ночей кто-то негромко запел:
Опускается ноченька темная,
Хороша эта ночка в лесу.
Расстугшся, решетка железная,
Я неволи в тюрьме не снесу...
Забилося сердце тревогой,
Застучали в стене кирпичи...
Уже близко так веет свободой,
Эй, ты сердце, не громко стучи.
Подалася решетка железная
11 упала наземь не стуча,
Не услышала стража тюремная.
Эй! Теперь не догнать вам меня!

Песня лилась тихо и тоскующе. Это были единственно
слышимые звуки ночи. Они как бы таяли в ласкающе)! тем­
ноте и засыпали. Кончилась иесня. Надзиратель, холившим
под нашими окнами, как только растаяли последние з в у к и
песни, спохватился и хрипло окрикнул певца:
Эй Ti.i! Довольно там! Рас11елся!
Хриплы!! голос надзирателя как бы разбудил дремпюип ю
ночь, и больше не хшедась и ihw «слупкинаться.
В августе люня опять вызвал следователь.
— Карточку вашу родные признали. Теперь необходимо
выяснить еп,е пару вопросов. Пы тогда не ука1гам, ^ ^ " Г с
есть tnie oflHft дядя. Как его зовут?
2 10

«Э-о! Чтоб он провалился, этот самый дядя; чорт его
>|цает, как его зовут...»
Надо было однако что-то ответить.
Должно быть, я не назвал дядю, который с давних пор
I ле-то в отъезде. Я почти его не знаю... Зовут его Алексеем...
— Андреем.
Следователь равнодушно перелистывал мое дело. Я стоял
и молчал, как провинившийся школьник, ждал, в какой ядоиитой формуле следователь выразит мой провал.
Но следователь неожиданно заявил:
Вашу личность можно теперь считать установленной,
f |ие одна формальность — и дело ваше будет закончено.
— Какая еще формальность?
— 11о закону мы должны предъявить вас ваш'им родным
.1ЛЯ личного опознания, после чего я передам ваше дело проi\vpopy для направления в суд. Заявлений у вас ко мне не
имеется?
--- Нет.
Следователь у1»ел. Я вернулся в свою одиночку. Забыл
следова1еля спросить, в кандалах меня поведут или раскуют.
Н.1 следующий день меня вызвал старший:
— Ну, бродяга, даваГ| расковываться!
Долой пепи! Долой цепи!!
Только тот не знает радости освобождения от цепей, кто
п \ не НОСИ.1. Сняли с меня и арестантскую одежду и вьпалп
V.OL- покрывшееся плесенью барахло. Я почувствовал себя на­
половину на свободе.
Начальник предложил мне перейти на политически!) двоptiK, где СИД0.1И два поалей-ционпста, выс111лаемые в админи'Чративную ссылку. Мне хотелось пробыть последние недели
« молодежью, с которой я сжился. За последнее время Ка­
рапет мне попустительствовал, и я часто беседовал с молоК'ЖЬЮ.
Много юречи пакошглось у них. Еще будучи на воле, они
Почувствовали, как вокруг них образуется пустота и они по< rerieimo остаются в одиночестве; повсюду они ьстреча.ш
гоц.ко осуждение. И теперь, когда неумолимая петля и каг'>рг.1 нависли нал ними, они еще острее почувствовали оли•-'17

ночество. Некоторые из них еще бодрились, но большинство
уже ясно осознало крах своей, как им раньше казалось,
непреодолимой «непримиримости».
— Никакой «свободы внутри нас» у нас не было. Было
лишь нежелание впрячься в повседневную кропотливую ра­
боту, которой требовала от нас партия, — вот и все. Осталь­
ное же все было шумом.
Ребята любили меня: было видно, что любят они во мне
партию, от которой они, как не окрепшие еще щенки от .ма­
тери, оторвались, попали в беду, скулят и тянутся ко всем,
кто напоминает им мать. До боли было жаль эти молодые
жизни, обреченные на бесполезную гибель. С воли .мне при­
слали явку на Харьков, но предупредили, что она может быть
провалена; прислали три рубля денег.
В конце сентября я был отправлен с очередной партией
в тульскую тюрьму. Предстояло пройти через феодосийскую
тюрьму. В открытом листе значилось; «Следует для удосто1’ерения личности». И уже опасной приписки «склонен к по­
бегу» не было. Это сильно облегчило мое положение.
В феодосийскую тюрьму шли с трепето.м: многие знали
ее по жутким слухам, были еще мсивы воспоминания о ней
Пароход причалил к пристани. Нас, человек двeнaдцaт^, вы­
вели из 1|/К)ма, и понели в тюрь.му. Шли молча. Всем было
не по себе.
Во дворе тюрьмы нас встретила толпа надз1!рателен, во
главе со старшим. Началась приемка. Раздевали догола. Тща­
тельно прощупывали всю одежду и котомки. Я был в одно11
черной рубашке, ни пиджака, ни пальто у меня не было, была
лишь котомка с хлебом. Я один был в вольной одежде. Стар­
ший спросил:
— Куда идешь?
— Домой для удостоверения личности.
— За что был арестован?
— Паспорт потерял, арестовали на облаве.
— Кучко, принимай!
Я начал было одеваться, но сейчас же получил затрещину
ч свалился на землю.
— Иди! Так вашу... В камерах оденетесь.
'J IS

Мы схватили наше барахло. Я обернулся к старшему и
злобно бросил:
— Зверье!
Я опять был повален на землю, надзиратели начали пи­
нать меня сапогами, но я, сжав зубы, молчал и не двигался.
— Тащи его!
Меня схватили за руки, поволокли вверх по лестнице и
впихнули в камеру. Вслед за мной бросили и мое барахло.
Я встал, оделся, вымыл холодной водой окровавленное лицо.
На боках было несколько кровоподтеков, на виске кровавая
рана.

— Жи'В? Значит 1по-'бо;жеоки били?

— Ничего, по-божески. Видишь, на ногах стою.
— В еолько.м-то они, дада1мо, стесняются...
— Н-у, как сказать... Прошлый раз меня и в вольном так
откатали, что я три дня встать не мог.
— Да ты никак симферопольский? Зимой здесь про­
ходил?
— Проходил.
— Как же, помню. Здорово вас тогда...
Дело было вскоре после «вязки»...
Это один из завсегдатаев видел меня избитого 3HMoii.
После первого приема меня больше не били. Да и вообще
почему-то теперь меньше обращали внимания на пересыль­
ную камеру — невидимому мелочью считали.
Две недели тянулись нудно и медленно. Тюрьма не жила,
а тяжело молчала, придавленная жестоким режимом. Через
две недели меня вызвали с «вещами» и благополучно вместе
с другими передали конвою. Партия состояла человек из
тридцати, больше половины шло на каторгу. Нас размести­
ли в вагоне, разбив по категориям, и объявили, чтобы никто
из нас без позволения часового не вставал со скамей — мож­
но было только сидеть или лежать. В первый день это пока­
залось даже удобным, а в дальнейшем это б|.1ло мученьем.
На трети|| день мы приехали в Тулу, и нас водворили в
огромную старую тульскую тюрьму. Камера былй большая,
с цементным полом, люди спали прямо на асфальте. Мне осо­
бенно било плохо —- подостлать под себя было нечего. Biiieii
•Л 9

в камере было такое количество, что они ползали прямо по
полу. Здесь на нас никто не обращал внимания, и мы были
предоставлены самим себе. Шпана резалась в карты и оби­
рала новичков — «фраеров», как она их называла. Своих нас
собралось четыре человека: двое шли в административную
ссылку, один высылался на родину.
Наконец меня извлекли из тульской тюрьмы и передали
в распоряжение исправника. Из Тулы отправили меня на под­
воде, под конвоем трех верховых стражников, в Богородицк.
уездный город, где в свою очередь передали Л1еня богородиикому исправнику.
На следующий день меня присоединили к четырем какимто типам и под конвоем пяти стражников повели дальше.
Шли два дня по безлесным полям, ночевали в волостных ка­
талажках. На третий день к вечеру мы подошли к густо за­
росшей лесом глубокой балке. Все устали изрядно. Конвой­
ные, закинув винтовки за плечи, лениво покачивались в сед­
лах. Дорога подходила к балке очень близко. Лучше момен­
та не найти. Я подтянулся и готовился в это.м месте про­
ститься с конвоем.
Как только подошли к самому краю балки, я стрелой
1имыгнул мимо конвоя, в мгновение пролетел отделяющее
меня от балки расстояние и нырнул в густо заросшие кусты.
Стражники расперялись. Они сдернули с плеч винтовки и
иустили мне вслед несколько выстрелов, но я уже был далеко,
внизу балки. На верху балки затопали копыта лошадей —
это невидимому стражники бросились в объезд. Я отыскал в
кустах яму и зарылся под слоем навалившейся в яму листвы.
Там и пролежал, пока не начало темнеть. Не слыша больше
топота лошаде!) и никаких подозрительных шумов, я вы­
брался из Cbipoii ямы, вьппел на поляну и с удовольствием ра­
стянулся на теплой земле. Был я в одной рубашке и п яме
продрог. Теплая земля, нагретая за день солнцем, ласково
охватывала меня теплотой. Меня потянуло ко сну. Нужно
было скорее 1И как можно дальше уйти от места побега. Я
вскочил на ноги и, выГ1дя на опушку леса, направился прочь
от балки.
Ночь была темная. Я летел, как на крыльях,— не было
22П

усталости, радость волной заливала все тело, сердце усилен­
но билось.
Ушел! «Эй! Теперь не догнать вам меня!»

V
ПУТИ-ДОРОЖ ЕНЬКИ
Ночь темная-темная и удивительно родная. И как я в дет­
стве iMor 'бояться ночной темноты! Шел все прямо, дальше,
далыие от места побега; куда выйду — не знаю, да это было
и неважно теперь: ведь ночь, лишь бы we сбиться и не вер­
нуться опять к месту побега. Шел всю ночь. Пересекал пе­
релески, овраги, балк'и, далеко обходил деревни. Где-то
недалеко послышался свисток паровоза. Обрадовался— ока­
зывается, вышел к разъезду. На разъезде сто'ял вю'и»ок,иГ|
эшелон.
— Ребята, куда едете?
— В Тулу. А тебе куда?
— Тоже в Тулу. Подвезете?
— На бутылку давай, подвезем.
Я влез в теплушку, вынул свою заветную трешницу и пе­
редал солдату. Солдат где-то добыл бутылку водки и дал мне
два с полтиной сдачи.
— Ну, теперь залезай дальше в угол, за сено, чтобы де­
журный не увидел.
— Може выпьешь?
Я отказался. Забился в темный угол и радостно вытянулся
на душистом сене.
Солдаты пили водку, о чем-то разговаривали. Тут же в
вагоне лошади постукивали копытами о пол вагона, похру­
стывали сено и фыркали. Я скоро крепко заснул.
Разбудили меня, когда приехали в Тулу. Солнце уже скло­
нялось к вечеру. Я решил пройти по тульским улицам в на­
дежде случайно найти товарищей. Случая не представилось,
и я вернулся к вокзалу. Вышел за семафор, уселся на шпалы
и стал размькплять, куда направить CTom,i.
Ехать в Харьков — явка сомнительная. В лучшем случае
‘i 'i l

зря вр^мя потеряю, а в худшем могу провалиться. Надо за­
бираться на север, где меня не знают. Но там придется жить
без связи... Работу вести могу и так, а там уже и связаться
будет не трудно. «Айда, Петруха, на север! А ну, милый,
шагай!»
И я зашагал по направлению к Москве. Выспавшись, я
бодро шагал до самого утра, пропуская встречные и попутпые поезда.
«Эх, черт вас подери, счастливцы! Сидят себе в вагоне,
как дома, а тут шагай. Даже переночевать попроситься нель­
зя, спросят: «Ваш паспорт?» «А" где его взять?» Так я шагал
проводя ночи на копнах сена, под звездным шатром. Самая
лучшая мать всех обездоленных и гонимых — это темная
ночь
Копейки мои постепенно таяли, и я потуже подтягивал
спасительный пояс. Однажды я застал на одном из разъез­
дов товарный поезд. Один из товарных вагонов был открыт,
в иел1 сидел, свесив ноги наружу, татарин.
— Подвези, друг, до Москвы.
— Зачем не подвезти, подвезем, влезай и прячься за
мешки.
Я влез. Вагон до половины был заполнен мешками с ябло­
ками. Татарии оказался приказчиком какой-то фруктово11
фирмы и сопровождал поезд с фруктами. Ехать ему было
скучно, потому он так легко 'и принял меня в вагон.
— Кушай яблок и сиди там. Когда поезд пойдет, здесь
сядешь. Нада, чтоб кондуктар не знал...
Когда поезд шел, мы сидели с ним в дверях вагона, све­
сив наружу ноги, и вели беседы; когда поезд останавливался,
я опять лез за мешки.
Поезд медленьк) проходил мимо какого-то большого села.
Ночь спускалась на землю.' Вечерняя заря алела узкой по­
лоской. Мы сидели в дверях вагона, свесив ноги наружу, и
молчали. 1атарин курил; огонек ц|,1гарки то вспыхивал, то
погасал; колеса мерно постукивали о стыки рельсов.
Вдруг где-то близко чистый, молодой и сильны)! голос
затонул:
Хорошо было детннушкс
Сыпать ла-сконы слопа...

Песню подхватил стройный хор голосов. Пели по-деретенс.чи, с растяжкой и вартациям'и. Удаль пеш я своеобразно
сочета.тась с грустью стов. Постуча^тось сшъио и волнующе.
Поезд уходил. Казалось, что не поезд, а песня удалялась все
дальше и дальше — туда, к чуть алевшей полоске. Все тише
и тише слышалась песня, потом замерла.
Я забрался в свой угол и сжался комком. Песня продолжала звучать в моем мозгу, то усиливаясь, то замирая. С тру­
дом успокоится и уснул.
Утром приказчик меня разбудил:
- - Вставай, Москва скоро. Сходить нада...
На последнем разъезде я слез и пошел пешком. Денег у
.меня осталось две копейки. В Москве я купил у латошника
две посыпанных сахаром лепешки по копейке штука. Одну
тут же съел, а другую положил в карман.
Куда итти?
Постоял у Красных ворот, покрутился во все стороны,
увидел городового и скорее подался к Ярославскому вокзалу.
Фигура городового при отсутствии паспорта являлась для
меня мало утешительной, и я решил с ним в соприкосновение
не входить.
Вокзал был обнесен деревянным забором. Я долго прила­
живался, где бы перемахнуть и в то же время не нарваться
на стражу. Наконец благополучно перебрался и, выйдя 3'1
семафор, зашагал в сторону Ярославля. Лепешку скоро съел.
Храбро шагая вперед, я все туже и туже подтягивал пояс.
К вечеру не выдержал: зашел в железнодорожную будку.
— Тетя, дай хлеба, с утра ничего не ел...
И-и, сколько же ноне народу ходит, все идут м идут.
Жить стало тесно, что ли?
— Душно, тетя.
Женп(ина достала с полки каравай и отрезала маленькой
кусок хлеба.
Душно, говоришь?— Женщина .задумалась.— Невдо­
мек чего-то. На, подкрепись.
Хлеб она круто посолила.
— Больше дать не могу. Видишь, сколько у меня и к, олоков-то. — проговорила она, показывая на ораву детишек.

я поблагодарил ее и с жадностью стал уплетать соленый
хлеб. Поев хлеба, я пошел к колодцу и напился из бальи хо­
лодной воды. Отдохнув немного, пошел дальше. Заморосил
мелкий дождь, приближалась сырая, промозглая осень. Ночь
провел я под копной сена.
Так день за днем я шагал то по шпалам, то по тропинка:м, нюшуя шод 'кошнами и ipa3 в день сы'прашивая у будочниц хлеба.
Однажды я не мог найти копны, чтобы под ней переноче­
вать. Шел мелкий дождь, и я изрядно промок. Я спросил бу­
дочника, где укрыться на ночь от дождя. Сторож показал
Л1не тро'пинку, по которой можно пройти в деревню. Сосно­
вый лес обливал каплями дождя и негостеприимно шумел.
Через полчаса я добрался до деревни. Собаки набросились на
меня с остервенелым приветствием. Было уже темно, в ха­
тах светились огни. Из крайней хаты на лай собак вышел
крестьянин.
— Кто тут?
— Дядя, пусти переночевать.
— Иди в волость, там пустят.
— А где она?
— Иди прямо по улице, сразу за церковью и будет
волость.
В волость я, понятно, не пошел. В стороне заметил какоето темное строение, присмотрелся — клуня. Я забрался it
нее, но она оказалась пустой; земля была голая и холодная.
Недалеко от клуни заметил копну соломы, забрался под нес
и, кое-как согревшись, заснул. Ночью холодная вода протек­
ла под копну и подмочила меня. Подложив под бока солому,
я снова уснул.
Утром я сквозь сон услышал, что кто-то кряхтит возле
меня. Высунул голову: сидит мужик и кряхтит.
— Что это ты, дядя, — тут человек спит, а ты сидишь?
Мужик от неожиданности вскочил и испуганно про­
говорил:
— Кто тут?
— Кто... Не видишь — человек?..
— Да это ты никак вечером ночевать просился?
2 U

Ну, я...
— Чего же в волость-то не пошел?
- - Собаки не пустили.
— Экой ты! Так в мокре и валялся?
— Нет, на печке...
— Ну, вылазь да уходи, а то еще солому мне спалишь.
— Спалишь ее, мокрую-то. Тоже, остолопина.
зол на мужика и на мокрое утро.
— Ну, проваливай, проваливай!
Я, отря.хнув с себя солому, направился по тропинке к же­
лезной дороге.
Наконем я добрался до какого-то железнодорожного де­
по. Здесь решил во что бы то ни стало установить хотя бы
поверхностную связь. Я подошел к мастерской, сел на стары11 скат и стал ждать, с кем из рабочих можно было бы за­
говорить. Из мастерской выходили рабочие, входили обратHf), но МП на одном не решался остановиться. Наконец из маCTepcKoii в1>1скочил мальчик - ученик. Зная, что мальчишки
в «курсе всех дел», я подозвал его к себе:
— Позови-ка мне кого-либо из ребят...
— Тебе наверное Алексея надо?
- Да, да...
Кото'ропо, 'гака1ря?
— Цл, его самого. Позови.
Токарь — значит имеются основания полагать, что па­
рень из своих. Я тревожно смотрел на калитку. Скоро вышел
мальчик, а за ним рабочий в синей блузе. Мальчик показал
рабочему на меня, а сам куда-то убежал. Рабочий подошел
ко мне:
— Вы меня вызывали?
- Да, я. Мне нужна помощь...
- Пы... откуда?
- Я бежал из тюрьмы, иду пятый день без денег, без
х леба и без паспорта.
- Обождите здесь, я сейчас вернусь.
Я ciiOKoiiHo ждал. Не было у меня никакого сомнения, что
"н прилет и поможет мне. Рабочий скоро вернулся. Он шел,
нытирач замасленные руки.
I •' Иу|>ап1,и ррволюпии

— Идемте в трактир. Скоро перерыв на обед, подойдут
ребята, пообедаем и поговорим там.
Я рассказал им, как путешествовал от Москвы до депо.
Где я сидел и о месте побега я не сообщал, да об это.м меня
и не спрашивали.
Первый раз после тульской тюрьмы я ел горячую пишу.
Алексей сказал что-то двоим товарищам, и они уш.ти.
— Паспорта Л1ы вам достать не сможем, но кое-какую
одеженку и денег достанем. Куда вы думаете пробираться?
— В Ярославль или в Кострому: где удастся устроиться
на работу.
— Вы что можете делать?
— Я электромонтер.
— Я думаю, вам лучше удастся устроиться в Костроме,
а в Ярославле сейчас беспокойно, вам там задерживаться не
следует. В Кострому мы вам дадим записку к одному това­
рищу, с ним обо всем там переговорите. Если закрепитесь
в Костроме, он вас и свяжет, с кем будет нужно.
Скоро вернулись те, что ушли. Они принесли мне пид­
жак, брюки и семнадцать рублей денег.
— До Ярославля вас на паровозе устроим, а дальше возь­
мете билет...
— Ну как BI.I живете здесь?
— Недавно нас потрепали основательно: двенадцать че­
ловек увезли в ярославскую тюрьму; кажется, судить будут.
Много выбросили на улицу. Мы вот трое держимся на ниточ­
ке и никак не можем решить уходить ли самим или ждать,
когла нас снимут или выгонят...
— Уходить ие следует. Нужно на время притихнуть и
закрепиться. Помен1>ше мозольте глаза администрации. Ос­
лабят внимание, тогда и развернете работу...
— Пот, ребята, я говорил, что уходить не надо, вот и
товарищ м(' советует.
— Все равно заметут, не усидим...
Ну, ра;1бегат|>ся в разные стороны тоже толку мало,
я ног бегаю, а когда впрягусь в работу по- настоящему —
еще HoiKjBocTHo. Л потом, если и уйдете, в ^ работу все
равно вести булето. Пли бросите?
22«

— Ну, где бросить... Везде работать придется.
Политическая обстановка в мастерских была показателем
степени всероссийской духоты. Остатки актива, жавшиеся по
иолполья.м рабочих центров, теряли хладнокровие;, многие
сгремились вырваться в более облегченную обстановку, не
представляя, что везде встретят одну и ту же картину.
Встреча с товарищами окончательно меня убедила, что под­
полье живет в чрезвычайно напряженных условиях.
Нужны огромная воля и выдержка основных кадров, что­
бы не дать рассыпаться ушедшему в подполье активу.
О явке я с ребятами говорить не стал. Положение под­
полья обязывает принимать людей, хорошо проверенных или
илгеюших установленные пароли и явки. Небезопасно было
и мне увязываться без явки с организацией, не дав себя про­
верить как следует. В случае провала организации легко
можно попасть под noaoapeHMe в лр’едательстве. Поэто^му
вопрос о явке не поднимался. Я удовольствовался поверхноCTHOii связью — запиской, которую мне дали в Кострому
Через час я на паровозе мчался в Ярославль, относитель­
но гфилично одетьп'т, с деньгами в кармане. Жить становилось
немного легче.
В Ярославле я взял билет и пересел в вагон. Ехал дальше
уже R качестве легального пассажира.
В Костроме я разыскал указанный адрес. Встретил меня
рабочиГ!, видимо, не металлист. Прочитав Записку, он задал
мие несколько вопросов; получив на них ответы, он пред­
ложил временно остановиться у него. Жил он один; сам себе
10ТОВИЛ обед It убирал комнату. Работал на текстильной фп(^рике ткачом.
- Живи, пока найдем паспорт. Устроишься на работу.
Подыщешь комнату.
— Вы только пожалуйста фантаэиру||те в паспорте по­
меньше.
* ()nnciiimi>jn с ly’inii солемстпия сопершепно не.^»ако\гому, не
i?j«ecT{io откуда тфиб^.гтиему, без ьгякоГ! явки челопску протп-

горечпг всем правиллм конспирации полпольной партийной рабо­
т а , поэтому и пряктике onnci.iuae.Moro периода мог иметь место
лиш ь как самое редкое исключение (Ф . C J .
'->‘27

— Достанем с «родиной».
Товарищ принес мне временный паспорт.
— Здесь, в Костроме, пропишем тебя по этому паспор­
ту, и проживешь по нему, а на случай выезда дадим другой.
С работой дело затягивалось: пытались протолкнуть ме­
ня на одну из фабрик, но из этого ничего не получилось.
Много своих ждало случая вернуться на завод.
После усиленных поисков мне удалось устроиться в ки­
но демонстратором. Я около недели исправно крутил ручку
аппарата «Патэ». В то время моторов ‘еще не было и ап­
параты крутили руками.
Хозяин кино выписал сенсационную по тому времени
фильму под названием «Жизнь и страдания господа нашего
Иисуса Христа». Картина была составлена в весьма траги­
ческих тонах и производила потрясающее впечатление.
Пропустил картину один раз, пропустил другой — в зале
истерики, плачь...
«Вот-те,— думаю,— и раз. Выходит, что пропагандой
христианских идей занялся. Не годится, Петро, это дело,
надо что-нибудь придумать».
Реишл побеседовать с моим товарищем. Он >оке побывал
на этой картине и сразу же предложил мне бросить «эту ла­
почку» и поискать другой работы.
— Брошу — другой эту же самую картину будет кру­
тить. Нет, это не выход. Дело-то не в моей совести, а в
картине. С нсй-то как быть?
Я решшл картину сжечь во время сеанса. Товарищ за­
протестовал:
— Панику устроишь, подавят друг друга.
— Ну что ж, зато будет хорошая иллюстрац|»я к «свягым событиям».
— Смотри, тебе виднее...
Обычно во время хода картины лента, сматываясь од­
ним концом с одной бобины, другим наматывалась на щ>угую, что спасало картину от опасности воспламениться.
Я в начале пуска картины ленту ко второй бобине не
прицепил, и она иоиша под фонарь, в ящик, свачиваясь и
кучу. Когда самые трагичесюие места прошли и оказа.шкь
и яи1ике, я отвернул верхний накаленный уголь и спустил

его в ящик. Лента вспыхнула, как порох, и я с опаленными
(бровями выскочил из будши. Публика в панике бросилась
1чз театра. Гам был невообразимый; сильно помяли старух.
Напрасно хозяин кричал, что опасности нет, что будка
изолирована,— публика не слушала и вся вывалилась на
улицу. Старухи, проклиная хозяина с его картиной, поползли
по домам.
•Хозяин после этой истории предложил мне не показы­
ваться ему на глаза.
Приключение с Христом заинтересовало' полицию. Она
учинила тщательный допрос хозяину, который естественно
свалил всю вину на 'меня. Дело принимало такой оборот, что
мне нужно было срочно смываться. Товарищ вручил мне
новый паспорт, и я на пароходе срочно отчалил от берегов
гостеприилгной Костромы. А спустя сутки уже причаливал
к нижегородской пристани.

VI
о п я т ь в КРЫМУ
в Нижнем мне удалось получить работу. Здесь мне то­
же подвезло; мне поручили поставить два вентилятора в
кафедральном соборе. На этом богоугодном деле я зарабо­
тал тридцать рублей. Теперь предо мной открывались весьма
широкие перспективы; за тридцать рублей я лгогу уехать
очень далеко. Однако толканье без систематической партий­
ной работы начало меня тяготить. Силы и время растрачи­
вались в поисках rpoiuO'Bbix заработков и угла, где можно
было хотя бы на время приютиться.
Решил верггуться опять в Крым, и, связавшись с органи­
зацией, пробраться в какой-либо рабочий центр или на
;-;апод, где личность моя еи(е не намозолила глаз полиции и
жандармам.
В крымскол! комитете люди были все новые; из CTapi>ix
пстретил только Сергея, каким-то образом уцелевтлего от
разгрома. Cepreii был одним из видных меньшевиков и вел
исключительно пропагандистскую работу. В Керчи в одном
и;? организованных мной кружков он читал рефераты на

свой 'Меньшевистский лад. Старый крымский комитет, сев­
ший в тюрьму после разгрома, почти целиком погиб в связи

с побегом-«вязкой» из С№М>(>арап0(ЛЬ0К0й тюрьмы в нача.тг
1908 |г. в iCTaipO'M юры1М10К01М 1К01м:итете был одан рабачим
большевик Степан, который был повешен после побега.
В новом крымском комитете большевиков уже не было;
меня встретил1и там без особой радости:
— В Крыму вам, товарищ Петр, едва ли удастся уде15жаться — вам необходимо перекочевать туда, где вас мен1'ше знают.
— Вы правы, но я все же попробую увязаться с какимлибо заводом; если мне это не удастся, тогда я перекочую.
Сергей повидимому информировал членов комитета о
моёи~фигуре. И) KOMiHTeT попробовал от меня избавиться.
Я пока решил им этого удовольствия не доставлять. В Сева­
стополь я ехать не решился — слишком уже жесткий там
был контроль охранки и полиции; решил побывать в районе
Мелитополя 'и попытаться втиснуться на один из заводов,
производящих сельскохозяйственные орудия.
В Симферополе я решил зайти к своему старому хозяи­
ну Шахвердову, владельцу электрической станции Идя
па работу на эту станцию, я и был осенью 1907 года аре­
стован. Во время моего ареста я не указал ни моей квар­
тиры, ни места мо^ей работы
не сказал фамилии, под ко­
торой я в Симферополе проживал. Таким образом Шахвер
дов ничего не знал о моем аресте и недоумевал, куда я мог
деться. У него осталась п моя паспортная бессрочная книж­
ка, по которой я тогда жил. Мое появление для Шахвердоьа оказ^1лось таким же неожиданным, как и исчезновение.
— Да ты жив?
— Как видите, жив.
— А мы ломали все время голову, куда бы ты мог деть­
ся. Я несколько раз хотел паспорт в полицию отнести,
да все думаю, авось, придет, а потом и ;чабыл об этом; так
паспорт 1И' ложмт у меня. Где был-то?
— Болел.
— Г>()лел? Вон что.... Что-то уж больно долго болел-то.
протянул он недоверчиво. — Что, опять работать у меня
будешь?
2:!0

— Что же, можно и у вас работать, только бы в отъезд
куда-нибудь?
— Что так, а здесь разве не нравится?
— Нет, отдохнуть хочется после болезни.
■— Можно и в отъезд. Из Большого Токмака требование
поступило — небольшую станцию поставить и кино. Рабо­
ты месяца на три будет.
— Там, кажется завод есть?
— Есть завод Фукса, сельскохозяйственные машины
делает.
Я принял предложение Шахвердова. Крымским комитет
еще не успел наладить с Большем Токмаком связи, пор­
ванной во время разгрома партийной организации. В то
время .мелитопольская организация и ближайшие заводы
держали связь с крымской орган1;1заци1ей, хотя в крымский
союз и не входили.
Комитет поручил мне связаться с заводом.
Явку я получил в мелитопольскую организацию. Боль­
шой Токмак представлял собой большое местечко, наполо­
вину заселенное немецкими колонистами. В местечке был
завод сельскохозяйственных орудий, принадлежавп1ий немцу
Ф>ксу; рабочих на нем человек около двухсот. Была паро­
вая мельница, где работало шесть рабочих. На этой мель­
нице мне |И предстояло поставить электрическую станцию
и тут же оборудовать кино.
Хозяш) мельницы был человек, пускавшийся на всякие
аферы, лишь бы зашибить копейку. На мельнице он прого­
рел, она ему почти не давала дохода, nporopeji и на бане;
геперь решил организовать кино и на нем зашибить деньгу.
Моя специальная работа отнимала у 'ме«я только дневное
время. Вечера же я полностью посвятил партийной работе
на заводе.
Партийн1>|й актив завода потерпел значительную rpeiiKy
II за два с половмно!! года значительно поредел и изменился
It своем составе. Большинство старых партийцев было изъято
жаилар1мами и пол!ицией. Остались сдиниц1,1 из молодеки,
которая еще CBoeii активности выявить не успела. Парти1"ь
ная группа состояла человек из семи
паход.1С1 под по­
стоянной угрозой пропала, активности не проявляла. Выла
231

и профсоюзная группа человек из двадцати; во главе этой
группы СТ0ЯЛ1И партийцы. Вся профсоюзная работа Сыла
сосредоточена вокруг страховой кассы. Другой работы не
велось. В профсоюзной группе преобладала молодежь. Пос­
ле поражения революции пятого года сгарики-рабочне
отошли не только от политической, ко и от профсоюзной
работы и замкнулись в скорлупу своих долшшних забот.
Ра1боч!ие, входящие в партийную группу, все считали себя
меньшевиками. О большевиках они слышали, но в чем вы­
ражается отличие их от меньшеииков не энаж1.
Завод Фукса в 1906 г. имел крепкую социал-демокра­
тическую организацию, состоящую исключительно из ра­
бочих, 1И крепкое профессиональное ядро. Завод первым
откликнулся на наш призыв о помощи, когда мы проводили
стачку керченского землечерпательного каравана. Завод
1трислал к нам своего делегата, который привез нам от ра­
бочих завода привет и пятьсот рублей денег. Это сильно
укрепило моральное состояние бастующих.
Отсутствие активной партийной работы отражалось и
на профессиональной работе. Профсоюзная работа даже и
узких экономических рамках не развертывалась, как бы
застыла и не двигалась.
Увязав партийную группу с мелитопольско11 организаци­
ей, .мы взялись за расширение партийной работы на заводе.
VI поставил перед партийной группой задачу политизации
профсоюзной работы: ведение профсоюзной работы К1К
среди членов профсоюзной группы, так ш среди рабочих,
нечленов профсоюза, на основе всей программы нашей пар­
тии; ^)ганизацию профсоюзных кружков, в основе работы
которых стояли бы политические вопросы.
Против такой установки партийная группа не только
не возражала, но считала, что вовлечение профсоюзни­
ков п политическую работу не только активизирует про4*союзную группу, но и встряхнет притихших рабочих, стоя­
щих в стороне от всякого движения. Ни один из паршйцев
не поставил вопроса, что такая работа выходит за пределы
профессиональной б^^ьбы. Ни у кого не явилось сомнения
п том, что нужно вовлечь профсоюзы в пол1мтическую борь­
бу. И.ч этого я заключил, что меньшевизм группы яплясгся

только оболочкой, которая спадет, когда к «ей как сле­
дует пр1!:косн'ешься.
Профсоюзный актив состоял главным образом из моло­
дежи и охотно пр'ини.мал участие в организации профсоюных кружков. В основу нашей работы мы поставили уча­
стие в организации профсоюзных кружков и вопрос о значенш! 1 мая. Хотя до мая оставалось еще больше двух ме­
сяцев, эту тему мы все же решили проработать, потому
что на этом вопросе нам было легче развернуть работу,
подводя кружки через этот вопрос к программе. Пропаган­
дистов у нас не было, и мы справлялись собственными си­
лами. Программу партии и еще кое-какую литературу нам
прислали из Мелитополя. Как мы ни старались не быть на
виду, наша работа все же привлекла внимание полиции. Дво­
их профсоюзников допрашивал какой-то полицейский чин:
— Вы что это там за собрания устраиваете?
— Мы собраний не устраиваем, а иногда по дела.м за­
водской кассы беседуем.
— Знаем мы эту кассу... Советую быть потише.
Полиция повидимому пронюхала, что рабочие зашевели­
лись, и решила припугнуть. Полицейски!! допрос никаких
(последствий за собой не повлек, и работа продолжала про­
текать прежним порядком. Кружки наши медленно, но все
же росл!и, и наша организация шла к 1 мая со значительной
подготовкой.
В апреле, когда я уже все свои специальные работы за­
кончил и потешал непритязательных обывателей Б. Токлшка обрывками каких-то картин, кино посетил один из
П0М01ЦНИК0В пристава и учикил беседу с моим хозяином
атносительно моей персошя. В результате забрал мой пас­
порт. Когда кино закрылось, х о з т т сообщил мне об этом
событии.
— Вы им не говорите, что я с вами об этом говорил
Помощник пристава просил меня не говорить вам, что он
ваш паспорт забрал. «Вернем», говорит.
Я сделал вид, что меня мало трогают заботы полицяи
о моем паспорте, а сам думал, как бы хоть HeMttoro денег
получить с моего хозяина.
J.).)

— Вы дайте мне немного денег, хочу завтра кое-чеги
себе на базаре купить
— Сколько за мной накопилось?
— Рублей тридцать, кажется...
— Мое кино пока только вас оправдывает. Двадцать
рублей вам пока дам.
Я в эту же ночь, сообщив о положении одно.чу из то­
варищей, пешком через степи отбыл из токмакских палестин, оставив полиции мой паспорт, а хозяина кино бе^
демонстратора. В Симферополе, шфор.мировав комитет о
состоянии раболы в Б. Токмаке, я получил явку и направил
свои стопы в Одессу в надежде закрепиться там на более
продопжмгг'елыно'е время.

VII
в ОДЕССЕ
Одесса встретила меня- весьма негостеприимно.
— Товарищ, как у вас дело обстоит с паспортом? Еслш
сомнительный, не вздумайте прописаться. Проверка вновь
приезжающих идет тщательно.
Насчет моего паспорта у меня, понятно, никаких со­
мнений не было, поэтому о прописке нечего было и думать.
Поместили меня у каких-то двух девиц, посещавших, ка­
жется, фельдшерские курсы. Просидел дня четыре, просу­
нуться на работу, независимо даже от состояния моего
паспорта, было совершенно невозможно.
Потолкался среди грузчиков, но и там вес1>ма Г1)лодно
стучали зубами и смотрели недружелюбно на мое появле­
ние. А тут eiue девицы встревожились, померещился им каKoii-To «1ИН», и меня переселили на одну из одесских зем­
лечерпалок.
— Парод там cuoii, прописываться не нужно; может ш
на работу там втиснешься.
Одесская органи;«1ция находилась в состоянии полного
разгрома и усиленно сколачивала остатки своих сил. Е>оль-

1>;; I

1иевики еще держались на Пересыпи и в городском районе.
Портовый же район находился по;шосг1;Ю в руках меньшеьиков. В это время в Одессе почему-то усиленно обсуждал­
ся ьопрос о создании единства организации', о попытке
конкретизировать единство работы большевиков и мгкьшез;;ков, однако это ни к чему не привело.
Большевики решили попытаться провести одного из
:воих представителей в правление союза noni овых^рабочих.
Для этой цели мы пошли с одним товарищем на собрание
портовой районной организации, которая находилась целиКОЛ1 в рука.х меньшевиков. Когда я выставил кандидатуру
пришедшего со мной товарища в члены правления союза,
поднялся шум: часть членов ^собрания запротестовала.
— У него недисциплинированный, анархистски!! харак­
тер, и кро.ме того он в порту не работает... мы предлагаем
рабочего порта...
Неожиданно нашу кандидатуру поддержала группа гру­
зин. Это вызвало смятение в рядах меньшевиков. Однако
большинством собрания они провели свою кандидатуру. iV’ibi
потерпели поражение, но неожиданно победили в друголт,
обнаружив группу сочувствующих большевикам в недрах
м“| [ьшевистской организации.
Нужно сказать, что годы реакции вообще были богаты
' такими неожиданностями. Большевистские группы иногда,
работая в одном городе, не имели друг с другом связи.
На собрании меньшевиками называлась кандидатура
Авива, но почему-то не голосовалась. Меня это имя заинте­
ресовало, и я спросил моего товарища, кто TaKoii Авив и
откуда он.
— Это токарь, тоже работает на электрическо!'! станиии, меньшевик, сегодня его что-то нет. А приехал он, ка­
жется, из Керчи.
— Э-э, так я его знаю— ^мы вместе в керченской орга­
низации работали. Где он живет?
Товарии! дал мне адрес Авива.
Я перебрался на землечерпалку и к моей велико/! радо­
сти встрептл на ней двух рабочих с керченского каравана.

а>ктишо участшваашик в подготовйче за'бастоаки. Они .ме­
ня сейчас же узнали.
^
— Мала1канов! Здорово! Откуда?
— Чего вы орете, дьяволы!..
— Экие остолопы... Забыл1и с радости-то. Ты не сер­
чай, никто не слышал. Да как кликать-то тебя?
— Кудрявцев. А вы как сюда попали?
— Переселились из Керчи, работаем здесь .машиниста­
ми. Эх, и хорошо же ты нас перетряхнул тогда, мы и не
заметили даже. А с кол1итетом-то ты как прав оказался;
два года штурмовала нас администрация, все хотела разо­
гнать комитет, но мы крепко помнили твои слова: «Раз­
гонят комитет— разгонят вас», потому держались за него
крепко.
— Ну, а как же вы здесь очутились ?
— Эх, брат, что было-то! Один раз администрация за­
теяла весь комитет уволить, так рабочие такой тарарам
подняли: «объявляй стачку» — и никаких. Все работу бро­
сили. Администрация на попятный... Так мы два года и про­
держались. А потом Ткаченко-то, помнишь, еще активи­
стом себя проявил, пролез в комитет и развалил, провока­
тором, что ли, оказался, так мы его и не раскусили. Нача­
ла администрация понемногу актив выбрасывать, потом вы­
бросила и нас, членов комитета. Вот мы сюда и пере­
брались.
— Жалко, что так случилось.
— Ничего, зато 1пкол>% брат, такую прошли, теперь не
оседлают. Л там еще крепкое ядро осталось. Часто тебя
нспомииали. Слышали, что в тюрьме сидел. Хотели пови­
даться, да боялись, как бы тебе не повредить. Вот где при­
шлось встретиться.
— Вы в партии?
— Как же! Как ты нас ввел, так мы до сих пор и со­
стоим в шартии, все поручения выполняем. Нам и тебя пору­
чили устроить, только мы не ожидали, что это будешь ты.
Устроим, у нас не опасно.
Встреча меня обрадовала 'и взволновала. Эти два торар;пца были наглядш>1М свидетельством моего революционно-

I'O копания в темной, безграмотно!i массе. Ведь это же ре­
зультаты моей работы.
О революция! М ы — т в о и у п о ip н ы е м у р а в ь и, мы
выкормшм тебя...
По даинО'му мне адресу я отыошл Авива. Авив остался
меньшевиком, но люня любиит. Встреча 'была радостная;
— Петро! Откуда ты? Бакунист ты эда1кий! Ведь ты,
кажется, в тюрьме сидел?
— Сидел.
— Шура i.Mwe оисала, что ты крепк'о оел. 'Как же ты
вырвался?
— Сбежал.
— Опять сбежал? Счастливец ты! 'Мчишься 'куда-то,
вгрызаешься где-нибудь в гущу, взбала.мутишь, ввалишься в
тюрьму, какмм'И-то судьба'мм 'вырываешься и О'пять М‘чии1ься,
и вот... Сваливаешься как снег на голову... А я вот стою у
своего сташа, как цепью прикованный, и нет ни аил,' ни
смелости оторваться.
— А ты по'шробуй.
— Нет, я 1как-т0 боюсь 'не1изв1ест1н0сти, боЮ'Сь оторваться
от насигженно'Гр (места.
— Ну, брат, если бы ты 'помнастоящему де-том зан'я’лся,
приучшии бы тебя |ко вся1ким пространствам. Ты П'росто прусишь. Побывал в ссылке, хлебнул «емного Г0|РЬ'К01Г0, вот т е ­
перь 1И боишься... В'идашь, 'Какой благсиамеренный стал, на­
верное даже одесская oxp'aiHiKa тебя не трев'ожит? Правда
ведь?
— Да, ты 1прав. Я treMiHOipo тря1П1К011 стал. Ну |б!роси|М. Рас­
скажи, где был.
— ПобЫ'вал во 'МНОГИХ iM'ecTatX и витдел везде одно м то
же: ОДНИХ, 'как 'волков, травят, и они дамеряю'т :П1ространств;<
матушки 'Руси, за1крыты для них заводы и фабр1и1ки, лювсюду
расставлены для них ,рогатки. А йрупие залезли в свои скор­
лупки и сидят, вот 1как ты — не шикнут.
— И злой же ты стал, Петр. Чего ты так на меня на­
бросился?
— Потому габросижя, что ты не одан, а сетью вы спустиивгсь в ^рабочую гущу и вытра1вли:ваете ш нее сво1Им гнилым
2Я7

ji'Mi6eipiajiiM'3iMioi.vi здороаый роволюциоиный дух.. На-Д}1ях я наолюдал, 1каи< вы |Ж1и:вьш людям работать 'мешаете. Поличишь,
как 'ВЫ ие хот'ел!^ 1М1еня в (керченский ко1М1Итет допустить?
Здесь я был азидетелем, ка'к рабочего-большезика ко.митет
не дотгустил в члены правления 'профсоюза... Тоже рогатки
стави'те.
Первый раз я с АвивО'М так резко говорил, сам не поним'аи, чего я так 'оильно развояноваася.
— Ты те обижайся: это тюрьма и скитания на .мне от­
разились.
Часто я ночевал у Авива; целые ночи мы проводили в
спорах. 'Меньшевизм в нем сидел прочно, л он с неоп|Х)вержимой для себя ясностью рисовал путь развития 'рабочего
дви1ж©н1и'я. «Попытки» толкнуть рабочее движенле на п>’ть
«политических авантюр» он считал преступными:
— 'С KeiM мы придем к власти? Вот с этой еще оепой
I массой? Нужно еще основательно поработать, вывести вот
I эту 'Голодную, 'нелра’мотн'ую массу на путь более ш.ти Л1енее
сносного экономического существования и научить ее .хотя
бы 'чи'та1ть газету, тогда толыко можно говорить о пролетар­
ской революции. Уроки пятого 'Года не надо забы1зать.
Авив выявлялся передо мной фигуроГц .характеризующе!!
MeHbiujieB'H3M как глухую стену, которую В'о что бы то ни
сташ 'нужно развалить, чтобы очч1Стить путь перед революЦИОН1НЫ1М 'рабо'Ч1И!М движениелк
Целый 1меояц я толкался в Одессе — устроиться никуда не
удалось. Болыиеви1Стс1кая пруипа все .меры П'рииимала к том\-,
чтобы я о'сталоя ib Одессе, но про1Х)лкнуться куда-либо на
работу не было надежды. В конце-концов реши.ти, что мне
дальше оставаться небезопасно. Я уеха'л п Ростоз.

VIII
РАЗГРОМЛЕННЫЙ ЮГ
19()7 'ГОД П1|х>ходил под зна.ко.м рпвр]Х)ма политических

партий, а npoijiecaтональное дииженне в cino легальных (Jxvpмах, хотя и подвергалось сильно,му нажил1у реакции, хотя п
Н1,1хватыш1лись из 'него Pjiyiriibi акпиад, все же су1цестиовало.
2:w

\

Но 1008 г. шел уЖ'е под знаком углубления реакции^ разгролш
профессионального движения и уничтожения его леталыности.
Буржуазия, игравшая в либерализм в 1905 г., теперь не
только сочувствовала реакции, но м показала рабочим соои
собственные зубы. Все, чтО' было затоавано рабочими за вреЛ1Яреволюции, ликвидировалось. Рабочий день с 9 'часО'В удли­
нялся до 12— 13 4aiC0iB заработная лтата сокращалась на
20— 25 %.
Про.мышленная буржуазия, всемерно помогая правитель­
ству в борьбе с остатками революционного рабочего движе­
ния, стремилась создать для рабочих еще более тяжелые эко­
номические условия, чем это было до революции 1905 г., и
требовала ликвидации профессиональных союзов, мешавших
ей полностью уничтожить сопротивляемость рз'бочм'х.
Жа1ндар1мер1ия, охранка, полиция, сыскные учреждения и
черная сотн'Я являлись основной опорой промьпиленнико'з в
эту эпоху. При помощи всех этих шаек буржуазия рромила
профессиональное двиядание. Правления профессиональных
союзов арестовы1вал1ись и отправлял1ись в ссылку в Оибирь или
в другие |.м0ста. Ест;и в профсоюзе оставался актиа, продол­
жавший работу профсоюза по защите экономических позицяй рабочи1Х, арестовывался и актив и также высылался. Если
же профсоюз и после этого не распадался, а продолжал Ж'Ить,
его закрывали.
К половине 1908 г. на Ю'ге РоС'Сии осталось 5 % незакры­
тых союзов, остальные все были ликвидированы и частью
переходили на нелегальное положение. Легальное 1')абочее
даижоние зам'фло по всему Ю'Гу. Такие же известия получа­
лись и 1ИЗ центра и из П'ромышленных окраин.
Проезжая мимо А'л1е1кса1нировока, я решил позондировать
почву на александровоком заводе. Дождавигись о'ко'нчания ра­
бот, я подошел к группе выходяи^^их с завода рабочих: .
— Това1рищи, iKaiK у 1вас на з;1воде дела? Работенку моЖ'
но получить?
— Pa6oTCifKy? Да ты откуда са,м-то?
— Только-что из Одессы приехал.
— Там работал, что ли?
— Нет, работу искал.
— Что же, ке нашел?
2: И)

■Нашел бы — к eaiM 1не приехал.

Зря рриехал, ие 'примут... А может и прямут..
Рабочие лодозрительно на мш я посмотрели и утили. Я с
недоумением оглянулся им в след. В чем дело? Решил пого­
ворить еще с ОДН1И1М рабО'ЧИ'м:
— Тоз'арищ, 1где у вас профсоюз ваш находится?
Вышло еще хуже:
— Зачем тебе профсоюз?
— Хочу 0‘ работе поговорить.
— О 'ра'боте? С П'рофсоюзом-то? Поговори, потовори...
— А где он 'находится-то?
— В охранке спроси — raiM ока1жут.
И этот рабочий также поспешил от меня уйти.
— Чорт знает что такое. За провокатора они меня что
ли принимают?
Наконец 'мне все же удалось .кое-что выяснить. Оказы­
вается, правление профсоюза и акт.И;в завода арестО'ваны и
высланы. На заводе тосподствуют че]рносотен1цы, oxipaHKa
усиленно просеивает 1поступающи1Х на залюд рабочик. Среди
{>а'бочих полная деморализация. Все стараются удержаться на
работе. Администрация этим пользуется: отмен; 1ла все нормы
расцаток и безнаказанно удтаняет pai6o4iHH день.
— Значит, на за1вод не п|росунуться?
— Почему нет? Если с охранкой в ладах, то пo'чe^\^• не
просунуться.
— Попробовать Ц5аэве?
— Попробуй.
И ра'бочий .моитча от меня отошел.
— Ну, Петро, 1Мотай далыше, а то набо.ггае1иь еще ня
свою шею...
Атмосфера в Алаксандровоке была настолько удутлл»:»,
'ITO овеЖ'1и1 человек станов1ился подозрительным ii пыталх:я
затушеваться. Когда открыто бореп]ься, даже при наличии
большой опасности, не чувствуешь себя так скверно н трус­
ливо, как в этой удручаюп1ей обстановке.
До самой осени я окнтаигся по леем 11\и1Х1дам юга. Ести
удавалось уст1Х>итьоя ш pai6oTy, уд«|>жаться было невозмоокио — увопьняля без 01б1>ясмений при'чин. На актчиад'ость отдел1Л1ых групп !ixi6o4inix ш>'деят1>ся 6i4ito нельзя — у всех
240

оыла одна за{;ота; « Гвроеть see, «ю удержаться ш райоте
1к> что бы 10 ни стаао». Молча вынюсиш! слл1ые гнушейшие
иэдев<1те,1ьсгва, й п л о т ь д о принуждешия записываться в ряды
4-eipiMj':i)TeiHueB, йинолие из рабюих шгадали. в сети охраши
11 черной coTBii.
Это была эпоха возмутительного издевательства и уни­
жения нонесшего ооражение рабочего класса, эпоха торже­
ства победиешей буржуазии.
Росюв был 'Последним этапом моих скитаний в поисках
работой и местом последнего моело революционного дей­
ствия на юге.
Уже осенью на табачной фабрике в Ростове началось
брожение на почве снижения заработной платы. Ко1М1итет
поручил мне принять участие в организации возможной стач­
ки. Раза три '.мне удалось !побывать на фабрике и изу4]ить об­
становку. (Фабрика действительно волновалась, но настроония
были д;1леки от стачки. Тре1бо1вала1Сь длительная работа среди
работниц. Я стал налаживать работу то сколачиванию группы
aKTifXicroB, чтобы через них начать подготовку стачки.
Однако эта работа была внезално прервана вмешательCTWM полиции. Меня застал в ^моей 'Квартире околото'чный и
пригласил в участо'К. Там меня допросили О' moism родослов­
ной. спросили, зачем я ходил на табачную (рабрадку. Выслу­
шав мои ответы, предложили немедленно выехать за предел!.!
Ростока. Один полицейский пошел со мно'й на 1ква|ртиру, где
уже был про«1зиеден 0быс1с. Повидимому иичело на нашли и
поэтому решили inpocio от меня 1изба!1иться. Я взял сво'Ю
маленькую корзиночку с парой белья, простился с хозяйкой
и вместе с полицейским пои(ел на вокзал, а оттуда напра­
вился neiiJKOM по нап'равлению к Новочеркасску. По'Лицейский постоял у семафора и, медя, что я не ;возвра!цаюс1>,
ушел в город.
Отойдя '[iopcTb! полто'ры от семафора, я свернул в CTOipoHy,
лог 'На землю и стал |раздум1,11зать, что мне делап. дальше.
Никаких 'перспе!<тив передо мной не б|,!ло. Б1.1ло ясно,
что на н^ге мне но удержаться, надо подаваться куда-го
в новые места.
Махну 1ь разве на дейстеительную родину? И в самолт
де/)е...
Мурппьгт ррволюппи

241

я дождался ночи и вернулся в Ростов. Передав связи С
фа<Зри1кой, я получил на билет до Царицына. Уйдя на следую­
щую станцию, сел на поезд и доинулся с установкой Челя­
бинок — Иркутск.

IX

ОПЯТЬ

в

СИБИРИ

Решение выбраться из удушливой атмосферы, царящей на
юге России, и забраться в ^родные места, с которыми я не
был связан, являлось несомненно актом отступления, вызван­
ного усталостью и безнадежностью получить хотя какуюлибо работу, а также желанмш избавиться от хрон1ического
голодания.
Желание выбраться из обстанов1ки безработицы и голод­
ного существования было настолько сильно, что я не задумы­
вался над тем, что я буду делать в Сибири.
В попутных центрах — Самаре, Уфе — было так же тя­
жело, 1как и на юге.
, Та же гнетущая безработица и упадок акт>гвности пагртийной организацим.
— Куда тебя несет нелегкая?— спрашивали меня това­
рищи.
— В Сибирь — там воздух свежее.
— Ехал бы за границу. Все равно сядешь...
— Нет, спасибо. Языка не знаю.
Организации были бедны— с трудом сколачивали на «мак­
сима», вследствие чего мое путешествие тянулось весьма
м'едленно. В Красноя1рске я было совсем застрял, но удалось
достать служебный >1селезнодорожный билет.
Еще в Челябинске я встретился с матросом, участником
первого крон1штадтского (восстания. За это ^восстание он по­
лучил три года арестантских рот и, отбыв их, ехал в Усолье
к своим старикам. Матрос, чтобы подработать на дорогу,
остался в Челябинске, а меня попросил завезти старикам его
в€|щи, что я и сделал. Старики расплакались над его веща­
ми, не чаяли дождаться сына. Дождались ли — не знаю.
В Иркутске, закончив дела с явкой, я отправшлся в село
(Зек .попищать своих стариков. Оба дряхт^е, мать к тому
242

же слепая. Она ощупывала меня и по обыкновению плакала
(Згец суетился и ворчал на мать:
Ну что ты, что ты, старая! Радотаться надо, а ты пла­
чешь...
А у самого слезы из глаз по л:и1цу, ino бороде -катятся, oih
IX) п дело омахивает их рукаво^м рубахи. А оотсм- сел на
скамью и начал всхлмпывать. .
Ну вот, уговар!Ивал меня, а caiM хлюпаешь. Всегда (ВОт
так. суетится, суетится возле меня, потом и сам начинает
плакать.
Бедно и голодш доживали craipHiKH cbw дни. Замужние
дочери помотали: давали понемноту 1мук:и 'Или нечбно'го хлеба, иногда старший брат присылал немнотО' денег.
Я старикал! не помогал и, живя на нблегалыном П'Ошже»;ги, связи с нмми не имел.
Мы думали, что тебя уже и в живых нет. Степа ока­
зал, что тебя где-то ловесили. А ты вот жив, м нам еще раз
удалось TiOCMOTpeTb на тебя.
Пробыл я у стариков сутки.
Когда теперь приедешь?— т'ревожно спраш1ивал1и ови
у меня.
Ни одного упрека, что я их брооиш. Помощи у меня не
просили, просили только об одном, чтобы я еще раз их по­
сетил.

В ИРКУТСКОМ П О Д П О Л ЬЕ

Иркутск в те времена являлся центром <п0Л'ИТ1тчес'К0й негю.то. Огромные массы политических 'ссыльных и каторжан
сосредоточивались в иркутском тюремном замке « оттуда
распределялись по местам ссылки м 'каторги. Тюромньп! за*
мок стоит на берегу реки Ушакозки и, выделяясь своим огромны,м белым 'Корпусом, господствует ш д рабочей сло­
бодкой.
В этом году иркутская тюрьма была особенно насыщена.
Кроме пересыльных в тюрьме cид€J^o много так назьлваемых
«отлученцев». Многие из ссыл1<ных 'не 'Мирились со своим ло^

243

жшением и cnpeMiHOTHiCb мз осыяюи' удрать в Россию, а неко­
торые стрем-илмсь устроиться хотя бы в Иркутске. Иркут­
ская полиция и оХ'раика 1вылавл1и:ва1л1и их, сажалл в тюрьму, а
потом водворяли 'ПО ^местам их ссылки. Эта категория ссыль­
ных посто'янио заполняла иркутскую тюрьму, причиняя мно­
го хлопот поли!ЦИ1И 1И тюремной адм1и)№1'страци!и. Каторжане,
ссыльные, и!дущие в ссььжу, «отлученцы» превращали иркут­
скую тюрьму 'В |К:руПНЫЙ 1ПОЛ1ИТИЧе|СК1ИЙ узел.
То же .самое лредстаадял собой и шрод. В городе сосре­
доточивались ссыльные, которым при помощи различных свя­
зей удавалось там закрепиться и легализоваться. Это были
главньи образом врачи, учителя, чин0(вни1ки, которые сравни­
тельно легко могли 'Пр1и!ме1нить свой труд в усчовиях чинов­
ничьего города. Это был слой легальных и ©ботьшинстве от­
казавшихся от активной политической работы «штеллигентов. Для активной части полипрческой ссылки Иркутск яв­
лялся В|ременны-м этапом, где можно было по.тучить паспорт
и Я1вку IB российские полити'чеокие центры н как можш 6 i->iстрее смыться.
В Иркутске существовало паспортное бюро, в задачу
которого В.ХОДИЛО снабжать политвческих беглецов nacnoipTaiMH. Бюро находилось цетаком в руках 1ме(Ньшев1{ков. Пар­
тийная организация Иркутска не имела opnawnsaqaiOHHOii
устойчивости в виду текучести ее состава. В городской о;>ган1И'за1ЦИ1И большевики не итаелн влияния, но н.мелш две неболь­
шие группы ;в железнодорожном депо в Глаз|К0®е, п:редместье
города, и о Иннокентьевской, в пяти километрах от Иркут­
ска. В городе на электрической станц|Ц1и работал т. Постышев.
rpynnoii депо в Глазкове руководил Павел, уратьский 'рабО'ЧИ11, TOKajpb, работавший в депо. С Пактом я связался чеi]'e3 Oippy, с iKOTOipoii в^новь встретился и Иркутске. Возле
Павла прупп1И1ровался кружок социал-демократическо!'! молодежм, тоже (рабочие из депо. Павел был уже пожипой, с .лмОИ1НОЙ iBo всю голову; он умело скатачивал партийную мо.тодежь, воспитыв;11Я ее в ршолюционном, большевтстоком духе.
Мы почти к.Ч1ЖДЫ11 вечер собирались у Павла на квартчи!")©
м проводили »1>ом'Я в бесед;1х и cnoixix. С ме1ныпе»нкам1и сия-

311 не илюли, ( + 0 были иа нескольких собраниях в Иннокентьсвской, 1 'де было 1МНОГО 'Отеньшевиков.

В нашей группе активно работали Павел, я, Ольга (Сарра
Розенберг) и двое молодых |раб'0чих «з депо; остальная моло­
дежь ТОЛЬКО втяги'вала)сь, П1роходи'Л1а учебу.
1909 год бьил годом большого наплыта политаческих
ссыльных в Восточную Сибирь. Вследствие этого лратательсгво ввеж) там усиленный толитическш"! режим. Для осуществлен!1я этого 'режи^ма в Иркутск был назначен генерал Се.'шганов в 'Качестве 'Военного генерал-губернатора. Ему пору‘№но было зажать линогочислеиную ссьшку щ ежовые ру:кавитды.
Политически!'! режим Сели1ва1Нова действительно отличал­
ся особой жесткостью. Политическая ссылка и каторга жи-TVf все время под угрозой /репрессий. Беспокойные из ссыль­
ных частенько 'перемещадасв в более глухие места, пода'Ль|ие от горюдских центров. iHa Селиваногва было сделало за его
жестокость два покушения, ио оба неудачных.
С &1р|рой я св-язался через явочную 'квартиру, где м'не
сообщил;», что она бежала с м^еста ссылк1г из Бала га иска и н
нлстояп1ее время живет нелегаилыно в Иркутске. По возвра­
щении от стар'И1лов я разыскал Caippy. Звали ее Ольгой. У нее
ТОТ1ЖО что |родился .ребенок, 'и она в партийной жизни эктивмого учаскгя не П'р>г.нимала. О'на .меня и связала с Павлом.
Пе-рвы!’,!"! пгагам-и .моего пребывания в Иркутске был/л по­
иски работы. В организации мне указали на слесарно-меха|г;гческую мастерскую Карасева, у .которого .можно было .в,ременко устроиться. Карасев Сергей был эсеро'.м и. кажется,
свое .->серстэо был yi0oi.i5i:-wс телепр(1'фа, где от работал ме-

хлннком и 'Даже и..мел .какое-то изобретение, ус.коряю1пе'^
'трием и отправку телеграмм.

Карасев был доб1м>(й человек, хороший атижирищ и перво­
классный мл'Стер-механигк, но обладал губившим его недостат­
ком— пил напропалую; пр отш л не только свой заработок,
ff'O часто и заработок своих товарищей. Жил Карасев тут же
и Macre;vKort, на верстаке, покрытом грязью. Старая еното­
вая пгуба, в которой он ходил зимой, служила ему и по­
сте тью. Работа.х) нас в мэстерскоГ! четыре человека. Все, что
з.)раб;1тывасит, проедали. А когда Карасеву удаяалось лолу245

ценные за дополнение заказа деньга пропивать, мы до сле­
дующего за/работка сидели на черном хлебе и чае, который
тут же в мастерской кипятили на Го'рне.
Месяца два я работал в мастерской Карасева. Потом мне
удалось поступить на городскую электрическую станцию на
установ1ку наружной сети и трансфор'Маторов. Постоянная
работа с определенным устойчивым заработком сильно под­
няла 'Мое настроение. Кто бывал долго без работы, тот знает,
какое удовлетворение получаешь, когда становишься на по­
стоянную работу. Мощные паровые двигатели, огро.мные ге­
нераторы, на которые я с любовью смотрел каждое утро, сво­
им движением вливали бодрость и уверенность. Металлист
ухаживает эа машиной, следит за каждым ее движением, дер­
жит ее в чистоте не только потому, что он это обязан де­
лать, но и потому, что он любит ее, сживается с ее ритмом,
П'оихоло'гичеоки тесно связывается с ней, бережет ее. Такое
чувство испытывал и я, следя за мерным движением мощных
двигателей. За эти годы я истосковался по систематическо­
му физическому труду.
Хотя политическая жизнь в Иркутске и протекала под
сильным полицейским нажимом, все же такой удушливой ат..мосферы, какая была на юге России, здесь не было. Я не ра­
скаивался, что вернулся в родные края. Рабочие электриче­
ской станции в большинстве были иркутяне, с которыми я
работал еще до призыва на военную службу. Они от моего
брата Степана знали о моем политическом положении и по­
тому держали себя со мной с большой товарищеской осто­
рожностью.
Жил я по привычке в строгой конспирации, квартиры мо­
ей никто не знал.
Однажды на работе меня разыскала какая-то дюлодая девуилка и заявила, что ее направили ко мне из организации.
— В чем дело?
— Я сегодня приехала, и меня направили к вам, чтобы вы
устроили меня на квартиру.
— Вот так оказия! Что же я с вами делать-то буду?
— П|>а1По, не знаю...
— Вы сеголич б)'дьте та,м, откуда пас прислали! ко мне, л
я за вами iiocjje (работы зайду. Хорошо?
24С)

— Хорошо.
Девушка ушла. Меня забеспокоило, что это за девуш­
ка и 'Почему ее 'КО 1М«е шрисла/ли.
После 1работы за 1иел на явочную квартиру.
Что это за девушка сегодня лр'иехала и откуда она?
Почему ее «о мне «аправили?
— Она бежала из Томока, и ей придется некоторое вре­
мя про'мшть нелегально. А TaiK ка;к вы roiBOpiHiriHi, что у вас
хорошая 'Квартира, мы и реШ|И|Ли ее к вам направить.
— А 'КТО ош такЗ'Я? Посадите ^мее ш шею, а шотом на­
плачешься.
— Не беспокойтесь— с хо^рошей ЯВ1К0Й приехала...
Подошла II девуш'ка.
— Ну, что вы обо мие решили?
— Договорились с Петром. Остановитесь у него, пока подыщется комната.
— Только знаете, я ведь тесно живу: 1Комтата— 'по.тгоры
квадратных сажени, !к0 йка, стол и больше иичето нет...
— Если вас не стеоню, то 1мне ничего.
— Ну что же, идемте. Окажу своим хозяевам, что жеН1И1ТСЯ.
Жил я на Саламатовской улитде у евреев-портных. Оди­
нокие муж и жена, по фамилии и.1кольник, довольны были
тихим жильцом, который никого не водил к себе и не причи­
нял шгкакого беспокойства. Хозяйка каждое утро и вечер
подав1.'ыа мне чай, а иногда угощала маня какими-то сластя­
ми собственного приготовления. Ее беспокоило только одно
обстоятельство: она «икак не могла установить, iKaiKom я ®ероисповедания.
Поселились мы в .Moeii тесной комште со свалившейся
мне на голову Марусей. Я уступил ей мою коГ1ку, а caiM стал
спать на 'ПОлу.
Внезапное появление «женги» вс1ревожило хозяев: он1и
бо«тлись, как бы не наруп]ились те хороппие отношения, ко­
торые между нам1И налади(яись. Маруся однако оказалась женiiiifHOM пеп.ма «гч>спитанной», оби(ител|1Ной, м CKoipo наши
aTt)oiiieHH4 liOMijn в oбl.lч^fvю колею. Марусс долто не улана217

лось получить 'работу, и мы жили на мой aaipaooxoK. Она та^кже примкнула к нашему большвэистокому круж ку.
■Мне Ш'Скучило наше «культурное топтанье», «ак я его
называл, в недрах нашей лрулпы, и я решил начать работу в
га|рн1изоне. Отдельные па1ртий|цы в гарнизоне и.ме.хкь, но н?1какой маооазой работы не велось. Меня познакоми.ти с ед­
ким оф|И1цером-|Грузино,м, с 'которым мы ,и croBOipciTHCb на'чать
работу оре'ди солдат военною городка, где он служил.
Пол1ити'чеоко1е состояние солдатской казармы в это вре­
мя было !Кош.марше. Оно по-лно'стью совпало с общил! по.титичеС'Ким шоло'жением, лишь 'кон^фетнзиразал'ось в спеимфически ка'зармбнных, бессмысленных, ж естоких ф ормах. Co.iдат был поставлен в пологжение животного: его цел'ьглкч дня­
ми гоняли не столько для того, чтобы выдресотро'зать, сколь­
ко замучить до крайней ф'изстческой усталости, «чтобы ел1у
после этого ни'какие 1мы.апи в голаву' не '.мог.тн лезть».
Офи1церы-служак.и, как бы наверстыва1я потерянное во
время рев'Олюции время, с особой ж естокостью мучили сапдат
за каждый .пустячный недочет. Оказывать какое бы то нт
б'ыло соп1роти1Вление не было никакой возможност?1. Кажды11
протест влек за coi6 oii дисциплинарный батальО'Н, а это такое
учреждение, перед 1которым к'атор'га бпеднела. Розга была
там обы'чным, (Повседневеным наказанием.

