Л. В. Сидорченко
БАЙРОН
-^~ и ~^-
НАЦИОНАЛЬНО-
ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ
ДВИЖЕНИЕ
НА БАЛКАНАХ
ИздательсШо
Ленинградского университета

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА
И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени А. А. ЖДАНОВА
Л. В. СИДОРЧЕНКО
БАЙРОН
И НАЦИОНАЛЬНО-
ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ
ДВИЖЕНИЕ
НА БАЛКАНАХ
(«Восточные повести»)
Издательство Ленинградского университета
Ленинград 1977

Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Ленинградского университета
На основе изучения и сопоставления литературно-истори-
ческих источников «Восточных повестей» и авторских коммен-
тариев к ним в монографии определяются истоки интереса
Байрона к Греции и интерпретация в поэмах этого цикла со-
временных Байрону событий на Балканах.
Монография рассчитана на преподавателей, студентов,
аспирантов филологических факультетов и па всех, интересую-
щихся историей английской литературы.
Рецензенты: чл.-корр. АН СССР, проф. Б. Г. Реизоа,
доц. И. В. Ступников.
———-—163—77 (С I Издательство Ленинградского
076(02)—77 >^/ университета, 1977 г.

ВВЕДЕНИЕ
В 1974 г. исполнилось 150 лет со дня гибели в Гре-
ции великого английского поэта Байрона. Его смерть
в рядах греческих патриотов, боровшихся с турецкими
захватчиками, произвела сильнейшее впечатление во
всей Европе, и образ Байрона навсегда остался связан-
ным с национально-освободительным движением на
Балканах.
Общепризнана огромная роль Байрона как поэта и
личности в общественной жизни и умственном движении
Европы первой трети XIX в. Ежегодно во многих стра-
нах мира появляются труды о нем, рассчитанные не
только на специалистов, но и на широкий круг читате-
лей.
На родине поэта творчество Байрона многие годы
либо замалчивалось, либо исследователи подходили к
анализу его произведений с разных политических пози-
ций, подсказанных их личными интересами и литера-
турной модой. В большинстве случаев зарубежные ис-
следователи искажали как моральный облик Байрона,
так и его литературное наследие. Демократические
взгляды поэта и его революционные чаяния, страстное
отношение к миру и смелая гражданственность изобра-
жались как умственное не отличающееся глубиной ко-
кетничанье и аристократические причуды. Тенденция
принижать творчество Байрона, изображать его иска-
телем внешних эффектов, «неанглийским поэтом», чьи
строки «кажутся банальными, а мысль плоской», да к
тому же легкомысленно относящимся к собственным
3

произведениям, сохранилась вплоть до наших дней.1
Хотя в 50-е годы появились книги, авторы которых пы-
тались по достоинству оценить значение творчества
Байрона,2 все же в большинстве своем зарубежные ис-
следователи на основе сплетен, вымыслов и биографи-
ческих домыслов очень часто изображают философские,
эстетические и исторические взгляды Байрона с фрей-
дистских позиций. Это неоднократно подчеркивалось в
трудах советских исследователей.
Для Байрона были характерны как внимание к тра-
дициям, так и оригинальность и самостоятельность суж-
дений и взглядов. Современник Французской револю-
ции, республики и войн Наполеона, он по-своему решал
проблемы, над которыми бились многие мыслители
эпохи. Как известно, Французская революция 1789 г.
стала центральным событием века, сокрушив не только
феодализм во Франции, но и вызвав глубокие измене-
ния в общественной и духовной жизни Европы. Ее ито-
ги стали предметом философских и политических дис-
куссий, которые растянулись на десятилетия и враща-
лись преимущественно вокруг проблем, имеющих важ-
ное теоретическое значение.
В Англии Французская революция была воспринята
по-разному. В консервативных кругах она рассматрива-
лась как уничтожение всех основ и традиций. Э. Бёрк
в «Размышлениях о Французской революции» (1790)
противопоставлял упорядоченную «английскую свободу»
беспорядочным эксцессам во Франции. Он утверждал,
что человечество не может извлечь пользу из свободы
и прогресса, если они не опираются на традицию. Вся-
кая попытка искоренить старые порядки является, по
мнению Бёрка, «безнравственной, фанатичной и злона-
меренной».3 Поэтому устранение любого правительства,
даже заведомо плохого, — преступление.
Ответом на подобные высказывания Э. Бёрка яви-
лись книги Т. Пейна «Права человека» (1791 —1792)
1 Е 1 i о t Т. S. On poetry and poets. L., 1957, p. 203.
2 Knight W. G. Lord Byron. Christian virtues. L., 1952; Ru-
binstein A. T. The great tradition in english literature from
Shakespeare to Shaw. N. Y., 1953; Hough G. The romantic poets.
L., 1958.
3 Burke E. Reflections on the revolution in France and on the
proceedings in certain societies in London relative to that event. —
In: Select works of E. Burke, vol. 1. L., 1905, p. 87.
4

и В. Годвина «Рассуждения о политической справедли-
вости» (1793), в которых защищались принципы Фран-
цузской революции. Вместе с тем якобинский террор,
казнь короля и королевы, буржуазное перерождение ре-
волюции, коронация в 1804 г. генерала Бонапарта при-
вели к горьким разочарованиям в результатах Фран-
цузской революции и заставили многих, в том числе
Вордсворта, Кольриджа, Саути, отступить от полити-
ческих идеалов своей юности и осудить идеи и методы
революции.
Байрон вырос на социально-философских учениях,
легших в основу идей Французской революции. Он по-
читал ее величайшим событием в мировой истории, ока-
завшим неизмеримое влияние на участь человечества и
подтвердившим неизбежность революционных перево-
ротов. Байрон не был удовлетворен ее итогами, но он
никогда не смешивал якобинский террор с принципами
революции 1789 г., верность которым он сохранил до
конца своей жизни. В этом Байрон сближался с Шелли,,
который не без оговорок, но все же принял Француз-
скую революцию («Preface to the Revolt of Islam»,.
1818).
В 1790—1814 гг. фигура Наполеона привлекала при-
стальное внимание во всем мире. Его магическое воз-
вышение и нравственное перерождение из республикан-
ца и поклонника Руссо в коронованного деспота пред-
ставляло собой загадку, и разные люди пытались
расшифровать ее с разных, порой неожиданных точек
зрения. Казалось, не будет конца спорам о том, какие
общечеловеческие законы предопределили быстрое воз-
вышение Наполеона и его падение, когда власть его
была беспредельной, что собой представлял волевой
характер в современном понимании и как согласовать
принцип политического насилия с принципом справед-
ливости.
В годы правления Наполеона во Франции и Европе.
совершались насилия и жестокости, которые объясня-
лись государственной необходимостью. Насилие оправ-
дывалось целью, которая достигалась этим насилием, а
естественные чувства подавлялись политическими стра-
стями.
Безвестный выходец с острова Корсики, Наполеон
олицетворял собой судьбу сильной личности, возвысив-
i>

шейся в силу исторически сложившихся обстоятельств.
В Англии его считали злейшим врагом английской на-
ции, ибо его экспансионистская политика вступила в
противоречие с подобной же великобританской. Англий-
ское правительство расторгло Амьенский мирный дого-
вор и начало войну. Континентальная блокада, объяв-
ленная Наполеоном, и билль-об эмбарго, согласно кото-
рому США прекращали всякую торговлю с воюющими
странами (Англией и Францией), сузили внутренний и
внешний рынок Англии. Безработица, которая нача-
лась еще в середине XVIII в. из-за перехода от ручного
к машинному способу производства, увеличилась, рос-
ли цены на хлеб. Усилилось движение рабочего класса
(движение луддитов в 1811 —1813 гг.), которое началось
в Ноттингеме в марте 1811 г.
Поражение Наполеона при Ватерлоо в 1815 г. было
победой реакции и породило пессимистические выводы
о невозможности исторического прогресса вообще и
улучшения человеческой участи.
Цикл поэм Байрона, известных под общим названи-
ем «Восточные повести» (1813—1816), отразил его точ-
ку зренияч на проблемы, поставленные Французской ре-
волюцией, так же как и реакцию поэта на внутреннюю
и внешнюю политику Англии того периода. Литератур-
ная судьба этих поэм аналогична судьбе большинства
произведений Байрона, внимание к которым возрастало
или падало в зависимости от литературной моды. В за-
рубежной байрониане они не стали предметом специ-
ального исследования. В общих пособиях по истории
-английской литературы эти поэмы либо вовсе не упоми-
наются, либо характеризуются чрезвычайно бегло и
кратко. Если же «Восточные повести» и привлекали
внимание исследователей, то в основном с точки зре-
ния развития «байронического героя», так как в поэмах
явно проступало авторское сочувствие психологии геро-
ев. При этом сила традиции в изучении «Восточных по-
вестей» такова, что до сих пор не преодолено давно
сложившееся мнение, согласно которому в поэмах было
чрезвычайно мало реального и много чистой фантасти-
ки, а персонажи этих поэм считались в полной мере вы-
мышленными. При этом национально-освободительная
борьба албанцев и греков, широко отразившаяся в твор-
честве Байрона, упоминалась в биографиях поэта, но
6

почти не связывалась с тематикой «Восточных пове-
стей».
В современной зарубежной критике существует мне-
ние, что «Восточные повести» не могли и не могут заин-
тересовать читателя, так как у них не было и нет связи
с реальностью. П. Квиннел даже уподоблял «Восточ-
ные повести» чучелам мертвых птиц, которые «смот-
рят на нас с темных музейных полок своими блестящи-
ми, но стеклянными глазами».4
Между тем в «Восточных повестях» отразились лич-
ные впечатления Байрона от первого путешествия в
1809—1811 гг. Эти впечатления опровергли его книж-
ные представления о Востоке5 как о чем-то экзотиче-
ском. В подвластных Турции балканских странах ца-
рил ничем не ограниченный феодальный деспотизм, но
и в этих условиях зарождалась и крепла национально-
освободительная борьба угнетенных народов Османской
империи. Размышления поэта о путях и формах нацио-
нально-освободительного движения балканских народов
помогают понять некоторые стороны его творчества,
связанного с современными ему политическими событи-
ями мирового значения, философскими и литературны-
ми традициями, а также задачами, поставленными его
эпохой.
4 Quennell P. Byron. The years of fame. L., 1967, p. 187—188.
5 Термин «Восток» чаще всего следует понимать как Балканы,
если в тексте не оговорено более широкое значение этого термина.

ГЛАВА I
ЕВРОПЕЙСКИЙ ВОСТОК НА РУБЕЖЕ
ДВУХ ВЕКОВ
ВОСТОК В ПОНИМАНИИ ЕВРОПЕЙСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ.
БАЙРОН ДО ПУТЕШЕСТВИЯ
Отроческие представления Байрона о восточных
странах сложились под влиянием чтения богатой англо-
французской ориенталистской литературы. Как извест-
но, восточная тематика получила значительное распро-
странение в европейских литературах XVIII в., хотя ха-
рактерный для Европы и постоянно растущий интерес
к Востоку, сокровищам его культуры, письменным па-
мятникам, нравам восточных народов уходит в глубь
веков.
Особую роль в развитии ориентализма как на кон-
тиненте, так и в Англии сыграли арабские сказки «Ты-
сяча и одна ночь», опубликованные в Париже в 1704—
1717 гг. во французском переводе А. Галлана, араби-
ста по специальности. Перевод был неполным, не всегда
точным, но он вводил читателей в особый мир, фанта-
стичный, но вместе с тем и реальный, знакомил с обы-
денными подробностями жизни мусульманского Восто-
ка. Переводчик умело приспособил арабский подлинник
к литературным вкусам западного читателя, что во мно-
гом определило его редкий успех и широкую популяр-
ность.
Среди многочисленных подражаний «Арабским сказ-
кам» во Франции следует отметить «татарские», «мон-
гольские», «перуанские», «китайские» сказки Тома Си-
мона Гелетта, в которых причудливо переплелись эле-
менты восточной экзотики, авантюрно-галантного и
волшебно-рыцарского романов. Вслед за «Арабскими
8

сказками» во Франции появились «Турецкие сказки»
(1707) и «Персидские сказки» (1710—1712) в переводе
Пети де ла Круа, который более свободно, чем Галлан,
интерпретировал восточные рукописи.
Жанр фантастических сказок, начиная со сказок
Ш. Перро, быстро развивался в XVIII в. и в Европе
пользовался большой популярностью. Фантастика про-
тиворечила рационалистическому мышлению XVIII в.,
она могла быть принята лишь в аллегорическом смыс-
ле. В таком аспекте ее использовали французские фи-
лософы. Фантастические элементы восточных сказок, а
также экзотичность восточных преданий открыли совер-
шенно новые пути для французской литературы. Сати-
ра, вобравшая в себя элементы «восточной повести» и
волшебной сказки,, становилась оружием для критики
современного* общества. Зачатки социальной сатиры
уже видны в опубликованной в 1684 г. на французском
языке книге итальянца Джованни Мараны «Турецкий
шпион». В XVIII в. эта книга была одной из самых по-
пулярных во Франции и Англии и послужила образ-
цом для «Персидских писем» Монтескье (1721).
В начале XVIII в. уже существовала тенденция
привлекать в качестве судьи над современным общест-
вом вымышленного жителя полудиких экзотических
стран как человека, «не испорченного» цивилизацией.
Это было связано с тем, что стремление буржуазии к
ликвидации сословного строя, к установлению юриди-
ческого равенства, обеспечению свободы и безопасности
личности и частной собственности вылилось в попытки
сорвать ореол святости с феодального строя, отделить
вопросы государства, права и нравственности от рели-
гии. Это стремление нашло свое яркое выражение в
буржуазной теории естественного права. Используя это
учение, просветители XVIII в. обосновали неотчуждае-
мость естественных прав человека, которые сохраняют-
ся за ним при любом общественном строе.
Описывая путешествие по Франции персов Узбека и
Рики, Монтескье использовал экзотические черты му-
сульманского быта Персии для критики всей системы
французского абсолютизма и разрешения общественно-
политических вопросов, глубоко исследованных впо-
следствии в «Размышлениях о причинах величия и па-
дения римлян» и в книге «О Духе Законов».
9

Большинство сведений об экзотическом Востоке
Монтескье, вероятно, почерпнул в «Восточной библио-
теке» д'Эрбело, арабских и персидских сказках Галла-
на и Пети де ла Круа, в записках путешественников,
торговцев, дипломатов, используя которые Монтескье
создает близкое к реальному описание мусульманской
Персии, значительно отличающееся от хрестоматийной
Персии античных историографов. Рики и Узбек сомне-
ваются в справедливости принципов государственного
устройства как Франции, так и Персии. Таким образом,
у Монтескье художественное обобщение философско-
правовых проблем Запада затрагивает и восточные дес-
потии.
Традиции «Персидских писем» Монтескье были
продолжены Вольтером в «Философских повестях», в
которых сталкивались нравы и обычаи разных стран,
жизнь цивилизованного общества сравнивалась с
жизнью народов, стоящих на примитивной ступени раз-
вития. При этом Вольтер подчеркивал, что различные
страны и эпохи мало чем отличаются друг от друга, так
как природа человека неизменна.
От Монтеня до Вольтера «дикарь» появляется в
произведениях лишь как статист, исполняющий заранее
отведенную ему роль: он обличает зло, от которого
страдает цивилизованный человек. К середине XVIII в.
широко распространяется представление о «добром ди-
каре», который живет по законам природы, в неведе-
нии и счастье, без законов, священников, без «твоего и
моего». Руссо и Дидро видят в этом доказательство
превосходства естественной морали, основанной на ин-
стинктах и разуме.1
В «Простодушном» (1767) Вольтер касается острых
проблем политической жизни абсолютистской Франции
XVIII в. При этом критика цивилизованного общества
дана с позиций «естественного» человека, а не с точки
зрения представителя иной цивилизации, как у Монте-
скье. К тому же, в отличие от Руссо, Вольтер положи-
тельно оценивал приобщение дикаря к цивилизации и
культуре.
1 Дюше М. Мир цивилизации и мир дикарей в эпоху Просве-
щения. Основы антропологии у философов. — В кн.: Век Просвеще-
ния. Москва—Париж, 1970, с. 254.
10

Зигзаги этой полемики лишь подчеркивали своеоб-
разие философской мысли XVIII в. между 1750—
1780 гг. В этот период возникает новая наука о челове-
ке, которая основывалась на изучении его обычаев и
привычек, чему во многом способствовали географиче-
ские открытия, исторический опыт, научные исследова-
ния и международные контакты. Впоследствии эта на-
ука получит название антропологии.2
«Задиг, или Судьба» \\748) имел подзаголовок «Во-
сточная повесть» и по форме был близок к восточным
притчам-поучениям. Однако и здесь Восток выполнял
условно-декоративную функцию, а экзотическая атмо-
сфера создавалась путем использования традиционных
деталей, почерпнутых из фантастического реквизита
«Тысячи и одной ночи»: пальмы, опахала, попугаи
и т. д. С другой стороны, такие произведения Вольтера,
-как «Белый бык» (1774), пародировали устойчивые
лриемы, характерные для фантастических «волшебных
сказок» и подражаний «Арабским сказкам» Галлана.
Пародийность свидетельствовала о полемической заост-
ренности этих произведений, но вместе с тем и об
аморфности жанра «философской повести».
«Философские повести» Вольтера полны прозрачных
намеков на действительность, хотя действие их проис-
ходит в вымышленном мире. В них нет бытового и пси-
хологического правдоподобия. Экзотический восточный
колорит использован Вольтером как своего рода маски-
ровочный материал для обличения сугубо современных
явлений действительности. Единство темы и замысла,
Общность поставленных проблем позволяют отнести
«Персидские письма» Монтескье и «Философские пове-
сти» Вольтера к разновидности того же жанра «восточ-
ной философской повести». Конечно, в «восточной пове-
сти» Просвещения не было точного воспроизведения
нравов и реалий Востока — задача этого жанра заклю-
чалась в том, чтобы противопоставить какой-то иной,
полуфантастический и все же реальный мир слишком
реальному европейскому феодальному несправедливому
и противоестественному миру. Эти традиции француз-
ской литературы первой половины XVIII в. сыграли
2 См. подробнее: Лемэ Э. Рождение социальной антрополо-
гии во Франции: Жак-Никола Деменье и изучение привычек и обы-
чаев в XVIII в.— В кн.: Век Просвещения, с. 216—229.
11

значительную роль в распространении восточной тема-
тики во всех европейских литературах.
Английский перевод «Арабских сказок» Галлана
оказал большое влияние на развитие ориентализма в.
Англии вплоть до первой четверти XIX в., хотя и не
вызвал столь сильной волны подражаний, как это на-
блюдалось во Франции.
Как известно, английское Просвещение, по сравне-
нию с французским, в силу исторически сложившихся
обстоятельств носило более умеренный и даже консер-
вативный характер. В этой связи критика основ сущест-
вующего государственного строя Англии была менее
острой. Подобно своим французским современникам —
Монтескье и Вольтеру — Аддисон и Стиль в своих эссе
использовали «восточный колорит», но он также не имел
самостоятельного значения и применялся в философско-
дидактических целях. Вместе с тем Аддисон и Стиль
задолго до Вольтера пародировали ставшие уже тради-
ционными приемы подачи «восточного колорита» в мно-
гочисленных подражаниях «арабским сказкам». Однако
пародийность не получила широкого распространения в
Англии. Явно выделялись лишь «Иероглифические пове-
сти» Хораса Уолпола (1765), предисловие к которым
представляло собой сатиру на претенциозные, глубоко
моралистические предисловия к «ориентальным произ-
ведениям».
В английской литературе традиции эпистолярной са-
тиры, где восточный человек выступает как наблюда-
тель и комментатор европейского общества и внутрен-
ней политики европейских государств, своими истоками
восходит к «Турецкому шпиону» Дж. Мараны и к
«Персидским письмам» Монтескье.
«Восточные» произведения Дефо, Свифта, Смолле-
та отражали политические воззрения их авторов. В ди-
дактической повести «Расселас, принц абиссинский»
(1759) С. Джонсон выразил свои взгляды на человече-
скую природу и общество: человек должен воспринимать
жизнь такой, какова она есть, не требуя невозможного.
С самого выхода в свет повести Джонсона современни-
ки признавали, что «Расселас» не похож на «восточные
сказки» типа «Тысячи и одной ночи», хотя история Им-
лака, сына богатого купца, напоминала сюжеты
некоторых «арабских» и «персидских» сказок. Совре-
12

менники гораздо охотнее сближали «Расселаса» с почти
одновременно вышедшим «Кандидом» Вольтера, одна-
ко повесть Джонсона была лишена резкого обличитель-
ного смысла. Тем не менее подавляющее большинство
исследователей пришло к выводу, что «Расселас» —
это «восточная» философско-дидактическая повесть, где
«восточный колорит», если о нем вообще можно гово-
рить, был использован Джонсоном для популяризации
социальных, политических, философско-моральных и
теологических концепций.3
В Англии в середине XVIII в. писатели, протестуя
против французского влияния, стали настойчивее обра-
щаться к национальным образцам. Так родилось целое
литературное движение, получившее название «Возрож-
дение Шекспира, Мильтона и Спенсера». Ориентализм
в Англии развивался наряду с увлечением националь-
ной народной поэзией. А. Филипс, переводчик «Персид-
ских сказок» Пети де ла Круа, редактировал также
сборник старинных английских баллад, а в обширных
планах епископа Томаса Перси, намеревавшегося пе-
ревести образцы из рунической, перуанской и лапланд-
ской поэзии, переводы из китайской поэзии (хотя он не
знал китайского языка)~ занимали почетное место, ибо
в те времена Китай рассматривался как страна мудро-
сти, справедливости и внутреннего мира.4
Большую роль в развитии ориентализма в Англии
сыграли записки путешественников, миссионеров, море-
плавателей, дипломатов. В XVIII в. поток литературы
подобного рода усилился, возросла ее популярность,
что, в свою очередь, стимулировало живейший интерес
к обычаям восточных народов. В записках, повествую-
щих об истории, топографии, нравах и обычаях восточ-
ных стран, делались акценты на актуальные европей-
ские проблемы. Иными словами, идеи века находили
свою интерпретацию в трудах путешественников.
В XVII — начале XVIII вв. западноевропейцы толь-
ко лишь открывали топографию Востока, и многочис-
ленные записки путешественников, особенно француз-
3 Houston С. Н. Doctor Johnson. A study in the XVIIIth
century humanism. N. Y., 1963, p. 196.
4 Rowbotham A. H. China and the age of enlightenment in
Europe.—«Chinese Social and Political Science Review», 1935, vol. 19,
p. 190.
13

ских, были насыщены подробными описаниями марш-
рутов (Т. Шарден). Однако путешественников XVII—
XVIII вв. также привлекала восточная экзотика, и их
записки включали рассказы о странных, на их взгляд,
обычаях Востока (Т. Шоу).5 Факты часто смешивались
с вымыслом, и читатели не всегда верили приводимым
фактам.
Со второй половины XVIII в. наблюдается тенден-
ция понять национальную психологию восточных наро-
дов. Не обобщенный образ Востока, а определенные
страны и народы занимают теперь важное место в ме-
муарах путешественников, причем авторы уделяют мно-
го внимания размышлениям о судьбах отдельных на-
ций. Примером могут служить «Письма» леди Мери
Монтегю (1763). Одновременно усилился интерес к ар-
хеологическим исследованиям на Востоке, особенно в
Греции, чему в немалой степени способствовали обще-
ства «The Society of Dilettanti» (1732) и «The Society
of Antiquaries» (1751).6 He без влияния «Истории искус-
ства древности» Винкельмана (1763) и «Лаокоона»
Лессинга (1766) описание руин некогда могуществен-
ных империй стало одной из основных тем мемуаров
путешественников.7
Последняя треть XVIII в. характеризуется усилени-
ем колониальной экспансии Англии, развитием торговых
отношений с Ближним и Средним Востоком. В 1784 г.
возникло Азиатское общество, целью которого была
изучение географии, экономики и истории стран Восто-
ка. Помимо этого, появляется ряд научных изысканий
о Востоке, в частности «Персидско-арабско-английский
словарь» Дж. Ричардсона (1777), а также его предпо-
сланная словарю «Диссертация о языках, литературе
и нравах восточных наций». Используя труды путеше-
ственников о Востоке (д'Эрбело, Дж. Сейла, Э. Покока,
5 Вплоть до середины XIX в. путешественники в мемуарах и
ученые в своих трудах не придерживались точного географического
понятия «восточные страны». Они включали сюда не только страны
Ближнего, Среднего и Дальнего Востока, но также Испанию, Поль-
шу, Россию, Богемию. См.: Conant М. P. The oriental tale in
England in the XVIIIth century. N. Y., 1966, p. XIX.
6 Более подробно см.: С u s t L. History of the Society of Di-
lettanti. L., 1898.
7Aubin R. A. Grottoes, geology and the gothic revival.—
«Studies in philology», 1894, Oct.
14