Оф'ицер !ра'ссказал М1не, что одного солдата, осужденного
на два года пороли каждую неделю и чуть не довели до
самоубийства.
Жестокость политнчеоко'го режима н В'0е1нн0й дисц'иплчны толкала непокорных солдат к дезертирству. Солдаты за­
являли JiaiM, что счужить нет ннка^кнх сил.
Массотая работа Tpe6oiBiaTa .тгтературы и листовок воен­
ного характера. Отсутствие типо^аф т! сильно сказывалось
на HaiMieii ра'5огс и суживало ее pqmiKh. Пробовали выпх’скать
листовки на гекто')'ра'(1>е, но солдаты говорит, что токны пе­
чатные листки: к гектографированным масса OTifocHTCfl недпиерчив'О. Нужно было во что бы то ни стало достать 1ири<|)ты. У солдат денет для лриобротон1;ич и|]1ифтов, понятно, не
было и достать было негде. Один из членов fiaiiioro посннгиго
кружка предложил экспроприлропать деш^т у n'oewiopn казна'чея, но :-»то П']1'сдложо)и1е мы отвергли, как nj’iornBopt'iinnioe
248

постановлению партии, и кроме того резонно опасаясь, что
это б>'дет грозить разгромом нашего кружка. Од.нако мысль
об эксороприации необходимых средств не остав1И1ли. Я постаэ;ц1 этот вошрос в нашем большевистском «ружке на
при1нци1п,;1альн0е обсуждение, так как это мероприяпке вы­
ходило из 'рамок Д€ятельност1и najpTHH. Мы с Па1ВЛО'.м несколь­
ко раз юэврашались к вопросу об экопроприации' и нако'нец
решили, что в данных условиях придется на это дело пойти.
Я наметил одно из почтовых отделений по якутокаму TipaKTy.
Намеченную операцию решили провести с по'мощью двух
солдат из военного кружка под мои^м руководством. Эта опе­
рация быаа 'риокова«а не столько сама по себе, сколько ш
своим постедствиям. Селиванов гордился тем, что ему уда*лось зажать политическую ссылку, что «икакие эксцессы в
его гешраа-губернаторстве немыслимы. В этом ему прини-тось скоро разоча'роваться в свдаи с манзурокими партшзана.ми.
Ясно было, что наша операция по1зле'чет эа собой усиле­
ние репрессий и обысков.
Операцию мы npoBejiH довольно легко, имея на pyiKaix
только один револьвер, но денег не захватили— опоздали на
полчаса. Забрали только небольшую сум,му, рублей двести, и
два револьвера.
Экспроприация действительно наделала много шума. Се.11»Р8аноз поднял на ноги всю (Полицейскую овору. Повсюду
бы.ти -расставлены казачьлт патрули, но мы благополучно протжли в город.
Селиванов бесился, требуя от oxpaniii и П0л:ици1и ареста
преступников, но поиски были безуспешны. Впрочем полиция
уже установ1Ила, что я участвовал в нападенши. При почто
вом oтдeлeн^p•,I была почтова'Я станция, и во врем'Я няпадетгч
меня видели ямщики-односельчане, которые несомненно при
допросах рассказали об этом полиш-fif.
Двое и.з участнико13 настаивали на уходе с военной служ­
бы, и их пришлось отправить в Россию.
Работу ffa электрической стантгги мне пришлось бросигь,
’■•’ртгглось также перебрат1>ся на другую 'квартиру. На старол
кварт;»ре осталась одна Mapycq. Скоро полиции удапось устаишить, чго я ря^ютал на элскт1П'ческо1"1 станци’и под фимт-

лией Кудрявцева. Отыскали и квартиру ло паспорту, но там
меня уже не было. Maipycro а)р€стовал1И. Продержали около
двух месяцев под арестом, потом освободили.
Прюдолжать дальнейшую военную работу стапо труднее:
двое из самых активных дезертировали, остальные нетерпе­
ливо нервничали;
— Долго ли мы будем топтаться на одном месте? Жуем,
жуем, а дела настоящего не видно...
Особенно нервировали солдат слух'и о начавшемся в Манзуроком районе «восстании крестьян». На самом де1е ника­
кого восстания не было, ссыльные организовали там лзтшь
н-ечто в роде партизанского отряда и назва.тл его, кажется,
«Первой 1восто'чно-сиб1грокой дружиной». Дружпша эта зани­
малась ограблением .проходящей почты и )'била несколько
местных полицейских чиновников.
Наша экспроприация, появление в Манзурке «др\^Ж1гны»
нарушали правильность тех реляций, которые посылал пг.рю
Селиванов о политическом благополучии в крае. Политиче­
ский режим обострялся. Вместо усиленной охраны было вве­
дено военное положение. Общий политический нажтм соот­
ветствующим образом отразился на казарме: усилились
строгск:ти с пропусками, усилилась M)TJJTpa. Солдаты к вече­
ру так уставали, что не имели возможности посещать наш
кружок. Два офицера, участвовавшие в нашем .круж^ке, пе­
рестали его посещать, мотивируя CB oii уход уснтливши^чся над­
зором. Все это настолько усугубило трудности нашей вое.<ной работ1.1, что она п о ч т прекратилась. За В1ре.М'Я деятел1>ности «оенного кружка 1мы выпустили две листовки на гектогра(}>е. На этом nanja военная работа и закончилась.
Заю наша большев'истская группа значнтелино окрепла.
Рабочая .молодежь с головой уходила в политичеокме заня­
тия. С ее помощью значигел1<но растиршлся крут охвата ^рабочих,
это в спою очередь вызвало актисшость адмиж1страцш! депо и жандармов— начались нажимы на рпбочих.
двоих увотили. Развернувшаяся было работа опять сул1лас1>.
Я, лишенный ПОЗМОЖ1НОСТИ поступить куда-лшбо на работу
и И}жутскс, подумм'иал об оп.езде и намечал себе пущ но
пых скиташтй.
!>■)()

Павел тоже не чувствовал себя прочно ,и стал ообшратъся
на ipoaHOvi Урал. Сговор илшсь 'поехать вместе. Но уехать бы­
ло '.мне 1не суждено: в августе я попал в засаду и был aipeстован.

XI
в ИРКУТСКОЙ ТЮРЬМЕ
Иркутский тюремный замок принял меня в свои госте­
приимные объятия. Сел я «реоко. Посад1ил1и меня в новую
секретную, в оданочку номер первый. Она1руЖ|И окно- закрыли
густой железной сеткой, так что в одиночке был полумрак.
Одиночка была просторная, с небольшим о'кном .под по­
толком; пол деревянный, деревянный стол и табурет, прико­
ванная к стене железная «ойка й ящ'ик с ларашей.
Тюрьма, как и 1весь Иркутский уезд, была «а еоенно'м по­
ложении. Пользуясь эти'М, администрация усиливала тюрем­
ный наж»1м. «За1ви1Н'чи!вая» постепенно тюрьму, она со1кращала сроки прогулок, лодготовляясь к введению лр01гул0'к пара­
ми по кругам.
Тюремтая пища была весьма скудная, к тому же я 'почти
с первых же дней моего пребывания в тюрьме за нарушеине
тюремных порядков оставался часто без горячей пищи.
Передач с воли мне 'Дол1Х>е время не разрешали, и я оста­
вался без 'подкрепления.
Недели через две меня вызвали к 'Следотателю. Поое
обычных вопросов о возрасте, местож1ительстве следователь
перешел к ©опросам по существу.
— Вас обвиняют в вооруженно1м нападениии на почтовое
отделение. Расскажите, 'как было дело.
— Что вам нужно рассказать?
— Вы принимали участие в этом ограблен,иш?
— Да.

— Расскажите обстоятельства этого дела...
— Я сказал все— рассказьивать больше нечего.
— Как нечего? Вы же принимали участие е опраблении...
Вот и 'расскажите об обстоятельствах .и моткнах, iK o ro p i,io
вас побудили на это преступлежте...
2Г> 1

— Мне боьчьше говорить нечего.
Следюйатеать рассеянно почесал cei6e .подбородок, noipoгал туго накрахмаленный воротничок, потом, уставивигись
на меня, опросил:
— Больше имчего не скажете г*
— Нм'чего.
— ТОЛЬКО' дело затянете своим молчамивм... Обстоятель­
ства дела все равно 'МЫ выясним. Можете итти.
Я вернулся в свою од]'1ноч1ку. В йюе отсутствие у меня
был 'Сделай обыск— об этом свидетельствО'вал сбитый соломен­
ный матрац. Найти у меня, понятно, ничего не могли, так
как я связи ни с волей, ни с 'политичеоким'и в тюрьме еще
не имел.
Однажды 'како'й-то а:рестант подозвал меня к форто'чке и
сунул мне сверток:

— Это с В10Л1И... Сщрячьте под обшивку пеши.
С этими слова'мм он закрыл форточку и уихел. Я развер­
нул сверто1к, в нем оказались две стальных пи-тка, затаюкп
никакой не было. Кто прислал эти пдаки и кто арестант, пе­
редавший мне нх, я не знал. Пжпюи'— (вещь весьма нужная,
особенно в 'MioeiM положении, но странность их поя-влен'ич
меня смущала. Могут и спроооцировать, чего доброго...
Совету передавшего пил1юи спрятать ж за 0'Скл.;гоку я ре­
шил не последовать, а сделав из хлеба клей, я приклеил нх
к железной ipawe, ik которой была ерсжовата 1к0йка. Прикле­
енную с нижней стороны рамы .пилку трудно было разыскать,
Тю'ремщ!и1ки обычно иокаити в щелях, в KaiKnx-лнбо отверсти­
ях н т. д. У MMiX неХ'Ватало сообразительности, что вещь .мо­
жет быт1> спр'ята1ка .п месте, где .нет нткаки^х щелей и отвер­
стий. Есл1и ПИ1.Т1КИ переданы да;ж1е с :протока;ц|’1оиной целью,
их необходимо С0хран1ггь.
К форто'чке подошел тадэнротетъ и долго смотрел на ме­
ня, noTOiM, KiaiK бы И1релуп|режлач, «[юповорил:
— За окно.м часового поставили...— 11, тило saKinjB фор­
точку, отонпел от моей 0;,wh0i4mi.
Поведение и.адз’трателч уоилипо мое подоз',пение насчог

провокац1И1и:

- Зачем он ;гго сказ:п? Предупрежллет, чго пи?
В эту ноч1> на,дзиратель прочти не отходил or моей оли-

‘^Г)2

ночкн, то и дело заглядывал ,в ерлчок, как бы хотел убедиТ!)ся, что я действительно сплю.
У меня «а почве плохого ииташя еще на толе начал раз­
виваться туберкулез, я >я часто вызывал врача, 'который при­
ходил к о мне 'В одиноч'ку. На следующий день, когда я про­
сил прислать -врача, мне его не прислали, а вызвали (Меня в
а.мбулаторию. Когда £ вериулся, М1еш по^садати не в пер­
вую, а во вторую одиночку. В .первой шел обыск. Сорвали
с печи всю обШ'И'В1ку, переворотили пол. Возились часа дза.
Пр^тшел нача1ьн1ик тюрьмы и сам руководил обыском. Най­
ти ИЛ1 одна1ко ничего не удалось. Первую 0Д'И1Н0Ч1ку закрыли,
а 'Меня оставили то второй. 'В'поачедствш вы'яснило'сь, что
niLiKH были переданы с 'Воли, 'Но в тюрьме 'Оми попали уголо-внижу-П'ровокатору, который мне их и сунул.
Мои 'ПОПЫТКИ устаио’вить св'язь с волей положительных
результатов пока не,дали. Служители, как показал'и собы­
тия, бььти ненадежны. Обычно они вербовались из людей,
имеющих перед администрацией заслуга, и 'были достаточно
njx>0epeHbi. Иш'че в одиночный корпус служ:1-гге'лем попасть
было нельзя. Я стал внимательно 'Приглядываться к «адзирателю, 'Который сделал 'Мне предостережение насчет часо­
вого. Реитл для пробы его расспр0|0ить, чем. был вызван
ТЛ1КОЙ тщательный обыск и почему меня пер'авели из пер­
вой камеры.
— Пилк»! у тебя 'Искали... Служ.итель донес, что тебе их
с вол’( 'передали. Провокатор он. Показал 'н'ачальншку, Ч1т>
сам передавал, а пилок-то не нап1ли... Крутят его теперь.
Надзшратель постутил в тюрьму ие очень давно; до это­
го он был на военной стужбе и войтм во вкус надзиратель­
ской Ж1ИЗН1И в тюрьме еще не успел. Я написал брату запи­
ску невинного содержания ,и 'ПОпросил его 'передать. Запи­
ску взять надзиратель отказался, но на слонах пе1>едать
<^<5ещал все, что нужно. Я 'рассказал ему адрес брата и про­
сил передать какую-то 'просьбу. П'росьба люю надзиратель
брату передал, и к моей радости принес мне привет от
Ольги и Павла. Оказывается, они связались с моим братом и
со своей стороны искали связи со мной.
— Хотели записку передать, да я отказался. ОбыС'Кать
могут. Велели передать, что с К.шиала тебе письмо придет.
ОГ.‘?

Капцал— ^это гора, находящаяся 'верстах в сорока .пяти
от Иркутска. Никто мне оттуда лисьма щриоать не мог. Я
решил, что это ключ ik шифру и что нужно ждать шиф­
ровки.
Так завязались мои лервые hihts'I с волей. Стены секрет­
ной оказались проницаемы.
Коллекция иркутских тюремщиков ло своему «тюремно-культурноьму» уровню стояла значительно выше, чем
кер'чеиский тюремный-паноптикум. Иркутские тюремщики
были хорошо дрессированы и полностью удовлетворяли
требовани'ям времени. Но они все же не имели той утончен­
ной законченности, какой 01бладал1и тюремщики знамени­
тых орловской, николаевской, екате1ринос1авской и др>тих
центральных тюрем.
HirfcneKTOpOiM тюрем' Иркутской тубернии был в то вре­
мя бывший врач Александровского каторжного цен'фала
Гольдшух. В Александровоке он отличался тем, что сорга­
низовал пожарную команду и сам выполнял обязанности
брандмейстера. В отношении же больных, даже самых без­
надежных, у него была одна т1рафа1ретная (}х>рмула: «Ни­
чего серьезного». Вследств1ие такого отношения к больным
смертность в централе достигла наиеысшего предела.
Гольдшух, будучи евреем, все же сумел получить долж­
ность тюремного инспектора. Нужно обладать особой под­
лостью и большими «специальными заслугами», чтобы, бу­
дучи евреем, из тюремных врачей выскочить в тюремные
йнспекторы. Тип— гнусный, трусливый и мстительный. Тя­
желую борьбу пришлось мне с ним вынести за двадцать ме­
сяцев моего пребывания в иркутской тюрьме.
Начальни1КОм тюрьмы был Дмитриев, четооек тупой и
ленивый. Он редко посещал тюрьму, передав ее полностью
в распоряжение своего ста1ршего помощника Шеремета,
лрубого солдафона и правой рук'и Гольдшуха, К'оторый ча­
сто в1мешивался в распорядки тюрьмы. Шец^емет метоличеоки «за]винчнвал» тюрьму, лшшая заключенных элементлрнеГ|ших удобст1в, лишая даже возможности громко разгова­
ривать.
Вторым помощником был Маг)'за. Он И1мел внешность
интеллигента: высокий, тонкий, в пенсне. Магуза считал се­
254

бя человеком высоко интеллигентньим, iK обяза1нностям ТЮ'
ремщотка и к заключенным огносишюя с вышкомерной брезгливО'Стью. Политических от души ненавидел и, где М1ожно,
делал им пакости. Со мной Магуза вел упорную и полную
издевательства борьбу.
Был еще третий помощник, с довольно мягким харак­
тером, фамилию к сожалению забыл. Этот помощник по­
чему-то относился .ко 'Мне с некоторой отмпатией и mo силе
возможности старался облегчить мое тяжелое положение.
Инт€1ресен был надзиратель, стоявший на посту у вну­
тренней калитки тюрьмы. Он был невышкото роста, тол­
стый, белобрысый и весьма злой. В его задачу входило от­
крывать и закрывать калитку и, когда во двор входил ктош бо из начальства, (Кричаты гуляющим ваключеиным:
«Смир-рна-а! Шапки ДО;ТОЙ!»
При этом он высоко задирал голову, вытягивая шею, и
подскакивал. Еста кто-либо из гуляющих не снимая шапки,
он подбегал и срывал ее с головы сам. Был еще один надзи­
ратель Гуревич; уголовные за еврейскую фамилию звали
его Чесноком. Гуревич ведал пекарней и был в ладу с уго^хквной шпаной, снабжая ее за хорошую мзду спиртом.

XII
б о р ь б а ; в тю рьм е

Борьба с тю1ремщ:иками шчалась у меня почти с пер­
вых же дней прихода в тюрьму. Первое мое столкновение
было со старшим надзирателем на поверке. 'Когда от1К(рылась дверь и дежурный крикнул; «Встать на поверку!», я
лежал на 1к0йке и не встал. Старший 1потребовал, чтобы я
встал. Я, ничего не отвечая, продолжал лежать.
— Лишить его горячей пищи на за1вт!рап]ний день...
На следующий день я питался хлебом и водой. Старший
еще несколько раз пытался меня таким же образом «усо­
вестить», но из этого ничего ме получалось, и он оставил
меня о покое.
На1Конец поя1вился старший помощник Шеремет. Надзи­
255

ратель юрикнул обычное «встать на поверку». Я смдел у
стола лицом iK двери и смотрел на Шеремета.
— Ты почему не В'Стаешь?
— Не тычь, скотина.
Шеремет, опешив от резкости моею ответа, покраснел,
как рак, и, повернувшись, молча вышел. После поверки при­
шли тадаиратели и увели меня ib карцер. В карцере никого
не было, и я, нащупав в темноте стену, сел на пол, прислоНгиешись спиной к стене. Было сьвро и холодно; я съеж чвшись, просидел целую ночь.
;На следующий день в карцер втаикнули еще однсим
ойитателя. Из paaroisoipia с ним я узнал, что он уголовный,
бы'вш1ий начальник какой-то железнодорожной станции; си­
дит за подделку данеж'н'ых документов. В ка1рцер его посадмрИ' за то, что он на ррогулке не снял шашку при появле­
нии Шеремета.
— Я думал, что он, стерва, не заметит, что я шалку не
снял, а он П1ря1МО ко imihc: «Ты что, сволочь, шапки не хо­
чешь снимать? На сутки ето!» Ну, думаю, задам же я те(5е! Ка-ак выругаю его,— он аж шривокочшл. «На двое суток
его!» кричит, а надзиратель меня за рукав тащит. Я ему
еще. Он: «Трое суток!» Я ему еще крепче. «Четвецю су­
ток!» И пока 1меня в ка1рцвр довел;и, он мне семь суток на­
капал... Ну, будет же помнить, как со мно«1 связываться!
Что-то у тебя здесь темно... Свету бы надо.
— Электричество сюда забыли (тровеспи...
— Ты за что здесь?
— На rioitepKy не встал.
— Пол1ити1ка, значит.

— Ну, давай свет добывать. Соль есть?
Я подал ему доревянн>то коробку с солью.
— Дав<ж. Поддерж1и меня: здесь под лотоинком отве-рстие для вентилятора есть.
Он встал мне на плечи и насыпал на шлжнюю часть отД'уитны соли. Свет сверху, по т^^убе, отчмзился от соли, и
на потолке появилось большое белое пятно; в 'Kaijxiejte сдеЛ81Л0СЬ довольно светло. Лиц мы не могли ■[тазлнчмть, но фи­
гуры видели ясно.
— Вот тебе и электричество.

250

в ка.рц«ре .питались мы хлеблм, юруго 11осыпа<я его
С4Х1ью и завивая сьг|Х)й водой.

Вечеро.>1 ка ловерку явился Маг)за. Мы оба лежати и на
оч-рнк надзирателя не поднялись. Магуза послю-рр^л на нас
U брезгливо протянул:
— Тоже инте.г'цггенты...

и ничего больше не сказав, вышел.
На следующий вечер пришел третий помощштк. Стар­
ший отрапортовал, за что мы сидим.
— Как же Никифорова по-садили в общий карцер? Он
перевести его в камеру.
Ме»я вывели из карцера и водворчши- в мою одиночку.
Начались с этого времени для (меня страдные будни Не
праходито недети, чтобы у меня « отбирали матраца’ го­
рячен ПИН1И, не закрывали наглухо щитом окна, превр^цая
одиночку в карцер. Шеремету наконец надоело со мной во­
зи гься. Магуза же аккуратно меня посеща1Т и каждый раз
превращал -мою ол|И1ночку в карцер.

Адмижгстрация решила по примеру |российскик цен­
тральных тю>рем шести в иркутской тюрьме усиленный ре­
жим. На прогулках приказано было пускать заключенных
по к[>уту па)рами. Запрещалось во вре.мя прогулки разгова­
ривать ♦! оглядываться назад.
Я от прогулки по кругу отказался. Администрация, понят^ю, на мой протест шркакого внимания не обратила. Г.
ш писал записку и пустил ее по одиночка ,м с пред,тожениеч
зои^отнротать 'Прогулку ло кругу, .пред.тожил попробовать
слтть
бонк-от общие уголовные камеры. Бойкот против
^pyгa был такой формой протеста, что я допускал возможftocTb присоединенигя к нему не только всех политггческих
1*0 и угаювкых.
’
Моя записка побывала во всех камерах тюрьмы. Мои
предложетгя оправдались: уголовные примкнули к бойкоту
и прекратили прогулки по кругу.
Записка не только no6HBaLTa в камерах, но и попала в
руки администрации, о че.м сообщил мне надзиратеть исполнттший мои поручения на воле. Целую неделю пустова­
ли Л1юры: ил один человек не выходил на прогулку. Полу­
чится не бо(»кот, а нечто в роде организованной стачки.
1‘ li) рпвыт революции

257

Администрация" пыталась сорвать стачку путем мелких
репрессий: отбирала у уголовных матрацы, оставляла не­
которые камеры без горя'чей шщи. Неделю держалась тюрь­
ма. Через неделю некоторые уголовные камеры не выдержалч-1 и по'шли на прогулку по Kipyry. Новосекретная проде)ржалась еще неделю, и уголов'ные, содержащиеся в одг,1ночках,
тоже ■П0'Д'ЧИНИЛ|ИСЬ. Ослались три одиночки, где содержались
П0лит1ическ1ие, на прогулку не выхолившие. Надз’вратель ка­
ждый день открывал мою дверь и не<13менно повторят;
— На прогулку!
Я отказывался; отказывались л другие, бойкотиро'вавщ'ие п'рогулку.

Иркутская тюрьма, несмотря на усиленную «отгрузку»,
пополнялась каждый день; в одиночках сидею по пятьшесть человек. Однажды открылась дверь и моей одиночки:
ко мне впустили нового жильца. Вошет высокого роста, хо­
рошо сложенный детина, с довольно энертичныл! 6р41тым -HiЦО1М, одетый, как и я, в арестантское платье.
— Здравствуйте,— приветствовал он меня громко.
-— Здравствуйте.

— Хотели сунуть меня к уголовным, но я отказался;
решили посадить меня сюда... Зовут меня Михаил Шезелев...
Голос у Шевелева был басистый, гово]5ил он отчетливо
и резко.
Я молча наблюдал, как он складывал в углу одиночкш
тюремную постель.
— Ваша фамилия Никифоров; я прочел на двери...
Может быть, вам неприятен .мой приход?
Нет, ничего. Устраивайтесь. Вы ведь только-что с
воли?
— Да, иигде не Зчтаерж'ивалш; сюда— .прямым сообщени­
ем. Вот оконце у вас сеткой завеи1ено, это плохо.
Шепелев — бывший гвардейский солдат, получ’ивший
ссьшку за участие в военной oprain4i3amim, работаштей сре­
ди солдат в Ленинграде (Петербурге по тому времени)..^Аре­
стован он был в Иркутске за покушение на какого-то та­
моженного чиновника, которого хотел застрс-иить, как он
говорил, за провокаторство.
Я предупредил Шевелева, в каких отношениях я нахо­

Ш

жусь с тюремной администрацией и что эти отиошения мо­
гут его очень стеснить.
Э, ничего; будем драться вместе. Я тоже не очень
люблю, когда ‘Мне на мозоль наступают. А «роме того от
скуки почему не 'подраться?
Шевелев оказался человеком уживчивым, интересным
собеседником и полемистом. Я был доволен его приходоа!.
Он принял эне'ргичное участие в борьбе с администрацией,
н мы с НИЛ! уже вдвоем пользовались благами тюремных ре­
прессий.
Через три месяца я получибд первую шэредачу. Все было
тщательным о'браэо'м измельчено; 'чай быш развернут, но об­
ложка была оставлена; она'как раз и содержала шифрозанную записку, написанную нев1и1димыми чернилами, кото­
рую я проявил над ла'мпой. В шифровке сообщалось, что мое
дело следователь передал прокурору, но в виду отсутствия
.моих показаний про'курор вернул дело на доследование;
что Селиванов торопит быстрее закончить дело; что мне в
тюрьму^бь1Л1И переданы пилки; что Павел, Ольга, Топорков
(рабочий-ссыльный, член нашего болыпеоистского кружка,
примкнувший уже после моего ареста) изучают возмож­
ность устройства моего побега... Это и было обещанное
письмо с Капцала; слово «Капцал» было -ключом в гиифровке.
в од.юй из одиночек сидели три уголовника, прнговоренпые к смертной «аэни. Они, «ак и все уголовники, пода­
ли прошения царю о помиловании. Однажды ночью' в но­
вую секретную вошла толпа надзирателей. Входили туда
очень тихо, одна1Ко все 0ДИ|Н0Ч1КИ лросиулись. У смертников
завязалась какая-то борьба; это им связываЛ|И руки. Вдруг
раздался громкий, пронзительный крик:
— Ведут вешать!
Секретная как будто проснулась от летаргического сна.
Все одшючки залили безумным криком коридор.
— Палачи-и-и!.. А-а-а-а... Па-ла-чи-и-и-и!..
Мы с Шевелевым тоже кркча.ти. Он бил ногами в желез­
ную дверь, я выбил табуреткой окно и, взобратпись на
стол, кричал во двор тюрьмы. Тюрьма м'июм проснулась;
>7*

259

П'О ней разнесся гул. Смертников быстро п]Юволок:1И по ко­
ридору, и на тю1рем1ном дворе полузадушенно 'Кричали:
— Про-о-о... а-ай!
Всю ночь гремели 1ка«далы по одиночкам, и сшшались
возбужденные голоса.
Сделав свое дело, тюремщики, крадучись, прошли с ме­
ста казни в контору. Чей-то одинокий голос бросил им вдо­
гонку:
— Па-ла-ч1и-и1

Трое были повешены в эту ночь.
Борьба с администрацией продолжалась у нас с преж­
ним упорством. Магуза попрежнему заходил к нам в оди­
ночку 'И 'проиэношл свое неизменное:
— Ззда)рова!

Получив в ответ наше молчание, напраждал нас трехсуточньпм ;карцером.
|
. Передал1и мне еще одну передачу. Ни одной бумажки при
передаче не о'казалось,— это вызвало у меня тревогу: «Не
провалилось ли что-нибудь?» Особенно меня смутг.»ла ма­
хорка, которую надзиратель высыпал прямо на ctoli. Я не
курил,— повидимому махорка имела какое-то особое зна­
чение.
Я подозвал надзирателя и попроа1л его еще раз сходипъ
к брату, передать ему, что первое шсьмо я пО|.ту"чил, жду
второго; пусть напишет, как старики^— здоровы itnii нет.
Потом пусть ма.хорку мне не присылает, а то при просмо­
тре ее рассыпали всю m перемешали с чаем. Надзчиратепь
обещал пе|?едать.
На следующем дежурстве надзиратель сооб1Щ1л мне:
— Ваш брат передал, что второе письмо тоже посталш,
но пов1Идимому ого не пропустили...
Стало ясно, что шрова-ггилась Ш1иф|Х)вка; это подтверди­
лось на лруго11 же день. К нам в одиночку с шумом ввалил­
ся инспектор тю^рем Гольдшух. Выпятив грудь, приветство­
вал нас:
— Здорово!
Л1ы ничего не ответили.
— Обыскать!
Надзиратели бросились нас обыскивать.
200

нас содралгл верхнюю и нимонюю одежду, вывели в ко[Ч1дор. Гольдшух 'Порвал по Ш'Ва.м мои штаны, потом кальOOHU и рубашку. Надзиратели отдирали железную обш'мвку
с печи, О'прывали плинтуса. В коридоре было холодно, м мы
с Шевелевым щелкали зуба1ми.
^
Распоров по швам всю нашу одежду, Гольдшух начал
сигляды'вать в каждую щеяку. Яобратился к нему:
— Вы, господин инспектор, пальчпком в парашке... можег, чаго там нащупаете...
— Молчать! Я тебе покажу шнфро'вочки писать!
— Не тычь, сопля!— нео1Ж1ида:нно гаркнул своим басом
Шевелев.
Эффект полушшлся замечательный: Гольдшух выскочил
3 коридор и, подпрыгивая перед Шевелевым, махал своими
ку.та4'0м:ками перед ого носом. Шевелев вытянул вперед го­
лову, оскалил зубы и следил за Гольдшухо1М, а я, присевши
па корточки, хохотал: настолько картина была комичной...
— В карце!) их! В карцер! В пустую одиноч'ку!
— Га1ыми, ва'Ше бродь?— обратился к нему старший
мадэи'ратсль.
— Принесите ют вшшые бушлаты и штаны! В пустую
одиночку!
Нас голыми впихнули в холодную одиночку, потом при­
несли бушлаты и штаны.
Мороз в одшночке стоял отчая:нный. Эта оди1ноч1Ка слу­
жила светлым карцеро.м; окна в ней были разб'тты, и в irefi
было так же холодно, как на улице. Мы бегали по карце­
ру, саци.тись в угол, прижаегнись друг ik другу, чтобы хоп>
немного согреться. Так промучились до ночи. Вечеро1М дали
нам хлеба, холодной 1ВОДы и лампу. |Ночь просидет1> было
немыеn,PMO. Шевелев стал бить ногами в дверь.
Пришел старшиГ! надэи1ратель и nooOcma:i:
— Будете стучать— свяжем.— И ушел из коридора.
— Стуком их не прошибешь,— надо что-нибудь остроvMffee выдумать. Давай им иллюминацию устроим...
Быстро разобрали ящик от параши, облили обломки кс[ХК.ИНОМ из лампы и подожгли. Костер згшылал, раси|Х)стра
няя вокруг се(>я приятное тепло; зашрелся деревянный пол
одиночки. Сильный свет и дым, повалгшижй в окно, вызвали
с

1>() 1

тревогу: за окном заверещал сеисток дежурного надзира­
теля; подаялся шум; надзиратели то.тпой броои-тнсь в се­
кретную. А мы спокойно сидим у пылающего костра, греем­
ся. Надзиратели выволокл1И нас в коридор и стали тушить
пылающий пол и костер.
Нас опять водворили в нашу одиночку.
Так за'КО'НЧ'илось наше первое знакомство с Гольдшухом. Мы, удовлетворенные нашей выходкой с иллюминаци­
ей, улегл1ись спать.

XIII
Х РО Н И К А ТЮ РЬМ Ы

В .марте меня опять вызвал следователь. Он предъявил
мне шифровки, перехваченные тю^ремщиками.
— Это вам 'Предназначалось?
— Не знаю.— Найдено в продуктах, которые вам передавали с
воли...
— Может быть.
— Если вы не поможете нам эти записки расшифро­
вать, мы п'рм'нуждены будем отправить их в Петер|бург для
расишфрованм'я; это лишь затянет дето,— там все равно
расш'иф,\уют.
— Мне не известно происхождение этих шифровок. Мо­
жет быть, ик сами составили...
— Фу, .какую глупость вы говО|р.1гте!..
Следователь вскочил со стула, сунул в портфель лапку
и, устаиившись на меня, проговорил:
— По Рашей, а не по нашей вине затяптается дело...
— А я вас не торопил...
И этот допрос дело следствия не сдвинул ни на иотл-.
Мне предстояло ждать неопределенно долгое время, пока
петербургская охранка распутает адресованные мне шифров'ки. Я д^сгв1Ительно не торопился делом, потому что
впд)еди KijwMe пегли ничего не было.
1911 год для .щркутской тюрьмы был богат значитель­
ными по.титическими собьттами. В новосекретную прпве.ти
2(12

большую группу молодежи, apectOBaHHort в поселке желез­
нодорожной станцши Зима (в Сибири). Группа обв1Инялась
в ряде экспроприаций. Тяжелые политические и экономи­
ческие усювия, жестокая реакция и репрессии, введенные
на железных дорогах, выбивали активную ih рееолюциО'Н'Ную
.молодежь из обычной колеи, тол'кал1и ее на рискованные
(выступления. Cиб^юcкaя тайга создашла благоприятные
услоаия для различных авантюрных предприятий. Нетерпе­
ливая молодежь, увлекаемая романтикой боевой жизни, ча­
сто шла 'В тайгу, создавала партизанские группы с ш.мере^
ные.м вести систематическую вооруженн'>то борьбу с самодержавшем. Qii^bHo в этом отношении влияло партизанское
движение Лббва'на Урале.
Зилирнокая группа была одной из таких групп. Тайга их
скрыла, приняла в свои объятия, но ско'ро вытолкнула.
Группа бы'стро почувствовала себя одинокой, оторванной
от общего движения. Дело не 'казалось уже таким б'Ольшим
и обещающим, каким оно казалось в предположениях. Тай­
га не корм1ИТ, 1И группа принуждена была выйти и действо­
вать. Действия начались с экспроприаций и дальше этото
не пошли. Сразу же группа оказалась в тисках жандармов
и быстро быи1а ликв1И'ДИ1рована.
В основе выступлений та,ких групп всегда лежала идея
»оо1)уженной борьбы с самодержавием. Но на практике та­
кие 1»истуиления сводились к убийствам мелких полицейских
н жандармок»гх чиновкико'в и к экспроир'шациям, в «ачечном счете носившим характер самоснабжения.
Таково по существу было движение лбовцев на Ypaie,
действия боевой дружины в Верхоленоком уезде. К этому
же свелось ,и выступление эим'инской группы.
Молодежь таких групп, смелая в своих действиях на
воле, бысгро падала духом и притихала в тюрьме. То же
оучилось и с з»^11миниами. Почувствовав оторванность от
партии еще на воле, они сиитьно почувствовали свое один'оч^тню в тю>рьме. Считая, что они сами оторвались от пар­
тии. нарушив ее постановления, они не решались даже пре­
тендовать на положение полит^меских, считали себя уго­
ловными п'реступни'ка1ми. Администрация этим пользовалась
и обычно спжала в камеры вместе с уголовными.
Ju»)

Во главе пруппы жминц^в стоял Ни'ку.тин, молодой паР'С'Нь, 1са1>кется, железнодорожный техник. Вся группа б^>1ла
присуждена к каторге, благополучно избежав петли.
Успо'коанвшаяся было тю'ре.м'ная адмижктраздия после
«рождественской иллю.минации» вновь начала свои п^реследова'ния. После одной из *поверок, на которой мы не вста­
ли. ,и «е отаети'ли на «тршетствие» Магузы, нас на ceiMb су­
ток посадили та 'Карцарное положение. Отняли матрацы,
вынесли 'ИЗ одиночюи табуретки, койку подняли к стене и
зам'кнули; окно наглухо заб(или щитом. Получился те.мный
карцер. Мы обычно в таких случаях начинали петь. Шеве­
лев садится в угол и басом начинал выводить; «Вы жертвою
пали...» Пели 'Мы все известные нам революционные песн;1.
Потом Шевелев нала;Ж1И1вался на истерический лад н начинал
демонически хохотать. Это выходило у него так хорошо,
что даже мне становилось не по себе. Надзиратель подбе­
гал .к одиночке и кричал в форточку:
— Перестань! В утку окрутит! Перестань, говорят! ’
Я подходил к форточке и показывал надзирателю ку­
киш. Надзиратель за^фывал форточку, бежал к звонку н
вызывая дежурного помощника. Магуза, зная в чем дело,
сам на вызов не шел, а посылал старшего надзирателя.
Старший пытался нас уговаривать. Когда уговоры не помо­
гали, упрожал «скрутить» нас. Однако и эти угрозы не по­
могали. Однажды вышедший из себя тюремщик приказал
дежурному:
— Лиш1ить 1ГХ воды... и не да)вать, пока не утшхомирятся!..
В ответ на выходку старшего мы объявили голодовку.
Хлеб, которы!! давали нам каждое утро, мы выб'расывалй.
На одной из поверок дежурны!! помощник, кото>1>ый отно­
сился к нам сочувственно, спросил:
— Почему ты голодаете?
— Требуем, чтобы прек-рлтиит над нами издеваться...

— Я прикажу, чтоби ва,м дали воду.
— Спасибо, но мы будем голодать, пока не они\тут кар­
церного положсн)1я 'И дем<урныс не прекратят свои «причетстиия» на пове^жах.
!У1ы голодавши в течение семи дней. Однако адмлшистра-

2(U

ЦИЯ СНЯЛД К<11рЦ0 ]11НОв положение Л1И1ШЬ тогда, когда ОКОНЧИЛ­
СЯ срок нз'каза'н'ия. По снятии кз'рцери 'Мы голодовку пра­
крит или. Посте голодовки йдлютнистрация решила нас с
Шсвел&выл! развести, и я опять остасюя в одиночке один.
Однажды в соседней одиночке раздался стук. Я отодвмнул парашу и спросил в трубу;

— кто стучит?

В трубе послышался ответ:
'
— Это_говорит Булычев, член восточно-сибирской боевой
д руж гпы . А ьы кто?

— Я Никифоров.

— Вы за жердо'вское нападение, я спышал?
i
— Вас где арестовали?
В Манзурокой волости; сегодня ночью меня сюда при­
везли.
— Как же ареск^зали вас?

За'хватиоти на одной 'Квартире. Я отстреливался, убил
урядншка и по.мощника станового пристава. Меня тоже ранилл. Мне удалось было скрыться, но от лотерн кроен я
потерял сознание, и Л1еня взяли :в одной крестьянской избе.

,

— Еще кого-нибудь аресто'вали?
Ист, остальные дружинники на воле.
— Вас уже допрашивали?
Да. Жандар.мы усиленно .меня «охаживают»: предла­
гают раскрыть всю организацию, за это обещают сохра­
нить ЖИЗН1., а ,Hffawe— военный суд и петля. Я смеюсь n a i
н;|'.ии...
К двери подоп1ел надзиратель, и мы прекратили разго­
вор. Вечегюм, после поверки, мы опять тозобнов1или с Бу(irf'fetibiM прерванный разговор.
Тозар»гщ Булыч€18, расскажите, какую цель пресле­
довала Baiua дружтина и что она делала.
Видишь ли, какая ш тука: чтобы уяснить цель naiueii
организации, необходимо знать психологию ее участников.
Большинство активных участников— ^политические ссыль­
ные и бьггмште каторжане| многие из пас участвовали в бое­
вых дружинах и восстании 1905 года. Я CiiM— ^участник мо­
сковского декабрьского восстания; 6 i*i членом эсеровской
боепой дружины. Реакция нас придавила и выбросила сюда,

2f ;Г)

сибирские дебрм. По два с лишми'м года мы прожили в
этой глуши без всякою дела, да м делать-то было нечесо,—
варились в собственном соку, спорили, склочничали, а многае и пьянствовали с тоски. Часть, правда, чему-то училась,
занималась,— одним словом, ««ижничала. Последний год нас
особенно взволновал: в России опять зашевелились; про­
катилась ;вол1на стачек. Мы тоже оживать начали; 'решили
расшевелить сибирских мужиков, поднять их на восста­
ние,— ^для этого и решили создать боевую дружину...
— Каков же партийный состав вашей дружины?
— Большинство эсеры, .есть и социал-демократы, не­
сколько местных .юрестьян— это актив. А сочувствующих и
помогающих— iKipyr большой. Даже бывшие члены Государ­
ственной думы помогают. Сеть нашей агентуры охватыва­
ет весь Верхоленский уезд. Имеем е тайге ор>'жейные и
продовольственные базы. Наши действия пока ограничива­
ются накоплением средств. Мы взяли три почты, проезжав­
шие по Якутскому тракту. Вообще наша деятельность на­
чала толыко разв1И1ваться, и вот я по своей г.тупости попался.
Готовлюсь к летле.
Разговор с Булычевым .меня разволновал: я всю ночь
ходил по 'Кэмере; мысли невольно возв'ращались к прош.»ому. Опять что-то назревает. Опять люди начинают метать­
ся. Флнтасти'ческие планы — поднять сибирского мужика на
восстание — не являются ли поисками выхода из удушливой
обстановки, которой не может вынести активная молодежь?
Куда могут притти в своил неудержиичых действиях Булы­
чевы, да еще в условтях сибирской обстанов'ки? А что те­
перь делается в России? Как 0|рганизуется и куда идет рабоч1Ий класс? А что мы вот здесь, в тюрьме? Неужели все
уже кончено, неужели уже никогда не удастся больше вклю­
читься в общ1Ий строй?..
Как огнем, жгли мой мозг все эти мыс-ти, как жажда,
росло желание еще раз впрячься в колеснииу общей рево­
люционной борьбы. Как мизерны и бесплодны все эти по­
пытки захолустной таежной партизанщины, оторванной от
общего могучего движения пролетарских рядов! Впустую
тратятся 'МО-.тодые силы. Эх, что делается там... в России?
А там... Под натиском 'роста новых революционных сил
в

2(U;

и экономического оживлбнмя отступала реакция, ш^еиялся
облик угнетенной России. Рабочий класс расправлял свои
могучие плечи и требовал 'восстанощл'ения полл'нических и
экономических 'позиций, отбитых у него за .время реакции.
Стачки вновь охватили страну, но это уже не были обо­
ронительные стачки 1908— 10 гг., а стач'юи наступления ра­
бочего 'Класса на правительство, на буржуазию.
^Буржуазия перед жщом развертывающейся благоприят­
ной рыночнО’И конъю'нктуры не могла сохраиить единого
фронта и быстро разлагалась, теряла свою устойчивость,
(ила на уступки. 1911 год был годом нового нарастающего
революционнош штурма. Столыпинская система скрипела
по всем швам и разваливалась. На темном «ебе России вновь
засверкали зарницы, вновь загудели неурочные гудки. Рос­
сия неудержи'мо неслась ik революции.
Булычев так же внезапно исчез, как и появился. Я пола­
гал, 410 его перевели в другую одиш'чку, но после наведен­
ных справок ©ыя'онилось, что его куда-то увезл1и.
Через камеру от меня сидети двое притосоренных к
смертной казни; кто оии и за что их приговорили, я не
знал. Однажды ночью их взяли из камеры и повели на В1иселицу. Почему-то обычной возни при отом не было — при­
говоренные шли спокойно, м'ерно гремя кандалами.
Вдруг при выходе из коридора 'Кто-то неистово закри­
чал, послышались тревожные свистки, по коридору пробе­
жал дежурный надзиратель, кто-то стонал. Один из при­
говоренных закричал:
— Прощайте, товарищи! Одного гада ранили...
Го^тос его прервался...
Тюрьма 'Внезапно ожила, по ней понесся гул:
— Га-а-ды! Па-а-ла-а-чн!..
Стучали в олиночка'Х двери; я пустил табуреткой в окно.
Как онезап'но загудела тю1рьма, так же енезапно и стихла.
Тюрьма чутко прислушивалась, не 'раздастся ли какогоннибудь звука с места казни. Но ничего не было слышно. Че­
рез час тихо ггрошжг через двор прокурор, палач, поп и
тюромщи'ки; так же тихо они скрылись за дверями кан­
целярии.
267

На заднем дворе 01ф11шнули ворота: это повезли на клаДби'ще два лрубо околоченных гроба с телал1И казн?«ных.
Я не знал, что произошло при выходе из коридора, и не
спал, с 'нетерпением ожидая смены дежурного надзирателя,
на дежурство должен был вступить мой посланец.
В шесть часов была поверка, и произошла смена над­
зирателей. Я сейчас же спросил надзирателя о происшедшем.
— Один из смертников ножом пырнул поллцмейстера.
Как выходить из коридора начали, тут он его и пырнул в
бок. Полицмейстер упал с испуга, но рана оказалась не­
глубокая — жив остался. Нож-то был складаой, небольшой.
Однй'ко полицмейстер на казни не прясутствовал: домой
увезли.
— А что с тем, что пьцрн^^л пол"лцмейстера?
— Шеремет его шашкой рубанул, голову ему рассек. ПоMeip. До эшафота не донесли. Не пришлось noeeaiTb.
Было чувство удовлетворения, что пол.ицмейсте1р полу­
чил от смертника рану.
— Гад, век будет поммить.
Как-то кемльно втягавался в общетюре1М1Н)'то оценку собьгпи1я: гад получил свое. Молодчага парень,* хорош\’ю па­
мять оставил по себе. Это событие долго волновало тк>рьм>’.
В конце-концов забылось, как проходили и забывалмсь сот­
ни событий, заслоняемые другими.
•Булычев опять появился. Но известитй о себе шжагклх не
подавал.' Спешно очищали новосекретную. Уголовных пере­
водили в общую ка'меру.
— Что это за переселемие? — сгароонл я нлдзиратетя.
— Бол1>тую партию по.'ттичесюи.х П'|>ест\’пни1ков ждут...
— Откуда?
— С Верхоленокого, кажется... Бунтовали тал», что ли...
У меня стало закрадываться подоэ1>ен111с, не Б\ лычева лл!
это работа. «Обработка» жанда(рмов, внезапное исчезнове­
ние, такое же та1инс геенное iB03i>paincHine и наконец его по
дозрительное молчание... Провокатор?..
Холоц niixwiicai по' коже, как будто олтаснач ^як>внт\Л1Ч з^мея
появ.илась где-то рядом...
Мои подозрения опрашдались: в этот же день припелш
в тюр|.му весь состав сибчтроко-состочной боевой дружины
2П8

во главе с бывшим студентам Киевского уни'верситега— эсе­
ром Бвгеннем Пославским.
Шеве:лева в связи с шплывом новых заключенных опять
перевели ко 'Мне, и мы с ним вдвоем лродолжали нашу борь­
бу с адм'иннстрацией.
Однажды из ‘Камеры Булычева послышался стук. Я ото­
двинул naipauiy TI спросил, кто стучит.
— Это я, Булычев... Хотелось бы с вами потоворить.
Разрешите?
Говорить с провокатором, зная о его предательстве, де­
ло «есьма трудное. Я отошел от трубы и, остано'виешись
перед Шевелевым, проговорииг:
— Булычев поговорить хочет. Как поступить?
— А ну его, га!да! Со ©ся'кой сволочью говорить...
— Я однако решии к этому событию отнестись иначе.
Что может сказать провокатор? С 'пустяками яе полезет.
Я все-таки поговорю с ним... ' .
Я постучал Булычеву. Он сейчас же подошел к трубе.
— Вы согласны выслушать 'Мшя? — спросил он сдавлен­
ны.м голосом.
— Гово1рите. Ciyuiaw.
— Вас наверное поразило, как это такой активный и
энерпгчный человек, оказавш:и1Й вооруженное сопротивле­
ние полиции при аресте, один из активнейших организато­
ров боеяо11 дружины, мог оказаться предателем... Помните,
я вам говорил: чтобы знать, чего мы хоти'м, нужно знать
пси'хологию участжик'ов oipraHnsaqifH. Мы все, участни'[(и организащинг, — люди не 'Кропотливой партийной работы, а лю­
ди боевых действий; будничная жизнь нас тяготит, тяго­
тит все повседневное, нея1ркое. Если правильнее вьграэиться,
мы любим романтику жизни и не любим ее будней. Я участ­
ник московского восстания, и участни1к акт1геный, чудом
уцелевший от расстрела, все последующие годы жил мечтт'1
об этом грозном и ярком восстании...
Ссылка сильно пошатнула мой героизм. Политическая
и психолог^тчеокая обстановка ссылки были далеко не романпгчны, и я, если .можно так выразиться, разлагался в
этой обстановке. Идея создания боевой дружины встряхну­
ла ме|ня; я, не считаясь с тем, что из этого может вьпИм.

с головой окунулся в новую работу. Я с неимоверном энер­
гией организовывал налеты на почту, выступал на собра­
ниях юрестьян, вербовал мх в наши ряды. Одним сювом,
развивал самую бешеную энергию... Когда меня окружила
полиция, у 1меня и в мыслях не было струсить, — я сейчас
же вступил в перестрелку и двумя пулями уложил урядника
и помощника пристава, ранил полицейского; остальные раз­
бежались. На их же лои]адя'х я и уехал, но, будучи сам ра­
нен, осла'бел и заехал к одному крестьянину. Лошадей по­
вернул обратно и отпустил. Меня у 'крестьянина и взяли...
Как видите, чело.век я не трусливый... А все-та1си почему я
пошел на предательство? Тяжело это объяснить, да вы по­
жалуй и не поверите... Впрочем все равно. Когда меня при­
везли к жандармам, героизма во мне уже не было, он как
бы вытек с .моей кровью. За сутки, ароведенные мной в
жандармской каталажке, я многое передумал. Здесь я толь­
ко понял всю ничтожность и ненужность нашего выступле­
ния. Мы — кучка издергавшихся ро’мантиков — вздумали
поднять на восстание сибирского мужикя да еще посредCTBOiM действ1И11 боевой дружины, — ведь это же нушь, и за
эту-то вот чушь я должен помереть...
И вот еще до предложения жандармов я решил купить
себе жизнь любой ценой. Когда полковник предложил мне
раскр|,1ть нашу оргавизаиию, ему и не пришлось особенно
уговстривать. Когда я с вами беседовал в первый раз, я был
уже П'редалелем... Потом я поехал с жандармами и с отря­
дом казаков в Манзурку, раскрыл все наши базы, а жан­
дармы по моему списку арестовали всех з’частжжов орга­
низации... Вот и псе... А зачем я рассказал это?.. Да так,
чтобы псе вы знали, почему я это сделал... На этом я свое
предательство закончил, — та>к и жандармам заявил. Петли
избежал. Романтики нет... Буду влачить свое предательское
состоянч1е... А может, когда-нибудь покончу с собой... Вот
и все...
Я отошел от трубы. II было похоже, что не Бут11ГЧ€в п
ч совершил предательство: так скверно было на сердце. '
'Несомненно Булычев своей «исповедью» старался по воз­
можности идеализи'ровать свое гнусное предательство; Oui270

нако са.мыГ1 факт предательства и его дета.™ действуют
удручающе...
'
— Ишь почернел как. Видно Булычев мало приятного
рассказал?— язв’ил надо мной Шевелев.
Психология разочаровавшегося романтика ш и злостное
пр>едательство дельца? Неужели так просты основания из­
мены, как их вскрывает сам предатель?!
Эти вопросы стояли не только передо мной: вскоре вы­
шла тетрадка, в которой пытались расшифровать психолоП1Ю и мотивы предательства...
Только Шевелев просто разрешил этот вопрос:
— Шкуру захотел сберечь, вот н все.
Восточт10-сибирская боевая дружина, разгромленная с по­
мощью Булычева жандармами, не представляла собою н?1чего выдающегося. Она представляла собой одно из o^bri*ных явлемий партизанской борьбы в Сибири и на Ypaie,
осужденной на гибель, как и все подобного рода выступле­
ния, оторванные от общепролетарского движения.
Идея собрать в единую организацию всю ссылку и с ее
помощью поднять восстание сибирских крестьян, в большин­
стве своем зажиточных, при отсутствии для этого объектив­
ных по1итических и экономических причин являлась легко­
мысленной фантазией, которая неизбежно должна была кон4fiTbC4 крахом, ес1и бы даже Булычев и не ускорил его
своим предательством. Никакого восстания крестьян не произош.х) бы. Все кончилось бы лишним десятком налетов на
почту и убийством нескольких полицейски1х чиновников.
Верхоленская авантюра только подтвердила правильность
решений лондонского па1ртийного съезда о вредности изо­
лированных боевых выступлений.
Приняв в свои объятия манзурских боевиков, тюремная
жизнь не изменила своего течения. Мы с Шевелевым попрежмему бойкотировали прогулку и каждую неделю аккуратно
бfJвaли в карцере, сталкиваясь то с Шереметом, то с Магуэой. Гольдшух нас больше не посещал.
Вскоре после прибытия манзурцев в тюрьме произсиило
новое событие: семь уголовных peuiHvTii устроить побег из
больницы, связав с этой ncjibra надзирателей. Утром, после
поверки, они {Разоружили надзирателей больницы, связали

271

их, а сам.и полезли через пали (высокий за(5ор). Их'всгре-

ТИЛ1И еыспрела.чи часовые, стоящие снаружи ограды. Побег
не удался. Все участнико® побега заключн-ги в секретную и
предала военному суду, который состоялся через несколько
дней. Суд приговсирил их к смертной казни, за.мен:1в ее бес­
срочной каторгой.
К этому же времени в иркутскую тюрьму пр;1везл!т пз
катамарокой каторги эсерку Школьник, отбывавшую катор­
гу за убийство какого-то губернатора. Школьнш-: была боль­
на, (И ее поместили в тюремную больницу.
Школьник пробыла в больнице недолго, — ей органасзовали оттуда побог; она пе^реоделась в платье надзиратель­
ницы, вышла из больницы, села на ожидавшую ее лошадь
и уехала.
В связи с этим побегом был арестован старший надзи­
ратель больницы — толстый, отъевшийся' тюремщик. Оцел
он в нососек1ретной, в одиночке, и все время плакал. Заклю­
ченные его дразнили, сообщая ему, что он предается военио'му суду; от этого известия он окончательно скис. Ему
кто-то посоветовал написать прошение о памиловатш и
г.ызвать прокурора; прошение это ему даже составил?!, пришдя в нем самые бессмысленные выражения. За это про­
шение начальник взмылил ему голову и назвал старым
С‘Слом... Месяца три держал!И старшего в одиночке, потом
1Бьгпустил1и и опять назначили ста1ршим в больницу; л'бедмлись в его неви1нокнюст!и и тупой преданности начальству.
■Из к'шронской тюр1»Л1ы перевели в Мр!<\тск начальггжа
тюрьмы, сделали его в иркутской тюрьме помощшжом. Мяг­
кий и довольно добрый старик по розм ож ности ста^хался
облегчить наше положение. За мягкость его и сняли с на­
чальствования корейской тюрьмой.

XIV
СУД
1911 год прошел под знаком разложения столылинской

П'хшттси. Рабочее реюлюционное движение не только не
было ликвидировано, наоборот, иод nt;>eccoiM* столыпинской
272

очистилось от буржуазного идеологическо1’о
HjiiiHHiiH, от буржуазных элементов, мешавших ему 'раэвернуться, и быстро накопляло революционную энергию. Кулац­
кая реформа не дала ож-идаемых широких результатов; отрубнач систе'.мч вьгв^ла (гз деревни эконюли;fчески наиболее мощ­
ные группы кулаков и середняков; беднота осталась в том
же нищенском состоянш^, в каком она находилась и до рефор.мы. Кулацкая реформа только углубила классовое расс кх'нме в дерев.не, не улучшив положения основной массы
("«едноты и середнячества. ■Нищенское состояние бедноты
увеличив<1ло ряды сельского батрачества; оно уже станог?'ьюс1) довольно гро'зной революционной силой в сельском
хозяйстве, ожидая лмшь соответствующих О|р1ганизацион1ны.х
(['Орм. 3;icyxa в значительных районах Центральной Рос­
сии тревожила неимущее крестьянство и обещала правительс гву много хлопот. Буржуазия, поправившая свои про^мышленные дела после кризиса 1907— 8 годов, развернувигая
полным ходом свою 'Про.мы’Шленность, нео'хотно поддержи­
вала политику репрессий правительства, вызывавшие .мас­
совые политоческие стачки, мешавшие нормальному ходу
г|11Х>изводс1 ва и вовлекавшие промьпиленность в «неп1роизводительные» убытки. Вся эта политическая обстановка при(Х)ди-та к краху всей политической системы столыпинского
прч1вите.1ьства. Разрастающееся революционное движение
реп1ительно ломало потрескави1уюся корку реакции. С кра­
хом своей политики сошел с жизненной сцены и СЗ'М Сто­
лыпин, убнтыГ! пулей агента охранки Багрова.
Убийство Столыпина вызвало в иркутской тю>рьме ли­
кование.
Я эту ноЕЮсть услышал через окно своей одиночки. Из
старой секретной доносился до меня неясный шум. Я поста­
вит на стол табуретку и подтя1нулся к окну. Из crapoii секрепюй нес1ись крики:
— Ура! Убит Столыпин!
Ткфьма, живпшя напряженной, нервной жизнью, всегда
преувеличивала значение частичных политических событи!'!.
Так случилось и с убиГктвом Столыпина. Многие связывали
тто событие с началом революции и с HeTepneifneM жла.тч
новых и.т'стий. Более умеренные-ждали изменения курса
f t^aKiitiK OHO

Р^полюции

273

rio.'iHTnwn м усиления позици11 Госуда'1)ственяон думы. Одна1|<о
особых потрясений убийство Столыпина в стране не вызва­
ло, жизнь продолжала итти прежним порядком. Скоро в
тюрьме забылось и это политическое событие.
В О'ктябре меня опять вызвал следователь п заяви.1,
что следствие за'кончено и что о« передал мое дело проку­
рору. В декабре я по.ту'чил обвииительный акт и и з негчт
узнал, что по моему делу при’влекается некто Тотадзе. В обц'и«ителыно>м акте указьшалось, что на основании существую­
щего в местности военного положения я предаюсь иркутско­
му .военному суду и буду судиться по 279-ii статье Свода
Е'оенны'Х постановлений. Эта статья" прочно обещала мне
«смертную казнь через повешение». Посте вручен:*я обви­
нительного акта меня вызвали для ознакомления с делом.
В деле я обнаружил шифровки с прчтиской какого-то ) Ч1')еждения: «Дешифрованию не поддаются». Значит, ш и ф ]Х )в к и
не удалось расшифровать. Они были приобщены к дeл>^ Из
дела было видно, что н'божиданный coni]X)ueccHJW< пристегнут
к моему делу по подозрению уездной полиции и ему ничего
не угрожает. Суд был назначен в фс1Ерале.
В деа<а6ре состоялся суд над Шевелевым. Окружной с\д
приговорил его к шести годам каторги за покушение на чи­
новника. После суда Шевелев совершенно изменился. Всю
его энергию как будто выкачали на суде. С виду он остался
таким же сильным и бодрым, каким был до суда, но .мне
ремттельно заяв(1л;
— Ну, я теперь всякую волынку с администрацией пре­
кращаю; все ес П1ри1казания буду выполнять. Под’чпн'чюсь и
в отношении прогулки: буду гулять по кругу...
Что это ты так w in r? Катарга подействова^та, что ли?
— Да не хочу подвергать себя сл\-чаиностяч в роле
порки...
— Не надолго же тебя хватило! А я-то ведь буду щюдолжать. Ведь и тебе за компанию попадать будет, как же
тогда?
— Уйду IB другую камеру.
Шепелев ушел. Я гк:гался опять один, да еще в довольно

тусном twcTi-юении. Повеленг.ю Шонотена меня сильно обескурлжи.то:
‘27 t

«Чю жа эго? Значит, и у сильных людей (а Шевелев .мне
казался апльныл!) весь.ма ограничена еслротивляемость во.111? А что, если бы
было покрупнее, с петлей, значит
и Шевелев сдал бы и пошел по пути Булычева?»
«Шкуру спасает», вспомнил я его слова по отношению
к Булычеву.
«Значит ии<урная болезнь сильнее воли. Псяхологая ли­
шенного nipaea, значит, иная, че.м психология человека с
П'|%1вал1и... Неужели и со мной может та>к случиться?! Нет
не случится»...
’’
’
В феврале меня вызвали в суд. Администрация ловидимому ожидала с моей стороны побега. Поэтому .конвой был
усиленный. Нас двоих сопровождало человек двадцать конпойных. Соп'роцессник мой оказался маленьким щупленьким
че.к>веком, всю дорогу до суда охал и удивленно разводит
руками...
Суд состоял из четырех человек под председательством
председателя военного суда генерала Старковского.
На суде я сделает только одно заявление, что оривлекае>юго человека не знаю, что он в моб.м деле не участвовал.
Суд п-родолжался не больше часа. Случайного моего соП'|хх^есск'и'кл опрявдлли, а -меня rrptTiroBopH^H 'К с.М'0ртной клзии через повешение.
в тюрьл1у .меня вели уже одного. Сопроцессник шел сза-

Д«1 с двумя КОНВОЙНЫ'МИ.

В тюрьме меня всфетило с по7дюжины надзирателей.
()н ’>\ раздели ,\1€ня донага и «за1ботлив10» одели в новую холщевую ру&иику и такие же кальсоны. Выдали особые кан­
дальные брюки с застежками, новые портянки и новые koti>i.
Выд;1ли новую арестантскую фурагжку и суконны!! халат.
Что вы это так заботливо меня снаряжаете?
Мы с.уюртников всегда так... С особьгм ува.жение,м...—
состр*1л craputnif.
После процедуры переодевания за1КОвали сначала нопи а
гютом руки.
’
Это что, тоже н знак особого уважения? — щхкниэировал я.
— Her, куда уж, это так, све1>х комплекта...
В KaiMepe у .меня было псе сменено: .мапрац, одеяло, по27Г>

душ'ка, табу'рет'ка — все было дру1х>е. Только с гол и койка,
прикованные к стене, были оставлены.
— Ну вот и кончилось, — проговорил я вслух.
■Было состояние не то растерянности, не то какой-то
пустоты, но не было никакого страха перед петлей. Сильно
чувствовалось одиночество.
Но удручало не так отсутствие людей, как чувство, что
я уже ушел куда-то в сторону не только от людей, но я от
жизни, что еще вчерашняя жизнь оторвалась от меня.
Я стал ходить по камере и старался П1реода1еть охва­
тившее меня странное чувство; появилось Ж€лан1ие потя­
нуться, как после сна, и сбросить то но'вое, что нахлынуло
на меня.
«Что это, не упадок ли духа? Нет, чувствую себя спо­
койным. Но эта проверка самого себя вызывает некоторую
неловкость, нечто в роде стыда... Что я в самом деле, точно
ребенок... Прислушиваюсь к своим словам, мыслям, как буд­
то что 'изменилось... Ведь все то же, и до суда знал, что
повесят...»
Однако не все было то ж е,— какое-то новое, особое,
слишком ощущаемое чувство нарождалось и крепло. Это
было чувство смертника, ожидающего уже не суда, а смерш
и смерти, не внезапной или неизвестно откуда идущей, а
смерти, о KOTOipoii знаешь, откуда она идет, когда придет и
ка'к будет совершаться, знаешь даже то, где и как ты бу­
дешь итти к месту смерти. Как будто переступил в область
таких ощущени11, каких в иных случаям жизни не бывает.
Вечером на поверке Шеремет меня уже не приветство­
вал, но зато 'П|х>извели у меня тщательный обыск, отобрали
ремень от цепей. Без ремня по камере ходить было трудно:
цегии волочились по полу, неггриятно гремели и били Гюльж!
ноги. Я лег на койку и скоро засн)'л. Утром п[Х)снулся от
с гука форточки — шла поверка. Вч€5‘'ашнего члтзства уже
не было.
«А ну их! Что тут мудрить?.. Повесят — ладно... Не попесят — будем драться дальше».
Был доволен, что нчерпшнее чувство исчезло и настоя­
щая жиз«и> UHOB!. овладела мной,
В одиинад11ать часов меня вызнали. Оказалось, ч ю ue'j->e-

27С.

люния с судом еще не кончилась, и мне предстояло еще pars
явиться U суд н выслушать окончательный приговор. Вели
опять под сильным 'Конвоем, а перед выходом из тюрьмы
начальник конвоя громко дал приказ;
— В случае по'пытки к побегу или нападенмя со сторо­
ны — застрелить!
Конвой сдвинулся тесным кольцом, и мы дв^^pнyли■Cb по
улицам города в суд.
Зал суда был пустой. За судейским столом оидел про­
курор и какой-то ииноБНИ'К. Пото'м вышел председатель су­
да Старковокий.
— Подсудимый Никифоров, заслушайте приговор воен­
но-окружного суда по ваше.му делу... По указу его имтерат...
Старковский, стоя один за огро!мным судейским столо'м,
проиэволил странное впечатление. Седой, высокий, он близ­
ко к лицу держал бумагу, стараясь читать внятно и раз­
дельно. Когда он дошел до места, где говорилось о мере на­
казания, лигю его стало странно передергиваться, как буд­
то его сводили судороги.
Закончив 4Tewie приговора, Старковский заявил:
— Решение иркутского военно-окружного суда окончагельное и обжалованию не подлежит. Конвой, 'МОСл<ете уме­
сти подсудимого.
'
I
i
Мы опять зашагали по улицам города к тюрьме.
Последний путь...
Настроение у меня однако не изменилось; каким было
утром, таким и осталос1> после чтения шриговора.
Только мелькнула мысль; «Что это у него лицо так

Aepra.xKb?»

По приходе в камеру мне принести обед. В миске н/кьна л
догюльно большо1'| кусок мяса, чего обычно не бывало.
«Вот это пожалу|'| де1"1сти'ительно в знапч особого ува­
жения... Это повара реш'или смертника хороню поко]>мит1.
1госледние flf.’H». Тюрьма имела свои традиции и обычЖ1.
Пос.-’е каждой вечерне!! поверки у .меня производ!1ли саМ1.!Й тщательный обыск и отби'рали кандальны!! рсмен!..
— Чего пы ищете кЛжл1.1Й день у меня? — сп'рос!!Я я
старшего.
— Ha4amiCTiw приказывает, пот и и!цем.
277

— А зачем ремень огбираете?
— Э'10 для порядка, чтобы смертник преждевременно
повеситься не мог.
— Ишь «акая трогательная заботливость.
— Да уж заботятся, што о малом дитяти.
Обыски скоро начали мне надоедать, и я потребовал и.\
прекращения. Администрация не обращала ■вии’мания на мои
протесты и продолжала каждый вечер щарить в моей ка^мере.
Я заявил, что объявлю голодовку.