*ЩШардена, Анкетиля дю Перрона и др.), Дж. Ричард-
qCfti сумел создать необычайно богатый в информаци-
сЦйом отношении труд, который стал настольной книгой
вбстоковедов. Им пользовался У. Уилкинз, сделавший
рйд прозаических переводов с санскрита, Дж. Кар-
лейль, издавший «Образцы арабской поэзии», и
У. Джонс, чьи труды в последней четверти. XVIII — на-
чале XIX в. пользовались громадной популярностью.
Труды Джонса во многом способствовали усиле-
нию интереса к Востоку, его нравам и обычаям. Круп-
ный ученый-востоковед, талантливый поэт и перевод-
чик с арабского и персидского, один из пионеров в об-
дасти изучения санскрита, Джонс одним из первых по-
знакомил английского читателя с Саади, Хафизом, Фир-
доуси. При этом в его переводах оригинальный
характер восточных произведений принимал привычную
для европейского восприятия форму. Джонс призывал
к обновлению европейской поэзии восточными элемен-
тами. Он настаивал на изучении особенностей разви-
тия восточных наций, полагая, что писать о националь-
ных чертах восточных народов может лишь тот, кто
лично побывал на Востоке или, по крайней мере, знал
язык и литературу отдельных восточных стран.8 Тем са-
мым в трудах Джонса проявился интерес к позна-
нию национальной специфики развития отдельных на-
родностей. Эта тенденция станет характерной для анг-
лийской литературы и историографии последней чет-
верти XVIII —начала XIX в.
Научное изучение восточного мира дискредитирова-
ло жанр «восточной» философской повести, который
был построен на фантастических представлениях'о Во-
стоке. Вместе с тем этот жанр сыграл свою роль в раз-
витии европейской философии и эстетики и способство-
вал формированию понятия примитивизма. Задача этого
жанра заключалась не в том, чтобы сделать правдивым
повествование, а в том, чтобы заставить читателя по-
верить во все то, что в европейской жизни показалось
бы фальшью. Таким способом просветители стремились
выразить свои взгляды на мир и общество и донести их
До читателя. Однако каждая страна решала свои обще-
ственно-политические проблемы по-своему, и в этом на-
\\т 8 Memoirs of the life, writings and correspondence of sir
w. Jones, by lord Teignmouth. L., 1804, app. B, p. 594-596.
15

циональном своеобразии проступало противоречиво^
единство европейского литературного процесса.
Начиная с «Ватека. Арабской сказки» У. Бекфорд:
(1786), развитие жанра «восточной» философской по
вести идет в ином направлении. Отныне, продолжая не
сти философское содержание, ориентальная экзотик;
приобретает самостоятельное художественное значение
и реальные этнографические черты. Более того, смеща
ются философские акценты: не критика цивилизованно
го общества с позиций «естественного человека», а иро
ническое переосмысление его образа и полемика с не
которыми просветительскими идеями занимают цент
ральное место^ в сюжете «Ватека». Тесное сплетени
фантастики и чудес с тайнами и ужасами готической
романа позволило определить жанр «Ватека» как «во
сточную готическую повесть».9
В первое десятилетие XIX в. еще встречались про(
изведения, написанные в духе ориентальной традиции
XVIII в., т. е. с явным дидактическим оттенком («Нес
частный Мурад» мисс Эджворт, 1804). «Восточный кс
лорит» еще используется как фон для выражения рели
пюзно-философских взглядов автора («Талаба-разр\
шитель», «Проклятие Кехамы» Р. Саути). Однако об
щая тенденция развития европейского ориентализма h;i
стоятельно требовала воссоздания нравов реальноп|
Востока. К тому же политические события (английская
колониальная экспансия, наполеоновские войны) чре::
вычайно обострили политическое положение в Средг
земноморье и усилили интерес к подневольному положс
нию балканских народов, страдавших под игом Осман
ской империи.
Каталог книг Байрона, предназначенных к продаж
в 1816 г.,10 а также дневники и письма поэта и его при
мечания к первым песням «Чайльд Гарольда» и к «Во
сточным повестям» позволяют прийти к выводу, чк
Байрон был знаком с большинством произведений l
Востоке на английском и французском языках. «Ара^1
ские сказки» он прочел в раннем детстве и на вс;
9Birkhead Е. The tale of terror. A study of the gothic i
mance. L., 1921.
]0 Этот каталог подробно изучен в ст. Г. Вайнера (W е i п е г I
Byron and the East: literary sources of the Turkish tales. — In: N
neteenth century studies. Ithaca, N. Y., 1940, p. 89—95).
16

жизнь остался их страстным почитателем. Позднее ом
приобрел «Арабские сказки» (ред. Дж. Скотт, 1811) в
личную собственность, и вполне возможно, что по тек-
сту сказок и по предисловию Скотта к ним он проверял
свои впечатления от путешествия по восточным райо-
нам Европы, хотя прямых ссылок на «Арабские сказ-
ки» не было в примечаниях к «Восточным повестям».
Как своеобразные справочники при составлении ком-
ментариев к «Восточным повестям» Байрон использо-
вал «Восточную библиотеку» д'Эрбело, неоценимый по
богатству информации Коран в английском переводе
Дж. Сейла (1734), о литературных достоинствах кото-
рого он отзывался с большой похвалой, и «Словарь»
Д'ж. Ричардсона (1777). С этими именами Байрон был
знаком к 1807 г.11
Он высоко оценивал не только повесть «Ватек», но
и Личность ее творца 12 и даже специально посетил за-
мок Бекфорда во время поездки по Португалии в
1809 г. Как и многих современников, Байрона поражала
в «Ватеке» верность в изображении восточного колори-
та, хотя Бекфорд никогда не бывал на Востоке и изучал
его по книгам и восточным рукописям. Несомненно
одно: по-настоящему Байрон оценил «Ватека», когда
вернулся из путешествия и работал над «Восточными
повестями». В комментариях к 4-му изданию поэмы
«Гяур» Байрон писал: «Я не знаю, из какого источника
автор этой замечательной кйиги почерпнул свои мате-
риалы; некоторые из ее подробностей можно найти в
«Bibliotheque Orientale», но по верности в изображении
нравов, по красоте описания и по силе воображения она
далеко оставляет за собой все европейские подражания
и отличается такой оригинальностью, что те, кто побы-
вал на Востоке, с трудом поверят, что это — не перевод»
(Р., 3, 145, п. 1). Повесть Бекфорда оставалась одной из
любимых книг Байрона, и он отложил ее, чтобы взять
с собой в Грецию в 1823 г. Надо полагать, что «Ватек»
привлек Байрона не только верным изображением экзо-
11 Moore Th. Life and letters, and journals of lord Byron. L.,
I860, p. 48.
N12The works of lord Byron. Poetry. Ed. by E. H. Coleridge.
7 vols. L., 1898-1904, vol. 2, p. 37. — В дальнейшем отсылки на это
издание дГаются в тексте сокращенно: Р., прямая цифра — том, кур-
сивная—страница.
2 Зак. 4Ш 17

тических восточных подробностей, но и трактовкой темы
человеческих возможностей. Байрон неоднократно пе-
речитывал и «Расселаса» С. Джонсона и ссылался на
него в комментариях к «Восточным повестям» (Р., 3,
144, п. 1).
Сведения о персидских поэтах Саади, Фирдоуси, Ха-
физе Байрон черпал в «Словаре» Дж. Ричардсона и в
сочинениях Джонса. Имя последнего Байрон упомянул
в списке авторов, чьи биографии он прочел к 1807 г.1г
Личная библиотека Байрона содержала книги из-
вестных путешественников по Востоку (Дж. Брюса.
Дж. Соннини, У. Гелла, мемуары барона де Тотта.
письма леди Мери Монтегю и др.)- Байрон внимательно
их читал и впоследствии многократно полемизировал с
их авторами в комментариях к первым песням «Чайльд
Гарольда» и «Восточным повестям». Интерес поэта к
подобного рода литературе с годами не ослабевал.
Байрон мог почерпнуть интересующие его сведения
о восточных странах и в ряде периодических журналов
того времени, в которых помещались разнообразные ма-
териалы: описания путешествий, обзоры литературы к
искусства, переводы образцов восточной поэзии и
прозы.14
В письме к Р. Ч. Далласу от 21 января 1808 г. Бай-
рон писал: «Что касается моего чтения, я могу сказать,
не преувеличивая, что в области истории я начитан из-
рядно; мало найдется народов, с чьей историей я не был
бы сколько-нибудь знаком, от Геродота до Гиббона».1'
Это подтверждали и современники поэта.16
В составленный Байроном список прочитанных к
13 См.: Moore Th. Op. cit, p. 47.
14 См.: «Asiatic Research for Inquiring into the History anc
Antiquities, the Arts, Sciences and Literature of Asia», 10 vols. L
1806—1809. — Первое издание этого журнала вышло в Калькутте
в 1788 г. Основателем его был сэр Джонс, первый президент Каль-
куттского азиатского общества. См. также: «Oriental Collections.
Containing Original Essays and Dissertations etc., Illustrating th<
History and Antiquities, the Arts, Sciences and Literature of Asia .
3 vols. L., 1797—1799.—Этот журнал издавался в Лондоне извест-
ным ориенталистом сэром У. Узлн; «Asiatic Miscellany, Origin:
Productions and Translations», 2 vols. Calcutta, 1785. — Этот журна
также основан Джонсом; «The Asiatic Annual Register» издавала
в Лондоне с 1799 по 1811 гг.
!5 Байрон. Дневники. Письма. М.,. 1963, с. 17.
16 Hunt L. Lord Byron and some of his contemporaries, vol.
L., 1828, p. 75.
18

1807 г. книг вошли как очень популярные в то время
«История Турции» Нолза и Рико, «История упадка и
возвышения Оттоманской империи» Кантемира, аноним-
ная «Полная история Турции» (1719), «Общая картина
Оттоманской империи» Мураджи д'Оссона, «История
Турции» Мино (1787) в переводе А. Хоукинса, так и
менее известные исторические сочинения, посвященные
Востоку. Вместе с тем список показывает живой' интерес
Байрона к литературе просветителей XVIII в.
Как известно, в борьбе против литературных про-
тивников Байрон опирался на эстетическую теорию и
художественное творчество писателей-просветителей.
Он полагал, что поэзия должна откликаться на злобо-
дневные общественные вопросы и затрагивать острые
гражданские темы. Французские просветители — своего
рода духовные учителя Байрона. К 1807 г. Байрон был
знаком с основными историческими трудами Вольтера,
в частности с «Веком Людовика XIV» (1751) и «Исто-
рией Российской империи в царствование Петра Вели-
кого» (1759—1763) и др.17 В письме к Р. Далласу от
21 января 1808 г. Байрон сообщал, что он основатель-
но изучил и «Дух Законов» Монтескье.18
В записях Байрона сохранились отклики на истори-
ческие сочинения английских просветителей — Юма,
Робертсона и особенно Гиббона, чей труд «История
упадка и гибели Римской империи» издания 1807 г. на-
ходился в его личной библиотеке.
Просветители строили свои сочинения в' форме «био-
графии», «истории одного события» или «упадка и ги-
бели одной страны». Исторические периоды они опреде-
ляли по королям и войнам; каждому царствованию
отводили отдельную главу и в ней рассказывали о всех
важных событиях с момента коронации до смерти мо-
нарха. В конце сочинения прилагался аппендикс, в ко-
тором описывались национальные особенности народа,
его религия, основные экономические и политические за-
коны страны. Примером может служить «История Шот-
ландии» У. Робертсона, «История Англии» Д. Юма и
«История упадка и гибели Римской империи» Э. Тиб-
бона. Труды просветителей, рассказывающие о деяниях
королей, о хартиях и церковных легендах, можно было
17 М о о г е Th. Op. cit., p. 46.
18 Байрон. Дневники. Письма, с. 17.

отнести к повествовательному жанру, близкому к эпосу
или к роману. Критики и по сей день рассматривают
труд Гиббона как ^величайшее литературное достиже-
ние, как исторический эпос, в котором нарративная тех-
ника Гиббона шла от традиций Ленгленда и Мильто-
на.19 Вместе с тем в «Истории упадка и гибели Рим-
ской империи» помимо «литературной» нашла отраже-
ние также и «философская» концепция исторического
сочинения, получившая большое развитие в трудах
Вольтера, который полагал, что историей движет не
промысел божий, и задача историка состоит в том,
чтобы, осветив факты философской мыслью, доказать,
что исторические события, хотя и представляют собой
цепь случайностей, связаны причинной связью и под-
чиняются естественным законам бытия. Как и Воль-
тер, Гиббон .считал, что философский ум предусматри-
вал систему связей и последствий там, где другие ви-
дели лишь капризы судьбы.20
В «Истории...» Гиббон исследовал общие предпо-
сылки гибели Римской империи. Многие политические
принцийы, которые он выдвигал в своем труде, — сво-
бода как одна из условий развития цивилизации и
культуры, парламентский образ правления— были по-
пулярны у англичан во второй половине XVIII — нача-
ле XIX в. Подобно Монтескье в «Духе Законов» (кн. II,
гл. 19), Гиббон противопоставлял свободе, царившей в
Риме, тиранию, господствующую в провинции. Вигские
ораторы и журналисты видели в противопоставлении
Гиббона близкую параллель между древней Римской
империей и современной им Великобританией и указы
вали на это в нападках на политику торийского пра-
вительства в связи с американской революцией и отно
шением Великобритании к американским колони
стам.21 Описание Византийку Гиббона усилило внима
ю Bond Н. L. The literary art of Edward Gibbon. Oxforc
1960, intr.
20 См.: M i 1 m a n H. H. The life of Edward Gibbon. .. Pari
1840, p. 340.
21 Отношение Гиббона к американской революции было прои
воречивым. Критикуя, с одной стороны, политику торийского пр<
вительства по отношению к Америке, он в то же время признав; ■
возможным использование вооруженной силы для защиты бритя'
ских прав в мятежных колониях. См.: S w a i n J. W. Edward Gib-
bon the historian. N. Y., 1966, p. 131—141.
20

*ние его соотечественников к Востоку. Байрон сохранил
^интерес к «Истории...» Гиббона на протяжении всей
^воей жизни. Книга на долгие годы осталась предме-
том его размышлений и полемики. Путешествуя по Ос-
манской империи, поэт сверял свои личные впечатления
с трудом Гиббона. Он нашел Константинополь таким,
,каким его описал Гиббон,22 и часто ссылался на его
сочинение в примечаниях к «Восточным повестям». гОн
сопроводил «Паризину» и «Оду к Наполеону Бонапар-
ту» эпиграфами из сочинений Гиббона и посвятил ему
Строфы в III песни «Чайльд Гарольда». В 1823 г. юн
взял «Историю...» Гиббона с собой в Грецию.
.... Труд Гиббона по качеству обработки первоисточни-
ков, по живости изложения считался лучшим истори-
ческим сочинением второй половины XVIIII в. и был
переведен почти на все европейские языки. Громадная
эрудиция Гиббона в сочетании с его философскими и
литературными воззрениями заинтересовали Байрона.
Его мог привлечь и ссылочный аппарат, в котором на-
шли отражение «нравы» народов и «местный колорит»
стран, которые описывал Гиббон, и, кроме того, отно-
шение к христианским легендам (житиям святых) и
фольклорным источникам. Могла вызвать сочувствие
Байрона и проповедуемая Гиббоном веротерпимость.
Среди упомянутых Байроном исторических книг,
прочитанйых к 1807 г., значится «История Греции»
Митфорда, написанная по совету Гиббона.23 Она выхо-
дила отдельными томами в период с 1784 по 1818 г.
Начав писать ее в Преддверии Французской революции,
Митфорд закончил свой труд незадолго до падения На-
полеона. В ней отразились политические проблемы,
тесно связанные с Французской революцией.
В основе политической программы просветителей,
подготовивших почву для Французской революции
1789 г., лежала теория «просвещенного абсолютизма».
К концу 1780-х годов эта теория явно устарела и на
смену ей пришла идея конституции, которая заключа-
лась в том, чтобы ограничить монархический произвол
22 В у г о п. Letters and journals. Ed. by L. Marchand. Cam-
bridge (Mass.), 1973, vol. 1, p. 242 (письмо к Ф. Ходжсону от 15 мая
*°10 г. из Константинополя).
_ 23 G о о с h G. P. History and historians in the XlXth cenJury.
*—N. Y., 1928, p. 308.
21

системой законов. При этом усилился интерес к консти-
туционно-монархической Англии как к «стране сво-
боды».
Французская революция разрушила не только мо-
нархический строй, но и веру в непогрешимость граж-
данских добродетелей республиканцев. Правление яко-
бинцев как бы доказывало, что республики могут быть
тираничными. Коронование Бонапарта вновь обострило
вопрос о конституциях. Республиканский генерал
превратился- во всевластного монарха. В этих условиях
мудрая умеренность конституционной монархии ста-
новилась, все более привлекательной. Для обоснования
подобных взглядов многие мыслители искали примеры
в истории древнегреческих республик.
Убежденный тори, ярый антиякобинец, Уильям Мит-
форд (1744—1827) стремился поправить ошибочное, на
его взгляд, восхищение политической жизнью античной
Греции, особенно демократических Афин, опровергнуть
принципы американской, а позже Французской рево-
люции, защитить британскую конституцию. Иначе го-
воря, «История Греции» Митфорда представляла собой
политическую полемику, что признавал и сам автор.24
Митфорд, симпатизировавший взглядам Э. Бёрка и
рассматривавший английскую политическую систему
как «самую совершенную из всех существующих на
земле», оспаривал либеральную интерпретацию исто-
рии древнегреческих республик.25 Подобно Гиббону,
отрицавшему историческую реальность древнегрече-
ской свободы,26 Митфорд утверждал, что не было ни-
какой свободы там, где кучка рабовладельцев распоря-
жалась миллионами рабов, что участие народа в
управлении государством создает лишь смуты. «Демо-
кратия— это деспотизм, ибо это безответственная фор-
ма правления и всякий авантюрист может сделать себя
главой государства... Демократия по своей природе
честолюбива и тиранична.. .»27 Самые худшие акции
греческой республики, полагал Митфорд, могли срав-
24 Mi t ford W. History of Greece. L., 1784—1818, vol. 2,
p. 674-675; vol. 3, p. 83.
25 Ibid., vol. 1, p. 176.
26 Mil man H. H. The life of Edward Gibbon.., p. 318, '325.
27 Mi t ford W. Op. cit., vol. 1, p. 128; vol. 2, p. 172, 305, 532;
vol. 3t p. 14, 52, 68, 83; vol. 4, p. 50, 145.
2fr

житься лишь с акциями французской республики.28 Мит-
форд симпатизировал борьбе олигархии против демо-
кратического правления в Афинах, но видел спасение
Греции не в олигархии, а в тирании и сильной армии.
В этой связи он восхвалял период правления Филиппа
и Александра Македонских, потому что, по его мнению,
тогда существовала ограниченная монархия, которая
напоминала ему конституционную монархию в Анг-
лии.29
Первый том «Истории Греции» вышел в 1784 г., за
пять лет до Французской революции. Поэтому в пер-
вом томе приверженность Митфорда к тирании и оли-
гархии, его нелюбовь к демократическим Афинам ска-
залась лишь в небольших эпизодах. После того как
произошла Французская революция и установилась
якобинская диктатура, антидемократические тенден-
ции в мировоззрении Митфорда усилились и наиболее
ярко проявились в последующих томах, издававшихся
в начале XIX в.
Книга Митфорда пользовалась популярностью.
Вместе с тем анализ древнегреческой политической
жизни, активные возражения автора против системы
демократического правления вообще, его предпочтение
«варварских» восточных народов цивилизованным гре-
кам вызвали острые дискуссии среди современников и
в прессе.30
«История Греции» Митфорда надолго приковала к
себе внимание Байрона. Она находилась в его личной
библиотеке,31 он неоднократно перечитывал ее, пользо-
вался ею при создании «Сарданапала» (1821).32 В при-
мечании к 19-й строфе XII песни «Дон-Жуана» Байрон,
отмечая большую научную ценность книги Митфорда,
в то же время подчеркивал ее антидемократическую
направленность. Современник Байрона, Уильям Парри,
один из последних, кто встречался с ним, записал сле-
дующее высказывание поэта: «Я ненавижу книгу, она
слишком хорошо знакомит нас с древними греками и
28 Ibid., vol. 3, p. 38, п. 20; p. 441, п. 7.
2* Ibid., vol. 2, p. 580—589, 612; vol. 4, p. 412-634.
30 м а с a u 1 а у Т. B. On Mitford's history of Greece. —
knight's Quarterly Magazine, 1824, Nov., p. 196.
31 Weiner H. Op. cit, p. 129.
32 Байрон. Дневники. Письма, с. 206, 475.
23

лишает античность всего ее очарования. Под его пером
история теряет поэтичность».33 Несомненно, Байрона
больше привлекали восторженные рассуждения Рус-
со по поводу древних республик, в которых отсутство-
вали раболепие, страсть к роскоши и праздности («Об-
щественный договор» Руссо).34
В отличие от Митфорда, швейцарец Симонд де Сис-
монди (1773—1842) в «Истории средневековых италь-
янских республик», тома которой выходили по мере на-
писания с 1807 по 1818 г., идеализировал республику,
видя в ней единственную свободную форму государст-
венного устройства. Он полагал, что средневековые
итальянские республики погибли от внутренних раздо-
ров, горько оплакивал переход к тирании и предосте
регал, что нельзя уповать лишь на конституцию, необ-
ходимы глубокие изменения в социальной структуре об-
щества. Сисмонди видел возрождение Италии не в
объединении под властью монарха, а в федерации сво-
бодных городов (о федерациях писал еще Монтескье в
«Духе Законов»).
Байрон сохранил интерес к трудам Сисмонди на
долгие годы, а «Историю...» взял с собой в Грецию в
1823 г.35
Помимо книг, упомянутых поэтом в списке 1807 г..,
были и другие произведения, которые Байрон читал, но
нигде не упоминал. К строке в «Гяуре» Tis Greece, but
living Greece no more... (1. 91) Э. Кольридж привел
примечание Т. Мура в издании произведений Байрона
1832 г.: « В книге Даллауэя „Константинополь",36 ко-
торую Байрон, по всей вероятности, читал, я нашел од-
ну цитату из „Истории Греции'* Гиллиса, в которой,
может быть, заключается первое звено мысли, так пре-
33 By г on: his very self and voice, collected conversations or
lord Byron. Ed. by E. Lovell. N. Y., 1954, p. 551. —У. Парри, автор
книги «Последние дни лорда Байрона» (1825), был командующим
{артиллерией в повстанческой армии греков. Он жил в одном доме
с Байроном с февраля 1824 г. вплоть до смерти поэта.
34 См. подробнее: Дьяконова Н. Я. Байрон в годы изгна-
ния. Л., 1974, с. 77.
35 Б а й р о н. Дневники. Письма, с. 232.
36 Da Haw а у J. Constantinople ancient and modern. L., 1797,
p. 190. — Э. Кольридж еще раз указал на труд Дж. Даллауэя i
примечании к «Абидосской невесте» при пояснении имени Карасмаи
оглу (Р., 3, 166, п.).
24

в^еходно развитой поэтическим гением: ,Современное
состояние Греции, в сравнении с древним, это немой
ivipaK могилы в сравнении с живым блеском деятельной
жизни"» (Р.,.3, 90, п. 3).
v.- Джон Гиллис (1747—1836) был известен в Англии
к&к переводчик древнегреческих произведений. Первые
два тома- его «Истории древней Греции» были опубли-
кованы в 1786 г., а в 1807 г. вышли еще два тома.37
Убежденный виг, Гиллис разделял общее отношение
современников к истории Греции. Восхищаясь свободо-
любием древних греков и их патриотизмом, Гиллис ут-
верждал родство современной ему политической систе-
мы Великобритании с демократическим правлением
древних греков и говорил об опасностях демократиче-
кого правления, предпочитая британскую конституци-
онную монархию.38
«История Греции» Гиллиса пользовалась большой
известностью,39 неоднократно переиздавалась, перево-
дилась на другие языки, ибо читателей привлекала
своеобразная трактовка политического устройства ан-
тичного мира, а также огромная эрудиция автора, ко-
торый был одним из немногих историков своего вре-
мени, знавших немецкий язык. В этой связи в «Исто-
рии Греции» Гиллиса включена глава об искусстве
древнего мира, основанная на теориях Вннкельмана и
Лессинга.
Байрон никогда не ссылался на «Историю Греции»
Гиллиса, но был знаком с его взглядами либо непо-
средственно через его историческое сочинение, либо
через труд Даллауэя «Константинополь древний и со-
временный», утверждавшего, как и Гиллис, что в со-
временном плачевном состоянии Греции повинна ту-
рецкая деспотия.40 Во вступлении к «Гяуру» Бсйрон
разовьет эту мысль.
Весьма вероятно, что именно в эти годы Байрон по-
знакомился с сочинениями итальянского драматурга
Вйтторио Альфьери (1749—1803), ибо дневниковые
записи поэта в период интенсивнЬго создания первых
' 37 Gillies J. History of ancient Greeee, 4 vols. L., 1786—1807,
38 Ibid., vol. 1, 1786. Dedication.
39 p e ar j on jh p т^е transition in english historical writings
"GO—1830. N. Y., 1907, p. 92—93.
40 Da 11 away J. Op. cit, p. 157.
25>

«Восточных повестей» (февраль 1814 г.) свидетельств
вуют о неоднократном обращении Байрона к трагедп^
ям Альфьери. В трактате «О тирании» (1789), создан-
ном до Французской революции и направленном протир,
теории просвещенного абсолютизма, Альфьери призы
вал к активному сопротивлению тиранам, но вскоре
возненавидел Французскую революцию и вместе с нем
все французское. Альфьери, несомненно, мог привлечь
Байрона прежде всего своим тираноборчеством, рее
публиканизмом и страстными призывами к национал!)
ному возрождению Италии. Некоторые проблемы,
волновавшие Альфьери (личная месть тирану, идея ге
роического действия), найдут свою интерпретацию к
«Восточных повестях» Байрона.
Перечисленные произведения отнюдь не исчерпы-
вают перечень того, что поэт мог в действительности
прочесть до своего первого путешествия. Список 1807 г.
указывает на интенсивное и довольно целенаправлен
ное чтение. Как бы ни отличались друг от друга пере-
численные в списке произведения, они все же говорят
об общей ориентации Байрона. Он хочет разобраться в
законах, которые могут объяснить ему общий ход собы-
тий мировой истории, взаимоотношения человека и об-
щества, судьбу наций, а также те условия государст-
венной жизни, при которых может существовать поли-
тическая свобода. В эти годы Байрон еще не вырабо-
тал своей эстетики, но он заложил философские осно-
вы своего мировоззрения, которое формировалось под
влиянием исторического опыта эпохи и его личного
опыта, в приобретении которого немалую роль сыграло
его первое путешествие по восточным районам Европы.
Байрон ехал в длительное путешествие, имея за
плечами поэтический багаж. Опубликованный в 1807 г.
сборник «Часы досуга» («Hours of idleness»)41 включал
студенческие переводы из древних греческих и римских
авторов, подражания «Песням» Оссиана, обращения к
вольной природе дикой Шотландии. Иные стихи были
по-юношески наивны, другие полны светской изыскан-
ности, гедонически-эротических мотивов, но все они
были созданы в соответствии с литературными канона-
41 Сюда вошли изданные ранее анонимно «Летучие наброски»
(«Fugitive pieces», 1806) и «Стихи, написанные на разные случаи»
(«Poems on various occasions»).
26

^английской поэзии XVIII в. В них четко обозна-
чились классицистические и сентименталистские тра-
диции. Вместе с тем ранняя лирика Байрона отража-
ла его разнообразные литературные и общественные
интересы, мечты об активной гражданской и полити-
ческой деятельности, а также способность подниматься
,0т личных чувств и переживаний к философским обоб-
щениям и самоанализу.42
Анонимный рецензент либерального «The Edinburgh
Review»43 обвинил Байрона в подражательности, отсут-
ствии фантазии и «не заметил» действительно ориги-
нальных стихов. Грубые, нередко несправедливые упре-
ки рецензента ускорили работу поэта над созданием
лервой сатиры «Английские барды и, шотландские обо-
зреватели» («English bards, and scotch reviewers», 1809).
Байрон дал общую оценку литературной ситуации,
включившись в идейную полемику литературной сре-
ды и' сделав резкие выпады против своих литературных
соперников (В. Скотта, Т. Мура, У. Вордсворта,
С. Кольриджа) и утверждая принцип гражданской от-
ветственности поэта.44 Тем самым ранние опыты Бай-
рона свидетельствовали не только о его растущем поэ-
тическом мастерстве и критической мысли начинающе-
го поэта, но подтверждали сложные духовнее искания
поэта.
БАЛКАНЫ В ГОДЫ ПУТЕШЕСТВИЯ БАЙРОНА (1809-1811)
Во времена Байрона молодому человеку благород-
ного происхождения полагалось непременно совершить
путешествие, чтобы закончить свое образование. Путе-
шествие даже являлось своеобразной рекомендацией
при введении в высшее общество. В связи с напряжен-
ным положением в Европе из-за наполеоновских войн
Байрон, мечтавший увидеть Берлин, Вену и другие го-
рода Европы, был вынужден ограничиться посещением
Дружественных Англии стран. Вместе с Дж. К. Хобхау-
зом в июне 1809 г. он отплыл из Англии в Португа-
42 Дьяконова Н. Я. Лирическая поэзия Байрона. М., 1975,
С 34.
43 «The Edinburgh Review», 1808, N 1.
44 Подробнее см.: Е л и с т р а т о в а А. Байрон. М., 1956,
с 22-30.
27

лию.1 Побывав в Португалии и Испании, путешествы
ники прибыли на Мальту. В это время английский booiJ
ный бриг отправлялся с Мальты в Превезу. Байрон \
Хобхауз решили воспользоваться этой возможностью I
посетить Албанию и Грецию, которые находились по
унизительным и тяжелым османским владычеством.
Албания была страной мало исследованной, ;
Байрон полагал, что «Албания включает в себя час j
Македонии, Иллирию, Хаонию и Эпир...» (Р., 2, 173 \
Эпир (область на северо-западе Греции) постоянш
причинял неприятности турецким завоевателям, t<i;
как в этих труднодоступных горных районах на прот>:
жении многих веков шла партизанская война, усили ;
шаяся во второй половине XVIII в. Здесь базировали^
клефты, которые боролись против турок («клефт» в m
реводе с новогреческого означает «вор», как презрг
тельно прозвали турки эти отряды борцов за нации
нальную независимость). Многие горные районы Гре-
ции, в том числе и Мани (Пелопоннес), Сули (Эпир
Сфакья (Крит), так и не покорились туркам, в чем
была немалая заслуга клефтов, не сложивших оружие
даже после 1770 г., когда турецкие каратели потопил
в крови первое греческое национально-освободительно^
восстание в Майне (юго-запад Пелопоннеса).
Клёфты воплощали надежду народа на освобожде-
ние от турецкого ига. Население воспевало их подвиги,
с любовью относилось к их вождям, например, к Тео-
дору Колокотронису (1770—1843), который впослед-
ствии стал знаменитым полководцем времен греческой
войны за независимость. Кроме клефтов, в этих райо-
нах действовали еще и арматолы, которым турки офи-
циально поручали охранять горные проходы от клеф-
тов. На деле же, получив оружие, арматолы нередко
убегали в горы и становились вождями клефтов, с ко-
торыми, по замыслу турок, они должны были бороть
ся.2 Впоследствии арматолы сыграли свою роль в гре-
ческом освободительном движении.
В Эпире Байрон познакомился с Али-пашоп
1 Letters and journals of lord Byron, ed. by R. E. Prothen
6 vols. L., 1898—1901, vol. 1, p. 96. — В дальнейшем сокращена
обозначается L. J. Прямая цифра — том, курсивная—страница.
2 Шпаро О. Б. Освобождение Греции'и Россия (1821—1829)
М., 1965, с. 20.
28

j|$I-—1822), правителем Янинского пашалыка, в ко-
L\$&& входил ряд греческих областей, в том числе Фес-
^дад и Эпир. Эти области по своим природным дан-
дьШ очень напоминали соседнюю Албанию. Столица
giippa Янина была столицей Янинского пашалыка.
(>дли-паша происходил из албанской семьи, при тур-
кавперешедшей в мусульманство. В ее власти нахо-
дился город Тепелена. После смерти отца Али родст-
венники захватили власть в Тепелене, что вынудило Али
покинуть город. В четырнадцать лет он стал предводи-
телем шайки разбойников. Награбив богатства и под-
купив должностных лиц, Али добился титула дервенд-
зкй-паши (главного надзирателя над путями). Это
дй'ЛО ему возможность значительно увеличить свое со-
стояние и после длительной борьбы с Портой утвер-
диться в Янинском пашалыке и получить титул паши
(1788 г.). Еще будучи разбойником* он установил кон-
такты с вождями арматолов и впоследствии исполь-
зовал их в борьбе против Порты. Одновременно он
стремился уничтожить самостоятельность горных райо-
нов и урезать права предводителей клефтов и армато-
лов. Он долго и ожесточенно воевал с сулиотами (гор-
ным племенем албано-греческого происхождения) и,
одержав победу, зверски расправился с ними. К 1812 г.
под властью Али-паши находилась почти вся континен-
тальная Греция (за исключением Беотии rf Аттики).
Численность зависимого от него населения достигла
1,5 млн человек.3
3Pouqueville F. Ch. Memoire sur la vie et la puisance
<TAli-Pacha, vizir de Janina. P., 1820; Davenport R. A. The life
of Ali-Pasha of Tepeleni, vizier of Epirus. L., 1893; Plomer W.
Ali the Lion. L., 1936, etc. — Зарубежные исследователи дают о нем
противоречивые, часто отличающиеся субъективностью сведения.
Объясняется это тем, что все эти авторы подчеркивают лишь от-
дельные черты характера Али-паши и не стремятся дать объектив-
ный анализ политических и социально-экономических факторов, ко-
торые позволили ему стать всемогущим властелином. Кроме того,
большинство из них опиралось на труды дипломата Ф. Пукевиля,
генерального консула французского правительства при Али-паше
с 1806 по 1820 г., очень необъективного по отношению к Али-паше.
Вдобавок, сведения, которыми он располагал, были путаными и
Разноречивыми. От этих книг выгодно отличается труд Г. Л. Арша
«Албания и Эпир в конце XVIII — начале XIX вв.» (М., 1963). Ис-
следование архивных материалов, а также критический анализ пред-
шествующих трудов позволили автору дать объективный портрет
Владыки Янинского пашалыка.
29

Успехи Али-паши нельзя объяснять только его лич-
ными качествами. Необходимо принимать во внимани<
взаимодействие социальных и экономических факторо.|
в огромной Османской империи, территория которой к
1801 г. превысила 400 тыс. кв. километров и население
составляло 8 млн человек. Власть султана была непроч
ной. В конце XVIII — начале XIX в. Турция переживала
общий тяжелый кризис. Застой производительных сил.
слабое развитие капиталистических отношений привед1;
к усилению процессов децентрализации, к росту сепа-
ратистских тенденций феодальных властителей Египта,
Сирии, Албании, входивших в то время в состав Осман-
ской империи. Сепаратистские выступления пашей
способствовали ухудшению финансово-военного потен-
циала Турции и ее международного положения.
Али-паша в своих владениях вел себя как полно
властный государь: по собственной инициативе наби-
рал и распускал войска, проводил независимую эконо-
мическую и финансовую политику, вел переговоры с
иностранными государствами.4 Добиваясь независимо-
сти, Али-паша стал угрозой могущественной Порте, i
это учитывали европейские политики.
Англия и Франция стремились захватить проливы
Босфор и Дарданеллы, чтобы проникнуть на богатей-
ший турецкий рынок и не допустить к средиземномор-
ской торговле Россию. К. Маркс отмечал, что борьба
России за проливы была обусловлена «ее историческим
прошлым, ее географическим положением, необходимо-
стью для нее иметь открытые гавани в Архипелаге».5
Ко времени приезда Байрона на Балканы Англия
и Франция все более закабаляли отсталую Турцию,
стремясь поставить ее в экономическую и политиче-
скую зависимость. Поэтому они были заинтересованы
в том, чтобы в подвластных Турции провинциях н<
происходило никаких волнений, поскольку это моглс
бы поставить под угрозу осуществление их планов.
Али-паша всегда ориентировался на ту из велики,\
держав, которая в данный момент брала верх. Он уме-
* 4 О социально-экономическом строе и внутренних отношениях
Албании см.: А р ш Г. Л. К вопросу об экономической политик*.
Али-паши Янинского. — «Новая и новейшая история»,. 1958, № 6
с. 103—112.
5 Маркс К.,. Энгельс Ф. Соч.,. т. 9, с. 238..
30

0 использовал англо-французский антагонизм. К мо-
менту приезда Байрона Али-паша был враждебно на-
кроен к России, так как он стремился завоевать горо-
да Ионического побережья, а Россия препятствовала
ему в этом- Тем не менее он не был таким ожесточен-
ным врагом России, как его изображают западноевро-
пейские буржуазные историки.6
французская революция 1789 г. устранила опасную
для Порты возможность австро-франко-русского союза,,
и Порта, не испытывавшая симпатии к французским
революционерам, воздерживалась от враждебных актовг
по отношению к Франции. После итальянского похода
Наполеона в 1794 г. Порта стала ориентироваться на
союз с Россией и Англией. Поэтому Бонапарт, подго-
тавливая поход в Египет, старался привлечь Али-пашу
на свою сторону, рассчитывая если не на открытую
поддержку, то хотя бы на нейтралитет с его стороны*.
Бонапарт дважды предлагал Али-паше королевскую
корону Албании и делал ему подарки,7 но Али-паша
предпочитал французской политике в отношении Иони-
ческих островов английскую. Так устанавливались тес-
ные связи между Яниной и Лондоном: в мае 1803 г.
секретарь английского посольства в Константинополе
Гамильтон вел переговоры с Али-пашой в Янине.
Ради собственного возвышения Али-паша использо-
вал антитурецкие настроения и в самой Османской им-
перии. В этой связи он покровительствовал греческой
церкви. По данным У. Лика, три четверти всего насе-
ления Янинского пашалыка составляли христиане, при-
чем большинство из них были греки.8 Али-паша не за-
бывал и магометанское духовенство, особенно бродя-
чих Монахов из тайной мусульманской секты бекташей,
которых использовал для распространения различных
«пророчеств» и слухов в свою пользу.9
6 Станиславская А. М. Русско-английские отношения и
проблемы Средиземноморья (1798—1807). М., 1962, с. 258; ср.: Bag-
galiyj. w. Ali-Pasha and the Great Britain. Oxford, 1938,
p. 89-,-92.
7 Арш Г. Л. Албания и Эпир в конце XVIII — начале XIX вв.,.
• »УЭ,
л ® Leake W. Travels in northern Greece, vol. 1. (s. 1.), 1835,
P. 222.
,. 9 Vandoncourt G. de. Memoirs of the Ionian Island inclu-
i m& ^ life and character of Ali-Pasha the present ruler of Greece.
L" 1816, p. 285.
3t-

Несмотря на свое подчиненное положение, начина^
•с середины XVIII в., когда султан Селим III разре^и^
создавать греческие школы,10 греки становятся наибск
лее просвещенной частью населения Османской импк
рии. Греческий язык являлся официальным языков
Янинского пашалыка, а Янина была средоточием ш..
учной и литературной мысли. Байрон знал об этом и,
рецензируя книгу У. Гелла «Путеводитель по Греции,
(1810), вступил в полемику с автором, который счита,!
Афины самым цивилизованным городом Греции. «Да, ;:
Греции, — писал Байрон, — но не у греков, так как вс>
они признают Янину в Эпире лучшим городом по здо-
ровому климату, по условиям жизни, по образован-
ности и даже по языку ее жителей... В действитель-
ности, честь, которой г-н Гелл неосновательно удостоит
пришедшие в упадок Афины, заслужила Янина, столица
Эпира и местопребывание правительства Али-пяши».11
Несмотря на всевозможные препятствия со сторо-
ны Порты, в Греции происходил процесс первоначаль-
ного накопления и буржуазного развития, что в свою
очередь подготовило почву для национально-освободи-
тельного движения. В Греции в основном развивались
мореплавание и посредническая торговля на Средизем-
ном море, особенно с Россией, в конце XVIII в. полу
чившей выход в Средиземное море. Порта всеми сред-
ствами стремилась ослабить морской флот греков, и
котором она справедливо видела мощное средство на-
ционально-освободительной борьбы. Греческие торго-
вые фактории находились в Москве, Вене, Париже и
Лондоне. В греческих заграничных колониях преобла-
дали демократические элементы, буржуазия была бе-
лее зрелой и активной, чем в самой Греции, и имени-)
в зарубежных греческих общинах в 1796—1797 гг. за-
родились идеи национально-освободительной борьбы. 2
10 Реформы Селима III, направленные на некоторое улучшена
гражданского положения греков, должны были укрепить Османску }
империю. См.: Мнлл-ер А. Ф. Мустафа Паша Байрактар. Отт
манская империя в начале XIX в. М.—Л., 1947, с. 60—80. ]
11 Moore Th. Life and letters, and journals of lord Byron. I
I860, p. 674.
12 Гуткина И. Г. Греческий вопрос и дипломатические отно-
шения европейских держав в 1821—1822 гг.— Учен. зап. Ленингч
ун-та, 1951, вып. 130, с. 118.
32

реческая аристократия в основном сосредоточи-
ttffifc не в стаР°й Греции, а около стамбульской рези-
^дии константинопольского патриарха, в Фанаре.
ВЛ^ние греков-фанариотов во второй половине
v^lil в. было достаточно большим в Османской импе-
рий, так как они сУмели захватить высшие администра-
тивные должности при дворе султана, в частности
должности господарей Молдавии и Валахии, а также
должности великого драгомана (переводчика) Порты,
драгомана флота и т. д. Драгоманы вели переговоры
с послами иностранных держав, ибо турки, руководи-
тели дипломатических ведомств, обычно не знали ино-
странных языков.
Али-паша понимал, что в случае открытой войны с
султаном он мог ожидать поддержки лишь от христиан-
ского населения. Поэтому он отнимал у турок земли,
назначал албанцев и греков на военные и администра-
тивные посты, в том числе на должности кодзабасов
(старост). Кодзабасы выполняли функции местного
самоуправления, а, главное, собирали налоги и в гла-
зах населения выглядели даже более беспощадными
эксплуататорами, чем турки. Порта стремилась умень-
шить их самостоятельность. В условиях Османской им-
перии не было никаких гарантий для собственности и
даже жизни кодзабасов, поэтому многие из них примы-
кали к национально-освободительному движению.
• И все-таки греки вряд ли стали бы поддерживать
Али-пашу, так как греческая буржуазия страдала от
его деспотизма, не говоря уже о греческом крестьян-
стве, которому политика Али-паши принесла лишь уси-
ление феодального гнета. Используя сепаратистские
настроения Янинского паши, греки стремились завязать
отношения с иностранными государствами, рассчиты-
вая на их помощь. В особенности это относится к фа-
нариотам, которые были достаточно дальновидными
политиками, чтобы позаботиться о своем месте в наци-
онально-освободительном движении. Многие греки меч-
Тали о восстановлении Византийской империи с помо-
щью Наполеона. Они возлагали большие надежды на
егб экспедицию в Египет и на высадку французского
Десанта на Ионических островах. Через своих агентов
**аполеон подогревал эти надежды греков. Провал экс-
педиции, мирный договор между Францией и Турцией
3 Зек' 4€1 33

в 1802 г. вызвал разочарование в греческой среде,
тому же тираническое правление Наполеона на Ион;
ческих островах и в ряде европейских стран развея;
славу о нем как об освободителе. Тем не менее чао
греков все же надеялась на его помощь, другие при-
держивались проанглийской ориентации, например фа-
нариот Александр Маврокордато (1791—1865), оди;..
из будущих руководителей борьбы греческого наро^с
за независимость.
Греческое национально-освободительное движет .•
формировалось под большим влиянием русско-туре-
ких войн. С конца XVIII в. отношения России и Турш
становились все более напряженными из-за часть;
разбойничьих набегов татар, зависевших от султана, иг
южные окраины России. Напряженности способств<
вал также запрет для русских судов использовать пр
ливы из Черного моря в Средиземное. Поэтому Роса
покровительствовала грекам, стремясь ослабить Ту
цию, а не прекратить ее существование, как считан ;
западноевропейские историки, сводя политику Роса:;,
лишь к территориальной экспансии.13 Царское прав]
тельство пыталось использовать национальное движ
ние в Греции, Далмации, Черногории, Албании в cboi:
интересах. Так, во время русско-турецкой войт
1787—1791 гг. греки и албанцы-христиане восстали г-
призыву России. Греческие моряки, среди которых оа
бенно отличался своей храбростью Ламброс Кацони
сражались против турецкого флота на стороне рус
ских.
Али-паша знал о связях царского правительства
населением Албании и Греции. Ему было хорошо и
вестно и о так называемом «греческом проекте» Екатг
рины II, которая хотела создать вместо Европейсж;
Турции независимые государства Дакию и Грецию, .;
греческим императором сделать своего внука Конста;
тина. В этой связи Али-паша вступил в дипломатам
ские контакты с Россией.
13 Д ост ян И. С. Основные этапы и особенности полит] !
России на Балканах с последней трети XVIII в. до 1830 г. — В к |
Международные отношения на Балканах. М., 1974, с. 5—38. С г
Marriott J. A. The eastern question. A historical study in Eu j
pean diplomacy. Oxford, 1924, p. 154—156; Miller W. The Otton
Empire and its successors, 1801-1927. Cambridge, 1936, p. 815.
34

0 начале XIX в. Россия достигла больших успехов
-восточном Средиземноморье. При ее содействии ~была
создана Республика Семи Соединенных островов
/1800)—очаг освободительного движения греческого
народа. Здесь было много клефтов, а также 'беглецов
й3 Албании и Греции, спасавшихся от преследований
турецких властей и Али-паши. К 1806 г. их собралось
более 3000 человек, и турецкое правительство, опаса-
ясь, что греческое национально-освободительное дви-
жение получит на Ионических островах опорную базу,
потребовало высылки беглецов, однако русское прави-
тельство отклонило это требование. В свою очередь,
капитаны клефтов поклялись бороться за независи-
мость Греции под покровительством России.14 Ф. Эн-
гельс, подчеркивая контрреволюционную роль русского
царизма, в то же время отмечал: «И не только гре-
ки,— живущие как в Греции, так и в Турции, — а так-
же славяне видят в России свою естественную покро-
вительницу».15
К приезду Байрона на Балканы позиции * России
были подорваны Тильзитским мирным договором с
Францией (1807). Россия потеряла исключительно важ-
ные политические и стратегические позиции на Среди-
земном море. Ионические острова отошли к Франции,
и Россия должна была вывести войска из Дунайских
княжеств. Как держава-посредница Франция стала
контролировать отношения России и Турции, которую/
толкнув в свое время на войну с Россией, : Наполеон
предал в Тильзите.
Али-паша сыграл прогрессивную роль в деле нацио-
нального освобождения Греции. Большинство истори-
ков сходятся во мнении, что Али-паша — «предвест-
ник греческой революции», во многом способствовав-
14 В соответствии с заключенной 21 марта (1 апреля) 1800 т.
в Константинополе русско-турецкой конвенцией, Ионические острова,
имеющие важное стратегическое значение, были преобразованы в
еспублику Семи Соединенных островов под гарантией и покрови-
в^ство*1 России, а турецкий султан был объявлен сюзереном но-
в ** республики. См.: Станиславская А. М. Россия и Греция
^ Конце XVIII — начале XIX в. Из истории политики России на
с. g?^CKHX островах (1798—1807). — «История СССР», I960, № 1,
15 Маркс К., Энгельс Ф. Соч,, т. 9, с. 22.
3*