Стали делать обыск через день, — это не так надоедало.
Появилось желание писать. И я целую неделю m icai что■|'о о моей революционной работе, написал целую тетрадь.
Эту тетрадь у меня забрал сидевший в то время в новой секр'етиой реда1Ктор 'какой-то сибирской газеты по фамилии
Ордав. Вскоре он !куда-то исчез; вместе с Ж1м исчезла и
моя тетрадка.
Потом я набросился на математику. YnoipHO жевал ее
изо дня в день, заполняя алгебраическими и геометрически­
ми (}юрмулами тет'радку за тетрадкой. Пошдшмому, есть
какой-то особый инстинкт самосо.хранения, толкающий на
усиленную мозговую работу, чтобы не допускать разлагаю­
щих мыслей о смерти.
■В одну из ночей мне приснилась .мать. Старушке было
уже больше семидесяти лет, и лет двадцать она была слепой.
Я был са.мый млад1лий из детей, и она меня любила больше
всех. Я же принес ей больше всех горя. С двенадцал! лет
я оторвался от нее и виделся с ней весьма н весьма редко.
KaiK отозвался на neii приговор, я не знал.
Во сне я видел, как мать, п1>огя.п11вая вперед руки, при­
ближалась ко мне. Я хотел побежать eii HaBcni-te^y, но свя­
занные ноги не ПОЗИОЛЯЛ1И мне сдвинуться с места. Мат1,
медленно подошла ко мне, и я видел, как из глаз у нее
катятся слезы; она обняла меня одной p v K o ii, а Д)1у(гой н е ж ­
но гладила по голове.
— Зачем, сынок, т нас мучаешь так со стариком? Гля­
ди, и волосы тебе остригли...
Она стала целовать мою стриженую голову, а слезы ее
капали мне на лицо и были такие горячие. Я хоте.т ortRqib
278

МчМь, но не мог: руюн, к«1к .и ноги, были 'Крепко связаны.
Мать поцеловала меня в глаза, провела рукой по моему лицу.
— Ну, вот я и шовидаш гге<>я сыночек... Теперь я ухожу,
прощай...— И так же, как пришла, она, протянув вперед
руки, отошла от меня ti растаяла.
Я проснулся. Лицо было у меня мокрое. Повидимому в-о
сне плакал. Сердце болезненно сжималось, точно действ1Ительно мать находилась только-что возле меня.
G>H заронил во мне тревогу; думы о моей слепой мата1>и
тяжело дав1или на 'МОЗг. День провел в какой-то неуловиьмой
тревоге. Старался отогнать от себя мысль о сне. «Что за
глупость! Целые годы in не вспоминал о 'мате1ри, а тут на,
какие нежности...»
На следующий день получил от брата открытку: «;Вче11>а
померла мать; еду хоронмть».
«Вот тебе и сон. Что это, неужели п'риговор так рас­
строил мои нервы, что я уже в сны начинаю верить?..»
Похоронив мать, брат 'вернулся в го'род. С братО'М при­
ехал отец. Он во что бы то ни стало захотел меня вадеть.
Свидание дали, но через одну решетку. Отец стоял у ре­
шетки-и только плакал, — оказать он ничего не мог. Я то­
же не знал, что ему сказать. Тяжело было смотреть на его
трчсуи(уюся сгорбленную фигуру и наполненные TOCKoii
гл11за.
— Ну, п'роща1'|, отец... Не думай обо мне...
— Кончай см1да.ние...
Отец поднял было руку, — долж^но бы гь, хотел перекре­
стить меня или утереть слезы, но рука упала и бессильно
повиста. Надзи|[Х1Т€Ль взял его под руку и вывел из комнаты
свиданий. В конторе ожидала его жена брата.
Св>идание с отцом и сон выбили меня из колеи. Дня два
я ход»(л, как маятник, по камере, ничего не делая. Забросил
свою математику.
Прошло уже двеналцть дней со дня приговора, а меня
псе еще не повесили.
«И что они тянут? Кончали бы скорее».
Одиночество опять начало меня тяготить, и я беспо­
койно .метался по камере. Кто-то откр1>1л волчок и всунул
,мие п камеру бумажн1«111 ша'рчж. Я развернул бумажку; п
;>70

ней находился iiiaip'HK поменьше. На бумажке было написа­
но: «Циан'исгый калий».
Это дало нов'ое направление мои'м мыс1Я.м.
«'По'кончить с собой? Чья это добрая рука? Видимо, все
Сарра заботится... Напрасно, Сарра, я П1|>едпочитаю уме[>еть
на эшафоте, чем в одиночке».
И я б'росил яд в помойное ве]фо.
Через надзирателя получил записку от Сарры:
«Сел1И1ванов отозван; приговор о тебе постуге;т на кон­
фирмацию нового ренерал-губе*рнатора. В нерчинокой катор­
ге эсер Лагунов стрелял в начальинка каторги Высоцкого
неудачно. Лагунов приговорен к повешению. Наша группа
распалась. Топорков арестован; Павел уехал m Урал».
Значит казнь оттш'гвается, в эти дни еще не повесят.
Ко мне вернулось хорошее настроение, и я опять начал уси­
ленно заниматься математиркой.
Несмотря на то, что Селиванов был отозван, в,иселица
продолжала работать усиленно. Не проходило неде.ти, что­
бы кого-Л1И1бо не по'веои'.фи. Меня уже эти события мало вол­
новали. Я иногда шумел, но только из со.тиларности к бунговавшей тюрьме.
Рядом 1ИЗ одиночки ко мне постлали, думая, что это
Булычев; я не ответил. Стук настойч1иво повторрился. Я от<1двинул парашу 1И спросил, кто стучит.
' Это стучу я, Донцов... Уголовник. Меня приго'во'рчл'и
к вешалке. ToBaipnmH говорят, что надо царю п^росьбу по­
дать, чтобы помиловал... Я хочу попросить :вас написать
мне эту самую просьбу...
— Я писать не буду, попросите кого-нибудь другого...
— А ка.к вы думаете, помилует он меня или нет?
— Сомневаюс1>...
— Думаете, нет? А может быть, помилует, а?
— Вам сколько лет-то?
Лет-то? Двадцать. Л что? Может быть за ,мололос1ь
мою поиыдят? Я сам ему напишу... Такое ему на'^орочаю
будет плакат1>, д^1 помилует...
— Поп1робуй,

— Я веселый, не уньгоаю; до caMofi ниселки тясагь
буду...
‘^80

Донцов действительно н€ унывал: целым'И днями он на­
певал 11 плясал. Топот нот и З'ВО'Н каздалов глухо' доноси­
лись до меня.
Надзшратель подходил к волч'ку и 'юричал Донцову:
Эи ты, пл'ясун, расплясался... Вот вздйрнут тебя на
вешалке-то, там напляшешься... Ишь :какой неуг0'м0ни.мый...
Что мне петля, — я и та том овете плясать буду.—
И Донцов пронзительно св'истел. Надзиратель со С1'уком за­
крывал форточку.
— Эк, черти тебя не берут... Неугомонный... — Надзира­
тель, ворча, отходил от камеры Донцова.
В мою одино'Ч’Ку опять заятолся тюремный инспектор
Гольдшух. Он ув1идел у мемя на столе стопку книг.
— Кто вам разрешил по нескольку книг даржать! Ото­
брать! Оставить одну книгу!
И Гольдшух схватил со стола книги. Я подскочил и вы­
бил их у него из рук. Одна книга осталась у него п руках;
я стал вырывать ее. Гольдшух тянул книгу к себе, я — к се­
бе. Наконец он выпустил книгу и повернулся к двери. Я разма.хнулся и залустил книгой ему в голову. Гольдшух выско­
чил в коридор с криком:
— Скрутить его, мерзавца, уткой! Утку ему, утку!
Надзиратели тч>лпой бросились на меня, быстро смяли
II придавили коленками к полу. Я исступленно кричал толь­
ко одно слово:
— Палач! Палач! Палач!
Мне быстро загнули ноги за спину и npniBwsa^ii кандальиы.м 'ремнем к локтям рук. Наручни сильно натянулись и
;ю K'pow В1резались в кожу рук. Изо рта it носа у .меня шла
к|х>вь, в плечах и пахе была сильная боль, словно ноги и
руки были вы'вернут[,1. Надзиратели бросили меня на полу
камеры и уи1ли. Дверь с шумом захлопнулась. По!левел'ит1.ся было невозможно. Лежал на посту живото,м и лицом. Под
теку натекло много крови. Малейшее движение вызывало
нсвыносгимую боль. Я лежал неподвижно, в полусознате.тьиом cocTOflHmf. Потом окончательно потерял сознание.
Сколько я пролежал уткой — не знаю. Очнулся от холодfioft воды. Это старший надзиратель отшвал меня. Под­
няться я не мог. Надзиратели бросили меня на койку. Толь­
2НI

ко через сутки я получил способность кое-как передвигать­
ся по 'каморе. На лице были синя'К.и, на руках и ногах— глу­
бокие раны от буголей.
Я решш при первом же появлении Гольдшуха разбит11
©,viy табурежой голову. Так закончилась моя вторая встре­
ча с Гольдшу'хом. Одна/КО голову ему раэб^тть не удалось:
он больше в моей камере не появлялся.
После схватки с Гольдшухом отношение ко мне опять
резко изменилось.
Пра1вда', с «приветстшям'и» не приставали, но наш-ти бо­
лее тонкий метод издеваться надо мной. Однажды ночью ко
.мне в 'KaiMepy пришел с толпой надзирателей дежурный по­
мощник Магуза.
— Выходи!

«Ну, значит, вешать», подумал я. Попросил у дежур1но1о
кандальный ремень. Накмнул на плечи халат. Вышел з ко­
ридор. Надзиратели стояли кругом у двери люей KaMejtbi.
Магуза мол'чал. Когда я вышел, Магуза скомандовал:
— Обыскать камеру!
Надзиратели слегка пошарили в камере и выи]ли обра гно.
— Заходи!
Я ..молча вернулся в калюру. Лег в постель, но спать >же
•не мог. Трудно было уяснить гнусность поступка Матл'зы.
Я знал, что теперь это повторится не раз и что я шикогд:!
не буду знать заранее, выводят ли меня на казнь илш только
издеваются. В этом и была тяжесть этого тонкого и вместе
с тем гнусного издевательства.
Однажды днем надзиратели тревожно забегали. Отк'рылась pBqib, и 'Ко iMiHe записи 1ПО:МОИ(н;;11х CTapuieix> надзирателя.
— Слушай, твоя фа;м1илня де11СТ'впте1ьно HHKit(lKvix>B, а
не Конлышев?
— Ты что, оишлел, что ли? КО'Ндьш1ева вы три дня тому
назад повесили...
Надзи11\пель, как ужа leHHbiii, выскочил из камери и убе­
жал п lкoнтoll■v^^ Я подозвал надзирателя.
— Что случилось? Почему иацут Кондышева?
— Помилонамие ему пршшло, а его найти не ,мо1'ут. Ио1Ю0ИЛИ его... Поторопились... Ищи теперь не ищи — нету
человека... Перетрусили... Боятся — попадет...
;'N 2

Са.рра сообщм'.ш, что приехал новый генерал-губернатор
Князев.
Ну, теперь ckoix)...

XV

подкоп
Вскоре после моего суда состоялся суд над манэуроюими
боевиками. Уход Селиванова отразился на приговоре: только
Булычев и Пославски’й, как руководители дружины, полу­
чили по пятнадцати лет каторги; остальных участии1Ков присуди:.и1 к сравнительно неоольшим срО'кам. Возможно, что
на мягкости приговора сказалось предательство Булычева.
Охранка не пожелала его ликвидировать и в связи с этим
принуждена была мягко отнестись и ik другим участникам.
Скоро осужденные дружинники ушли на каторгу. А я Dce
сидел и ждал...
Осужденные за «вязку» в больнице затеяли новый побег
с помощью подкопа. Они сидели пО' три чело'века' в оди(юЧ'Ке. В соседней с моей сидел. Донцов и с ним двое осу­
жденных за больничный побег; в следующей камере тоже
сидели из их группы.
Подкоп должен был начаться из камеры Донцова. Мне
предложили принять участие в побеге. Я согласился.
rimrtKH и короткие ломики уже бьми заготовлены. Нуж­
но бы;ю п]х>пилить деревянный пол в одиночке, потом под
полом пробить стенку е камеру Донцова, из камеры Дон­
цова пробить фундамент наружной стены корпуса, выходя­
щей во .внутренний двор тюрьмы. Из соседней камеры дол­
жны бы.1и шробять отверстие в стене, где идет труба от па­
раши. Через это отверстие из соседней камеры о ночь по­
бега должны проникнуть остальные участники побега.
Подкоп прорывать должны был1и я и камера Донцоша.
Я т>д предлогом, что прутья койки мешают мне спат!.,
перебрался с постелью на пол. И когда убедился, что адми­
нистрация относится к этому безразлично, норепилил одну
из половиц такил! образом, чтобы она не могла ггровал1иться
в случае, если по полу будут стучать во в|>емя обыска. Косо

подпиленная половица не изменила овоего положения, а про­
рез, сделанный то'нкой п1Илкой и тщательно затертый, был
незаметен.
^
Теперь в отношениях с адлгинмст.рациеи необходимо бы­
ло шро'являть сдержанность. Шеремет ко мне уже не при­
ставал, но Магуза уже два раза устроил мне «ночные выво­
ды». Я решил на вое его выходки отвечать молчанием.
Обыски у меня производили уже через два дн'Я на Т1>етий. Весьма частые обыски привели к тому, что надзира­
тели относились к ним формально; заходили, оглядывали
одиночку, ино'гда стучали в решетки у окна и уходили. Я за­
метил, что пол они никогда не осматривали. Повидимому
мысль, что можно уйти через пол, им в голову' не П|рч1ходи.та.
Работу подкопа мы начинал1и после поверки. Один в со­
седней, донцовской, камере стоял у двери и прислушивался,
а мы 'В это время работали под полом, разбирая К1фпич
стены.
Под полом было много земли, я ее разфеб и сделал не­
что в роде ложемента; таким образом я мог поместиться
под полом и работать над отверстием в стене в соседнюю
камеру, откуда должен был начаться центральный подкоп.
В два приема я разобрал стенку и вышел под пол сосе;;1ней
камеры. Там уже пробили довольно большую яму п фунда­
менте, но фундамент оказался П'ро'мерзшим, и это сильно
затрудняло работу. Во время работы наблюдатель вннлчательно при'слуш1пвался к тому, что происходило в коридоре,
где находился надзкц^атель. Как только слышались uiaini над­
зиратели, он тихо стучал ногой в пол, мы быст]>о вылез'лли
113ЧЮЦ лол'а. Я набрасывал Н'а отверстие сматрац, ложт1ЛСч
на него и закрывался одеялом. Надзиратель заглядывал в вол­
чок и 101П1ЯГ1. cnoKoi'iHO уход'ил в w'lyiroii конец 'корпщора, а мы
омять принимались за свою работу.
Прежде чем лезть под пол, я поверх отверстия кла i
матрац, придавая поосднему вид спящего под одеяло,м чс
ловека. Если бы мне и не удалось во-время выскочить «лзиод пола, надзиратель мот бы подумать, что под одея^юм
лежиг человек. Очередной обыск п1Х»И1ел благополучно: про
1К'з 1! полу не был замечен. Целую неделю мы 6n.micb нал
замерзшим фундаментом: боялись, что земля еще не успела
1>н1

<>г'1аять. НаичО'нец добралис!' до последниьч камней, iipooii.iii
дырку. 3 eMifH талая — змачи г, очень близко от поверхно­
сти. Окончательно разобрать болыиое отверстие было опас1Ю: снаружи зем/ря мо'жег обзалиться, и подкоп пропадет.
В следующую ночь ^решили закончить и уйти.
Диел» я перепилил себе кандалы и наручни.
Вечерняя поверка п[Х)тла блатополуч'но. Я снял канда­
лы и наручн'и, опять начал разбивать остатки фундамента.
Неожиданно наткнулся на болыпо!! камень, который не под­
давался лому. Канд£1лы у всех были ;распилены, отверстие
»13 следующеГ! 'Камеры у вытяжной трубы уже пробили, а
тут невредв1Иденное препятствие.
Как .мы »и возились, камень не поддавался. Боясь, что
нам не удастся до расозета выбраться, мы стали менее осто­
рожны и С1гльно стучали. Стук хотя не был слышен надзи­
рателю, но разносился почти по всем камерам. Особенно
хорошо его слышали те, кто спал на полу. Через несколько
камер от нас сидел KaKoii-To провокатор, о котором ни'кто
иичето не знал. В самый разгар ра'боты раздался тревож­
ный стук нашего наблюдателя.
В чем дело?
— Какая-то сволочь подозвала дежурного надзирателя
и требует дежу1)ного помопщика. Стук наверное услышал...
Я быстро закрыл половицу, наладил кандалы и наручни,
лакрыжя одеялом и стал ждать, что произойдет.
Прии1сл старший и подошел к вызывавшей его камфаре.
— В чем дело?
Вызвавший что-то стал ему гоадрить.
— Не может быть, чепуху ты, парень, городить...
Старший подошел к Moeii камере.
— А ну, открой.
Дежурный открыл двери; старший зашел в камеру. Я от­
крыл го-тову и приподнялся на локте.
— Что нужно?
— Лежи, лежи, ничего.

Старший оглядел камеру и вышел в кор»1дор. Потом заlueT в камеру Донцова. И там повидимому псе было в по­
рядке. Пошел было к выходу, но его опять позвал проАОк.ч‘JS.')

тор. Он что-то аозбуждеН'НО говорил, но стл'ршнй захлоп­
нул форточку и сердито ворчал:

— Только суматоху зря поднимает.
Старший ушел. Мы опять принялись за нашу pai6oi>’.
Хотя и старались не стучать, однако спокойно работать
не МОТЛИ: отдельные неосторожные стуки П1рорыва.тось.
Вдруг провокатор закричал на весь коридор:
— -Начальника давай! Убегают!
Мы, как угорелые, выскочили из-под пола; я кое-как на­
бросил доску на отверстие, набросил матрац и лег под одея­
ло, наспех шцепив кандалы и наручни.
Надзч1ратель дал тревожный звонок, и в ко]>идор при­
бежал помощник с толпой надзирателей.
— В чем дело?
— Восьмая камера вого1т, ваш бродь, побег, говорит.
— Ваше бла'породие, идите сюда! — крича.ти из восьмом
камеры.
Опять тро'вокатор что-то возб}'жденно говорил по.мощнику. П0М01ЩНИК дал распоряжение:
— Обыскать вторую камеру!
Открылась дверь; толпа надзирателей ввалилась в мою
камеру.
— Вставай, выходи!..
Я поднялся с матраца и пошел к двери; только nei>eтагнул через порог, как свалшшсь наручни и кандалы.
Один ш надзчфателей, увидев это, закр1гчал:
— Bauj бродь, кандалы и наручн|Ц слете.ти!
Из одиночки тоже раздался испуганный голос надзи­
рателя:
— Пол прорезан! Стенка проломлена!
Два надзирателя схватили меня за руки и прижали к
стене, словно я мог убежать.
— Открывай третью камеру! Выходи! У этих тоже свчЧли'лись кандалы.
— Ваш бродь, дыра в стене!
Это возле параши открыли пролом в четвертую камеру.
Нас выстроили в коридоре. Надзи1|\атели суетинись возле
ttac с револьверами в руках. Шеремет хоцил из камецж! в
камеру и тол1>ко растерянно повто<рял:

г

» .

— Вот СВОЛО'ЧИ... Кто 6l.l М'0'l' подулшть!.. Подкоп из КОiKxeiKipexHOH. Вот сволочи!
В одиночках раэвороча'лш все полы. Выташ^или' в кори­
дор ЛОМИ'ЮИ, ПИЛ1КИ.
А .мы стояли в нижнем белье и дрожали от холода. Надзиратели дали нам наши халаты, ^коты и повреди в контору.
В конторе перед каждым из нас стоял надзиратель с ре­
вольвером.
— Теперь в первую очередь пороть нас будут, — затоворип один из бывалых. — Бой устроим, не дадимся.
— Ну, что там бО'й, 1ВСЫ1ПЯТ за woie тючтеиье...
— А я буду плевательницей отбиваться, — задорно ска­
зал Донцов.
•Вопрос о порке стал передо мной со* всей остротой. Я ре­
шил попытаться предупредить этот позорный акт. Было два
способа: нанести удар начальнику или ето п0'М01цни1ку (это
влекло за собой ■военно-'полев'ой суд, так как тюрьма была
на военном положении) или покончить с СО160Й, если им
удтстся меня выпороть.
В комнату вошел помощник нача-.^...;:<:а Хо1Мяков.
— Никифоров, в кабинет начальника!
Я пои1ел в кабинет; за мной вошел Хом'яков. За столом
начальника сидел инспектор Гольдшух. Начальник стоял у
стола; в углу на стуле сидел прокурор. Помощники куче!’!
СТОЯ1И у двери. Я быстро подошел к столу. Гольдшух, уви­
дев «меня без шручьгей и кандалов, пакпчил с к'ресла и испу­
ганно закричал:
— Наручни!.. Наручни!.. Почему без наручней?
К Гольдшуху подбежал Ш0|:)е'М'ет и 6i.icrpo отрапортойал ему:
— Наручн!^! у всех перепилены, господин инспектор.
— А почему не одели?

— Не успели, господин инспектор.

— Господин начальник, даПте распоряжение выпороп.
его...

— Попробуйте!— сказал я промко, с ненавистью впив­
шись глазами в Гольдшуха,
Гольдшух ото1пел от сгола ti стал позади началг.ннка.
2Н1

Начальнику повидилюму не хотелось связываться со смерт­
ником, и он медлил выполнить приказание инспектора.
— Вам придется предать меня военно-полевому суду,
прежде чем вы меня выпорете, — заявил я, обрат1Ившись к'
начальнику.
Шеремет торо'плиео отодвинулся от меня. Только Хомя­
ков СП01К0ЙН0 сто'ял рядом со мной.
— Я повторяю вам мое приказание, — вторично обра­
тился инспектор к начальнику. Начальник резко повернул­
ся к Гольдшуху и глухо проговорил:
— Я вас П1рошу дать -мне письменное предтюание.
— Почему письменное? Зачем письменное? Я вам при­
казываю...
— Я прошу вас дать Л1не письменное п[>едписанне, —
резко повторил начальник.
— Нет, без предписания Вы обязаны выпоооть!
Вы начальник...
— Я без предписания пороть не буду...
— Не будете — ваше дело... Я... я больше не вмеши­
ваюсь...— И инспектор (ВЫСКОЧИЛ из кабинета.
Про'курор сидел не двягаясь, опустив глаза. Труспивая
суетня инспектора несомненно его смеи1и;и, но он сдержи­
вался и за все время не проронил ни снова.
— В 1карцер на семь суток!— отдал (распоряжение на­
чальник.
Хомяков тронул меня за локоть.
— Идемте.
Мы вышли из 'Кабинета. Мои соучастники зашу.ме-ш:
— Ну как? Что?
— Семь суток карцера... Держитесь! •
— Этого не выпорешь, — услышал я голос из толпы над­
зирателей.
— Скажите, что вы хотели аелать, когда заяни-тм, что
нас придется п|>едать полевому с)'ду, прежде чем удастся'
ItbinOipOTb?

Я нанес (5ы вам удар в лицо, а потх>м, если бы уда­
лось, разбил бы чернильным прибО||Х)м голову Гольдшуху
или начальнику.
'
’ ’
2NK

Kaj\', мне, старику, удар? За что? Разве я плохо к
вам относился?
Я вас не хотел обиаеть, но у .меня не было бы вы1Хода.
Вскоре привели в карцер остальных. Порка не удалась,
и нам кроме Ka'pnef>a ттредстоял то.тько суд за «повреждеwie казенного имущества».
Стычка моя с Гольдшухо.м была последней: я больше уже
в 41ркутскоП тюрьме не встречат его.
В кз'рцере я просидел сутки. Меня опять перевели в
одялочку, устроив из нее темный карцер. Хотя было жаль
неудавшегося побега, но все же радовало, что удалось со­
рвать порку.

XVI
Л Е Н С К И Й Р А С С Т Р ЕЛ

Дошли с Ленских приисков слу.хи о рабочих волнениях.
Говор»1ли, что рабочие захватили Бодайбинские приискн!.
Однако оухи были неясные; тут же говорили, что m h o it o
[•«бочих и почти вся якутская ссылка арестованы. Целы!!
месяц жили эти.ми тревожными слухами. Все-таки удалось
установить, что волнения были большие и было сто.жновение с войска.м»!, что много рабочлгх убито. Пытался через
.моего посланца связаться с волей, но он после провала подчопа решите7ьно отказался ходить к брату.
— Обыскивают теперь нас... Да и боюсь, как бы не
прос-тедиж»...
Тонкая нить связи с волей окончательно порвалась.
Ежедневные, а иногда два раза в день повторявшиеся обыски
лишили меня возможности сообщаться с людьми даже в сте­
нах секретной.
В Иркутск на место службы приехал новый гелерал^'берна гор Князев. Шли слутси, что это либерал и гфотивничч
эшафотной вакхана:1ин. Многие смертники стали надеяться,
что удастся избежать петли.
Князев, не задерж»тпаясь в Иркутске, проехал в сторо­
ну Якутска.
Полагали, что он уехал расследовать тенс^ие события.
М ур й вы т репол ю пчн

Моя жизнь после провала подкопа н« улучшилась Магуза периодически повторял свои предрассветные вия^ты н
основательно меня дергал. На эту форму издевательства я
почему-то совершенно не реагировал, хотя каждый раз нер­
вы мои напрягались до крайнего предела. Пов41димому то
обстоятельство, что я каждый раз думал, что меня ведут нл
виселицу, и напряга^л все усилия, чтобы быть совершенно
спокойным, не давало вырваться наружу моему возмущению,
и потому все эта выходки Магузы сходили ему с рук.
Во второй половине мая гаривезли первую партию рабо­
чих с Ленских приисков. Сразу ярко определилась вся по­
трясающая картина событий. Ни о каком воссташм не было
и речи: это было повторение д е в я т о г о я н в а р я , хотя
U в меньшем масштабе, но с такими же кровавыми послед­
ствиями. Рабочие, правда, шли не с петицией, как когда-то
шли к царю, а с требованием к горному исправнику о пре­
кращении безобразий со стороны предпринимателей. Пра­
вительственные пулеметы на это требо1вание дали более же­
стокий ответ, чем ©интовки и драгунские сабли де в я тог<1
января.
К концу мая привезли еще одну партию. Новосекретная
была наполнена почти исключительно ленцамн. Потом им
очистмли две общих камеры, оставив в одиночках лишь небольи1ую группу глава1рей.
Мне не удалось тесно связаться с ленцами. Режим изотящ«1 настолько точно соблюдался, что я не .мог им послать
или получить от них ни одной записки. Хотя Князев и стыл
либералом, однако на тремном режиме эго совершенно не
отразилось, все же таскание смертников на вв1сел'ицу пре­
кратилось.
,
В июне у меня появился новый сосед; он постучал мне
в стенку. Думая, что это какой-нибудь новый смертник, я не
спрашивая фамилии, прямо спросил:
— За что?
За покушение на Высоцкого, — ответил мне мягкий
готос.
Зчэ что?
повторил я, еще неясно припоминая фаМИЛ1Л0, о которой писала мме Сарра.
290

За покушение на Высоцкото... начальни'ка Нерчинском
ка торги... Лагунов — моя фамилия.
— Лагунов? С1ЫШ8Л, слышал, товарищ Лагунов... Вам

ч<?>1 же заменили?

Да двадцать лет дали. Говорят, что Князев не пожелал
омрачать свомх первых дней генерал-губернаторокой служпы. А вы — Никифоров... Я на двери прочел. Мне в Чите
говорили, что вы здесь воюете и чуть не удрал1и. Правда?
Появление^ Лагунова меня обрадовало: хотя он и был
ч.1еном другой партии, но будет с кем п0Г0£01рить... А пого­
ворить так хочется! Лагунов нарисовал мне картину сво­
его покушения, перемешивая тратическое с комическим.
„
Нужно мне было из Нерчинска доехать до каторж­
ной тюрьмы, где заправлял Высоцкий. Лошадей нет, никто
exaji. туда не хочет. Вижу, отправляется туда подвода,—
гроб кому-то везут. Я попросил: «Довезите; заплачу сколг,ко нужно». Му^жик согласился: «Садись, говорит, довезу,
гроб не тя'желый». Так я и ехал, сидя рядом с гробом. Вот,’
думаю, ирония судьбы: кто из нас ляжет в гроб — Высоц­
кий или я?
Не доезжая версты полторы до тюрьмы, я оставил сво­
его возницу и пошел пешком. Спросил у крестьянки, где
кВчтртира начальни'ка тюрьмы; она мне указала. Я зашел в
кваргиру. Вь1соцкого дома не было; встретила меня женщи­
на, у которой я попросил разрешения подождать в квартире
прихода Высоцкого. Женщина посмотрела на меня подоэригельью, но все же пригласила в кабинет. Через некоторое
время пришел Высоцкий. Женщина что-то тревожно" ему
гофрила; он некото{?ое вре.чя замеинкался, потом вошел в
к а б 1Рнет. Я поднялся ему навстречу и, не целясь, выстрелил
Высоикии, пове1рнувшись, выскочил из кабинета. Я, считая
свою миссию выполненной, поло>кил револьвер на стол а
сам сел в крело и стал ждать. Ско|-)о прибежали кадзи’рагели, набросились на меня и стали сюручивать мне руки
«Чего вы волнуетесь? Я ведь не сопротивляюсь...» Старший
вынул обойму из моего брауншга. «Только одну пулю и пыпустили... Эх, вы...» проговорил он укоризненно.. Вот и все
Потом суд, смертная казнь, а теперь вот «милостью» Кня­
зева иду на каторгу. Ну, а вы ждете?

291

— Жду вот, когда повесят. Три месяца прошло, а гювесить никак не могут...
— Нужно полагать, что не повесят... Как настроение?
— Ничего, привык...

Лагунов скоро ушел в Александровский централ; я опять
остался один. Продолжал глотать страницу за страницей
свою математику.
Прошло еще два месяца, а положение мое не измени­
лось. П'равда, 'интереоньим эп!изодо!м BopeaLiacb в мою жчюнь
«съем:ка». Меня вызвали во двор и повели к новой <5ане, где
меня ожидал фотограф.
— Что, на память карточку мою захотеюсь иметь?—
гово1>ю я старшему.
— Почему же от хорошего человека не иметь карточ­
ки? Инспектору, вишь, ты понравился, ну вот и велел сняп....
Фотограф заботлию повесил мне на грудь черную доску,
на которой мело'м написал мою фамилию и инициалы. Снял
меня в двух видах— прямо и в профиль.
— Ну 'ВОТ и все. Теперь можно итти...
— Нужно полагать, отправлять будут... Иначе зачем бы
снимали...
— Куда отп'равлять? Разве заменили?
— Нет, не слыхать пока... Но я думаю: зачем бы иначе
снимать?.. Не было случая, ч побы снимали, а потом казнили...
Загоревшаяся было надежда опять погасла, и я мысленно
уп'рекнул себя за проявленную слабость...
В августе меня вызвали опять. Я предстал пе]-»ед каичойто комиссией. Меня раздели, доктор вни,мате11ьно меня вы­
слушал и сказал:
— Годен.
Я спросил присутствовавших) начальника:
— Что, заменили что ли?
— Не знаю, — ответил он мне.
Присутствие группы осужденных свидетельствовало о
том, что происходил 0CM0Tj> последних на каторгу. Значит,
и меня готовят к отправке на като^жу. 31тачит смертная
казнь заменена.
’

292

в эго.У! я окончательно убедился, но не знал, какой орок"
лгне назначили.
Вернувшись 13 камеру, я заниматься уже не мог. Мате­
матика сразу мне опротивела. Тет|ради и учебники я засу­
ну.'’ под матрац, чтобы они не «мозолили» глаз.
Прошло еще три месяца, а меня все еще никуда не огП’равляли,.
Князев давно уже вернулся из поездки. Оя-то по'видимо.му я заменил мне смертную казнь каторгой.
Ленский расстрел уже потерял свою остроту. Ленцев по­
чти всех освободили. Остались только ссыльные, которые
ждали очередного этапа.
В первых числах декабря, рано утром, меня вновь вы­
звали и повели не в контору, а в пересыльный барак. В ба­
раке конвой принимал партию для отправки на .каторгу..
Мне дали бродни, теплые онучи, полушубок и халат. КоН'
пойный посмотрел в мой открытый лист и дал приказ вни.уштельно ос.мотреть кандалы и наручни. Кандалы и наручн*1 у 'меня внимательно осмотрели, потом отвели в CTopofiy
от толпы каторжан. Бросили мне мою одежду, и я стал
одеваться.
В голове бродило: «Ухожу, ухожу...» Чувствоадлось, что
сваливается какая-то неимосерная тяжесть с плеч. Казалось,
что не может быть хуже, того, что остается здесь, в это |'1
проклятой тюрьме... Уже отходят куда-то вдаль Шеремегы,
Магузы и вся эта сволочь, которая так тяжело дави­
ла меня...
Мороз на дворе стоял жестокий. Опытные люди одеваЛИС1. как можно удобнее, не мапял'ивая на себя ничего лиш­
него. Неопытн1,1е одевали на себя все, что только могло со­
греть. Каторжан со<5ралось человек триста и почти все в
ка.чдалах. Звон и шум голосов и железа напол1няли пере­
сыльную камеру.
Наконец всех построили и проверили.
— Выходи на двор!
Стали выходить и строиться парами. На дворе нас ем(е
раз пересчитали, потом больных стали рассаживать по са­
ням. К моему удивлению выкликнули и меня:
— Никифоров! Принять его на первые сани. Двое KOHitoi'i!
Ш

Два конвойных повели меня к передней модводе.
Какая добрая душа поза<к)тилась обо .мне? Доктор или
к'1'о-ни|будь из* сочувствующих мне помощников? Во всяком
случае сани — дело не плохое. Кат«1сь, Пет]Х), на саночках...
На санях оказаася еще один пассажир. Закутанный до
невероятности сидит и шевельнуться не может.
— Кто это сидит здесь? — спросил я.
— Это я, Церетели.
— Церетели? Что же это вы так закутались? Ведь еще
замерзнете.
— ■ Ну, что вы... iHa мне одежды-то сколько. Д|«е фуфайки,
бул]лат, полушубок да бот еще халат сверху...
— Ну 1И замерзнете на второй же версте... Сиби]хк'ие
Д10|юзы такие: чем больше на себя надеваешь, тем скорее
замерзнешь... Плохо, что вы две фуфайки одели: придется
итти пепжом, взопреете, а потом замерзнете.
— Ну зачем я по11ду пешком, — буду сидеть...
— Ну сидите. Теперь уже ничего не поделаешь.
Я тоже ввалился и сани и поместился рядо.м с Церете.ти.
— Да на нас никак «андалы?

— Есть всего понемногу: л кандалы, и наручни, и двое
к<я1войиых. Это особое нам с вами уважение — усиленный
конвой...
Партия двинулась. Через час мы выбрались из предместий
го|юда. Вьюга нас сразу же встрешла больно бьющим в ллцо
снегом. Мне становилось п]Х»:ладно, и я попросил конвойного
разрешить мне возле саней иттм пешком. Конвойный разре­
шил. Я вылез и, придерживаясь за передок саней, по»иел пеш­
ком и скоро софелся.
Цоретел1И тоже долго не усидел.
— Знаете, товарищ Никифоров, » в самом деле мне чтото холодно делается...
— Вылезайте... Иначе заморзнете...
Конво11ный помог вылезти Церетеш из сансй. Церегели
взялся за оглоблю и пошел рядом с лониадью, глубоко увязая
и снегу. Я п1>едложил ему сб||Х)оить халат и полушу^ж и
остат1к:я в бушлате.
— Иначе вы на ходу iK iioiveie и i w t o m еще силшее за­
мерзнете ..

— Hv, что вы, имне и так холодно...
Прошли не более километра; от |Церетели уже шел пар...
— Я сяду в сани, а то действ'ительно мне стало жарко...
Он залез опять в сани, и через десять минут его уже тря­
сло от холода.
— Вылезайте, а то совсем замерзнете.
, Конвойный стал вытаскивать его из саней.
— Сним(-1те с него халат и полушубок.
КонвойныГ! стащил с него лишнюю одежду, и Церете;ти
остался в дв'ух фуфайках и в бушлате. Сначала он замерз,
а пото\1, ша1гая по снегу, согрелся. Так он бежал возле оглоб­
ли до самой этапки, не решаясь сесть (В сани.
На первой же остано'вке начальник конвоя перевел меня
с саней IB пе1редни.й ряд партии. Вьюга продол1жала сильно
бить мае в лицо снегом. Мы шли по четыре человека в ряд,
пробивая в снегу дорогу идущим позади. На|ручни так за­
стыли, что начали уже замерзать руки. Мы усиленно били
руками по ногам, чтобы не дать рукам окончательно застыть.
Впереди ничего не было видно; стояла непроглядная белая
муть, а партия тянулась, как будто затерянная в белоГ! бесконечноГ! пустыне. День уже склонялся к вечеру, а этапки еще
не было ^идно. Люди сильно устали. Уже шли не рядами, как
вначале, а сбились и UJЛИ гуськом по узенько11, почти занеceHHOii санной дорожке. 'Конвойные тоже сбились и шли как
попало, сме1павшись с каторжанам.и. Никому е голову не при­
ходило бежать, — думали только об одном: скорее бы этапка.
Конвойные не понукал^г, казалось, что большая толпа тольных людей с трудом пробирается к теплому жилью. Только
видневшиеся над толпой штыки винтовок да звон цепей 'вы­
давали партию осужденных на каторгу.
Поздно ночью подо1или к селу. Все с облегчением ездох1г\'ли: скоро этапка. Конвой подтянулся и выравнивал fjanm
ряды, на ходу покрикивая на отстающих:
— Но, но1 Подтянись!
Однако п этом окрике уже не слып1алос1> сурового при­
каза, а скорее noouipemie, чтобы задние не отсганали. Кон­
ной, так же как и каторжане, выбился из сил и ослабил волю
к поддержанию порядка.
2ЯГ)

П|1Х)'йдя село, мы увидели невдалеке 'чсрнеющз’ю этапк) .
Все прлбавшиг шагу.

«Этао'ка бььга обнесена н€(высоК'Им забором. Мы вошлл в
открытые ворота. Большое почерневшее от времени одно­
этажное здание, как жаба, раскинулось среди снежной степи,
тускло поблескивая своими подслеповатыми окнами. Из труб
валил (белый дым: это топились печи этапки.
— Ишь, сволота, мокрыми дровами печи топит...— про­
говорил iKTo-To в толпе. '
Нас, 1Н€ проверяя, стали впускать в этапку. Церетели за
до]>огу так выбился из сил, что я его почти волоком втащил ib
помеи1ение. В этапке было холодно; дрова шипелм и тлели,
почти не давая тепла. Уголовные ругали сторожа этапки за
то, что он своев|ременно не протопил печи. Сторож куда-то
скрылся и не показывался.
Посреди помещения были устроены нары в два ряда. Ка­
торга размещалась с шумо.м л руганью. Я занял два места
на нарах. Церетелш, не раздеваясь, забрался на на)ры и ceii4ac
же свалился « заснул.
Развязывали мешки, извлекая оттуда ча|1ники, кто их
имел, чаш1ки, замерзшие куски хлеба. Я раэвяз;\л мешок Це­
ретели. Там у него был чайник, кружка, хлеб, сухари л еще
кое-какая снедь, чай и сахар. У меня была только клуж^ка и
кусок .хлеба, си|ротл1шо болтавшееся в а'рестантском мешке.
Передач мне не пропускали, да и никто в Иркутске не знал,
что меня отпр:1СТ1ли на катои^гу. 'Поэтол1у у .меня ничего, к|ч>ме арестантского хлеба и кружки, не было.
Я Ю.ЯЛ у Церетели ча1)ник, з;1сыпал чаю. Деж\-'рный конBOHHbiii It появившийся откуда-то сто1]х>ж брал::! в фо^иочку
Д'1те1ри ча11ник1и и раз.игвали кипяток. Я пол)’чил кипяток,
вытащп1л из сумки Церетеит сухари и разбудил самого хозя­
ина т11х>дуктов.
В этапке стоял пар от кипятка и от дыхания сотен лю­
дей. Д|1х>ва в печах наконец раэго11>елись, и по камере |\icnpoспранилось тепло. Многие сразу, не допив чаю, засыпали.
Многие cnie м1умели и ругались. А более 11>ети1вые уже pe;saлись и карла.
Внутренность этапки Гйла нельма Л1 |рачж>ро .Ш1 да. Стены
были че|>ные; местами из п(елой бревен повылезла пакля и
29Н

По стенам стекали капли воды. Потолок был тоже черек
от копоти и грязи. Стекла .в .мелких переплетах рам были пок-.рыты слоем снега, на стеклах густой сетью выделялись пешепки.
Напившись чаю, мы успроил'ись на своих м>естах и скоро
заснуж».
:
,
.
'lacoB в пять упра нас разбудили. Был уже готов кипяток.
Мы HacKOtpo выпипи чаю и стали собираться в путь. В этапке
мох.

за '1ючь стало о»ч-ень тепло, м все хорошо ото1греяись.

Построи-тись рядами; кошвой нас проеер'ип ir распределил
партаю в прежнем порядке.
- ■ Шагом мар1ш! — И партия вышла со двора этапки.

Вьюга прекратилась, но дорогч-i не было: за ночь ее за­
мело. Сначала шл'и ряд^гМ'И, но вскоре .расстроились и пошли
1’уськом, стараясь ногами нащупать санную тропинку, зане­
сенную снего.м. Наученный опытом, Церетели) снял одну фу(fiaiiKy iii бушлат
остался в П01лушубке, накинув свсрху ха­
лат, и решил не садиться в сани, а итти пешком, держась
за оглоблю. Я опять uieji в переднем ряду. Переход ог этапки до централа был длиннее пройденного, но не было встреч­
ного ветра, и итти было значительно легче, хотя итти при­
ходилось снежной целиной. Flc6o было ясное; скоро показа­
лось солнце, но мороз стоял еще более жестокий, чем вчера.
Снег <5еуюГ| скатертью раск^^нушся по 1П01ЛЯ1м; |Кое-т'де черне­
ли перелески. В воздухе носились снежинки, сверкаюищя на
солнце пыль. Снег тоже своим блеском резал глаза. Партия
растянулась и, точно серая эмея, 'изв1и1в0лась по санной
тропиике. На концах штыков играло солнце. Лица, мтпки
и воротники полушубков покрылись густ1,1м инеем. На боро;iax и усах нависли ледяные сосульки. От дыхания сотен
людей шел пар, превращавигийся тотчас же в снежную пыль.
У многих побелели носы и 1цеки, и их усиленно оттирали
снегом.
В полдень IB 'Прмдорожной де|1евне сделали получасовчи’!
привал. Многие разулись и на мо|х>зе оттирали себ^ снегом
за.мерзшие ноги.
К вечеру устали сильно, но все шли упорно, стараясь не
уменьшать темпа; над каждым висела угрсгла ?a'.Mq'*3uyTh.

Уже поздно ночью иодняжсь на последнюю гору, ои<уда
Г)1>1Л!И видны огни Александровского централа.
— Эй! Наддавай! Скоро будем дома! — кричали перед­
ние. Зад!ше лодт'ягавались. И было чувство радости, как
будто действ'ительно 'подходили к родному дому, а не к ка­
торге, где ожи'дали нас долгие годы тяжелой неволи.
Спуск с горы был весьма крутой. Про-черзшие бродни бы­
ли словно накатанные лыжи, и мы, окончательно сбившись в
беспорядочную кучу, смешались с конвойными, то и дело
падая, скатывались на своих броднях под крутую гору. Кон­
войные уже не следили за нами, а старались, чтобы кто-ни­
будь не напоролся нечаянно на штьп<. Под горой мы кое-как
построились и двинулись дальше. Скоро зачернели избы по­
селка; в окнах светились приветливые огоньки. Партия вошла
в поселок Александровский. Че,рез полчаса мы дош.т до
каменного корпуса централа и прошли дальше, на пересылку,
|’де нам предстояла разбивка.
Пересылка была расположена на горе, и мы, а<ользя в
наших броднях, с трудом поднялись на крутой п:р(игорок и
пошли в «гостеприимно» открытые ворота пересылки. Часть
малосрочных каторжан оставили в пересылке, а нас повели
обратно, в главный .корпус централа.
В коридоре централа было тепло. У всех лица были !радостны: на!Конец-то добрались; отсюда уже долго нас Ш1куда
не погонят, и 1МЫ уже не будем так iMepswyrb. Надзирате.и1
казались добрыми, непрубымм. Мне думалось, что здесь мне
нее же будет лучп]е, чем в 1гркутской тюрьме... Так хотелось,
чтобы 1не повторялось то, что я пережил (В Иркутске.
Нас раздели догола и выдали сносно выстиранное аре­
стантское белье, брюки, бушлаты и коты. Меня подпели к
наковальне, и надзиратель сбил с меня наручни.
— Что же это, совсем?
— Да, мы только бессрочых в наручнях держим, да и
то не осех, а у вас двадцать лет.
На1конец-то я узнал, какс»1 срок мне дали!
Переодетых, нас отвели в особую камеру, где ,мы должны
были отбыть двухнедельный карантин.
На поверках с нами никю не здо]Х)вался н ншкто не при­
дирался. Я отдыхал, с удовольствием »1елыми днями валяясь

на нарах. Кормили нас, как лам по'казалось, хорошо; давали
ниогда М'ясо, по семь золотников на брата, и кашу.
Через две недели разбили по калюрам. Меня опять посаД'яли в OiiHHOiMKy. Я вызвал начальника, чтобы узнать, почему
меня 'посад'илн не в общую ^камеру. Пришел помощник на­
чальника, знакомый по иркутской тюрьме стар'Р!чо.к Хомяков.
— Как же вы сюда попали? — спросат я, удивленный его
моя'Влением.
— Меня сюда назначили помощникол!, и я позавчера
только пркюхал. Вы вызывал?! начальника?
— Да. Ока'жите, почему лтвня в оданочжу, а не в общм1'|
корпус 'Посадили?
— Видите ли, вы с 'предпмсание.м от тюремното уора1вления пришли, чтобы держать вас под особым надзором. Это
в результате вашего поведения в иркутской тюрьме. Инспек­
тор не забыл вас *.
— И долго меня так держать будут?
— Не знаю. Это зависит исключительно от начальника.
(,)н инспектору не подчинен.
Хомяков ушел.
«Неужели и здесь будет то же, чю и в проклятой иркут­
ском тюрьме?!»
— Ну, что ж, подтянись, Петро.

• В моем открытом листе значилось: «Руководитель тюрем­
ных беспорялкоп, счлонен к побегу».

Партия каторжан у Александровского каторжного централа

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

I
НА КАТОРГЕ
А.тександровск'ий централ. Каторжный мир. Катар'Жный
быт.
I
! .
; '
Ч
i
I
Опюмное -кирпичное здание, в два этажа, бывший водоч­
ный завод, а теперь каторжный централ. Широкие полупоиальные окна затянуты густым переплетом рам и ржавыми
железными решетками; лолутемные коридоры в нижнем эта­
же покрыты асфальтовым, а вверху деревянным полом. Из
коридора камеры решетчатые двери. В камерах кругом стен
идут нары; по середине стол, кругом стола длинные деревян­
ные ска>.\1Ь1и; печь, отапливае-мая из коридора, возле печи
«парата». Диери ка^мер на зам'ке, в коридоре дежурный над­
зиратель. Камеры вмещают от двадцати до пятидесяти чело1>ек. Из камер несется звон кандалов и неясный гул голосов.
Централ благодаря отсутствию глухих дверей гудит как пче­
линый •улей.
Одиночки особо, в пер«едней части корпуса, в'низу; малень­
кие окна выходят на тесный изолированный дворик. В окно
гшден часовой на вышке. По уз-косму коридору неслыигно' дви­
гается дежурный надзиратель. Одиночки тесные; цементный
пол, прикованная к стене койка, столик, табурет, «параша»,
двери, глухие, железные, с «волчком», в котором часто по­
является немигающий глаз надзирателя.
Огромный двор и^нтрала обнесен высокой кирпичной сте­
ной. Кухня, пека1рня, прачечная и б^н1я. По стене ограды на
20 Муравьи революции

305

вышках стоят неподвижно солдаты; за оградой церковь. Со
дво'ра В1ИДНЫ на горе почерневшие деревянные здания пере­
сылки. Кругом торы, покрытые густым сосновым и березо­
вым лесом. Централ расположен в долине, на окраине села
Александровского.
— «Мертвый Д01М». Д'З. Но то.чько внешне.
Каторга Достоевского и Якубовича отошли в область'
преданий. На каторге Достоевского жестоко, бесправно и в
то мсе время патриархально. Основная масса каторги уголов­
ные, они задают ей тон. Единицы из них «буйствующие» про­
тив несправедливо применяемых порок, но терпе.тиво отбы­
вающие все, законом положенное. Кучка лол^итических, без­
молвно страдающих и также терпеливо отбывающих. Основ­
ная забота aflMnHHCTpauHqi — это уголовные. С политичеCKHiMM заботы немнош, они смирные. «Мертвый дом» сна1ружи
и внутри. Жизнь без жизни, бесправие без протеста.
Круто меняет каторга свое лицо после революции
п я т о г о года. Уже нет «Мертвого дома» внутри. Он уже
тень прошлого. Каторга стала живой, полит^тческой, бурной.
Покорный каторжанин исчез; на место его стал человек, в
смер1ельной схватке отстаивающий свои человеческие права.
Пятый год, сильно поколебав
основы К'репостничества,
расшатав самодержавие и религию, не только вывел широкие
тр'ущовые массы на путь революциондай борьбы; но и с неот­
разимой ясностью определил классовые отношения. Покор­
ная Россия отошла в прошлое, ее сменила н о в а я Росшя
развернувшейся жестокой классовой борьбы. Каторга nocie
пятого года как в зеркале отразила эту бурнчто и непр(ими'ри1м|ую IB своей борьбе эпоху.
До революции пятого года каторга носила почти исключи­
тельно уголовный характер. Политические встречались оди­
ночками или небольшими группами, не имея никакого влия­
ния на жизнь каторги. После же революции каторга имеет
соьеригенно иную карти'ну: революционные восстат1я. грозой
прокатившиеся по всей стране, особенно восстания военных
флотов, в результате их поражения дают каторте огромные
неприми'римо-бунтарские политические массы. Матросы, ра­
бочие, участники восстаншЧ становятся основной и чрезвы­
чайно активной отлой пачитичеокой като^^ги.

Я06

Своей нечстовой 'революционной непримиримостью, упор­
ной борьбой с тюремщиками за свое политическое право эта
новая политр.'ческая масса быстро сло'мала патриархальные
традиции старой .каторги и превратила ее в центры напря­
женной политической борьбы.
'
Каторга уже не была местом, где терпеливо отбывали
поутюженное, а стала ба'рометром, показывающим степень
обострения 'Классовых боев в царско'й России. Она нередко
являлась фактором, организующим и обостряющим эти клас­
совые бои: жестокая борьба в стенах каторги, избиения и
убийства политических вызывали возмущения п1ролета1рских
центров и приводили к пол1тгческим стачкам.
Всяк'/'е о<51цественно-политические события, происходив­
ш и в стране, немедленно отражались на 'Каторге: усилива­
лась активность политических, в то же время усиливалась же­
стокость каторжных режимов. Реакщтя 1907— 1908— 1909
годов, пpи□aв^fBlltIaя своей тяжестью рабочий класс и кре­
стьянскую бедноту, 'Кровавой полосой отразилась ка поли­
тической каторге, вырвав из жизни тысячи борцов, павших в
кровавой схватке в стенах каторжных тюрем.
Период 1910— 1911— 1912 годов отлича'лся особенной
жестокостью: скопивш'иеся огромные массы политических на
каторге превраиили ее в очаги полит1гческой борьбы. На же­
стокие ipenpv'ccwf .каторжной администра'ции политические
отвечали протестующими бунтами, которые резонансом от­
зывались по всей царской России. На жестокие подавления
политических бунтов и расправы с полити'ческими заключен­
ными стачками протеста отзывались пролетарские центры.
Таким образом революционно-политическая борьба в тк>рьмах и каторге тесно переплеталась с пролетарской борьбой
1Ю всей России.
Инспекшюнная поездка по каторжным тюрьмам главного
испо7тгте,7я по удушению революции в тюрьмах, начал!.ника гларного тюрем?юго управления Сементковского, проипа кровавой бороздой по политической каторге: розги, приктааы. смирительные куртки, холодные карцеры, карцеры,
наливаемые холодной водой, утверждались им как мето.\
уж^тчтожения рево.тюцтт в тюрь.мах и ка1х>ргах.
307

Драма нерчи'нокой каторги, где |ряд виднейших револю­
ционеров в энак протеста ттротив зверств Семеитковского по­
кончил жизнь самоубийством, явилась посаедни.м заключи­
тельным аккордо.м кровавых расправ правительства над ре­
волюционной каторгой. Жестокие зверства Семеитковского
вызвали бурю протестов не только пролетар'иата и 'революционных социалстстишеских 'Круго®, но w со стороны либе­
ральной буржуазии. 1911 1Г0Д был началом ожигаления пролетарско1го рево'лю'ционного движения. Развернув^иееся дви­
жение после ленских расстрелов было настолько грозны.м,
что правительство не решалось дольше продо.тжать углубле­
ние кровавых репрессий, и Сементковский ехал уже в Алек­
сандровский иентрал без «фозных» «амарений. И только
благодаря этому тголитическому обстоятельству Александ­
ровский централ нз1бежал общей участи каторжных тюрем,
coixpanwB до 'КОша сааюдержавия в составе каторжан политтеск'ую организацию.
Проведя два года в иркутской тюрьме, в условиях \'порной
и жесто'кой борьбы, >я ждал, что каторга только усилит жесто.'<ост1> :и что борьба будет еше упорнее и .мучч1тельнее.
. Однако опасения мои не оправдались: администрация npii
провешах меня не «приветст1вовала»; помошник'и начальштка
и старшие надзирател1И, поверяя утром и вечером, проходи­
ли MWMO две1рей мо^ей одиночки .молча, на-ходу делая отметки
в сво'их записных книжках. Только старик, -помоштж Хо­
мяков, говорил .мне тихим старчески.м голосом: «здравствуй­
те». Знаменитые «.Kipyrn» на прогулках также отсутствовали,
п катор1жане свободно гуляли на отведенных им площад!чах.
И даже в одиночках я совершенно «свободно» г\’лял по тес­
ному дпо|рику, безнаказанно со'зериая часового солдата, торчав111е.го на вышке, устроенной над тюпемной стеной.
Отсутствие '«приветстип!» на поверке, отс\тствие кругл
ма прогулках свидетельствовало о том, что на этой поч^ве
столкновений у 1мен1Я с тюремнцжа'ми на первых порах не
Ггудст.
'
I
8
■ '
Партийное болыпинстпо политического коллектива со­
стояло из 'Меньшевиков и эсеров, во главе коллектива стоял
старостат из этого же больптнства, а старостой коллектива
«^'Ь'л лилер эсеров Е. М. Ъкмофеев. Этчш болыпинством и
308

1<иреде,1я.1ась полити'Ка коллектива в условиях александровcKOii. ка горги.
i
i ' Ii ), I , '
I Ч
I js„
ьсдуа^ее оольшйнсгш 1к0'л;1ек.т1ива во 1главе со старостаи)м ntj ио'шло П'о пути развития и закрепл'евия революциоН'
fiOii вол;1 1чОллект1Ива, а стало на 'путь С0;хра,н'ен1и'я сно'сных
>’слооп11 жизней политических путем смятчеиия 'прртивореч'и!!
между пол:1Т1Ичес1а1'ми и администрацией.
Начальник 1каторги Снежков не Оыл жесто-ким человеком,
ни, будучи хитрым по'литиком, OiH учел настроения рукоюодci;i<i 1чилле!<1 ииза и •пострО'И!Л сво;и отношенш с политичеciai.MH таким образом, что(бы постепенно овести на-нет ш
революционную непр1И1М1Ир1И1М0сть. Не сочувствуя политике
lie при крытых жестокостей, Снежков пошел по пути маневpiipoLutHiiH и 'KOi\inpOiMHC00 i3 . Благодаря этой соааашааельской
полигике Снежкову удалось избежать тяжелых конфликто1з
с поли гичсскими и 1Б то *же время удалось аначительню осла,б и т ь их ре1юлю'ц1::ю!кную со'противляелюсть. Иллюстрацией
розулыаюв этих отношений может служить следующее,
оесьма важное и принципиальное обстоятельство'.
После иосещенгля нерчинокой 'каторги начальнико'м глав­
ного I к>рс,\1но‘го управления пронзошл'и известные там траги­
ческие со'оыгия. Снежков (как только узнал об эт^их собы­
тиях, ожидая Сементковского в Александровски11 ценграл,
пивистил об этих событиях Тимофеева и предложил рениггь
коллекгиву, как держать себя с Сементковским, когда он
ириедег в Александровск.
Руконодсгно т1редложр[ло коллективу «не давать повода
;|,лч столкновений» с Сементковским. И если он даже выступи г с груоым приветствием «здорова», ответить ему «здравI Ti;yiiTc *. Ьыло 'Предло'жено Ж1 на какие его грубости не pe­
ar ировагь. Ьольшинство коллектива молчал1Иво приняло эту
позицию, ti посещение Сементковского прошло гладко. Этот
'1>акг отказа от борьбы с врашм в устовиях 1саторги ярко
иллн^с г(>ировал, насколько была притуплена революционнач
воля больн1ин:икг коллект'и-ва.
fZiiie одно »сХ}стоятельство влияло на услошя режима —
>1о мастерские централа. Мастерские бы.т до1вольно Kpyiiмыс: слеса]Жо-м€ханические и столярные, 1Вынолня1ипие сроч­
ные кон11>ак товые заказы д.1я учреждений Иркутска и д,1я
^

I
I
,
j

^

железной дорот. Коллектив политических, имея в своей q)€де значительное количество выс0к0'квалифиц1ир0в<тнных рабочих-металлисто'В и деревообделочников, захватил в свои руки
эти мастерсюие, поэтому успех выполнения заказов зависел
исключительно от политических, работавших в масте|рсккх.
Админмстрация каторга имела от мастерских значитель­
ные личные выгоды и потому была заинтересована в исправ­
ном 'Выполнении заказов и в бесперебойной работе мастер­
ских. Это обстоятельство также было использовано как ору­
дие со'противлен'ия посягательствам администрации на урезку
«прав» коллектива и было значительным грузом на стороне
коллектива, уравновешивающим отношения с администра­
цией. В значительной степени отсюда вытекали уступчивость
администрации в отношении политических и медлительность
«завинчивания» режима централа.
Политика Снежкова, понятно, передалась и всему осталь­
ному персоналу централа. Так, полющник Шеметкин, будучи
по натуре 'прубым человеком, при иных условиях несо.мненко
беспощаано тесж1л бы политических, но, заведя мастерски.ми и значительно наживаясь на них, он принужден бь^л ла­
дить с политическими и заигрывать с ними. Пскмощиик Фран­
ке, заведующий административно!! частью, разыгрывал из
себя интеллигентною человека, выпиват !4 не про'чь был под­
работать и подрабатывал на том, что проносил для полити­
ческих письма. Поп весьма слабо занимался своим «св'ятым»
дело.м, а занимался больше поставками Л1яса для централа,
вкладывая в это дело свои сбережения. Остальные помощники
также не играли большой роли в поддержании реж1!ма. По
существу поадержание режима !i управление «аторжлнами
лежало на старшем надзирателе и его помощниках.

И
РЕЖ ИМ И Н Д СЕЛ ЕН И Е КДТОРГИ
Все камеры александровской каторги имели решетчатые
двери II всегда был!1 на замке. Выход в убс^рнуто не полагался,
ч заключенные опраатялись в .камерах, пользуясь специаль­
ными «парашами», которые два раза в сутки выноси­
лись. I ромкий ||>;131Х>вор и пение в 'кам€1]‘'ах запрещались,
:ио

однако это запрещение поддерживалось лишь окри'ками над31»рате,1ей,
нарушение этих запрещений особых наказаний
за собой не влекло.
В шесть часов утра происходила поверка заключенных.
По око11чании поверки очередные уборщики камеры одеипись. Надзиратель открывал двери, у(^рщи'К!и выносили
«параши», а другие шли с ушатами на кухню за кипятком и
за пайками хлеба. Камерные дежурные подметали пол и сти­
рали пыль. Пока шла уборка в камере, все сидели на нарах,
на сбошх соломенных тюфяках, а некоторые вновь |влеза.ли
под oaeHjia с попыткой несколько лшнут уснуть. Заканчивают
ут[>еннюю уборку, приносят кипяток и хлеб, пьют чай, кто
за столом, а больш'инсрво на своих местах — на нарах.
В ожидании прогулюи ^каждый занимается чем может:
читают книги, пишут, а «то разминает отекш-ие за ночь ногл.
работающие в мастерских идут на- работу, в камерах оста­
ются главнЫ'.м образом долгосрочные, которых администра­
ция неохотно допускает в лгастерские.
По коридору шумно, звеня кандалами, возвращаются с
прогулки камеры; входят, за ними закрывается решетчатая
дверь и щелкает замок. Открывается другая:
— Выходи на прогулку!
Идет следующая. Тридцать минут на отведенной плоп1адке. Люди в сером не гуляют, а бегают, чтобы как можно
больше уместить движений в это короткое время на этой ма­
ленькой и тесной площадке... 'Но уже зов надзирате.ая:
— Кончай прогулку!..
Сразу спадает оживление, лениво и неохотно тянутся
друг за другом серые фигуры, глухо гремя кандалами. Опять
нл двадцать три с половиной часа в тесную, сырую, промоз­
глую, вонючую камеру.
Опять кто читает, кто пишет, кто слоняется по узенько\»у пространству между столом и нарами. Группа примо­
стила D углу черную доску и потеет над математическими
формулами. В уголовных камерах, запрятавшись от надзи­
рателя по углам, дуются в 'карты, в азарте проигрывая свой
обед и хлебный паек...
Изредка вспыхивают ссоры, раздается мат. Спешно на
шум шагает надзиратель.
311

— Эй, оы шпана!..
Калюра затихает, надзиратель отходит, опять все з по­
рядке. Иногда 'Раздается придушенный крик. Это уголовные
кого-то бьют. Тогда в камеру врывается надзиратель. Если не
спра:вляется, раздается свисток, прибегают еще надзи1рате.т11,
наводят по|рядо1К. Кого-то уводят в Kaipneip или в изолятор.
Кончается, и опять тот же каторжный нудный покой.
Открываются двери:
_ — Выходи, за мясом!
'
i
‘Принесли мясо. Ка.м-арные старосты разрезают его на ми­
кроскопические кусочки. Эту труднейшую операцию проделы’вают с большой тщательностью, прилагают все старания,
что'бы кусо'чки 6 b\Mi равны, пото'.му что десятки голодн1>1х
глаз наблюдают, насколько староста беспристрастен. Потом
каждый берет свой кусочек и тут .же немедленно проглаты­
вает или откладывает его до обеда и съедает с жидкостью,
называемой супом.
^
j
•В двенадцать часов опять открывается дверь;
— ' Выходи за обедом!
Те же старосты разливают по мискам обед — вода и
•HeviHoro капусты, иногда картофель, или суп ггз гороха, где
обычно бывало много червей. Староста аккуратно сначала
вылавли.вает червей, а ното'М уже разливает roi]X>x или
«шрапнель», как его‘ обычно называли.
После обеда шли мыть ушаты и приносила 'кппяток, п
любители располагались пить чай. В пять часов еозв'ращались с работы лгастерО'Вые, ожишляя своим прчтходом коридоpi.i, но скоро захлопывались двери, и опять (все успокаива­
юсь
I
I
— Выходи 3ai ужином!
,
Принооили жидкую Г|речневую кашицу. Неохотно ужина­
ли. Надоела бессменная.
— Встать, на поверку!.
Гремят двери. Стучат по решеткам тяжелые молотки.
Это надзиратели проверяют, не подпилены ли решетки. Иног­
да осматривают кандалы — не доверяют железу. На вечер­
ней гювер'КС часто 6ы1иают помопщшки. Кончается поверка.
Опят1, раздается зычный полос надз1фателя:
:П2

— Ма молитву-у-у!..
Полити'чеоки'е |расходя1ся по на'ра.м. Уголовные зат5тгмвают «отче». Надзиратели пока кончится молитва, сняв
!иап'ки, ждут IB 'Ко'ридоре. По О'ксн-чани]!! молитвы Ч1дут прокэрять другие корвдо!ры. В девять часов команда:
Спать!
На стедующнй день о-пять то же, так изо дня -в день. Один
день похож на друго!'!. Так недеж, месяцы и годы.
Политическт1е, не работавшл'е в мастерских, разнообра­
зили свою жизнь чтендал!) и раздачного рода занятиями.
Занил1лли>сь языкам^!, математикой, узл'екались эсперанто,
чт'али -вы,резки из газет, которые осо'бььми путям'и проника­
ли в централ, до одуренш спорили по зло|5одневиым полити­
ческим и прО'граммньгм Ш'Проса.м. 'Политически'е и'мели -худо^
женственную -мастерскую, где выделывались различные худо>1:ественные вещи. Художественная являлась местом сбора
гзсяких новостей, отку;^^ эти 'вести распространялись по зсем
полип:ческим камерам. Староста -коллектива, по договорен[{ости с адлигн'ИСтраЦ'Ией, да^ел свободный доступ ко всем по­
литическим камерам, осведомляя политических о 'всех ново­
стях. Би-бл1иотека каторги также была 'в .ведедаи полити'ческргх, благодаря чему она шгела посто-яино свежую и даже
нелегальную литературу.
Политические имели возмо'жность выходит в «вол1лиую
кО'манду» и жить 'Вне стегг централа. Выход 'в 1юлг>ную >команду, выход на вре]Менные |работы, на огороды, на noKoci>i
и т. д. обусловливался даче('1 честного слота адм.и:нистраии-и,
что получаемая льгота не будет использована с целях побега.
Этот момент ярко характеризовал отсутствие революционН0Г1 принципиальной выдержанност'и коллектива в услов1иях
каторжной неволи. Дача честного слота тюремщи'кадт для по­
лучения льготы не только лишала воз'можиости использовать
эту льготу в политических целях, но и прит^тляла револю­
ционную заостренность заключенного, ослабляя с^1лу коллек^
Л1ВНОЙ революционноГ! сопротивляемости. И с другой сто­
роны лишала возможности использовать эти льготы тем, кто
не желал давать администрации честного слова.
Как далеко заходила забота о спокойной жизни коллектиг^а в угцерб революционной активности, овидетел1>ствовало
')>II»•))

еще’ одно важное обстоятельство: в камерах политических
не допускалась подготовка к побегу. Мотовнровалось это все
тем же, что это грозило потерей тех негласных привилегий,
которыми 'П0'льэо1вались лолитические. Так не путем револю­
ционной <5орьбы и организацией единой революционной воли
завоевывались привилегии политических, а путем сдачи прин­
ципиальных 'революционных позиций и путем разложения
революционной шли коллектива.
Уголовная каторга подвергалась более строгому режиму
в области дисциплинарных взысканий, но пользовалась боль­
шими возможностями передвижения по двору на разные ра­
боты, чего были лишены политические. Баня, пекарня, пра­
чечная, уборка двора — все это обсауживалось уголовными,
политические только господствовали в мастерской. Уголов­
ные более свободно выпускались в вольную команду и на
внетюремные работы.
Состав каторжного населения делился на несколько,
особо стоящих друг от друга групп: политическая группа,
основная часть которой входила в коллектив, группа по.титических в свою очередь делилась еще на три группы: поли­
тические, входящие в коллектив, анархисты, стоящие вне
коллектива, имеющие самостоятельную группу, подаванцы,
недопускаемые ib коллектив согласно устав'у коллектива:
дальше шла военная группа, состоящая из солдат, получив­
ших каторгу за различные военные преступления не поли­
тического характера; затем шли уголовные, самая большая
группа каторги. И еще была одна небольшая группа, глав­
ным образом уголовных. Называлась эта группа «легавыми»,
а камера, где они находились, называлась «сучий куток».
Эта группа состояла из доносчиков, из выдавших при до­
просе своих соучастников, не уплативших карточного дол­
га тюремным игрокам. Вообще там помещались Л1ща, бо­
явшиеся самосуда уголовных. Там же помещались и поли­
тические предатели и провокаторы.
Политический коллектв имел свой устав *, первый пункт
* Кроме А.чексаидровского централа такое положение полит­
каторжан некоторое премя было во многих тюр .мах, но позднее
оно было ликпнднропано, н только в Ллсксандровском централе
осталось до самой Февральской революции.
:\\\

которого гласил, что: «Целью коллектива политических
АЦКТ является сов.местное сожительство ж для взаимной
материальной и интеллектуальной вза;им01П0'мащи, для сохра­
нения ДУХОВНОЙ и физической личности заключенных рево.тюцнонаро'в и для согласованного поведения их & обстановке
тЮ'ремной жизни и тюремного быта».
Этот пункт, лежав1ший е основе всей примиренческой полчтики большинства колле'ктива, служил осноеным узлом
его внутренней политической б01рьбы, потрясавшей коллекг.![! на П|рогяжении всего его существования.
Со главе коллектива стоял эсер Е. М. Тимофеев. Чело­
век у.миый и влиятельный. Он |у\мело вел коллектив по пути
пря.\и!'ренчества, протибопоставляя мещанско-обывательское
б.ип'ополучие трудностям 'револгоцио'нио'й борьбы в условиях
каторг!!, отводя коллектив от проявления революционной
1«оли даже в такие (моменты, j<aiK встреча с пала1Ч01М Сементковским, вводившим систему жестоких репрессий по полити­
ческим каторгам, где коллектив отказался от демонстрации
своего ipeBOTroinHiOHHOiro отношения к врагу. Лишь небольшая
группа протестовала против отступления перед Сементковским, но большинство коллектива было за старостатом, коropbiii провел усиленную агитацию «несопротиеления».
K'poMt ста11Х)стата имелся суд, который разбирал равличnf.ie отчее кис, дисщгплинарные и конфликтные дела членО'З
коллектина. Имелась приемочная комиссия, в задачу которой
входлло рассмотрение з^гявлений жела1Ющих вступить в
коллочтив. Имелась резизионная комиссия, наблюдавшая за
расходованием коллективных средств; библиотечная комис­
сия, ведающая библиотечными делами коллектив!, снабжеftweM коллектива новейшей литературой и газетами. Кроше
того каж;1а I камера имела своего камерного старосту, на
обязанности которого лежало следить за чистото1'| камеры,
разда1шть обеды. Эта часть обязанностей старосты была
весьма П1екогливой, нужно было разделить скудны^! обед
таким образо.м, чтобы не сК)дел:ить иикого теми редкими блесгкам;: навара, который плавал на водянистом супе. К';юме
ста(юст1,| в камере П1.!бирался политический представитель,
который должен был объясняться с администр^и^ис!! во всех
нужных случаях. Имется кухонньп”! староста, в обязанности
31 Г)

которого входи/о следить за тел!, чтобы продукты полностьн^
получались от администрации, за их качество'.м и за тем,
чтобы уголовные не могли во'ровать продукты с кухго!.
Внутренние политические отношения е коллектибе регу­
лировались уставом и установившимися обычаями. По уставу
членами коллектива .могли быть рево.тюционеры всех партий
и политических убеждений, попавшие на каторгу «за борьбу
против существующей теперь системы политического и эко­
номического угнетения». Таким образом в колле/ктив могли
.входить не толь.ко оартийны'е, но и беспартийные революцио­
неры. Приведеняа'я ©ыдержка из 'пункта второго устава сви­
детельствует о том, с какой политической осто|.южностью
формулировался устав коллектива, дающий возможность
создания организации, выходящей не только далеко за ггределы политической партийности, но и устраняющей четкореволюционные устаиов1КИ, могущие отплтизать революцио.шеров беспарт1ийны.х. Этот пункт, собственно, и являлся осно'вным внутре«не-.колле'Кти13ным ко.мпрэмиссом, на осно(ве
которого и строилось сожительство всех рево.тЮ'Ционеров,
включая и иротестантов-национал^ктчэв.
Каждая организованная группа в коллективе «автх>номна
.3 своей зн1утренней жиЗ|Ни, И’оскольку это не нарушает \хта'ва» (п. 10 ). Хотя устаеО'М и давались широкие 'возможности
п'втоно'мкой Ж'1'зки кавдо'й нартмйн'ой грулпе, однако в обы­
ден,ной жизии 9TOii аетоиолгки иг чувствовалось. Лишь во
кром'Я прп1н1ци1пиалын'ы:х политических д:юкуссий ил:1 перевы'бо1Р'Ных .кампаний партийные .группы mmpotKO польэотались ОВОИ1МИ аитоиошныти .npaBQiMH. В этих с.тучаях i!<.axie(KТИ1Н резко делился не только на партийные группы, но и на
(1)р.а(Кции. 1'руппы или отдельные члены коллекти'ва, жепающие внести к'акое-1шгбо политическое предложение коллекти11?у, могли это делать тол1>ко через старостат (исполнитель­
ная кодшссия) или с его ведома. Самосто/ятельных по.п1тнмеокчих 'выступлений п&ред коллективом устав не разрешал
(п. 14 ).
' V
Этическая и моральная сторон,т мсизни как отдельных
членов коллектива, так и групп рсгулирозалась T o o a p n u ie ским судом, избранн1.1м псом коллективом и постоянно дсйстиующ'им. Реик'ние суда было для всех обчзлте1ъно и могло
П1Г)

бып) отменено только постановлением всего коллектива.
В отношении лиц, добровольно вышедших из коллектива,
фи.менялось нечто вроде санкции, они могли быть приняты
обратно только постановлением общего решения коллектива.
В колле.ч'тив вступать .могли только лица, не опорочив­
шие себя какими-либо антирезолюционны.ми поступками,
как-то: подача прошени.я царю и.'кг друти.м властям о полииловании или оп01рочившим'и себя 'как'ими-либо н.еэтическимп
пост)’|Пка.ми серьезного .характ&ра. Устав так опреде.чял отно­
шения коллектива к подаванца'м: «Л?ща, подавшие прошение
о по.миловании или С/М'ягчении своего наказания, 'партийные,
в коллектив совершенно не принимаются, а беспартийные же
только в Т0Л1 случае, ести они были реабилитированы судом,
действующим при коллективе» (п. 3 ). Этот пункт служил
одним из объектов трений в коллективе. На практике этот
пункт дал возможность войти в коллектив группе офицеровподаванцез, осужденных за принадлежность к военной организац'.к! 1и подавших ^прошение о помиловании. Устав был
использован в их пользу, и они были приняты. В то же время
группе .молодых рабочих-уральцев, большевиков, присужден­
ных к смертной казни я по неопытности подавших прошение
о помиловании, в приеме было отказано. Так на основан'.т
устава устанавливались внутренни-е отношения в коллективе.
Кроме устава отношения шутри коллектива регулирова­
лись еще 'И обыча‘я;м'И. Та'к, желающие устроить по^пытку к
побегу должны были делать это вне коллектива и перейти из
камер коллектива в я.ругие камеры; не разрешалос!. вступать
II пререкания с администрацией без согласия старостата или
без согласия камеры и т. д.
Впешк'е политические отношения также в значительно!!
степени определялись уставом. Так, занят!!е разных тюрем­
ных должностей допускалось (п. 4 ), но оговаривалось, что за­
нимаемые должност!! «не должны противоречить нам как ре­
волюционером !! как пол!1Тикам», поэтому за«ят1!е должно­
стей ограничивалось только б!«5лиотекой. Пункт uiecToii
устава подробно перечислял, на какие должности не должны
становиться пол:гтическ!те. Не допускалось сотрудничество
с л!П1ами себя опорочи8Ш!ими: с подаванцами !т т. д. Отноп!ения с уголовными также определялись уставом, где гово:П7

ри'лось, что «наша организация во всех с®оих решениях и
вы'Ступленяях должна 'рассчитывать только на себя, исхо­
дить только из своих взглядов, представлять только себя.
Такая линия должна проводиться в тех с.т)гчаях, когда при­
ходится выступать и по общетюремным вопросам». Это
означало, что 'мы не связываем себя с уголовными никакими
тюремными обязательствами даже в том случае, если мы вы­
ступаем с ними вместе.
Самым щекотливым вопросом во внешне-полнтических
отно1шен1иях, вызывавшим глубокие трени'я в коллективе,
был)а дача 'членами коллектива честного слова администра­
ции. Администрация под честное саово выпускала членов кол­
лектива в вольную ко'манду, а также на внетюремные работы.
Вообще честное слово давалось во всех тех стучаях, когда
необходимо было получить льготу, которая предоставляла
возможность шбега. Это обстоятельство также регулирова­
лось уставом, где указывалось, что «дача честного сюва ад?л1ин5'!страции вообще допустима, но производится в том стучае, 'Когда принимаемое товарищем обязатетьство не проти­
воречит основной задаче общежития...». Против этого пункта
и против дачи честного слова вообще резко выступала четырнадтатая камера и даже поставила вопрос о выходе из кол­
лектива 1и добилась перед руководством создания комисс(ш
по пересмотру устава, однако большинство высказалось за
сохранение пункта устава о честном слове.
На почве Bceix этик рискованных уставных положений
устанавливались не только официальные, но и личные отно­
шения руководства с администрацией, прчшимаотие иногда
вид сотрудничества. Это обстоятельс! во также слхокило пред­
метом борьбы внутри коллектива. Меньшинство требовало
четких революпионных отношений с администрацией, кото­
рые бы воспитывали революционную непримиримость в массе
коллектива, а не усыпляли ее. Однако большинство держа­
лось за полученные привилегии, не желая расстаться с ними.
Политика коллектива о значительной мере определялась
его партийным составом. Из трехсот членов коллектива подапляющим большинством там обладали эсеры и меньшевики,
■за. ними шли пепеэсовцы, бундовцы и значительное количе:И8

ство беспартийной военной политической масш, которая ни
в какие принципиальные споры не ввязывалась, но всегда
др^окко голосова.’иг за сохранение имеющихся ■прив'илешй.
Были в составе коллектива небольшие группы рабочих-анархистов, главным образом украинцы; основная же масса анар­
хистов находилась вне коллектива. И, наконец, была малень­
кая организованная группа большевиков из 'ПЯТи человек.
Иногда группе б0льшез1Ж0в удавалось организовать обще­
ственное мнение значгггельной части коллектива по тому или
иному П'ринцтиальному воггросу, однако 'подавляющее больauiHCTBO коллектива всегда было на стороне руководства.
Отдельно от коллектива стояла группа анархистов под
руководством с1шдикалиста Сандамирского. Эта группа, не
приемля компромиссной полити1си коллектива в отношении
aaMt<HHCTpauHH, решила сохранить свою революционнл'ю чи­
стоту и выде.тилась в отдельную 'камеру вне коллектива.
Вы<5расывая знамя революционной неггримттри.тгости, анархи­
сты тащились в хвосте у коллектива; даже в такие моменты,
когда ко.гтектив выступал с каким-либо протестом против
действий админ«страш1и, анархисты садели сми^рно, демон­
стрируя таким образом на практтке свою псевдонепримири­
мость. За все время существования анархистской группы в
Александровском централе у них не было ни одного столкно­
вения с администрацией. Эта шутливая п)'стоэвонная группа
считала ниже своего «револющюнного» достоинства 6i>iTb в
рядах кoллeкт^rea. не хранившего «революционной» чистотт.1.
Все же анархисты не отказывались от привилегий, которы,wif пользовался коллектив, и как раз в тех же paiMKax.