шии «распаду турецкого господства в Греции».16 Али,
паша знал об обществе «Филики Этерия» («Дружеское
общество»), которое представляло собой многочислен,
ную буржуазную политическую организацию, создан,
ную в сентябре 1814 г. в Одессе греческими купцами
с целью способствовать освобождению Греции.17 Bno.i
следствии война Али-паши с султаном в 1820 г. сыгрь
ла на руку этеристам, так как Порта была вынужден^
мобилизовать все свои силы. Один из вождей этер\и
стов, греческий патриот, генерал русской армии Алей
сандр Ипсиланти решил воспользоваться ситуацией J
поднять греческий народ на борьбу. Начавшееся tj
Молдавии национально-освободительное восстану
вскоре перешло на территорию самой Греции. !
Примечания Байрона ко II песни «Чайльд Гароли]
да», написанные во францисканском монастыре, пока
зывают, что он достаточно хорошо разбирался как р
сложном политическом положении на Балканах, т.-ц,
и во взаимоотношениях великих держав (Р., 2, 191 -;
192). \
Когда Байрон находился в Янине (5—11 октябр!
1*809 г.), Али-паша осаждал Ибрагим-пашу в Бер;и1
еком замке. Поэтому он принял Байрона и Хобхаузл I
своем дворце в Тепелене, куда они прибыли 19 октябп!
1809 г. Прием был чрезвычайно теплый. Байрон отие!
эту любезность за счет своего благородного происхож!
дения (L. J., 1, 251). Хобхауз был ближе к истине, но!
лагая, что Али-паша желал этим уверить англичан 1
своем дружеском расположении18 (в этот период Ан|
лия захватила Мальту, Сицилию, перехватила Иониче!
екие острова у французов). |
Али-паша произвел на путешественников большо!
впечатление. В письме к матери Байрон сообщл.!
«. .,пашу зовут Али, и он считается выдающимся че.и|
16 Woodhouse СМ. The Greek war of independence. L., УУЛ
p. 33. См. также: Феоктистов E. Борьба Греции за незав^'!
мость. Спб., 1863, с. 18; Палеолог Г., Савинис М. Истор]|
ск-ий очерк народной войны за независимость Греции. Спб., l4t|
с 14. I
17 Арш Г. Л. Тайное общество «Филики Этерия». М., Г1с|
с. 82. I
!8 Н о b h о u s с G. С. A journey through Albania and о ij
provinces of Turkey in Europe and Asia to Constantinople during l|
vears 1809 and 1810, 2 vols. L., 1813, vol. 1, p. 102—103. I
36

rtljpM; он правит всей Албанией (древней Иллирией),
с^Щкэм и частью Македонии. Сын его, Вели-паша, к
кбФР0МУ он дал мне письма» управляет Мореей и име-
Л;большое влияние в Египте, словом, это один из са-
Atf$L могущественных людей во всей Оттоманской ■.им-
перии... Визирь принял меня в большой комнате с
мраморным полом; посередине ее журчал фонтан;
вдоль стен тянулись ярко-красные диваны. Он встретил
меня стоя, что для мусульманина надо считать вели*
чайшим знаком внимания, и усадил справа от себя.
Его высочеству шестьдесят лет, он очень толст и невы-
сок ростом, но у него красивое лицо, голубые глаза и
белая борода; он очень приветлив и вместе с тем по-
лон достоинства, которое я неизменно встречаю у каж-
дого турка. Внешность его не соответствует его сущ-
ности—ведь это безжалостный тиран, повинный в чу-
довищных жестокостях, бесстрашный, прославленный
^своими победами настолько, что его называют «мусуль-
манским Бонапартом»... Во время других встреч мы
говорили с ним о войне и путешествиях, о политике и
об -Англии».19 С этими строками почти совпадают порт-
рет и описание дворца Али-паши во II песни «Чайльд
Гарольда»:
'*■■ В обширной зале, где фонтан звенит,
■■-у-*" Где стены белым мрамором покрыты,
Где все к усладам чувственным манит,
;, - Живет Али, разбойник именитый.
;;. Нет от его жестокости защиты,
Но старчески почтенные черты
Так дружелюбно мягки, так открыты,
Полны такой сердечной доброты,
Что черных дел за ним не заподозришь ты.
(«Чайльд Гарольд», II, 62, пер. В. Левика)20'
,. Точность этого описания подчеркивали современни-
ки: Байрона, которые сами побывали на Востоке, в том
чДрле и в родном городе Али-паши — Тепелене.21
у.3а время своего путешествия Байрон дважды посе-
ял; Афины. В первый раз он прибыл труда вместе с
.-?:; ,9 Байрон. Дневники. Письма. М„ 1963, с. 26—28.
р Д20 Здесь и в дальнейшем все цитаты из «Паломничества Чайльд
**фрльда», «Гяура», «Корсара», «Лары» даются по изданию: Бай-
Мъ Собр. соч. в 3-х т., т. 1. М., 1974.
jl Zl Holland Н. Travels in the Ionian Isles, Albania, Thessaly,
^cedonia, etc., during the years 1812 and 1613. L., 1815, p. 123.
II'. .37

Хобхаузом 25 декабря 1809 г. и оставался там до 15 як,
варя 1810 г. В то время это был убогий провинциал^
ный город, где проживало не более 10 000 человек
Афины произвели на Байрона удручающее впечатли
ние. В примечании ко II песни «Чайльд Гарольда» оц
отмечал горькое чувство сожаления, возникающее при
виде развалин Афин и при воспоминании о ее прежней
славе (Р., 2, 165). Турки, занявшие Афины, вели сег.н
как победители, а турецкий гарнизон расположился а
Акрополе. У Байрона вырываются горькие строки:
Увы, Афина, нет твоей державы!
Как в шуме жизни промелькнувший сон,
Они ушли, мужи высокой славы,
Те первые, кому среди племен
Венец бессмертья миром присужден.
Где? Где они? За партой учат дети
Историю ушедших в тьму времен,
И это все! И на руины эти
Лишь отсвет падает сквозь даль тысячелетий.
(«Чайльд Гарольд», II, 2, пер. В. Левик<)
Перед посещением Афин Байрон побывал в Порт\
галии, Испании, Албании. На него произвели большое
впечатление героическая борьба испанского народа
против Наполеона (из писем Байрона известно, что он
чуть не примкнул к испанским патриотам), боевой дух
горных албанских племен. То, что Байрон увидел з
Греции, вызвало у него лишь разочарование:
Нет, Греция, тот разве патриот,
Кто, болтовнёю совесть успокоя,
Тирану льстит, покорно шею гнет
И с видом* оскорбленного героя
Витийствует и прячется от боя.
И это те, чьих дедов в оны дни
Страшился перс и трепетала Троя!
(«Чайльд Гарольд», II, 83, пер. В. Левию)
Подобной точки зрения придерживался и Хобхау:*:
«Я опускаю возможность того, что греки завоюют сво-
боду, ибо такая возможность не может прийти в голо-
ву любому, кто видел Афины и современных греков».-:
Байрону, грустно было видеть, что миновали дни бы-
лой славы Греции, и его мучил вопрос: возможно л л
22 Hob house J. С. Op. cit., p. 16.
38

е объединение греков и их освобождение от ту-
ч) ига?
И кто же вновь твои разбудит силы
И воззовет тебя, Эллада, из могилы?
(«Чайльд Гарольд», II, 73, пер. В. Левика)
^Байрон уверен, что Греция не должна рассчитывать
я^чпомощь иностранных государств. Народ, который
хс&ет Выть свободным, должен сам нанести удар:
Рабы, рабы! Иль вами позабыт
Закон, известный каждому народу?
Вас не спасут ни галл, ни московит, х
Не ради вас готовят их к походу,
Тиран падет, но лишь другим в угоду.
О Греция! Восстань же на борьбу!
Раб должен сам добыть себе свободу!
(«Чайльд Гарольд», II, 76, пер. В. Левика)
Он нашел греков хитрыми, лицемерными, пассивны-
ми. Таковы были впечатления Байрона от первого пре-
бывания, в Афинах. Они надолго сохранились в памя-
ти Байрона и получили отражение в «Гяуре».23 В це-
лом они совпадали ссг сложившимся в конце XVIII в.
мнением о греках, которое хорошо выразил француз-
ский дипломат и историк этого периода К. К. Рюльер:
«Почти все крупнейшие состояния находились в руках
греков. Более 100 000 греков были способны носить
оружие. Они одни обрабатывали землю. В их руках
целиком была торговля и ремесла. Этот народ — раб,
подавленный и униженный, в настоящее время стал
наиболее просвещенным из всех варварских народов.
Но среди греков мало кто не приходит в трепет от од-
ного только вида тюрбана».24 Это представление о гре-
—
Уже давно в среде народной
Не нарождался дух свободный;
Плывут их ветхие суда,
В живой торговле города.
О вечных плутнях вспоминая,
О них гремит молва людская,
Лишь этим в современный век
Себя прославил хитрый грек.
(«Гяур», пер. С. Ильина)
,?*' R и 1 h i е г е С. С. Revolutions de Pologne, t. 3. P., 1862,
iq1?2. Cm. также: Пукевиль Г. Жизнь Али-паши. М., 1822—
18Ч *. I, с. 98.
39

ческом народе мало соответствовало действительное J
прежде всего потому, что материалом для наблюден! ц
служили люди определенных профессий: купцы, суд. J
владельцы, а также различного рода авантюристы.
Однако постепенно отношение Байрона к грек; J
меняется. Он хочет ближе познакомиться с обычаяу J
и традициями Греции. Этому во многом способствова, Л
поездки по стране. В письме к матери из Афин < J
14 января 1811 г. он писал: «В последнее время я о
вершил несколько выездов в сто-двести миль по Мор(,.
(средневековое название полуострова Пелопоннес), A J
тике и др., так как уже закончил главную поездку
через Троаду — Константинополь и т. д. — и снова ве J
нулся в Афины».25
Байрон возвращается в Афины в ноябре 1810 г. \
остается здесь до мая 1811. г. Все эти месяцы Байр< \\
вел дневник. Анализ дневниковых записей и примем J
ний ко II песни «Чайльд Гарольда», большинство к А
торых написано в 1811 г., во время второго пребывания
в Афинах, подтверждает растущий интерес Байрона J
истории и литературе Греции. При этом в примечаниях
упоминаются в основном новогреческие историки и пи-
сатели.26
«При столь незначительной численности нельзя нач-
ти другого народа с таким относительно большим ко-
личеством книг и писателей, как у греков нашего сто-
летия» (Р., .2, 207). Эти строки являются предисловием
к особому приложению ко II песни «Чайльд Гарольд <
под заглавием «Замечания о ромейском, или новогремо-1
ском, языке, с образцами и переводами». Это прило-1
25 Б а й р о н. Дневники. Письма, с. 31. — В Константинов м
Байрон пробыл два месяца (с 14 мая по 14 июля 1810 г.). Здесь !
расстался с Хобхаузом, который решил вернуться в Англию.
26 Например* Панагиотес Кодрикас, профессор4 греческого язы -
в Париже, опубликовавший там в 1794 г. перевод трактата Фон i-
неля «Беседы о множественности миров» (Р., 2, 198). Байрону бы1
знакомо имя Камаразнса, который переводил древнегреческие фи. (
софские трактаты (Р., 2, 198). Неоднократно упоминаются в in '
мечаниях ко второй песни архиепископ Доротей Митиленский, ав!
изданной в Венеции в 1637 г. «Всеобщей истории», а также ар '
епископ Афин Мелетиус Янинский, чьи труды — «Древняя и сор;1'
менная география» (Венеция, 1728) и четырехтомная «Церков: !
история» (Вена, 1783—1795)—пользовались большой известное) Ч
в Европе (Р., 2, 165, 198). Байрон приобрел «Географию» и оч« •
дорожил ею.
4.0

ЖЙе, среди всего прочего, заключало в себе список
^^реческих писателей, греческую боевую песнь, а
2те' проспект перевода на новогреческий «Путешест-
М молодого Анархасиса в Грецию» аббата Бартелеми
($$8), выполненного Мармаратури с целью пробужде-
ние национального самосознания греков. Байрон хотел
й^ЙЗТь этот пеРев°Д в Англии.
go время своего первого пребывания в Афинах Бай-
р0й полагал, что он довольно сносно знает современ-
ник греческий язык.27 Ни в письмах, ни в дневниках.
того периода мы не встречали указаний на то, что у
Вфйрона был учитель греческого языка. Во время вто-
рого пребывания в Афинах Байрон остался без пере-
водчика и, обнаружив, что плохо знает греческий язык,
рййил восполнить пробелы путем систематических
з$|ёггий с учителем, в частности с Мармаратури, кото-
рй# был одним из вождей греческого национально-ос-
вободительного движения и, несомненно, оказал влия:
ннё-на взгляды Байрона, касающиеся будущего Гре-
ции В этот период Байрон перевел боевую'греческую
п§еню («Греческую Марсельезу»)28.
'-рг. Воспряньте, Греции народы!
,- День славы наступил.
>V (пер. Н. Гнедича)*
Щ&рбн был уверен, что ее автором является Констан-
тное Ригас Велестинлис, чьи патриотические песни
бйлй очень популярны среди греков (Р., 2, 199) Р
|^На формирование греческого национально-освобо-
дительного движения большое влияние оказали идеи
Великой Французской революции, распространению
.^Байрон. Дневники. Письма, с. 31.
D'%2? О переводах Байрона с новогреческого см.: D,awson N.,.
H.aubitschek Е. A Greek folksong copied for lord Bvron.—
^j#ria»' 1945» voL И, N 1, p. 33—57.
:v 29 Вопрос об авторстве Ригаса Велестинлиса является спорным.
Ч*.£Арш Г. Л. К вопросу об идейном воздействии Великой фран-
кской революции на балканские народы («Неизвестный текст кон-
ституции и военного гимна Ригаса Велестинлиса»). — В кн.: Фран--
£*?ский ежегодник, 1963. М., 1964, с. 320—344. — Между тем в вы-
ДЦ1аем к 150-летию со дня смерти Байрона собрании его писем
^Редакцией Л. Марчанда утверждается, что «боевая греческая-
ВДНь» была написана Ригасом. См.: В у го п. Letters and journals.
pIkl* была написана Ригасом. См.: В у го п. Letters
7J by L. Marchand, vol. 2. Cambridge (Mass.), 1973,
135, п.
4Ь

•которых в немалой степени способствовали греко-фраиJ
цузские экономические связи. В особенности на Балк;,|
нах находили отклик призывы французских револк J
дионеров к борьбе с тиранами, их обещания помочь иьЛ
рабощенным народам. Под влиянием идей Францу:-.I
ской революции в Греции стали возникать патриота!
ческие организации, целью которых было пробудит, I
греческое национальное самосознание и снабдить rpt I
ков деньгами и оружием в их борьбе против турок. |
Считается, что первое общество «Этерия» было созда-t
но в 1796—1797 гг. Ригасом Велестинлисом — «родо I
начальником революционно-демократической традиции 1
в греческой общественной мысли».30 I
Ригас Велестинлис (1757—1798) долгое врем J
жил в среде фанариотов, но, в отличие от многих и \ I
них, был твердо убежден, что народные массы способ I
ны революционным путем освободиться от тирании I
«Лучше один час свободной жизни, чем сорок лет
тюрьмы и рабства» — эти строки из «Военного гимна»
Ригаса стали популярны среди населения многочислен
ной колонии греков в Вене уже в сентябре 1796 г. «Во |
енный гимн» Ригаса -явился своего рода боевой про-
граммой действий для всех слоев балканского населе-
ния. Ригас воспевал в нем подвиги клефтов и армато-
лов, призывал их активизировать действия против ту-
рок. История подтвердила правоту взглядов Ригаса.
когда отряды клефтов и арматолов составили костяк
греческих национально-освободительных сил. В «Воен
ном гимне» Ригас также обращался к пашам-сепарати-
стам, склоняя их к мятежам против турецкого султана.
При этом, перечисляя пашей-сепаратистов, Ригас не
упоминал Али-пашу Янинского, боровшегося не толь
ко против султанской Турции, но и против свободолю-
бивых горцев, которых Ригас считал основной ударной
силой в борьбе с турками. В другом своем произведе-
нии— «Новое политическое правление для жителей
Румелии, Малой Азии, островов Средиземного моря,
Валахии и Молдавии» — Ригас выступил за полную
ликвидацию османского господства на Балканах, со-
30 Арш Г. Л. Этеристское движение в России. М., 1970, с. 20
См. также: Dascalakis A. iRhigas Velestinlis, La Revolution
francaise et les preludes de Independence hellenique. P., 1937,
:p. 65-74.
42

aiirie «Греческой республики» и проведение коренных
3оаЬКратических преобразований на основе якобинской
Йституд™ 1793 г*
В ноябре 1797 г. в Вене Ригас издал подпольно
проект Конституции «Греческой республики», который
стал программой наиболее революционной части гре-
ческой буржуазии — «греческих якобинцев».32 19 де-
кабря 1797 г. он был арестован австрийской полицией
в Триесте' выДан Порте и казнен в Белграде в 1798 г.
После его гибели продолжали возникать новые тайные
общества: «Афина», «Феникс», вторая «Этерия»
(в 1806 г. в. Италии), «Гостиница греческого языка»
(в 1809 г. в Париже). Однако лишь созданная в 1814 г.
в Одессе «Филики Этерия» действительно стала массо-
вой организацией.
По-видимому, впервые Байрон услышал о Ригасе в
доме Андреаса Лондоса в 1809 г.33 Казалось, нужна
только искра, чтобы в Греции вспыхнуло восстание. Но
Байрон был глубоко убежден, что политическая актив-
ность греков проявлялась больше в Париже и Вене,
чем в самих Афинах.
Идеологом умеренного направления крупной грече-
ской буржуазии, которая, с одной стороны, желала ос-
вобождения страны, а с другой — боялась революцион-
ных выступлений народных масс, был выдающийся
греческий ученый Адамантиос Кораис (1748—1833).
Он уехал во Францию для изучения медицины, но
вскоре понял, что его призвание — филология. Кораис
разработал основы новогреческого языка, обратил осо-
бое внимание на народную литературу и поэзию. Во
всех своих трудах он стремился к возрождению грече-
ского патриотизма. Он рассчитывал, что республикан-
,81 Арш Г. Великая французская революция и Греция (поли-
тическая программа Ригаса Велестинлиса). — В кн.: Европа и новое
и новейшее время. Сб. памяти акад. Н. Лукина. М., 1966, с. 142—
#82Арш Г. Ригас Велестинлис — греческий революционер-де-
мократ, борец против османского ига (его практическая революци-
°нная деятельность). — В кн.: Балканский исторический сборник,
Вып- 1. Кишинев, 1968, с. 7—29.
33 Borst W. Lord Byron's first pilgrimage. New Haven, 1948,
j: 87. -. Байрон и Хобхауз провели девять дней в доме Андреаса
Юндоса в Востице. Впоследствии А. Лондос принял активное уча-
cLHe В борьбе греческого народа за независимость. Байрон перепи-
сался с ним вплоть до самой смерти (Ibid., р. 141).
43

екая Франция поддержит греческих повстанцев, но гы
литика Бонапарта на Востоке не подтвердила эти J
надежд, и Кораис пришел к убеждению, что для ocnoj
бождения Греции прежде всего необходимо распрост.
ранение просвещения. В упротивовес Ригасу он отвсм)ч
гал путь насилия (вооруженной борьбы), считая ек,
неправедным и безрассудным.34 Взгляды Кораиса наиь
ли широкую поддержку среди зажиточной части нас ч
ления Греции. Существует мнение, что именно благ^
даря трудам А. Кораиса в зааадных странах усилил^
интерес к Греции.35
Байрон знал /о неутомимой деятельности A. Kopai.
са. В примечании ко II песни «Чайльд Гарольда» он
полемизировал с рецензентом апрельского номера
«The Edinburgh Review» (1810), который сурово крити-
ковал Кораиса, одного из переводчиков «Географии >
Страбона на французский язык, за недостаточное зш
ние современного греческого языка. Байрон утвержда.!.
что «литературные и патриотические произведения К<
раиса, без сомнения, заслуживали всяческой похвалы)
(Р., 2, 196—197)?*
Как первое, так и, второе пребывание в Афинах
оставили неизгладимый след в творчестве Байрон.].
Если вглядеться пристальнее, можно заметить колеба-
ния во взглядах Байрона на будущее Греции: от неко
торых надежд на освобождение страны от турецкого
ига до полного отчаяния из-за пассивности греков,
разобщенности их сил. Это отразилось в его стихах: о
одной стороны — горькие упреки грекам, с другой -
призыв к восстанию, перевод «Греческой Марсельезы-
и создание поэмы «Проклятие Минервы» («The Curse oi
Minerva»), датированной 17 марта 1811 г. (время втор(
го пребывания Байрона в Афинах), но опубликованное
лишь в 1828 г. Частично Байрон-включил вводные че-
тыре строфы в III песнь «Корсара». Поэма «Прокля
тие Минервы» была направлена против лорда Элгин;:,
собирателя древностей, который, будучи послом Анг-
34 К о р а и с А. О нынешнем просвещении Греции. Спб., 181'
с. 38—58.
35 С a s s о n S. Greece and Britain. L., 1948, p. 95.
36 Об этом Байрон сообщал также в письме к Дж. Хобхау
(20 сентября 1811 г.) и Р. Далласу '(21 сентября 1811 г.). См
Byron. Letters and journals. Ed. by L. Marchand, vol. 2, p. 102
44

JjjpB' Порте, в 1801 г. получил разрешение турецкого
Ш^на заняться антикварными розысками в Греции.
*<Ш$ра года он почти опустошил Афинский Парфенон,
ябШаботы продолжались и после его отъезда из Тур-
■$$айрон возмущался «археологической» деятельно-
с^о лорда Элгина еще в «Английских бардах и шот-
д^дских обозревателях», во II песни «Чайльд Гароль-
дам в примечании к ней, и, наконец, в «Проклятии Ми-
нервы». Когда во время своего первого пребывания в
Афинах (декабрь 1809 — март 1810 гг.) он собственны^
1/ф глазами увидел разграбленные храмы, то дал волю
своему негодованию.
^Порд Элгин написал в свою защиту меморандум, в
яеигором уверял, что старался спасти античные ценно-
сти от разграбления турками и, главное, хотел превра-
тить ^Англию в центр мирового искусства. В 1816 г.
коллекция лорда Элгина была куплена английским
правительством за 35 000 ф. ст. для Британского му-
зе?. В том же 1816 г. Палата общин расследовала это
дело. Мнение света склонилось в пользу лорда Элги-
на.?7 Многие считали нападки Байрона несправедливы-
ми.38 На это можно ответить словами самого Байрона:
«В данном случае я говорю совершенно беспристраст-
но, ведь я не коллекционер и не поклонник коллекций,
^•следовательно, и не соперник, но у меня с давних
Щр есть известное предрасположение в пользу Гре-
ции, и я не думаю, чтобы честь- Англии выиграла от
грабежа в Индии или в Аттике».39
:р В первые годы XIX в. получила распространение
обширная литература, которая в стихах и прозе воспе-
3$ла возникающее из руин Египта, стран Малой Азии,
■i'l,
V';'?7 Hamilton W. R. Memorandum on the subject of the Earl.
Of Elgin's pursuits in Greece, 2nd ed. L., 1815. — Характерным в
tjpto отношении является высказывание Дж. Хобхауза, который
|$Кже видел следы опустошительной деятельности лорда Элгина.
^•-Примечании, датированном 1811 г., он приводил свои наблюдения,
Которые как бы оправдывали лорда Элгина: «Если бы турки еще
%9П) лет владели Афинами, всякая ценная античная вещь была бы
Й№гожена». См.: Lord Broughton (Hobhouse). Travels in
fjbania and other provinces of Turkey in 1809 and 1810, vol. 1. L.,
.'«№. P. 259.
4 38 Borst W. Op. cit., p. 145.
.£r- 39 Байрон. Собр. соч. Под ред. С. А. Венгерова, т. I. Спб.,
1**. с 482.
45

Греции и Рима героическое прошлое и оплакивала бьк|
лое величие этих древних цивилизаций. В этом смыс -J
«Руины, или размышления о революциях империи J
Вольнея (1791) сыграли значительную роль в развит!;;!
«чувства старины».40 I
Личные впечатления, вынесенные Байроном из nyj
тешествия по Балканам, позволили ему не согласиться!
со многими, ставшими уже традиционными утвержд? А
ниями путешественников конца XVIII — начала XIX i\
В их записках тема былого величия Греции и ее ны-
нешнего жалкого состояния как придатка Османской
империи занимала одно из главных мест. Созерцай!^
руин Акрополя рождало у них мысль о бренности все-
го земного и наводило их на грустные размышления о
моральной деградации греческой нации,41 и как итог
ее — разрушение и конец древней Эллады. При этом
большинство путешественников не питало иллюзий о
возможном освобождении греков от османского влады-
чества, считая греков равнодушными к страданиям
своей родины.42
Байрон защищал греков от обвинений в равноду-
шии к остаткам своей античной культуры. В примеча-
ниях ко II песни «Паломничества Чайльд Гарольда)
(Афины, 1811) он выступал против подобных утверж-
дений в трудах датского историка Корнелиуса де По и
путешественников Соннини де Мононкура и Т. Тори-
тона.43 По мнению Байрона, греки любят свое прошлое
так же, как и любая другая нация (Р.,' 2, 194). В дока-
зательство он привел рассказ путешественнике!
Э. Д. Кларка, состоявшего с ним в переписке, о привя-
занности греков к Парфенону и о скорби старого грек;!
при виде разрушения национальной святыни (Р., 2
198).
40 Об общественной функции «поэзии развалин» см.: Le «Plab
des tombeaux» au XVIIIе siecle. — «Revue de litterature comparec
1938.
41 Hobhouse J. С A journey through Albania and other pro-
vinces. ., vol. 1, p. 290.
« Chandler R. Travels in Greece, 3rd ed. S. 1., 1817, p. 134
136.
«ThorntonTh. Present state of Turkey. S. 1., 1807; Paw^
de. Recherches philosophiques sur les grecs. S. 1., 1782; Man о и
court S. de. Voyage en Grece et en Turquie. S. 1., 1801.
46

Алчные впечатления Байрона отразились на вступ-
ай к «Гяуру», трагический пафос которого отража-
колебания Байрона в оценке положения в Греции.44
0осле общего описания Греции идет лирическое
темы, исполненное трагизма. Сначала Байрон
«^Йнивает Грецию с лицом только что умершего чело-
века. Но лицо еще не застыло, как будто в нем теплит-
ся жизнь:
So coldly sweet, so deadly fair,
We start — for soul is wanting there.
^ Hers is the loveliness in death,
That parts not quite with parting breath;
But beatrty with that fearful bloom,
l\t That hue which haunts it to the tomb —
*' Expression's last receding ray,
A gilded halo hovering round decay,
The farewell beam of Feeling pass'd away!'
(P., .Giaour-, 1. 92-100) «
flo даже эта обманчивая искра надежды побужда-
ет Байрона еще раз обратиться к грекам с призывом:
вспомнить свое славное прошлое:
Arise, and make again your own.
(P., .Giaour», 1. 115)
Так начинается рассказ, в котором Гяур и его дру-
зья показаны как горстка людей, не подчинившихся.
туркам и принявших участие в народно-освободитель-
ноМ-движении в Греции.
//■44 Вступление написано после того как Байрон в стихах расска-
зала печальную историю своего героя. Во 2-м издании «Гяура»
(Йдноня 1813г.) Байрон добавил строки 7—20, 46—102; в 3-м изда-
ний (30 июля 1813 г.) —строки 21—45, а в 5-м (25 августа 1813 г.)—
строки 103—167. Объем увеличился с 685 до 1334 строк.
.-46"
'..';.г. Но холодеющее тело
Краса покинуть не успела.
:■: В ней отблеск жизни молодой,
"•"■■Л В ней тленья ореол златой,
И чувств последнее мерцанье,.
Небесной искры догоранье:
Ее лучи еще блестят,
Но землю все ж не оживят.
Д. / («Гяур», пер. С. Ильина)'
4Т

ГЛАВА II
«ВОСТОЧНЫЕ ПОВЕСТИ» БАЙРОНА
ГЕРОИ
Три первые «Восточные повести» («Гяур», «Абидос
екая невеста», «Корсар») тесно связаны между собой.
Они были созданы в 1813 г., когда впечатления Bai
рона от путешествия по восточным районам Европы
-были еще яркими и свежими.
Действие «Гяура» происходит под Афинами, з
ущелье Парнаса. В начале поэмы Байрон описывает
побережье Эгейского моря, но сохраняет в поэме ал-
банские мотивы, столь характерные для II песни
«Чайльд Гарольда». Рассказчики (мусульманин-ры-
бак и монах), сменяя друг друга, повествуют о Гяуре
•с враждебностью, которая предопределяется образом
их жизни и верованиями. Гяур («неверный») полюбил
черкешенку Лейлу, жену паши Гассана. Они собрались
бежать во время празднества Рамадана, но верные
слуги предупредили Гассана. Лейла схвачена, зашита
,в мешок и утоплена в море. Гяур присоединяется к
отряду разбойников-арнаутов (турецкое название жи-
телей Албании), долго и упорно ищет встречи с Гас-
саном и, наконец, устроив засаду в ущелье, в поединке
убивает его. Спустя шесть лет Гяур внес богатые дэры
в один,из монастырей, поселился в нем и на смертном
одре рассказал монаху о своей неугасимой любви к
Лейле и о свершенной мести — убийстве Гассана. Он ни
в чем не раскаивается, его лишь мучит сознание, что
его любовь к Лейле явилась причиной ее гибели.
Из предисловия Байрона следует, что действие со-
отнесено с событиями 1770 г., когда в Коронский-залп"
48

Ьрибыла русская эскадра и поддержала восстание гре-
ков в Майне против турецкого владычества. Это плохо
Сооруженное и слабо организованное восстание было
Дотоплено турками в крови.1
; Личность Гяура на протяжении всей поэмы оста-
ется неясной. Он не албанец, а венецианец, однако чи-
татель может узнать об этом лишь из предисловия, а
|гакже из слов Гяура о друге, которого он оставил да-
леко за морем. Прошлое Гяура до смерти Лейлы и его
последующая жизнь до вступления в монастырь окру-
Цкены тайной, которую критики пытались разгадать.
Вместе с тем условия жизни албанцев, их отношение
^ друзьям и врагам, их нравы и обычаи наложили от-
печаток на характер Гяура, который жил среди них и
Принимал участие в их борьбе против турецких феода-
лов, хотя и преследовал при этом свои личные цели.
В окончательном варианте Гяур предстает перед чита-
телем как гордый, одинокий герой, который открыто не
повинуется законлм общества. В то же время он вол-
нует читателя своей таинственностью, пленяет своими
нувствами и страстями.
| .Борьба арнаутов против феодальной тирании выли-
валась в отдельные набеги и стычки. В таких набегах
иной раз сводились счеты с ненавистным тираном, и
ричные мотивы играли не последнюю роль в борьбе с
(тиранией. Таким образом, Гяур действует в конкретных
риторических и этнографических условиях, и, следова-
тельно, реальная действительность присутствует в поэ-
ме вопреки предупреждениям Байрона в письме к
Гиффорду (L.J., 2, 278).
I. После «Гяура», в ноябре 1813 г., появилась «Аби-
Ьосская невеста, турецкая повесть», первоначально но-
сившая название «Зулейка». По своей концепции «Аби-
росская невеста» — соединительное звено между «Гяу-
Ьом» и «Корсаром», ибо если Гяур только случайно
Связан с разбойниками, то герой «Абидосской невесты»
[ * «Событие это отнесено к тому времени, когда Семь островов
Рыли под властью Венеции и вскоре после того как арнауты были
ррогнамы из Морей, которую они опустошили несколько времени
спустя после вторжения русских. Отпадение майнотов после того
Как им" не дозволили разграбить Мизитру, помешало предприятию
русских и привело к разгромлепию Морей, во время которого же-
стокость, проявленная всеми, была беспримерной даже в летописях
шравоверных» (Байрон Дж. Г. Соч. в 3-х т., т. 1. М., 1974, с. 298).
I Зак. т 49

Селим возглавляет шайку пиратов на одном из остр,J
bob Архипелага. Евнух Гарун открыл Селиму тайну ;-,
бели его отца, которого отравил Джаффир-паша. 4-J
бы иметь возможность отомстить, Селим становий J
предводителем пиратов. Он зовет с собой Зулейку, прц]
знается ей в любви, слышит ответное признание, но J
этот момент появляются воины Джаффир-пашн, и 1
неравном бою Селим погибает, а Зулейка умирает J
тоски по любимому.
Отряд Селима отличается от обыкновенной iuaiiij
пиратов. Многим из членов этого своеобразного со( ц
щества не чужды самые высокие стремления и идеалuI
намного превосходящие ту цель мести одному тир<пп|
и преступнику, которую преследует их предводите. 1
Селим рассматривает отряд лишь как орудие для в.Л
пол нения своих замыслов. С этой точки зрения он ouJ
нивает честность, ненависть к врагам, отвагу своих i п|
ратов. I
В декабре 1813 г. была создана поэма «Корсар I
герой которой Конрад — предводитель отряда коре а I
ров на одном из островов в Эгейском море. Конр.-iJ
благородного происхождения. «Лорд Конрад», — т ж|
обращаются к нему корсары. Байрон подчеркивает, что|
не природные склонности, а душевная трагедия пуЛ
вратила его в отщепенца. В юности он испытал неспра]
ведливость соотечественников. Люди клеветали ;;а
него, избегали его, так как было в характере Конрд Л
нечто сильное, что говорило о его способности bo3b:J
ситься над толпой: I
И все ж не для того родился он, I
Чтоб возглавлять отринувших закон: I
Был чист, пока не начал он свои I
С людьми и Вседержителем бои; I
Был мудр, но свет считал его тупым I
И портил обучением своим; I
Был слишком горд, чтоб жизнь влачить, смнр vl
Н слишком тверд, чтоб пасть пред сильным в гр 1
Достоинствами собственными он I
Стать жертвой клеветы был обречен, I
Он их причиной бедствий называл, I
А не лжецов, не тех, кто клеветал. I
(«Корсар*, пер. Ю. Пет- I
И Конрад возненавидел окружающих так, что [А
очаровался в человечестве и миропорядке вообще: I
50 I

Щ§г Внушая страх, оболган с юных лет,
ЩИ- Стал другом Злобе, а Смиренью — нет,
йй Зов Гнева счел призывом Божества
Ш/: Мстить большинству за козни меньшинства.
..■■'J-V'. («Корсар», пер. Ю. Петрова)
'".'■$/
Ь&ак феодальный владыка живет Конрад на своем
острове. Жестко и властно управляет он отрядом кор-
саР^6» которые боятся его, избегают его, но верят в его
военный талант предводителя и беспрекословно подчи-
няются емуф Активная и действенная натура, Конрад
решителен и смел, умеет найти уязвимое место врага
й' данести молниеносный удар. Конрад соответствует
рфш вождя больше, чем кто-либо другой из героев «Во-
сточных повестей».
«Получив известие о готовящемся нападении кораб-
лей турецкого паши Сеида, Конрад упреждает удар.
Корсары уже близки к победе, когда внезапно раздав-
шиеся крики из горящего гарема заставляют их спа-
сать наложниц Сеида. Конрад спасает Гюльнару, лю-
бимую жену Сеида. Паша, видя, скол*, малочислен от-
ряд' корсаров, вновь бросается в ожесточенную битву,
КЬнрад схвачен, брошен в темницу. Утром его должны
предать мучительной казни: посадить на кол. Теперь
уже Гюльнара спасает Конрада. Она убивает спящего
С^нда, подкупает стражу, и на одной из греческих га-
лЩони выходят в море, где их встречают идущие на
подмогу корсары Конрада. Конрад отвергает любовь
Гйяьнары, он думает лишь о Медоре. Но Медора умер-
ла, тоскуя о нем, и Конрад покидает своих корсаров.
.Загадочность Конрада связана с его одиночеством.
Э|о с вариациями повторяется в поэме много раз. Та-
инственно . появление Конрада в роли предводителя
комаров, таинственно его исчезновение в конце поэмы.
Вместе с тем одиночество Конрада как бы выделяет
"Наделенные черты его характера: властность, реши-
L кость, поиски уединения.
|айрон относится к Конраду с симпатией и интере-
Ц:Он рассматривает мрачный индивидуализм Кон-
fe/как результат обманутых надежд и любви корса-
|^людям. Конрад предстает в поэме как своего рода
Тель, карающий общество за его пороки. Безмер-
робил Конрад лишь нежную Медору. Эта любовь
Мна как страсть, не знающая границ, а вместе с
5$

тем нежная и глубокая, ибо в ней находит выход ни
растраченная вера Конрада в красоту и благородстн,,
человеческих отношений.
Начиная с поэмы «Лара» (1814), загадочность г.,.
роев «Восточных повестей» несколько рассеиваете^
Как известно, ряд критиков при жизни Байрон;.
(Ф. Джеффри, Дж. Эллис и др.) так же, как и бол^
шинство современных зарубежных исследователей, счц.
тали и считают «Лару» продолжением «Корсара»: яко-
бы гордый феодал Лара, вернувшийся на родину пос.и
долгого отсутствия, — это Конрад, а паж Лары — пере-
одетая Гюльнара.2 И в «Ларе», и в «Корсаре» мнощ
элементов, связанных с реальными впечатлениями Бай-
рона от его путешествия на Восток и с размышления-
ми о судьбах народных движений. «Некоторая связ[
(по выражению Байрона) между «Ларой» и «Корсм
ром» (Р., 3, 323) не столько в сюжете и в личности г<,-
роя, сколько в общем характере социальной темы.
Вернувшись в свое родовое поместье после длитель-
ного отсутствия, Лара убедился, как нещадно эксплуа-
тируется народ:
Жестоки были нравы в том краю:
Народ согбен под игом тирании,
А деспоты безжалостность свою
В законы облекали вековые.
(«Лара», пер. В. Топоро; J
Угнетенные и невежественные народные массы го-
товы поднять восстание по первому зову. С точки зрс-1
ния Байрона, подобные восстания ведут лишь к бес I
цельному кровопролитию, так как нередко возглавлл!
ют их более или менее случайные предводители, про I
следующие лишь свои собственные цели. И в решение
Лары возглавить восстание крестьян преобладали мо-1
тивы личной мести. Он знает, что ему не избежать во "I
мездия за убийство Эччелино, который мог бы раесьа I
зать о таинственном прошлом Лары. Опасность, гро:<tf I
щая ему, побуждает Лару встать во главе восставши*!
Но повстанцы разгромлены, а Лара погибает на по ^1
2 «The Quarterly Review», 1814, vol. 11, p. 428, 444; Ruthc • I
ford A. Byron. A critical study. Stanford, 1961, p. 42; MacGa "I
J. J. Fiery dust. Byron's poetic development. Chicago — London, ln"*|
p. 190; Black stone B. Byron. L., 1970, p. 46. I
52

от ран. В восьмой и десятой строфах второй песни
|мы Байрон говорит о тщетности борьбы:
За веру? За отчизну? За свободу? —
Любой призыв, подсказанный народу,
Подхвачен будет яростной толпой,—
Взовьются стяги, застучат копыта,
И грянет бои, и черви будут сыты.
.. .Войны все — как сестры;
Победы, поражения — они
Мелькают и чредой проходят пестрей:
Пир хищников, убийство и разбой.
Ж («Лара», пер. В. Топооова)
^Выводы пессимистичны. Вместе с тем они свидетель-
ству10'1, об упорных .размышлениях Байрона о путях и
средствах завоевания свободы.
^Греция, ее былая слава, ее будущее продолжали
рлновать Байрона и после возвращения с Балкан. Его
йфэма «Осада Коринфа» (1815) явилась напоминани-
ем грекам о славном прошлом их страны. Сюжет поэмы
$ыл заимствован из истории многовековой борьбы
венецианцев с турками за Морею, которая поперемен-
Цр переходила из одних рук в другие. Военные успехи
Июльского короля Яна Собесского, осадившего в
1.683 г. турок под Веной, побудили венецианцев в сле-
дующем -году вновь начать борьбу с турками. В тече-
ние пятнадцати лет они завоевали всю Морею, в том
йисле и Коринф. Но в 1715 г. турки возобновили вой-
ну, надеясь его захватить, так как он имел важное
стратегическое значение.
;, В предисловии к поэме Байрон привел цитату из
Анонимной «Полной истории Турции», в которой говори-
лось следующее: «Большая турецкая армия под пред-
водительством Великого Визиря (1715 г.), стремясь
проникнуть в центр Морей и осадить Наполи ди Рома-
}|$*я, самую сильную крепость во всей стране, решила
режде всего взять приступом Коринф и штурмовала
|р несколько раз. Когда гарнизон был сильно оелаб-
J-H, и комендант увидел, что невозможно больше про-
Швостоять такой огромной силе, он решил протрубить
|Дачу, но в это время, когда велись переговоры о ее
^ловиях, один из пороховых погребов в турецком ла-
|ре, где находилось шестьсот бочек пороха, случайно
Я&ррвался. При этом было убито более шестисот или
53

семисот людей. Это привело турок в такую ярость, чт
они не приняли капитуляцию, продолжали бешен
штурмовать крепость, взяли1 ее и закололи почти вес
гарнизон, в том числе и губернатора Коринфа Минот
ти. Остальные защитники крепости вместе с Антонису
Бембо были захвачены в качестве военнопленных
(Р., 3, 447). После падения Коринфа турки захватил;
Наполи ди Романия и превратили Морею в турецки;
пашалык.
В поэме Байрона среди турок, осаждающих Ко
рннф, самый ярый враг города — венецианский граж-
данин, злой и мстительный Альп. Его враждебное^
основана на чисто личных мотивах: по анонимному до
носу Альпа изгнали из Коринфа, и теперь он ведет и;
город полчища мусульман.
Альп в известной мере близок Гяуру, Конраду г
Ларе, но только отчасти, как отщепенец, который мсти:
обществу за обиды. Байрон подчеркивает в поэме по
литическую сущность ренегатства Альпа и явно отме-
жевывается от своего героя.
Попытка свести счеты с обидчиками путем преда-
тельства самого святого — Родины — оборачивается
против Альпа. В ночь перед решающей битвой Альп
испытывает внутреннее смятение, сознавая, как жалок
он, ренегат, обнаживший меч против родины. Те, кто
пролили здесь кровь раньше, пали за правое дело. Две
сцены приобретают символический смысл. Стая голод-
ных шакалов, пожирающих человеческие трупы, напо-
минает Альпу его предательство. Описание развалин
храма Афины на Акрокоринфе — это прошлое, повест-
вующее Альпу о древней доблести сынов покоренной
Эллады. Альп любит свою соотечественницу Франче-
ску Минотти, дочь губернатора Коринфа. В ночь перед
решающим штурмом города тень Франчески появляет-
ся в лагере Альпа (единственный мистический эпизод
в «Восточных повестях»). Франческа взывает к патрио-
тизму.Альпа и умоляет его отказаться от рокового на-
мерения погубить город и^его защитников. Однако че-
столюбивое желание Альпа доказать свое превосход-
ство соотечественникам и отомстить им берет верх. Но
шальная пуля кладет конец его жизни.
Альпу противопоставлен Минотти, подвигом которо-
го завершается поэма. По существу главный герои
54

Иоэмы не Альп, ведущий на Коринф полчища турок, а
Губернатор Коринфа Минотти, сражающийся за неза-
висимость своей родины. Он олицетворяет патриотизм,
шужество и воинскую честь.
I Действительная судьба Минотти в исторической
кправке, которую Байрон предпослал поэме, показана
несколько иначе, чем в «Осаде Коринфа». Считая, что
[крепость не выдержит осады, Минотти вступил в пе-
реговоры с турками о сдаче Коринфа. В турецком ла-
Irepe случайно произошел взрыв одного из пороховых
^складов. Турки, обозленные гибелью нескольких сотен
[своих людей, взяли штурмом Коринф, и Минотти был
убит.3
Байрон не счел нужным во всем следовать фактам.
Современники Байрона отмечали, что, создавая поэму,
Байрон добавил к скудным историческим сведениям,
которыми он располагал, личные впечатления от неод-
нократного пребывания в Морее и в самом Коринфе.4
Захватив город, турки переименовали его в Лутра-
кп. Название Коринф было возвращено городу лишь
3 Байрон ссылался па «Полную историю Турдип», однако све-
дения, приведенные в пей, скудны и не всегда достоверны. До вы-
ходя в свет «Истории Греции» Дж. Фиилэя в 1856 г. действительные
факты не были полностью известны. Дж. Финлэй (F i п 1 а у G.
History of Greece under foreign domination, 5 vols., 2 nd ed. Edin-
burgh— London, 1851—1856, vol. 5) обнаружил неопубликованную
рукопись дневника, который вел Беижамен Брю, сопровождавший
Великого Визиря, Али Кумурджн, в качестве переводчика в экспе-
дицию в Морею. Согласно Брю, генерал Джаком Мипетто так от-
ветил на категорическое требование Али Кумурджн о сдаче: «Ваши
угрозы бесполезны, так как мы приготовились отразить все ваши
атаки, и... мы сохраним эту крепость суверенной» (В rue В.
Journal de la Campagne.. . en 1715. P„ 1870, p. 18). На шестой
день осады туркам удалось захватить крепость. На следующий
день, когда вопреки приказу янычары мародерствовали во всех
частях крепости, произошел взрыв, причину которого установить не
удалось. Многие грабители-янычары погибли. Оставшиеся в живых
турки, считая взрыв делом рук венецианцев, зарубили остальной
гарнизон. В то время верили, что Мипетто был среди убитых, но,
как впоследствии удалось обнаружить Брю, он был тайно перевезен
в Смирну и, в конце концов, выкуплен голландским консулом.
Приведенные выше исторические сведения не были известны
Байрону, так как «История Греции» Дж. Фиилэя п обнаруженные
им дневники Брю увидели свет много лет спустя после смерти
поэта.
4 Clinton G. Memoirs of th: life and writing of lord Byron.
L, 1825, p. 264.
55

после завоевания Грецией независимости, т. е. уж.
после смерти Байрона. Называя город Лутраки его
старым доблестным наименованием, Байрон напомина,,
грекам о былом героизме их предков, ибо Коринф на-
всегда остался в истории Греции символом гордого со
противления:
И вечно будет их страна,
Хоть ныне рабству предана,
Страной свободы, славных дел.
И патриот, когда созрел
В нем подвиг доблести, всегда
Укажет с гордостью туда
И, вдохновенный стариной,
С тираном смело вступит в бон,
Чтоб грудью родину свою
Иль отстоять, иль пасть в бою.
(«Осада Коринфа», пер. Дм, Мина)'
«Осада Коринфа» и «Паризина» были опубликова-
ны в одном томе 7 февраля 1816 г., хотя «Паризина»
была начата до «Осады Коринфа» (Р., 3, 499) и даже,
по словам автора, раньше «Лары» (Р., 3, 507—508,
п. 3).
В первых пяти «Восточных повестях» отразились
впечатления Байрона от путешествия 1809—1811 гг. по
Балканам. В «Паризнне» место действия — Италия, ко-
торую Байрон еще не видел. В предисловии он отме-
чал, что сюжет поэмы был основан на происшествии,
рассказанном в «Древностях дома Брауншвейгов» Гиб-
бона (Р., 3, 503). Маркиз д'Эсте женился на Паризине
Малатеста. Она вошла в дом феррарского владыки и
встретила там девятнадцатилетнего побочного сын;)
своего мужа. После того как маркизу д'Эсте стало из-
вестно о любви Уго и Паризины, он приказал обезгла-
вить не только любовников, но и всех неверных жен
Феррары.
, Феррарская драма издавна привлекала внимание
драматургов и поэтов. О ней писал еще испанский дра-
матург Лопе де Вега («Наказание без мщения»), хотя
неизвестно, знал ли Байрон эту пьесу. В предисловии
к поэме он упоминал лишь древних греков (вероятно,
имея в виду «Ипполита» Еврипида), трагедию Аль-
5 «Осада Коринфа» цпт. по кн.: Байрон. Собр. соч. в 3-х т..
т. 1. Под ред. С. Л. Вепгерова. Спб., 1904.
56