III
НЕУДДВШИЙСЯ ПОБЕГ. ЕЩЕ ГОД КДНДДЛЬНЫХ
Мыст! о побеге я не оставил, и решил использовать все
возможное, чтобы попытаться убежать. Мне казалось, что
условия п я побега нл каторге более бла-гоприятны, чем в
ирк>тской тюрьме, особенно если удастся попасть в обший
корпус. Пролом стены if3 камеры общего корпуса не пред­
31 <*

ставлял больших затруднений, а первая же бурная ночь да­
вала значительные шансы выбраться через стену на волю.
Ознакомившись с уоовиямл жизни в коллективных каме­
рах, где МОТЛИ возникнуть препятствия ос^естзлению моего
плана побега, я решил отложить свой переход в коллектив­
ную 'Калгеру, а устроиться в одной из солдатских камер.
Я вызвал ко.г1екти1вного старосту и сообщг.л е.му о своем
намерении сременно поселиться в солдатской камере.
— Вы имеете какие-либо принципиальные соображения
в отношении коллектива?
— Нет. Я иросто хочу на некоторое время быть ово60.ДНЫ.М от обязательств, которые несколько могут стеснить
меня в коллективе и помешать mooim некоторым на^мерениям.
— Хорошо. Тогда я вам созету'ю перейти в одиннадца­
тую камеру. Там солдатская моитюдежь л ребята хо.рошие.
Если начальник не согласится вас перевести, скажите мне,
я с ним поговорю.
На этом порешила!.
nj3bi3BancH IK начальнику и заявил ему о моем желант»
гк'рсГгги в общий .корпус.
— Вы 'К 'политшческим?
— Нет, я хочу в солдатскую камеру.
— К солдатам? Вы разве са и а т? ДаГпе мне дело Ни'клфо]х>ва.
Писарь принес мое дело. Начальник его развернул н стал
внимательно просматривать. Перелистывая листы, он качал
головой...
— Ну, ну, у вас тут такое, что вам придется пока остап>сч в одиночке...
~ Я настгигваю, чтобы вы меня перевели...
— Настаиваю... тоже... Уведите его.
Дело осложнилось. Мой «посл^окнол список'» бьп в таком
состоянии, что вступать в П'ререкания с начальничком не было
инкакого смысла. Я сообщил старосте о ]>езультатах MO"ix
tieperoBOjxyn с начальником.
Лня чс1>ез Л1И староста мне сообщил, что начальник со­
глашается и мне нужно еще раз вызпаться к нему. Я вызвал­
ся. Но меня принял уже не начальник, а его помощник Сосновский. H qiej нлм лежало мое дето.
Ш)

— Ну, что Ни1<!11|фо1ров?
— Да я вот насчет 'перевода меня в общую камеру.
—
общую камеру? Дело-то уж больно у вас aacopeiH O ...
и шалости насчет побегов... Нсад вы дадите обещание не повloj-'HTb того, что у вас было в иркутской тюрь.ме, тогда,
пожалуй, люжно будет перевести...
— Как же я мо'гу вал это обещать? Есл1и вы здесь со
Avmoii будете шоступать так же, как в иркутской тю^рьме, я
принужден буду б01роться; если же здесь 'меня ие будут
трогать, то и .мне незачем скандалить.
— Ну что же, я доложу начальнику, если* он решит, —
переведу.
Снежков был уже накануне ухода со своего поста и не
был з^тнтересован держать меня под нажимом и дал старо­
сте согласие на мой 'перевод.
Раз1ч>воры же помощника со мной носили Л1Й1шь характе'р
предупреждения.
Через Д'ва дня меня перевели в общий .корпус в одиннад­
цатую камеру к солдатам.
Дгш с лишним года тяжелой борьбы с глазу 'на глаз с тю­
ремщиками создали во мне какую-то неспадающую напря­
женность; даже изменение места и обстановки не ослабило
этой на1пряже1нн0сти. Перспектива одиио'чного за;ключ0ния
на каторге 'И неизвестность, каковы создадутся для .меня но­
вые устозия, доводили эту напряженность до физической
боли. Когда я очутился в общей камере среди людей и притом
приветливо меня встретивших, я почувствовал, что наконецто оторвался от того, что непосредственно, нудно и беспрерыв1Н0 меня давило, угнетало бесконечно долгое В'ремя;
напряженность внезапно спала, и я почувство'вал, что я очень
и'очень устал.
!
i
Ц елы м'И днями я лежал на своем жестком матраце, без
д у м , без мыслей: Moii мозг и nepiibi медленно освобо'ждались
от Hanpw/ceftHocTH. Целыми днями никто на меня не обращал
внимания, только утром и вечером во время поверкл глаза
помощника или старшего надзирателя равнодушно скользнут
по мне. Я по-настоящему отдыхал от тяжелой чрезмерно|"|
шпряженности.
Состав солдатской массы в камере был почти однороден
'■^1 Мурпвьи революции

321

как по возрасту, по своему социальному положению, так и
по составу преступлений. Молодые, здоровые, большинство из
них полные энергии и сил, на них не было «печати» казар­
мы, каждый из них сохранил на себе следы влияния земли
или фабрики. И все они чувстовал1И себя не обреченными жить
долгие годы в стенах каторги, а как бы временно втолкну­
тыми в эти стены и что скоро они должны быть у своей зем­
ли, фабрики, у станка... И все разговоры их сосредоточива­
лись вокруг земельных, заводских и фабричных вопросов.
Казарму всломшали как эпизод в своей жизнв!, тяжелый и
неприятный. Казарма связывала каждого из них с его пре­
ступлением, поэтому вспоминали о казарме и солдатчине
злобно и неохотно.
Одна1<о эта солдатская масса резко отл1ичалась от мат­
росской и солдатской массы эпохи революции 1905 года.
Та масса являлась активом революции, пропитанная идеями
революции, закаленная в смертельных боях, она несла с со­
бой революцию на каторгу и там, продолжая революционную
борьбу, гибла :в ней.
Солдатская масса эпохи 1910 — 1911— 1912 и ’ 1913 годов
являлась результатом жестокой реакции, создавшей невы­
носимо тяжелые усло1ВИ1я военной служХЗы. Эта масса в боль­
шинстве не была пропитана идеей !революционной борьбы и
не несла в себе революции, а несла тупую озлоб11е(нность
против солдатчины, против офицерства, против «шкур»,
вызванную жестокостями военного режима. И преступления
этой массы были не массовыми, а индишиуальнъими, совер­
шаемые в состоянии озлобления. Убийство офицеров, «шкур»,
уход с постов, дезертарство, лохищение и продажа оружия,
отказ от BoeHHoii сл)'жбы были ооно1*ныма1 «1преступлен11Я1МИ)»
этой массы.
С населением камеры я сошелся быстро. Особенно я сбли­
зился с двумя сокамерниками: Севостьяновым и Грицко.
Первый был строительный рабочий-маляр, молодой парень,
черноватый, с немного вздернутым носом, рязанец, бесхит­
ростный, непосредственный, откровенно выявлявший свои
недоумения перед вопросами, которые не понимал. Будучи
неграмотным, он считал себя человеком ни к чему не спо­
собным и весьма тяготился этим.
322

— Т ш я, и больше шчего, — говорил он, будучи чемнибудь расстроен.
— Г1оче.му iTiLn? — недоуменью спрашивал я его.
— Неграмотен я. Ни к чему меня применить нельзя,
только кистью махать и могу. О таких типах, как я, только
в книгах пишут...
— А что же в том плохого, что о таких, как ты, в кни­
гах пишут?
— Это уж последнее дело. Значит этот человек ни к че­
му, а только ТИ1ПОМ ему и быть.
Никакие уверения, что нет в этом ничего позорною, Севостьянова не ус^ждали, 'крепко он был убежден в своем
безысходном положении.
Любил Севостьяно'в играть в до'мино и постоянно проигры­
вал. Смея-тись в камере по этому поводу над ним; насмешки
причиняли ему сильные страдания.
Он даже пытался бросить играть, но 'каторжное бездел1ие
было цяя него невыносимым, и он опять принимался за ста­
рое. Я неосторожно изобразиит его увлечен:1е в са'модельной
литературной юмореске и весьма раскаялся в этоат. Эта юмо­
реска окончательно утвердила его мнение, что он «тип».
Он сначала вспылил, а потом заплакал, лег на свой матрац
и проболел це^1ую нeдeJ^ю.
Большие усилия пришлось мне приложить, чтобы еернуть
его доверие.
I
грицко был украинец, смуглый, с хорошим открытым' лиUO.vt; по характеру был 'Полной противоположностью Севостьянову: знал себе цену, был серьезен, и в то же время весе;тая улыбка не схоапла с его лица. Грицко любил работу и
всегда был чем-нибудь занят. Любил петь, имел приятный
голос; украинские песни он пел с воодушевлением. Хорошо
дргрижи’ровал небольшим хором, им же подобранным, но са­
мой любимой его леснью была:
Сидел за решеткой орел молодой...

Грицко пришел на каторгу за убийство фельдфебеля или
офицера, он не лю<5ил говорч1ть о своем п{>еступлении, когда
21*

323

ei'o спрашива.™, он отвечал неохотно, насупли'вался а стано­
вился мрачным.
Севость5шов « Грицко, обладая больш'имм 'KaTopMiHbLMH
срокалш, оыли подходящими для участия в побеге. С ними я
и сговорился о подготовке к шобегу в первые же весенние
дни.
По плану HaiM нужно было пробить из камеры стенку на
дворик мастерской и оттуда уже через стенку на волю. O iбирские 'бурные и темные весениие ночи обесле'Ч1И!зали успех
побега. Из мастерских мне доставили ллоский ломик для вы­
борки из стены кирпичей, черной крзски и стальную пилку
для перепиливани'Я кандалов.
В апреле Л1ы приступили к пролому стены. Работу можно
было проделывать только то вре.мя прогулки, когда уз каме­
ры все уходи^ш. Оставаясь по двое в кал1е|ре, .мы вели кро*потливую ;раОоту разборки ка.менной стены: один из нас стоял
у двери и наблюдал за коридорным надзирателем, а другой
осто1рожно расшатывал в стене кирпичи. Работать можно
было очень недолго, nocie чего иужно было до возеращеная
в камеру гуляющих успеть заделать пролом так, чтобы его
было незамеино: клрпшч'и ук^1ады1вали на место в пролом,
lice iMecix) лратома загира^юсь cyxoii гл;и1НОй, Сьмешанной с
Л1якишем хлеба, и под общий фон за1кра1шиватось черной
краской. Ра1ботать нужно было 1не только без малейшего
шума, но и не па1Ч1кать ,naia. В силу этого работа с разбором
стены протекала весьма медленно да мы и не торопились:
бежать только .можно в конце апреля, когда снег в лесах уже
значительно должен стаять.
Однажды ночью на нашу ка'Меру нагрянули с обыском:
нас всех вывели в коридор. Сняли на нашей стороне нары и,
сгуча ^молотками по стене, обнаруж'или наш 1Ц||х>лом, а ло­
том нашли и ломик, заделанный в одном из столбиков нар.
Меня взяли из камеры и увели в одиночку. В одиночке меня
тща1е^1ьно ооыска;1и: дали -мапрац, подушку, одеяло и ушлш.
В эту ночь меня не беспокоили. Утром вызвал меня началь­
ник и предъявил мне обвинение в проломе стены с целью
побега.
Докааттеаьствд, что это дело ваитх рук мы ичесм
Что скажете?
324

я 'Молча 'Пожал плечаими и ничего не отаетш.
— Нам известны и ваши соучастиши... и вот это... — он
пх.чул ногой лежавшие на полу приготовленные нами к побегу
вьгкг»а1шенные в черную краску летние брю'юи « куртки. —
Это нашли у вас и ваших соучастников в матрацах...
Я стоял мО'.тча и ничего не говорил.
— За порчу казенного имушества и попытку к побегу я
имею право вас выпороть и отдать под суд, но к политическп'м я порку не применяю, а под суд отдать вас обязан,
или, по предоста'вленно'му мне праву, я моту вместо суда в ад­
министративном порядке продлить вам кандальный cpOiK на
олшн гол. Выбипайте. И кроме того месяц работы в прачеч­
ной вместо карцера.
По суду мне МОТЛИ продлить мой каторжный срок от двух
до трех лет. Я предпочел год кандальных.
— Согласен год кандальных и работу в прачечной...
СоучастнИ'К.и мои получили по тридцать суто'К карцера.
Так закончилась люя попытка выбраться из каторжного
(нейтрала.

IV
„ЧЕТЫ РН Д Д Ц ЯТЯЯ"
Като|>га ожидала смены начальства. Новый начальнц|К дол­
жен был разрумг'гггь «либеральные» традиции Алек'сандп'Овскоро центра'ла и ввести тот реж'им, который обычно слеяом ч за посещением Сементковското. Поэтому поштическая
каторга переживала скрытое волнение. Перспектива остаться
п одиночке да еще при неизвестности дальне1"1И1еро режима
мне не у.тыбалась. Поэтому, пока Снежков еще не уехал, я
стал добиваться перевода меня в общую политическую ка­
меру.
Я сообщил Тимофееву, чтобы он noMOir мне перевестись.
Тимофеев спросил меня насчет моих дальнейших «про­
жектов».
— Решил подучиться немного... — ответил я ему.
— Пр?1лется в четырналцатую, большесрочные laivi.
— А как. Снежков согласится?
~ Ему теперь все равно, ссориться он с naMin не будет...
325

Дня через три (меня <перевели в 14 -ю. Я уже фактически
вошел в коллектив и стал а1ктивным участн1гком его далъИ€й1лей деятельности.
Моя подневольная жизнь значительно изменилась, меля
как-^будто оторвали от непосредственной связи с тюремщи­
ками, и я затерялся в общей массе политических каторжан,
и моя энергия направилась уже не на борьбу с тюремщиками,
а ш борьбу внутри коллектива.
Четырнадцатая ка-мера была лтловой и помещалась на се­
верной стороне корпуса. Зимой в этой камере стены всегда
были мокрые, а в сильные морозы покрывались льдом, и каторжяне, спавшие возле этих стсн, всегда пребывали в состояни'и Х'ронической птостуженности. Стен1->1 камеры леленел'и потому, что печь, отеплявшая две камеры, не давала
достаточного тепла.
Здаиие иентпала было переделано кз водочного завода
и имело 1111и.рокие заводские окна с густым переплетч>ч рам
и с толстыми железныл1и решетками. Большие окна в зим­
нюю шору покрыпалртсь толстым слоем льда и снега и еше
более уоиш'вали холод. Деревянные нары занимали дт!е трети
камеры и были расположены возле стен, оставля-я неболыиое
пространство в середине, где стояли стол и две длинные
скамьи. Постели состояли из соломенных тюфя'ков, таких же
подушек, серых, грубого сукна одеял. Камера рассч<1тана на
двадцать человек, но в ней помешалось 30 ^— 35 . В \т.ту возле
печи стяли ива стульчака с «парашами».
Состав каторжан четырнаднатои по сво'шм срокам я^нлялся
верхушечным в коллективе: большинство имело сроки от
пятнадцати— двалиати до бессрочной каторги рключительно,
и (ПОЧТИ we бол1п|1ос1рочные имели за плечами смертн\'Ю
казнь, замененную каторгой, все были закованы, за исклю­
чением пят№— шести человек, имеющих мал1>1е сроки. Состоя­
ние сроков уже характеризовало четырнадцатую, как самую
акти'вную калгеру коллектива.
Состав четырналнатой по попитичсскому и партийному
составу бьп пестрый. Самая болыиая партийная гр>’ппа б ы т
эсеры, участники боевых дружин, учлсттгки разных восстаН11Й н получившие като1тгу за тсррористоческие аклм; за ни­
ми ппя группа разного топка анархистов; дал1>ше и|ли пеЖ

пеэсовцы, меньшевики; группа беспартийных участников вос­
станий и группа большевиков — четыре человека. Про'минский Леонид, имевший бессрочную каторгу, Рогов Алексей,
имевший восемь лет каторги, Петерсон, участник восстаний,
и я, 1имевш:ий двадцать лет каторти,— вот и вся группа боль­
шевиков, сосредоточенная в четырнадцатой к моему приходу.
Проминск'ий, СЫ1Н польского социал-демократа, за лодзинскую стач'ку сосланного в О^бирь, «есьма нетерпимо отно­
сился к пепеэсовцам, зараженным националистическим духом.
«Пансюие прихвостни», так резко отзывался он о ш,х; поля­
ки Проминокого в овою очередь не любили и третировали его.
Пройдя суровую 'Рабочую школу, получив первые зарядки от
бoлl.lпeв^fкoв, попадая как революционер в беоконечные пе­
ределки и попав, наконец, на каторту, он остался и та.м упор­
ным большев1Иком. Проминский был вспыльчив, .мог наговоpirrf. грубостей, но и.мел мягкий и уживчивый характер.
Рогов Алексей был другого типа: это был большевик, не­
утомимый агитатор, высокий, худой, как мумия, почерневШ'Ий от курения, он жил только рабочими и партийными вогтроса.ми. Во В1р'вмя вспыхивающих дискуссий он с непреклон­
ной непримиримостью наседал на меныпевиков и эсеров, беспошадно вскрывая irx мелкобуржуазкую сущность. Промин­
ский в такие моменты сиял и 'подсказывал:
— Так их, Алеша, одери, сдери с них шкурочку-то...*^
Петерсон вел себя тихо и редко ввязывался в споры.
'
Я включился в большевистскую группу.
'
Из мен1>п1ееиков самыми злостными бы.гш двое: Кунин,
рабочий-кожевн1Ж, и Чаплчшский, тоже рабочий. Если инTen.mrrcHTbt-MeHbiiieBPfKH в опорЗ'Х старались сгладить заocTpeffHbie углы и стремились к какому-либо компромиссному
зaключeн^rю, особенно так называемые «интернаш-юналисты», то Кунин и Чаплитнок'ий были непртаиримы: они’ счи­
тали себя «ортодоксами», а меньшевизм был содержанием
всего их миротозэрения.
KyftHH, маленький ростом, крепкий, с маленькой круг­
лой головой, рано начавший лысеть, южанин; он говорил поло.тгу и без запинки, во ерем'Я речи размахивал рука'.М'и и
беспрестанно кивал головой, четал много, говорил книжно и
скучно.
’ Я27

— Эх, KaiK его разбирает, точно лато'ку льет. — Не &ыдерживал его речи П'роминский.
Еще более скучным >и нетерпимым был Чаплинский. У него
болели нога, и котаа он ходил по .камере, то получалось впе­
чатление, что он'и очень некропко привязаны к его туловищу
веревочками. Чаплинский в опорах всегда яд своих речей
направлял против большевиков, называя нас «блан1киста;ми»,
считая этот термин уничтожающт! для большевиков. «Ин­
тернационалистов» Чаплинский сч1ттал оппортунистами, при­
крывающимися фИ'РОВЫ.М Л1ИСТКОМ.
Чаплинский характеризовал себя непри'ми'рямым меньше­
виком и впоследствии яры.м оборо'нцем, с этим и в ссылку
уп1ел, однако Октябрьская революция сломила его неприми­
римость. и он 'ВКЛЮЧИЛСЯ в ряды большевп-гков.
Когда в централ рришел Церете.та, его тоже посадили в
четырватоатую камеру, но скоро он перешел в третью каме­
ру, где помещался один из эсеротокик лидеров — Гоц.
В этой камере сидело много матросов и срабочИ'Х, которые
н'^какой материальной помощ11 нптоткуда не пол\’чали кроме
грошей из общей коллективной кассы. Это бы.та подлинная
«голытьба»...
Церетели на свое имя получал много посылок и денег и
/ заявлял, что все это получается исключительно для него *.
■ Поэтому он все получаемое использовал только для себя,
i
'Гоц был компаньоном чайной фир1мы Высоцкий л ' к “,
' и поэтому тоже получал много всякой снеди и денег.
Так 01ни имели бочеика^ми сл;т1вочное 'масао; ящиками по­
лучали сыр, копченую колбасу, консервы, сахар и т. д. Все
это О'ни 1пожи1ра1Лчг сами и частью снабжал'и своих пи^щых
друзей.
«Голытьба», вщя, как «вожди ;р\ясской 'революшт» обжи­
раются, возмущалась. Четырнядцатая камера потребовала,
чтобы Гоц и Церетеллт распределяли по.т\-чаемые продх'кты
меж1у всеми членами третьей камеры и^тиЧ'брались со CBoeii
онед1>ю п одиночки — там нчпедине и обжирайтесь, а не драз­
ните Г0Л01ДНЫХ людс|”|. СХтнако они не согласились распреде­
лять продукты среди всех членов к'пмеры:
* О б чгом спилотсльсгпуст Ллсксрй Рогов.

.428

Мы больные, и «ам требуется усиленнк^е питание, —
заяв'!шг они, и предпочли оба уйти в одиночки, где и проси­
дели до окончания своих сроков, беэразделшо пользуясь шолучае.У1ы,ми благами.
I'PeThw.vT КЗ активных 'Лтеньшевстков четырнадцатой .ка.,ме­
ры был Пестун Хаим; интеллигент, тричислявший себя к
«ннтернацЧ'Юиал.истам», ©озле него прушпировалюсь еще не­
сколько человек, также называвших себя «'интернационалистал1И'>. В дискуссиях эта группа играла 'самую жалкую роль,
болтаясь с одной теоретической позиции на другую. Само.!!
К'руп1Ной и теоретически сильной была группа эсеров. Она
была представлена Лагуновым, инженерО'М, стрелявшим в начальн11ка а1ккатуйск0й KaTOipirvf бысоцкого; О’куневьгм, инже­
нером, военггьгм, сулившимся за в.оенн'ую организаиито во
Владивосто'ке; студентами Пославским, Потехиньгм и Файнберго'м; вокруг них группировалась солидная группа рядовых.
Rot с этой основной группой 'четырнадцатой ка.меры у нас
и тгроисходили бои, 'KaiK только появлялись в камере но.вые
журналы. Теоретическим .вождем нашей группы в этих дис­
куссиях был Алексей Рогов; я, Проминский и Петерсон били
прямыми и грубыми у.да1рами, что чрезвычайно нервировало
наших шротивников, особенно свирепели в этих дискуссиях
Потехии и Файнберг. Файнберг не выносил вообще нашего
«то'порного» языка, а Потехин понимал неопровержимость
наших доводов, и бессилие опровергнуть нашу характеристи­
ку эсеров как мелкобуржуазной партии расстраивало его
и 'Приводило .в бешенство. В raiKne моменто! дискуссия подни­
малась на такую «высоту», что вызывала вмешательство ко­
ридорной власти.
Были в чстьрриадиато!! ка'мере и ана'рхисты, группы они
собой никакой ме представляли, а жили и действовали в оди­
ночку. Особо в|,(|делялся из них а1нар1Х.ист-^индив'идаалист Гуредич. Философия Гуревича сводилась к неслоокноГ? фпр'муле:
«Я борюсь .против всякой opraHinoonaiHiHoii власти». Гуревич
был 'ffeBHCOK, с густо» рыжеватой бородой и огпомной' лыси­
ной. Несмотря на свою непримиримую философию, 61,1л дисшшлинирован и исправно выполнял все распоряжения '■<оргаииэованной власти» ~ ста1росты 1<ам.еры.
Пепеэсовц1,г держались отдельно и редко вступали в д,ис
32!»

куссию, выдающихся среди них никого не было, и жили они
тихой ясизнью, и лишь когда грянула война, они ярко П'рояВ1ИЯИ свое лицо 'как пораженцы националисты-шовикисты.
У эсеров суетня: ихнего полку прибыло. Пришел член
центрального комитета эсеров Минор, Благообразный муж­
чина, с седой, окладистой бородой, с олимпийским взглядом.
Все эсеры нашей камеры побывали у него на поклонении.
Однако за все время его пребыеани'Я в централе, он полити­
чески себя П'рояв|Ил довольно с жалкой стороны.
Однажды он оришел е нашу камеру. Эсеры почтительно
окружили его. Алеша Рогов, Проминский, Трифонов и я
тоже подошли послушать, что интересного старик расскажет.
Делая общий обзор политического состояния воюющих
государств, он с подчеркнутым удовлетворением говорил о
быстром развале германского хозяйства и скорой победе над
немцами. Говоря о Бельгии, он с гордостью заявил:
— Я горжусь, 'ЧТО у меня два сына дерутся против не.мцев
в рядах бельгийской а^рмии...
В разговор 1вмешался Алеша Рогов. Он спросил Минора;
— Что же, вы считаете это высшшм проявлением патрио­
тизма?
— О, да, несомненно...
— Но ведь вы, кажется, социалист?
— Полагаю...
— Как же у вас эти два обстоятельства совмещаются?
Минор свысока посмотрел на Алешу и в свою очередь на­
смешливо опросил:
— Молодой че.1говек, позвольте вас опросить: вы верите
п социализм? Вопрос был настолько неожиданен, что Алеша
даже растерялся...
— Что... что значит верим?
— Мы не верим, а знаем, — поддержал я Алеи1у.
— Ах, вот как... вы даже знаете... а я... вот я, Минор, —
он постучал себя по груди,— я состою уже пятнадцать лет в
центральном комитете партии соципл1истов-регюлюционеров,
и я не з н а ю , б у д е т ли к о г д а - н и б у д ь с о ц и а ­
ли зм ...
Что на это ему люжию было ответить?
Я ему ответил:

— Ну, в таком случае из вас социалист, как из говна
пуля...
'
Ответ мой по своей фубости и лаконичности был еще
более неожиданен, чем заявление Минора. Все притихли.
Минор сразу осунулся, лицо сморщилось, глаза в недоуме­
нии скользили по окружающим... Он растерянно развел ру­
ками и, ни с кем не простившись, ушел из камеры. Только
после его ухода раздался дружный хохот. Эсеры наброси­
лись на меня.
— Что это за хулиганская выходка... Человек всю жизнь
отдал революции и так ему отвечать...
— Чего вы шумите,— напустился на них Трифонов,— как
же можно было на такое чертовское заявление ответить?
Если вы все такие же социалисты, как Минор, то и вы заслуяснваете такой же оценки...
Дело дошло до ссоры... Однако, когда мы прижали эсеров
и потребовали ясного ответа, поддерживают ли они заявле­
ние Минора, они принуждены были заявить, что они не под­
держивают его заявления и считают его личным мнением...
Минор больше в нашу камеру не приходил, а потом пе­
рессорился со всеми своими эсерами. «Старик из ума выжил»,
так впоследствии отзывались они о нем.
Таков был партийный состав четырнадцатой камеры. Од­
нако в обычной жизни не только камеры, но и всего кол.тектива, когда теоретические вопросы не вк.тинива^тись, калгера резко де.тилась на два -тагеря: рабочие и имтел-титенция.
Во г.таэе рабочей группы стояла наша батылевистская кучка,
во птаве другого лагеря стояли Файнберг, Пестун, Пославский. К нам присоединялись эсеры Итун1тн, Мельников, часть
украинских анархистов и двое грузинских меньшевиков,
остальные были в nponiBftOM лагере; пепеэсовцы и беспарл<йные стояли в сторюне.
Объектом борьбы были внутренние отношения в коллекTtree, отношения коллектива с администрацией и вопросы
CTpowe.ibCTBa коммуны.

381

РЕВОЛЮ ЦИОННЫ Й ПОДЪЕМ И КЯТО РГЯ
Вновь начавшееся в 1911 г. революционное движение гро­
мовыми .раскатами развертывалось на протяЖ€Ния1 всего 1912
года. Первомайская стачка вывела сотни тысяч пролетариев
на улицы столиц и 'пролетарских центров, над слабеющей
реакцией нависли тучи революционной грозы.
Тревожно жила в этом году российская буржуазия. Дис­
циплина и выдержка, с которой прошли майские стачки и
демонстрации, отчетливые лозунги на майских знаменах:
«Демократическая респуб.така, восьмзгчасошй рг,Зочий дгнь,
конфискация 1П0Л1€щи1Чьих земель», являл1И для буржуазии
грозную и вместе с тем убедительную картину, чувствовалось,
что это только начало того большого и грозного, что будет
впереди. Под натиском крепнуви]его рабочего революцион­
ного движения плотная стена реакции давала трещи'ны: промЫ'Шленная буржуазия под натиском массовых стачек не
выдерживала и шла m экономические уступкм. Правитель­
ственные penipecciffli против рабочих вызывали есе новые и
новые массовые политические стачки и, мешая производству,
уже не вызывали былого сочувствия со стороны либеральной
буржуазии. Единый фронт реакция! разлезался, и в образовави]'иеся шели всероссийской казематки подули амьные,
освежающие сквозняки.
Задавленная реакцией политическая активность рабочем
массы вновь начала оживляться, революционное двшженле
гремящими потоками развернулось по России. Московская
стачка трамвайщиков; дело Бейлиса, вызвавшее своей воз­
мутительной антисемитской подлостью бурю по.титических
стачек протеста; еврейский погром в Лодзи, вызвавший ишрокую волну политических стачек; обуховская стачка про­
теста суда мад рабочими и целы11 ряд друтих политических
событий трясли 1913 год как в лихорадке. Все эти огромные
и в ба1ьпи1нстпе «[хииалые события ак1к_иму.т1л]х>в;1л11сь в по­
литической каторге и ссылке, приводя ее в состояние край­
ней напряженности. Письма, газеты, толстые журналы со

всех 'КОНЦОВ кипящей России несли нам вести о начинающей­
ся буре. Заряженная токами бурного движения каторга жила
как в чаду. Жесткие дискуссии то и дело вспыхивали по все­
му коллективу. Особенно буйно отзывалась на эти события
четырнадцатая камера.
Являясь застрельщиком во всех политических вопросах,
четырнадцатая кам‘0ра своим огнем заражала и остальную
часть коллектива, втягивая его в курс политических событий.
Характер развертывавшейся революции был основным
предметом дискуссий четырнадцатой камеры. Большевистская
группа характеризовала развертывающееся движение как на­
чало глубокой социалистической революции, мотивируя свою
характеристику тем, что движение исходит исключительно
из недр рабочего класса, им организуется и им самим руко­
водится и что все стачки неизбежно перерастают в стачки
политические и кончаются кровавыми схватками с царской
полицией и с войсками, и, наконец, что мелкая 'и либераль­
ная буржуазия не принимает в этом движении почти ни­
какого участия. Что все эти предпосылки ясно определяют
нарастающую революцию как социалистическую...
Меньшевики и эсеры зло высмеивали нашу позицию, на­
зывая ее плодом нашего воображения, навеянного каторгой.
— Вы предсказываете социалистическую революцию пото.му, что вам хочется ее, а не потому, что она действитель­
но наступает... Революция может развернуться только при
широком участии «демократических элементов», а этого мы
не видим, да и сами вы подтверждаете, что широкие слои
.мелкой и либеральной буржуазии стоят в стороне... Не куч­
ка ли одних рабочих произведет «социалистическую» рево­
люцию?— подчеркивали оеи язвительно.— Мы види'м не «'На­
чало революции», а обычную экономическую борьбу, от ко­
торой революцией и не пахнет...
— • А годы реакции забыли? Почему тогда стачек не
было?
— Были и тогда стачки...
— А разве были такие стачки, как теперь? Разве поли­
тические стачки были?.. Почему теперь не раздавят стачки,
как давили их во время |реакции? Почему теперь стачки ра­

стут и с первых же шагов превращаются в политические?
Разве это не значит, что правительство и буржуазия не в
силах их подавить, разве это не значит, что пролетариат
берет инициативу в свои 'руки?
— Утешайтесь своими желонвгями... Чем бы дитя ни те­
шилось, лишь бы не плакало...
Споры были упорные и доходили до озлобления. Злей­
шими нашими противниками были меньшевики Кунин и Чап­
линский. Эсеры смотрели на нас с пренебрежением, называя
нас узкиМ(И догаатикам1И, развертывающееся ранЗочее рево­
люционное движение туго доходило до их сознания как
грозная движущая сила революции.
Я написал небольшую статью о характере революцион­
ного движения, и когда ее стали читать, то эсеры злобно
стали ее высмеивать,— это относилось ко мне, как к автору
статьи. Их возмущала не сама статья, а то, что я осмелился
написать ее: «Берутся писать политические статьи, а в гра­
моте дальше букваря не заглядывали...» Дискусо1и четыр­
надцатой камеры всегда находили широкий отклик в других
камерах коллектива, но там опоры не носили такого бур­
ного, озлобленного характера. Занятые в мастерских с \тра
до вечера люди уставали, и потому там дискуссии проходили
не так заостренно.
Политические дискуссии отражались и на наших внутрен­
них вопросах, хотя и менее важного, но принципиально-по­
литического порядка. Выпльгоали старые неразрешенные во­
просы: взаимоотношения с администрацией, дача честного
слова и т. д.
Большевистская группа пользовалась всякими поводами,
чтобы поднимать и заострять эти вопросы и втянуть в дис­
куссию рядовые массы коллектива.
Во1И1|Х)Сы поведения политичеоких в усадвиях каторга ,мы
выдвигали как глубоко-принципиальные, революционного и
эти'ческо'го поряцка. Мы указьивали, что тюлитическач катор­
га Александровского централа, благодаря последовательной
оппортунислгческой 1П0Л|Ити1ке эсеро-'меньшеоистского ру­
ководства коллективом, стала терять свое революционное
.'тицо и Ч1Х) «оллектио под влиянием этой политики скаты-

331

ыется iv обывательскому благололуч'ию, теряя постепенно
революционную сошротивляемость и революционную принци­
пиальность. iMbi указывали, чтО' ловкая политика умного и
хитрого тюремщика Снежкова, построенная на компромис­
сах с политическими, обезличивала (коллектив 'и разлагала
его как революционную силу, делала его неспособным к
принципиальному революционному подъему. Большевики ука­
зывали. что в случае установле.чия репрессивного режима в
централе коллектие 01кажется к нему не только не подготов­
ленным, но и разложенным, и при первых же ударах он не­
избежно |раэва;Т'ИТся, и большинство коллектива, лишенное
реполюционнрй заостренной настороженности, неизбежно
подчинится любым унижениям, и коллектив перестанет суще­
ствовать .как революционная сил'а.
Твердо стоя на этой позиции, большевистская группа
настойчиво вела борьбу против оппортунистических отноше­
ний во всех областях жизни (коллектива и старалась группи­
ровать вокруг себя все рев0'лю'ци1онно-а11<тивное, что было в
коллективе, стараясь влиять ш отдельных членов коллектива,
внушая им В1р е д н о с т ь и опасность пользования льготами в
условиях |Каторги, полученными от тюремной администрации
не В порядке революционной борьбы, а в порядке антиреволюционных, оппортунистических соглашений. Мы указы­
вали им на вредность пользования материальной помощью
со стороны буржуазии, хотя бы и либеральной, и настаив'али
на отказе от этой помощи.
Однако льготы, которыми пошьзовались политичесюие
колле.<гивы. являлись таким прузом, от KOTOiporo большин­
ство членов коллектива не желало освободв1ться, наоборот,
наши установки вызывали со стороны этого большинства,
возглавляемого меньшевиками и эсерами, жесточа1‘ш1ее сопротивлет1е. Особенно среди всей массы коллектива надежнейшеГ| опорой оппортунистической политики являлись бес­
партийные политические: аграрники, военн1.1е и участники
восстаний, не бывн1ие в партиях. Для этой части коллектива
нан1и принципиальные требования никако11 ценное ги не пред­
ставляли, а наоборот, в услов1ИЯХ каторги грозили потерей
тех льгот, которые делали жизнь сносной. Эсеровско-меньшев»1стский актив, опираясь на эгу удовлетворенную обыва335

teJibCKMiM благополучием массу, отражал все наш^^ принципиajibHO-политические атаки, характеризуя нашу борьбу с опП0|рту,н'изм01м !ру1ко1водства шеред коллективной массой как
бузютер1Ство.
Мы не EepiH'M в искренность Э1ой б^^зотсрской группы.
Они .пр'инцшпиальны потому, что благодаря своим большим
сро'кам не 'И'меют тозможности выходить на работы, поэтому
для них неприемлемы и |Компромиссы и дача честного слова
администрации и т. д. Если бы эти возможности были доступ­
ны, то вся их принципиальность быстро бы улетучилась...
Эта гнусная попытка дискредитировать нас встретила
осуждение даже со стороны рядовой массы эсеров и меньШеВ1И1К0'В.

Было ясно, что 'В случае репрессий первые удары прв1няла
бы на себ'Я четырнадцатая iKa'Meipa (и (в первую очередь боль­
шевистская группа, 'Которая целиком уже прошла ч€1рез же­
сточайшую борьбу и репрессии по разным каторжным тюрьма-м, и революционная непримиримость этой группы была про­
должением ее прежней борьбы.
Про1ми1иокий пришел из томских засген^ков. Ролов Алек­
сей ИЗ красноярской, тоже имеющий за собой «сла«ву», и за
Moeii спиной имелось два года ношсекретной иркутской
тюрьмы, 1где Я| (В эти два года упорно отбивал все попытки
сломить имою ретолюционную волю... Уже эти одни признаки
ил'ужили гарантией, что наша хотя и 1мале1нькая, но железобетонная (ю.тьшеимстская группа будет драться не в послед­
них, а в периы.ч рядах...
Попьпк?! эсеров ш меньшевиков дискред'итлровать нас
приводили к тому, чго мы еще сильнее заостряли вопросы о
политике руководства коллектива. На.м удалось добиться
того, что четырнадцатая камера подавляющем большпнствоиМ
высказалась за пересмотр полит,и,ки коллектива. Это была
первая наша победа ]:)еватюц1ион'но-прпнципиаль1ного порядка.
Наша позиция четырнадцатой ка.меры усилилась присоединенпе.м 'К нал1 пруппы anajixincToe и atibHoi'i группы рядовых
3 cei>OB и 1меньшови1ков (из анархистов— Козк>ра; из зсе|Х)1з—
Мельникоп, Игунин, Соловьев, Козюбенко; из меньшсштков— Грузии Тотрадзе н т. д.). Вся эта группа с первых же
;!:И)

дней Октября порвала со своими лартилми и перешла к боль(певикам и по сие ерем'Я работает в рядах шртоти.
Приняв поста'новление о вьетраелении политической линш
коллектива, четырнадцатая камера выиесла этот вотрос ш
решение всего ’коллектива.
Коллективный старостат (руководство), находившийся це*
лико.м в руках меньшевиков in эсеров, встревожижя. Руко­
водство не ожидало, что четырнадцатая камера целиком вы­
ступит против политики руководства, и, чтобы парализовать
действия «бузотеро1в», старостат повел энфгичную обработку
остальных камер.
— Опять четырнадцатая буэит шротев .политики коллек­
тива, waflo дать отпор бузотерам...
Руководству не раз удавалось шш:И принцитиальные поэмцни представлять коллективу как npoiCTOie бузотерство и
срывать поставленные нами перед коллективо'м политические
вопросы. То же произошло и на этот раз. Решение четырнад­
цатой камеры было поставлено ка обсуждение всех камер
к'оллек г»1ва и подавляЮ'ЩИ'М большинство'м было провалено.
Внешнеп0л1итичес1<.'ие вопросы заостряли партийные отноuieifHH коллектива, внутренние политические вопросы опре­
деляли революционную степень коллектива, состояние его
революциоиной тактики т» степень сопротиоляемос™ коллоктчгеа как революционной силы.
1913 г. принес каторге вообще большие надежды и (разо­
чарования. Приближался юбилей ■трехсотлетия' дома Рома­
новых Эго событие явилось некоторого рода npoBepKOii
принципиальной устойчивости всеьх членов коллектива.
Юбилей всероссийских держимо1)д подготовлялся как со­
бытие большой политической важности' и потому от него
ожидали всяческих последствий, связанных с монаршей ми­
лостью, в том числе «примирения с общественностью» и ам­
нистии осужденным за разного рода преступления, в том
числе и политическим.
Вот эп’и-то надежды вызвали оживленные дискуссии во
всех слоях каторжного населения. Уголовная каторга осо­
бенно надеялась на царские (Милости. По совету администра­
ции уголовные собрали зна'чггтелкную сумму денег, ^курили на
мм—
М урЯНЬИ

рР В О Л Ю Ц Н И

^

Hwx xo'pyirBb и послали царю с поздравлением. Маловеры из
уголовных подсмеивались над простаками.
— Эх, вы, Фрайера, на крапленую ставите, бита будет
плакали денежки...
Спориитм, ругались и даже драл1ись на этой почве. Особен­
но затратой ш «херугву» «едоеоаьнылш были картежники.
— И удумали, жлобы, на херугву Нчколашку поймать.
Сколько денег уплыло... Хотя скептики и скулили, однако
юбилея все ждали с нетерпением и надеждой. Большие дискус­
сии по юбилею происходили и среди политической каторги.
Были сторонники непринятия а'мнистаи, если она в дейс РВ1ителыности будет, и были сторонники приемлемости амниг.тя1И. Первые мотивиротали СВ'ОИ позиции тем, что принятие
амнистии будет означать участие в ликовании по случаю
юбилея 'В'рата, поэтому юбилей дол1жен быть встречен 'револю­
ционерами с исключительной враждебностью. Вторые >'казывали на то, что использование царской амнистии предоставит
возможность революционера'м продолжать на толе револю­
ционную работу. Была и третья позиция, которая формул'1]Х>валась так: «'Нам безразлично: будет амнистия, и^ти нет.
Если освободят нас, мы пойдем, а почему нас ос1зоб^>дят, мы
справляться не будем».
Большевистская труппа if в этом Bonipoce занимала по­
следовательную пол1т1ческую позицию: на амнистию отве­
тить письменным демонстративным отказом.
Юбилей, однако, 1принес большие разоча;ровл«ия тем, кто
иацеялся на амнистию. Уголовные «за обман» крыли царя
самым махровым матом.
— Вот, гад, последние гроши забили ему на \eipyr0\-,
а он хоть бы тебе чихнул...
— Что, жлобы, лизнули П01Д зад Н^икапашку: на xeipyrпи из каторги хотели выплыть... Еще раз лизните...— скуЛ1ТЛИ над неудачниками скепл«<1т.
Драки и ссоры уже на почве обид и насмешек долго ца­
рили в уголовных камерах. Среди полилгческих. малеявшихся
на амнистию, также произошло некоторое замешательство:
Tice обосмопанигя неизбежности ши>рокой амнистии провали
лмсь, провалилась н надежда «отдать свои а1лы делу реролк^Mim на воле».

и 1013 г. наша'большеаистская груп'па значительно усиiii.uiCb. Из |нерченокоГ| «аторпг пришли Тохчогло и Аниреев.
Тохчог.ю иысокигй, стройньи’!, с черными живыми глаза'М'И, с
чермоГ' бородой на 'измученном Л1иие, У.порна>я бо'рь.ба с то­
больскими п нерчинокимтг палачам'и наложила на него печать
упоре 1и;1 1И постоянной настороженности. Тохчогло,_студент
KVfet'CKoro уииоерситета, ;получил каторгу за вооруженное
сопротяпле'Н’И'е 'полиции inpw аресте; отбывал е тобольской
каторге, потом 61.1л переведен в нерченскую, оттуда в Александровск.
Андреев — низенький, худощавый с остренькой русой бородкой, серые с огоньком глаза иногда смотрели ласково,
а в 'гнет'е зло колол1и, как шилом, металлист, упорный и не­
примиримый в спорах. Осужден был вместе с Про'минским к
смерти за дело томской Э'КС'проприащтг, казнь была заме­
нена бессрочьгой iKaToproii.
Из тобо,11>ской каторпи пришел Трифонов, имевший 10
лет
побег из ростовской тюрьмы. Среднего роста, коренасг1>!Й, как будто немного нескладно вытесанный из <камня,
угрюмое неподв'ижное лицо, нависшие брови, 9ы.глядывавш1ие
нзпоало')ья черные, как уголь, глаза, упрямый ло|б создалзали
впечатление нелюдютого человека. И это был действительно
упорт.1Й, настойчшвый, но нелюди:мый <5ольш€1В1И'к.
К приходу новых товарищей разгорелась борьба по во|||х>су об организации камерной коммуны в четырнадцато!'!
камере. Все в камере ^[лсказьгвались за организацию комму­
ны. одн;1ко общую коммуну организовать не удавалос!.. Пре­
пятствием к создан1по коммуны являлось следующее обстоя­
тельство: по yc raiBy коллектива 'получающие с воли денеж­
ную помощь обязывались вносить в коллективную кассу
определенный процент 'получаемых средств (имелись j i виду
рсгутярн1>(е получемия), остальной суммой получавший поль
ювался по своему усмотре'нию. Благодаря такому порядку
>’.'1ст1. членоц коллектива являлась материально обеспечето!!
и не терпела материальных лишений. Некоторая ■часть членов
Haiiieii камеры также была обеспечена. Когда был выдвинут
вопрос о создании камерной коммущи, «бога'чи», как |Мы и>
>1языпа ли, зяяглтли, что оми все cbow суммы вносят в кассу
КОММУНЫ. Когда мы подсч»ггали по ско.тьку получится на чело
>2.

века, ©ми «богачи» ово'И суммы вне^сут, то оказалось, чтю
коммуна <5удет на каждого человека иметь от 8 до 10 руб. в
|.иесяц, в то В'рем'я как пользовавшиеся коллектданой кассой
измеряли свой бюджет от полутора до трех рублей в месяц.
Наша больше1В1истская группа ори поддерж'ке значительной
части других членов каме1ры опротестовала предложение
«бо'гачей» и поставила условием создания коммуны мате­
риальное равенство членов ко'ммуны с членами коллектива,
пользующихся только помощью коллективной кассы. Наше
условие ста'В'ИЛ10 перед «богачз'ми» вопрос внести все свои
средства в кассу коллектива и на равных 'материальных пра­
вах войти в коммуну или со'храиить свои средства и остаться
вне ком1муны. Часть «богачей» согласилась, но знач1ительная
часть это условие не пр1И1Н1и.чала, поэтому ко.ммуна суще­
ствовала только частично, а общекамерной коммуны органи.зовать не удалось.
Спор .по этому вопро'су не прекращался во все время на­
шей каторжной жизни.
— .ivibi хотим, — заявляли наши противники, — у.тучшить
материальное положение четырнадцатой камеры, как нахо­
дящейся в худших условиях режима, и потому считаем пра­
вильным оставление всех средств в коммуне...
— Мы принципиально возражаем против улучшения на­
шего материального положения за счет «богачей»: уравняй­
тесь с нами в средствах, во1'1дите в коммуну.
Бесконечные доводы с обеих сторон не >'беждали и не
датали 'Никаких результатов. Предлагался целый ряд разлчгчиых .комбииагш'!! и вариантов, но мы твердо настаивали на
/тринятии наших положении. Камера раскололась на дга лагерн, и коммуна не налаживалась.
Вождями наших противников в вопросе организации ком­
муны были: Файнберг С. Р. и Хаим Пестун, называвший себя
«интернациомалигстом». Оба были интел-тигенты и считали,
что оши являются помехой организации коммуны, и «стлзадали» от того, что комдгуна не создается.
Оба ЭЛ1 мягкотелые интеллигенты речтли «пожертво­
вать» собой и однажды высп^тгли с довольно чапыщенным
заявлением, приблизительного такого рода:
— Ввиду тоту>, что разрешение такого важного полиги:мп

ческого воп'росй, как создание камерной .коммуны затяну­
лось, я поводимому мы, как оротивники выдвигаемых левой
группой товарищей лр’ииципов построения ком'муны, являем­
ся помехой ее организации, мы во имя интересов единства
к'амеры реши.'ги 'из чеггы'рнадцатой камеры уйти.
Из заявления получилось, что Файнберг и Пестун 'прино­
сят себя IB жертву во имя интерешв четырнадцатой камеры.
Это колгичное заявление было вспречено дружным смехо'м
камеры и 1вызвал0 недоумение их сторонников.
Оба «вождя» осуществили «угрозу» и перешли в другую
ка.меру, провожае1мые смехоьм, остротами! камеры. Поиятно
уход «вождей» не подвинул дела коммуны, двумя оппозицио­
нерами было меньше и только.
В дискуссиях о 1Ком.лгуне стояли в стороне пепеэсовцы,
ОМИ с самого начала заявили, что оми в ком.муну входить не
будут и будут жить попрежне'му, то-есть в индивидуальном
порядке.
Коммуна наша 1между тем' значительно возросла. К naiM
т11и\1.кнули эсеры Итунин, 'Мельников, Лагунов, прим'кнули
два анархиста, два груэина-меньшевшка и др.
Тохчогло и Лагунов получали регулярно денежную по­
мощь, внесли свои деньги в коллективную iK a ccy и перешлп
на наш по.туголодный режим.
Наступил 1914 г. В печати начали появляться тревожные
статьи, ‘между Фрарщией и Гериманией отношения с каждым
днем осложнялись и шх.х> серьезным конфликтом. О войне
говорить вслух еще не решались.
Реполю'Ц,ионное движение в России начало нарастать.
Г|ХХЗность этого движения накладывало отпечаток на всю
деят€1Дьность правительства. Министерство' внутренних де'Л
усиливало свою работу но борьбе с нарастающим революlUroHHbiiM движением, развер! ьивало и усил1И1ва!;ТО жандарм1скне
и пол1ицейские силы, ликвидировало остатки легальных nijx)|()ессиональных союзов, загоняя эти остатки в шодполье.
Одна1КО массовое революционное движение разливалось
рекой и отличалось от прежних движений четкой организо­
ванностью и 'Выдержанностью.
Все это отодвинуло naufH 'В1нутренние вопросы на задний
план.

341

, VI
БУДНИ КАТОРГИ
ибщественно-иол'игаческие вопросы не занимали исей
нашей жи-гз'ни. По.титичвск'ие вопросы были праздником на­
шей 'МЫСЛИ и imcTOi4iHH'KO.vi закалки шшей идеологии, и именно
эт'и -моменты в условиях каторги являлись самой сзетло|1 ча­
стью нашей каторжной жизни; ■бо^тьшую же часть клшеп)
бесконечного времени съедали повседневные ' каторжные
будни.
-J
Будничные дни 'Ka.TOiprn люнотонны, длинны и до одури од­
нообразны. Тяжесть одшоб|разия усугублялась еще и те.м,
что жам'вры нашего разряда пользовались прогулкой только
30 дтК'Нут в супгаи, а двадцать npir с /половиной часа заклю­
ченные сидят о (Камерах: в маленьких, как четырнадцатая,
по 35 'человек, а В'больш1их до восьмидесяти, и сиде.пи по пять,
по десять, по двенадцать лет. И каторжный режим с его л-бийственными буднями в течем le двух-трех лет убил бы ,в чело­
веке все, что в нем есть живого и человеческого, если бы че­
ловек овоей волей, сводим упорством или иным способом не
разругиал этого реж-'или.
'Наиги царские каторжные и ^крепостные режил1ы были
весьма разнкх)б])азны только потому, что неукротимая револю'ционнйя воля политических не до(пуок'ааа осуществлени'Я
единого для iBicex KaroiiOKHbix тюрем режима.
Гилиссельбургска'Я крепость отличалась тем, что там без
излишнего шума наруши re.neii аюрили в сырых карцерах, в
изоляторах, |По закону пороли, .ти'шали .к>р>тче11 пищи, а когда
на почве этих «европеизированных» мер вспыхивали бунты
заключенных спюпттгвых казнили, а часть высылали в дру­
гие централы.
Орлоиская кагорга не была подвержена есропеизаци1и и
справлялась с нарушителями режима по-своему, по-«расеГь
ски». Та'м на|руи1ит'еля шросто били, 6ii'in рукоятками тяже^
лых тю|')емных револьве]х>в, били т ю ш й об стему, подни­
мали за руки и ноги и биити об иол. Если после этих побоот
че^товек сходиит с улга, считалось, что шрутитель усмирен;
если нарушитель был упорен, его били систематически,

Ш

пока не ас1<5ивали до смерти, если ему по случаю разгрузки
тюрьмы не посчастливилось полуживым уйти в другой
централ.
Иикола'е.'вС1кая тюрьма отли^чалась тел1, что каторжан са­
жали в полутемной комнате рядами друг против друга и давал1и |И'Л1 теребить старые морские канаты — это «щилать
пеньку». При этом запрещалось разговаривать. Нарушите'лей
тащили в карцер с цементным подам, снимали обувь и одежду, О'Ставлял'И 'Их та-м на сут1К/и, а иногда ш двое, 'С-мотря ino
«стро-птдаости». Люди после таких Meip становились калека­
ми и ИХ отправляли в другие тюрьмы. Там били меньше, чем
п Орле.
Нерченская »каторга отличаитась те^м, что там не били, а по
«за1Кону» |Пороли розгам1И и шрол'И масса1ми', стронт-ивых дер­
жали в изоляторах.
Реж1тм был нарушен )И] е Александровском централе, но
здесь он нарушался не в кровавых схватках революь^онеров
с тюремщиками, а путем взаимных уступок.
Начальник централа, умный *и хитрый, не желавший на­
рушать, cuoeiro 'ПОКОЯ обостренной борьбой с политическиими,
установкил свои отношения с политически'.ми на базе взаим­
ных уступок.
В каждой 1каторжнО'й тюрьме разли1чны'ми стюсо&тм'и полити'ческая каторга нарушала !или, 1вернее, разруша.ла едино­
образие -като[)жнО'ГО режима. Поэтому характер жизни нолиги’чсскои катО'рги не носил на cei6e нечати «1М'Ортвого дома»,
это были очаги упорно'й крова'вой 1ПОлит(ической борьбы уже
Г) условиях .плена, Александровский -централ был мсключением.
Будни Александровского цетрала т1ротекал1И та(к: чуть
бре'ягжит УТ1Ю, открывается железная дверь камеры, де.журнадзиратель 1КОмандует:
— Встать на новерку!
Гремя «кандалами, сползаем с нар и выстраиваемся по два
ряда возле нар. Надаиратель сгаршмй или номои^ник молча
пересчит 1)(вает ivf молча же уходит. Начинается ден!, «каторш.
Bьpflocятcя 1параши, вьпметаются камеры, ороветр'иваются от
прокисшего за ночь воздуха. Пршюсят 1КИ1Пяток, льют чай,
у кого остался со вчерашнего дня кусок хлеба, пьет с хле­
бом, а у кого н ет— «пьет чай впуст^по. Иногда В1>1дают хлеб
:т

рано и его приносят .вместе с кипятком, тогда все пьют с x.ieЛ>м, а .кое-кто даже с сахаром.
Разные категории каторжан по-разному пропзодят катор­
жный день.
Иопытуемые — это каторжане шервого разряда, отбываю­
щие ка1Ч.да'льные ороки. Их берут на работы редко, когда нехватает рук .и то на особо тяжелые работы. Поэтому эта
!<атегория каторжан всегда находится в камерах под за.мко'.м.
Исправляющиеся — это 'каторжане второго разряда, оконЧ1и'вш.ие испытуемые оро.юи и без кандалов. Онн, окончив ут­
ренний чай, идут в мастерские, на дворовые работы, на пекарш', в 'баню, прачечную и на внетюрелшые работы.
Вольная .команда — это уже исправившиеся и доканчи|?аю г овои сроки вне тюрьмы, живут в особых б^1раках.
Главную тяжесть .тюремного режима испытывали на себе
испытуемые. Для них каторжный день являлся бесконечно
длинным: поверка, чай, уборка, прогулка, обед-баланда, пос­
леобеденный чай, «ужин», вечерняя поверка, сон. Это эле­
менты, неизменные час в час, 1минута в лгинут)', изо дня в
день, из месяца в месяц, из года в год.
Цитаделью, за которой 'Мы скрывались от монотонности
каторжной 'жнзни, была библиотека. Библиотека складывадлпсь из книг, принос!I'Mых политшчески'.м'и за. период cyuieстгювания политической каторги, начиная с революции
пятого года. Кроме того издательства через третьих лиц при­
сылали в централ все новинки научной литературы, которая
приносилась в тюрьму нелегально. Была и нелегальная лите­
ратура, которая вплеталась в религиозные и.ти патриотиче­
ские книги и таким образом скрывалась от зоркого глаза
жандармской агентуры. Новые книш обычно в общий каталог
не вносились, а хранились конспиративно среди книг библио­
теки и выдавались только членам коллектива. Делалось это
потому, что на каторге разрси1алось иметь только старые
книги и журналы, новые же издания заиреищлись.
По договоренности с на'чал1>н1!тко'М централа заведывание
библиотекой было передано политическим, что дало 'возмож­
ность поставит |> библиотеку на должную высоту.
Библиотека была не тол1>ко наии1м спасением, но и ос-

:Я4

АлександровскиЛ каторжный централ. 1913 г.
(]шерху; Тохчогло (слева) и Проминскии. Внизу: Рогов А., Никифо­
ров П., Петерсон (первые слева) и Трифонов Е., (первыГт спряья).

ж

новнои нашей тео'ре'пгч€ской закалкой. Кол1,'(е'Кти1в имел зна­
чительное количество интеллигенции, имевшей высшее и
среднее образование, в большинстве своем входившей в пар­
тию эсеров. Наша большевистская группа «мела довольно
крупного, теоретически подобранного большевика-интеллигента, естественника т. Тохчогло (подпольшя кличка
Емельян).
Из интеллигенции нашей камфы составился .кружок препоиа1ва,телей ло социа1ЛЬ1Н10-по1Л'И'пичеоким шукам и по дгате'маTji'4CCKHiM. Образовались кружки ino алгебре и геометрии, по
высшей математике, по политической эконо'мии и естество­
знанию. По последнил! вел беседы т. То'хчогло, .по математически.м 'Наукам руководил инженер Лагунов. 1Группами и оди­
ночками занилюлись язы1ка'М!И, философией, некоторые увлек'алис ь бе ллетри сти кой.
Утренняя часть дня протекала главным образо'м в этих
занятиях, прерывавшихся на короткие тридцатиминутные
ирогулки. После обеда большинство спало час, а иные два.
Скудная .пища обессилиш-ла, и люди, даже ничего 'Не делая,
физически уставали, сваливались на свои постели и засыпали.
Некоторые сидели за письмами мт играли в шахматы, ис­
кусно сделанные из хлеба. Был у нас в четырнадцатой камере
сиоГ. летописец — Т[>етьяков Сергей, рабочий Пу гиловского
заеод^1, полу'Ч1ИВ1пий .каторгу за участие в экспрошриации ряда
сберегательных касс, произведенной по постановлению совета
безработных в 1905 г. или в 1906 г. Все арестсшдаые впоследстги'и были приговорены к смертной казнл и благодаря
еще слабой поли гической сознательности многие чюдали ю'роmefrne о 'помилование, в числе tix и Третьяков. Своего по­
ступка Третьяков не простил себе: когда коллекtihib, учтя все
обстоятельства его политического падения, извинил его по­
ступок и пред^тожил ему 6i>it1) п0лн0'правн111м членом ко’ллекгива, он ответил:
— Вы мне можете простить, но сам себе я этого никогда
не 'прошу. Буду попрежнему вместе с вами бороться и' если
нужно ViNipy, но 'пол1ноп.рав1Н1>1м революционером себя не буду
считать ..
Так и остался ot{ у нас ib коллективе гостем за все иремя
п|">ебы'Ва.н('Г'Я его на каторге.
:U7

Сережа, как вое звали его, <5ьы неутомимым ле1Х)писце.м
не только нашей камеры, но и летописцем всей александров­
ской каторги. Он вписывал в свои объемистые тетради все
малейшие события изо дня iS день. Олшсывал всех более и.т:1
менее интересных типов каторги, состояние погоды, мелкие и
крупные перемены в составе адм':инистрац.и!ц. Все, что привле­
кало его екимаше, заносилось .мелки’.м убористым почерком
в его тетрадм. К С01жалению, след Сережи после каторги я
потерял. Третьжов был веселый и весьма 'подв^шной, люблл
чистоту и всегда ругался за малейшее ее нару]иение. Своей
хозяйсгванной суетой и Б0 рчли130стью он вносил |ПОСТОЯНИ\’Ю
в нашу жизнь шумность шутливого и веселого характера.
Учеба и чтение обычно заканчивались в первой половине
дня. После обеда и отдыха прсиисходмл «галдеж», то-есть
всякий мог делать, что ему хотелось. Это были часы, когда
рожлались споры не только общественно-по.штические, но и
бытовые, вытекающие из личных 'взаимоотношений. Были
м ссоры, но это была уже низшая ступень наших будней и
иозн1И'кал)и OHi:i }ie особенно часто, flooie вечерней поверки
обычно заслу1ии1вали 'пол'учаемые с во.ти новости или читали
газетные вырезки, и е эти же часы главным образом велись
пол'ити'ческие дискуссии.
После овиспка «спать»... Часть укладывалась в 'Постель, а
часть сидела над книгами, читала, изучала языки или писала.
1^ одиннадцати часам каторга уже Пог>ружалась в мертвою
ти'шину, изредка нарушаемую обрывистым звяканьем цепей
пли стоном спящи;х.
Так протекала наша будничная Ж)1знь внл'три нашей че1ырнадцаюй каморы. Иное положение было в др\тлх камерал
коллектива. Там будни 0К1раш«1вались сработой в мастерских,
в библиотеке и на Енепюремных работах. Поэтому )’чебл и
чтение занимали менее значительное место в жизни этих
KMiMep.