»р'и «Мирра» и «Дон Карлоса» Шиллера. Вместе с
Байрон отступил от сведений, приведенных в исто-
веском труде Гиббона. Прежде всего байроновская
|ризина была предназначена в невесты Уго, и лишь
f воле старого маркиза должна была отказаться от
fo и стать женой его отца, феррарского владыки,
этом отчасти оправдание виновных. Кроме того,
Цркиз узнает о неверности Паризины от нее самой:
рфизина проговорилась во сне. Тем самым углубля-
йся вина маркиза, так как лишь от него самого зави-
сло решение участи влюбленных.
Прекрасное и свободное чувство Уго и Партийны
|толкнулось с тираническим произволом. Правда, в
Ггалии деспотизм не восточный, а европейский. В фео-
альной Европе существовала видимость правосудия.
^Обвинительную речь Уго могли выслушать в европей-
ском суде, но не в восточном. В предсмертной речи му-
жественный и стойкий Уго не раскаивается и не молит
о помиловании, ибо он не может простить отцу своего
^южного положения в обществе, позор матери, его же-
нитьбу на Паризине. Так, в «Паризине» Байрон про-
должил тему борьбы с феодальной тиранией.
f В зарубежном литературоведении' нет единства
^нений относительно названия этого цикла поэм, хотя
tro существу спорят не столько о названии, сколько о
том, какие поэмы надо объединять в цикл. Называя
Цикл «Романтические поэмы», или «Мелодраматиче-
ские стихотворные повести», историки литературы при-
соединяют к этому циклу то «Шильонского узника»
(1816) и «Мазепу» (1818),6 то «Остров» (1823), пробле-
матика которых носит иной характер. Тем самым за-
тушевывается политическая направленность этого цик-
ла.7 Советские байроноведы и большинство зарубеж-
ных придерживаются термина «Восточные повести»
(«поэмы»),8 хотя в советском литературоведении ста-
Й/ 6 В1 а с ks tone В. Op. cit., p. 21.
}■.'. 7 Elton О. A survey of enlgish literature, 1780—1830; vol. 2.
fcv, 1924, p. 181; Daiches D. A critical historv of cnglish litem-
tfcre, vol. 2. L.,1961, p. 925; MacGann J. J. Op. cit., p. 189.
£ 8Marchand L. A. Byron's poetry. A critical introduction.
Boston, 1965, p. 67; Kroeber K. Romantic narrative art.-Madison,
i960, p. 139; Quennell P. Byron. The years of fame, L., 1967,
p. 187; В la ckst one B. Op. cit., p. 21; Кургипян M. С
Джордж Байрон. M., 1958, с. 46; Клименко Е. И.: 1) Лирико-
57

вился вопрос о пересмотре этого наименования, так ка-,;
«Гяура» и «Абидосскую невесту» Байрон называл «ту-
рецкими повестями».9 В этой связи уместно отметит!,,
что современник поэта, лично побывавший на Восток»,
шотландский писатель Джон Голт относил «Гяура>
«Абидосскую невесту» и «Корсара» к «греческим пове
стям».10 Но в таком случае из цикла выпадает поэма
«Лара», на связь которой с «Корсаром» указывал cav
Байрон (Р., 3, 323). «Осаду Коринфа» можно назват
«турецкой» или «греческой» повестью. Однако в «Ос;»
де Коринфа» проблемы, касающиеся положения пора
бощенной Греции, отнесены в прошлое. «В „Ларе1',-
писал Байрон, — испанское только имя, действие проис-
ходит не'В Испании, а на Луне» (L.J., 3, ПО; Р., 3.
324), т. е. в нарочито неопределенной географической
•обстановке. В «Паризине» воссоздана Италия XV в..
поднята тема борьбы с феодализмом, а образ Уго про
должает линию героев этого цикла. С жанровой точкг
зрения, поэмы цикла объединяют фрагментарность,
пропуски, недосказанность, придающие повествовании
загадочность, которая, по мере развития сюжета* на-
растает в первых трех поэмах цикла и убывает в после-
дующих. При этом центром композиции становятся от-
дельные образы и сцены. Гибель Лейлы в -завязке сю-
жета «Гяура» внушала читателям ужас как в «готиче-
ском романе» и, напоминая о жестокостях восточного
деспотизма, придавала поэме восточный колорит. Про-
блема личной мести, сквозная для всего цикла, в соче-
тании с проблемой патриотизма («Абидосская неве-
ста», «Корсар», «Осада Коринфа»), или честолюбия
(«Корсар», «Лара»), или вины («Паризина») каждый
раз по-новому раскрывала волевой и героический ха-
рактер персонажей «Восточных повестей», одновремен-
эпическая поэма Байрона (основы жанра). — Проблемвг сравнитель-
ной филологии. Сб. ст. к 70-летию чл.-корр. АН СССР В. М. Жир-
мунского. М.—Л., 1964, с. 393; 2) Английская литература I полови-
ны XIX в. Л., 1971, с. 41— 48; Чудаков С. Б. Байрон и событии
1813—1815 гг. — Труды кафедры русской и зарубежной литературы
Казахского гос. ун-та им. С. М. Кирова, 1961, вып. 3, с. 85; Д ь я к о -
нова Н. Я. Лирическая поэзия Байрона. М., 1975, с. 74—76; Ду-
ба шин с к и й И. А. Поэма Дж. Г. Байрона '«Паломничество
Чайльд Гарольда». Рига, 1975, с. 52.
9 Е л и с т р а т о в а А.- А. Байрон. М., 1956, с. 77
ю G а 1 t J. The life of lord Byron. L., 1830, p. 39.
58

■р отражая эволюцию взглядов самого автора. Иными
Яковами, шесть поэм, входящих в цикл «Восточные no-
Вести», связаны между собой по системе сходства и
■онтраста. Следовательно, основанием для включения
■Восточных повестей» 1813—1816 гг. в единый цикл
Влужит не такой внешний признак, как место событий,
т которых рассказывается в поэмах, а более глубокое
Ьрганическое их единство, связанное с развитием обра-
ров центральных героев и темой борьбы против фео-
дальной деспотии, будь то на Балканах или в Италии.
f Появлению первых «Восточных повестей» в Англии
[■сопутствовал большой успех. Ими зачитывались: в
[«день публикации «Корсара» было продано 10 000 эк-
земпляров. Читателей увлекала не только сюжетная
острота поэм и динамичность действия, но и пылкое
прославление свободы и протест против порабощения.
Греции. Однако официальной критикой «Восточные по-
вести» были восприняты холодно. Если первые песни
«Чайльд Гарольда» осуждались за меланхолический
тон и «антипатриотические» антивоенные строфы,11 то
в большинстве критических отзывов о «Восточных по-
вестях» преобладали упреки Байрону в болезненной
экзальтации характеров и чувств; демонических и воз-
вышенных. Адская гордость, презрение к жизни и смер-
ти, ко всему роду человеческому, утверждали критики,
перемежались лишь с любовью- и состраданием к жен-
щине.
Критики единодушно находили поступки Гяура дур-
ными и аморальными, его чувства неестественными, а
порой и одиозными. Рецензент оппозиционного к торий-
скому правительству журнала «The Edinburgh Review»
писал: «Вся поэма „Гяур" подтверждает мысль о том,
что наслаждение высших людей — только в безудерж-
ной силе и буйном смятении чувств, а все другие, более
нежные переживания слишком слабы и недостойны
волновать душу, способную вынести действие сильных
страстей».12
п «The Satirist», 1812, vol. 11, p. 344-358.
12 «The Edinburgh Review», 1813. vol. 21, N 42. p. 301.
59

Сравнение Греции с мертвым лицом казалось мно-
гим критикам туманным и непонятным.13 Так намерен-
но затушевывался политический смысл вступления к
«Гяуру». Ф. Джеффри, разбирая в «The Edinburgh
Review» содержание «Абидосской невесты» и «Корса-
ра», выразил пожелание, чтобы Байрон создал такие
персонажи, которым читатели могли бы симпатизиро-
вать гораздо больше, ибо ни один из героев первых
трех «Восточных повестей» не обладал интеллектуаль-
ными достоинствами и не придерживался общераспро-
страненных принципов морали. Джеффри возмущало,
что Байрон сделал своего героя разбойником, наделив
его всеми совершенствами, кроме чести, а язык поэмы
(«Корсар») он находил «опасно простым» и «местами
даже вульгарным».14 Рецензент журнала торийской
ориентации «The Quarterly Review» прямо связывал по-
эму «Корсар» с событиями Великой Французской рево-
люции, которая «послужила причиной для распростра-
нения вкуса к необузданным страстям и ужасам».15
«Паризина» появилась в период разлада семейной
жизни Байрона. То, что в предисловии к «Паризине»
Байрон упоминал такие громкие имена, как Альфьери,
Шиллер, а также приводил цитату из Гиббона, иными
словами, ссылался на всеми признанные и уважаемые
имена, обусловлено, вероятно, тем, что Байрон хотел
успокоить будущих критиков, которые могли бы воз-
мутиться аморальным, на их взгляд, сюжетом поэмы.
Байрон не ошибся. Так, Дж. Меррей, получив рукопись
поэмы, был несколько встревожен ее содержанием и
успокоился только тогда, когда увидел, что она перепи-
сана рукой самой леди Байрон, чьи строгие моральные
правила были хорошо известны в свете.16 Все же боль-
шинство современных Байрону рецензентов сурово
осудили сюжет поэмы — любовь побочного сына к же-
не отца — и не упустили удобного случая, чтобы по-
критиковать «безнравственную поэму», а заодно и са-
мого автора.17 Позже, в предисловии к «Паризине», из-
13 «The Quarterly Review», 1814, vol. 9, p. 341.
u «The Edinburgh Review», 1814, vol. 23, p. 228.
!5 «The Quarterly Review», 1814, vol. 11, p. 423.
ю Memoirs of John Murray, vol. 1. L., 1891, p. 353.
17 «The Monthly Review», 1816, vol. 79, p. 196; «The Eclectic
Review», 1816, vol. 5, p. 269; «The European», 1816, vol. 79, p. 427.
60

Ьатель и комментатор Байрона Э. Кольридж счел необ-
ходимым защитить поэта. По его мнению, Байрон сто-
тл выше своего века и относился равнодушно не к мо-
■рали, ибо развязка его поэмы вполне моральна, а к
юбязанности морализировать и поучать читателя (Р., 3,
У 99).
| В размышлениях современных зарубежных исследо-
вателей сохранились те же тенденции английской кри-
тики: «наследники маркиза де Сада»,18 герои Байрона
^совершают преступления «из-за необузданности чувств
и страстей»;19 сам Байрон — «апологет анархиче-
ского индивидуализма» и «певец сильной личности,
враждебной толпе», иными словами, проводник асоци-
альных идей, чуть ли не прямой предшественник Шо-
пенгауэра и Ницше;20 герои Байрона, сознающие свою
исключительность и превосходство, сами ищут себе
врагов, ведут с ними непримиримую борьбу, которая
трагически заканчивается для героев;21 при этом они
сражаются не за свободу своей родины или права уг-
нетенных, напротив, они отказываются от общества и
политических действий в нем.22
Между тем Байрон подчеркнул политическую окра-
ску цикла, посвятив поэму «Корсар» ирландскому по-
эту Томасу Муру. Он одобрял намерение Мура написать
поэму на восточный сюжет (Байрон имел в виду «Лал-
лу Рук») и предсказывал, что он может найти на Во-
стоке поэтические краски для изображения «страданий
своей родины, возвышенного и пылкого духа ее сыно-
вей, красоты и нежности ее дочерей» (Р., 3, 223—224).
Помимо этого, Байрон неоднократно подчеркивал сво-
бодолюбивый характер набегов отряда Конрада. По-
эма начинается своеобразной хоровой песней, в кото-
рой корсары прославляют свою вольную, полную опас-
ностей жизнь и противопоставляют ее жалкому прозя-
18 Pr a z М. The romantic agony. 2nd ed. N. Y., 1956, p. 66.
19 Rutherford A. Byron. A "critical study, p. 41.
20 R u s s e 11 B. Byron and modern world. — «Journal of the
History of Ideas», 1940, vol. 1, p. 26—43; Viereck P. Metapoly-
tics: from the romantics to Hitler. N. Y., 1941; Woodring С Po-
litics in english romantic poetry. Cambridge (Mass.), 1970, p. 41.
21 MacGannJ.J. Op. cit., p. 174.
22 Rutherford A. Byron. A pilgrim's progress. — «The Byron
Journal», 1974, N 2, p. 9—12.
61

банию трусливых обывателей, не знающих, что такс.»
дерзание, опасность, борьба. Поход, который заставп |
Конрада покинуть свою безутешную Медору, — не ра-.,
бойничъя вылазка, а отважное и дерзкое нападение ж ,
большого, но мужественного отряда, решившегося сра-
зиться с более сильным врагом. Борьбу Конрада пр<
тив Сеид-паши можно рассматривать как бор'ьбу протл 5
феодального засилья, ибо Конрад-—не случайный уч;<
стник освободительной борьбы, подобно Гяуру, не меч
татель, как Селим, и не пират Ламбро из «Дон-Жуя-
на», для которого главное — нажива. К тому же боль
шинство имен корсаров из отряда Конрада — испански.
(Педро, Хуан и пр.). Вполне возможно, что здесь кро-
ется тонкий намек Байрона на испанскую герилыо.
Политическую направленность «Восточных повс
стей» подтверждает и такой факт. В 1817 г. в Дерби
происходило судебное разбирательство дела по обвн
нению Джеремии Брандрета, «ноттингемского капита-
на луддитов», в подготовке вооруженного мятежа. «Мя-
теж» был спровоцирован самим правительством. Пол
влиянием провокатора Оливера две группы отчаявших
ся рабочих под предводительством Дж. Брандрета по-
шли маршем на Ноттингем. Малочисленный отряд ра-
бочих даже не оказал . вооруженного ' сопротивления
правительственным войскам. На процессе один из адво-
катов обратил внимание суда на сходство между
Брандретом и Конрадом из поэмы Байрона «Корсар».
В доказательство он процитировал тридцать строк из
поэмы, заявив, что отрывок заключает в себе точный
портрет Брандрета издает представление о/ причинах
его влияния на тех, кого он «вовлекал в преступление».
По приговору суда Дж. Брандрет был казнен.23
Произведения . Байрона всегда отличались полити-
ческой направленностью, их ценили чартисты,24 их чи-
тали низшие сословия даже в пору полного забвения
Байрона официальной критикой. Роман М. Резерфорда
«Революция в Тэннерс-Лейн» (1887) отразил популяр-
23 «The Examiner», 1817, Nov. 9. См. также: Ел и с т р а т о в а А.
Указ. соч., с. 72.
24 Антология чартистской литературы. М., 1956. См. также:
Collins P. A. Thomas Cooper, the chartist: «Byron and the „Poets
of the poor"». Nottingham, 1970.
62

Iость «Восточных повестей», прежде всего «Корсара»,
рабочей среде Англии 1880-х годов, когда происходил
урный подъем рабочего движения и оживление социа-
истической агитации. Конрад-корсар привлекал и при-
лекает внимание читателей своей энергией и вольно-
юбием. Современные зарубежные исследователи при
нализе «Восточных повестей» наибольшее внимание
деляют центральному произведению цикла — поэме
Корсар» и ее главному герою. Его уже не называют
™,езжалостным и надменным негодяем, напротив, в ха-
рактере этого таинственного и загадочного человека
|ищут черты, способные объяснить симпатию к нему чи-
|тателей.25 '
I В советском литературоведении 20—40-х годоз го-
|ворили о чисто субъективном, «романтическом» нндиг
видуализме героев «Восточных повестей»,26 об асоци-
альности и индивидуализме поэта, который в период
написания «Восточных повестей» замкнулся «в преде-
лах своей мечтательности и своих красивых вымыс-
лов».27 В последние десятилетия многие советские ли-
тературоведы придерживаются точки зрения, согласно
[которой герои «Восточных повестей», отмеченные тай-
[:Ной, никем не понятые, попирающие законы и нравст-
венные нормы, явились олицетворением общественных
[эмоций Байрона и его политических взглядов.28
Зигзаги полемики доказывают,, что понять общест-
венный смысл «Восточных повестей» можно, лишь учи-
тывая впечатления поэта от путешествия по Балканам
' и реальные источники его образов.
25 Liljegren S. В. Essence and attitude in English roman-
ticism. Upsala, 1945, p. 113; Lefevre C. Lord Byron's fiery con-
vert of revenge. — «Studies in Philology», 1952, vol. 49, ;\ 471;
Knight C. W. The two eternities. — In: Byron. A collection of cri-
tical essays. Ed. by P. West. Prentice, 1963, p. 18.
26 Ж и рмунски й В. М. Жизнь и творчество Ба про if а. —
В кн.: Байрон. Драмы. Пг.—М., 1922,. с. 24—25; Фрадкин И.
Байрон и XVIII век. — Учен. зап. Моск. гос. пед. ип-та
им, В. И. Ленина, 1941, т. 31, вып. 5, с. 105—133.
27 К у з ь м и и Б. Жанр лирико-эпической поэмы Байрона. —
Там же, с. 101.
28 А и п с и м о в И. Классическое наследство и современность.
М., 1960, с. 84—108; Сучков Б. Исторические судьбы реализма.
М., 1967, с. 23; Клименко Е. И. Английская литература I полог
вины XIX в., с; 41—48.
63

ПРОТОТИПЫ
Вопрос о прототипах героев «Восточных повестей/:
всегда привлекал внимание литературоведов. Решение
его шло преимущественно- по двум главным направле-
ниям, впрочем, не исключавшим друг друга. Одни ис-
следователи возводили героев Байрона к литературной
традиции, которую будто бы поэт продолжил. Другие
искали прототипы в истории или в современности. За-
рубежные исследователи склонны отдавать предпочте-
ние первому пути, подчеркивая при этом, что Байрон
создал единый образ героя под разными именами:
Чайльд Гарольда, Гяура, Конрада, Лары, Манфреда,
Каина.1 Большинство делало упор на английские про-
тотипы, называя прообразами персонажей «Восточ-
ных повестей» Манфреда («Замок Отранто» X. Уолпо-
ла), Скедони («Итальянец» Анны Рэдклиф) и героев
«готической драмы». Но и среди них не было единоду-
шия. Некоторые в портретных зарисовках Гяура, Кон-
рада, Лары находили черты, присущие внешнему обли-
ку «готического злодея»: тот же высокий лоб, обрам-
ленный черными кудрями, то же бледное лицо, та же
твердая линия губ, сжатых в презрительной усмешке.
На этом основании они обвиняли Байрона в «рабском
Подражании» Анне Рэдклиф.2 Другие критики сопостав-
ляли характеры и поступки героев «Восточных пове-
стей» и «готических злодеев». Они искали сходства в
их ненависти к людям, в темном, возможно даже пре-
ступном, прошлом, в их эгоистичности, беспринципно-
сти, необыкновенной силе воли.3
Образ «готического злодея», властного, ^таинствен-
ным прошлым, вероятно, сыграл свою роль при созда-
нии разочарованного героя, отщепенца и борца против
1 Т h о г s 1 е v P. The Byronic hero. Types and prototypes/ Min-
neapolis, Univ. of Minnesota, 1962, p. 158; Liljegren S. B. Essen-
ce and attitude in english romanticism. Upsala, 1945, p. 94; R u t h e г -
ford A. Byron. A critical study. Stanford, 1961, p. 32.
2 P r a z M. The romantic agony, 2nd ed. N. Y., 1956, p. 66;
В i r k h e a d E. The tale of terror. A study of the gothic romance.
L., 1921, p. 56; Joseph M. K. Byron the poet. L., 1964, p. 45—47;
R a i 1 о E. The Haunted castle. A study of the elements of english
romanticism. N. Y., 1964, p. 158.
3 Varma D. P. The gothic flame. L., 1957, p. 120; Mclnty-
ге C. F. The later career of the elizabethian villain hero. — PMLA,
1925, vol. 40, N 4, p. 878.
64

1#конов общества. Действительно, в описании внешно-
сти Гяура, Конрада, Лары есть нечто общее с «готиче-
ским злодеем», но при более внимательном чтении
рожно заметить и отличия. Так, например, Скедони вы-
еок, чрезвычайно худ, фигура его не отличается изя-
шеством, что вовсе не характерно для героев Байрона.
Вряд ли можно говорить и о сходстве образов у Бай-
Ьона и А. Рэдклпф. Герои А. Рэдклиф совершают зло-
Ьеяния по принципу Макиавелли: «Цель оправдывает
Средства». Байрон неоднократно подчеркивает благо-
родство, гуманность Конрада, чувство чести у Гяура и
Шары.
I Историки литературы связывают героев «Восточных
■ювестей» также с Эблисом из «Ватека» Бекфорда, с
мильтоновским Сатаной, с Амброзио из «Монаха»
wA. Г. Льюиса, с Зелуко, героем одноименного дидакти-
рески-нравоописательного романа Джона Мура.4
I Советские байроноведы, так же как и зарубежные,
реоднократно и с основанием отмечали известное сход-
ство героев Байрона с персонажами романов Уильяма
Годвина —Флитвудом, Сент-Леоном, Бетлемом Габо-
|ом, которые во многом предвосхитили персонажи Бай-
Сома с их таинственным прошлым и роковой отчужден-
Состыо от всех им подобных — следствием обманутых
надежд и несбывшихся благородных мечтаний.5
1 Еще современники Байрона указывали на порази-
тельное сходство некоторых строк «Гяура», «Лары»,
кПаризины» с отрывками из~ поэм В. Скотта «Марми-
Ьн» и «Рокби».6 Современные зарубежные исследовате-
ли отмечают словесную параллель во внешнем облике
С^армиона и Лары, уверяют, что монологи главного ге-
роя «Рокби» Бертрама Райзингема, его способность
рыть добрым или злым в зависимости от обстоятельств,
его вызов судьбе, его презрение к смерти напоминают
иоведение героя «Корсара», что под влиянием «Рокби»
Вайрон решил сделать Конрада пиратом на Средизем-
I' 4 См.: Elton О. A survey of english literature, vol. 2. 1780 —
■830. L., 1924, p. 114; Rail о E. Op. cit., p. 43-45; M а г с h a n d
JL. A. Byron's poetry. A critical introduction. Boston, 1965, p. 44.
I 5 Ел истратова А. А. Английский роман эпохи Просвеще-
ния. М., 1966, с. 431; Алексеев- М. П. Из истории английской ли-
тературы. М.—Л., I960, с. 254—303. Ср. Rail о Е. Op. cit., р. 219.
■ 6Brydges Е. Letters of the character and poetical genius of
i>rd Byron. L., 1824, [\ 71.
1'Зак. 481 • 65