Библиотека александровской к-аторги играла о.фомн\ю
(х>ль не 1ол1>ко .в смысле полипгческого и идеологического
юсшитания политических на каторге, но И1Г|\1ла и политиче­
скую роль места, где политическая каторга имела тозможм<кть связьшться хотя ц не п|Х)чными полтическими ни­
тями с вааей. Вся местная «интеллигенция», И1меюп1ая то или

:И8

иное отношение ii< обслуживанию централа, пользовалась
библиотекой. Поп, его дочери, учитель, врач, фельдшера, офи­
церы гарнизона, их жены. С этой публикой наши библиоте­
кари установили личные отношения, стараясь использовать
их для пол)’чения книг, которые не всегда лропускал1ись тю­
ремной цензурой. Через эту же лублику иногда проникали
различные известия, которые не всегда .проникали в печать.
Цензоро.м сначала был лоп, но он настолько был занят
сэои.ми делами, что совершенно не занимался этим делом,
пропуская их 'Почти без цензуры. Потом цензуру 'П0ручил1и
одному из помощников начальника централа Квятковскому.
Этот тю[>емный чин, «aiK это не вязалось с его про­
фессией, сам крайне любил книгу, но большей частью с внеш­
ней стороны — его привлекали книги красивые, в хороших
переплетах, с изящны'.ш иллюстрациям^!, 'И вот это-то свой­
ство нашего цензора ..мы и использовали. Когда мы выписы­
вали книги для себя, то мы просили непременно вкладывать
одну-две книги для цензора, чтобы смягчить его цензорское
сердце, а смягчалось оно чрезвычайно легко и просто: цензор
получал предназначенные для него .ютги, а на остальные клал
разрешительный штамл, почти не просматривая.
Таким путем нам удава тось .протаскивать в тюремную
библиотеку книги, бывшие под запретом даже на воле, но, по­
лучив такие книги, мы должны были быть осторожны в хра­
нении И1Х в тю1рьме. В общий ката^юг такие книги не заноси­
лись, а был у нас так называемый отдел «точка», в котором
и были записаны книги такого криминального содержания,
ггри чем и 'В этот отдел omi заносились не нод своим шстоящи'М названием, чтобы замаскировать книги, мы часто первые
листы заменяли другими, более подходящими для тюре.мных
условий.
Это замаскирование дало возможность шшим книгам
загрреи1енного а ^
пя тюрьмы содержания благополучно суще­
ствовать эплоть до революции, .причем наша библиотека не­
сколько раз подвергалась тщательному просмотру со стороны
|*ркутских жандармов и тюремной инспецкии» *.
Библиотека я1влялась местом нашей связи и с вольноГ!
* Журнал «Каторга
нинскиА.

и ссылка>. «Учеба

иа каторге», Улья-

:u'.t

ко'мавдой, где заканчивающие свои сроки гюлитлчес'кие жи.ти
вне тюремных услоеий и имели тесную связь с легальным и
подпольным 'полмтичеоким миролт.
Поэтому попытки тюремной администрации изгнать поли­
тических из библиотеки натыкались на энергичное соп)Х)Тивление всего 'коллектива. Однажды, не помню ло какой 'при­
чине, aflMiHHWCTipaiLjHiH отстранила пол?1тических от библио­
теки 'И 'поставила уголовных. Перегоеоры не давали никал41Х
результатов, тогда решено было отказаться от работ в .ма­
стерских, что было равносильно их закрытию. ТоаЬ|<о бла­
годаря этому нажиму администрация вновь до;п\стила no.niiтических в 'библиотеку. Библиотека своим существование.м
и организацией была обязана своему бессменно'му заведующе­
му Павлу Никитичу Фабричном'у *, имевшему бесс.ючную
к'аторту за убийство командира батальона, он лю(Я>вно и
тер'пели'во собирал библиотеку и установил в Hei'i образцовы11
порядок пользования, ревниво оберегал книги от расхип1ен'И'я и порчи, что в условиях каторши было не ле1гким дело1М.
Уголовные уничтожали большое количество хороших книг,
особенно и'мевши'Х хорошую толстую б}’магу. Из них \толовные делали карты. Настоящие ка'рты П'1Х)Н1гкал;| в катО(1чж'ные
тюрьмы весьма редко, поэтому в уголовных камерах имелись
специалисты по фабрикаци'и карт. Вот эги-то спец|;1ал11сты и
бььли 'вредиггелями книг; они уничтожали кншги из хорошей
бумаги, переделывая их на карты, а если всю кн)1г\- уничто­
жить было нельзя, вырывали листы из середины, делая книгу
непригодной к чтению.
‘1’аб'рмчному удалось договориться с условными о том,
что Д-та карт он им будет отпускать духовные книги, а они
обязываются недухо'вные книги (тозвра^цатъ в целости. Эти.м
иупем удавалось сохранять хорошую книгу о-г иорчи.
Библиотека в 1Q14 — 1 0 |S гг. содержаита в себе до вось­
ми с П0Л011ИИ011 1ЫСЯЧ томов. До Tjiex тысяч бькто беллетристи 'к и , овьмпе т р о х т ы с я ч к н и г н а у ч ж > п о с о ц е р ж а н и я и с в ы ш е
1 ыся^пт э к з е м ш .^ р о о
период, 1 п^ескм х ж у , р ш п о 1п, с т л .р ы \ и

ЬО,И1>1Х.
Пиблиоте1к-!) была фунла:меит1 >м. пп кок'ром б;)зч1 рова.п;ч'1 .
* I5eciiapi iiiiHi.ift солдат.

культурная жшнь в пределах режима каторги, поэтому коллектн1В боролся за нее и принимал все меры, чтобы удержать
се в своих руках.
Учеба в четырнадцатой камере проходила довольно орга­
низованно, в камере разрешили иметь ^классную доску, кото­
рая iBce в:ремя дневной учебы шестрела ал1ге1браически1ми и мате.матимескилш формулами. Математик Лагунов, невысокого
роста, сутулый, блигзорукий, с сильными очка'ми на толстом,
как картошка, и красном носу, с куском мела в руке, обт.ясНЯ1 запутанные 1математ1ические формулы, бородатые учени­
ки, плохо 'ИЛИ даже ничего «е оонимая, та!ра'ЩИ1Л1и на h :ix
глаза.
— Это так просто... — обычно заканчивал Лагунов свои
■текщги.
Бородатые слушатели лекции по математике с большим
трудом 1проникали в ее тайны и поздними вечерами, корпя
нэд заданными формулами, с тоской отчаяния всматринатись
U НЧ1Х усталыми глаза.ми и самым откровенным образом изда(ш.ти тяжелые вздохи; все же, кряхтя и «зды'хая, одолевали
иепривычнымн мозгами 1путаницу математических формул.
Наиболее успешно по этой трудной лестнице подни'мался
семинарист-попович Потехин. Б течение 'патутора— двух лет
он догнал своего учителя и вступал с ним уже в математиче­
ские дискуссии. Часто можно было видеть две фигуры, сидяшие на скамейке перед доской, с перетач'канчьими мелом но­
сами и с недоумением глядящие на доску, залолненную цифрамгг, запяты.ми и знаками равенства, — это учитель и уче­
ник зашли 'В математический тупик и раздумывают, как из
него выбраться.
Я зани.мался математикой с таким увлечением, чго она
меня и во сне не покидала: так сидишь дня три— чет1.|ре над
заданной формулой, грызешь ее, грызешь, во рту горько ста­
нет и rojioBa свинцом наливается. Ляжешь спать и во сне про­
должаешь ее pemaTb, сшжиь и кажется вот-вот peium, cep,uie
от радости прыгает, проснешься, сейчас же к тетради, си­
дишь, думаешь, думаешь, нет, не выходит и опять с TOCKoii
лезешь под холодное одеяло: «Ах, ты мять-.ма тема тика...
Ты ли меня, я ли тебя...» И озлившись, с головой зазертынаешьсч в одеялг> vi усталый засышепи..
351

Тохчогл* занимался учебой неохотно. Прочел две— три
л€!кцш1 'ПО естествознавию и социологии, иногда беседовал.
Лагуно'в был ученый, углублялся в науку (к)льше, чем в поли1ику. Т0ХЧО1ГЛ0 напротив был фигурой политической и весьма
активной: его стихия была политика, классовая борьба, рево­
люция; 13 преподавание он впрягался неохотно. Он часто и горячо дискути|50вал с Лагуновым по Авенариусу, философия
которого являлась настолько сложной и неудобопонимаемой,
что кро'ме Тохчо'гло и Лагунова никто не решался нырнуть
в ее дебри. Тохчогло, резко осуждая оппортушктотесклто по­
литику старостата, прини'мал горячее л^астие в борьбе с его
политикой.
В январе происходили перевыборы камерных старост и
представителей в коллективный старостат. При перевыборах
представителей е старостат, руководящий орган коллектив
всегда происходила ожесточенная партийная борьба, и эсеры
с меньшевиками, составлявшие большинство в коллективе,
всегда проходили в старостат. На этот раз победа также
осталась за ними: из четырнадцатой камеры представителем
был избран эсер Файнберг. Камерным старостой большин­
ством был избран я.
Обязанности камерного старосты были весьма разнооб­
разны. Правда, обязанности и авторитетные права старосты
всегда достаточно по'дкроплялись постановлениями Bceii ка­
меры, все же было трудно и подчас щекотливо: водворение
товарищеского порядка в камере, деление микрос.копи'ческик
.мясных 'Порцчи1, наблюдение за камерными дежурными, за
очередями убориитков и целый ворох других .мелких кропот­
ливых дел. Староста также прини'мал участие в регулировании
(^инaиcoвыx и других материальные вопросов коллектив.1,
К вопросам, связанным с администрацией, камерные ста1хкты
отношения не имели — это входило в функции предстаIUII елей.
Самой щекотлипо!) обязанностью ста|Х)сты была дележка
.мясных иориий. Вареного мяса в лучшие дни приходилось
от 5 до С) золотников на человека; если принять во внимание,
чтч) 5 0 % населения кал1еры никакого посо<)ия с поли не полу­
чало, то значение этих голодных мясных K'Jxvx для каторжан
;{52

•>ыли весьма велико. -Нужно было обладать весьма острым
ijienHe.vi, ч 1л>бы тюрции получал 1Ись равны е.

Когда ciapocTa занимался этой ошерацией, то человека
три обчза le.ibHO сгояли около него и делали свои замечания:
— Ты «он туда прибавь, зэдишь, какая маленькая... вот
у этой ни капелыси жшрка нет.
Сгароста обычно авторитетно заявлял:
— Знаю сам, что нужно... не мешай... — И не торопясь,
продолжал свою операцию.
Когда все иор-щии были нарезаны и про1Корректи|ро'Ва.ны
л<>б|ЮЕкхпьны1.М1И наблюдателями, староста отходил от стола,
окидывал к,ритически'Л1 взглядо.У1 свою работу и, котда удо­
стоверялся, что работа продела1на удовлетворительно, ^громко
объявлял:
— Забирай мясо!
Некоторые поспешно, кое-кто выдерживая, некоторые
безразлично разбирали «^порции». Нетерпеливые сразу же его
сьедали, более выдержанные клали мясо в свои миски и ждали
обела. Разливание обеда также лежало на обязанности ста­
росты, но он это дело поручал «о'му-либо из со'камерников.
Обед каторжан трех виао1з: щи из кислой (капусты, но
так как мясо было ниже третьего 001рта и к тому же его
было весьма .мало, то получались не щи, а вода с кислой ка­
пустой. «Суп» 'ИЗ гречневой крупы, тоже вместо супа полу­
чалась грязноватая жи'жица. Самым лучшим обедом был
горох. Когда приносили ушат гороха, все оживлялись. Ста­
роста торжественно снимал ковшом плавающих сверху зеле­
ных гороховых червей, выбрасывал их в помойное ведро, поTOV1 тщательно разбалтывал гороховую жидкость и разливал
ге по .мискам.
,
Гастрономы, э^^aющиe толк в го'рохе, приготовляли его
согласно своим вкусам: они растирали его, отделяли шелуху,
на1[>езали мелко лук и lПoc^.llпaли его в (растертый гарох, йо­
гом со смаком поедали приготовленное таким образом «тон­
кое ку!пан1>е'>. Любители острых кутаний клали в горох мел­
ко на'резанный чеснок и круто посытали перцем. Менее иску­
шенные в тонкой гастрономии недолюбливали горох, не за­
стуж ена называли его «шрапнелью».
Казенный обед изредка пополнялся посылками от под*
i-' Муряоьи революции

гюльного красного креста, но тшие лраздники был!< очень
редки, 'потому что средства красных крестов были весьма
скудны, а нуждающихся в тюрьмам, каторге и ссылке были
десятки тысяч.
НбМ1ного лучше питалась наша «мастеровщина»: им был
уси1лш паек, и iKpoiM'e того на заработке они имели возмож­
ность подкрепляться за счет продуктов тюремной лавки. Бо­
лее сносно Ж1ИЛИ «богачи», «оторые получали регулярную
помощь с ВОЛИ) от родных или от друзей.
Пдахое качество обедов еще больше ухудшалось потому,
что на кухне долто хозяйничали уголовные. Был из уголоены'Х кухонный староста, ловара тоже были уголовные; они
входили 'В сделки с поставщ'икам'и, экономом и надзирателя­
ми, за вэятюи 'Принимая плохого качества продукты. Если
принять во внимаиие, что для каторжан полага.тись продукты
третьего сорта, то можно себе представить, какие шроцшты
получала каторга благодаря люшенническим сделкам кухон­
ного ста'росты и поставщиков. Кроме того повара и кухон­
ный староста обычно были связаны с головкой )'ГОЛОвном
шпаны, которую отабжалт за определенную мзду и этим eute
более ухудшали скудную пищу. На этой почве между политичеоюими и кухонной угостовщиной происход11Л1и столкнове­
ния и ссоры. Наконец, политические потребовали, чтобы на
кухню был допущен староста от по.титических. Адлп1нчкт}'*ация долго упшралась, но постоянные указанчгя поллгтичеокнх
о злоупо1реблени'ях на кухне воздействовали на начальника,
и он согласился допустить наэночение клхонного старосты
от политических.
Был у нас в коллективе 1матрос Колоколов, коренастый с
окладистой, черно11 борпдо11, весьма энергичны!! и огромной
си'Лы. в централе он сндел уже ^иного лет и не ojm h раз давал
себя чуБСтвои1;1ть зади1|\'1В'шей его шпане, потому они его w.
трогали и боялись. Его коллектив Ч1 выдаинл’л на должность
Kyxotmoro старосты.
Пояиление Колоколова на кухне вызвало переполох среди
уголовной т.топки, начались раЗ!х>1Воры и упрозы.
— Пусть поп1|Х1бует пометать нашим, «nq^o» * под pef>ра получит.
* Нож.

;*,Г)4

Ко.юко.'юв однако угроз шланы не боялся, он умело их
устранил с кухни: гтрисмотревштеь, кто из поваров связан
со тпаной, он каждому из них по отдельности дал «друже­
ский» совет «смыться» с кухни.
Знаешь что, браток, уходи-ка ты с кухни-то, пора­
ботал и довольно.
;
А что ты тут за Ha'4aj7bCTiBO... в бога-богоролицу мать...'
Попробовали ершиться уголовники, но Колоколов надви­
гался на протестовавшего своей широкой фигурой, подно­
сил к его носу свой огромный кулак и уже более убедительно
советовал:
— Иди, иди, дружок, а то унесут...
Таки.х советов шпана выдержать не могла, и один за одвсе у’головные повара «добровольно» 'поюинули кухню,
а Колоколов уко.мплектова'л кухню из 'Полг1Тичеоких и сол­
датских камер.
Так коллектив завоевал 1В0з.м0Ж1Н0сть контро-торосать
кухню. С назначением Кож>коло©а обеды наши значительно
улуч111н;нкь. Так как прие.\ш<а шродуктов лежала на обязан­
ности старосты. Колоколов сейчас же предъявил все кондиЦ1юнные требования к 'Поставщику. 'Пе|рзое врел1я постав'тИ'К
пр1гнужден 6bLi эти тр>ебования вьвподаять, inoToviy что ста­
роста отказался от лривма грродуктов плохого качества,
эконом (т10.мощни;к начаъльника) попытался одобрить продук­
ты, но староста отказался ю( пр^гнять. Колок олову п'редстоя-X) побороть укоренивш»геся трад1щии «сделок» с поставщи­
ками, KOTopfwe давали доход и эконому.
Настойчивые требования Колоколова при приеме продук­
тов вывели из себя поставщика и эконома, и они решили с
(ТИМ разделаться.
Однажды через открытые окна камеры мы услыхали на
лноре шум. Ко^юко.юв кого-то награждал своим .матросским
иветистим жаргоном, а трое надзирателей волокли его п<.
п о р у. На наш Bonipoc, в чем дею, он юрнюнул нам:
В карцер) гады ведут, гни.х>е мясо отказался принять...
.Мы подняли сильный шу»м. Прибежал дежурный надзира­
тель.
Tttuie, тии1е, в чем дето, чего шумите?
— Начальника дагай!
— 3ii4ev вам начальтика, в чем дело?..
23*

аг>5

— Давай начальника, не разгова/ривай, а то сейчас окна
полетят!
Надаиратель бросился к сигнальному звон'ку. На шум че­
тырнадцатой прибежал коллектаадый староста, иопуганшлн,
бледный:
— Товарищи, в чем дело, что случилось?
— Колоколова выручай, в карцер тащат.
Староста бросился в контору. Вычонилось, что Колоколоз
отказался принять тухлое мясо.
Дежурный .помощник начальни1ка одобрил тухлое мясо и
предложил Коло1колозу при'нять его, но Колоколов отказался.
Тогда помощник прикрикнул на него.
— Я 'Приказываю тебе мясо принять!
Колоколов возмутился вызывающим наскоком помощ­
ника и его грубым «ты».
— Во-пер'вых, не тычь, заявляю вам, что эту тухля­
тину я не приму. Если оно по вашему пригодно к л’потгребл^нию, так и употребляйте его сэбе на здоровье, а я его не
приму. — Помощник рассвирепел и стал настаивать, чтобы
мясо было принято, но Колоколов наотрез отказался. Тогда
он приказал надэиратели!М увести CTajpocr\- в карцер за неи'ополнение приказаний помощника.
Староста коллектива пытался уговорить начальника осво­
бодит!, Колоколова, но начальник отказал, указывая, что он
не может подрывать авторитета своих по.чотников, и Коло­
колов дол1жен отсидеть свой срок. Он даже потребовал, чтобы
мы выдвинули на кухню другого старосту. Однако коллектив
ire понпел на это, и борьба перешла на принци1тиал1.н\то
почву.
I
Заи|,|Х)сили все политические камеры. Все рииили за Колоколп'иа драт1>ся, не останавливаясь перед сто.ткновемием с
администрацией. Постановияи бросить работу в мастерских,
гюлучился больмюй конфликт. Зад'е]:>жка вьшолнения дого­
ворных заказов грозила неустойками. Этот аргумент был на­
столько >1бедительны1М, что начальник, не вступая в дальне11шие переговоры, распорядился Колоколо1ва выпустить.
Этот KOH(JxiHKT привел к тому, что начальство nei-KJCTaлкт
амешипаться в дела приема П|родуктов от поставщика, и наше
положение на кухне окончательно упо'1>чдочи лось. Масте^-»-

ски€ центра.^ были хорошо оборудованы; имелись станюи
токарные, металлообрабатавающие и деревообрабатывающие.
Имелись слесарно-механические, столярные, швейные и са­
пожные мастерские. Все они выполняли догоеорные заказы
учр>еждет111 города Иркутска и железной дороги. В коллектаве было свыше ста рабочих, из »их большинство кеали'[)ицированных, разных профессий, с преобладанием металли­
стов. Солдаты, матросы из крестьян и крестьяне-аграрники
та1кже составляли солидную группу — свыше пятидесяти чело­
век. Эта постедняя группа преимущественно состояла из сто­
ляров и п.тотников. Вот эти две группы и держалм в CBOifx
руках всю .мастерскую. В сапожной и в швейной ® большин­
стве работали уголовные и то главным образом случайные,
а не профессиональные преступники. Благодаря такому поло­
жению мастерские оказывались исключительно под влиянггем коллект(гва политических.
Мастерскме приносили некоторый доход казне, приносили
еще больший доход администрации и поэтому-то администра­
ция кмп интересовалась и стремилась их улучшить и ’р аситр»1ть. Вот почему в конфликте с кухонным старостой, когда
мастерские бросили работу, администрация быстро пошла на
уступки.
Кроме общих мастерских в руках коллектива находилась
еще и художественная мастерская. Эту мастерскую и органи­
зовали поутитические, где производили разного рода художе­
ственные и.эделия: делали художественные рамки, шкатулки,
выжигали по дереву, занимались живописью и т. д.
Художественная мастерская находилась в жилом корпу­
се, в нашем коридоре, и под нее была отведена одна камера,
■^га мастерская служила своего рода клубом, куда стекались
все новости и слухи, оттуда они уже разносились по всем ка­
мерам.
'
Рабочме в мгстерских работали с 7 час. утра до 5 часов
нечера, работали сдельно, а потому усиленно. На каторге
даже усиленная сдельная работа давала мизерный заработок.
Раб<)чий получал только десять процентов установленной
ста»ки, девяносто процентов шл<1 в казну. Усиленная сдель­
ная нагрузка утомляла рабочих до того, что, придя с работы,
едва поужинавши, ложились спать, не было охоты и энергии
ЗГ)7

заняться серьезным чтением или учебой. Поэтому рабо1ав!иие в мастерских политически значительно отставали, и по­
этому естественно в политические вопросах четырнадцатая
камера шла впереди.
Будни четьирнадцатой .камеры нарушались Л1елки1мл ка­
мерными событиями, вносящими некоторое разнообразие в
монотонно-размеренную жизнь камеры, иногда нарушающи­
ми и часы занятий. Идут занятия, в камере тишина. Сережа
Третья1ков скрипит пером по'своей толстой тетради, време­
нами останавлишется и глубоко задумывается.
Прсшмиский лежит на жпивоге, положив локти на подокон­
ник, мечтательно смотрит в окно. Лаи^^нов мизинцем чешет
себе лысину, он опять попал в мате.матическое затруднение.
Анархист Гуревич силится понять Ницше. Кое-ктх) лежит на
спине и мечтает. Из-за решетчатой двери доноа1тся myxoi'i
шум, смесь голосов и цепей. П'роминский поворачивает голо­
ву к Т,ретьяко1ву.
— Сережа, а Сережа... — Третьяков люлчит. Про'минским
не отстает. — Сережа... Се...
— Ну, что ты пристал, как банный лист?..
— Тоска... Сережа... бесталанный ты... сколько бумаги
иэвел...
Т]>етья1Ков момент смотрит на Проминского, потом вска­
кивает, со злостью бросает свою тетрадь в угол.
— И сволота же ты, лях рроклятый. Не ты ли тот талант,
которого у нас нехватает. — Тишитл нархииается. Головы
поднимаются от тетрадей и книг, математики повертываются
спинами к до'оке. Сережа бурей начинает летать по камере.
Задели больное место.
— Нестор преподобны11, не мечись, «талан» раоплеокаеть,— отозвался Гуревич.
— А ты сиди, наседка, болтуна высидишь. — Глреоич
действительно был вроде нассдчи. Он п]>и1вя:«1Л платком себ<'
подмышку яйцо л постамтл себе задачей высидеть та;кич об­
разом цмпленка. Нужно было обладать больимим спокойстви­
ем, чтобы вынести те издевательские ост1х»ты, KOToptJM он
подвергался со своей затеей.
Сережа лочжо 'воспол1>зовался |>епликой Гуц^евича и neijie.458

%

ЙС.1 BHi'f.viaHH'e калюры на больное '.уюсто Гуреви'ча, на ожи­
даемого цыпленка.
— ТовЗ'рищ Гуревич, скажи, пожалуйста, когда ро­
дишь? — Это с серьезной миной обратился к Гуревичу гру­
зин Татрадзе.
— Что вы TaiK вашу... моему яй1гу опокою н€ даете...
— Болтун он у тебя, на.верное.
— Ес1и болтун, то в отца, — ло'доказывает кто-то.
Гуревич не выдерживает, соскакимет с нар. Л Сережа
уже опять сидит за своим дневшжом, тотовый за'писать со­
бытие.
— Ты, товарищ Гуревич, не волнуйся, — серьезно обра­
тился к нему Тохчогло, — неврастеник может выйти. Гуре­
вич не выдержал. Лицо налилось кровью, он выхватил из
подмышки яйцо, размахнулся и запустил им в стену.
Все от неожиданности сразу затихли, потом бросияись к
стене iti стали внимательно рассматривать ирилтшую к сте­
не ж^гжtlцy. Цыпленка не обнар'ужили.
— Болтун!! — и вся камера разразилась смехом... А Гурев<и1ч лежал, уткнувшись лицом в подуш'ку, 'и мо.тча 'пережи­
нал свою трагедию.
Камера часто острила, насмешничала, однако длительного
иааештельства не допуока'ла. Все проходило быстро и забы­
валось.
Сплети у К1С в четырнадцатой несколько украинцев раз­
ных па^>тий: аграрники, анархисты и спилка. Самостийники
были — не подступись! Прислали им из Харькова книгу уль­
тра на ционапястичеокого характера. Это был перевод «Э н еи д ы» ка украинском языке и начиналась эта книга та1к:
«Эней буъ парубок моторный...»
И к великому 1КОнфузу все ге[х>и «Энеиды» помещены н
иллюстрациях в широких украинских штанах, с озельдецами
н,1 ю.юкпх, а герюини в расшитых по-украински юбках, фар­
туках, рубашках и с бусами на шеях. Эней был в богатых
чоботах, п шшроких штанах и в роскопшой св1гтке. Покою
не давали украинцам с 3T0ii «Э н е и д о й» даже в дискуссиях
о ней им напоминали. Требовали укрштцы, чтобы уштчтожили ее, но, кажется, удалось ее сохранить.
Мелкие эпизоды каторжных будней нарушались иногда
355»

крупными событиями жуткого характера. Однажды поздней
ночью, когда централ был погружен в глубокий сом, когда
тю'ремшя стража, притаившись по темным углам тюрьмы,
чут1К0 вслушивалась, не доверяя сонной риши1не каторги, мы
были разбужены глухими выстрела1ми. Все вскочили и тре­
вожно тириоу'шиеались; вот еще раздалось несколько вы­
стрелов. Вух... бух... бух..
— Стреляют здесь, в тюрьме, — проговорил кто-то тре­
вожно...
Вдруг с шумом в наш коридор ввалилась толпа надзи1рателеГ!, шдо'шла к одной из уголовных калюр. Гроадко звякнул
3UMOii:, открыли с грохотом дверь...
— Стр-р-ройся! Ну, живо, живо! — гремел угрожающий
голос старшего надзирателя.
Из 'Камеры несся сильный шум кандалов, публ1жа торо­
пливо слезала с нар.
— Один, два, три... четыре... Где твоя пара?
— ■ Не знаю... — слышался в ответ тихий голос.
— Пять... шесть... тоже нету... Девять... десять... оди;1над'цать.. Шесть челове1К не.хватает... Ишь, сволочи, где про­
резали... А в других камерах?
-т- Там все в порядке, господин старший.
— Ложись по местам!
Опять шум кашалов. Толпа шазирателей, громко разго­
варивая, вывалилась из «ориаора. Дежурный обходна все
камеры, отовсюду слыигалнсь обращенные к маму шопот-тлвые вопрос. Надзиратель что-то отвечал... Коида он подошел
к ня'шей камере, спросили его, что произошло.
— Побег итана удумала, да не удалось.
— А где стреляли?
— На чердаке перехватили... Там и перестреляли их.
П0ТОЛО1К прорезали и хотели через чердак... Там их и пере­
хватили... — Надзч1ратель ушел.
Повидшмому, провокатор выдал... иначе как бы omi мог­
ли перехватить.
Хотя побег уст|х)1или и уголовные, все олнако были разо­
чарованы, что побег НС уда'лся. Побег был актом победы над
неволс!'!, и бежавши!! всегда вызылал к себе сочувствие всей
каторги, псе равно был ли он политическим или уголовн!<1М.

Успеху побега вся каторга радовалась, 'и переживала /досаду,
когда побег не удавался.
Утро.ч уголовные сообщили, что побег был выдан одним
из уголовных, которого рано утрол! перевели к «лягавым».
Оказывается побег подготоелялся массовым, думали уйти
человек два|дцать. План был перебраться по чердаку на двор
tiacTepoKiH'X н О'ттуда через стенку. Прорезали потоло'к,
iTCKycHo прорез замаскшро'ьали. Когда наступил люмент побе­
га, многие отказалась, пошли только шесть человек. В че­
тыре часа ночи шестеро вылезли на чердак. Но там их уже
ждала засада. Как только они стали продвигаться по чердаку
к 'мастерск'и.м, 'По ним открыли стрельбу. Трех убили, осталь­
ных ранилн. Администрация, заранее оповещенная о гото­
вящемся no6eie, решила «ороучить» беглецов, чтобы друпим
бьпло «'неповадно».
Событие так взволновало всю камеру, что о сне ни'кю
и не дул1ал. Все воз.мущались поведением адмииистрации. По­
лучив донос о готовившемся побете, администрация имела
все возможности предупредить его. Но был таков закон кагор1\(. Начальник мог расстрелять не только участников по­
бега, но н всю .кам'&ру. Ника1кие общественнъге 1протесты ему
ничего не сделали бы. Жизнь осуж|денного на 'каторгу зави­
села исключительно от поведения начальника каторги.
На следую1ЦиГ| день, будучи на прогулке, мы наблюдали
ка'к надэнрате/т спускали с чердака на варевичах труп1>1 уби­
тых беглецов. Спустит! их всех, сложи™ на дроги и узезл1И
на кладбище. Вот и все. Инцидент с попыткой побега 61.1л
ликвидирован.
Мы, ж'ивые свидетели этой картины, поежились как от
холода.
Нз остави1ихся в 'кал1ере участншков организации побега,
момлдимому по указанию того же провокатора, се.мь чело­
век было взято. Все были бессрочники. Их заковали е наручннки и поместили в особую ка1меру, 'возле камеры постави-ти стол и табуретк'у дежурного надзирателя, чтобы изо­
лированные были все время на в:И|Ду.
— Теперь уже не убегут,— хвастливо зая!в.ил надзиратель,
И() I

— П'рох'лошаешь, из-под носа смоютх:я,— подд'разжевали
мы мадзиратсл'Я.
— Не-е, теперь не смоются.
Держали, действительно, крепко. Но изолированные
были опытны в делах побегскв и до дерзости смелы. Они хотя
и остались в камере, не полезли на чердак, все же админи­
страция их счсгтала орга1н’и'затора),ми побега и поспешила по-местить 'ИХ в особую камеру под уси1лен!ный надзор. Мы ожидал'и, 'ЧТО эта семерка опять лолытается выбраться из цен­
трала, inoTO'Miy что ИМ' ничего не оста'ва.ло'сь, как |Ду1.мать
только о шобеге и стараться его осуществить.
Прошло полто(ра .месяца. Наступили теплые июньские
НОЧИ'. В одну 'ИЗ таких ночей леред са.мы.м утро.м, когда пред­
утренняя за'ря чуть-чуть приподнвтаает темный покров ночл
и все живое на земле опит, мы были разбужены треском ру­
жейных выстрелов. Стреляли за стеной, недалеко от нашей
камеры.
Тюрьма 1МИГОМ 0|Ж1ила. Во ©сех камерах люди повскакали
с постелей и чутко 1Пр:ислушн1ва'.тись. За оградо1'1 .раздавались
громкие голоса:'
— Разом, ваше благородие, комком спустились... Я им
к|Я1кнул стой... но они побегл'И... я в них стрелять начал... но
у темноте мушку не В(Идно...
Ж.ла ты, не стрелок... Чуть не в 'vnop в человека н;."
попал...
— Так точно, ваше благородие...
— До окончания следствия под арест его...
К пашей двери подошел дежурный надзиратель. Мы спро­
сили его:
— Это, случаем, не твои убежали?
— Нет, мои СПЯТ. Должно с переднего корпуса...
Захлопали двери. Старший с помощником, встревожси:ii.ie побегом, не могут установить, из какой камеры побег
и сколько убежало люде1'1. Заходят по камерам, проверяют.
Вдруг зг1ериный голос помощника:
— Ты что же это, стерва! Мего смотрел? Где люди?
Не могу знать, паше бродие... Смотрен... Глач не
спускал...
:U)2

— Где люди — спрашиваю, идот ты старый, тупица ты
этакая, из-под носа ушли!.. Под арест его, идиота!..
В камере изолированной семерки осталось двое — пять
человек ушли. Долго возияись в камере бежавших, исследо­
вали путь побега. Оказывается беглецы очень искусно разоб­
рали печь почти на глазах у дежурного надзирателя, выре­
зали в трубе железн>то |решет1ку и по трубе (вылез.-Би та кры­
шу. Потом по перемычке, соединяющей главный корпус с пе­
редним, перебрались на крышу переднего корпуса и по ве­
ревке, сделанной из полотенец и разорванного на полосы
матраца, спустились на улицу и ушли. Впоследствии выясни­
лось, что часовой не видел беглецов, увидел спущенную с
крыши веревку, поднял стрельбу, а беглецы уже были на горе
в лесу. Под одеялами обнаружили искусно сложенные тряпье
и кирпичи, закрытые одеялом. Все это походило на спящих
под одеялами людей.
Надзиратель был уверен, что из этой камеры бежать не­
возможно, потому следил немного небрежно. На этой уве­
ренности надзирателя и был построен побег. Побег был вы­
полнен блестяще, мо воспользоваться беглецы им не суме­
ли. Через три дня их всех привели обратно в централ. Ка­
торга несколько дней жила этим шумным собы! ием, но скоро
о нем забыли. Жизнь, хотя медленно, но текла вперед, а все
спбытия погружались в прошлое и забывались.
В коллективе образовалась военная группа, поставившая
себе целью изучение военного дела. Во главе группы стали
Краковецкий, Иванов, Калашников, бывшие офицеры царско,'!
армии, осужденные на каторгу за участие в военных орга­
низациях.
Прозвали эту группу «школой прапорщиков». В aroii
затее принимала участие почти вся художественная мастер­
ская. Организовались военные игры по военным карта.и, к о ­
торые делались в художественной iv.acTepcKoii. Эта группа на
столько увлекалась изучением военно - теоретических вопро­
сов, что додумалась до теории, из которой вытекало, что не
рабочий класс произведет революцию, а военные армии. От­
сюда вытекало и второе положение, что во главе революци­
онного движения станет военщина.
.Н()Н

Военная «учеба» носила чисто армейский характер. При
этом никакого учета борьбы классовых сил во внимание не
принималось. Рабочему классу, как гегемону, как главной
движущей революцию силе, в этой учебе никакого места не
отводилось, а бралось офицерство, как внеклассовая демокра­
тическая группа, и на него делалась ставка.
К этой «школе прапорщиков» не только большевики, но
и многие меньшевики относились с большой критикой и дали
ей кличку «школа солдафонов». Военные игры были построе­
ны исключительно на теоретических трудах военных авто­
ритетов разных империалистических стран. Объектами бра­
лись севастопольская и 'русско-японская войны. На (Х.нове
этих пособий «школа прапорщиков» хорошо усваивала не
только стратегию, но и военно-патриотическую идеологию.
Наше 'Подозрительное отношен«1е к этой «школе» :впа1не оправдаирось, когда шчатесь мировая война. «Учеба» топда >'же
целиком переключилась на патриотические разборы русских
побед и поражений, руководители школы даже стали состав­
лять военные сводки, которые нелегально переправлялись на
волю и печатались в эсеровской газете «Сибирь», выходив­
шей в Иркутске. Эти сводки не только не вызывали репрес­
сий со стороны военной цен,зуры, но наоборот весьма ее ин­
тересовали, как особо интересные. Вот что об этом пишет
од^1н из участников «школы прапорщиков» Ульяновский:
«Насколько мы были осведомлены о военных событиях,
говорит такой факт: группа товарищей К. Т. и Р. решила
давать военный обзор в иркутскую газету «Сибирь», а так
как в это время и конспиративные сношения с волей были
очень налажены, то эти Т01па1р|цщи шмети возможность счстематически помещать свои 0'бзо;'*ы в газете, П01дп*1сы1гачсь
псевдонимом «Г. Ш.». Этот псевдоним, да и сами обзоры необ|>1чайно заинтересовали военную цензуру, просматривав­
шую все 'М а те р и а л ы , связанные с 'поенньш делом. Во'енмып
цензор, офицер генерального штаба, неоднократно добивался
узнать у редактора газеты, кто этот Г. UJ., повидимому,
омен!. знаюп1ий человек...» Л вот, что пишет в своих воспо­
минаниях один из руководителей «мичолы прапорщиков'> КраnoHKi-M'i о сводках I . Ш,: «Как-то раз один из офицеров шта­
:Ui4

ба округа встретился у общих знакомых с редактором «Си­
бири» и начал усиленно допытываться у него, кто сотрудни­
чает под инициалами Г. Ш. Офицер просил дать ему возмож­
ность познакомиться с таинственным обозревателем, кото­
рый заслужил самые лестные отзывы высоких сфер». Эти
краткие цитаты выпукло ха|ра1ктеризуют, что сооюй шредставляла в руках эсеров военная учеба на каторге.
В дальнейшем, уже в борьбе с Октябрьской революцией,
<>школа прапорщиков» иногда не безуспешно руководила
контрреволюционными силами, уничтожая первые, еще не­
опытные в военном деле отряды Красной гвардии. В резуль­
тате однако «наука» попала мимо цели: «школа прапорщи­
ков» оказалась безграмотной в стратегии великих классовых
битв и oiKasa/jiacb разбитой.
В начале лета в Александровский централ привели группу
уральских большевиков, осужденную за экспроприацию поч­
ты в Миасе. Четверо из них были рабочие и один студент
Алексеев, сын уфимского купца. Рабочие были все молодые.
Военным судом бьыи iBce приговоре ны iK смер иной 'К'аэни, мо
по неопытности поддались на уговоры защиты и подали про­
шение о помиловании. Смертная казнь им была заменена
бессрочной каторгой. Мы подняли вопрос о приемке их в кол­
лектив, мотивируя, что их проступок с подачей прошения
может быть им прощен как следствие их молодости и не­
опытности. Однако руководство коллектива отказало, ссы­
лаясь на устав. Мы настаивали на приеме. Началась затяжная
борьба по этому вопросу между большевистской группой и
руководством. Перед коллективом в целом мы вопроса этого
не решались ставить, опасаясь провала, что окончательно
отрезало бы молодежь от коллектива.
Лишь только тогда, когда мы пригрозили поднять вопрос
об исключении из коллектива подаванца эсера Краковецкого,
руководство пошло на уступки. Коллективный суд .изучил
тщательно дело молодежи, и было вынесено лостановлеьгие
о принятии их в коллектив.
Больше года находилась эта молодая рабочая группа на
положении отщепенцев и несомненно бы осталась в таком
положении на все время 1каторги, потому Ч1Х) Н1и для меньше'

аНГ)

BMiKO'B, Н'и для эсеров они не бы.И! «овои'Лда», только в резуль­
тате упорной борьбы удалось преодолеть эсеро-меньшевистское сопротивление и добиться решения о их приеме.
Получил неожиданно письмо от Сарры. Сарра сообщала,
что она находится с мужем в Хабаровске. «Ругаюсь каждый
день с местными меньшевиками: обыватели безнадежные,
большевиков здесь нет, потому что нет рабочих, за исклю­
чением небольшой кучки в арсенале... Живут все только тем,
чтобы материально устроиться, обеспечить себя. Как будто
нет революции... нет политической работы... дерусь как всег­
да буйно и нарушаю покой местного болота...»
Письмо Сарры меня взволновало. Выплыла ярко в памяти
энергичная, кипучая фигура маленькой неугомонной женщи­
ны. За ней мысли потянулись в уходящее прошлое, и картины
подпа'1'ыной борьбы настойчиво 6'уао1ражи.ти память.
Написал Сарре огромное письмо. Называл ее самыми лас­
ковыми именами. Так она сделалась мне милой, близкой и
люби'мой. Много писал ей фа'нтастш'чеокого, нелепого и без­
умного. Изливал в письме всю безысходную тоску по воле,
по моей стихии подпольно!! борьбы, тоску по женской ласке...'
по >1<енщине близко11, любимой, какую могли создать мои
тоскующие желания... Сарра писала редко; раза два в год.
Но эти письма как живым нервом связывали меня с волей.
Я забросил свои занятия, хандрил и все чаи(е и чаще ста.1
задумываться над новым побегом. Весна бродила, как хмепьная, и кружила мне голову...
Жизнь камеры плелась своей тихой поступью, мешая
тоскливые песни со стоном, звоном цепей. Солнце светило
долыпе и грело теплее. Весна заканчивала свой незримый
сев, земля дышала теплом и обильно поила своими соками
расцветаюп1ую жизнь. Люди томились неясными желаниями
и метались в тоске, на землю спускались волнующие июнь­
ские ночи...
. Однажды, когда темная ночь спустилась на землю и воз­
дух напитался ароматами окружающих лесов, я лежал v ок­
на, припаи к f»emeiKe. Было беззвумттч гтп м ш . Воздух не
шевелился. Я лежал и как зачарованный вслушивался в эту
замершую, неподвижную ночь, как бы ища в ней знакомы.х

шелестов... но было тихо, будто весь мир заснул. Так я ле­
жал долго, долго... Вдруг откуда-то, из темноты появились
чудные звуки: заплакала скрипка и полилась в темноту вол­
шебная мелодия Грига. Звуки где-то рождались и, купаясь в
нежных волнах ночи, уплывали... замирали в темных лесах...
и появлялись вновь... лились... еще и еще... Грустные, будто
рожденные для ночи, они жили мгновенье и тонули бесследно.
Ночь еще больше притихла и 1как бы с 'удивленм^е-м 'вслу'и1*и1валась ib 'неве|Д01мые ©олшебные эвуюи'. Мрачная тюрьма
(чазалось пришапа к зе!МЛ1е. Воскресли тюремные шорохи и
вновь стихли. Спав'Ш'ие люди шроснулись м 'пе|ресташ лром.ко
дышать. Слушали, бо»ясь (нечаянным дв(ижен’ием 1И1ЛИ ездохом
спугнуть эту ‘неведо)мую мелодию.
Казалось, что не только тюрьма, ;не только 0|Кружающая
ночь, но II весь -м)ир затих и 1вслуш1и1вался в эти таинствен­
ные звуки... Ночь остано'виилась, че|рнъге горы, темные лета
за/чарован1но застыли. Звезды близко да|В1ИС1Ли над землей;
черной тенью застыл на сторожевой выш1ке часовой. Все,
затаи1з дыхание, нрипав к obohim тюремньш !пюдуш1ка!М, слуuiajrn; исчезла действительность, люди попружались 'в такие
peajiLHo-OLnyTHiMbie грезы, и бошись О'чнуться...
Вдруг звуки оборвались... Но природа и тюрьма еще
лолго и 3ai4aipoeaHHO 'молчали, как-^будто ждали, вот-тот воз­
никнут вновь... Но звуки не возникали...
Ночь ожила. У людей вырвался общий вздох, похожий на
стон. Звякнули кандалы, люди заворочались на своих жест­
ких матрацах, на дворе раздались ишги, ночь прорезал про­
тяжный и тоскливый голос;
— Слуша-а-а-й-й-й...
'
Вновь утисчла тюрьма, поррузилась iB сон... 'Нвчаянны'С
звуки цепей, стоны спящих, осторожные шаги стражи AatBW)
сменили чарующие грезы. А я все лежал и слушал, все
ждал— вот-вот заплачет волп/ебная скрипка... и так до
утра... Лишь когда начала ровдаться шредутреншст 1П1Х)'Хлащ:1,
предвестник наступающего дня, я оторвался от решетки и,
завернувшись с головой в серпе одеяло, .забылся т'яжелым,
тревожным сном...
3()7

Событие ночи держало всю тюрьму в повышенном на­
строении и днем. Музыка, как нечаянно попавший к одино­
кому узнику цветок, по-детски радовала грубую, невосприим­
чивую до нежности «аторгу. Неведомый музыкант наградил
каторжную аудиторию своей гениальной игрой. Пластинка
через граммофон начальника тюрьмы передала нам привет
из далекого мира.

VII

*

в о й н д

После грандиозной .майской стачки 1914 год быстро шел
к революции. Стачечное движение нарастало и прикимало
все более мощный размах: ни одной экономической стачки
не проходило, чтобы она сейчас же не превращалась в поли­
тическую 'И не .вливалась в общий поток развертывавшегося
революционного дв'ижения. Большевистские организации
прочно укреплялись в пролетарских центрах, захватывали
движение в свои руки и настойчиво направля.ти его пО' еди­
ному политическому руслу.
Попытки правительства раздав1ить [Развертывающееся дви­
жение не только не ослабляли, но наоборот обостряли и
усиливали его.
Думская фракция большевиков, окончательно порвавшая
с меньшевиками в думе, превратилась в легальный больше­
вистский цемтр, откуда большеошки резкой критшкой разоб­
лачали разбойничью пояитику правительства и буржуазии
перед рабочими массами, усиливая своими выступлениями
политическую активность стачечного движения.
Иеобычайиьи1 рост революционного движения сильно T]ieиожил буржуазл1ю, и она не без основания опасалась, что
правительство дряхлых сановников не в силах будет задавить
грозное движение, и потому усиленно муссировала обще­
ственное мнение и давила на дудгу о необходилюстт создаешя
правительства «сильной руки», проводя эту работу под ло­
зунгом создания «ответственного министерства».
Фракция большевиков реимиельно разоблачала все ма­
невры буржуа.-^ии; вскрывала всю реакционную сущность этих
,Ч()Н

маневров, направленных исключительно против разверты­
вающегося революционного движения рабочего класса. Бур­
жуазия учитывала огромное влияние большевистской фрак­
ции на настроение рабочих масс и искала случая, чтобы рас­
правиться с ней: министерству внутренних дел поручается
со.1^1гь дело для привлечекия фракции б6льшев1И1ков к суду.
Стачечное движение продолжало расти: развернулась
всеобщая стачка в Баку, где бастовало свыше двухсот тысяч
рабочих. Массовые аресты рабочих в Баку вызвали полити­
ческие стачки протеста в Москве и Питере. В это же время
развертывается стачечное движение в Польше.
В июле правительство расстреливает митинг путиловцев
и вызывает всеобщую стачку питерского пролетариата ко­
торый берется за оружие, и на улицах Петербурга появляют­
ся первые баррикады...
Все эти события встряхнули политическую каторгу; хва­
тались за каждый слух, за каждую газетную строчку, ста­
раясь уяснить всю серьезность, всю глубину происходящих
событий. Споры развертывались с небывалой остротой. Со­
бытия полностью владели нашими головами. Под напором
поступающих известий о нарастающем движении даже мень­
шевики присуждены были признать, что революция действи­
тельно быстро нарастает. Все жили в напряженном ожидамии...
- В Паку всеобгцая стачка...— сенсационно сообщали natM
информаторы из художественной мастерской, куда в первую
очередь поступали сведения с воли.
— Стачка в Баку разфомлена... много арестов. Это
извеспте вызвало уныние и недовольство: we хотелось ве­
рить, что революция в самом начале может быть побита.
Однако противоречивость сведений всем давала надежду,
что революцию не удастся задушить, что рабочие быстро не
сдадутся...
Стачка в Баку продолжается... Арестовано много рабо­
чих... в Питере стачка протеста против ареста бакинских
рабочих...
Это известие опять одушевило нас, и мы уже
с болыие('| уверенностью ко,именти1)х>вали события. Об(кт|>ен9 1

Мут>«вьи р е в о я ю ц т т

ность onoipo'B спадала', большинство сходилось на том, что
РЧксия находится 'накануяе велтких событий.
Известия о стачке в Польше еще более укрепили наши
надежды на революцию.
Наступил июль. Газеты 'и слухи сообщали о крайнем обо­
стрении стачечного движения.
НакО'нец, пачучилось ошеломляющее сообщение о рас­
стреле путилоецез и о всеобщей стачке питерского пролета­
риата...
— Питерцы взялись за оружие... Баррикады на улицах
Питера... Идет перестрелка с полицией и войсками...— Это
сообщение зарядило всех как электричеством, даже уголов­
ные то и дело прибегали к нам за справками:
— Как в Питере дело? Будет яи революция?... Будут ли
вас освобождать?.. Что будет с намм?
Напряженность так сильно овладела всеми, что никто не
хотел ничем заниматься.
Каждому хотелось ходить. Топтались по камере, мешая
в тесноте друг другу. Ложились, опять вскакивали... Говорили
мало, каждый думал про себя... Похоже было, что все мы
накануне какого-то большого события, которое мы сами дол­
жны совершить, и опасаемся за его благополучный исход...
Вдруг все эти сконцентрированные ожидания и надежды
рухнули и рассеялись как дым... Правительственные теле­
граммы принесли известие, что Россия объявила войну Гер­
мании.
И вслед за этим пришли известия;
— Революция быстро идет на убыль... В крупных городах
патриотические демонстрации...
Войну все ожидали; о ней много говорили и писали. Че­
рез болыную дискуссию прошли вошросы назревающей вой­
ны и п нашем коллективе. Экономические противоречия обострялис!. с каждым днем и ясно вырисовывалась перспектива
MifiTORDii катастрофы.
Только убогие по мысли эсе11ы в дискуссиях заявляли,
что;
— Война, да еще мшропая, не может п^хуизойти в силу
того, что .это была бы величайшая нелепость, величайшая
а 70

бойнч, 1вели1чайшая жестокость, которую можно себе пред­
ставить.
Такой аргументацией обусловливали эсеры .невозможность мировой войны.
Меньшевики признавали, что наличие противоречий в ка­
питалистическом мире ведет к неизбежной войне, но они фа­
тально уповали на европейскую «;1емократию», которая-де
несомненно парализует вс-зможность войны. Особенно мень­
шевики надеялись на силу германской социал-демократии.
Наша большев*1стская группа считала возможность ми­
ровой войны реальной, но ставила возможность ее исключи­
тельно в зависимость от поведения пролетариата в разных
странах. Мы ссылались на возрастающее революционное дви­
жение в России, которое может перерасти в открытые рево­
люционные бои. Это обстоятельство может изменить обста­
новку, и Россия может оказаться вне войны.
Как видно, оценка предвоенной ситуации была неверно
формулирована и нашей большевистской группой. Мы пере­
оценили силу разворачивающегося революционного движения
в России, как фактора, противодействующего войне.
Желала ли политическая каторга участия России в войне?
Безусловно большинство политической каторги России
желало, чтобы самодержавная Россия ввязалась в войну. Все
считали, что война неизбежно приведет вначале или в резуль­
тате к изменению политического строя. Играли роль и субъ­
ективные MOivieHTbi; каждый ждал, что война так или иначе
изменит его каторжное положение.
Когда мы получили известие, что царское правительство
об1>явило Германии войну, что идет всеобщая мобилизация,
что стачки везде прекратились и революция идет на у01.1ль,
буквально все растерялись, как-будто на нас рухнуло с боль­
шим трудом построенное здание. Срыв революции, что на­
зывается, подшиб нас всех.
Было видг{0, что революция отходит в неизвестное буду­
щее, что пролетариат неизбежно втянется в войну, р«тз
социалистические партии всех враждуюгцих стран заявили
о своем активном участии в ней. И кто может сказать, удаст­
2и

:^71

ся ли скоро повернуть рабочий класс на путь революционной
борьбы, 'если война закончится для России успешно?..
Первые дни прошли в полном смятении: не было даже
дискуссий... Получаемые с воли сведения хотя и были про­
тиворечивы, но свидетельствовали они о том, что война
факт, срыв революции также факт, и что она внесла полное
замешательство в*о вое слои политической общественности.
Лишь через несколько времени, когда война уже вошла
3 свои права, наше сознание начало воспринимать это катастрофическое событие с относительной ясностью и спокойств’ием. Начало намечаться принципиальное отношение раз­
личных партий и групп к войне... Нападение Германии на
Бельгию послужило зе'рка'лом, в котором со всей яркостью
отразились принципиальные позицки всех партийных и по­
литических группировок коллектива не только к участию
России в войне, но и к военно-политической ситуации всех
участников войны. Наступление немцев на «беззащитную»
Бельгию, разрушение Реймского собора оказалось достаточ­
ным аргументом, чтобы осудить «немецкие зверства» и отк'ровенно приобщиться к лону защиты «ев'ропейской куль­
туры» против немцев, хотя бы и под руководством российсшпо самодержавия.
В дальнейшем эти позиции получили более «солидную»
а1ргуМ'0нта1Ц|ИЮ. «Выяснипось», что немцы шл1ереваются ко­
лонизировать Россию и что они первые на нее напали, а о т­
сюда само собой разумеется, что Россия, какая бы она нм
была, обязана защищаться, а отсюда li логический вывод, что
«мы ведем оборонительную войну» и потол’.у обязаны ее под­
держивать и принимать в ней активное участие.
JVlbi за оборону Россим... Лротив HeiMeyKOiPo и'мпериалиэма,— четко злявнли эсеры и меньшев'ики.
— Мы за поражен’ие России... За быстрейшее разложение
|рризма... За дамедлениую революцию,— отчеттлво заяв­
ляла большевистская группа.
Мы зло высмеивали меньшевиков и эсеров, особенно пер­
вых;
— Верны до гроба... — напоминали мы им их вечные
лльянсы с буржуазией.
а 7‘2

На первой же длительной дискуссии по вопросу об отно­
шении к войне мы в четкой формулировке изложили свою
позицию. Вот как освещает нашу позицию бывший эсер
г. Фабричный, ведавший библиотекой каторги:
«Пораженцы» возражали, говоря, что война вызвана бур­
жуазией, что это борьба за рынки, за мировое господство,
410 пролетариату здесь делать нечего, и указывали на интер­
национальные интересы рабочих и т. д.
«Поражен11Ь1» нашли себе обоснован'ие и подкрепление
в циммерральдской конференции... Помню хорошо, что чеплрнадцатая камера бьыа всегда более лево настроена, и в
1к>просе о войне она в большинстве своем держалась пора­
женчески» («Каторга и ссылка», Л'о 30 ).
В качестве пораженцев выступали поляки и часть украин­
цев, .40 они мотивироваяи свою позицию исключительно на­
ционалистическими целями:
— Мы за культурную Германию и за поражение деспо­
тической России...
Мы сейчас же их посадили на одну полочку с оборонцами,
хотя они с возникновением войны искренне возненавидели
друг друга.
В четьгрнадцатой камере пораженческая группа была
«есьма cиль^^oй. К нам при'мкнула порядочшя группа pflflOBt.i'x
jcepoB и анархистов, впоследствии целиком влившаяся в ком­
мунистическую партию. Но в коллективе пораженцы имели
уеныпий удельный вес, чем группа патриотов-оборонцев.
Р^ыла еще третья группа, состоявшая 1П.реи1муществен.но из
интеллигенции, называвшая себя «нейтралистами». Эта груп­
па играла весьма жалкую роль; входили в нее так называе­
мые «меньшевики-интернационалисты» и несколько эсеров.
f<o главе этой группы стоял бьтший меныневик-линтернационалист» Хаим Пестун. Эта группа долго не могла найти
своей позиции и все время болталась между пораженцами и
оборонцам-и и, наконец, решительно уселась между двумя
стульялш: «Мы интернационалисты, 1мы против обо'роны и
против поражения. Мы игнорируем войну, мы нейтральны».
Прознали эту замечательную rpynrty «'коллектив бесхребет­
ных».
:373

Мы еще не получили сведекий с воли о том, как произо­
шла расстановка общественно-политических сил в резуль­
тате объявления войны: имели только общего характера слух,
что большинство социалистов за поддержку войны... Есте­
ственно, что мы с нетерпением ожидали, что принесут нам
политические журналы.
'Наконец получ'ипись журна^пы «Русское богатство» и
«Совре.мен'ный мир». Оборонцев-меньшввшков вполне удов­
летворила позиция «Современного .мира». Едииомыстие по­
лучилось исчерпывающее, и меньшевики были довольны, что
их позиция явипась отра'жением позиции всей их партии.
Эсеры были не довольны 1позищ1ей своего журнала.
«Русское богатство» не дало четкой фор-му-торовки своей
позиции, лишь шмека^м'и 1х>В101рило о необходимости защиты
родины и т. я.
Осенью и мы получили подтверждение наших позиций
в «Социал-демократе» в манифесте ЦК, где ясно указывался
путь революционной борьбы в условиях М'И1ров»эй войны и где
ясно говорилось; «Превращение оозрегменной илипериалистической войны в гражданскую войну есть еошнственно пра­
вильный пролетарский лозунг, указываемый опытом ком­
муны и вытекающий из всех условн11 имшери'аллстической
войны между выс01коразв1!1тьими буржуазными страналш».
Этот манифест окончательно укрепил наши позиции, и
мы непримиримо дрались за них за все время нашего пребы­
вания на каторге и на воле, пока Октябрьская революция не
сняла этого вопроса с порядка дня в России.
До войны большевистская группа в коллективе была са­
мой маленькой... Восемь человек з четырнадцатой камере
и четыре человека в других камерах (Лоренц, Трофимов и
еще двое) — пот и все. Двенадцать человек на двести — со­
отношение сил было весьма не в нашу пользу. Мы еще в четырнадцатой камере действовали группой, а остальным же
товарищам, разбит1>1М по другим камерам, приходилось вы­
держивать борьбу п одиночку...
Boiina сопершенно изменила обстановку. По вопросам
войны мы имели весьма значительный вес: пораженцев в че­
тырнадцатой камере насчитывалось свыше двадцати человек.
374

не включая националистических групп. Наши одиночки в дру­
гих камерах тоже обволоклись значительным слоем поражен­
чески настроенной публики, особенно из рабочей среды.
Если ло войны в дискуссиях коллектив разбивался по
строго 'Партийным группам, то во время войны, когда все
политические вопросы тесно переплетались с войной, в дис­
куссиях коллективная масса группировалась по признаку
отношения к войне, и мы уже стали являться такой значи­
тельной силой, что руководству коллектива приходилось де­
лать весьма большие усилия, чтобы отражать наши атаки
по тем или иным политическим вопросам. Часть пораженцев
других партий, объединившихся с нами, примкнула к нам
крепко и впоследствии навсегда перешла к большевикам, но
война у нас отняла одного из энергичных большевиков, ра­
бочего Андреева. Непостижимо было, как такой непримири­
мый большевик, выдержавший чудовищную борьбу в застен­
ках различных каторжных тюрем, вдруг ни с того, ни с сего
сделался патриотом.
На наши вопросы, почему с ним такое случилось, он давал
ОЛИН и тот же ответ:
— Если поляки и хохлы пораженцы, то я патриот...
Какие глубо'кие при'чины потрясли его сознание, так 'и
осталось для нас тайной.
Пораженчество четырнадцатой камеры было довольно не­
ожиданным для руководства коллектива 'и грозило всякими
политическими неприятностями в будущем.
Играя передовую политическую активную роль в коллек­
тиве, четырнадцатая камера теперь имела все основания воз­
обновить свои прежние политические атаки на руководство
и с большим успехом, чем прежде. Поэтому оборонцы ста­
рались ослабить наши позиции путем дискредитирования нас
в глазах рядовых масс коллектива.
— Вы за поражение— значит вы за победу кайзера, а раз
вы за победу кайзера, то чем вы отличаетесь от нас, обо­
ронцев?
Кайзер выставлялся в качестве фигуры, которая должна
была заслонить от массы коллектива наши отчетливые по­
зиции.
375

с возникновением войны стала сильно процветать и воен­
ная учеба в «школе прапорщиков». Военная группа пожинала
обильную жатву, большое количество оборонцев заинтересо­
валось «военными науками», и руководство вывело свою учеб­
ную работу на широкий простор; военные занятия и игры
были перенесены из художественной мастерской в одну из
камер мастеровых, которая целыми днями была пустая.
Вот как описывает в своих воспоминаниях эти занятия их
руководитель т. Краковецкий: «На курсы записалось около
пятнадцати человек, среди которых я помню Е. М. Тимофе­
ева, А. А. Маавского, В. М. Ульянинскоро, И. П. Кашина,
М. Шилова, Дьяконова, И. Иванова, П. Фабричного,
Ю. Г. Грюнберга, П. М'икаГиовского, Мазуркевича и Ф. 06 логи'на.
Чтению лекций обычно посвящалось около трех часов.
К назначенному'Времени в пять или шесть часов вечера, когда
вечерняя уборка облегчала свободу передвижения по тюрьме,
в 7 'камеру собирались слушатели школы л располагались за
длинным столом, стоявшим посередине. На одной из нар
с помощью палки от метлы устанавливалась классная доска,
перед нею Пирогов и я в меру наших сил, но во всяком случае'
с полным рвением раскрывали перед «лишенными прав’ со­
стояния» тайну искусства побеждать врага...
Милитаристические увлечения пустили настолько глубо­
кие корни среди широких кругов товарищей, что мне при­
ходилось по специальным заказам делать иногда сообщения
на военные темы для целых камер в полном составе» *.
Оборончество и военная учеба были тесным образом свя­
заны между co6oii, из этой связи вытекло и увлечение обо­
ронцев военными вопросами.

В обстановке напряженной борьбы между пораженцами
и оборонцами за время войны среди нас сложилось опреде­
ленно враждебное отношение к «школе npamopiqnKOB». Для
)|<1С ясно было, что непримиримая, напряженная борьба между
нами и оборонцами не является простым пояитическим спо­
рам, что n:ia.H.M.Hoe озлобление, кото|>ое охштьпадет нас во
Журнал «Каторга и сськпка».

;{7(i

время дискуссий, свидетельствует о наличии между нами
весьма глубоких, чисто классовых противоречий. Сквозь обо­
ронческий туман нам ясно вырисовывалось лицо «демокра­
тической» коалиции, и потому мы «школу прапорщиков»
•-тали расценивать как боевую силу оборончества в борьбе,
когда окажемся за стенами каторги. Этим и определялось
наше отношение к ней.
Война нещадно ломала нашу каторжную жизнь, перетрясала все наши пояитические группировки, перетасовывала
людей, в корне изменяла политические взаимоотношения
групп и личные отношения отдельных лиц.
Изменялось мышление, изменялась психология, полити­
ческая каторга резко кололась на два непримиримо враждеб­
ных лагеря.
Это было фактом, определяющим наши будущие отно­
шения. Повседневная жизнь внешне протекала попрежнему:
|.|убокая пропасть плотно прикрывалась явлениями внутрен­
ней жизни, вытекающей из условий каторги.
У многих опять оживились 'Мечты об амнистии. При'41ин0й
этих мечтаний явились толки в печати о том, что ожидается
амнистия по поводу объявления войны, что это является не­
обходимым и неизбежным и что правительство пойдет «на
примирение с обществом», чтобы не вести войну изолиро­
ванно. Надежды на амнистию подкрепились и рескриптом
председателя совета министров на имя Государственной думы
в 1915 г., в котором указывалось на желание правительства
сотрудничать с обществом.
В результате этого рескрипта начали организовываться
военно-промышленные комитеты, где меньшевики на прак­
тике, вкупе с капиталистами, осуществляли свои оборонче­
ские задачи. Об амнистии говорили главным образом патрио­
ты, считавшие до войны, что «демократия войны не допу­
стит», а теперь настойчиво пропагандировавшие необходи­
мость участия «демократии» в войне. Однако надежды на
амнистию с каждым годом войны слабели. Широкое участие
«демократии» в военном сотрудничестве с прав-ительством
в форме организации Союза земств и городов, а также вое.1нг>-пр0мышлен1ных комитетов не приблизило амнистии; на­
дежды на амнистию рунгились.
о

( t

Война быстро истощила военные запасы, не стало хватать
заводов на их производство. Правительство решило исполь­
зовать для этого все тюремные мастерские. В мастерские
Александровского централа поступило предложение от Ир­
кутского военно-промышленного комитета на производство
ручных лранат. Мастерские согласились принять заказ, и на­
чальник заключил с военно-промышленным комитетом до­
говор.
Мъ1 узнали об этом и сейчас же поставати перед четыр­
надцатой камерой вопрос, допустимо ли политическим, находящимоя ш каторге, брать на себя исполнение В'Оенных за­
казов. Мы предлагали поставить этот вопрос перед коллек­
тивом на принципиальную плоскость, с установкой, что
политические каторжане, являясь врагами существующего
правительства, считают недопустимым для себя прини,мать
участие в кровавой бойне хотя бы в форме производства
предметов военного снаряжения.
Наша постановка вызвала резкую дискуссию в камере.
Оборонцы окрестили нас демагогами, авантюристами и с яро­
стью выступили против Haujeno предложения. Однако боль­
шинство камеры было с нами, и наше предложение было
принято.
Решение четырнадцатой камеры вызвало переполох у обо• 1>оицев и ожигзленную яискуссню во в.сех калюрах.
Оборонцы настаивали на отклонении нашего решения и
на допущении производства всех работ, связанных с оборо­
ной, но более умеренные из них понимали всю серьезность
вопроса, понимали, что мы не оставим борьбы и будем будо­
ражить весь коллектив, не останавливаясь перед расколом,
и сттрались H aiirn приемлемый компромиссный выход, кото­
рый бы ослабил наши нажимы.

После долгих и горячих дискуссий по камерам старостат
коллектива выработал длиннейшую и убогую по своему по­
литическому содержанию резолюцию:
«Решение вопроса о принципиальной допустимости или
недопустимости мил«1та1>исти'ческих рлбот в настоящее вре­
мя для нас является невозможным.
Там, где не могли договориться вожди интернацнанала.

378

не нам выносить общее суждение и обязьгеать товарищей
следовать ему. Если нам этот вопрос приходится решать, то
мы подходим к нему не с общеполитической точки зрения
(мы в условиях современной войны не знаем таковой), а
исключительно учитывая особенности нашего положения, как
политических заключенных. Так что наша позиция не прин­
ципиальная, а чисто тактическая...
Исходя из тех соображений, что участие политических
в изготовке снарядов, шанцевого инструмента и т. п. пред­
метов на каждом шагу может быть сочтено за стремление
заслуж'ить благоволение начальства «патриотической рабо­
той», что сверх того на эту работу наверное не приминут
указать, как на пример, достойный подражания со стороны
всех и всяких «общественных смутьянов», и, нако'нец, на нее
же могут сослаться, как на сочувствие социалистов войне,
мы полагаем, что от этих работ нам следует воздержаться.
Может быть вообще выполнять милитарные заказы и можно,
может быть в современной войне надо быть на стороне
«согласий» или «союза». Эти великие вопросы мы решать
Ht! беремся. Но, исходя исключительно кз тЮ'ремных сообра­
жении! и конвенансоз, мы от специфически военных заказов,
от изготовления вещей и предметов, предназначенных целям
разрушения и смерти, полагаем нужным воздержаться. Но на
ряду с заказами предметов военного снаряжения могут быть
работы веи1ей, предназначенных для лазаретов и тому по­
добных учреждений. Ясно, что они также вызваны войной,
но ясно вместе с тем и то, что эти веши в большей или мень­
шей степени предназначены для того, чтобы не наносить
ран, а целить их. И по нашему мнению нет никакого осно­
вания отказываться от изготовления кроватей для лазаретов,
носилок для раненых или участия на полевых работах на
полях призванных. Возможно, что сверх этих работ, распре­
деленных нахи по двум категориям «разруп1ения и исцеле­
ния», могут представиться работы и характера чисто нейтрпльного, от которых отказаться также нет никаких осно­
ваний...
Мы знаем, что в коллективе политичесюгх имеются лица
различных и диaмeтpaльtю противоположных взглядов на
современную войну и fia должное отношение к ней.

Может быть многие не согласятся с нами и с нашим ре­
шением и с нашей классификацией. Спорить с ними принци­
пиально, с точки зрения общих положений логики, мораля
или революционных программ, мы, конечно, не можем, да
и ясно, что в условиях современности эти споры были бы
бесполезны.
Мы решаем эти вопросы исключительно тактически, при­
нимая во внимание особенности нашего положения и полагая,
что распространение неправильного понимания наших по­
ступков в одинаковой степени нежелательно для всех това­
рищей».
«Это обращение,— пишет в своих воспоминаниях И. Фаб­
ричный — было написано руководящим органом коллектива
политических, оно и было принято как резолюция подавляю­
щим большинством политических. Резолюция разумеется
половинчатая, «о другая едва ли могла пройти, очень уже
разны были взгляды по данному вопросу».
Нашу большевистскую группу ни с какой стороны эта
нелепая резолюция не удовлетворяла, но наши союзники при­
няли ее практическую сторону, и резолюция получила боль­
шинство даже в нашей камере...
— Чего вы кипятитесь?— успокаивали' нас наши союз­
ники.— Добились от1каза от «специфически военных» зака­
зов и точка. А что она идеологически беспринципна, так
наплевать... бумага все вытерпит...
Большинство четырнадцатой камеры не пошло до прин­
ципиального конца в этом столкновении, и мы решили даль­
ше не задшрать, учитывая, что большинство коллектива все
ровно с нами не пойдет.
Эта первая наша атака на «милитаристов» вызвала обо­
стрение политического чутья у многих рабочих мастерских,
которые перенесли борьбу с махровыми оборонцами в стены
мастерских и решительно боро.тись с их разлагающей ра­
ботой.
Оборонцы попытались прота1цить заказы военных котел­
ков и манерок, рабочие немедленно же нас известили об этом.
* «Каторга и ссылка>.