ном море.7 Некоторые отрывки из «Восточных лове
стей», действительно, напоминали строки из позм
В. Скотта. Байрон это сознавал.8 Вероятнее всего, они
отложились в памяти Байрона и при соответствующих
обстоятельствах могли непроизвольно всплыть.
В байрониане высказывалась точка зрения, соглас-
но которой герой «Восточных повестей» отчасти похож
на «благородного разбойника» Робин Гуда.9 Англий-
ская народная бунтарская поэзия прочно связала об-
раз Робин Гуда с Шервудским лесом. В легендарных
рассказах «благородный разбойник» Робин Гуд высту-
пал мятежником против официального общества, за-
щитником угнетенного народа, борцом за свободу и не-
зависимость против завоевателей-норманнов. Баллады
о Робин Гуде были полны социального протеста и р.
этой связи нередко использовались как средство поли-
тической борьбы. Рабочие-луддиты посылали свои
„письма-требования в Министерство иностранных дел
Великобритании с подписью: «Из конторы Неда Л уд да
в Шервудском лесу».10
Для Байрона Робин Гуд всегда был полуреальным,
полулегендарным героем, которого он охотно связывал
с современной ему действительностью. В парламент-
ской речи в защиту луддитов Байрон говорил: «Чего
вы хотите? Сделать подарок королю, вновь превратив
Шервудский лес лишь в заповедник для королевской
охоты и убежище для объявленных вне закона? Раз-
ве обреченный на голодную смерть, не испугавшийся
ваших штыков, испугается вашей виселицы?» (L.'JL.
2,429).
В Англии тема «благородного разбойника» получи-
ла новые оттенки и философскую интерпретацию под
влиянием «Разбойников» Шиллера (1781). Имя Шил-
лера не было новостью для английской литературы на-
чала XIX в. Впервые о немецкой литературе заговори-
ли в Шотландии. В течение почти всего XVIII в, появ-
7 См.: Rutherford A. Op. cit., р. 39; Thorslev P. L
Op. cit., р. 81, 221.
8 О чем свидетельствует его письмо к издателю Дж. Меррею
от 3 февраля 1816 г. См.: L. J., 3," 84.
9 Wood ring С. Politics in english romantic poetry. Cambrid-
ge (Mass.), 1970, p. 166.
w M о щ а и с к а я О. Народная баллада Англии (цикл о Робп<
Гуде). Автореф. канд. дис. Горький, 1967, с. 19.
66

иялись переводы с немецкого, а в английских журналах
печатались статьи о немецкой литературе.
I 21 апреля 1788 г. в Эдинбургском Королевском" об-
шестве Г. Маккензи прочел публичную лекцию о. не-
мецком театре. Характеристика «Разбойников», обшир-
ные цитаты на английском языке, рассуждения о ее
|ероях занимали почти треть доклада. С этого времени
Ьраму Шиллера начинают усиленно переводить.
р Англии «Разбойники» были известны по переводам:
немецкий язык считали варварским и недостойным
внимания. Первый перевод «Разбойников» появился в
|792 г., и за десять лет было сделано еще четыре пере-
рода.11
[ «Разбойники» Шиллера, «Ринальдо Ринальдини»
Кристиана Вульпиуса (1797), «Абеллино» Цшокке (ин-
сценирован в Англии в 1793 г.) стали очень популярны
в Англии лишь в последнем десятилетии XVIII в., а на
|цене Ковент-Гарденского театра герой-разбойник по-
является вслед за публикацией в Германии «Разбойни-
ков» в ноябре 1781 г. Драма Шиллера оказалась, ви-
нимо, побудительным толчком для Джона О'Кифа, ав-
lopa пьесы «Разбойники, или любовь в лабиринте»
11781). Джон О'Киф мог читать по'-немецки в оригина-
ле, и он быстро подхватил мотив «Разбойников». Хотя
Ььеса провалилась на первом же представлении, тем
не менее спустя год она вновь появилась на сцене под
заглавием «Андалузский замок».12
I Байрон впервые упоминает «Разбойников» Шилле-
|а в дневниковой записи от 20 февраля 1814 г., когда
IKopcap» был уже написан и даже вышел в свет (L.J.,
I, 388).13 В этой связи некоторые исследователи пола-
Ёают, что Байрон не читал «Разбойников» до 1814- г.,
к тому же он не знал немецкого языка.14 Последнее
возражение недостаточно обосновано. Например,
т. Маккензи также не знал немецкого и пользовался
французскими переводами. Тем не менее он был пора-
1; и St о кое F. W. German influence in the english romantic
Rriod (1788—1818). Cambridge, 1926, p. 31.
щ 12 Evans B. Manfred's remorse and dramatic tradition.—
|MLA, 1947, vol. 62, N 3, p. 66—67.
К' 13 «Выходил из дому, ответил на несколько писем, потом позе-
Вшал и читал „Разбойников". Отлично, но „Фнеско" лучше»
Ш а й р о и. Дневники. Письма. М., 1963, с. 83).
К 14 J о s е р h М. К. Op. cit., р. 55; Т h о г s 1 е v P. Op. cit., р. 9.
67

жен «выразительностью», «силой» и «естественностью»
немецкого стиля и дал прекрасный разбор немецких
драм в публичной лекции.15 Сторонники «немецких
прототипов» придерживаются иной точки зрения, со-
гласно которой «Корсар» несет отчетливые следы влия-
ния «Разбойников», тем более, что запись в дневнике
может быть ссылкой на второе, более внимательное
чтение драмы Шиллера. Ведь совершенно очевидно из
той же записи, что «Заговор Фиеско в Генуе» Шиллера
Байрон прочел раньше.16
Рассмотренные выше специальные исследования
развития героического типа у Байрона и работы по ли-
тературной истории «Разбойников» Шиллера наводят
на мысль, что на Байрона оказал влияние мотив «Раз-
бойников» в английском переложении: через повесть
Гарриет Ли «Крюитцнер», входившую в «Кентерберий-
ские рассказы» (1797—1805), написанные ею в соав-
торстве с ее сестрой Софией Ли.
Книга попала в руки Байрона, когда он был еще
ребенком, и стала одной из любимых: «Я прочел в пер-
вый раз эту повесть, — пишет Байрон в предисловии к
драме „Вернер", — в ранней молодости, когда мне
было, кажется, около четырнадцати лет; она произве-
ла на меня глубокое впечатление и, право; я могу ска-
зать, что она содержит зародыш многих моих произве-
дений» (Р., 5, 326).
Злодей, предатель и лицемер Конрад («Крюитц-
нер») становится во главе шайки буйных, презирающих
всякие законы разбойников. Что касается Конрада из
поэмы Байрона «Корсар», то он ближе к Карлу Моору,
чем к Конраду из «Крюитцнера», так как оба обладают
отчаянным характером, той же жаждой мести и, не-
смотря на все их преступления, великодушны. Как и для
Карла Моора, для Корсара Конрада характерны могу-
чее стремление к свободе, жажда великих дел и под-
вигов.
15 «The Literary Magazine and British Review», 1790, vol. 5.
p. 28; «The Speculator», 1791, p. 162—168.
16 Rea Th. Schiller's dramas and poems in England. L., 190G.
p. 23; Railo E. Op. cit., p. 378; Kraeger H. Der Byronischc
Heldentypus, 1898; Keapper M. R. The german literary influence
on Byron. — «Salzburg Studies in English Literature. Romantic Reas
sessment», 1974, vol. 42, p. 3—9.
68

i Однако исследователи, сближая «Разбойников»
^Шиллера и первые «Восточные повести» Байрона, не
•учитывают исторический промежуток между ними.
;В созданных до Французской революции «Разбойни-
ках» и спустя четверть века «Восточных повестях» про-
блема личного правосудия, известная еще в XVII в. и
даже ранее, разрешается с разных точек зрения.
К. Моор стремился поправить мир путем преступления
и осуществить правосудие через беззаконие. Его ошиб-
ки обусловлены не врожденными качествами души, а
неправильными представлениями о ценностях и назна-
чении жизни. Но, убедившись в том, что его путь не
дает желаемых результатов, он отрекается от бунта.
Осознав свою виновность перед обществом, он сам от-
дается в руки властям. Так Шиллер прямо отвергает
путь индивидуального насилия, не способного, по его
мнению, изменить социальный порядок. Точка зрения
Байрона в этот период была иной. Герои «Восточных
повестей» совершают преступления и не раскаиваются
в них.
Гяур убивает Гассана, погубившего его возлюблен-
ную, однако он считает себя виновным лишь в том, что
его страстная любовь к Лейле привела ее к гибели, но
отнюдь не в смерти Гассана. Лара, умирающий от ран
на поле битвы, не сожалеет о разгроме возглавляемой
им армии крестьян. Альп даже решительно оправдыва-
ет свое предательство Родины, а Уго находит в себе
силы бросить гневные обвинительные слова отцу, раз-
рушившему его счастье.17
Многие исследователи подчеркивают влияние твор-
чества Гёте (в основном драмы «Гец фон Берлихин-
ген») на Байрона в период создания «Восточных по-
вестей». Байрон никогда не упоминает имени Геца фон
Берлихингена, но его «жадное» чтение произведений
В. Скотта, несомненно, предполагает, что он должен
был прочесть перевод драмы Гёте «Гец фон Берлихин-
17 Поэты «озерной школы» восприняли «Разбойников» Шиллера
как вариацию па тему христианской заповеди «не убий». Поэтому
в пьесе Вордсворта «Пограничники», так же как в драме Кольрпд-
жа «Раскаяние», герои раскаивались в совершенных преступлениях.
См. подробнее: Ромм А. С. Джордж Гордон Ноэл Банроп (1788—
1824). Л., 1961, с. 16—18.
69

ген», выполненного В. Скоттом еще в 1799 г. У Конра
да («Корсар») мало общего с Гецем, однако в суДьб
Лары и Геца есть некоторое сходство. Они оба воз
главляют восстание крестьян, но, разумеется, в свои
собственных целях; участь потерпевших поражение
крестьян их мало интересует.
Все зарубежные исследователи единодушно подчер
кивают влияние повести Шатобриана «Рене» (1802) m
творчество Байрона, особенно в лондонский период. Са:\
Шатобриан не сомневался в своем влиянии на Байро
на и даже упрекал поэта в том, что последний не от
давал ему должного.18 О «Рене» Шатобриана Байрон,
действительно, нигде не упоминал: ни в дневниках, нг
в письмах, ни в комментариях к своим произведениям
Само имя Шатобриана встречается дважды: в коммен-
тариях к «Абидосской невесте», где Байрон ссылался
на анекдот из путевых записок Шатобриана, и в «Брон-
зовом веке», где Шатобриан упоминается как автор
повести «Ат^ала» (Р., 3, 195, п. 3; Р., 5, 575). Вероят-
но, Байрон знал «Рене». Он свободно читал по-фран-
цузски, к тому же повесть была достаточно заметным
явлением в европейской литературе. Шатобриан рас-
сказывал в «Рене» о тайной и непонятной любви высо-
комерного и одинокого человека, отчужденного от об-
щества и втайне его презирающего. Недовольство со-
бой и одновременно самолюбование не приводят его к
активному участию в общественной жизни, хотя Рене
горько сознавать свое бездействие. Между тем Байрон
отразил в сюжетах «Восточных повестей» волнующие
его проблемы современности и показал активное, дей-
ственное вмешательство в жизнь его героев. В этой
связи вопрос о влиянии «Рене» на «Восточные повести»
остается спорным.19
Особый характер интересов поэта в период созда-
ния цикла, его стремление разобраться в тенденциях
национально-освободительного "движения балканских
18 Chateaubriand F. Oeuvres.— In: Essai sur la literature
Anglaise. Paris, 1860, t. 11, p. 781-782.
19 П. Торслев считает, что Байрон познакомился с «Рене» не
ранее 1812 г., когда он встретился с мадам де Сталь и последняя
с восторгом отозвалась о «Рене» н, возможно, сообщила .Байрону
о ней (Т h о г s I е v P. Op. cit., р. 216).
70

родов подсказывают необходимость большого внима-
[я к реальным прототипам.
Щ Еще при жизни Байрона многие современники по-
лагали, что он воплотил в героях самого себя. В рецен-
зиях Еедущнх литературных журналов того периода,
Каких, как «The Edinburgh Review», нередко указыва-
лось на определенное сходство между поэтом и его
рерсонажами, и прежде всего между Байроном и
райльд Гарольдом.20
|i По мере выхода в свет первых «Восточных пове-
стей» это отождествление автора и его героев все бо-
шее укреплялось, хотя Байрон неоднократно старался
Отделить своих героев от самого себя. При этом он опи-
рался на те выдуманные черты, которые отличали пер-
сонажей от автора. В письме к Т. Муру от 6 января
R814 г. он сообщал: «У меня печатается чертовски
длинная повесть под названием ,,Корсар", написанная
героическим стихом. Это пиратский остров, населенный
Козданнями моего воображения, и легко представить,
рколько они успевают натворить в этих трех песнях».21
йрднако 18 февраля 1814 г. Байрон отметил в дневнике,
|то «Корсар» «был написан con amore и большей ча-
стью списан с жизни» (L. J., 2, 382). Еще раньше он
(Запишет в дневнике (И декабря 1813 г.), что сюжет
КАбидосской невесты» он «черпал из жизни» (L.J., 2,
Ш2). Эти записи обычно интерпретировались срвре-
^енниками Байрона и досужими критиками как намек
ра связь между поэмами и личной жизнью Байрона.
I В светских кругах Лондона было широко известно
письмо маркиза Слиго, написанное в ответ на прось-
бу Байрона припомнить все обстоятельства происше-
ствия в Афинах в 1810 г. В нем говорилось о слухах,
которые ходили в Афинах: якобы Байрон, угрожая пи-
|толетом, спас от верной гибели мусульманку, которую
|езли в мешке на казнь.
| Как показывает запись в дневнике от 5 декабря
§'813 г., Байрон придавал большое значение письменно-
t 20 «The Edinburgh Review», 1816, vol. 27, N 53, p. 293; 1822.
jfol. 36, N 72. p. 420.
V 21 Б а и p о к. Дневники. Письма, с. 94.
I . 71

му свидетельству маркиза Слиго.22 Письмо Слиго, ос-
нованное на слухах, имевших хождение в Афинах, ра-
зумеется, не может быть принято как безоговорочны],
документ. Однако Байрон подчеркивал, что описанная
в письме история «не слишком далека от правды;,
(L.J., 2, 258). Кроме того, Байрон стремился познако-
мить с этим письмом высший свет Лондона н литера-
турные круги, в частности через своего издате.г,,
Дж. Меррея. Это, с одной стороны, указывает, что сю
жет «Гяура» был основан на тех реальных фактах, ко
торые поэт мог наблюдать во время своего путешествия
на Восток. Байрон неоднократно слышал рассказы о
страшной участи неверных жен, и в примечании к «Гяу
ру» он рассказал о трагической судьбе гречанки Фро-
зины, зашитой в мешок и брошенной в озеро по прика-
зу Али-паши Янинского (Р., 3, 144—145). С другоп
стороны, при помощи этого письма Байрон хотел опро-
вергнуть упорные слухи, что причиной приговора му-
сульманской девушке явился он сам, и, отмежеваться
от деяний Гяура, которые читатели и некоторые кри-
тики приписывали ему.23
На упреки рецензентов, что он рисует самого себя,
Байрон не без раздражения замечал в предисловии к
«Корсару»: «Пусть так, — если я уклонился в сторону
мрачного тщеславия и ,,рисовал самого себя", портре-
ты получились, надо думать, верными, так как они мне
не льстят. Если же это не так, те. кто знают меня, не
обманутся, а о заблуждениях тех, кто меня не знает, я
мало забочусь» (Р., 3, 225).
В. Скотт писал в рецензии на III песнь «Чайльд Га-
рольда (1816): «...конечно, ^порд Байрон был неспра-
ведлив к публике, если предполагал, что ему вменяю!
преступные деяния, пятнавшие многих его героев... од-
нако те, кто видел лорда Байрона, найдут известное
22 «Я думал, что все осталось неизвестным, и был бы этом\
рад, по Слиго приехал туда несколько дней спустя и написал мне
о слухах. Письмо я сохраню — так будет лучше. ...Описать чувства,
вызванные этим случаем, было бы невозможно — от одного вос-
поминания кровь стынет в жилах» (Байрон. Дневники. Письма,
с. 70). •
23 Ga It J. The life of lord Byron. L., 1830, p. 114; Med win Th.
Journal of the conversations of lord Byron, noted during a residence
with his Lordship at Pisa (1821-1822). Paris, 1824, vol. 1, p. 99—
102; «The Westminster Review», 1825, Jan., p. 27.
72

|ходство даже между его внешним обликом и обликом
Конрада». И далее В. Скотт задавал вопрос: «Но как
<е тогда объяснить странную привычку автора (столь
алантливого и искусного в изображении пагубного
лияния вины и угрызений совести на человеческий ха-
актер) придавать свои собственные черты разбойни-
ам и пиратам?». Отдав должное темпераменту и фан-
тазии Байрона, В. Скотт приходит к выводу: «Не ка-
жется несовместимым с характером поэта и предполо-
жение, что, презирая критику, обрушившуюся по этому
^поводу на Чайльд Гарольда, он решил показать чита-
телям, как мало она его затрагивает и как ему легко
и просто добиться внимания и уважения, даже если он
вздумает придать свои личные черты и особенности пи-
ратам и преступникам».24 В. Скотт даже полагал, что
судьба Байрона отчасти рассказана в двух строчках из
«Лары»:25
f Став сиротой, узилв свободу с детства,
;* Скорбь получил он от отца в наследство.
(«Лара», пер. О. ЧюмимойУ
' Подобного мнения придерживались как в Англии,
так и за рубежом другие современники Байрона, пере-
жившие поэта. Так, Пушкин полагал, что все герои
Байрона напоминали одного человека — самого авто-
ра.26 «Он представил нам призрак самого себя, — писал
Пушкин в неоконченном наброске статьи о Байроне, —
он создал себя вторично, то под чалмою ренегата, то
в плаще корсара, то гяуром, издыхающим под схимнею,
то странствующим... В конце концов, он постиг, со-
здал и написал единый характер (именно свой), все,
кроме некоторых сатирических выходок, рассеянных в
его творениях, отнес он к сему мрачному, могуществен-
ному лицу, столь таинственно пленительному».27
Взаимоотношения между поэтом и его героями не-
однократно обсуждались и во второй половине XIX в. и
в XX в. Одни критики считают возможным предполо-
24 Скотт В. Собр. соч. в 20-ти т., т. 20. М.—Л., 1965, с. 493.
25 Там же, с. 476.
26 Пушкин А. С. О Байроне и его подражателях. — Поли.
собр. соч., т. 5. М., 1936, с. 275.
2? Пушкин А. С. О драмах Байрона (1827). — Поли. собр.
соч., т. 5. М., 1954, с. 32.
73

жить, что в «Гяуре» поэт изобразил самого себя.28 Дру-
гие уверяют, что атмосфера таинственности вокруг
персонажей Байрона связана с тем, что, сочувствуя и
симпатизируя своим героям, он пытался создать свою
биографию в художественной форме. Чайльд Гарольд,
так :ке как и герои «Восточных повестей», отражает
черты характера самого Байрона, и именно это обсто-
ятельство способствовало популярности произведении
поэта, так как автор и персонажи соединились в пред-
ставлении читателей.29
О положении Байрона по отношению к Чайльд Га-
рольду и персона-жам трех первых «Восточных пове-
стей» неоднократно писали и советские исследователи.
При этом отмечалась биографичность образа Чайльд
Гарольда (воспитание Гарольда в основном списано с
юности Байрона), а также то, что, какое бы положение
ни занимал герой по отношению к поэту, граница
между ними недостаточно ясная, прежде всего в пер-
вых двух песнях «Чайльд Гарольда» и «Восточных по-
вестях» 1813—1814 гг.30
Байрон неоднократно, особенно в лондонском днев-
нике 1813—1814 гг., в период создания «Гяура», «Аби-
досской невесты», «Корсара» и «Лары», мистифициро-
вал будущих читателей этих дневников и загадочно на-
мекал на таинственные события своей личной жизни
(Р., 3, 149—151). Позже Байрон писал Т. Муру из Пизы:
«При создании образа я способен увлекаться; подобно
всем людям, наделенным живой фантазией, ,я, конечно,
отождествляю себя с моим героем, когда изображаю
сто, но только пока вожу пером по бумаге».31
28 Eliot Т. S. Byron. — In: English romantic poets. Modern
essays in criticism. Ed. by M. H. Abrams. N. Y., 1960, p. 196—209.
29 Doherty F. M. Byron. L., 1968, p. 59; Lovell E. Byron:
the record of a quest. Studies in poet's concept and treatment of na-
ture. Camden, 1966, p. 138, п.; E 11 о n О. Op. cit., vol. 2, p. 141;
MacGann J. J. Fiery dust. Byron's poetic development. Chicago —
London, 1968, p. 83—85.
30 Ж и p м у н с к и й В. М. Жизнь и творчество Байрона. —
В кн.: Байрон. Драмы. Пг.—М, 1922, с. 47—53; Кузьмин Б.
Жанр лирико-эпической поэмы Байрона. — Учен. зап. Моск. гос. пед.
ип-та им. В. И. Ленина, 1941, т. 31, вып. 5, с. 79—103; Климен-
ко Е. II. Лирико-эпическая поэма Байрона (основы жанра).—: Про-
блемы сравнительной филологии. Сб. ст. к 70-летию чл.-корр. АН
СССР В. М. Жирмунского. М.—Л., 1964, с. 394—400.
з' Б а й р о п. Дневники. Письма, с. 298.
74

!! Между тем уже в первых песнях «Чайльд Гарольда»
Повышенная эмоциональность автора противопоставля-
юсь вялости и меланхолии героя. Пылкость автора,
ркорбящего о подневольном положении греков, звуча-
ла явным диссонансом с равнодушием Гарольда, кото-
рый
| .. .скорбный край войны и преступлений
Покинул холодно, без слез, без сожалений.
(«Чайльд Гарольд», пер. В. Лсвика)
Все «Восточные повести» в композиционном плане
ршшчаются фрагментарностью, и прежде всего «Гяур»,
*где читатель узнает о событиях из уст мусульманского
рыбака, монаха-исповедника и автора. Байрон от изда-
ния к изданию расширял поэму, добавляя новые стро-
ки. Тем не менее фрагментарность не исчезла. Это поз-
волило некоторым критикам утверждать, что добавле-
ния уменьшали драматизм поэмы, а в пятом-седьмом
^изданиях привели к разжижению остальных отрывков
ш к усилению дидактизма поэмы, что проявилось во
йвступленин к «Гяуру» (строки 103—167), где Байрон
[сравнивал Грецию с лицом только что умершего челове-
ка.32 Но добавления увеличивали роль авторша.
I Авторская же. речь носит спонтанный характер, что
^присуще как первым двум песням «Чайльд Гарольда»,
?так и «Восточным повестям». Авторские суждения в"
этих произведениях, определяемые по явно выражен-
ному риторизму, неоднократно передавались устами
героев, например в исповеди Гяура:
Death is but what the haugty brave,
The weak must bear, the wretch must crave:
Then let life go to Him who gave;
I have not quailed to Danger's brow
When high and happy—need I now?
(P., „Giaour", 1. 1021-1028) :«
I. 32 M а г s h a 1 W. H. The accretive structure of Byron's «The
Giaour». — «Modern Language Notes», 1961, vol. 76, N 6, p. 502—
509; Kirchner J. The function of the person in the poetry of
Bvron. — «Salzburg Studies in English Literature. Romantic Reasses-
ment», 1973, vol. 15, p. 41—44.
33
Что смерть? С улыбкою храбрец
Встречает доблести ы.й конец,.
Мирится с нею слабый в страхе,
75

Эмоциональность, с которой Байрон описывал чун-
ства и поступки героев, например Селима или Корсара,
также побуждала читателей и некоторых критикой
предположить, что в «Восточных повестях» Байрон
рисовал самого себя.34 При этом многие историки ли-
тературы оставляли в стороне тот факт, что ничего ре-
ально похожего на судьбу его героев-бунтарей в био-
графии Байрона не было. Они также проявляли склон
ность игнорировать предысторию героев, рассматривав
ее как нечто второстепенное.
Байрон выражал свои мысли и чувства в повестях,
вкладывая их в речь, поведение и действия персона-
жей, но это не является основанием для отождествле-
ния героев с поэтом. Байрон не идеализировал своих
героев, он лишь отказывался слишком прямолинейно
судить их с моральной точки зрения. Оправдать или
обвинить — значит показать авторское отношение к ге-
рою. Байрон явно осуждает только Л ару за использо-
вание крестьянского восстания в собственных целях и
Альпа за предательство Родины.
* *
* *
Современники Байрона увидели в Конраде Наполе-
она, с которым Конрада якобы роднила не только
внешность, но и боевое счастье и беспредельная власть
над находящимся в его распоряжении отрядом. Они
усматривали сходство даже в названии поэмы. «Кор-
сар» созвучен «корсиканцу», как нередко называли в
Англии Наполеона, подразумевая при этом, что выход-
цы из Корсики были склонны к пиратству.35
В юности Байрон идеализировал Наполеона, считая
его преемником традиций Французской революции. Он
И трус лишь ползает во прахе.
Кто дал мне жизнь, пускай же Тот
* Теперь ее назад берет.
Я в счастье смерти не боялся, '
Чего б теперь я опасался?
(«Гяур», пер. С. Ильина)
34 Knight G. W. Op. cit., p. 17; L о veil E. Op. cit, p. 138.
35 Подобная точка зрения поддерживается рядом исследовате-
лей творчества Байрона и в настоящее время. См.: Joseph М. К.
Op. cit., р. 58; Knight С. М. Byron and Shakespeare. N. Y., 1966,
p. 171.
76