:?s(t

Мы поднаъ» бучу и .вновь 1ПОДн%;1и вопрос о воевнььч заказах
во всем объеме.
После выяснения приема мастерскими военного заказа на
котелки и манерки четырнадцатая камера после оживленных
прений приняла большинством следующую резолюцию: «Вы­
полняемые до настоящего времени заказы, поступающие or
железнодорожного ведомства, камера считает компромиссом,
потому что они имеют косвенное отношение к войне. Пряж­
ки же, котелки и т. п. заказы от военного ведомства и'меют
прямое отношение к военным действиялт.
Принимая подобные заказы, мы идем по пути бесконечных
компромиссов. Чтобы избежать этого, камера считает не­
обходимы,м установить границы приемлемости поступающих
заказов (подобного рода). Взятый товарищами заказ грубо
нарушает резолюцию, принятую в начале войны относитель­
но военных заказов. Поэтому мы предлагаем общежитию
отвергнуть принятый т.т. мастеровыми заказ».
Несмотря на попытку оборонцев отстоять заказ, при­
шлось от него отказаться, потому что часть мастеровых
отказалась поддерживать оборонческую позицию в вопросе
о военных заказах.
.
Так отразился первый год в01'шы на пол1ггической ка­
торге. Война сильно ударила по классовому самосознанию
и уси^тила дифференциацию революционно-политическ;!х
партий: пролетарские низы на каторге отходи;ТО от эсеров
и меньшевиков и группировались вокруг большевистских
групп.
Расстановка общественных сил в условиях политиче­
ской каторги, созданная войной, являлась зеркалом проис­
шедшей расстановки сил гк> всей России: последующие собьгпгя свшетельствовали нам, что революционная и полити­
ческая (демократическая) общественность расколатась
точно по тем же признакам, как она раскололась на ка­
торге, что на воле ведется такая же беспощадная борьба
между оборонцами и пораженцами, что рабочий класс в
результате первого года войны решительно перестроил
свои ряды против войны и группируется вокруг большевист­
ских организаций... Эсеры н меньшевики отбросили рево­
381

люционную фразеологию, открыто и вплотную увязали себя
с буржуазией, называя Союз городов и земств и военнопромышленные комитеты будущими органами «демократи­
ческой» власти.
Расслоение общественных и классовых сил на воле, от­
разившее это расслоение и в политической каторге, говоршо о том, что стены каторги не в состоянии были отор­
вать политических от общей жизни и политической борьбы
России, что политическая каторга умственно и политически
росла и изменялась так же интенсивно, как росла и изме­
нялась умственная и политическая жизнь России.

VIII
УГОЛОВНАЯ K R TO P ra
Революция 1905 года не только изменгила структуру и
характер пол1итическо11 каторги, но оказала огромнейшее
влияние на изменение характера каторги уголовной. До ре­
волюции пятого года уголовный был хозяином каторги,
уголовной аристократии, имевшая значительный слой приловные были хозяевами на кухне, на пекарне.-Они прини•иали 'Продукт!)! or лостаищ.иков; они определяли, ч<то имеет
право пользоваться лучшей частью пиши, кому должны
остаться отбросы. Положен!1е того !1ли иного каторжанина
з^Ш!1ceлo исключительно от !ix воли. Во главе уголовных
стояла тесно сплоченная общими интересами кучка «Иванов'>.
уголовной аристокрапти, имевшая значительный слой прпспе!иников, с помощью которых она неограниченно властво!1ала над всем населением като|>Г!1. Адмишкграцмя по()!!(ряла такое положение, потому что оно обеспечиваю
спокойствие и порядок внутри каторг!1. Админ-мстраиия не
ГОЛ!.ко не боролас1< с « 11ва!!ами», но наоборот старалась закр!лват1> глаза на их проделк!1, таким обра;’ ом молч:’ лнвс»
санк11иои!фуя господство кучки «Иванов» над внутренне!^
жизнью каторги.
С массон!^м приходом политических, особенно матр,>соп If солд;1т, положение yroi<iBH!.i\ начаю изу|енчт!>ся в
худшую для них сторону. Полпт1чсск11с, теперь прелставлявшис собою солидную силу, не пожелали подчинитьсч

На кухне каторги

I ому порядку, KaKoii был
jlOBHblMlI, и пов<?ли с ними

установлен внутри каторги угоупорную борьбу.
Матрос1>1 и солдаты не боялись угроз уголовщины и поГ|)ебава.]и ipasHOMeipHoro ра€гтределени.я тюремной п!1щи
ve'A'.iy иселш кат0|ржана1ми, а также тювели борьбу про1 ив господства «Иванов». Уголовщина решила проуч'ить
«.матросню» и устроила в ряде Trope.vi резню, ш получила
реиттельмьп"! и организованный отпор со ютороны политичсски.х. В этих столкьювениях администрация ©ела себя так,
что 1лаиным образом политические оказывались виновными
и ncwBejiranncb заключению в карцер и др. репрессиям.
Тогда политические повели борьбу на два фронта: против
диктатуры уголовщины и произвола администрации. Борьба
тянулась годами. Тюремная администрация давила на поли'ических своей властью, ставя их в невыносимые условия
существования. Однако политическим удалось добиться та­
кого по.юж'внм-я, при котю'ро'м они имели еоэможнюсть уста­
новить контроль над правильным распределением питания
внутри каторги и зн41чительно сократить размеры господ­
ства уголовной верхушки
Тюремные власти однако были встревожены актив­
ностью политическ/их и решили начать «завинчизавие» ка­
торжных тюрем. Зав^ичивание каторги от1жзилось и на уго­
ловной каторге, которая также потеряла возможность сво­
бодного передвижения в тюрьме, вследствие чего потеряла
возможность неограниченно властвоват1> над населением
каторги.
Кроме политических явлений, влиявших на изменение
|>ежима которги и ее внутренного быта, имелись и другие
явления, которые сильно влияли на структуру уголовного
состава каторги. Послереволюционная эпоха, эпоха реак­
ции, тяжелый кризис эконо'мический с гнетущею безрабо­
тицей вызывали огромную волну уголовных преступлени!!,
которые по своему характеру резко отличалась от уголов­
ных преступлений до 1905 года. Не только изменился хара1кге[' rr[>ecTyn;ie»iMii, 'но изменилась и ({yHanoiHOiMnw самого
преступника.
П.! безрабог(ч.1х, н больигиистне из молодежи, создана“ •> М у 1*:(вы 1 рево.1ЮЦИ11

Л о !)

лись так называемые шайки налетчиков. Эти шайки делали
налеты на торговцев, на пивные, на винные лавки и на раз­
ного рода артельщиков, производящих расчеты с рабочими.
Обычно участники таких шаек не имели за собой уголов­
ного прошлого и комплектовались за счет безработной мотодеж'и или авантюристически настроенной интеллигенции.
Такого рода преступления в эпоху реакции разлились
широкой волной и дали огромные кадры ноьой уголовной
каторги, которая имела свою психологию, не имеющую ник'аких связей со старой традиционной уголовщиной. Этот
новый слой уголовной каторги значительно повлиял на
общую структуру уголовщины 1и внес много нового в ее
быт. Старая улоловщина пробовала 1КОситься на но^ых при­
шельцев, но, учитывая их силу, не решилась вступать с
ними в борьбу, признала их равноправными членами и ста­
ралась с ними ладить, нередко считаясь с авторитетом бо­
лее сильныл' из них. TaiK шаг за шагом устл'пала ста'рач
уголовная каторга место новой, стоящей выше ее по своему
умственному развитию, по своей энергии и организован­
ности.
Ал1вксанц|1Х>вакая 'уголовгнля каторга представляла собой
такой же конгламерат старой и новой уголовщины. Уста­
новив между собой общие нормальные формы отношений.
С1а'рая и новая утоловнз'я каторга органически не слились,
отчужденность между ними осталась значительная, но это
не мешало им .сохранять раз принятые формы отношени!!.
Состав уголовном каторги по роду своих преступлений,-был вссьмп разнообразен; он был весьма разнообразен и по
возрастному составу.
Стариков, «ветеранов» уголовной каторги, было весьма
немного: тс, которые помнили Кару, Са}флин, Петровский
гтредс I аиЛ'ЯЛи собой единицы и держали себя 'патриар­
хами. Они не пмешивались в волинки 41 жил1 довольно изо­
лированно, физические силы не позволяли им перешагивать
спаих возможностей. Это были преимущественно профес­
сионал!,ные уби|)цы-грабители, герои «гихих» ночных пре
ступлений, всю спою жизнь нрои^едише по каторжным тюрь­
мам, с короткими перорьпмми преступлений и кутежей на
НЖ)
/

воле и имевшие за своими плечами ио нескольку десятков
\ битых.

Более значительный слой был среднего возраста, ос­
новная же .масса уголовных была от двадцатк— двадцати двух
и до тридцати пяти лет.
Самую значительную группу представляли «налетчик1и.'>,
и.мевшие удельный вес свыше 30 % всей уголовной каторги;
за ними шла группа профессионалов убийц-грабителей всех
видов и категорий: одиночек, групп, шаек и т. д.; дальше
шли воры (скокари), карманщики, взломщики, прихватчики
(прихватывавшие на темных улицах), конокрады, подделы­
ватели векселей, фальшиво'.монетчики, конт1ра|бащи1Сты, женоубийцы, убийцы в драке, растратчики и целый ряд еще
самых разнообразных профессий уголовного порядка. Кро­
ме этой массы отбывали каторгу так называемые «самосуд
чики», главным образом крестьяне, сами расправлявшиеся
с конокрадами, за что и получавшие каторжные работы.
Эту часть каторжан уголоиные шреследователи, избивали
до смертя, если они случайно попадали в уголовную камеру.
Поэтому адм;инистрац1ия сажала самосудчижов в KaMeijry
укрывающихся В1месте с предателями, шпиона'ми и палача1М|И.
Таков был состав уголовной каторги по роду cboihx пре­
ступлений.
Хотя наплыв новых элементов уголовной каторги силь­
но изменил старые традиции, все же борьба за их сохране­
ние в среде уголовной каторги не прекращалась...
Майоан, хотя и не в прежнем виде, еще играл в уголовной
среде значительную |роль. Майданщик своего рода ростов­
щик, который держал в своих руках всю экономическую
жизнь уголовной камеры: он держал карты, за пользование
которыми взыскивал с вьпигравшего десятую долю; он ссу­
жал деньгами, вещами и предметами нитания нужжиопцихся
под весьма высокие проценты; у него можно было достать
подку, которую ему доставлял подкупленный надзиратель.
Это был паук, который сосал соки уголовной «бедноты», и
tJ03 Te которого кормилась старая уголовная итана, а 'пото­
му и поддерживала этого паука и боролась за со.чрапенис
майданя, как источника своего благополучия. В традиции
2fi*

Ш

уголовной головки (шпаны) входил порядок обирания новых
пришельцев на каторгу, имеющих неворовские дела. У при­
шельца забирали все, что имелось «ценного»: чайник, белье,
новые коты, полотенце...
Все это забиралось шпаной и пропивалось или проиг­
рывалось на майдане. Если обираемый пробовал протесто­
вать, его били, если ои жаловался администрации, его за­
гоняли в «сучий куток» (камера укрывающихся). Была тра­
диция, по которой шпана забирала себе половину полагав­
шегося на камеру для обеда мяса, оставляя таким образом
«жлобов», не воровскую часть уголовных, на одной горя­
чей водичке. Была традиция занимать для шпаны лучшие
места на нарах и загонять «жлоба» под нары. Имелся еще
целый ряд привилегий, обеспечивающих «приятное» житье
уголовной шпане в условиях каторги. Новая уголовная ка­
торга, когда она еще не была достаточной О1лой, страда-та
от этих традиций как в материальном, так и в морально-м
отношении. Урезание пищи, отодвигание на второстепен­
ные места на т р а х накопляло неудовольствие против шпа­
ны и против ее традиций. И как только соотношение сил
стало изменяться в пользу новой каторги, она повела со
шпаной борьбу за уничтожение ее привилегированных тра­
диций, пр1ивлека|Я в свои ряды «жлобов», которые новой уго­
ловной каторге не были чужды. Шпана принуждена была
шаг за шагом сдавать свои позиции. Система уголовной
олигархии постепенно сгала сменяться «демократическ1гм'>
режимом, шпана стала терять свое былое значение и при­
нуждена была замыкаться в узкие изолированные группки.
Хотя «демократизация» огношений в урскповной С|>еде и

получила право гражданства, однако ochobhoi'i элемент жиз­
ни уголоыюГ) каторги — сила — остался решающим правом.
М’изи'ческая сила н уголоишо!'! среде не только ува'жалась,
но она и определяла характер отношент'1 между уголовны­
ми. Один из случае» проявлешш физической силы чрезвы­
чайно ярко характеризует ее значение в уголовной среде.

П камеру уголовных был посажен крест1>янч1н, получинiiuiii ка торгу за убт'к'тпо же1ны ш ирипайке |ре1шхти. Кре­
стьянин был средних лет, выше среднего роста, плечистый,

с огромными мозолистыми кулаками. Как только он вошел,
его cei'mac же «прощупали», 'Кто ол, откуда и за что полу­
чил |Катч>ргу.
— А, за «шмару» * значит. Ну, мы таких, брат, здесь
не уважаем... А ну, покажи, что у тебя в мешке... — Один
из шпаны взял из рук крестьянина мешок, вытряхнул все
оттуда, отобрал, что было стоящего внимани-ря, и зафал.
— А это тебе... Получай от нашей доброты... — и по­
двинул ему ногой пустой мешок.
Крестьянин смотрел и ничего не говорил. Шпана весело
смеялась, майданщ'ик рассматривал и оценивал добычу...
Крестьянин люлча положил MeuJOK на нары, не торопяс).
подошел 'К майданщику.
— Ты чего это чужое-то барахлишко оцениваешь? Да­
вай-ка его сюда...— Один из шпз'ны подскочил к нему и пих­
нул кулаком под бок.
— Ты что это, «жлобина», каторжных порядков не
знаешь?
Крестьянин спокойно на него посмотрел. Потом взял его
руками за плечи, приподнял и с такой силой поставил его
опять на ноги, что противник как мертвый свалился к но­
гам крестьянина. Шпана было гурьбой набросилась на него,
но он двоих поймал за руки и так их сжал, что те заревели
звериным голосом. Остальные отскочили. Крестьянин отпу­
стил руки нападавишх, и 'ОН!г П0в1исли как плети...
— Ну, може, еще кто?!
— Ну, не ерепенься... — отозвался один из шпаны. —
Отдай ему ба:рахло-то...— об|рати.лся он к маиЧданщ^гку. Ма'йданщик сейчас же вернул крестьянину все ueiun.
Крестьянин забрал свои веп(и. Подошел к краю нар...
— А ну, подвиньтесь поплотнее... Мне гут лечь надо. —
Никто и не подумал возражать: место очистили, и кресть­
янин по\1естился на краю нар, где он хотел. С тех пор его
не только не трогали, но если он брал кого-либо под свое
покровительство, того никто не смел пальцем тронуть. Так
уважалась даже презираемого пи1аной сила «жло<)а».
* «Шмара» — жепишиа.

:т

Своеобразной бытовой особенностью уголовной каторги
была круговая порука. Как бы несправедлизо и жестоко
ни обошлись уголовньре со своим товарищел1, он никуда не
имел права апеллировать, кроме как к авторитетной уго­
ловной -шпане: толыко! она могла разрешить споры и об:цы.
Если обида жалобщику с точки зрения уголовной «морали»
была нанесена несправедливо, тогда обидчику предоставля­
лось правО' любой компенсации. Обычно обиженный зада­
вал 1при всем честном народе потасовку обидчику и тот по­
корно своими боками компенсировал обиженного. Но если
О'бижениый жаловался ад1минист1раци1и, он неизбежно попа­
дал в «сучий куток» и навсегда терял право быть в уголов­
ной среде.
При игре в карты друг с другом допускались любые жуль­
ничества' и, если один жульничал хорошо и обыгрывал
другого, это став:илось в плюс игроку, если же партнер обна­
руживал жульничество во время игры, он мог набить физио­
номию своему противнику, и никто не подумал бы этому
помешать, наоборот, в этом случае жульничавший игрок
терял репутацию хорошего игрока.
Если один уголовный что-либо украл у другого и это
было доказано, обво'ров;1нный имел право в качестве ком­
пенсации не только взять материальное возл1еи1ение, но и
набить фиэи01юмию укравшему.
Так уголовный мир имел неписанный, но строго соблю­
даемый кодекс, нормировавший В1нутреннюю жизнь уголов­
ной каторги. Все эти нормы были построены таким образом,
что они защищали интересы не широкой массы уголовного
мира, а.' интересы верхушек, интересы уголовной шпаны и
небольшого сло'Я ее П1|')И'Слемти1кон, радотая же масса уголов­
щины могла только выполнять установленные правила, но ни­
каких материальн1.1х преимуществ она из этих правил не
извлекала, ими обеспечивалась только верхушка.
Жизнь уголовных по своему внутреннему устройству, iki
споим правовым и материальным взаимоотношениям, по об­
щественной 'П|Х1да1ЦИи, по сути дела, в точности котировала
жизнь, правовые и материальные изаимоотношения буржу­
азного об1Ц(\:тва.
ЗМО

Война внесла много новых элементов в жизнь уголовной
каторги: первое, это возбудила надежды на возможность
освобождения umi сок-ращения сроков каторги путем мани­
фестов, связанных с военными событиями; в возможности
манифестов уголовные были твердо уверены и на этом стро­
или свое отношение к войне:
— Мы что же... Мы ясно за победу... Победят, манифест
будет... амнистия. А с поражением какая же амнистия...
Были и скептики, которые рассуждали довольно трезво
и политически правильно:
— Ну, нам война едва ли что принесет... Какая выгода
от нас правительству... мешать только будем... Вот «поли­
тика» может получит, тут правительству есть выгода... По­
могать будут...
Патриоты свои уповаш1я облекали ® чисто >то.'К>вную
цишгчную форму, адресуя их не столько к правительству,
сколько к царю: «Если он, сука, не даст нам маш1феста...
пусть немцы погонят ему хорошего «кота»...
Уголовные живо интересовались всеми перипетиями вой­
ны. Газеты и сводки, которые получались коллективом во
время войны, передавалась и уголовным. Споры на почве
успехов или неуспехов русской армии носили весьма бур­
ный характер и нередко приводили к потасовке...
— Прут наши немчуру... Завтра в Ченстохове будут...
— Широко шагаешь, штаны порвешь... Забыл, 1как из
npyccwi плктовали?..
— Что было, того нет. А теперь немцы винта задают.
— Звинтят они твоему христолюбивому воинству... до­
роги домой не найдут!..
Масса уголовных подавала прошения с просьбой отправки
их на фронт. Но праРИтел1>ство не торотилось привлекать
ггросителей. Это обстоятельство служило также для насме­
шек и ссор.
Вообще война занимала весьма значительное место в
умах уголовной каторга, которая по-своему и согласно
своим желаниям рассматривала и расценивала события ми­
ровой войны.
Ж

IX
ХРО Н И КА КНТОРГИ
Летом 1915 г. ушли на поселение большевики: Рогов
Але1ксей, Трифонов Евгений. Таяла наша бо>льшевистская
группа в четырнадцатой камере. Осталось там только пять
человек: Тохчогло, Проминский, Никифоров, Ордин и Петераон... Затем вскоре ушел в ссылку Петерсон: осталось
нас четыре человека, во всем коллективе восемь. Правда,
к нам уже вплотную примкнули Мельников Дмитрий, Итунин (эсеры), трое анархистов, полностью солидаризировав­
шихся с на1ми по всем поэтическим и тактическим sonipoсам, и кроме того силшо 1ВОэрасташа наша лруп'па ло .тишп
отношения к войне. Поэтому даже с уходом наших товаригцей наше влияние в коллективе продолжало укрепляться.
Ушел в ссылку из нашей камеры угорелый оборонец
меньшевик Чаплинский, вызывавший своим оголтелым пат­
риотизмом об|щее озлобление в камере.
^
Вернулись в камеру «добровольные изгнанники» Пестун
и !Ф1ай1Н1бфг. За при месяца из1гнани1я онургк'беди.тись, что
борьба за коммуну в четырнадцатой камере, продолжалась
с 'Прежней 1напря;жен1н0стью, что совсем не они яв^ля^тись
причиной этой борьбы, что их уход оказался смешным фар­
сом.
Трехмесячное пребывание в «спокойных» условиях, где
СИЛЬНО' попахивлло обывательщиной, угнетало их: тоска по
oypHoii жи:^ни четырнадцатой камеры взяла верх, они, на­
груженные своими тюфяками и книгами, предстали перед
дверями пок:инутого «оте^чества».
Неожиданно четырнадцатая получила солидное подкреп­
ление. Пришла большая партия из Херсонского централа
и разлилась по всему коллективу, полностью заполнив
бреии,, образовавшуюся, было, посл'е большого числа ун'.саших и ссылку членов коллектива. Херсон нам не дал 6ouiтевикоп, но дал большое количество пораженцев. Хорсонпы
пришли с настроениями боевыми. Условия реичима Херсон­
ского централа, как и всех российских централов, были
:и»1>

весьма суровы, и там политические воспитались в обострен­
ной политической борьбе с тюремщиками, ненавидели и;с и
считали преступлением какие бы то ни было лойяльные от­
ношения с ними. Отношения между политичесюими м адм:инистраци€й бьши им непонятны и казались многим из них
преступными. Поэтому в дальнейшей нашей борьбе с оп­
портунистической политикой руководства коллектива мы
получили от них существенную поддержку.
Война широко открыла двер'и каторги солдатской массе.
Солдаты стали приходить в централ целыми группами и .за­
полнили собой две больших камеры.
Большинство солдат шло на каторгу за отказ от военной
службы, за дезертирство с фронта и за целый ряд аругих
преступлений, связанных с войной. Шли на каторгу все с
большими сроками: пятнадцать, двадцать лет и много бес­
срочных.
Я уже был связан с солдатами по одаинадцагой .Kai.vi€'pe
и продолжал эту связь поддерживать. Однажды ,Mi>i получили
от солдат письмо, в котором они просили четырнадцатую ка­
меру организовать у них школу грамоты. Желаюи1их не
было. Я согласился пойти к солдатам и с благоволения Bcefi
кал1еры переселился на новое временное жительство в ка­
честве организатора школы.
(|>айнберг, подозревая, что я опять замышляю побег и с
•чтой целью перехожу в солдатскую камеру, .’^аявил Mfre, что
он тоже пойдет со мной. Но я уверил его, что не готовлюсь
к побегу, а действительно за|"|мусь организацией учебы сол­
дат. Если же мы оба переберемся в солдатскую камеру, ад­
министрация обратит на это внимание, и мы можем угодит1>
в одиночки...
Солдаты встретили меня весьма дpyжeлюб^ю. Ныли среди
нлх и дчктаточно грамотные люди, один даже :из последнего
класса духовной семинарии, получивши!! каторгу за какоето свято1атство... Нашлись несколько человек, окончившие
Д|>ухкл1асспьге школы министерстш Нк1|К>дм'01го шуюс^щения.
Из этой грамотно!! публики я орган!!3овал руко1юля1!(ео
ядро. М|я произвели учет состояния |рамотности всей !чамеры. Из восьмидесяти человек совери!енно неграмотных

оказалось больше пятидесято процентов, человек двадцать
пять, полуграмотных и только человек двенадцать окончило'
сельские и министерские школы. И один семинарист имел
среднее образование, да и то незаконченное.
Учащихся разбили мы на три группы; две группы соверujCHHo непрамотных, одну грулпу из 'малопралютных, а ос­
тальных разбили IB качестве преподавателей: посильнее по­
ставили на полуграмотных, а постабее на группы непрамотиых.
Семинар ззял на себя преподавание арифметики и руко­
водство над всеми группами. Я за собой оставил организа­
ционное руководство и вел политические беседы.
Из библиотеки пришлось забрать все учебники, которые
соответствош1ли нашим задачам, однако их было весьма не­
достаточно, несмотря «а это школа работала с большой ин­
тенсивностью, и учеба подвигалась успешно.
Есл1И1 условия позволяют, каторга, располагает к систе­
матическим и организованным занятиям, даже самые лени­
вые не выдерживают и присоединяются к учебе.
За три месяца, которые я провел в солдатской камере,
мы втянули в учебу почти всю массу. Только человек пять
осталось вне учебы и то лишь потому, что были слишком
больные и физически слабые.
Однажды меня вызвали к начальнику Снежкову. Снежков
встретил меня вопросом:
— Вы опять к солдатам перебрались?
— Да, школу там организовали, так я помогаю им...
— Знаем мы эти школы. Вы еще наложтенное за попытку
к побегу взыскание не отбывали?
— Нет, не отбывал...
— На месяц его в прачечную! — Обратился он к стар­
шему.
— Слушаюсь иашеб]х>дь!— опцел1л старший, изяв поа
козырек.
Мои занятия с солдатами прекратились, по школа уже
продолжала работать 'и без моего участия. В нашу камеру
стали просит|>ся из другой солдатоко|Ч же камеры, и она по­
степенно пе1'>€полнялась...

:нм

я целы'.м'Н ДНЯМИ! раоотал в п'рачечной, стирал арестант­
ское белье. Прачечная находилась в старом, покосившемся,
почерневшем от времени деревянном здании.
Пол прачечной был прогнивший и от него пахло гнилью
и сыростью; на широких деревянных скамейках стояли де­
ревянные ванны, в которых и происходила стирка белья.
В прачечной работало человек тридцать, и все голые,
только бедра вместо фартуков опоясаны грязными рубаш­
ками. Пар в прачечной стоял такой, что люди казались плаваюшим'и в воде. Плескание воды, шум кандалов, гул голосов,
густая 1матерши1на ни иа минуту не прекращались за весь
день работы.
! '
! 1 М ' I , i I i '■
Для дневной выработки был установлен определенный
урок, KOTopbivi должен был выполнить каждый стирающи!!.
Тридцать пар грубого арестантского белья должен был вы­
стирать каждый каторжанин, работающий е прачечной. Пла­
та была весьма мизерная. Работая от шести часов утра до
MiecTH часов вечера, можно было зара'ботагь от десяти ро
пятнадцати копеек. Поэтому на прачечную шли только по
наказанию, или люди, потерявшие все источники своего су­
ществования, главным образом уголовная «мелкота», за ме­
сяц или за два вперед проигравшая в карты свои обеды и пор­
ции хлеба. Работа на прачечной была воистину каторжной.
Мне выдали опорки, в которы>4ч^ыло скользко и мокро,
кусок мыла, потом мне надзшратель отсчитал тридцать пар
белья 'И указал ванну, в которой я должен был стирать. Я
разделся, подвязал кандалы на голое тело, обвязал вокруг
бедер грязную рубаху. Стирка у меня вначале плохо клеи­
лась: сильно кружилась голова, а от сырости болели ноги;
к ^концу дня ныло все тело, а из^поц ногтей сочтлсь .к,ропь.
Вдобавок к этим неприятностям надзиратель забраковал у
меня одиннадцать пар белья, которые на следующий ден1,
я должен перестирать дополнительно к моему уроку.
Работая целыми днями в пару, в сырости, к вечеру станоши1ься coBepnieuHO »ев.меняе.мым, и когда приходишь в ка.черу кое-как покушаешь и сейчас же спаливаешься на жест­
кую постель и засыпаешь. Так изо дня в день, пока я не за­
кончил срок своего наказания.

3»Г>

После окончания срока работы в прачечной я вернулся
опять в четырнадцатую камеру и вновь был избран камер­
ным старостой.
Жизнь камеры протекала с прежней интенсивностью; ма­
териала о |Юйие и .'политиче'око'м 'потоженини в Росслгл посту­
пало большое количество, и жаркие дискуссии разверты­
вались на основе свеж'их данных внутренней и общемировой
ПОЛИТИКИ!.

(

Администрацией было разрешено получать по телефону
военные сводки для каторжан; коллективному старо’сте ча­
сто удавалось на этой почве получать и более широкие ма­
териалы, которые позволяли нам быть в курсе всех не толь­
ко во<енных, но и политических событий.
Месяца через полтора после работы в прачечной меня
опять вызвали в контору; в конторе предъявили мне повестку
Иркутского окружного суда явиться в суд по делу подкопа
в иркутской тюрьме.
— Через неделю мы вас отправим, — объявил мне дежур­
ный помощник.
Пройтись, OL гржнуться бЫ'ЛО не п.юхо; .может и стучай
удобный выпадет... кто знает...
Однако воспомм'наиия об 1'Иркутс1<ой тюрьме вызвали бо.чезненную тоску...
— Опять придется столкнуться со всей этой сволочью.
K'OToipaia так издевдлась надо мной... И кто знает, чем эта
новая встреча может кончиться для меня...
Вызвали нас всех, кто тогда участвовал в подготовке к
побегу... Из семи человек только я один был пол1итически1К
остальные все были уголовные...
Шли на Усол1>е, чтобы поездом доеха1ь до Иркутска.
Стояла театая осень, лес тол1,5<о елто ш чал желтеть, на 'Поля'х уже кое-где началась жатва. Мы шли не торопясь, жадно
пдыхая смолистый запах лесов и пряный запах скошенном
тразы. До Усол1 я четырнадцать километров. Мы скоро вы­
шли из перелесков, и перед нами заблестели кристальные
воды холодной и стремительной Ангары...
— 3 ii, красаиица бурная! Не омущай нас П|хк'1хи1х>м
своим...

:им;

Паром неповоротливо отвалил от берега; конвой тесно
сжал нас на середине парома...
— Знаем... Холодна ты и коварна... Захватишь — не вы­
пустишь... Крепко будешь держать в своих ледяных объя­
тиях... и умчишь...
Знал, что безнадежно... не спасет, проглотит А'нгара, а
тянуло рвануться...
В поезде нам немедленно же приказали лечь на места и
Н€ позволяли подам1маться, пока мы не доехали до Иркутска.
Дорогой .мы сговорились, как кому держаться на суде и
кому что показывать. В виду того, что мне и еще двум уго­
ловным, 1имевшим по двадцать лет каторги, предстояло до­
полнительно :получить по три’ года, 'бе'соро'чники п,редлО|Жил’,1 нам отказываться и не 'приэнатать своето участия в
побеге.
— А нам все равно ничего не прибавят, мы возьмем bcki
вину на себя...
На том и сговорились...
В Иркутской тюрьме меня посадили в новый одиночный
корпус. Этот корпус состоял из большого кол1ичества ма­
леньких одиночек-клеточек, пять-Ш'ссть шагов в длину и три
в ширину; потолок можно было достать рукой; стены и по­
толок были белые, пол цементный. Деревянного ничего в оди­
ночке не было. Только кирпич, известь, цемент, железо. Из
дерева только оконные |Х»1Л1Ы, окно под самым потолколк
Громко читать и вообще громко произносить слова в оди­
ночке запрещалось. Койка на день поднималась к стене и
замыкалась. Стол и стул прикованы к стене, н углу герметическ'и закрывающийся стульчак. В уборную выпускать не по­
лагалось. Запрещалось дремать, сидя на стуле, склонипшись
па стол. Если вы в таком виде засыпали, надзмрател1> сейчас
же настойчиво стучал в волчок... Если вы не откликались,
открывалась даерная ({карточка, и налзт''1!х1тель громко окли­
кал:
— Нельзя наваливаться на стол!.. Встаньте!..
Л когда 'Пам надоеда-то молчажре, 'И пы 'начшнапи тч1\о на­
певать или пх>мко раэгова;рииать с самим собой, п иол'чок
1*юнь |тазда.ш1ася 'HacToii4nini.iii стук налзтратслч:
:v.*7

— rpOMiKo разговаривать и петь нельзя!.. Замолчите!.
Если вы не слушали приказа надзирателя, вас оставляли
без горячей пищи на карцерном положении на семь, на че­
тырнадцать и на тридцать суток. Строптивых, дохоцящих до
буйства, св'язывали. В 'карцер не сажали, потому что оди­
ночки в любую лиинуту могли быть превращены в светлый и
темный карцер.
По тюремной инструкции в этих одиночках могли дер­
жать не больше года. Но администрация весьма ловко обхо­
дила эту инструкцию: просидевшего в этих одиночках год
администрация переводила в одиночку обычного типа, а через
неделю вновь его сажала в эти одиночки.
Жизнь одиночек регулировалась посредством электриче­
ского звонка. Утро: звонок — вставать, звонок — поднять
койки, которые автоматически замыкаются, звонок на по­
верку, звонок — окончилась поверка, звонок — чай и хлеб,
звонок — приступать к работам.
В одиночках производились работы по шитью белья, меии
ков, матрацев и т. д.
На прогулку выходят по звонку и кончают прогулку
тоже по звонку, звонок на обед, по звонку кончают обед,
звонок на вечерний чай. Звонок на окончание работы, зво­
нок на ужин и ка окончание ужина. Звонок на поверку. Зво­
нок — окончание поверки и пение молитвы. Дежурный над;отратель по окончанвш поверки звонит и потом командует:
«На молитву».
Оцин из надзирателей заводит «отче». Из одиночек не­
сутся разрозненные фальшивые голоса: поют на всех эта­
жах разом. Пенье кончается, раздается звонок, поверка. Над­
зиратель обходит одиночки и дает ключ, отмыкаются ключки. И последни|"| звонок в девять часов — спать... Многие из
.заключенных этих звонков не выдерживали и через полгода
сходили с ума. Таких временно переводили в общий корпус.
Если они там не поправлялись, помещали в тюремнук» боль­
ницу.
В первые дни звонки как будто и не тревожили: потом
они слегка нервировали, а потом уже впивались в мозг, как
тонкие иглы. При каждом звонке человек вздрагивал, вска898

кивал и начинал ходить. Звонок обрывался, и человек начи­
нал успокаиваться, брался за книгу или писал. Опять звомок, опять иглы впиваются в мозг, человек хватается за го­
лову руками и шатаясь ходит по камере. И так изо дня в
день, пока его не уводят в общий корпус ил!^ в больницу. Не­
которые привыкают и выдерживают. Говорили, что работа
тоже отвлекает.
Войдя в камеру, я начал рассматривать предметы вре­
менного жилья. Я знал, что иркутские тюремщики долго
держать не будут, и не тревожился особенно за свое поло­
жение. Были сумерки. Я подошел к окну и, подняв лицо, стал
смотреть на клочок темнеющего' «еба; кро'ме «лочка неба
ничего в окно не было видно.
В волчок послышался осторожный стук. Я оглянулся.
— Отойдите от окна, стоять нельзя.
— Почему нельзя?— спросил я удивленно.
— Нельзя, — коротко ответил надзиратель и ждал, ког­
да я отойду от окна
— А ходить по камере можно?
— ‘ Можно,— опять коротко ответил он.
— И подходить к окну можно^
— Можно. Только стоять и смотреть в окно нельзя.
Я отошел от окна. Надзиратель закрыл волчок w ушел. Я
решил первое время не упираться, а изучить сначала порядок
этой «европейской одиночной системы», как отрекомендо­
вал мне новые одиночки один из помощников, уже.знавший
меня, направляя в эту «систему». Я решил на опыте сначала
проверить, что можно и что нельзя.
Ходить по камере значит можно и даже подходить к
|)кну можно, нельзя только останавливаться и смотреть в
него... запишем.
Я стал ходить по камере и весьма тихо посвистывал, о
чем-то задумавшись, и даже забыл об опытах. Через неко­
торое время в волчок опять терпеливо осторожный стук:
свистеть нельзя.
— Почему нельзя? Я так тихо свип(у, что никого и не
беспокою.
3<»<*

— и тихо нельзя. Будете свистеть, я доложу дежурно.му
помощнику.
Опять хожу. У О'кна стоять нельзя. Свистеть нельзя даже
ТИХО'. Поом'ОБрим, что 'мюжно. Я стал ду.мать, что бы са.мое
невинное сделать, что не вызвало бы тревоги надзирателя.
Начал негромко читать иапамять Некрасова «Кому живется
весело». Минуты три читал, никого нет... значит можно, хо­
тел уже перестать, как опять стук.
— Громко разговаривать нельзя!
Хотя это были только опыты, однако у меня начало у»:е
закипать.
— Как, даже « вполгатоса |раэгч>ва:ри1вать нельзя?
— Нельзя, не полагается.
— А я, может, молитву читаю, почем ты знаешь!
— Молитву только во время поверки можно.
— Ну что же, нельзя, так нельзя!
Волчок закрылся, надзиратель ушел. Выдержанность и
настойчивость надзирателя меня удивили: ни матюгов, ни
резких движен1и11 или стуков, все размеренно. Вы.муштровали
должно быть. И впрямь «европе11ская система».
Открылась <1ю1рточка; надзиратель подал мне каталог
книг, клочок бумаги и карандаш.
— бот тут СПИ1СОК книг; выберите себе две книги и заи'иш'ите их на этой бумажке. Под записанными номерами под­
цедите черту и под чертой еще заптилте несколько книг;
это нужно для того, если записанных двух кнчг не будет,'
вам дадут из записанных под чертой.
Я згтисывал, надзиратель ждал. Выписав книги, я пода.1
каталог и бумажку надзирателю.
— Завт|>а по.тучите к:ни1Г«|,— сказ;ь1 он и за'крыл ’фо!!точку.
Уставши ходить по камере, я сел сначала на стул, но сиД!егь 6i,wr> неудобно: я шоресел на сгульча1к, HOvT)6ipocn« n ai
себя CHOi'i буп1лат. Я иодо1нул уставите колени и охватил их
руками. Сидел молча. Через некоторое время опять стл’к в
волчок.
— Сидеп. на стульчаке нельзя,— пересядьте на стул.
»

К)(»

Мне неудобно сидеть ш стуле, я хочу сидеть здесь;
мне удобнее.
— На стульчаке сидеть нельзя, перейдите на стул,— насто11чиво повторил надзиратель.
Настойчивые приставания надзирателя начали меня тре­
вожить, нервы стали напрягаться. Неужели опять с этими
гадами схватиться придется?
Я не уйду с этого места,— ответил я надзирателю.— ■
Я здесь никому не мешаю.
— Вы нарушаете мой приказ. Я об этом доложу дежур­
ному помощнику.
Форточка закрылась, и надзиратель меня больше не тре­
вожил до самой-поверки.
Что они могут тут со мной проделать, какой вид репрес­
сий применят?
На поверке дежурный помощник объявил мне:
Завтра вы лишаетесь горячей пищи за неисполнение
приказа надзирателя. Приказания дежурного надзирателя
должны исполняться бесприкословно
Я решил в разговоры с администрацией не вступать, а
молча устанавливать в кам€р0 свой порядок, невзирая ни из
какие репрессии.
На следующее утро надзиратель подал в форточку мне
хлеб и холодную воду; я не взял, тогда надзиратель открыл
дверь и поставил хлеб с водой на стол.
Я долго ходил по камере и обдумывал создавшееся по­
ложение. Борьба повияимому была неизбежной, и я готовил­
ся к ней. Новые условия требовали отбросить многое от
прошлой борьбы: прошлая борьба проходила в условиях хотя
и тяжелого, но беспорядочного режима, где администрация
не всегда находила меры систематической борьбы со mhoii
и переходила на грубости, что позволяло и мне действовать,
как в данный момент приходило мне в голову. В новой же
«системе» повидимому было мначе: здесь тюремщики изво­
дили зaключeнf^ыx, не выходя из пределов «вежливости», без
шума, последовательно, по строго выработанному плану, по­
этому тактика |борьбы должна б1ять ишя- упо|шая и спо­
койная.
М у р ч в ь ' р е во л ю ц и и

|()|

Выдержит тот, у кого нервы крепче.
За долгие годы тюремной жизни у меня выработалась при­
вычка думать на ходу: склонив голову, мог целыми днями
ХОДИ! ь по камере, и погруженный в думы не замечал времежь
Новая одиночка была слишком тесна, и ходить в ней долгое
время было невозможна. Покрутившись немного, я подошел
к окну и, не переставая думать, смотрел на клочок синего
неба. Опять в волчок послышался осторожный стук:
- - Отойдите от окна!
Я не повернулся м молча продолжал стоять. Надзиратель
повторил— Отойдите от окна, у окна стоять не полагается.
Я не отозвался и продолжал стоять.
— Я принужден буду доложить помощнику.
Я продолжал стоять. Надзиратель ушел.
Звонки не действовали на мои нервы, только к вечеру от
них голова начинала бопеть. Это меня радовало, потому
что излишняя нагрузка на нервы ослабляла волю.
На вечерней поверке помощник объявил мне, что я вновь
лишаюсь горячей пищи. Я ничего не сказал.
На следующее утро надзиратель мне поставил на стол
воду 1Ихлеб, поднял и замкнул койку. Когда он ушел, я опять
начал ходить по камере, пять шагов вперед, пять шагов на­
зад. Открылась камера:
— Выходите на прогулку.
Я одел бушлат и вы1иел. На лестнице меня встретил стар­
ший надзиратель...
А, 1Ш.1 |01ПЯГЬ у «ас... Щ'РККГУ-ИЯ! ЬСЯ inotui'jllll, ну, 1Ну, ‘Про­
говорил он улыбаясь.
У выхода стояли несколько человек з;и<люченных друг
другу R затылок. Я подошел и стал сзади. Открылась дверь,
и мы п сопровождении двух надзирателе)! вышли на двор, за
нами вышел старший. На дворе был небольшой круг для про­
гулок. Во1"1дя на круг заключенные пошли по нему друг зи
другом. Я остановился.
— Идите, идите, останавливаться нельзя.
— Я по кругу гулять не буду.
— Как не будете? Зачем на прогулку В1^ип.ти?
IO-J

— я не знал, что у вас тут круг.
Надзиратель, не зная, что со мной делать, растерянно
разводил рукалш.
— Отведите его е камеру,— распорядился старший,— все
равно он по кругу гулять не будет. Один из надзирателей
отвел меня обратно в камеру.
Шагая по своей темной камере, я стал потихоньку нап'Звать, :и уже невольно прислушивался, когда надзиратель по­
дойдет к волчку и постучит. Надзиратель постучал:
— Перестаньте петь.
Я не обращал внимания и продолжал вполголоса на­
певать.
Ести вы не neipecTaHeTe, я позову помощника.
Я че отвечал надзирателю и продолжал напевать. Надзи­
ратель ушел. Через некоторое время открылась дверь, в
камеру вошел помощник.
— Почему вы кричите?
— Я не кричу, а очень тихо напеваю. Я пшатаю, что
ни'ко.чу не .мешаю.
— Вам было объявлено, что петь запрещено.
Вы 'Меня лишил^т 'юниг и шрячей пищи. Что же мне
делать? Остается только петь.
Не советую. Переведем в ка1рцерное посгюжение.
А начальник может дать вам тридцать суток карцера.
Помощник б ш из новых и меня еще не знал.
— Меня это не пугает,— ответил я ему,— я буду нару­
шать все ваши правиита, noiKa надзиратель и вы не оставите
меня в покое.
Помощник с удиааением посмотрел на меня и, ничего не
ска.чав, ушел.
Утрову орюю помощник осуществил: меня наказали на
семь суток карцерным положением. Делалось это просто:
койку ife отмыкал^! и предстаатяли мне устраиваться спать
как я нлходю возможньрм. Выручал (меня все тот же стуль-.
чак. Это бы,то мое убежище, где я проводил долгие ночи.
Во время ка1рцера надзи’ратель иногда заглядывал в волчож,
но голоса не подавал, хотя я напевал, правда негромко, и
часами npocTaifBai у OKfta. Я поставил се<>е задачей добить403

ся мм’Н:И1мума свободно устраиваться в своей одиночке,
потому и во время карцера из принятых рамок борьбы
не выходил.
По окончании карцера мне дали Р0(рячу10 пищу, а вече­
ром открыли койку.
Нарушенный порядок я, одна|КО, не преюра'щал. Помощ­
ник лине 0'бъя1В1Иш:
— Если вы будете продолжать нарушать установленные
п:ра1вила, мы увеличим вам наказание карцером до четыр­
надцати суток.
— Я буду нарушать- все, что меня стесняет в моей
одито'Ч'ке,— успО'КО'ИЛ я по'мощника'.
Через день мне объявил^!, что лостанозлением начальни­
ка я перевожусь на карцерное положение на четырнадцать
суток.
Самьим тяжелым в этом наказании было отсутствие по­
стели. Пол был цементный и холодный, спать на нам было
невозмож'но, на стульчаке приходилось сидеть скрючившись,
сильно уставали ноги и болела спина.
Уже к К0Н1ЦУ недели моего наказания нас вызвали на суд.
На судебный допрос меня вызвали первым; мне вменя­
лось в внну, что я был инициатором побега. Я же вообще
отрицал 'Мое участие в побеге.
— Сидел еще ктоннибудь в вашей камере в то врем'Ч?
— Сидел кто-то, но я не помню кто. Когда пе]1еполнились одиночки, тогда садили и ко мне,— ответал я на вопрос.
— Вы признаете себя виновным, что вы участвовали в
11'|х>рыт.ии подкопа?
— 'Нет, не признаю; я в подкопе не участвовал.
— Из материалов видно, что в камере, где вы сидели, бы­
ла прорезана одна половица деревянного пола, и кроме того,
когда вас выпели из камеры в коридор, с вас свалились кан­
далы, которые попидимому были перепилены.
— О пропиленно!') половице и проломе стены я ниче'Го
не знаю, может 6iiiTb это было в другой каме'ре. Кандалы
у 'Меня не свалилис1>, как по вонтм сл01Ш 1 ука^^ано в мате­
риалах, а когда метя вьпюдилн из камер1и, я кандалм поддержипа'Л руками, потому что у смертников на ночь отби|'>а.ти
КМ

ре.чии, на которых поддерживались кандалы; когда я вы­
шел U коридор, я опустш каадалы, они и упали на пол,
но не свалились с ног.
— Позовите свидетеля, бывшего по1.\Ю|ЩН«'ка Магузу.
Вошел Магуза, о« был в штатском платье; давно уже
ушел из тюрьмы и служил где-то на железной дороге.
— Свидетель, расбкажите нам, при каких обстоятель­
ствах вы обнаружили Никифорова в момент обнаружения
подкопа?
Магуза в общих чертах рассказал, что он обнаружил в
моей и в других камерах, и в конце сказал:
— Когда Никифорова вывели из ка)меры у него-с нот
свалились кандалы.
— Скажите, свидетель, Никифоров был тогда пригово­
рен 'К смертной 1каэни?
— Да, был при'говореи.
i
— Скажите, у смертников отбирали на ночь ремни от
кандалов?
— Да, существовало raiKoe правило: чтобы осужденный
не мог покончить с собой.
— Вы не поммите, были тогда у обвиняемого ремни
отобраны?
— Да, несомненно, были oroi6pawbi.
— А возможно, что ко'гда вывели обвиияеадого из ка­
меры, он держал кандалы руками и, выйдя в коридор, он мог
onycTHTii 'кандалы, они 'упали ^га пол, а ва'М показалось, что
пни свалились?
Магуза задумался и потом неуверенно ответил:
— Допускаю такую возможность.
Что заставило Магузу сказать так, действительно ли он
забыл все, или, не будучи больше связан с тюрьмой, не был
заинтересован в моем обвинении.
Остальные защищались, кто как мог. Бессрочники приз­
нали себя lвlи^(0вными и отрииали наше участие в 1юбеге.
Получилось так, как мы и предполагали: всех ii;ic сроч­
ных, трех человек, оправдали, а бессрочные получили' по
три года каторги «по совокупности».
Иркутская тюремная администрация не дала мне заси405

деться в иркутской тюрьме: 'не ожидая вручения мне приго­
вора, они с первой же партией выпроводили меня обрат1ю
в Александ'ровск:И1Й централ. Я тоже был доволен. Карцер­
ные перспективы «ев1ропеизиро'ванных» одиночек мне не
улыбались.
Через двое суток я ош ть был среди своих, в «чертогах»
четырнадцатом камеры.
Прошел слух, что едет новый начальник централа, что
Снежков переводится куда-то с повышением. Это известие
сильно в1ол1но‘вало пол1ити'ческую каторгу: считали, что сме­
на СнежкО'ва является заввршение'м плана тюремной поли­
тики началыника главного тю!ремиого 'управле'ния Сементковокого', что 1МЫ находимся накануне введеншя «жест1КОго
режима».
Новый начальник Никитин 'по слухам И1мел от Сементкоэского директиву «завинтить» Александровский централ.
<Н;И1КИТ1ИН до нового назначения служил начальником
арестантских рог в Харькове и установил там весьма же­
сткий режим. «Роты» бьши зна;мениты тем, что там В'место
камер были железные решетчатые клетки, в которых поме■цашось от пяти до десяти человек. В виду отс}’тстви1Ч
глухих стен жизнь заключенных протекала на виду не толь­
ко у надэи'рателя, но и у всего «населения» рот.
О избиениях в «'ротак» слухов не было, но поролш
исякую провинность «по закону». Повидимому Никитин был
у начальства не на плохом счету, раз ему вверяли од;1т из
крупнейших центра нов.
В к-оллекти1ве хотя очень т]>евожи11ись в ожиданзт ново­
го начальства и возможных перемен, однако CTaixKTaT не
сташил этих вопросов перед коллективом н не вел никакой
подготовительноГ! работы по любилизацши коллект<ша на
случай возможных столк/новеншй с 1Ю'Вым нл’чальспюм.
Чел.п^нащдатач кл'мера тревожилась по этому поиоду и
опасалась, как бы новый начальник не разбил наши силы и
гаким образо)м не ослабил нашей сощх)тивля'омост11.
Mi.i знали, Ч1Г) руководство коллектива на п11отяжс«.1«1
долгих лет избегало тактики прям1мх линий и шло по изви
лмстому пути бесконечных компромиссов. Ястю было, что
40(1

II на этот раз оно пойдет по пути наименьшего сопротивле­
ния, что по.титика уступок будет главным орудием борьбы
коллектива.
Поэтому четырна|Дцатая камера решша держаться салюстоятельной тактики: есл)и новый -начальник начнет с обыч­
ных для тюремщиков грубостей, то решено было грубостей
ему не спускать и оборвать его со 'Всей резкостью.
Однако против ожидания встреча с новым начальством
про1ила весьма гладко. Когда он заходил в уголю'вньге ка­
меры, там резко раздавался его громкий и резкий голос:
— Здорово!
Уголовные отвечалл ему дружным:
— Здравия желаем, ваше высокородие!
Когда он заходш в камеры политических, он совершен­
но другим голосом произносил:
— Здравствуйте!
В ответ ему 'раздавалось весьма недружное;
— Здравствуйте.
Перед четырнадцатой камерой он задержался, ста;рший
помощник ему что-то тихо объяснял.
С нами он тоже выдержал ливию вежливости и, ВЗЯ1В пО)Д
козырек, сказа^т:
— Здравствуйте!
Мы, ожидая услышать с его стороны какую-либо гру­
бость, соответствующим образом настроились, и пото:му на
неожиданное вежливое приветствие ответили вразброд и
то не все. Никитин ничего не сказал, коротко оглядел ка­
меру и вышел.
Никитин был невысокого роста со светло - рыжеватыми
услми: на одной руке у него была нэдета черная перчатка.
Вшдно было, что на ней нехватает пальцев.
После его ухода все облегченно вздохнул1г. Бо])ьбу с
админи<'трацией вести в условиях каторги весьма тяжелс»,
еще тяжелее ожидать начала этой бот)ьбы. И пототу, чго
встреча с новым начал1>т1Ком прошла гладко, всех ото оора
довало, как будто свалилась больишя тяжесть. Орежа усел­
ся за свою толщенную тетрадь, Ч Т 0 6 1.1 ;1аписать «событие».
107

— Что-то уж мягко стелет. Каково спать только оу_дет?— ^шроизнес он 'меланхолически.
— А рука-то обтянута черной перчаткой. Не тюремная
ли это заслуга?
— Да, тип не симпатичный, был, видать, в переделках.
— Чем же все-таки объясняется такое его либеральное
поведение?
— Возможно директиву получил. Нерченские события
даром «е прошли. Да и война тоже.
Недоуменные разговоры по поводу нового начальника
шли целый день.
■Пришел коллективный староста.
— Ну как у вас там прошло со встречей?
— jflipoTHiB ожидаиия во всех наших камерах и в .мастер­
ских прошло гладко. Долго оставался в мастерских, под­
робно знакомился с постановкой дела. Это хороший приз­
нак.
Несмотря на благоприятные вести о поведен1ти началь­
ника, все же ждали с его стороны каких-либо нововведений.
Но проходили дни, а никакого изменения в 1>ежи'ме не было.
Надзиратели в первые дни приезда начальника было подтянушись, стали придирчшвее, но потом все вошло в щ>ежнюю
колею.
Встретив во время уборки на дво'ре старшего надзирате­
ля, я спросил его:
— Ну как новый начальник перемены какие-нибудь на­
мечает?
— Пока нет, все !мастерсюими занят. FoBopirr, что они
недостаточно хорошо поставлены и мало дают дохода. Соснопского измучил с отчетностью.
Заинтересованность нового начальника масте1Ч'кмми бы­
ла нам наруку. Это давило нам перспективу использовать
мастерские как oityflne борьбы против ч^епрессий, если началытик вздумает применять их к политическим. Опасались
уже ИСКЛЮЧИ!ел1»но мы в четьг1'»надиато|Ч камере, как бы на­
чальник не вздумал настаивать но п|чиняи1и военных зака­
зов, кото'рые нам удалось с таким трудом отвести. Но и и
:>той части никаких столкновений не произотло. Потоочмо10S

\iy начальнику было доложено, что мы отказались от произ­
водства снарядов, и он решил на отой почве в столкновение
с нами не входить.
:
Провозившись месяц с приемкой тюрьмы, Никитин уехал
в Иркутск, где он до'бился крупного заказа от военно-про■мышленного комитета на лазаретное 'имущество. Этот заказ
обеспечивал полную нагрузку мастерских.
Из поведения начальника lmh сделали вывод, что правител1>ство повидимому решиито встать та путь правильного хозяиственно'го »гспользова1ния заключенных: потому-то iH hkh тшн не стал возиться над изменением режима, а занялся
упорядочением хозяйства централа и особенно хозяйством
и постановкоГ! дела в мастерских.
Жизнь коллектива опять вошла в обычную колею. Вой­
на и по.титическое положение России опять стали в центре
H aiuero виима'ния.
Центром внимания наших политических дискуссий Я1вились новых два вопр'оса' «^соеди1нен1ньгх штатам Ев'ролы» и
о «построенирг социализма в одной стране». Вопрос «о со­
единенных П1татах ЕврО'П1>1» был 'поставлен большев1И1ка1М!и на
бернской конференции в 1915 г. 'и там дискустировался. Этот
вопрос В1.13вал ожм1Вленную дискуссию ш четьфнадцатой (ка­
мере, и, как полагалось, обо'ронцы лытали'Сь всячески раз­
делать нас на этом 'Для нас в то время hoboim вопросе.
— Нового в ваипгх штатах ничего нет, мы уже их имеем
г» Америке, но вы, пораженцы, хотите этих штатов под эгадой немцев: попросту вы хотите не только Россию, но и
часть Европы превратить в придаток немецкого и'мпериаигзма.
Эта грубая демагоигя сильно путала yMt>i членов коллекп т а , большая часть которого была зафужена работой и не
имела рремени разобраться в этих сложных вопросах.
Напги разоблачетгя их 'демагогагл и указания на то, что
американские соелине'нные штаты tre могут считаться для
нас образцом и что соедишетгные П1таты мы мыслим .не как
резул1.тат творчества буржуазии, а как результат победы
европейского про.пета1риата тгад буржуазией. Это значит, что
мы Tecfto связываем организацию соединенных штатов с по400

бедой рабочего класса, победой со'Ц1иалиЗ|.ма над капита­
лизмом. .
'
— , Так это 'же противоречит мзвестному вашему тезису
о постро'еним со'циализма в одной стране,— ловили нас наши
п!ротивдики,— ^значит (без |ПО|беды мирового пролета1риата ни
0 'како'м шциализме и речи не может быть. Так мы о^ этом
вам вое время и толкуем.
— Вопроса построения couHajTHe.Ma в одной стране мы
не смешиваем с вопросом* о соединенных штатах. Если про­
летариату удастся победить во всей Европе, о« будет строить
социализм' в Европе, если он победит только в одно.м из
крупных кап:иташ1истичесюи1х госуда'рств, он будет спроить
социализм в этО'М государстве.
ОД'Нако развернувшиеся по этому вопросу споры через
некоторое :В|ремя погасли, потому что он не по^т>'чил даль­
нейшей развернутой дискуссии в нашей партийной прессе,
а очередной томер «Социал-демо1крата» принес нам известие,
что в результате обсуждений вопроса на конференции за­
граничных секций РСДРП и после 'конференции редакция
ц. о. пришла к выводу о неп;равил|>1н0стн лозунга «соедашенных штатов Европы» *.
'Владимир Ильич тут ж’е .писал по этому поводу следую1цее:
«Соединенные штаты» мира (а не Европы) являются той
1псударственной формой объединения и свободы наций, кото­
рую .мы связываем с социалямом, пока полная победа ком­
мунизма не при1ведет к 01Кончател1>ному исчезно'вентю вся­
кого в том числе iir демомраттчес-копо государстаа. Как c iмостоятел1>иы|'1 лозунг, лозунг «соединенные штаты Mitpa»
был бы однако едва Л1г правилен, во-первых, потому, что otH
сливался с социализмом, во-вторых, потому, что он л^ог бы
породить непра'вильн'ое толкование о невозможности побоД1.1 социа1Лизма .в 0 i,iH0 ii ст[»ане im об отношенши тако1» стр а­
ны .к остаи.ным».
* .Полуш- был брошен К. Кяутским, его поллоржива,! Троцкий.
15. М. .Пепин пыступлл протир и доказыпал, м о он экономически
реякциоиен (Ф. С.).

110

Так'лм образом лозущ- «соединенные штаты Европы» от­
пал, и дискуссии по 'Нему прекратились, что дало возмож­
ность меньшевикам поиздеваться над нами.
Зато .мы уже имели четкую установку Ильича по iBonpoсу о построен1И!и социализма в одной .стране. В этой же
статье Ильич писал:
«Нврав.но»м0рность Э1кон1ом'ического 'и .политического раз­
вития есть безусло'вный закон капитализма. Отсюда следует,
что 'Возможна победа социализма первоначально в немно^
П1.Х странах, или даже в о.дной отдельно 'взятой 'капитали­
стической стране.
Победивший п'ролета'риат этой страны, SKcnponpimpoeaiB
каттгалистов .и организовав у себя ооциалистическо'р. произ­
водство, встал бы проти'В остального, капиталистического ми­
ра, при1влекая к с е ^ угнетенные 1классы .других стран, под­
нимая в НИ.Х 'Восстание против 'капиталистов, выступа.я ’в слу­
чае необходимости даже с военной силО'й против, эксплоататорских классов и их 'Государств».
Установки Ильича дали нам 'к[>епкую опору, и вопрос
о .построении социализма в одной стране из области отвле­
ченного академизма, «уда толкали его меньшевики и эсеры,
(*ыл нами извлечен и постаелен в дискус'сиях как лозунг, свя­
занный с пролетарской революцией.
’
С ггрихож>м политических из российских централов
опять at.Tb.Ho повысился интерес к шгутренним политическим
и т;жт1гчески'\1 вопроса'М. Учиты'вая настро'ения, мы решили
WOB1. повести атаку tra руководство коллектив уже в бо­
лее орпянизованном порядке: был разработан ряд вопросов,
куда входили и ста)рые вопросы,— о «даче честного слова
аи\1инистраци1г», тактика взаимоотношений с ядм.и1нистра1ия.‘й, пользовавги'е материальной по^мощью от лчгберал1УН011
буржуазии и т. д.
Главная наша уста.новка была добиться попорота 'В жиз­
ни колтсктива с беспрргнципной обывательщины на путь ре»г>.7юцион1ного воспитания коллективной массы: мы крайне
*^еобходчмыч считали пове^жуть коллекти1в от oiinoipTyHnстического разложештя на путь революционных позиций.
После бурного обсуждения поставленных (юпросов в че­
I II

ты'Р'навдатой iKawepe большевистская группа добилась пода­

вляющего больши'нства: все выдвинутме насии волросы бы­
ли поставлены перед коллектив м. Старостат коллектива,
как и в первый раз, провел подготовительную работу по
всем камерам, и наши предложения большинством ко.гаектита были вно'вь провалены.
Видя, что вое нашм усилия не привели ни к чему, мы
1>ешили лойти на обострение и поставить вопрос-о расколе
коллектива. Мы поставили перед четырнадцатой камерой во­
прос о выходе четырнадцатой камеры из коллектива и об­
разовании самостоятельного коллектива. Мы не скрывали, что
предприятие это чревато большими последствиями, что ад­
министрация может воспользоваться положением и попы­
тается разгромить коллектив. Мы указывали, что необходи­
мо встряхнуть коллектив во .что бы то ни стало, не оста­
навливаясь перед угрозой тяжелого конфликта с админи­
страцией.
После нескольких дней горяч1^х споров четырнадцатая
опять подавляющи™ большинством постановила: если кол­
лектив не пойдет на изменение политики, четырнадцатая ка­
мера выходит из коллектава.
Угроза раскола вызвала в рядах коллектива переполох.
Руководство коллектива повело с четырнадцатой перегово­
ры. Переговоры длились несколько дней, но ни к чему не
пр^1вели, и четырнадцатая от дальнейших переговоров с руководство'М коллектива отказалась. Тогда руководство коллекти'ва предложило создать «согласительную комиссию»
или «верховный суд», как его потом называли.
На передачу naiuiHx споров особой комиссии мы не воз­
ражали при условна!, что вопросы будут решаться не в по­
рядке бол1.1пи1пстна, а в порядке соглаи1е)тия сто'1х>н; таки.м
обрпзом мы обеспемнвяли за собой свободу действий.
Из четырнадцато!! камеры в согласите 1Ьн\то комиссию
!Ю'Г1пи три ^юловека: от болыпепиков т. Тохчогло, от эсе­
ров (сторонников изменения политики) Потехин н кто-то от
ме11Ы!1евико1П. Три человека Лили выделены из коллектива,
в число их ОЛ1ИН из ста']х>статя.
Против нашего ожидам!!я админист^чащия не только не
412

воспользовалась нашими разногласиями в коллективе, о чем
она хорошо была осведо'млсш, но напротив было даже се­
кретное указание коридорному надзирателю не препятство­
вать собираться согласительной комиссии в любой из пол1игических камер.
Поведение администрации можно было объяснить только
ОД1ГИМ: опасением, что раскол политических .может повести
к дезо'рга'низа'ци'и 'мастерских и к оры'ву выполнения за­
казов.
Началась длительная и упорная бО|рь'ба в согласительной
ко.миссии, затя1нувшаяся на два месяца с лишним. Исписали
целые вороха бумаги на различные формулировки. Много
хлопот доставил меньшевикам т. Тохчогло, который беспо1цадно раскрывал все уловки противников и попытки каучуковььуи! формулировками подменить установки четырнад­
цатой камеры.
В результате этой длительной дискуссии нашей делега­
ции удалось добиться, хогя и не полностью, весьма важного
ограничения пункта «о даче честного слова политическими
администрации». Пункт этот гласил следующее:
«V. а. Дача администрации честното слова вообще допусгима, но может производиться лишь в тех случаях,
когда принимаемое товарищами обязательство не противо­
речит ocHOBHoii задаче общежития, моральной и материаль­
ной вза1г\10помои1и товарищей и когда очевидно, что только
это честное слюлю служит для администрации достаточно!!
гарантией выполнения определенных обязательств.
b . Дача честного слова внутри тю'рьмы BOo6uie <не же­
лательна и может в виде иск.тючеиия допускаться в интере­
сах всего обп1ежития.
c. Резолюция общежития от 1911 года о необходимости
круговой поруки должна остаться в силе, равным об[>азом,
как и принятое тогда реиюние, что нарушежте честного
слова опорочивает наше достоинство и п нашей с|>еле неприемтемо».
Этот казуист1гческий пункт, спутавидий все понятия о
(гелопусти-мости круговой поруки с одной сто|х>ны, доиусшлюсги дачи честного стопа и недопустимости его наруи1ени.1

11

с другой, ставил коллектив на путь самых разлагающих
компромиссов, и поэтому был предметом наших усиленных
нападок. Наша делегация не могла добиться ело отмены,
но добилась значительного orpaHvrMeHHR тюльзовадаем этим
пунктом, введя следующее дополнение: «Дача тт. честного
слова, если она «е противоречит вышесказанному, может
производиться лишь с разрешения всего общежития, только
в отдепьны'х случаях, не терпящих отлагатетьства, оно
может санкционироваться иопольнительным органом обще­
жития».
Это дополнение почти лишало возможности пользовать­
ся честным словом, т. к. каждый саучай нужно было ста­
вить на гаюсоваше всего коллектива. Раньше ж'е эго
делалось просто: дававший честное слово доводил только
до сведения старосты, который это санкциоштровал.
В этом вопросе наша делегация добилась только прак­
тических результатов, принципиальная сторона пункт:!
осталась не затронутой, но большинство делегации склони­
лось к пр11гнятию пункта с дополнением.
Добились отказа от «благодарностей жертиователлм-лчбералам». Комиссия постановила отказаться от подноше­
ния подарков разного ;рода жертвователям. По этомл- во­
просу сильно дрались эсеры, как партия, тесно связанная с
имущей буржуазией, котора1Я служ11ла источнико5м ее .мате­
риальной базы в значительной части ее работы. Мы же
требовали [-юшнтельного отказа от помощи буржуазии.
Эсеры на отказ от .материальной помощи буржуазии не
пошлин, но ш отказ от подарков согласились, хотя оста­
вили П|')а1ю подносить подарки «общественным деятелем»
с согласия всего коллеклгоа.
Результаты работ комиссии были поставлены на обсуж­
дение и утверждение коллектива. По камерам 'реш«1ие ко­
миссии про'ход:1ло с больитми трсниямп!, 6 o.ti»uiihhctbo кол­
лектива было нсдовшъно сделанными меньшинству уступ­
ками, а меныпинстию было недовольно ничрож11ыми ]'^зу1ьтатамм работы комиссш).

И1

IlOv.i'e 40iv.iii4ii наш‘Их делегатов в четырнадцатой камера
Ошо относительным большинством постановлено решение
KO.vwfccHiH утвердить и вопрос считать исчершнныш.
Хотя в ЭТОЛ1 политическом <5ою мы не до6ш1ись при/нцитшльню'го успеха, зато ,МЫ' .получили увеличение нашего,
удельного веса в коллективе. Дискуссии по всем выдв'игаемым нами политическим и тактическим iBonpocaiM политиче­
ски организовали катлектив. В результате этой борьбы об­
разовались два течения в коллективе: «левое» течение, ко­
торое занимало революционную позицию, охватывало до
двадцати процентов всех членов коллектива; эта часть кол­
лектива полностью солидаризировалась и в 'вопросах отиошени1я к воине. Большинство же коллектива твердо сидело
о «болоте оппортунизма и обывателыцюты», как мы харак­
теризовали «X .позиции.
Наши BfiyTpeHHHe вопросы, понятно, не заглушали вн.ешнеполитически'х вопросов: война, с ее по'бедам.и и по'ра.жениями, ни ш минуту не сходила с нашего порядка дня. Оже­
сточенные дискуссии и даже ругань попрежнему пргисхолили .между пораженцами и оборонцами. Четкий тезис Ильи­
ча, что «революционный класс в реакционной войне не мо­
жет не желать поражения своему правительству», да!вал нам
(;‘Г}Х>М'Ную си..ту в наших дискуссиях. Меньшевики и эсеры
из сил вы(3ииались доказать, что этот тезис «авантюристи­
ческий», рассчитанный «на темные массы», что «защита нациoнaльнo^^ независимости» не имеет ничего o6u(ero с реЛ'КЩГОННоГг войной.
Однако попробуй докажи, что империалистическая вой­
на не является реакционно!». Даже рядовых оборонцев доэсегю-монылевистских вожаков не убеждали. Тезис
Ильича бил их по головам, как дубинкой. А редакционная
политика правитетьства, уси.итвшаяся за время tohhi^i, и
крик Dceii буржуазной и черносоте(Г}ю{'1 прессы о н е о б ^
димости раздела Турции и захватта проливов сам|,1м убеди­
тельным образом опровергали выдумку меньшепикоп и
лееров о том. что «Россия борется за сох|\1н«ние CRoeii
(ициопп 1ь»к>й незаглгсимости».
11Г)

ПУТЕШЕСТВИЕ НА АМУРКУ
Новый начальник действи'тельно сильно увлекся хозяй­
ственными вопросами и был не только неплохим админи­
стратором, но |Ц хозяйственником. Не вводя никаких иэменевий в режим, он все же подтянул централ так, что это
сильно чувствовалось: если нам прежде удавалось нарушать
порядок режч1ма, И1НО!Гда во время уборки заходить в дру­
гие камеры и оставаться там по нескольку часов, то теперь
надзиратели этого не допускали. Вое сделалось как-то точ­
нее, отчетливее и стеснительнее.
Никитин быстро достроил новую каменную баню и ме­
ханическую прачечную, постройка которых весь1ча затя­
гивалась. Мастерские тоже сильно подтянулись и стааи да­
вать больше доходу. Никитин стал сильно нажимать на
расширение ообственных огородов, сенокосов л т. д. На эту
последнюю область он обратил особенно усиленное внима­
ние еще и потому, что питаине наше за время войны стало
весьма скудным и в дальнейше1ч грозило возможностью
эподемий. Огороды же должны были играть решающую роль
в нашем питании. Относясь терпимо к политическим, Ники­
тин однако ввел большие строгости в отношекиа1 уголов­
ных: розги гуляли по задам уголовных почти каждый день,
но они к этому относились весьма флегматично, всегда да­
вая один ответ’
— Не репу нам ка ней сеять.
Старший надзиратель •Сергеев и один из его помощни­
ков служили в 1005— 6 гг. в Петербурге в лейбпвардии
Преображенско.м полку. Будучи организатором военных
кружков, я в то Bj'^MH К'|>еп'КО связался с п;рео(>раженца'ми,
и они в большом количестве посещали наиги кружк^!. В .[>езультате нашей работы Прео6рдженски11 полк не подчи'нился приказу iRiHiiTH ма подавление рабочшх. За это непоачине(гие первый бпталион был разоружен н соспан в село
Медв'сдь IB кон1центрационны1'^ лагерь, где раньше находи­
лись пленные ЯП0НЦ1Л. Оба эти надзит^теля помнили меня,
когда я как MaT|v>c иногда вел беседы у них в казармах, и
ИГ.

рассказали мне подробно о своих мытарствах в лагере. Это
обстоятельство юоздало со стороны этих надзирателей
предупр>едите7ь«ое отношение ко мне.
Однажды Сергеев сообщил мне:
— Знаете, пришло предписание набрать партию здоро­
вых каторжан на постройку Амурской железной дороги...
' вот вам бы...
— А пропустят?
— Попробуем, может удастся. Начальник новый, вас
не знает.
— Давайте, проводите.
Попасть на Амурку по.титическому до.ттосрочнику да
еще бывшему смертнику — мечта неисполнимая. Поэтому
ювестие Сергеева о возможност:! пойти на Амурку меня
зээо-тновало: это было равносильно выходу на во.тю. У меня
не было ни малейшего солшеним, что я убегу. Сергеев сдер­
жал свое Ov^euwmie: неде.ти через полторы меня выэва11и с
вещами.
— Куда?— спросил я надзирателя.
— fie знаю, на Амурку, бают.
Я быстро собрался. Ко мне подошел Файнберг:
— Ну прошай, хорошо, что ты уходишь: может на
А\»урке тебе удастся уйти. Здесь ничего не выйдет. На
воле и здесь наши сильно противятся моему побегу.
— Укдешь, извести.
Итак, с котомкой за плеча/м^и под звон кандалов я опять
шагаю.
— Куда? На волю ли? Шагай, Петро, шагай, хуже не
будет...
Опять на пути красавица AHrajpa: привет.т1вее н милее
она теперь кажется. Не было уже порывов броситься в нее.
Впереди была цель.
В три приема пер^тащш нашу партшо паром: мы при­
легли отдохнуть на Tpaw в ожидании перевоза остальных.
В фязном вагоме казалось свет.х> и весе.Х). Испитые, хму­
рые лица омягчал1»сь н некоторые даже повеселели: ведь впе­
реди у всех CBeTRiacb звездочка надежды, а многие проси­
дели по 7 — 8 лет.
^
27 tfyp&Bbii оевояюцни

— Это, брат, не шуточка, я, почитай, восемь отмахал в
одной и той же кам^ере, в одной и той же. Это боат...— философстзовал сам с собой поседе1Вший на като>рге. но еще креп­
кий старик, — а вот теперь на Амурку. Шутка ли, на
Амурку, все равно, что на волю...
— Наломают тебе там репицу-то: не раз вспо.мнишь
свою камеру,— скулили над ним.
— Не-е-е, брат, не вспомню... не вспомню ее треклятую,
■умру, а не вспомню.
Поезд тронулся. Все улеглись на своих местах и щ>иТ1ИХЛИ. Колеса мерно посту;ки1вают, я чутко П1рис1ушшакх'ь
к этому стуку.
Вот тут, под этим тонким полом, уже во.тя. Рельсы, о
стыки которых так равномерно стучат колеса, уходят на­
зад, туда на волю... я слушаю стук колес и не надоедает
мне: каждый из них сигнализирует мне о воле.
В Иркутске поезд стоял часа два, потом двинулся даль­
ше. В дымке, за серебристой лентой Ангары, маячил Ир­
кутск. Не спуская глаз, я смотрел, как постепенно уходил
назад все дальше и дальше родной гх>род. Увижу ли еще
тебя?..
Вот и Байкал. Угрюмы и суровы HaBiHciime cкa^^ы, и сам
он суров. Тихий и ласковый, лазурью отражает небо, то
•вдруг почернеет весь, вздыбится, с шумом несутся седые вол
ны и с грохотом обрушиваются на скалы.
— Боги гневаются, — говорили некогда набож*ные мон­
голы и приносили Байкалу жертвы.
— Вулканические силы тревожат старика, — говорили
ученые...
'Поезд несется между нависшими скалами и «морем». Сле­
тит поезд с рельсов, уйдет п бездонную глубину: говорят у
скал глубина Ба1'1кала сто— двесл1 метров. Обруикатся ска­
лы — и пыль превратятся и поезд и люди. Но крепко привин­
чены рел1усы, неруппим нав-исший гражгт. С грохотом несется
ттоезл, ныряет из одного тл'ннеля ® лрлтч^й, а их сорок на
протяжении девяноста кичометроп, некоторые от одного ло
трех километров длиной. Поезд ныряет в туннель и через

418

MtfHyry— ^две с ревом вынюсится оттуда, увлекая за собой
клубы буш>то'щего пара и дыма.
Вырывается поезд из окал, огибает 'ко'иец 'Байкала и уже
спокойно несется по лесной равнине: только видно, как клу­
бы пара стелются над вековыми кедрами.
С грохотом про'неслись по мосту, синевой блеснула ве­
личественная Селенга.
Подъем на Яблоновый хребет, оттуда катимся к Чите,
к бывшей «'резиденции» декабристов.
Вот и Чита. Идем по знакомым улицам, бот электритеокая стаици'я: здесь я работал монтером в 1906 г., когда
после стачки в Керчи уехал сюда. Отсюда же уехал обратно
в Керчь по вызо'ву грузчиков. Элекирическая станция уже
уста'рела и выглядела бедао:
— Стоишь, старушка: стой, победим, заменим тебя, но­
вую выстроим!
Гостеприимно распахнулись перед нами тюремные воро­
та, и .мы лавой 'ВЛИЛИСЬ во двор, напо'лиие его звоно'М цепей.
Закончив г^роцедуру приема от конвоя, шдзиратели раз­
вели нас по баракам.
Разместились по нарам. Шпана сейчас же занялась своим.>г дела.М)и: картежной ипрой.
Каждая тюрьма имеет своего'чемпиона-картежника: каж­
дая болыиая партия также имеет своего чемпиона-игрока.
Если игрок сильный, то известие о его п'риходе опережает
партию и его ждут в той тюрьме, «уда он идет. Луч1пий
игрок тюрьмы готовится к встрече, чтобы сразиться с со­
братом. В наи(ей па'ртии было несколько игроков, и один из
них за В1ремя пребывания в Чите должен был сраэнться с чи­
тинским чемпионом. Началась сначала переписка 1между кар­
тежниками через уборщиков, а потом переговоры с 1тадзирателем. А дня через два 4eMnnnf[bi уже резались в карты.
Четьире дмя И1ла упорная борьба. Читинский чемпион че­
рез день акк>т>атио приходил после утренней пове'рки и до
вечера, не прерываясь, шла игра, перед вечерней поверкой
►ггрок уходил в с(юю камеру.
Чемпион нашей камеры уже похудел и холил по камере,
задумаешись, как бы решая какую-то сложную проблему.
27*

419

Омружающ^^ его приближенные тоже были озабочены: чем­
пион читинской тюрьмы был ловок и настойчиво отражал
все махинации противника и каждый раз ухоаил победителе1М. Касса игроков нашей камеры с каждым разом облегча­
лась, шла усиленная «мо'билизацш» средств: шпана деьтала
займы у своих родственников.
Наконец читинский чемпион ушел и не вернулся. Игрок
нашей па1рт'и'и лежал на нарах и не желал ни с кем разгова)ривать. Его приближенные тооке ходили хмурые. Оказа­
лось, что читинец побил нашего ипрока — выиграл все налич1ны'е деньги у нашей шпаны и «забастовал»: под «вещи»
играть отказался.
Подходил срок нашей отправки из Читы на Амурку.
Ждали только инспектора каторжных тюрем. Приехал и ин­
спектор. На следующий день нас выстроили. Я стал в зад­
нем раду «подальше от глаз нача:пьства». Надзиратель
•командует:
— Смир-р-рн-на-а-а!!!
В камеру в сопрово’Ждеиии всего тюремного начальства
вошел Гольдшух.
— Вот тебе фунт... пропала Амурка! — Я сжался, ста­
раясь быть 1неза.метным, за спиной стоявшего впереди.
Гольдшух остановился посредине камеры и, напыжив­
шись, крикнул.
— Зда'рова-а!

Партия ему недрулсно отвелтла:

Здравия желаем ваше превосходительство!
Гольдшух пошел по рядам. Подходит ко мне.
— Неужели гад уэнает?
Подо1лел, смотрит на меня; я делаю равнодушный вид.
Посмотрев на меня, он обратился к начальтгку тюрьмы*
— Куда идет?
— Здесь все на Амурск^то дорогу, — отвели начальник.
Гольдшух ничего не сказал и вышел со свитой из камеры.
Ceiwie у меня упало: неужели узнал... и нужно же было
иа него нарваться: жди теперь гадостей...
Гадость явиться не запоздала. На следующий день пар420

ГИЯ ушла на Амурку, а я остался в Чите и через три дня
покатился обратно в Александро'вскгл'й централ.
С тяжелыл! сердцел! я БОзв1ращался в Алекса'ндровск. На­
дежды на |В<Х1Ю остал/ись та.л1, за Читой. Впереди перспекти­
ва жизни в четырех стенах.
Четырнадцатая камера встретила меня шутками.
— Эй, Петро, ты не туда приехал, Амурка-то там на
востоке!
Начались :раоспросы: в чем дело, почему вернулся?
Расс1саза^1 им про мою (МОлчал1ивую вст’речу с Гольдшухом.
— Генералом, говоришь, стал... вот гадюка... какой же
подлостью надо обладать, чтобы при ца)рском строе да еще
по тюремному ведомству еврею в генералы вылезти!
— Как o<H тебя еще е Аккатуй не Скатал, к Высоцкому!
— Давай опять его в ста'рос1ы. Поездиь7, будя: делом на­
до заниматься, — предложил пензяк Архипов.
Через неделю я уже опять делил мясо и тянул лямку ка­
мерного старосты.
Пришло известие, что фрак11ия большевиков Государ­
ственной думы осуждена в ссылку. По этому пошду мень­
шевики пытались зубоскалить над нами:
— Что-то рабочие ие больно за вас дерутся.
— Не дерутся, так будут драться. Думские зубры лучше
вас знают, кто для «их опасен и за кем рабочие пойдут. Вас
ОЖ1 в ссылку загонять не будут — свои люди.
Война уже приелась и дискуссии не носи.ти того пламен­
ного характера, как было в первый период войны: спорили
ато, не олушали друг друга, заранее зная вое возражения
противника. С нача^га войны многие жили ожиданиями прав»1тельственных политических актов, которые должны изме­
нить судьбы тюлитических каторги и ссылки. Однако п.равигельство не только не торопилось пойти навстречу «чая­
ниям общества», но наоборот усиливало свою реакцию, же­
стоко подавляя всякое проявление политоческих «вольно­
стей».
1915 г. закончился больигими поражения'ми русских арМ11Й: немцы теснили Haiun войска из Польши и целиком пе421

ренесли военные операции на польскую территорию. Отжи­
мали русские армии от Kaipnar. Однако еоен'ные затрудне­
ния .правительства не изменили его реакционной полити­
ки в сторону смягченш. «Общественность», буржуазия вку­
пе с меньшеви'кам'и л эсерами, покорно помогала .правитель­
ству «побеждать» немцев, шепча украд'кой в 1кула1к:«Побьем
немцев, тогда поговорим, что делать дальше, а теперь татько
за'боты об ap'MiHiH, и только о ней».
Патриотические настроения в тю'рьме начали увядать. Па­
триоты пов.есил1и носы: никаких перспектив их патриотиче­
ским чувствам не открывалось. Некоторые из них стали впа­
дать в «ересь»:
— И в caiMOM деле, нужно ли ждать от такого прави­
тельства, что оно способно поднять «общественность» на
обо'рону страны. Уж лучше пусть его лупят!
— Что так... потарпели бы, может батюш'ка-царь соиз­
волит и пригласит, — дразнили мы в свою очередь патриотов.
На почве поражений на фронте началось и внутреннее
разложение правящих кругов. Назначение председателем соВ!ета министров Штюрмера, человека не только ничтожного
по уму, но и к тому же еще и дряхлого, привело к ускоре­
нию разложения, которое внесла война в правящий класс
умирающего самодержавия.
Развернулась хвостовщина, появились у кормила власти
полицейский а|Вантюрист Б'ат1ец1кий, психопат Распутин, бесконгрольно творившие всю внутреннюю полишку последних
двух лет войны и существования монархии.
Экономически Россия быстрыми шагами двигалась к ката­
строфе: 3aBOvTbi останавливались из-за отсутствия сырья,
сельское хозяйство падало и уже подходило к шестидесяти
п|Х)центам своего нормального производства, рынок пустел,
написала угроза продовольственного голода. Никто не знал,
что делать, что предпринять. Умирающий класс помещи­
чьего дворянства метался как в лихорадке, выталкивая из
своей среды на посты минист|х>в одну бездхирность за дру­
гой, превра1лая совет минист^юо в П1х»ходной двор, меняя
п]т€дседателей совета министров: Го(ремыкина сменил Штю'рмер, Штюрмера сменил Т]>епов, Т}>епова сменил кн. Го.ти422

цын. По министерству внутренних дел в 1915 г. Маклакова
сменил Щербатов, Щербатова — А. Н. Хвостов, А. Н. Хво­
стова— А. А. Хвостов, второго Хвостова сменил последний
министр внутренних дел психопат Протопопов.
Так один за другим выдвигалась вся эта плеяда бездарщины, последовательно губившая основу бытия своего клас­
са— царское самодержавие.
На почве этой позареейшей св1ист0пля0к‘и правитель­
ствующей бездари и развернулся пышным цветом уголовнопо-титнческий авантюризм Распутина и Белецкого, толкав­
ших расшатанную телегу самодержавия к пропасти, которую
подготовляли ему война и экономическая разруха. Первый
религиозно-патологическим ■воздейств'иел! на царя и царицу
толкал их на путь самой безудержной реакции; второй пу­
тем системы политического управления страной, построенной
исключ^1тельно на провокации, подкупах, шантаже и преда­
тельстве. Белецкий, будучи «товарищем» (помощником) ми­
нистра внутренн;1х дел, поддерживаемый Распутиным и ца­
рицей, являлся фактическим творцо.ч всей внутренней по­
литики того времени.
'
i
i
Распутинщина настолько наглядно влекла са.модержавие
к ускорению гибели, что даже монархист Гучков принужден
был вьн:тупить в Государственной думе с резкой критикой
распутинщины и тре(к>вал удаления Распутина от «двора».
А в дальнейшем махровый черносотенец, организатор еврей­
ских погромов Пуришкеви'ч, совместно с великими князьями
«во И.МЯ спасения монархии» собственноручно сначала травил
JWOM, а пото.м застретил Распутина.
В уоовиях поражений на фронте, в условиях полного
раз.х>жения политического управления ст1раной, понятно, не
могло быть и речи о каком-то «взаимном доверии npoiunтельства и общественности», о которой мечтали и которую
пропагандирювали либеральная буржуазия и социал-оборонцы всех мастей. И намудрено, что все надежды оборонцев
ка амнистию п01или прахом, и они повесили свои патриошческие носы и даже начали впадать в совсе.м непатриотиче­
скую «ересь».
Экономическая разруха сильно отразилась и на питании
423

каторги: мя'бо уже стало являться © виде 'роскоши в 'редкие
дни, хлебный паек уже сполз до трех четвертей фунта в
день. Горох :и кислые капустные щи «с ароматом» были п о ­
стоянной нашей пищей. Тюремная лавка постепенно опусте­
ла и перестала быть продовольственной поддержкой населе­
ния каторги. Особенно долгосрочные сильно страдали от не­
достаточной пищи: лишенные свежего воздуха, сжатые как
в тисках в тесных камерах, быстро осаабевали и болели.
В августе у меня окончился кандальный срок, .меня вы­
дали iB контору. Надэлратель извлек из шкафа наковальню,
молоток и зубило:
— Ну, шимай казенное добро-то, эря носишь... железа
бают мало, штыков нехвагает...
— Прини'май, жертвую...
Я подставил ногу. Надзиратель аккуратно пристроил на
наковальню бугель, наставил зубило на заклепку:
— Ну, господи, благослови! Люблю расковывать. Все рав­
но на ВОЛЮ человека «ыпускаешь, — надзиратель стукнул
тяжелым молотком по зубилу, заклепка лопнула, и кандалы
со звоном слетели с ноги, та же процедура с другим бугелем,
и — я «свободен»,
— Ну, катись, В новый разряд... цепи спали, душе легче...
ходи как по маслу...
Второй раз в жизни я переживаю радость освобождения
от цепей. Восьмифунтовые цепи требовали усилия ноги при
ходьбе, и когда цепи спали, ноп! при ходьбе дергались; не
сразу привыкаешь к нормальному шагу.
Окончание кандального срока означало окончание и сро-

КЛ1 «испытуемых», |И я по закону П0 |>е чистя лея в р(лзряд
«И'СП1р£ШЛ'ЯЮЩ11ХСЯ», ОДНЛКО (jxi к ТЧI'4'SCКО'0 П'Р'ИМС1Н0НИ0 ЭТХ))РО

разр^,ла относится только к тем, кто деист^в^гтельно «испра1П1Л'Ся», т. е. не имел побегов, вел себя при.мер'Н») с админиCTi>ai|Heit, И'е скандалил. Такие могли выходить на вп-етюремные работы, но у меня всех этих качеств н*е и.мелось, наооо1ЮТ, iMoii «послужной список» пребывал в таком состоянии,
что мое П1р-С1быва1Н|Ие даже в o6 iueii камере было не созсем
за1К0'Н1иым, no0iO'iMy“To мое «правовое» положение осталось
П'1>ежн11м. Одна'ко адшо было неоспоримо— это радость оспо424

Оождени(Я ног, 'радость спать без цепей и не просыпаться от
боли ноги, причиненной во сне неосторожным ударО'М.
Зжма наступила ранняя и холодная. Сомращеншя и пло­
хо обработанная посевшя площадь привнесла скудный уро­
жаи. Нехватка продо'вольств'и^^б'ила по пролетарским цен­
трам, по транспорту и по фронту. Сократилась цобыча угля
и руды; гражда'нокая металлоо'брабатывающая промышлен­
ность замирала. Сократилось поступление хлопка, шерсти и
кожи. Легкая прол1ышленность сО'Кращалась до размеров во'енного производства. Техника не обновлялась, машины при­
ходили в негодность. Транспорт с 1каждым днем терял свою
провозоспособность. Все хозяйство страны с ка гастрофическои быстротой двигалось к параличу. Армия обессиливала
и теряла свою боеспособность, дезертирство достигло о'громных размеров. Дезертиры уходили с фронта группами, жили
вбпти своих сел и деревень, скрываясь в лесах, болотах, по
ночам приходя к сво'им семьям. Каторжные тюрьмы быстро
переполнились солдатскими массами. Пользуясь проао1вольственными затруднениями, пышно расцветала безудержная
спекуляция предметами широкото потребления. Продооо1ьственные магазины и лаВ|Ки пустели. Нехватало топлива, и
ра1бочие от холода и голода туже подтягивали свои пояса! У
продовольственных пунктов нарастали бесконечные хвосты
в ожидании привоза хлеба. Гатод грозным призраком нави­
сал над разоренной Россией.
Холод 'И голод тяжело отражались на положении катор­
ги: хлебный паек был доведен до полуфунта, мясо совершен­
но исчезло, сократился и спасительный горох: приносили в
ушатах больше воды, чем гороха. Сократилось топливо, к
тому же давно не ремонтированные печи не на1греьали 'камер.
Четырнадцатая камера была угловой, и две ее стены
покрылись толстым слоем льда. Изношенные серого сукна
одеяла не грели, и люди по ночам мерзли, жались друг к
другу, чтобы согрет1,ся. Стали развиваться болезни, и ка­
торжные слабели не только от голода, но и о г холода и сы­
рости.
Тяжелое экономическое положение в стране, поражения
на фронте привели в уныние наслих оборонцев. Каждая стач42Г)

ка рабочих, каждый протест против войны вызывали с их
стороны злобные нападки против ш ш ей группы. Меньше­
вики .и эсеры стерли между собой политические грани и еди­
ным политическим фронтом выступали против большевиков.
Они ясно учитывали, что непримиримыми и смертельными
врагами будут не буржуазия, не военщина, а вот эти нич­
тожные по'ка по своей численности, но железобетонные куч­
ки большевиков, поэтому по ним и только по ним нужно
бить, сминать и уничтожать их авторитет. И они старались
бить всеми средствами и способами, пуская в ход гнусные
передергивания и инсинуации.
— Радуйтесь, радуйтесь, «прихвостни» немецкие, как
немцы избивают рабочих и крестьянскую бедноту на фрон­
те, о которых вы так много ратуете.
— С вашей патрмотической помощью бьют. Этого вам
не за!мазать. Скоро рабочие и вот эта caiMaiH к'рестьянокая
беднота заговорят с вами своим языком.
— Посмотрим, что вы запоете под сапогом Вильгетьма.
Злобность спора не смягчалась даже тяжестью ж-изни
каторги. Ни одного выпада, ни одного жеста не спускали
друг другу. Но мы дрались уверенно и спокойно, наши пози­
ции были крепки. Революционно-полилтическая обстановка в
России была за нас. Отказ новобранцев итл-! в армию в Ле­
бедяни и др. местах России, избиение ими городовых, про­
довольственные беспорядки на юге России, в Кронштадте,
в Оренбурге и в CopMOiue, охватившие более 10 тысяч чело­
век, беспорядки в Костроме— все это давало нам уверенность,
что революция уже развертывается и что царская Россия
находится накануне конца.
Оборонцы терялись пе|Х‘д фактаМ'И нарастающей рево­
люции и вслед за буржуазно!! и мона1р.\ичеоко11 1трессой при­
писывали это движение действиям «немецких агентов».
Однако под натискам разрухи в стране и широкого ра­
бочего днижония многие обо1Х)1Нцы скис4ли. Ста.1а образовы­
ваться группа так называемых «сомневаюи1ихся», которую
мы окрестили «болотом». Оборонческий фронт в коллекти­
ве трещал, «болото» отслаивалось и теряло свою активную
оборонческую силу, только оголтелые оборонцы - патриоты

12()

держались и продолжали злобную борыЗу с по'раженцами.
В начале ноября мы получши радостное пот рясающее из­
вестие. Мастерские извещали:
— В Питере всеобщая политическая стачка протеста
против суда над кронштадтскими моряками. Бастуют пол­
тораста тысяч человек.
*
— Провокация! — завопили оборонцы.
— Слушай, слушай дальше: столкновение рабочих с по­
лицией на Выборгской стороне.
— < Провокация! — орут оборонцы.
— Не мешай, не мешай, буржуазные прихвостни! Читай,
читай дальше.
— На поддержку рабоч1И'М выступили солдаты 181 -го запаоного полка.
— Ложь, ложь, провокация, долой!
— Слушайте, слушайте дальше!
— Путиловцы устроили на заводе огромный митинг, вы­
званы <5ыли конные жандармы, которые набросились на ра­
бочих. Проходившие мимо опоотченцы по призыву рабочих
вбежали в завод и бросились на жандармов со штыками.
Жандармы ускакали с завода, рабочие разошлись. Идет суд
над матросами Балтийского флота, принадлежащими к «воен­
ной opraHHaauJw» при Петербургском «Окмитете РСДРП(б).
Известие и обрадовало и ошелом1ило нас... неужели уже
революция?
Даже «болото» заколыхалось и начало издавать хотя
трус1ивые, но членораздельные звуки:
— Конец! Ясно то, что монархия шатается. Реюлюция
идет несомненно. Только задавят, задавят немцы, не дадут.
— Нет, нюхать будут ваше вонючее болото, целозаться
с ва'Чи будут,— набрасывались на них оголтелые naTijiMOTbi,—
они пропишут вам революцию.
Но мы радовались. Долю с бoлeзJfeнным напр^тжением
мы ждали, когда по-настоящему раскачаются рабочие. Про­
довольственные беспорядки, частичные стачки, немедленно
же подавляемые суровыми мерами, хотя и свидетельствова­
ли о г^тубоком кризисе и недовольстве широких ра(ючих
масс, все же это казалось еще далеко до революции. Много427

миллионная
еще молчала и терпеливо мучилась на
фро'нте. А от ее поведения, от ее настроения зависел успех
победы или поражения революции.
И когда мы услыкали первые вести об активной поддерж­
ке солдата1М15^ питерских рабочих, мы уже ие сомневалась,
что дв'ижемся к скорому концу, что атмосфера провокации,
лжи и предательства, спекуляции и безудержного фабежа
широких рабочих и крестьянских масс скоро взорвется, и,
кто знает, может быть самодержавие, этот колосс на гли­
няных ногах, будет наконец свален!
Декабрь был 1весьма мороэньш, и в четырнадцато!! стало
^^eвoзмoжнo жить. Мы потребовали перевода нас в другую,
(юл1£'е теплую камеру. Нас перевели в 19 камеру, более про­
сторную и теплую. Было хотя и холодно, но все же немного
теплее.
В декабре получили известие, что Германия предложила
России заключить с ней мир.
Ага, прет немцев,— торжествовали патриоты,— naifuoну запрошли. И пораженчество ваше им не помогает.
— С испугу это они. Вас, об0!ронцев, испугались. Отка­
житесь?
— И откажемся...
Царское 1П11Х11в:ительство не В1Идело надвшгающейся для се­
бя |Гроз1)1, не (воспользовалось стучаем и отказалось от пред­
ложения ГepMaiHiiHi за'клю'чить .Miiip, хотя положение вн^'три
России было настолько угрожающим, что длже кадет Милю­
ков, выступая в I осуддрственнои д\'1.ме, с тревотой заяв^1ял,
что «ат1Мосфе1]')а насыщена электричеством, в воздухе чув­
ствуется приближоше грозы». В это время Антанта, вклю­
чая и Россию, заяшила о опоем катетори^чеоко.м отклоиежм!
германских лредложе1Ний.
1916 г. закончился убийством Распутина, стачкой ивано-

ю-возвесенских текстильщикоп, сормовских и тул1^ких ме­
таллистов и разгромом продовольственных лавок во всех
крупных Промышленных ro.tx>Aax.
Наступал 1917 год.
428

XI
1917 ГОД
HoBbiTi 1917 гад мы встретоли весело. Митьке Мельни­
кову прислали полпуда жареной коншны, и мы устроили на
всю камеру «пирушку». Патриоты, пораженцы ц «болото»—
все объедикились и торжественно скушали жареное стегно
•тоша'дки. Только несчастный Промиотский, сердито звенч
ка'ндала1.ми и истекая слюно'й, тоштался по 'камере: его желу­
док не принимал raiKoro «деликатного» кушанья, и oih во­
обще питался только «пишсином».
Новый год, как и все старые русские «новые года», окон­
чился у нас скандалолт.
Поздно вечером, когда уже просвистел свисток надзира­
теля ложиться спать, некоторьге с приятным чувством сыто­
сти отошли ко сну, а некоторые продолжали сидеть, писали
илт 4trrajW, как это обычно делали каждый вечер. Я улегся
спать.
Вдруг у двери раздался гро.мкий и сепдитый голос:
— Па-а-че-му вы не спите? А-а? Почему не спите? Я
спрашиваю вас! Ложись спать!
Я соскочил с постели. Смотрю у двери, уцепившись ру­
ками за решетку, стоит помощник начальника и заставляет
сидевш'их ложиться спать. Сидевшие не обращали на него
внимания и продо.тжали заниматься cbohim делом. В таких
случаях выступал только староста, остальные не вмешимлись.
Я подошел к дв‘?ря. Помощник поиштывался, он повиди■ж>чу тоже пировал и как дежурный по централу решил по­
смотреть все ли в порядке.
— Зачем вы кр1гч.ите, спать людям we даете?— спросил
я его.
Помощник устави.хя на меня пьяными глазами и не­
сколько времени молча смотрел на меня. Новые золоченые
пуговицы и погоны б>тестели на черной шинели...
— А-а-а т-ты к-кто такой?
— Я— староста, и предлагаю вам не кричать и не ме42У

шать людям спать.
— К-а-ак ты смеешь!
— Не тычь, пьяная рожа,— грубо оборвал я его.
— А, так... эй, дежурный, вызвать караул. Я... я тебе
покажу, как разговаривать со мной!
Прибежал старший надзиратель, у старшего тоже бле­
стели глаза.
— Ну, быть волынке,— мелькнуло у меня в голове.
— В карцер его... этого самого старосту!
Надзиратель начал отК|рывать дверь. Все повскакали с
нар и из-за стола и толпой навалились на дверь, и надзира­
тели никак не могл1и ее открыть. Поднялся не&ообрази.мый
шум. Надзиратели со своей стороны тоже на^валатась на
дверь. Началась борьба. Наши набросились на помощника с
бешеной бранью:
— Гад, подлюга, пьяная рожа!
Надзирателям удалось немного отжать дверь и ухват1пъся за одного из наш.их. Однако вытащить его из камеры не
удавалось. За него ухватились двое, а за тех еще, и так
друг за друга уцепились все. По камере вытянулись две жи­
вые кричащие кишки во главе с одним человеком, за кото­
рого уцепились надзиратели, и тоже тянули.
Долго не могли справиться с naMin. Наконец надзирате­
лям удалось передних вытянуть за дверь и оторвать от нас
пять человек. Их сейчас же уволокли в карцер.
Пришел начальни^к. Мы потребовали, чтобы вернули в
камеру наших товaJpишeй.
— Если вы их не вернете, мы будем шуметь всю ночь!
Начальник нам отказал и, не желая больше разговар'Ивать с нами, ушел. Он приказал старшему вызвать к нему
политического старосту. Тимофеев прежде чем итти к на­
чальнику забежал к нам.
— В чем дело, товарищи, расскажите!
Мы подробно ]>ассказали ему, что у нас п>роизошло с по­
мощником. Выслушав информацию, Тимофеев уц]ел к на­
чальнику. Через некоторое время он вернулся и передал нам
свой разговор с начал1>ни.ком;
— Начальжгк заявил мне, что он вполне признает нетак­

430

тичность помощника, явившегося в тюрьму в нетрезвом ви­
де, но и ваш'И не должны были нарушать тюремных правил:
требования помощника были законны. Поэтому он прину­
жден будет задержать .ваших в карцере до утра. На мои на­
стояния, чтобы «ачальн'ик освободил то'ва1рищей сейчас, он
ответил категорическим отказо1М и заявил, что не мо'жет
подрывать престижа свомх помощников...
,Vlbr потребовали, чтобы староста не уходил из ко'нторы
и требовал немедле*нного освобождения товарищей се­
годня же.
Но староста начальника в конторе не застал и ничего
стедовательно не добился.
Тогда мы решили не спать и шуметь всю ночь, а масте­
ровые вьгнести pemeiHHe на следующий день в мастерские не
выходить.
Так мы и не спали всю новогоднюю ночь. Шумели, рас­
певали, как будто действительно продолжали встречу ново­
го года.
6 5 часов утра вер'нулись из карцера а1рестованные. -На­
чальник все же выдержал и, не мешая нам шуметь, продер­
жал арестованных до утра. На этом конфликт кончился.
Так закончилась наша встреча е новым 1917 годом.
Напряженность по.тожения в России чувствовала и адми­
нистрация «аторги. Повсе1местные продовольственные «бун­
ты» и политические стачки смущали ее. В обычное время
стычка с помощником едва ли так просто сошла нам с рук,
но в этом случае 1начальник не решался итти на конфликт с
политическими: влияние времени сказывалось.
Жизнь в централе как будто протекала попрежнему—
мастеровые работали, мы в камере занимались учебой, спори:ти, дискуссировали, грызлись с патриотами. «Г. Ш.» ис­
правно помещал в иркутской газете свои патриотические
сводки, «Ш'кола прапорщиков» закаляла себя в «боях» и го­
товилась к будугцей войне.
Между тем с воли приходили все новые и новые известия,
сообииошие, что между кадетами и прогрессистами идут со­
вещания; готовятся к созданию власти твердой руки, «мини­
стерства доверия страны», что среди буржуазии назревает

431

сильная тревога и страх перед развертывающи.мся (ра<5очим
движением м углубляющейся эконолшческой разрухой... в
январе вновь вспыхнула в Питере общая по-титическая
стач‘ка.
/
,
i
(
.
По призыву Петербургского комитета РСДРП (б) заба­
стовало двести тысяч человек под лозунгом; «Долой войну,
долой самодержавие!»
Правительство, напуганное политической стачкой питер­
ского пролетариата, не зная, откуда идет руководство дви­
жением, ар€*сто'вало «рабочую группу военно-промышленного
комитета» во главе с оборонцем меньшевиком Гвоздевым.
Арест был настолько нелеп, что даже монархист Гучков
был им возмущен и созвал по этому случаю бюро военжь
промышленного комитета, который постановил наста1ивать
на- освобождении арестованных. Действия правительства
-свидетельствовали о его полной растерянности и бесси.тии
пере!Д надвигающейся грозой. Прч^шло обрадовавшее оборон­
цев 'известие об объявлении войны Америкой Германии.
— Ну, теперь всыпем немцам,— прыгали на радостях обо­
ронцы,— конец немчуре!
Выступление Америки нас встревожило: в самом деле,
как бы не сорвала Америка развертывающейся .революции.
Она 1МОЖСТ двинуть в Россию неограниченное коситчество
материальных средств и поможет царскому правительству
преодолеть экономический кризис. Тогда все опять пойдет
насмарку. .А на помощь Америки оборонцы сильно рассчиты­
вали: они высчитывали, чего и сколько им Америка может
подбросить.
Теперь, б|Х1т, немцы нас голыми рукамм не возьмут.
Пусть только побольше снарядов, хлопка да кожи нам подбросят. А в остальном сами справимся!
Нет, уж вам теперь нагкто не поможет: не немцы, а
рабочие вас сметут.
Мы были правы: февральские бури уже замели по рос­
сийским просторам.
''

432

хп
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ
Наступил февраль, а с ним гтрилетели первые ласточки
наступающей весны: открытие черносотенной Ггсударственной думы было встречено враждебными демонстрацилми по­
литических стачек в Питере, Москве 'И в других пролеттрских центрах под лозунгом: «Долой самодержавие и черно­
сотенную думу!» «Да здравствует революционное л1ра1в:ительство!» Путиловский завод выбрасывает на улицу революци­
онную головку рабочих. Рабочие завода устраивают «италь­
янскую стачку». Администрация закрывает завод и объявля­
ет рабочим локаут.
Путиловцы избирают стачечный комитет и обращаются
к рабочим Питера за поддержкой. Питерский пролетариат
откликается, и ряд заводов объявляет стачки солидарности.
Стачечное двiижeниe разрастается.
Адммнистрация Путиловского завода идет ’ на уступки.
Рабочие становятся на работу.
Празднование международного женского дня. ПетроградCKtrti комитет большевиков организует м^ичивги, которые
превращаются в мощные демонстрации под лозунгом «до­
лой войну». Приостановлены работы на всех заводах Вы­
боргского района. Рабочие выходят с лозунгами «мира и
хлеба»... солдатки промят продовольственные лавки и мага­
зины... в Питере и Москве на три дня запасов хлеба...
Эти из.вес1мя электризовали весь наш коллектив. Даже
патриоты затихли и перестали скулить: возможность рево­
люции и скорого освобождения тоже захватила их.
О войне забыли, она как-то отодви'нулась на задний
план: мельком просматривали военные сводки и все искали
в газетах освещения событий. Но газеты помещали весьма
скудные сведения и не давали истинного представления о по­
литическом положении в стране. Поэтому мы с нете'рпением ждали неофициал1.ных и.Н(1>ормаци1‘1, KOTopi,ie получали от
Церегелли, Гоца и других, находившихся в ссылке в Усолье.
Они были тесно связаны с Питером, со своими дулккими
28 Муравьа революции

4-33

фракциями и по телеграфу непрерывно пояуча.ти информа­
цию о положении дела, которую немедленно передавали в
централ. Мы в эти дни не жили, а горели; каждое известие
о движении принимали, как в пустыне живительную влагу, и
ненасытно ждали еще и еще...
— Слушайте, слушайте. Правительство передало продо­
вольственное снабжение Петербургской думе. По всей Рос­
сии идут разгромы продо'вольственных магазинов. В города.х
нет хлеба.
— Это первые раскаты революции. Долой войну!— друж­
но орали пораженцы. Оборонцы молчали. Психология под
впечатланглем этих еще может быть да^теких от рево.поции
событий значительно менялась. Все уже ждут революцяю
и ХОТЯТ ее во что бы то ни стало. Никто не хочет допускать
сомнений, что это не революция, что это только «так», что
все это может пройти, и ничего не будет. Ждали революцию
страстно, болезненно: она из-за стен, из-за 'решеток притя­
гивала нас к себе, и мы реально о щ у щ а л 1И ее н а р а с т а ю щ у ю
силу.
Пришло короткое известие: «В Пите!1.>е всеобщая полит41ческая стачка. Рабочие разгромили типографию монархиче­
ской газеты «Новое В1ремя». Производятся лшогочис1енные
аресты революционных рабочих. Стрельба в разных частях
столицы. Идут выборы в Совет рабочих депутатов».
— Это уже революция! Наша берет! Урррааа!!!
Прибежал надзиратель:
— Тише, тише, что вы! Начальство услышит...
Э-э-э, брат, начальство твое теперь ничего не услы­
шит...
Надзиратель побледнел:— Случи.тось что?
Р-'Р-еволюция, брат, идет, спышишь: р-рево-лю-ция!
— Революция, а я уж думал с начальством что слл^илось! Ну что же, да11 бог! Вы, тово, только не сильно шумите-то, а то не ровно начальник услышит!
Для надзирателя революция являлась менее грозным и
понятным событием, чем какой-либо неприятный случай с
434

начальством, которое ему близко и понятно, и неприятность
которого всегда может отразиться и на надзирателе.
Пришло известие, что Государственна'Я дума «взбунто­
валась» и предложила царю создать «ответственное мини­
стерство», но царь «мужественно» отказал.
Под влиянием событий Государственная дума принуждена
была «леветь». Родзянко с монархлчесюим большинством ду­
мы опасливо оглядывается и тревожится за «династию». Изстраха за «судьбы династии» Родзянко рискнул даже сде-шть царю «предос1ережение», что «династия в большой
опасности».
Думцы надеялись, что царь внемлет им, и всерьез наде­
ялись, что «ответственное министерство» сумеет ограничить
размах революции и введет ее «в надлежащее русло».
Между тем тучи революции нависали все нимсе и ниже,
раскаты ее грохотали по всей России. Рабочие Петербурга
заняли все улицы н вели ожесточенные бои с полицией. Вой­
ска переходили на сторону рабочгих. Горело охраньюе отде­
ление. Горел Литовский тюремный замок. Гром1или «Кре­
сты». Из всех тю;рвм и полицейских участков освободили
а1рестоваиных. К Государственной думе валили демонстра«цт. И над столицей стоял грозный неумолкаемый гул:
«Долой самодержавие! До^ло^й царское правительство! Да
здравствует революционное правительство! Да здравствует
демократическая республика! Долой войну!»
Рабочие, войска, мелкобуржуазная масса Питера — все
было на улице, все двигалось к центру, к думе. Г'осударственная дума была в полно’м сборе и металась как крыса в ло­
вушке. «Смертельная опасност!,» 'надв1игалась с головокружителгуной быстротой. Революция выхлестывалась из бере­
гов, и дума решила спасти монархию даже «против воли гоcyдafктвa» и создала ко'Митет I осударств'сн'ной ду,мы, кото­
рый и взял в свои руки управление страной.
Идут новые весто... Художественная мастерская забро­
сила свои художественные работы. Все ее обитатели мета­
лись от камеры к камере, разнося то и дело поступающую
информацию, отвечая на вопросы и давая разъяснения:
Правительство растерялось. Государственная дума бе*

436

|рет в свои руки власть. Образован комитет думы во главе с
Родзянко...
Комитет думы TpecKyMiMH воззваниями стремится за­
гнать революцию в рамки «умеренности». Но революция шла
1МИМО. Один за одним переходили петроградские полки на
сторону рабочих и вместе с ними уничтожали полицию и
жашармер'ИЮ. Мнопие полки арестовати свои(х офицеров.
Правительство куда-то исчезло. Революция разносила веко­
вые устои российского самодержавия.
Как же расценивала политическая каторга события и че­
го от них ждала? Правое крыло нашего коллектива— патри­
оты— считали большим достижением, если революция niptiнесет «демократическое правительство» с участием «социа­
листов». Они допускали, что революция может одолеть мо­
нархию и продвинуться до республики.
— Наше положение на фронте такое, что армия не до­
пустит глубоких потрясений. Это было бы наруку немцам.
. Часть меньшевиков и эсеров шла дальше— ^допускати,
что революция перехлестнет через «кадетскую» монархию и
может докатиться до «буржуазно-демократической респубЛ1И:КИ».

— Революция идет таким темпом, что мы можем дока­
титься до Учредительного собрания.
— Мы, несомненно, стоим на пороге эпохи, когда капи­
талистическое разв.итие будет разви;ваться огромными шага­
ми. Мы, несомненно, переживаем сейчас законченный про­
цесс буржуазной революции. Наша задача содействовать за­
креплению победы буржуазии. Наша большевистская группа
считала демократическую республику минимальным нределом, до которого обязательно развер.нется революция. Дик­
татуру пролетариата мы мыслили как следующий этап ре­
волюции, к которому мы должны немедленно перейти. Мы
считали, что буржуазия не участвует в революции, щютив
своей воли подчиняется ей. Поэтому мы считали, что рево­
люция имеет характер пролетарский, и наша задача содей­
ствовать ее дальнейшему углублению.
Нужно иметь в виду, что наша группа не имела непо­
средственной связи с нашим большевистским руководствокм:

436

единственной связью служила большевистская газета «Со- ,
циал-демократ», попадавшая 'К нам с большим запозданием.
Нам приходилось самостоятельно ориентироваться в слож­
ной ^революционной обстановке, питаясь исключительно эсеро-меньшевистской информацией. Однако по размаху и ха­
рактеру дв'ижения мы правильно улавт вт и нашу партий­
ную большевистскую линию.
Так по степени развертывания событий складывались
п'p^pнципиaльныe отношения к событиям всех политических
групп коллектива и устанавливалась оценка характера ре­
волюции.
Несмотря на то, что революцию ждали, жадно следили
за каждым ее шагом и движением и были уверены в недале­
ком конце отживающего режима, все же первые вести о по­
беде революции озадачили всех. Никто не ожидал, что собы­
тия с такой быстротой приведут к развязке... Все мыслили
борьбу упорной и затяжной и потому готовились к финалу,
хотя и недалекому, hiO будущему.
В день свержения Николая к нашей двери из художе­
ственной .мастерской л1р1ибе'жал Магдюк. РО'Жа его лредстав 1я.та омесь радости с wcnyroiM. Он как-то по-птичьи крикнул:
— Николая свергли!
— Цыц! Болтун!— цыкнул на него кто-то из камеры.
Магдюк сделал еще более испуганное лицО', с недо'умениevi посмотрел перед собой и, не сказав болыне ни слова,
сгинул.
Зч последние дни была такая уйма самых фантастиче­
ских слухов, меп1ав1пих правду с небылицами, что мы принужде1гьг были она'чала проверять их и только То1гда пускать
по камерам; слииьком уж они волиовали свои1ми лротишречлями.
Сообщение Магдюка было настолько важным и вместе с
тем казал^кь столь маловероятным, что было встречено гру­
бым окриком.
Все сдела^ти вид, что не поверили сообщению и что эта
«издор'ная» весть никого не тревожит, однако нервное на­
пряж ете у всех поднялось.
Кто до этого сидел, поднялся и стал ходить, кто читап,
437

перестал читать и бросил книгу, все нача,ти усиленно ку­
рить, некоторые стали потятваться как будто только про­
снулись. Сережа нервно открывал и закрывал свой дневник,
Про-ммнский вразвалку ходмл по калюре, неестественно по­
кашливал и кряхтел, Лагунов то л дело сн1шал со своего
красного носа пенсне и усиленно протирал платком чистые
стекла, Тохчотло сидел на нарах и задумчиво пощелкивал
ногтем о сьо'й единственный зуб, а меня как будто кто игол­
кой подкалывал— я садился и вновь вскакивал и бесцельно
.крутился вокруг сто'ла. Чувствовалось, что у всех нервы на­
тянуты до последней степени.
Все ждали подтверждения информации Магдюка.
Пришел староста, мы нетерпеливой толпой сбились у
двери и слушали его сообщение:
— Петроградский совет рабочих депутатов потребоеал
от ком1Итета ду.мы создания революционного Временного
правительства и отречения Ншкалая от престола. Ни.ко.тай
отрекся от престола в пользу сына, а Михаила назначил ре­
гентом. Создано Временное 'революционное правительство.
Во гласе правительства стоит князь Львов. В состав прави­
тельства входит Керенский. Правительство поддерживают
все политические партии. Говорят, что скоро последует
прав.ительстпенный акт об амнистии.
Сообщение старосты внеоо ясность. Все ста.ти понемно­
гу успокаиваться. Началась разговоры и постепенно переигл;1 в оживленн'ую диск'уссию. Перед оборомцамш стал воП'1Х)С о новой оценке событи11. Ясно было, Ч1х> революция че­
рез «кадетскую» стадию перема;хнула и на всех парах мчит­
ся к буржуазной республио<е.
— Эй, оборонцы, кадетская монархия идет ко дн) ! А вы
куда?
I
— Мы
Временное п1Мвительство. Л вы разве про­
тив?— Ехидничали в ответ <^орониы.
Если Временное п]Х1вительство за вошту, .мы против
п^кинттельствл.
— Вы и революцию »к'мцам п|х>лать холие. Теперь это
не пройдет,— тспе1рь вся Россия за nofkuv. Кто п|>оти1В— тот
предатель!
438

«Бо.юто» отмалчивалось, оно еще не тотло определить,
какую позицию будет занимать, если война продолжится.
На следующий день староста сообщил:
— Николай отрекся от престола за себя и за сына. Ми­
хаил было согласился занять престол, но отказался. В Пи­
тере идут аресты членов старого правительства и министер­
ских чинов, всех отвозят в Петрогавловскую крепость. Ми­
нистр внутренних дел Протопопов сам явился в думу арестовываться. .Разгромлена охраН'Ка. Сгорел Литовский тю­
ремный залюк. Разгромлено много полицейских участков. По.титические в Питере и Москве выпущены рабочими на волю.
Об амнисти»1 еще, оанако, никаких известий не было.
Всех это угнетало, но стар>ались об этом не говорить, мол­
чали. Боялись произносить это слово вслух, но оно гвоздем
сидело у каждого в голове. Казалось— произнеси гром'ко
слово амнистия, и прорвется эта плотина молчаливого ожи­
дания.
:
i
'■
•— В Иркутске арестован 'генерал-губернатор Пильц, —
сообщал староста, — он на три дня задержал телеграммы
Временечого правительства. Принила теле'пра1м.ма Керенского
освободить всех политических. В Иркутске создан Исполни­
тельный комитет общественных оргз1Низаций. Сюда из Ир­
кутска едет прокурор освобождать политических. Нам надо
создать комиссию по освобождению.
Я стоял у двери и принимал от старосты информацию,
круго.м меня стояла почти вся нагиа публика и внимательно
слушала. Вдруг в камере кто-то захлюпал. Я оглянулся: на
waipax стоял попович Потехин и смотрел в потоло'К, глаза
были пптроко открыты, лицо сделалось идиотским. Потехшн
смеялся тихим прерывистым смехом.
— Дура'ка валяет на радостях,— подумал я и п1Х)должал
разговаривать с Тимофеевы'м.
И^fфopмaци'Я кончилась, Ти.мо(|>еев утел. Потехин nipoдолжал смеяться все больпге и больше. Наконец смех начал
переходит!, в истерический хохот. Потом еще кто-то начал
смеяткя, потом enie один. У меня на голо®е зап1евел)ились
волосы— ^массовая истерика.
439

— Воды!— крикнул я, бросился к Потехину и начал гря­
сти его за плечи.
— Потехин, перестань! Потехин! Воды скорей! Перестань
говорят тебе.
Я свалил его на нары. Подбежали с кружкой воды и ста­
ли вливать ему в рот. Двоих других тоже отпаивали воаой.
Нервы перешпряглись,, как будто прорвало плотину. На­
чалось какое-то столпотворение. Целуются, топают нога.ми
и во всю глотку орут:
— Воля! Воля-я-я! Воля-я-я!
Я стоял на нарах и громче всех орал;
— Тите, тише-е-е! Черти! Тише! Опять истерику, чорт
вас дери, закатите. Тише!
— Воля! Воля-я-я! Домо-о-ой!
— Тише-е-е!
Кое-кто уже помогал наводить порядок. Наконец начали
понемногу все приходить в себя. Смеялись, суетились, но
уже. истерика с.менилась здоровой радостью. Только Поте­
хин сидел на нарах и дробно стучал зубами, его лихорадило.
Надзиратель стоял у двери и испуганно наблюдал.
— Што с люаьми-то делается... упаси боже, так и сло­
боду можно не увидеть!
Камера постепенно успокоилась. Кое-кто начал сортиро­
вать накопленные долгими годами пожитки, кое-кто лежал,
ьюкоторые оживленно разговаривали. Сразу почувспозалось, что мы тут вре'менно, что завтра )оке нас здесь не бу­
дет. Появилась небрежность к вещам и постели. На столе
в беспорядке лежали книги, была р а зтта вода, валялась на
боку кружка. Ыо жжто этого не замечал: все этх) казалось
ненужным. Камера постепенно становилась чужой и хо­
лодной.
Утром староста обт.япил:
— Приехал прокурор, сегодня будет подбирать дела и
составлять стк к и , а завтра начнем освобождать.
— Почему завтра, а не сегодня? Зачем задерживать?
— Товарищи, да надо ведь дела-то полобрать, n]xw<yix)ip
требует, сегодня окончим, псю ночь работать будем, а зав­
тра с ут^-»а освобождать нач.чем.

110

Староста убежал.
'• ’ •
Кто-то пустил слух, что освобождать будут только осу­
жденных по сто второй статье
Встревожились. Ко мне пристали, чтобы я немедленно же
выястш. Я сказал надзирателю вызвать старосту. Тимофеев
прибежал встревоженный:
— В чем дело, что случилось?
— Ничего не случшось; вот кто-то пустил слух, что бу­
дут только освобождать имеющих 102 ст. Ребята волнуются.
— Чепуха, не слушайте, пожалуйста, никаких слухов.
Все выйдем.
Все опять успокоились. День тянулся чрезвычайно мед­
ленно. П.тохо ПШЛИ чай, плохо обедали. По нескольку раз перетряха.ти свои тощие а1рестантские пожитки, кое-кто зачинял прорехи на бушлате. Всем хотелось быть немного при­
личнее и выйти на волю хотя в каторжной куртке, но без
прорех.
Кто-то вспомнил про библиотеку. Забрать бы надо... хо­
тя бы научные.
— Действительно, товарищи, как же быть с библиотекой-то? Не оставлять же ее на карты шпане. Забрать бы
ее с собой надо, — обратился я к камере.
— Забрать все дороже научные книги кроме беллетристикчт,— закрича.ти все.
Я попросил надзирателя позвать нашего биб.тиотека/ря
Фабричного.
— Павел, наша камера постановила увезти с собой все
научн»11е книги.
— Вот хорошо-то,— обрадовался Фабр1гчный,— а как это
мы сделгем?
— Ты отбери какие-либо Kwini, а когда булем выходить,
кажлый возьмет по нескольку книг, вот и вынесем.
Постеднюю ночь спали плохо и беспокой^ю, вороча.тись
с боку на бок, громко бредили, cocxaKuwiir.i во сне с нар и
смотрели перед собой непонилитюитми глазами. Некоторые
с ие.ти над книгами, ста(раясь скоротать бесконечную ночь,
но не чнгалось, то и дело вскакивали и нервно ходили по
441

Kajyiepe. Тюрьма не походила на спящую обычно, как-то не­
уловимо, настороженно гудела.
Тревожились солдаты, они не были политическими, но и
не были уголовными: дезертирство, отказ от службы, месть
за жестокое обращение офицерам, неповиновение и т. д.
явно не были преступлениями уголовного характера, но их
не признавали по традициям коллектива преступлениялш
политическим'и. Это были просто солдаты. На каторге они
не имели никакой иной классификации. Потому для них не
■было ясно, что будут с ними делать.
Сильно тревожишись уголовные. История прошлых отно­
шений между уголовными и «политикой» не свидетельство­
вала в их пользу: они понимали это хорошо и теперь боя­
лись, как бы политические с нили не расправились, не ото­
мстили за прошлое.
— От по'Лити(Ки теперь пощады не жди: все припомнят,—
трусливо нашептывала «большая шпана»— «Иваны». Да и
было шо'чему трусить: именно голоз1ка держала всю уголов­
щину во враждебных настроениях в отношении политиче­
ских, она иногда и подстраивала отдельные столкновения
между политмчески'лш и уголовными. Но не пото'.му только
тревожились уголовные, что боялись мести; среди уголовных
было миО'ГО экспроприаторов, бывших в тех и л и иных пар­
тиях, и во В1ремя реа.к;ци1и и тяжелой безработицы скативигихся к уголовным грабежам с мелью самообеспечеж^ч.
Эта часть уголовных переживала мучительные минуты. Еспи
сидя на каторге owi чувствовали себя отвергнуты.ми, все же
они тюн'шмали, что заоужили это. Одна^ко никто не может
запретить загладить свою вину в будущи'Х революииомных
боях. И пот теперь они с тоскливой тревогой ждут, дадут
ли им возможность теперь в происходящих революционнь1х
боях искупить свои O IIIi11|6 kH, освободят ли их, и ли И'М при­
дется вместе с подлиино!!, во]Х)пской, профессиональной
уголовщиной коротать дни в тюрьме. И мы пока тоже не
знали, что с ними будет.
Солдаты по псе п)>е1дыл^’щие дни нлсод,?ли на меня и
тревожно спрлитвали:
442

—- А нас как же выпустят иш:и оставят? Неужели вы
уйдете, а вас оставите здесь?
— Ты скажи, чго нам делать, куда обращаться?
Я и сам не знал как быть с со/лдатами, что предприни­
мать. Решил пого'ворить со старостой.
— Надо переговорить с Исполнительнъш К0'м1итетом, мо­
жет что он и сделает.
— Ты настаивай перед иими, чтоб они не тянули с раз­
решением этого вопроса, пусть ик хотя пока в армию что
ли заберут.
Тимофеев сообщил Исполнителъно'му комитету о соадатах, предложил их зачислить в армию, ждали ответа.
Солдаты, хотя я и сообщил, что принял меры к их осво­
бождению, все же болезненно переживали неизвестность.
Ночью П'р'ишла телеграмма от Исполнительного комитета из
Иркутска: все солдаты, находящиеся в тюрьмах, в ссылке и
на каторге за .военные преступления, зачислялись в армию.
Третьего марта 1917 г. утром двери и ворота Александ­
ровского каторжного централа открылись. Началось осво­
бождение политических каторжан.
Освобождали группами. Помощник по списку выкликивал.
Вызванные быстро схватывали узелки и бегом мчались в кон­
тору, а оттуда за ворота. Прибежал Фабричный:
— Слушай, никто не заходит в библиотеку, все как
оглашенные выскакивают за ворота, останутся книга.
— Давай я их буду направлять к тебе, ты нагружай мк.
Я встал у дверей конторы и начал бегущих на волю на­
правлять в библиотеку. Некоторые рвались к выходу, я их
не пускал и толкал в библиотеку. Ругались, ворчали, а всетаки шли в библиотеку. Там их нагружали книгами, и уже
нагружсн'ные они бежали ino iKOpnmoipy о контору, а оттуца
bfa волю.
Так мы пропустили через библиотеку почти всех. Луч­
шие научные 'Дороп1е книги забрали. Ви^б.тиотекари дппоаьные выигли из библиотеки, и мы пошли по своим камерам
за пожитками.
Hania камера была пуста, ita полу и на нарах валчлис1>
тряпки, опорки, КЛ01ЖИ бумаги, на столе оди'ноко стояла
443

жестяная кружка, та окнах сиротливо стояли пузырьки от
лекарства, кто-то забыл на нарах узелок с махоркой. На
столе остался кусок карандаша и клочок бумаги, исписан­
ный моей рукой. Это был список освобождаемых из нашей
камеры. Теплота в камере исчезла и чувствовался кисаый
запах пустоты. Бумажку и ка1рандаш я взял и положил в
карман бушлата. Сердце отчего-то тоскливо сжалось. Я взял
свой тоший узелок и повернулся к двери. У дверей стоял
надзиратель и как-то жалко улыбнулся:
— Покидаете нас...
Я ничего }ie сказал надзирателю и только молча кивнул
ему головой и вы'шел из ка'меры. За воротами стояли и жда­
ли меня Проминский и Митька Мельников. Они серд1гго на­
бросились на меня:
— Чего ты там застрял? Расставаться не хочется что
ли? Больше часа тебя ждем.
— Библиотеку там выгружали. Не бросать Ж"е ее.
Вот жадюга, не даром старостой был, может еще
тряпки по камерам соберешь... годятся...
— Да вы сами вчера постановили!
— Ну, ну ладно, ПОШЛ1И. Там мигииг, крестьяне соб­
рались.
— М ити»?— У меня от радослт поажилки затряслись.
Сколько уже лет я не выступал на м?1тингах!
Перед выходом из централа стояла к>^ка солдат. Они
присетстсовали всех выходящих: здо'ровались за руки и
поздравляли.
•— А на^ших солдат освободят?
— Ооиобопят обязательно. В армию их зачиспяют.
Мы пошли к волостному правлению, где собрался митин'Г. По улице туда же с узелка'ми и группами тянулись
освобожденные каторжане. Я обернулся. Централ провожал
нас мертвыми глаз^юти своих окон.
— А псе-таки ушел... уи1ел,— мелькало у меня в голове.
Па митинге собралось до тысячи человек, высыпало все
село. Кресть^ше, крест1.шки, дегиппки, солдаты, каторжане
и надзиратели, все перемсгиалнсь ц внимательно слугиати
444

оратора, что-то говорившего им с импровизированной три­
буны.
Мы подошяи к трибуне. Говорил эсер Пославский— сту­
дент, говорил долго, тягуче и «епонятно. Однако все слушали
внимательно и терпеливо. Я топтался у трибуны нетерпели­
во и ждал, когда кончит и слезет с трибуны Пославский.
— Чего ты егозишь? — обратился ко мне Проминский.
— Буду сейчас говорить... плетет свою тухлую эсерозШ,ину... туманит мужиков!
— Вали, вали,— сочувственно подтвердили Мельников и
Проминский,— ^подпусти им.
Пос1авский кончил, я быстро взобрался на трибуну. Го­
ворил долго и горячо.
— Войну, войну скорее надо закончить... пока револю­
ция не раздавлена. Мужиков домой... Революцию защищать,
брать власть... землю... организуйте KpecTbHincKwe комите­
ты... сбрасывайте мироедов, старшин, старост, приставов,
урядников. Сами... сами берите власть...
Мужики уже слушали не спокойно, волновались, перемиш-тись с 'НОги на ногу и жацно смогрел^и мне в рот, все
сильнее и сильнее напирая на трибуну. Они с жадностью
ждали, какие еще близкие желашые сюва скажет этот се­
рый, измученный, размах1;™ющ11й (рукам'И человек.
— Да здравствует революция! Долой войну!— закончил я
свою горячую речь, хотел сойти с трибуны, но так обесси­
лел, что повалился. Неотходившие от меня Митька Мель­
ников и ПpoJVlинcкий подхватили меня, поставили на землю
и держали под-руки, чтобы я вновь не свалился.
— Вот, вот... молодец, подлил им жару,— бубнил мне
под уши Прюминский.
Митинг кончился, мужики разбились на группы и что-то
шумели. К нам подошел седой старик крестьянин и, протя­
гивая мне руку, говорил:
— Здравствуйте, не знаю зпать-то как пас. Обчество
довольно вашими снова ми. Праведно на счет войны и на
счет мироедов тоже... на счет комитета тоже согласны. Вот
просим вас на денек у нас остаться. Разъяснить, что к чему,
445

й комитет нам составить... ново все... незнакомо... не оши­
биться бы как!
— Остаться, что ли? — обратился я к ребята.ч.
— Останься, обязательно останься, раз просят, помочь
им надо,— зашумели кругом.
— Ладно, дед, останусь. Передай мужикам.
— Вот спасибо-то. Дай 'бог тебе,— заговор'ил обрадовонью старик и торопливо зашагал к волости. ^ ним потяну­
лись крестьяне.
Каторга грузилась на сани и гуськом потянулась в гору,
медленно ухоая все дальше и дальше от централа, туда, где
шумели знамена и бушевала революциоиная буря.
Я остался один и с грустью глядел, как скрьитись послед­
ние сани.
У крыльца волостного правления собрались все крестья.че. Женщ.и1ны разошлись по домам, но мальчишки суетились
возле мужиков. Они не могли успокоиться и не уход?1Ли.
Они хотят досконально знать, что это за революция, как
она выглядит.
— Вон тот, што с бочки говорил... п>'скать ее будет.
Увидим, непременно увидим.
Когда я подошел к крыльцу, старик собрался что-то
говорить. Мужики оживленно галдели. Старик махн>'л ру­
кой и галдеж смолк, все уставились на старика.
— Господа, опчество, оратель, которого мы стушали на
счет войны и на счет комитета, Петро Михайлович остался
помочь нам, как и што. Теперя нам надо потолковать на
счет нашего положеии'я и местно!) власти. Урядника и страж­
ников уп1разднить, мировова судью тоже, взяточник'ов те­
перя нам не надо, старшину Новоселова тоже упразднить и
вопче мироедов теперь подальше. Вечером объявляю собра­
ние, комитет выбирать будем,— неожиданно закончил ста­
рик, махнул pyKOii и стал спускаться с крыльца правления.
Мужики опять оживленно загудели и стали расходиться.
Мальчи.ап<и р;1зочаро1«1Н1Но топт;1лись та месте, потом с кри­
ками разбежались по переулкам.
Солнце уже было за двенадцать; мы со стариком пошли
к нему.

44С

— Пообедаем у нас, вольнова-то... каторжанскиё-то не­
бось шдоел!, ишь как отощал.
К на.м присоединились еще несколько крестьян, молча
слушали наш разговор со стариком и были ко мне не)'клюже
внимательны.
Вот-те и поди же ты— столько сотнев лет царствова­
ли, а вот как будто и не было их, и поди же, как ветерком
сдуло,— разводил руками старик.
Сгнило все дед, потому и сдуло. Вот теперь спать не
надо, а то богачи живо ухватят и опять на шее сидеть будут.
— Што и говорить, пусти только.
— А вот вы сказывали, штоб войну долой,— подвинулся
ко мне инзатид в солдатской шинели.— А ести он, немец-то,
не захочет, как же тогда?
— Пред-тожим им мир, согласятся: и>м трудно теперь.
Они уже предлагали, да царское-то правительство отказа­
лось. А если откажутся, обратимся к их солдатам, чтобы
вместе прекратить войну.
— Вот это правильно, штобы вместе, штобы оплошки не
сделать. Чижало там в окопах-то... газы. Кончать бы ско­
рее, кончать!— выкрикнул он надсадно и как-то сразу сктс,
понурил голову и дальше уже шел молча. Ста1рик тяжело
вздохнул.
— Всегда вот так: спыхнет, глаза разгорятся, все про
газы вспоминает. А какой мужик-то был: роботяга. Инвалид
теперь!

XIII
ПЕРВЫЕ ДНИ НА ВОЛЕ
Целую ночь шу.мел общественный сход Александровской
ватости. Много наехало Haipoiy из окружающих сел. В про­
сторном зале «волостного присутствия» люди сидели на полу
и жались как сельди в бочке. Густо висел махорочный дым
и ел глаза. Председательствовал старик. Он нервно погла­
живал свою седую бороду и увесисто говорил притихшему
сходу:

447

— Так вот воспо'да... опчество... революция значит...
царя значит tobio... отрекли... Государственная дума теперь в
комитет обратилась, на место царя Врелгенн-эе правитель­
ство значит... и, как наш уважаемый Петро Михайлович давече говорил, войну кончать надо, народ к хозяйству вер­
нуть, тоскуют хозяйства-то без работников, бабы одни да
детишки... чижало. А нам надо на место старшины комитет
составить, штоб власть была и штоб все в порядке. Да вот
справедливо: надо царских властей а'рестовать... пристава
бы, да он в Урике живет... вот урядника да стражников
надо... чичас што ли их,— старик взглянул на меня. Я одоб­
рительно кивнул головой.
Все слушали, затаив дыхание, и смотрели старику в рот.
Передо мной на полу сидела группа молодых парней. Они
как загипнотизированные смотрели на старика. Непривыч­
ные слова как сохой разворачивали их дремлющий мозг,
после окончания каждой фразы они беспокойно и радостно
шептались.
— Эхх...а... што говорить-то!
Когда старик заговорил об аресте пристава, урядника и
стражников, у парней испуганно расширились глаза.
— Эк, загнул-то,— завозился сидевший передо мной на
полу парень. Лицо его вспотело, он то и дело пальцем сма­
хивал накоплявшиеся на кончике носа капли.
Мужики тяжело вздыхали и с опаской оглядывались
друг на друга. Слова старика били их как обухом по голо­
ве. Они начинали понимать глубину и серьезность рево.тюции. Старик заканчивал свою нескладную, но крепкую речь:
— Так што ли, мужики?
— Так... правильно, — загудел сход.
Я подождал пока сход немного успокоился и попросил
слова. Старик махнул рукой, сход опять притих.
— Товарищи, теперь время для вас боевое, поэтому надо
действовать быстро и решительно, надо составить поста­
новление об аресте пристава и всей полиции и немедленно
его выполнить, разыскать их где бы они Ж1 были. Назначай­
те человек шесть крепких и надежных ребят и им поручите
произвести все аресты.
448

— правильно, сейчас надо... а то улизнут, лови их тогда.
Ванюхе Егорову надо поручип,, он парень смекалистый н
ребят себе подберет.
— Ванюха, ты здеся?— окрикнул старик. У стены под­
нялся с полу молодой паренек в черном О!вчин'ном полушубке
и в лохматой черной папахе.
— Я здеся, Семен Митрич.
— Ишь, остатки это наши,— проговорил CTajpHK,— зе­
леные ешшо, а скоро, го^ворят, заберут и этих.
— Возьми, сынок, ребят; разыщите урядника, арестуй­
те... и стражников тоже. По приказу, 'Мол, опчества. СпраВ*1ССЯ?

— Справлюсь, — довольным басом прогудел Ванюха. —
Л куда их потом?
— В волость. В холодную пО'Ка.
— Вы от и.мени революции действ)уйте,— обратился я к
Ванюхе.
— Это я знаю... я с ними пойду,— неожиданно заявил
сидсвшиГ! рядом со мной инвалид.
— Вот, вот Прокопий, иди с НИ1М1И, ты человек бывалый.
— Берданку Семен Митрич можно взять?— несмело пог^pocил Ванюха.
— Обязательно надо, — авторитетно зашил инвалид! —
Без оружия можем сопротивление встретить, без орумшя ни­
как нельзя.
Пошептались с молодежью, инвалид и Ваьгюха в>м'есте с
ними вышли из «волостного присутствия». Когда шум улегся,
старик вопросительно посмотрел на меня.
— Теперь, товарищи,— продолжал я,— надо отстранить
полостного старши1ну и вообще всех волостных властей, а
также сообщить села,м, чтобы они упразднили' своих сель­
ских старост. Если старшина .линого вам вредил, то И' аресто­
вать его. Сегодня же «адо Biii6paTb ш-тюстной исполнительи>.гй комитет, который и должен управлять волостью.
— Так вот, товари1](и, как насчет старшины-то... упралднить его што ли?
— Упразднить! Согласны! Не надо нам больше мирое­
дов!
- ‘ MjiKiBb.T революпип

i

Т1*.1

П01ЦНЯЛСЯ шум. Из толпы кто-то крикнул:
— ^ Торопитесь што-то... без хозяина-то што будет?
— Жалеешь... в холодную его, а не жалеть... да и тебя
тоже... одного поля ягода!
— В холодную его, в холодную,— зашумел сход,— ^пу­
скай клопов-то по'кормит.
— Чего в холодную, и так ие убежит,— ^.раздавались от­
дельные голоса.
— Знамо не убежит, куда ему— пузо-то какое, едва но­
сит.— Сход дружно захохотал.
— Ай да Спиря! Правильно, пососал мир-то. Тащи его в
холодную. Десятских за ним послать. Пусть сидит!— Старик
опять махнул рукой, сход затих.
— Софрон, возьми Кирюху, волоките сюда старши!1у,
сход, мол, зовет.
— Не старшина он теперь, а Тимофей Егоров, без титу­
ла он теперь,— выступил опять Спиря,— обыватель он те
перь.
— Правильно! Волоки его без титула-то прямо в хо­
лодную.
Сход расшумелся, и старик ника'к не мог установить
порядка.
— Передышку, Семен Митрич, дай... духу в присутствии
мало... дышать нечем.
Дышать действ'ительно было нечем. Я, уже привыкший
за долгие годы к 1Испорчен1но.му воздуху, тоже не выдержал
и попросил сделать перерыв.
— Ладно. Айда на двО|р к у р и т ь ! — шроБОЗгласил дед, и
сход с ш умом повалил на у.тощу.
Во время перерыва ко мне подошел старший надзиратель
централа Сергеев и тихо мне передал: «Вас очень просит
начальник зайти в централ, среди уголовных идет большое
волнение. Кто-то пустил слух, что политчгческие дали при­
каз гарнизону расстрелять их. Они узналш, что .вы euie не
уехали и 11астояли перед начальником, чтобы он пригласил
вас».
Мы сговорились со стяршком, что пока я схожу в це«'
4Г»()

трал, пусть мужик'и сговорятся насчет кандидатур в во­
лостной комитет.
— Мужики раньше часу не сговорятся. Вы сильно не
юропитесь,— упреждал меня стари'К.
Сергеев приехал в пролетке, и мы с ним уехали в
централ.
В конторе меня встретил начальник Никитин.
— Какое счастье, что вы не уехали! Кто-то пустил слух,
что солдаты будут .расстреливать уголовных. Волнуются, никаки'.м успокоениям не верят. Узнали, что вы еще здесь,
пч>требозали, чтобы я вас обязательно пригласил. Поговори­
те пожалуйста с ними.
В централ я входил безо всякого волнения, входил не
как узник, а как человек, имеющий к а к у ю - т о , хотя и не
официальную, но М’о г у ч у ю власть. Сергеев услужливо от­
крывал двери. Вызывали с верхнего коридора. Мы поднялись
наверх. Я на миг остановился у нашей камеры— мертво. Уго-товные столпились у дверей своих камер и кричали:
— Ни’К1гфоров сюда, сюда идите!— Им уже сообщили, что
я пришел.
— Ну, в чем дело? Зачем меня звали?
— Говорят, что нас соадаты расстрел1твать будут!—
кричали из всех камер.
i
j
— Глупости, никто вас пальцем не тронет. Наоборот, начальни1К головой будет отвечать, если он в отношении зак­
люченных позволит применять какие-либо репрессии.
— Значит, это неправда?
— Вас просто кто-то провоцирует, чтобы вы какуюН1»будь глупость выкинули. Надо этого остерегаться.
— Как же с нами теперь будет: амнистию пр«тл1енят к
№»м или нет?
— Ждать нлао. Думаю, что и к ва1м применят. Мы не
боимся вас выпустить: будете мешать— не поп1адим.
— Ну, брат, нет... Meiu.iTb не будем. Сами знаем, что
пошаш^ не (^дет. На войну все пойдем. Вы там хлопочите,
чтобы и нас не забы 7И.
— Похлопочем. Вы только ждите спокойно.
— А наша солдатия нам резню не устроит?— В это вре451

М'Я подошел староста со-тдатских камер и, здороваясь со
мной, ответил уголовным:
— Какой чорт вас резать будет! Очень вы нам нужны.
— 'Ну вот, видите. Никто вас резать не собирается.
Ждите терпеливо, и вам что-нибудь революция принесет. Ну
всего вам хорошего.
— До свидания, до свидания. Не забудьте о нас!
По'ШЛ'и к солдатским камерам. Староста мне сообщил,
что получен приказ наоравить всех солдат в распоряжеж1е
иркутского воинского начальника.
— Прокурор сказал, что завтра нас отправит.
Солдаты тоже собрались у дверей камер и жда.тл меня.
— Никоф01ров, здорова! Завтра едем!— звенели счастли­
вые голоса.
Севастьянов стоял у самой двери, рот до ушей, нос квер­
ху, глаза сияющие. Он радостно сжи.мал мою руку.
— Ну, что «тип», ожил, говоришь?
— Ну, н-е-ет-т! Я уже теперь не тип, гражданин я те­
перь вольный и к тому же грамотный.
Солдаты весело смеялись, не было угрюмости, злобы, с
лиц уже смывалась печать тюркмы.
— Ну всего вам хорошего! Tonaiire в армию, да, чур,
нас не бить. Революцию углублять.
— До свидания! В Иркутске увидимся.
Когда мы со старшим спускались с лестницы, он спросил
меня:
' .■
— А как же нам теперь — уходить что ли?
— Зачем уходить? Ждите распоряжений и продо.тж'айте
службу.
. — А как прижмут нас, как урядника, да старшину?
— Ну, мужикам до вас дела мало.
Начальник ждал нас в конторе. В обычное время он бы­
стро бы успокоил «волнение», но теперь он терялся и не
знал, как себя держать. Насильно успокоить заключенных он
не решался, а 'иных способов не знал.
— Теперь успокоились. Вы, пожалуйста, пресекайтр
всякие слухи. Надо давать им осе газеты, чтоб читали.
Приказ сб оспс>бождении соддат пы уже получили?
452

— Да, завтра отправляю в Иркутск.
Я раскланялся с начальником и уже навсегда покинул
, i , ■| | ^ ■
централ.
i I ^ ^
Ь!я сходе уже меня ждали. Когда я пришел, «присутствие»
было набмто биткО|М.
Старик водворил порядю^с. Я попросил дать мне слово.
— Товарищи, сейчас вы будете вьгбирать свой волост­
ной исполнительный ко.митет, кото:рому передадите власть
над всей вашей волостью. Для того, чтобы комитет хорошо
и справедливо разрешал ваши дела, чтобы он 'крепко защи­
щал бедняков, нужно выбрать тех, кто сам оаботает, а не
ездит на чужой спине. Нужно, что'бы мироеды опять не взя­
ли силу. Выбирайте ТО'ГО, кто победнее да поиапормстее,
чтобы мироедам спуску не давал да мирские дела хоро'шо
правил, чтоб ни одного мироеда .в комитет не пускать.
— Н-е-ет-т, мы теперь сво'их... мироедам теперь 'крышка.
Старшинка-то их уже в холодной.
— По норам они сидят теперь, как 'Мыши. Только под­
голоски их еще суетятся.
— Ну, ну, не особенно i^o норам. Так подберутся, что
ч не замегишь, ik^ k та шее сидеть будут,^-охлаждал опти­
мистов Спиря.
— П[)авильно, Спиря, вьюном пролезут, только зевни.
Натарели.
■ , I 'i '
— Ну, граж дан е, довольно. Комитет В1>1бирать надо.
Как, начнем ? — обратился он ко мне.
— Я думаю, товарищи, .в комитет вам надо выбрать че­
ловек пятнадцать. Волость у вас бшьшая.
— Сколько обществ в Baiiieii волости?
— Восемь, с Александровском,— с готовностью ответил
1Юлостн1)1й писарь, аккуратно записывавший в протокол .все
выступления.
— Вот. Надо от самых больших сельских обществ выб­
рать по два челов:ека, а от остальных по одгю'му, так чтоб
человек пятнадцать получилось.
— Так што ли, товарищи?— обратился старик к сходу.
— Л как от других обществ мы сегодня сум№м вы­
брать?— спросил я.
4Г>;{

— Есть, выберем!— зашумели голоса,— вон сколько нае­
хало, в волость не влазят, на улице митингу устроили.
Действительно, вся волость была оюружена санями, верХОВЫ1МИ лошадьми: народ сидел кучами на санях, толпился
на крыльце и ждал, какие решения вынесет схоа.
— Давайте приступать к выборам,— обратился я к
старику.
Старик взмаком руки водворил порядок и приступил к
выборам.
— Товарищи, приступаем к выб01рам s комитет... алек­
сандровские, безруковские, тихопадские!— ^выкликал старик
сельские обп1ества,— Готово у вас u it o л и ? Наметили кого в
комитет?
Есть, Митрич, наметили, начинай!
— Как зыбирать-то,— обратился ко мне старик,— на­
род-то не входит в присутствие.
И в самом деле трудность представлялась в голосованшг
М'но'го народа находилось по другим комнатам, много было
на улице.
— Давай сначала весь список обсудим здесь, а потом
на ули'це всех проголосуем.
— Ладно, давай,— согласился старик.— Эй, тихопадские,
кого наметили в ко'митет?
— Герасима!— ^откликнулись тихопадские.
— Которого 'repacMM'a-To?
— Шуми'х.и1на Герасима.
Писа1рь подал старику список кандидато.в, намеченных
об1цества!Ми. Митрич стал читать. Я спрашивал о каждом
кандидате, о его им^тцественном положении, о его автори­
тете п обществе. Критики, однако, со стороны общества не
замечалось. Я стал опасаться как бы не проскользнул кто
из мироедов или из их подголосков. Я тихо сказал стар1тку,
чтобы о« послал за Спирей, который что-то ораторствозат
на дворе. Спиря протолкался к столу. Я ему сказал, чтобы
он следил за кандидатурами и раскрывал всех мироедских
подголосков. Я угадывал, что Спиря нена.т1дит мироедов и
1юпи|ди1м0му много перетерпел от них. И я надеялся на его
злую критику.
454

— Александровоких будем О'бсуждать, — объявил Стаp;iri<. Первой стояла фамилия старика.
— Данилов Семен!— выкрикнул он.
— Голосуем, голосуем, за тебя Семен Митрич!— ^дружно
шумели мужики.
— Хо'ро'Ш'ий старик, справедливый, двух сынов на войне
убили,— сообщил мне под ухо Спиря,— вся волость уважает
за сп,">аведл11в0'сть, даже прбгстава инотда обрывал.
— Семенов Иван Власович,— пр01ДО:лжал старик,— му­
жик, думаю, подходящий, не сдрейфит.
— Ну, где сдрейфить! Старшина сторонкой дом его об­
ходил. Обстоятельный мужик.
— Это ерой наш. Землю у него старшина оттягал. Спу­
ску не давал мироедам. Неделя.ми его пристав держал в хо­
лодной.
Спиря критикнул слегка только кандидата комароеского
общества.
— Мужик ничего, только жуликоват, впрочем мужик
ничего,— авторитетно заявил он.
— Вьюнов не проскользнуло?— спросил я смеясь Опирю.
— Не-е-т-т... вьюны потом полезут, кот,да присмотрятся.
Сейчас они притаились.
— Ну, ка1К, Митрич, — ошросш я стар,И|Ка, — ладно :в
списке-то?
— Да кабыть ладно, тольк'о вот меня напрасно. Лучше
есть.
— Ну, иу, Митрич, — загудели на tiero. — Раиыие-то на
тебя опора, а теперь бросить хони..
— Негоже, Митрич,— заворчали особенно старики,—
время тeпep^. сурьезное.
— Ну, ладно, ужо. Голосовать пойдешь што ли?
Народ повалил на улицу. Сговорились со стариком, что
пред.к»к^1м голосовать всем списком, а председателя от­
дельно.
Старик встал на крыльце и ждал пока народ подтянется.
Рядом стал с ним волостной писарь Семен Дмитриевич и
говорил ему негромко: — Теперь гражданами мужиков-то
JORH, господа ми-то неудобно.
■1Г)Г)

— Ладно! Праокдане, тадо голосозать 1КО(МИтет и предсе­
дателя. Кого наперед?
— Председателя,— подсказал я.
’— Председате'ля, председателя! — подхватил сход.
— Кого председателем? Называйте!
— Митрича, Митрича! — заголосил сход.
■— Саро!Юита! — крикнуло несколько голоооа.
— Вьюны кричат,— шепнул мне Спиря,— Сорокин— зять
старшины.
, .
— Голосуем Сорокина, — объявил старик сходу.
— Тебя, тебя! Не надо мироедов!— сход зазолнозался.
— Сначала тебе надо голосоваться,— подсказал я ста­
рику.
— Ладно ужо, не ujy.wiTe, голосую '.М'еН'Я. Кто за меня—
подымайте по одной руке.
Как лес зашумели и поднялись руки.
— Считать, што ли?
— Што там считать, ввдать все поднялись.
— Кто за Сорокина? Подымайте руки! — Ни одной руки
не поднялось.
— Ишь спрятались, выставили, а не голосуют,— смеятись
в толпе.
— Я говорил, что не полезут они сейчас, даже свои не
голосуют,— сообщал мне Спиря.
KoMiHTCT проголосовали списком дружно.
— Ну, вот, граждане, тепе1;зь мы избрали свою новую
власть. Должны вы теперь свою власть слушаться. Теперь
што еи1шо надо? — обратился старик ко мне.
— Насчет войны бы надо, приговор что ли составить?—
ответил я старику.
— Теперя, граждане, насчет войны нам надо постано­
вить,— сход напряженно загудел.
Я по'просил слова. В короткой речи я об|р?1совал им по­
ложение России и наших BOiicK.
Выложил псе, что мы nepenaipninn п «л^ших дискусогях на
каторге и закончил тем, что нужно добиться окончания вой­
ны по Ч1Т) б1.1 то ни ста.ло. Нужло застагаить ншое п'ра-ви-1Г)()

тельство за1клю'4!ить мир и вернуть всех солдат 'к рязоренно<.му хозяйству.
Правильно! Скорее штой домой. Навоевал'ись, доволь40 ,— гудел взволнованно сход.
— Приговор што ли составить? Писарю поручим, а
комитет подпишет, — объявил старик.
— Правильно! Петровичу по(ручить, пусть он составит.
— Все кажется? — обратился ко мне старик.
— Все теперь. Можно сход распустить, а завтра с утра
комитет соберел!, наметим работу.
Товарищи-граждане, мы все вопросы сегодня разре1иили, объявляю сход закрытым.
Ночевать пошли к старику. Уже у дома нас догнали
инвалид с Ванюхой. Мы остановились.
Ну што, ребята, нашли?— Обратился к шим старик.
Всех нашли. Даже больше; пО'МО'Щника пристава с
урицким урядником прихватили. Нашего-то урядника дома
застали. Смотрим бутылка, рюмки на столе. Спрашиваем:
кто у тебя был? Урицкий урядник, говорит, был. А где, спра111иваел1, он? Сейчас только, говорит, с полющником при­
става на Усолье поехали. Мы Кирьку оставили с уряднико'.м,
уряднику сказали, штоб из дому не смел никуда, а сами
с остальными махнули о догоню. В пяти верстах догнали,
едут легонько на бричке, а >мы им: «Вате благородие, ми­
нуточку». Испугались. «Што, говорит, вам надо? Что вы
хотите?» А мы ему: «Вертай, ваше благородие, обратно, сход
вас требует». А Прокопий на его бердаику навел. «Вы, го­
ворит, ваше благородие и господин урядник, ваши левольверики дайте сюда и шашечки то'же». У обоих руки тря­
сутся. Вместе с поясами левольверы-то отдали и iiinunci
тоже. Обратно нашего урядиика прихватили. В холодной
теперь сидят. Ребята за стражниками пошли, а мы к вам.
Старик заволновался. Арест помои^н1жа пристана сму­
щал его. Боялся, как бы не попало.
— Уж иачальство-то больно большое. Можот по делу
какому ехали. А мы их в холодную. Экий гфыткий народ!
— 1[ичего, CeMefi Дмитрич, ребята прапилмю п;)ступили.
Пол1гция теперь для нас не начальство, а преступники. Надо
457

хо'роиш'й караул поставить, чтобы к ним не допускали, да
и не скрылись чтоб. А завтра их в Иркутск под конвоем
отп'рав1И1М.
■Ребята, струсившие было nocie сю в старика, ободри­
лись.
— Мы десятских до упра к нжч opj-PCTaBii.M. Не убепт,—
радостно проговорил инвалид.— Куда вот только стражни­
ков деть, в холодной-то тесно.
— Стражни1ки не так опасны, пусть в сторожке ночу­
ют,— посоветовал я. •
— Ладно, не то... Ваню.ха и ты Прокопий, идите наладьте
там все, да идите с ребятами домой.
— Ишь, делов-то наделали сколько сегодня,— говорил он,
уже спокойно улыбаясь.
Ребята пошли в волостное правление, а мы зашли в 1гзбу.
Детиш1ки а 'Молодуха уже спал1И, а старуха нас дожмлалась.
На столе стоял самовар.
— Заждалась я вас, и самова|р-то уж перестал шуме п..
Приутом'ились небось, думала до утра прошумите там.
— Ничего, старуха, новую власть выбирали. Войну мо­
жет ско'ро кончать будем. Может и Илья вернется,— прого­
ворил, понизив голос, старик, чтобы молодуха не услыхала.
— Ой, да што ты! Дай-то бог,— старуха глубоко вздох­
нула и пе.рекрестилась.
— Младшего-то Николу убили. Вот молим бога, штоб
Илья-то, старшак, вернулся.
CnaipuK смахнул скатившуюся из глаз слезу.
— Му, ста.руха, давай нам чайку-то. Да спать надо го­
стя до|х>гова уложить... поработали сегодня.
Чай гтили молча. Каждый думал свою думу. Старуха с
доброй молчаливо!! лаской смот51ела то на меня, тх> на
старика и не дотрагивалась до налитой чаем чашки. Конч?1ли гапь чай. Меня уложили на 'кровати. Я, еле раздевшись,
свалился и уснул как мертвый.
Утром я прос1гулся от толста и тихих шагов. Otk .i'hjt
глаза и долго не мог соо<)|\1зить, где я нахожусь. Глаза мои
видели перел co6oii тесовые полати, с них свесились с любо­
пытством смотрсвшие на меня дшс детских poiobkm . Выше за
ir»s

полатями бревенчатый потолок. В небольшое деревенское
окно падал свет. Сзади за головой слышался шопот. Ни звона 'Кандало®, ни С бры х л^сжащих плотно д о уг ж д р у гу людбй,
ни окон с решетками, ни железных решетчатых дверей —
ничего этого не было. Мозг застыл в коротком недоумении
и сейчас же внезапно про'яснплся.
На воле! Картины вчерашних событий завертелись в
ьосполшнании. Я поднялся на постели и обернулся. Дед, ста­
руха и невестка пнл!и чай. Их шопот и разбудил меня.
— Ну ставайте, ставайте, я уже хотел будить вас, да
старуха остановила, пусть, говорит, поспит: первую ночь на
1Юле-то живет. Ставайте, са.уютар-то веселый, шумит к ра­
дости.
Желаю, чтобы это к вашей большой радости было, —
сказ^ы я, слезая с 'кровати.
;
’
Изба была обычного типа с'ийирского мебогато^о' 'крвстьян’.гна. Одна болыиая комната с OTPopo'^eHiHon «кутью» (кух­
ня). У дверей стояла кровать, печь с «гобцем», тесовые палати— неизбежная принадлежность каждой крестьянской избы
Сибири. Ребятенки попрежнему глядели на меня с любопыт­
ством.
■— Вы чего бельмеш,ки-то выта,ращи1Л1и, слезайте, тать
мо.тока даст,— любовно погрозила им старуха.— Сирогуют
без отца-то, третий год уже пошел. Не знай, когда и вер­
нется.
Напатись чаю, я поблагодарил хозяев, и мы с стариком
собрались итти.
Ты, BapBiapa, за скотикой-то поблюди, я теперь не
знаю, когда ослобонюсь-то, — обратился старик к невестке.
— Ладно, баттош'ка,— коротко ответила невестка.
В волости нас уже ждали все члены волостного комитета.
Там же были инвалид ПрокопиГ|, Спиря и Ванюха со своими
ребятами. Постепенно подходили мужики посмотреть, как
будет «заседать» новая власть.
Кометет устроил свое первое заседание в зале— «яолоCTWOM присутствии». Члены комитета расселись вокруг стола,
члены вчерашнего схода сегодня располагались на полу уже
н качестве только vЭpитeлeй.
1ГИ.)

— Ну, граждане, коммтете, с чего мы сегодня начнем?
обратился к комитету председатель. Я попросил слова и
гкредложил o^oipMHTb сначала президиум, выбрать двух заме­
стителей' председателя, назначить секретаря 'комитета, пере­
смотреть состав сотских, десятских и всех остальных долж­
ностных лиц бывшего волостного правления, а потом уже
составить повестку работ комитета.
Выборы заместителей и пересмотр должностных лиц во­
лости провели быстро. Секретарем назначили бывшего во­
лостного писаря. Одного из заместителей сделали казначеев»
,и поручили ему принять все денежные дела от арестованно­
го старшины.
'Потом назначили делегацшо во главе с инвалидом поехать
в Урицк с предложением арестовать станового пристава я
всю полицию. Спирю назначили сопровождать в Иркутск аре­
стованных полицейских, ему же поручили переговорить с на­
чальником гарнизона насчет военного конвоя, сопровож­
дать арестованных.
Я случайно оглянулся на стену: как раз над головой
председателя висел портрет царя. Во вчерашней суматохе
я его как-то не заметил.
— Это, товарищи, теперь надо уничтож ть,— показа т
я на портрет!— А ну, ребята, возьл1итесь за него,— обра­
тился я 'К молоде>ш.
— А мы сейчас его,— и десятки рук потянулись к пор­
трету.
— Раму-то, раму не сломайте,— заволновался Спиря,—
золочена ведь она, на опчестиенную пользу может нойти.
Ребята со смехом потащили портрет на улицу за ними
выбежала вся молодежь.
— Ребята еще все шуточками да смехом живут,— по­
ворчал старик.
Целый день работал волостной комитет. Ог1Х)мное ко.тичестБО решений записал в прою'кол бывший волостной пи­
сарь, теперь секретарь комитета. Жуликосатьп'! 'и опытный
был, немало делишек проделывали они со старипиной. П miспрь, чюбы завоевать доперие ноной власти гл)-боко топит
оногго быишего хозяина. Все пони.мали, что ii он пош1нен во
4()0

МНОГОЛ1, но н своей мужицкой сметкой понимали, что боль1иую услугу оказывает новой власти бывший писарь своилш
раэоблачени'ями, и потому молчали и не на'по.минали ему.
Целый р‘яд незакоиных поборов был вводим старшиной на
население, взимались незаконные штрафы. Все это, понятно,
йог проделать не шолуграмотный старшина, а только с
по.мощью опытного волостного писаря.
Старшину постановили предать уг0Л0'ВН01му суду, а писа­
рю, одному из за.местителей и Спире шручили подобрать
все 'материалы. 'Наэначеше-Спири заметно напугало писаря,
он сначала побледнел, а потом лицо его сделалось красны vi.
Я посмотрел на Спирю, а тот прятал в ус ядовитую улыбку.
Повидммому Спиря хорошо знал делишки ста1ршины и уча­
стие в них писаря. «Удачно Спирю выдвигаем», — подумал я.
Комитет отменил все постановления крестьянско'го на­
чальника, станового пристава, отменил все местные поборьг и штрафы, которые по указанию секретаря являлись
незаконными. Избрал комиссию под руководством предсе­
дателя комитета по сложению недоимок с бедноты и сол­
даток.
Все решения комитета поручено было президиуму прове­
сти в жизнь в течение двух недель. Через две недели поста!юви.то созвать BTOipoe заседание ко'ммтета, а за это время
президиум должен действовать от имени комитета в целом.
Закончили поздно вечером. Я попросил ко'митет меня от­
пустить.
— Сегодня, товарищи, вы уже вошли в курс своей рабо­
ты, и я вам теперь буду мало полезен, и могу уехать.
Члены комитета и все, кто .присутствовап на заседали!,
пожимали м'не руки. Старик от имени об|цества благодарил
меня.
— Веяи1кую Bbt помощь нам оказали. Свои дела-то зн ь
комы, а вот где бы нам разобраться-то, а теперь что >ье,
открытыми глазами смотрим. Спасибо вам, большое cnacifTn,
и просим прошения, што от товаришей вас оторвали.
— Прощайте, будьте только начеку. Да постанопемис о
»*ойне не забудьте послать.
— Ну нет, мы этого не забудем.
-1(И

По'Ка у ста|ри1ка мы пообедали и пили чай, к ворогам
подъехали сани, запряженные парой, на санях сидела группа
молодых ребят. Они с шумным смехом ввалились в дверь
иэбы, ПОФО1М стихли, сняли шапки и перекрестились на
иконы.
— Готово, дедуш'ка Семен,— прогов’орил Ванюха, обра­
щаясь к старику.
— Вы што >1<е это, все хочете ехать?— спросиа смеясь
старик,— Лошади вас не увезут.
— Нет, дедушка, ребята про'водить Петра Михайловича
приекали, проститься.
— Ишь ува>м1тельная у нас молодежь,— довольно погла­
дил старик свою седую бороду.
Я одел свой каторжный бушлат. Ceipbie каторж'ные шта­
ны, арестантская шапка полн>остью сохрэни-'ти 'Мой катор­
жный облик. Старуха смотрела на меня и качала головой.
— Так 8 арестантском и поедешь?
— Ничего, бабушка, теперь на воле-то не чувствуется,
сменим все.
,— Ну, прощайте, желаю вам скорой радости.
— Спасибо, родной, спасибо, — низко кланялась старуха,
все шни1ма1Л'и, ;ка1к0й радости я лм желаю.— До свидания, Се­
мен Дмитрич, крепко надо власть держать в руках. Зорко за
вьюнами следить, худЫ|М атухам не давайте раопухктраняться.
— Да уж што не зо]жо-то, В1ремя Tenqib такое: зевать
не полагается.
— Прощай, бабуш'ка.
— Прощай, милый. Ох, што-то будет!
— Хороню будет,- мать, не охай, — ответил строго
старик.
— Ну, поехали. П[ххцайте молодежь, поддерживайте де­
да да Сплирю с ин1валидом стуишйте: 1муж1ж1и надежные, миро1еда1Л1 'ваирим спуску не дадут.
— IVlbi тоже не лад1гм. Прощайте!
Ванюха гаркнул на лон1аде(1, и мы понеслись по той до­
роге, по KOTOiX)il вчера ушла поттическая 'каторга.
4Г)2

XIV
Ф ЕВРАЛ ЬСКИ Е ВЕТЕРКИ
Темнело. Лошади бодро вынесли нас на вершину подъема.
Я оглянулся. Централ утопал в наступающих су.мерках,
фонари освещали сторожевые вышки.
— Прощай, проклятая...
Лошади Л€'Гко бежали, хлопая копыта.ути по утоптанно1Л1у
снегу, леса теряли свой обычный свет и делал1ись темны.ми.
— Эй, вы, .милые!
Ванюха подобрал вожжи, а я пофузился в думы, пережи'вая события последних дней.
Эй, н-'у-у-у! Вот и Ангара. Скоро приедем.
Я очнулся. Лошади шагом пошли по льду. Ангара щетини^тась причуд»,7и.во наворо'ченным'и друг на друга льдина.ми,
она и зимой старалась быть пугающей и недоступной. Для
проезда через нее прок-тадывалась дорога и лед ^расчищался.
Сковали, те1бя, красашца. Скоро веона, и ты сброа1шь свои оковы.
Проехали Усолье. Соляные вышки маячили в темноте
черными силуетам'и. Село спало, только собажи встретили
нас дружным лаем и проводили до окраины. Через десять
MtfHyT мы были на железнодорожной станции «Усолье».
Ну, прощевайте!— Ванюха повернул своих лошадей и
покрикивая на них, растаял в темноте. Я с тощнм узелком
подмышкой пошел на станцию.
Станция была пуста. Возле стен стояли деревянные
скамьи, на стенах висели пожелтевшие расписания и объявтения, прямо против двери висел большой плакат. На нг.м
па фоне снежных гор была нарисована скала, на скалу,
р:1СправиБ orpoMHfje крылья, садился орел, в«изу плаката бы­
ла надпись: «Нарзан». Пол грязный, пахло прокислым. В сле­
дующей комнате пощелк1твал телефафный аппарат, стышат ь звонки и голос дежурного. Денег у меня не было и я
не знал, как устроюсь с проездом. В сутолоке как-то не по­
думал об этом. Я сел в уголке в ожидании выхода дежур1«я

Через некоторое время вошел сторож с фона'ре.м и, не
обратив на меня внимамня, прошел в дежурную к<хмшту.
— Примни на первый.
— Ладно-ть, — ответил сторож и, выйдя из комнаты, с
любопытством посмотрел на *меня, но, н1гчего не сказав,
ушел.
\
Я постучал в комнату дежурного.
— Войдите! 4 ix) fiavi надо?— И не дав мне ответить, бы­
стро заговорил.
. — Вы должно быть а'миистированный, по арестантской
куртке узнаю. Много вче)ра ваших-то проехало.
— Да, я задержался, отстал. Вот проехать бы как мне,
денег у меня нет.
— Вы не беспокойтесь, я вас отправлю. У нас есть на
этот счет специальное распоряжение. Так что вы не беспо­
койтесь,— повторил он еще раз.— Идемте,, сейчас поезд
подходит.
Дежурный одел свою красную фуражку, и мы вы1или на
nepipoH.
Поезд, громыхая, подошел к станции. Дежурный что-то
тихо сказал главному кондуктору, тот согласно кивнул го­
ловой.
— Садитесь в этот ваши, — указал он лше pyKOii на один
из вагонов. Проводник указал мне место.
— Лмниcтиpoвaf^ный, должно?— спросил меня проводник.
— Да, амнистированный.
— Видать по одежде-то. Отмучились, отдохнете теперь
на воле. Ну, усните до Иркутска. Ждут там небось.
Опять также мерно шостукивлют колеса о рельсы, как
они постукивали, когда я ехал с рад\окнымн натеждамм на
Амурку. По теперь другие чувства заполнили меня. Тогда
я видел перед со5ой непосредственные препятствия, как бы
стену, в которую я упирался, напрягал все ch.tiiI, стараясь
сдвинуть ее с моего пути. Это чувство я нес не только то
пда, но и ка протяженши всей своей тяжеюй 6opi/ii,i. д те­
перь эта стена внезапно исчезла, и я, продолжая двигать­
ся, не встречал никакого препятствия: передо мной как <V\m1Г,1

lo открылись Н'С'Зна'Комы-е пространства и я в 'растерянносги искал, во что мне можно было по привычке упереться.
Отсутстви'в люден в отделении вагона и мерное движение
поезда постепенно успокаивали, 'Мысли приходили в порядок
и обращались к завтрашнему дню: к близким встречам, «
новой жизни на воле.
Приехал в И'ркуток поздно ночью. Город спал. Улицы бы­
ли тихи и пустынны. В будках, затернувшись в тулупы, си­
дели и дремали сторожа. Чуть морозило. Тишину изредка
нарушали паровозные гудки.
Я шагал, вглядываясь в знакО'Мые улицы, в знакомые дома:
Жизнь шагает огромными шагами, кровавая война
потрясает мир, революция разворотила старые полукрепостны€ устои и омела ^монархию, а ты .все такой, как был двад­
цать, пятнадцать лет назад. Стал не больше и не мень­
ше, не вырос, не сгорел. И улицы такие же, покрыты пылью,
соломой. Все по-CTaipo.My, ни одного даже заметнопо нового
дома нет. Затхлым наследством ты переходишь к нам. Тесно
будет в тебе новой жизни...
На одной из Иерусалимских улиц мсил брат Степан. С тружкм отыскал. Брат уже вторую ночь не спал, все ждал меня.
Когда ттришли александровцы, их встречали шумно, но меня
среди них 1браг не обнаружил и беспокоился. Вся семья бра­
га меня встретила тепло и сердечно. Дети тоже повскакали,
жались и ласкались ко мне. Детей уложили вновь. Степан
подробно рассказывал, 'как вст|>етили (революцию в городе,
как происходила встреча каторжан.
— И что ты вздумал та>м остаться, как будто не мог по
том приехать к ним?
Ну, ну, ладно, не сердись. Неплохо было присмотреть­
ся к муж!1кам.
На следующий день отыскал наи1 партийны!) комитет,
там застал несколько товарищей, наседавитх на Парнякону:
Ты зарегистрируй нас, а не виновничай.
— Не могу, внесите взнос сначала, а потом я вас и зарепктрнрую.
— А где мы тебе этот са.мы11 пзнос-то возьмем. Мы толь­
ко три д.чя как вышли из централа, голова ты садовая.
Мурявья революции

4()5

Пар'някова однако крепко вела свою линию и требовала
вступительнО'ГО взноса 50 коп. и столько же членского. Не­
которые еще не обзавелись грошами, а кто имел, тот уже
регистрировался. У меня тоже не было ни копейки, поэтому
я спорить .не стал, пошел к секретарю. В секретарской тоже
т0Л1П!ИЛ1Ись люди. Три(лисобр И1М ч1Х>-то объяснял. Дождавшись
пока схлынул народ я поставил перед Трилиссером вопрос,
имеем ли мы в исполнительном комитете своих представи­
телей.

;

— Плохо у нас там дело, никого нет!
— Надо влезть туда, — предложил я.
— Попробуй, может, удастся. А-то вся власть в их ру­
ках.
— А 'КТО там сидит?
— Эсеры, меньшевики, Веценягаш, Церетели, Архаяпельский, Тимофеев... вся их верхушка.
— Ну, туда не П|ролезешь — не пустят. Знаешь, поед>
я крестьянские комитеты организовывать, может от испопнительното 'комитета 'И поехать ,можно.
— Вали, попробуй.
Исполнительны!! комитет общественных организаций по­
мещался в доме генерал-^губернатора, на берегу Ангары.
У под1)езда стоял почетный военный караул, который никого
у входа не задерживал. Я лрониел в приемную. За столиком
сидел какой-то военньи'!.
— Мне IB президиум комитета надо.
— Вы откуда?
— Из Александровского централа. Каторжанин, — добаиил я для солидности.
— Обождите, я сейчас узнаю, — военный скрылся за
дверью. Через минуту вышел. — Войдите!
В !'ене|»ал-губерна торс ком кабинете сидел за столом Ти­
мофеев.
— А, Ни'К1«1)01Х)п, з-до^^ово! Вы чего?
— Я хотел бы насчет работы поговорить.
— Насчет работы. Вот хорошо. Бегут все в 1^оссию, а
здесь никто не хочет 0став;1тьсч. Надо крестьян иН'(]>ормиронать. Поелешь? В роде как бы комисса^хт...
4 (И)

.

— Чго же, можно, я согласен!
— Мандат и денег тебе дадим, катай.
Вошли Веденяпин, Архангельский.
Вот, товарищи, Никифоров, знает быт и психологию
наших крестьян, согласился поехать для информации, хотя
он из бунтарей-бо-авшевиков.
Ага, ну, ничего, — одобрил Архангельский, — поез­
жайте, не опаово. Сибирских мужн'чков в большевиков не
переделаешь — крепки.
Тимофеев позвонил, вошел тот же военный.
— Вот передайте эту записку управляющему делами.
Нужно товар»гщу Никифорову выдать мандат на поездку по
губернии и путевые.
Управляющий делами не энал, какого характера надо вы­
дать мандат, поэтому я продиктовал его'сам. Уполномочи­
вается для реорганизации волостной и сельской власти.
Подписывать мандат я понес сам. Тимофеев помор­
щился:
— Что-то ты сразу!
Комитеты создать надо: не оставлять же старшин v
власти!
I
— Знаете, все же как-то ср>азу.
— Что боишься, чтобы я мужиков в большевиков не пе­
ределал?
Тимофеев отмахнулся и подписал мандат. С мандатом и
деньгами в кармане я явился в наш комитет.
— Ну, как?
— Еду реорганизовать атасть на местах.
— А как ты думаешь это делать?
— Буду пока организовывать волостные комитеты, а по­
том ст.езд соберем.
— А как насчет войны с ними будешь говорить, не от­
дубасят тебя мужики?
— В Александровске не отдубасили, не дураки они.
— Ну что же, крой!
Товарищ Парнякова, получай законные взносы л ре­
гистрируй.

Тов. Парнякова аккуратно гтисала в журнал мой взнос,
30*

зарегистрировала мою фамилию и, небрежно написав 'кви­
танцию, подала ее мне.
— Получай. Отныне ты yзaкoнeч^ный социал-демо'крат.
— Большевик, — добавил я авторитетно.
— 'Катись, не толкись перед глазами.
— Товарищ Никифоров, - пропищала над j ’xom какаято девица.
— Ой, в чем дело?
— Оегодая собрание артистов и служащих театра. Ни­
кого послать 1не можем. Пойдите, пожалуйста. Выст)'пите
перед ними, а то эсеры собрание захватят...
— Да душа с них ib o h , пусть их захватывают, что нам
революцию делать с балеринами-то что ли!
Из двери кабинета высунулась рожа Триписсера:
— И в самом деле сходи-ка выступи.
— Чорт с вами! Где они собираются?
— В театре, — пропищала опять девица, — в шесть ча­
сов вечера. Смотрите не забудьте.
Реи]ил до вечера побродить по городу. Недалеко был
хлебный базар. (Направился туда. Из рыбных рядоз несло тух­
лой рыбой. Продавцы сидели в засаленных полушубках, лерекликались, иногда зазывали покупателей. Протянулся длин­
ный ряд лашк с крестьянским инвентарем. У входа некото­
рых лавок висели богатые иконы, «Ни'ко1'1ы», и перед ни.\ти
горели лампады. Купцы с богом были в большой дружбе. Во­
круг рыно'чноро настила стояли крестьянские подводы с хле6oiM, с картошкой. Посредине рынка стояла будка с весами,
«важня». Я пошел мимо подвод в надежде встретить знако­
мых крестьян. Рынок тот же, что и двадцать лет назад,
только менее оживлен и беднее. Не всгрет?1з ни':сого знако­
мых, я пошел пообедать в столовую, (помещавшуюся где-то
на Амурско11 улице в подвале.
В столовой .встретил Тохчогло, П,ро.М1« скоро и Митьку
Мельникова.
— А явился, мужицкий агитатор, — расплылся улыбкой
до ушей Промински,й, — не побили тебя мужики?
— Нет, не побили. Только скучно одному ехать было.
А пас, говорят, с пушечной пальбой встретили?
4(W

— Пока «ет, но скоро встретят с лушкамн, — п'1х>1х)1чил
Тохчогло.
В столовк€ народу было набито доотказа. Большинство
были александро'вцы, галдели как-будто у себя в камерах, не
слушая друг друга.
— Все наши. — С удовольствием! заключил я свой ос­
мотр. — И галдят так же. Только калюрой не воняет.
— Да, но зато сильно аовяет оборончеством... сильнее
чем в камерах, — опять съязвил Тохчогло.
— А «Ш'ко1ла-то прапорщиков» не даром готовилась, в
юнкера метят,«проговррил уныло Митька и, помолчав, до­
бавил: — оволочи! Ему было' обидно, что его партия, ikotoрой он отдал полжизни, постепенно становится на пути реводации.
— А, ты, Митя, плюнь на них. Не по пути тебе с ними.
Будем продолжать вместе драться, — утешал я его.
Откуда-то из глубины столовой появились эсеры Кругли­
ков и Пумпянский.
— А iBOT наши 'либералы,— проговорил я гром1ко. Круг­
ликов и Пумпянский оглянулись.
— Это, кажется, пораженцы из четырнадцатой? — про­
говорил, прищурив на нас глаза, Пум1Пянок.ий.
— Не страшно, — искрив'ив улыбку, ответил Кругликов,
и они оба вышли из столовой.
Время подходило к тести. Я поднялся из-за стола.
— Мне пора.
— Куда тебе пора?
— К балеринам на собрание.
— К балеринам? Ох, ох, батюшка, да ты што, в уме?
О чем же ты говорить-то с ними будешь? — раскатыва юя
Проми'нский, — ш т уморил-то.
— Чего ты ржешь? Что балерины не люц'и что ли? —
()биженио всп1>гтт я.
— Ну, ну, иди! Т|>1 только пoдeликaтt^ee с ними: термлнологиеГ! каторжной не угости. Это ведь .не алексани:|>01Пские мужики.
В театре уже собрались. На сцене был поставлен сюл.
Гут же кругом стола сидели артистг.!, артистки, балерипм и

служащие театра. Часть народа .помещалась в партера. Тут
ж€ (футилась и девица, подсунувшая мне это ссюрание.
Директор театра поздоровался со л1ной и открыл со­
брание.
Артисты, пожилые и молодые, смотрели на меня нел1н0жко СО' скучающим и снисходительным видом, посмеивались.
Женская 'молодежь тоже шаловливо посмеивалась. Одутло­
ватые пожилые дамы сидели молча, а некоторые в лорнеты
с любопытством разглядывали меня.
— Похоже, что я из зверинца вышел, — .мелькнуло у
меня.
Я начал шворить. 'Все притихли. Говорил я часа 'полтора.
Говорил о революции и ее задачах, что-то говор<1Л о роли
интеллигенции и даже о роли искусства.
Когда кончил, артисты и остальная публика мне дружно
аплодировали.
Хотя было не жарко, все же некоторые дамы взапрели,
с лиц вместе с потом сползала и пудра. От «умиления» они
вытирали глаза и носы.- Одна полная и нелшого обрюзглая
артистка подошла ко мне и пожелала пожать мне руку.
— Ах, как вы гово|рите, ах как вы говорите... как 1мил0,
как просто, понятно. И с чувством каким... очень Л1ило, очень
мило.
Что-то говорили артисты, что-то щебетала молодежь.
А я все смотрел .на эту обрюзглую и думал:
— Мило, ммло... революция тебе нужна, как мне твоя
пудра. Еще три дня назад от одного моего вида в о<>мо!рок
бы валилась.
Директор опять подошел ко мне и заявил, что моей речью
я доставил всем им настоящее наслаждение.
Слащавая любезность директора, п|')еувеличенное внима­
ние лорнирующих дам вызывали во мне раздражение и я то­
ропился поскорее выбраться.
— Вы, видать, только-чк) из каторги освободились? —
продолжал дирек1Х>р.
— Да, до свидания.
— ■ Bi.i бы еще побыли с нами, — подкатилась опять по­
жилая артистка
17»)

— Нет, меня ждут в другом месте. До свидания! И я по­
спешно вышел из театра.
«Как мило, как мило», ^ сверлило у меня в голове, и на
кой чорт 1м«ня 'К ни.и постали. Да* разве эти с нами пойдут...
«.мило»! Тьфу!
Выйдя из театра, я пошел на Большую ■ул’щ у. Горели
электрические фонари, было светло. По панелям-гуляли гу­
стые толпы народа. Блестела масса офицерских погонов, чи­
новничьих пуговиц. Плыли шляпы, шляпки, шапочки и фор­
менные фуражки. Стоял гул веселых разговоров и смеха.
Улица еще не была во власти революции.
Спять встретил Тохчогло. Он шел с женой. Познакомил
меня с ней.
— Ну, как твои балерины?— обратился он ко .мне смеясь.
— Ничего! «Просто», говорят, «мило»...
Тохчогло расхохотался.
— «Мило», говоршшь? Ну, ну!
— А мы идем на собрание.
— Куда?
— Наша александровская бражка устраивает по «теку­
щему моменту». Говорят, на «победу» общественное мледаге
мoб^uизoвaть собираются. Идем с на.ми.
— Идем.
Зал клуба приказчиков был набит доотказа. За столом
на сцене сидело несколько человек александровских оборон­
цев. Возле них суетились новомспеченные юнкера, MaeBCKufi
и еще несколько человек.
— С.мотри и «школа прапорщиков» при параде, — язвта
Тохчогло 'Н стал осматриваться.
— Высказаться нам, пожалуй, эта бражка не даст. Кого
ты высматриваешь?
— Смотрю, нет ли кого из наших. Высказаться не дадут,
сволочи! Давай обструкцию им устроим.
— Давай. Я пойду в тот угол и буду там кричать, а ты
:1десь. И вы тоже кричите, — обратился я к жене Тохчогло.
— Как же, я обязательно!
Я стал п'роби1раться fta другую сторону зала. На задних
скамейках сидела порядочная группа рабочих. Я примостился
47|

возЛ'б них. ЗазВ'бнел звонок. Председательствующий открыл
со'бра'ние. С докладо’М выступил эсер Архангельский.
Он долго распинался о достижениях революции, о необ­
ходимости закрепить завоевания. Гов'орил, что революция
с удовлетворением встречена «союзниками».
Говорил об армии, её тяжелом положении, потом перешел
к «защиТ'^» .революции.
— Революции (прозит опасность со стороны Германи1и.
Мы должны добиться решительной победы над немцами и дол­
жны нашрячь все силы...
— Долой войну! Долой буржуазных прихвостней! — за­
кричал я что есть силы.
— ^ Долой войну, довольно rraiTb в окопах!— подхватил
Тохчогло дуэтом с женой.
Рабочие О'глянули'сь на меня с удивлением. Один из нич,
пожилой, с рыжеватой бородой, поднял к голове руку, не­
решительно ее подер'жал, потом сорвал с головы кепку и
неистово закричал:
— Долой! Довольно! Довольно войны!
В зале зашипели, зашикали. Но остальные рабочие нас
поддержали, в передних рядах тоже. Галдеж поднялся невсн
образимый. На передних скамьях началась драка. Звонка не
было сл'ыгино. Все поанялись, некоторые начали выбираться
к выходу. Шумели 'Минут десять. Наконец кто-то со сцены
прокричал:
— Собрание зак'рываем!
Напоа стал выходит!, из зала. Я сидел и ждал, 'КОгда на­
род схльшет. Наконец зал почти опустел, лишь возле сцены
группм'ровалась кучка наших александров1цев. Я подошел
к мим.
— А и Т1>1 здесь, — обратится ко мне со злобой Маевскш'^
— Точно так, господин юнкер, здесь, — спаясничал я.
— Не твоих ли это ipvK дело?
— Нет, не только моих, но и Тохчогло и еще других,
KOTO'p:>ie н.ш помогали.
— К|',ут!гуть бы вас как следует, баилип.! кя'кие-то,—
вмешался Кругликов.
— Руки коротки, — оич'тил ч вызываюи1е.
171>

Архан'а‘Л1)СКИ'й стоял в сто'роне и кач -то растерянно слю1 'e i на меня.
— Тозп'ри'щи, товарищи, постойте... здесь дело не в том,
что они спровоцировали срыв собрания, а в том, что их силь­
но поддержали, а это... знаете уж разложением пахнет...
«Школа прапорщиков» бросала на меня злобные взгляды.
— Подо'ждите добере.мся 'мы до вас, — бросил «то-то из
них.
— Это вы 'КО'Гда прапорами будете, а сейчас вам еще
нельзя,— опять поатрунглл я над 'Н1и1.ми.
— Ну, ну, катись, а то и сейчас всыпем.
— Тише, твше, товарищи, не зарывайтесь, вместе кандаламм-то звенели,— стал 1П|рим1К|р:и'телъно' ув'ещевать rowiKeргтв Архамгельский.
В зал ОПЯТЬ зашел Тохчогло.
— Ну, чего ты тут торчишь, идем!
•Мы вышли на улицу. Народ еще толпился у клубл. Слыта.тись оживленные споры.'
— Здорово, брат, вышло! Кто это тебя там так дружми
поддержал?
— Рабочие. Кажется, желеэнодорож.ни1ки. А юнкера-то
как озлились. Хоть сейчас в штыки готовы.
— Это 'пито.мпы Краковец'кого, три года гото1вм.тись, те­
перь и рвутся в бой.
— Да, эти солдафю'ны euie >нам хлопот наделают. Ну,
прощайте, пойду спать.— Я простился с Тохчогло и пошел.—
А победа сегодня все-таки за fiaMH,— 'Крикнул я обернув­
шись. — Жена Тохчогло махнула мне рукой. Я довольный
закончившимся днем бодро зашагал к брату.
На следующий день па почтовых в!>1ехал по селам. Ехал
по Якутскому тракту.
Г, детства знакомые виды: «Веселая гора», вермшна высо­
кого перевала, откуда виден как бы плавающий в дымке го­
род и окружающие горы. На севере вдали маячили села. Внмлу нидны глубокая падь и крутой подъем «Карлука».
Целых две недели я плутал от одного села к друго.му. К[Ч'стьчне с радостью y^^ичтoжaли все старые волостн1.1е уч|Х'ждрнпч и за;меняли их полостными комитетами. Некоторые
I7:i

небольшие волости упразднялись и организовывали районные
комитеты. Везде выноаши постановления о прекращении
войны.
Новая власть на селе решала все свои вопросы самостоя­
тельно и порвала все связи с губернскил! упразлемием.
Некоторые волости прекратили свое существование, объединивш'ись в (районы. Районы не связались с губернским цен­
тром, это обстоятельство ударило по связи эсеров с деревней,
которые устроили из губернского управления свой штаб свя­
зи с крестьянством.
Не получая ни от одной волости сведений, не получая
ответов на свои вопросы или получая свои запросы обратно
без ответов, эсеры недоумевали, что делается с волостями,
куда они ■просалил'ись. В это время исполнительный комитет
общественных организаций получал от волостных и какихто неизвестных эсерам районных съездов крестьян поста­
новления о прекращении войны. Все эти обстоятельства эсе­
ров встревожили. Тимофеев вспомнил, что он мне выдал
мандат и деньги на поездку по крестьяна^м.
— А ведь это дело рук Никифорова. Надо прекратить
его безобрази1Я.
Эсеры решили послать за мной в погоню комиссара гу­
бернского управления Яковлева, ставшего во время ди1ректории и колчаковщины губернаю1Х)м Иркутской г\’бернип.
Яковлев целую неделю гонялся за мной. Наконец, нагнав
меня в ОД1ЮМ из глухих бурятских улусов, он потребовал,
чтобы я вернулся в Иркутск.
Я ему в этом отказал и зая>вил, что буду п1х>должат1.
спою работу пока не окончу объезда.
— Я тебя тогда арестую.
— Попробу11.
— Oiyninii, ты разрушил волостные оргамизпиии. и мы
потеряли все старые связи с крестьянством. Губернское упра­
вление не может получит|> ни одной спра.т<и от попостей.
— Мы как-будто губернаторов уничтожили, на кой чорт
нам губернское управление. Мужики едва ли согласятся вновь
OMV подчиняться. Поговори на этот счет с ними.
Я знаю, что крестьяне ненавидят губернское управле-

Н1№, НО ведь йругих-то руководящик учреждений у нас еще
нет...
— Соберем съезд и выберем руководящие учреждения.
— А потом насоздавал какие-то райомы. Кто дая тебе
право это делать?
— А вот... 8 мандате ясно оказа/но: «для реорганизации
Болостной и сельской власти». Ну я и реорганизую. Даже
собственно не я, а мужики сами это проделывают да еще с
каким энтузиазмом! Всех своих старшин по каталажкам
рассадг1ли.
— ' А потом насчет войны сбиваешь их. Постановления
эти нелепые. Вообще тебе надо это дело превратить.
— Нет, я не прекращу, зако:-:чу обьезд и 10 апреля со­
зовем съезд, крестьяне уже делегатов выбирают.
— Как десятого съезд?!. Почему ты с нами этого вопро­
са не согласовал?
— Не успел. Приеду, доложу об этом исполнительному
комитету.
— • Так ты, значит, не прекратишь объезда?
— Нет, не прекращу.
— Тогда 'Я с тобой поеду.
— Поедем. Кстати я сегодня в Баяндаях районный съе.зд
назначил.
Вечером мы были на Баяндаях. Уполномоченные от кре­
стьян уже съехались и собрались :в bOlTOCthom иопол1коме.
Я выступил с обширным доклз;Дом, хотя все присутствующие
уже и слышали мои выступлени1Я, однако слушали с большим
BHHMafrneM. Самое большое вним^ание я уделиш войне и необ­
ходимости ее прекращения. Крестьяне одобрительно и друж­
но похтакивали. Когда я кончил, слова попросил Яковлев.
Сначала Яковлев говорил тоже о зна>ченчги революци!!,
потом насчет реорганизации волосте!!, чго слитком тороп­
ливо, мол, это дело решается, надо бы подождать указания
из центра и т. д.
Мужики хмурились и недовольно во1>чали.
— Што же это... опягь волости хочег... мооке и у|'»ялK.IKOB опять...
Дальше Яковлев перешел к войне, мужики затихли.

т

— Товарищи, вот товарищ Никифоров призышл вас вы­
сказываться за прекращение войны. Мы понятно тоже не
за войну, надо ее поскорее кончить, но кончить не так, как
предлагают вам, т.-е. во что бы то ни стало. Так нельзя. Мы
не можем изменить союзникам и заключить с немцами мир,
это будет значить, что «емцы побьют союзников, а потом
навалятся на нас. Надо победить немцев, а потом и кончить
войну.
— Это што же воевать значит? — зашул1ели мужики,—
Как же это? Последних работников, значит, забирать. Когда
же ко'кец-то? Нет, мы не согласны.
— Давай, голосуй, что зря шуиметь-то, — предложил я.
— • Правильно! Голосуй! Постановим « баста! Зачем нам
война! Довольно, навоевались... Работнн.кал1 домой пора!
Съезд принял резолюцию за немедленное прекращение
войны. Яковлев сидел темнее тучи. Настроенме 'крестьян к
войне было настолько непримиримым, что он отказался от
дальнейши'х выступлений и уехал в Иркутск.
, — 'Вы о< десятому помещежге дня делегатов съезца при­
готовьте!
— Ладно, всыпем тебе на этом съезде.
— Посмотрим, кто кому всыпет...
Окончив объезд, я возвращался в Иркутск. Возле села
Караганай я встретил большую партию уголовных александровцев; они сидели на траве и отдыхали. Увидев меня, мно­
гие повскакали:
— Никифоров, здорово!
Ямщик струсил и хотел ударить по Tomat:i4M, но я ег')
У’дер'жал и велел остановиться.
— Оово'бО|Д|11|Л1и? Куда biiI идете?
— Освободили. Идем по волостям. Получили еолости и
приказ сидет1> там до распоряже'ния.
Странно было видеть знаменитую семерку беглецов-бесс}-ючн11ков, илущик имеете с другими в назначенные волости.
— Что, опять г|1абеж:ади заГшетесь? — обратился я к
ним.
17(;

— Ну, что ты! От бесарочной избавились... да грабежа^
МП. Нет!
— Будем сидеть в волостях, пока вы справитесь, а йо­
гом будем проситься по домам.
— Разбежалось '.Мгного?
— Кажется, никто. Многие в армию записались.
— Ну, шпарьте... только слово держать!
— Сдержим...
Всю дорогу мне попадались группа'ми и одиночкам-и алек­
сандровские уголовники. Все тянулись в назначенные места.
— Никифоров... Нет ли деньжонок? Идем, побираемся...
неудобно да1же.— Просили некоторые.
Давал по три, по пять рублей. Не верилось как-то, что
это идут добровольно в ссылку не признающие ничего для
себя обязательного уголовные каторжане.
В середине апреля ‘крестьяне собрались в Иркутске на
первый уездный съезд.
В нашем комитете я поставил вопрос о проведении С1>езда и о борьбе на нем с эсерами. Рассказал про мою встречу
с Яковлевым и просил дать мне на съезд подкрепление,
— Кого мы тебе дадим? Нас кот наплакал тут, все в
Питер укатили. А у нас совет, армия. Оправляйся сам, вы­
крутишься как-нибудь.
Съезд открыли торжественно. Открывал председатель ис­
полнительного кокмитета, а с докладом выступил эсер Арханпел1>ский.
В течение двух часов докладчик уминал мужи'ков, ста­
раясь рнушит1> им, что то, чего ждал и за что боратся «.рус­
ский народ», уже достигнуто, что дальше нужны выдержка и
осторожность... поскольку старое находится у нас и руках,
его не следует разру1иать... надо подремонти[Х)вать, подбе­
лить, а не разрушать н не утрачивать старое. Закончил CBoii
доклад Архангельский призывом к крестьянам не делать не­
обдуманных выступлений, а терпеливо ждать указаний от
центральных властей.
477

Доклад обескуражил крестьян. Они недоумевали, почему
докладчик ни словом не обмолвился насчет войны.
Эсеры учитывали отношение крестьян к войне и решили
о ней ничего в докладе не говорить.
Я взял слово и самым широким' образом использовал
слова докладчика «подремонтировать и подбелить»; разъяс­
нял эти слова крестьянам в то.м смысле, что эсеры не прочь
восстановить «ое-что старое, чтобы обуздать покрепче кре­
стьян, остановился подробно на войне и предложил резолю­
цию о немедленном nipeiKpaujieiH'Hn войны и в конце заявил;
— Не ждать сейчас нужно, когда придут указания кз
центра, а быстро перестраивать стар}то жизнь на новую.
Нужно разрушить все опоры старого порядка, чтобы врагам
революции не на что было опереться.
Выступившие за лшой крестьяне заявляли, что они плохо
г:оняли, о чем говорил докладчик.
— Что ли опять нам Havio волости восстанавливать, стар­
шин сажать? Може и урядников тоже обратно? Революция
говорят, а потом говорят: нет, жди! А насчет войны так
и совсем забыли.. А HeiuTO мы можем ее забь:ть? Дел1 там
наши, брагы, а вы нам... ждите. Не желаем ждать. Все, што
на VI совеговал упол1номоч^нный, што говорил нам на сходах,
и адесь вот сказал против докладчика, все правильно. Мы все
подписались под этим, а также подписались супротив воЛнь|. Довольно... кончать войну надо!
Эсеры, видя, что с крестьянами насчет 'войны у них пло­
хо, пошли на такой манев-р:
— Товарищи, — заявил докладчик, — мы о Ю11не сде­
лаем особый доклад, тогда и поговорим о ней. Мы полагали,
что вы у себя уже вынесли постановления, потому здесь л
не хотели вопроса о войне ставить.
Съезд согласился заслушать особый доклад о войне и стал
П|Р0Д'0лжать свою работу. .Зсеры тем временем решили njx)п|упагь крестьян в оди!.оч:<у и попытаться маправить их мы­
сли к смягчению их отнотения к войне.
478

Съезд уже подходил к концу работ, а доклада о войне
все не было. Начались выборы в уездный исполнительный колштет. Эсеры «е решились отюрытс выступать л'ротив мо;ей
кандидатуры, но им удалось добиться в составе исполнитель­
ного 1Со.митета большинства своих. Съезд закончил свои ра­
боты, а доклада о войне так и не сделали. Тогда я предло­
жил проголосовать предложенную мною во время ,моего вы­
ступления резолюцию о прекращении войны. Председатель
было запротестовал, но 'крестьяне потребовали, и резолюция
была принята. Съезд закрылся. Однако резолюцию эсеры в
протокол съезда не включили.
Председателе1М уездного комитета выбрали эсера, учите­
ля Счлюйлова. Я же с большой дракой едва был проведен за­
местителем председателя. Большинство эсеров в комитете
не хотело допустить меня даже в президиум комитета.
Эсеры учли уроки моей работы среди крестьян и мобили­
зовали по уездам целую армию своих инструкторов. Мы не
могли им противопоставить наших сил: слишком были бед­
ны людьми. Поэтому эсеры, не нарушая того, чго я проде*лал в уезде, подготовили в течение месяца второй съезд, по­
добрав более зажиточных делегатов, и на втором съезде пос­
ле упорной борьбы им удалось вышибить меня из исполни­
тельного комитета. Однако, ожидая, что эсеры поведут про­
тив меня атаку, комитет подбросил мне на помощь больше­
вика студента Жукова, которого во время съезда я увязал с
крестьянами. Эсеры день и ночь проводили в общежитии деле­
гатов, обрабатывая крестьян. При выборах кроме меня кре­
стьяне выставили и Жукова в качестве беспартийного. Эсеры
Жукова не знали и удивились, откуда он появился, но сде­
лать ничего во В'ремя выборов было нельзя. Мне nj^n голо­
совании нехватало одного голоса, и я был провален, но зато
прошел Жуков. После выборов он заяиил, что он является
представителем от большевиков. Эсеры бесились.
— Вот, сволочи, одного выи]ибли, так они другого про­
пихнули.
Так закончилась моя крест1гян0кая деятел|>'Ность. Я по­
шел в комитет по эвакуации каторжан и ссыльных. Там Про479

минский с Ма-гдюком да;(и .мне денег на лечение. В ко.мшете
я получил открепление и путевку во Влацивосток, куда на­
стойчиво требовали работничков.
По питерским газетам чувствовалось, что Временное пра­
вительство нервничает... . февральские ветерки начинаю»
крепчать. Сквозь их шумы уже слышались грозные гулы: «За
власть советов!»
Я мчался в поезде опять кругом старика Байкала.
— Лежишь и не колышешься старый, с недоумением смо­
тришь, куда я так бешено и радостно мчусь. 1 уда... далеко,
старик, на борьбу... За власть советов!

О Г Л А В Л Е Н И Е
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

.

Q fnp

П е р в ы е ш а г и ................................................................................................................................................
7
11
Во ф л о г е . .
. .• ...............................................................
16
О р га н и за ц и я к р у ж к о в ..........................• .........................................* . . • ..................................
;,П олярная З в е з д а * ........................................................................................
18
С вид ание Н и к о л а я с В и л ь г е л ь м о м ’ ...................................................
. ; . 22
•..^ ..........
25
С п я г ь на . б о ч к е * .................................................................
29
^ С коро о ф и ц е р н е к р ы ш к а " ........................................................................................
С п асаем ся в ш хер х ...............................................................................................................................
30
П о д го т о в к а кво с с та н и ю . . . . • ....................................................................................................
36
38
В П етер у р г е ...............................................................................................................................................
Р о с с га н и е на ^ П о л я р ч о й - З в е з д е " .....................................................................................................
43
К рон ш тадтски й м я т е ж ..........................................................................................................................
45
В э к и п а ж е ...................................................................................................................................................
53
55
В з а щ и т у к р о н ш т а д т ц е в .................
58
Н а эл е к тр и ч е с к о й с т а н ц и и ................................................... • .........................................
Ш т а б а г и т а ц и и ...........................................................................................................................................
67
В д р у ж и н е на д е ж у р с т в е ......................................................................................................................
70
71
Встреч а в Ш е л о м е н ц е в ы м ......................................... • .......................................
72
^Л и те р ат у р н а я* беседа с а д м и р а л о м ’ ................................................... • ....................................
В 14-м э к и п а ж е ...........................................................................................................................................
75
....................................................................... 80
В о зв р а щ е н и е ком анды с „ П о л я р н о й Звезды**
82
Пунт в 14-м э к и п а ж е ............................................................................................. * .............................
П р а в и т е л ь с т в о н а с т у п а е т ..........................................................................
А рест С о в е та раб очи х д е п у т а т о в ...................................................................................................... 87
П о л и т и ч е с к а я с тач ка и во с с та н и е в М оскве . . . .
..........................................................
88
Н е у д а ч н а я э к с п е д и ц и я ........................................................................................................................... 93
Ь о б е г с военной с л у ж б ы
..................................................................................................................
95
4ACTFJ ВТОРА Я
В К ры м ском п о д п о л ь е ...........................................................................................................................
.М а л е н ь к и й у з е л о к " ........................... • .................................................................................................... 106
Вы боры в д у м у . Визит к Б е с к а р а в а й н о м у . М я с с о в к а ........................................................... 113
Р а б о та в г-«рнизоие. .М о л о д а я гвардия*. Н а л е т на т и п о гр а ф и ю . Б о м б ы ........................ 119
З а д е в я т и ч а с о в о й р а б о ч и й д е н ь ................................................... • .............................................
О р г а н и з а ц и я не л ега л ьн о го п р о ф с о ю з а . Н а п о м о щ ь о д е с с и т а м .
П о д го т о в к а к ста ч к е. П е р в о е м а я ......................................................................................................124
С т а ч к а .......................................................................................................... ..................................................
О д е с с к и е го сти . .И н о с т р а н ц ы * . П о б е д а. Ж а н д а р м ы . Е щ е к о н ф л и к т с к о м и т е т о м .
.......................................................................................................................................
11о полям, по д о р о га м . А ги тагоры . И н гу ш и . П од о х ран ой ж а н д а р м о в . У р ал ьс к и е
п р и к л ю ч е н и я ................................................................................................................................
Н и ж н еу д и н с к и е с о л д а т ск и е
..............................................................................................
О п ят ь с К е р ч и ............................................................................................................................................

147

....93

А р е с т и п об ег . . . ' .....................................................................................................................................171
В Ь а к у .............................................................................................................................................................. .....
С к и т а н и е .........................................................................................................
177
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Л и к в и д а ц и я р е в о л ю ц и и ................................................................................................................................ 193
П о с л е д н и е к р о в а в ы е с х в а т к и ................................................................................................................... 904
209
.'1аевка в т ю р ь м е ..........................................................................................
В п о и с к а х за р о д н ы м и ^ ................................................................................................................................216
П ) т и - д о р о ж е н ь к и .............................................................................................................................................223
О п я т ь в К р ы м у .................................................................................................................................................231
В О д е с с е ..............................................................................................................................................................236
Р а зг р о м л е н н ы й Ю г .........................................................................................................................................240
О п я т ь в С и б и р и .............................................................................................................................................244
В и р к у т с к о м п о д п о л ь е ................................................................................................................................ 245
В и р к у т с к о й т ю р ь м е .................................................................................................................................... 253
Б о р ь б а в т ю р ь м е .............................................................................................................................................257
Х р о н и к а т ю р ь м ы .............................................................................................................................................264

С у д ......................................................................................................................................................274

П о д к о п ..................................................................................................................................................................285
Д е и с к и й р а с с т р е л .............................................................................................................................................291
Ч А С Т Ь 'Ч Е Т В Е Р Т А Я
Н а к а т о р г е ............................................................................................................................................................
Р е ж и м и н асел ен и е к а т о р г и ............................................................................................................... ......
Н е у д а в ш и й с я п об ег. Е ш е год к а н д а л ь н ы х ......................................................................................321
в Ч е т ы р н а д ц а т а я * ......................................................................................................................................... ......
Р е в о л ю ц и о н н ы й п о д ъ е м и к а т о р г а .........................................................................................................
Б у д н и к а т о р г и ............................................................................................................................................. ......
В о й н а .................................................................................................................................................................. .....
У голов н ая к а то р га ..................................................................................................................................... 336
Х роника к а т о р г и ..............................................................................................................................................
П у т е ш е с т в и е на А м у р к у ........................................................................................................................ .....
1917 г о д .............................................................................................................................................................. .....
П о с л е д н и е д н и ............................................................................................................................................. ......
П е р в ы е дни на в о л е ......................................................................................................................................
Ф е в р а л ь с к и е в е т е р к и ................................................................................................................................ .....