!эсхищался смелостью, силой воли, полководческой
эблестью и гениальностью Бонапарта, спасшего Фран-
ию и свободу от европейской реакции, которая пыта-
ась восстановить старый правопорядок. Но постепен-
о отношение Байрона к Наполеону меняется.
Уже во время путешествия по Балканам, как сви-
етельствуют две первые песни «Паломничества
айльд Гарольда», Байрон, продолжая видеть в Напо-
еоне* крупную, талантливую личность, порицает его
рак жестокого завоевателя, повсюду сеющего смерть и
фазрушения и тысячью трупов устилающего свою до-
рогу к славе:
Войска его идут тройным тараном,
Грохочут залпы на высотах гор,
* И нет конца увечиям и ранам.
\/. Чтобы один прославлен был, должны
\. Мильоиы пасть, насытив землю кровью.
t'. («Чайльд Гарольд», I, 38, 44, пер. В. Левина)
; В период создания первых трех «Восточных пове-
стей» Наполеон был еще у власти, и мало кто мог
предположить, каким жалким будет его конец.36 Судя
по дневниковым записям 1813 г., не ожидал такого кон-
ца и Байрон. Было бы недопустимым упрощением по-
лагать, что Байрон ставил себе целью изобразить Бо-
напарта в образе Конрада. Однако в их внешности и
характерах есть сходные черты: одиночество героя,
склонность к самовластию, возвышение над толпой, не-
желание подчинить себя какому-либо моральному
контролю.
Поэма «Лара» создавалась накануне отречения На-
полеона от трона. Байрон жадно следит за отчаянны-
ми действиями своего «бедного маленького кумира»,37
бурно реагирует на поражение Наполеона при Лейп-
циге, радуется его последующим успехам.
Поэты «озерной школы» видели в падении Наполе-
она закономерный итог деятельности кровожадного ти-
рана, стремившегося унизить род людской. Победа
36 «Я никогда не думал, что Наполеон уйдет так...», — писал
В. Скотт, обращаясь 17 июня 1814 г. к Р. Саути (Lock hart J.
Memoirs of the life of sir Walter Scott, vol.2. Edinburgh, 1843, p. 60).
37 Б а й p о н. Дневники. Письма, с. 98.
77

Англии при Ватерлоо освободила мир от невиданного
даже в варварские времена деспота, считал Р. Саутц
(«The Poet's pilgrimage», 1815). Народы должны благо
дарить Англию за свержение тирана, утверждал Ворд-
сворт («Occasioned by the Battle of Waterloo», 1816).
Байрон утверждал, что в битве двух деспотий побе-
дила не Англия и союзники, а худшая из деспотий
(«Ode from the French», 1816). Байрон возмущался по-
корной капитуляцией Наполеона, но после Ватерлоо
стал относиться к нему более сочувственно, ибо Ватер-
лоо и второе отречение Бонапарта заставляют его еще
раз задуматься над судьбой великого человека, поко-
рившего многие страны. Байрон уверен, что Ватерлоо
знаменует начало новых освободительных битв народов
(«Childe Harold», с. Ill, st. 19—20). Отныне имя
Наполеона становится для него символом республикан-
ских надежд. Он видит в нем сильную личность, спо-
собную возглавить народное- движение во Франции за
восстановление республиканской формы правления
(«Napoleon's Farewell»).
Для Байрона судьба Наполеона являла укор тем
честолюбивым натурам, которые, подобно последнему,
преследовали лишь свои личные интересы. Указывая во
втором издании «Чайльд Гарольда» (1813) на честолю-
бие как на самый сильный источник воздействия на
душу человека, Байрон поддерживал господствующую
еще в XVIII в. точку зрения, наиболее четко выражен-
ную Альфьери в трактате «О тирании». Последний под
общим названием честолюбия понимал две разные
страсти — властолюбие и славолюбие. Альфьери рас-
сматривал властолюбие как страсть вредную/ пресле-
дующую лишь частный интерес, а славолюбие как вы-
соконравственную и благородную страсть, приносящую
пользу обществу, ибо эта страсть подразумевает отва-
гу, мужество, самопожертвование ради долга, что всег-
да ценилось в период любых войн. По Байрону, успех
способствует тому, что славолюбие перерастает во вла-
столюбие, общественный интерес уступает место лич-
ному.
Охваченный неизмеримым властолюбием, Наполеон
превратился в тирана и деспота и весь свой военный
талант направил на истребление людей и порабощение
народов. Властолюбие же и погубило Наполеона, ибо
78

||какой-то момент он был уже не в состоянии то чао и
|езво оценивать людей и события. «The Hero sunk
ato the King», — писал Байрон в «Оде с французско-
Ь», входящей в «Наполеоновский цикл», который со-
рвался одновременно с «Осадой Коринфа» и «Пари-
|1НОЙ».38
i Байрон считал Наполеона человеком, в характере
Ьторого соединились несовместимые черты, не позво-
ившие использовать его гений на благо народа. Он
ог бы стать поборником подлинного патриотизма, а
ежду тем похитил свободу у Франции и Европы.
[ все же Наполеон — великий человек.
к;.-' В Англии Наполеона часто сравнивали с восточным
гаеспотом, неограниченным в своей власти,39 а вссточ-
ашх владык нередко сопоставляли с Наполеоном, под-
разумевая при этом образ его правления. «Мусульман-
ским Бонапартом» называл Байрон Али-пашу Янннско-
ш), который прежде всего интересовал его как сильная
Кичность и восточный деспот, о чем свидетельствует пе-
реписка поэта с матерью, строфы во II песни «ГЪалом-
иичества Чайльд Гарольда» и примечания к «Гяуру».
I Али-паша Янинский явился прототипом некоторых
1ероев «Восточных повестей». Путешествуя по Балка-
рам, Байрон неоднократно слышал легенды, повеству-
ющие о храбрости Али-паши. Но Байрона более всего
восхищали его государственный ум, умение лавировать
|р религиозных распрях страны, его энергия и настой-
чивость в достижении цели. Быть может, некоторые
|фитики чрезмерно увлекались сходством Али-паши с
Персонажами Байрона, тем не менее личное знаком-
ство поэта с Али-пашой дало ему материал для XtV и
;XV строф II песни «Абидосской невесты».40 Жертву
jr
I 38 «Наполеоновский цикл» объединяет стихи, созданные в 1815—
&816 гг.: «На бегство Наполеона с острова Эльба» («Nap: (eon's
fescape from Elba»), «Ода с французского» («Ode from the French»),
!"C французского» («From the French»), «На звезду Почетно о ле-
иона» («On the Star of the Legion of Honour»), «Прощанге Ha-
олеона» («Napoleon's farewell»).
E. 39 «Я всегда считал, — писал В. Скотт, — что он обладает ге-
нием и талантами восточного владыки» (Lockhart J. G. Co. cit.,
Ы. 2, p. 60).
40 Ср.: Rutherford A. Op. cit., p. 39; M arphopou! о s P.
Byron's translation and use of modern Greek writings. — «Modern
Language Notes», 1939, vol. 54, N 5, p. 325; Woodring C. Op.
pit., p. 167.
79

Яыынского паши звали Джаффиром (Али отравил его).
Байрон назвал этим именем своего героя (Р., 3, 189.
п.). Черты характера Али-паши нашли свое отражены,
в образах Гассана в «Гяуре» и Сеида в «Корсаре-.
У. Борет делает смелые выводы, полагая, что в харак-
тере Конрада есть нечто, напоминающее Али-пашу.
ужас, который наводит его имя на окружающих, конт-
раст между чувствами, бушующими в груди, и внеш-
ним спокойствием, вера в успех. Для сравнение
У, Борет приводит следующие строки из «Корсара»:4
Кто же их Вожак? Вокруг, на всех морях,
Одно лишь имя в душах сеет страх;
(«Корсар», пер. Ю. Петрова}
Весьма возможно, что Байрон, знавший о суровой
юности Али-паши и о том периоде его жизни, когда о»;
возглавлял шайку разбойников, придал характеру Кон-
рада некоторые черты Янинского владыки.42
Современники Байрона находили черты его героев
и в других реальных прототипах. Один из них, лично
встречавшийся с Байроном в Афинах и оставивший
воспоминания об этих встречах, писал, что поэма «Кор-
сар» основана не на вымышленных, а на реальных
фактах. Якобы во время пребывания Байрона в Кон-
стантинополе в июле 1810 г. в порту бросило якорь ве-
нецианское судно, чей экипаж в основном состоял из
греков. На берегу между экипажем и турецкими мат-
росами возникла драка, в результате которой греки от-
ступили на корабль, а их капитан, чрезвычайно храбро
сражавшийся, не успел этого сделать. Сознавая всю
опасность своего положения, капитан отправился в ре-
зиденцию Байрона, которого не знал, но о котором
много слышал, и попросил убежища. Мужество и бла-
городство капитана произвели сильное впечатление на
поэта, и он обещал ему защиту. Турки видели, как ка-
41 Borst W. Lord Byron's first pilgrimage. New Haven, 1948,
p. 78.
42 Современник» п исследователи творчества Байрона искали
следы его знакомства с Али-пашой и в более поздних произведе-
ниях. Так, Дж. Голт уверен, что Али-паша — прототип пирата
Ламбро («Дон-Жуан»). В подтверждение этого он ссылается на
«изящные руки» последнего (см.: Gait J. Letters from the Levant.
L., 1813, p. 18; Byro n/ Letters and journals. .. Ed. by L. AAarchand,
vol. 1. Cambridge (Mass.), 1973, p. 226, п.).
80

Ьтан вошел к Байрону, поэтому капитана переодели
Шлатье греческой рабыни. Лорд Байрон следовал за
ИМ в отдалении. Затем поэт нанял греческую лодку и
■доказал доставить их на борт английского фрегата.
Но было очень своевременно, так как едва они поки-
Вли отель, турки окружили его и устроили там обыск,
рйрону и капитану удалось отплыть на британском
|регате, на котором они совершили совместное путе-
шествие по островам Архипелага. Капитан рассказал
ЕСйроку свою историю. Капитана звали Конрад и про-
водил он из богатого и могущественного венецпан-
ого рода. К несчастью, он полюбил девушку из
мьи, равной его по положению, но враждебно настро-
ной к его семье. Девушка должна была выйти за-
|уж за двоюродного брата, которого не любила. Од-
ижды. мочью жених выследил их. Вместе с другими
юдственниками он решил смыть позорное пятно с
|мьи кровью невинной пары. Конрад и его возлюблен-
ря заподозрили неладное, ночью бежали в гондоле из
ЁЬнеции и добрались до Далматинских островов в Ад-
юатическом море. Здесь было тихо и пустынно, а по-
кразрушенные строения напоминали о былом могуще-
|ве Римской империи. Острова оказались пристани-
|1ем пиратов, и влюбленные попали в их руки. Конрад
Коль отчаянно защищал себя и возлюбленную, что за-
юевал их уважение, и те предложили ему стать их
гоедводителем. Он возглавил пиратов, которые стали
Вводить ужас на побережье Адриатики и Средпземно-
ю моря. Они даже осмелились проникнуть в Констан-
рнополь. Вскоре Конрад расстался с Байроном и вы-
разил желание изменить свой образ жизни.
| Рассказав эту историю, автор записок о жизни
|айрона уверял, что прототипом Конрада является
|он.рад — капитан венецианского пиратского корабля.43
|ам БаГфон ни разу не упоминал об этой встрече ни в
шевниковых записях, ни в письмах, ни в комментариях
I 43 Хстя эти записки были опубликованы в 1825 г., ни один из
«следователей творчества Байрона не останавливается па них осо-
Е, и в большинстве случаев история встречи Байрона с пиратом
■же не*упоминается (см.: The life, writings, opinions, and times
* the right honourable lord Byron. .. by an english gentleman, in
fee greek military service, and comrade of his Lordship, vol. 3. L.,
|25, p. 197-200).
Зак. 481
81

к своим произведениям. Лишь однажды Байрон запис : t
в дневнике: «Хобхауз собщил мне странный слух: бу.и
то бы Конрад — это я; будто я и есть подлинный Ко к
cap, и часть моих странствий окутана тайной. Гм!
Люди иногда подходят близко к истине; но никогда
угадывают ее Целиком. Х[обхауз] не знает, что я дел; ;
на следующий год после его отъезда с Востока; и ник- }
не знает, и —и все это ложь, — и вместе с тем, ..я ви;;
что бес мне лгал двусмысленной правдой!"».44 Не я.л
ные намеки в этой дневниковой записи позволил ,
Э. Кольриджу считать предполагаемую встречу Байрп
на с венецианским пиратом Конрадом ключом к p;i ;
гадке записи (Р., 3, 218). Однако нельзя с уверен.:л-
стью утверждать, что в Константинополе Байрон дг
ствительно встречался с пиратом.
В период создания «Восточных повестей» Вайрл i
особенно интересовался национально-освободительно,!
борьбой балканских народов и ее героями. Борьба эт
была преимущественно партизанской, и ее деятели до л
жны были проявлять личную инициативу, находчи-
вость и чрезвычайную энергию, поднимая на боры'
немногих храбрецов, спасаясь от преследователей
нанося неожиданные удары на суше и на море. Отсю-
да у Байрона интерес к героям, которых он искал ?.
средневековой Европе и в недавнем ее прошлом. В руч-
ных планах и с разных точек зрения Байрон вспомнил л
короля вандалов Гензериха, Эччелино IV,"итальянец >
го гибеллина, тирана и величайшего изверга XIII i
В сознании Байрона всех их объединяла энергия, вое;
ные таланты, умение возглавить толпу* и бросать ее и
рискованные предприятия.
Подобные качества Байрон искал и в тех своих со-
временниках, в которых видел подлинных борцов м
национальную свободу. Таким был для него греческг» '
корсар Ламброс Кацонис, которого *юэт считал одним
цз. «самых знаменитых греческих революционеров
(Р., 3, 194, п.).
Возникновение корсарства относится к XII в., когд
появляется обычай выдавать частным лицам специаль
ные патенты на право задержания, осмотра или дя>
уничтожения торговых судов враждебных государст-
44 Байрон. Дневники. Письма, с. 87 (10 марта 18Г4 г.). -
82

Што делалось с целью увеличения действующего воен-
Ёо-морского флота воюющих стран. Корсарские суда
подчинялись специальному адмиралу. Для получения
Ватента необходимо было внести в казну государства
определенный залог на случай возникновения имуще-
ственной ответственности за убытки, причиненные кор-
рарами. В отличие от корсаров, лица, не имеющие па-
тентов, рассматривались как морские разбойники (пи-
Цаты) и при задержании подлежали смертной казни.
W Начиная с XVI в., каперские патенты выдавались
^правительствами ряда стран (Англии, Франции, Испа-
рии, Голландии, Дании и др.) не только во время зой-
ры, но и в мирное время, как для пополнения государ-
ственной казны, так и для дезорганизации морской тор-
говли в определенных районах.45 При этом каперы
|имели право на часть захваченного имущества. В раз-
ных странах каперство называлось по-разному: в
^Германии — die caperei, во Франции — la course, в Анг-
лии— privateering. В соответствии с этим лица, полу-
чавшие патент от государства, именовались каперами
|в Германии, корсарами во Франции, приватирами в
|Англии. Каперов," корсаров и приватиров всегда отли-
вали от морских разбойников —пиратов. Рост специа-
лизированных военнотморских сил и интересы между-
народной торговли привели к отмене каперства Париж-
ской декларацией 1856 г.46 Каперство как форма борь-
бы за национальную независимость получило особенно
^широкое распространение в XVIII — XIX вв., fc период
борьбы Северо-Американских Штатов за независи-
мость, а также при Наполеоне, во время борьбы Анп-
'лии с Францией.
■ На Балканах своеобразной формой протеста против
'турецкого владычества были действия греческих кор-
саров, среди которых особенно прославился Ламброс
;Кацонис (1752—1805). Борьба за освобождение Греции
ргала смыслом жизни Кацониса и его подвигом. Ога
\ 45 Так, в Англии попасть в каперы было не просто: нужно было*
рыть не моложе 18 лет, выполнить перед отплытием все обязатель-
ные церковные обряды, иметь свидетельства о добропорядочном
доведении и о развитом чувстве товарищеского долга (см.: От-
[Ф^йль Л. Б. История происхождения, развития и изменения мор-
ского международного права. Спб., 1887).
г 46 Сивере В. Главнейшие сведения по морскому междуна-
родному законодательству. Спб., 1902, с. 108—113.
S*
ва

сыграл выдающуюся роль в греческом национально-
освободительном движении, и на его патриотической
деятельности следует остановиться особо.
Среди других греческих добровольцев он принимал
участие уже в русско-турецкой войне 1768—1774 гг.
В начале русско-турецкой войны 1787—1791 гг. он ко-
мандовал на Черном море корсарским судном «Князь
Григорий Потемкин-Таврический». Позже он был на-
правлен царским правительством на Средиземное море
для организации каперских операций против турок. Ка-
цонис захватывал у турок суда, вооружал их, сажал
на них команды из добровольцев-греков. К ,лету 1788 г.
в Средиземном море действовала целая флотилия из
девяти каперских кораблей. Есть сведения, что, помимо
флотилии Кацониса, против турок действовали также
албанские корсары.47 За успешные действия Екатери-
на II произвела Кацониса в чин подполковника.
В 1789 г. Кацонис одержал ряд важных побед над не-
сколькими турецкими эскадрами, в результате чего его
флотилия завоевала господство в Эгейском море.
Турки предприняли необычайные меры. Султан
Абдул-Хамид I обещал Кацонису прощение за проли-
тую «османскую кровь», любой остров Эгейского моря
в наследственное владение, 200 000 золотых монет, если
он согласится оставить русскую службу. Кацонис
лишь усилил удары по турецкому флоту.
В апреле 1790 г. против Кацониса были брошены
две турецкие эскадры (около 30 больших судов). Оже-
сточенное морское сражение длилось более двух суток.
Кацонис потерял пять кораблей из семи и почти
600 моряков; сам он был ранен в голову. Турки же по-
теряли более- 3000 человек, многие их корабли были
потоплены. Неравная битва греческих моряков произ-
вела большое впечатление на современников. Екатери-
на II наградила Кацониса орденом Св. Георгия четвер-
той степени и произвела его в полковники. Эскадра
Кацониса была восстановлена и к лету 1791 г. насчи-
тывала 24 корабля.
Но 29 декабря 1791 г. был подписан Ясский дого-
вор с Турцией, который вызвал глубокое разочарова-
ние в Греции. Екатерина II обещала содействовать
47 Подробнее см.: А р ш Г. Л. Этеристское движение в России.
М., 1970, с. 87—90.
84

|делу освобождения Греции, однако надежды греческо-
if.ro народа не Оправдались: в Ясском договоре Греция
гдаже не упоминалась. Кацонис и многие его сподвиж-
ники решили своими силами продолжать борьбу за
^свободу и в этой связи отказались выполнить приказ и
^разоружить корабли. В мае 1792 г. Кацонис опубли-
ковал манифест, в котором выразил возмущение гре-
ков тем, что русское правительство пожертвовало их
интересами. В манифесте также указывалось, что гре-
ки будут продолжать борьбу до тех пор, пока не по-
лучат свободу.
В результате энергичных совместных действии ту-
рецкой и французской эскадр (моряки Кацоииса не-
благоразумно совершили нападения на ряд иностран-
ных торговых судов/в том числе на французские) фло-
тилия Кацониса была разгромлена. Моряки его и на-
ходившиеся на судах клефты добрались до венециан-
ских владений. Впоследствии многие из них были аре-
стованы. Кацонис же вернулся в Россию, был «прощен»
Екатериной II и до смерти в 1805 г. служил команди-
ром Балаклавского греческого батальона.48
В байрониане до настоящего времени не указыва-
лось на Кацониса как одного из возможных прототи-
пов героев «Восточных повестей». Между тем на Бал-
канах его имя стало легендарным и, вне всякого со-
мнения, Байрон много слышал о его патриотической
деятельности во время путешествия по Греции. Это яв-
ствует из примечания к «Абидосской невесте», в кото-
ром Байрон поставил его имя в один ряд с именем Ри-
гаса Велестинлиса, знаменитого греческого борца за
независимость Родины (Р., 3, 194, п.). Не известно,
знал ли Байрон о том, что многие сподвижники Ламб-
роса Кацониса (Захария Морейский, Пангалос, Анаг-
ностарас и др.) присоединились к «Этерии», созданной
Ригасом Велестиилисом.49 Однако он был уверен, что
48 До самого последнего времени в зарубежных и советских
исследованиях, посвященных истории Балканских стран, патриоти-
ческой деятельности Ламброса Кацониса не уделялось должного
внимания. Этот пробел в известной мере восполнил Г. Л. Лрш в
своем фундаментальном труде «Этеристское движение в России».
49 См.: Стурдза А. С. Воспоминания о жизни и деяниях
графа И. А. Каподнстрии, правителя Греции. — В кн.: Чтения в им-
ператорском оби1естве истории и древностей российских. М., 1864,
кн. 2, с. 121 — 122.
85

товарищи Ламброса Кацониса не сложили оружия и
по-сзоему принимали участие в борьбе за националь-
ную независимость Греции, Байрон подчеркивал, что
среди членов шайки Селима были «друзья Ламброса
удалые, Отчизны верные сыны» («Абидосская невеста»,
st. 20).
Каперство продолжало привлекать Байрона и после
первого путешествия по Балканам. Об этом свидетель-
ствует авторское примечание к 9-му изданию «Корса-
ра», зышедшему в 1815 т. В этом издании Байрон про-
комментировал две последние строки поэмы:
Одною добродетелью был ом —
И тысячью пороков наделен...
(«Корсар», пер. Ю. Петрова)
«Автор, — писал Байрон, — сделав чувство чести одной
из особенностей характера Конрада, не вышел за пре-
делы вероятности, что может быть до некоторой степе-
ни подтверждено следующим примером о подобном же
разбойнике 1814 г.» (Р., 3, 296). Байрон говорил об
американском капере Жане Лаффите. А чтобы у чита-
телей возникло более полное представление о своеоб-
разной жизни каперов под предводительством Жана
Лаффита, Байрон в том же примечании цитирует
статью анонимного автора «Пираты Баратарии», напе-
чатанную в «American Newspaper» в ноябре' 1814 г.
Жан Лаффит родился около 1780 г. в Бордо или
Байонне. Вместе со своим старшим братом Пьером он
эмигрировал в Америку и в 1809 г. Ъоселйлся в Новом
Орлеане. В то время дельта реки Миссисипи была при-
станищем пиратов и контрабандистов. Оба брата по-
лучили каперские свидетельства от республики Карта-
хена (в Колумбии) и заняли остров в бухте Баратария,
представлявшей собой узкий рукав Мексиканского
залива.
Большинство каперов были родом из штата Луизи-
ана. Они бежали с острова. Сант-Доминго во время
происходивших там волнений и укрылись на острове
Куба, который принадлежал Испании. Когда началась
война между Францией и Испанией (войска Наполеона
вторглись на Пиренейский полустров в 1808 г.), их
застазили в течение нескольких дней покинуть остров,
так как большинство каперов были французского про-
8G

Ьхождения. Многие из них перебрались в штат Луи-
*ану вместе со всеми неграми, которыми они владели
Кубе. Губернатор штата Клэборн предупредил их о
гатье Конституции США, запрещающей ввозить ра-
зв, но вместе с тем уверил их, что попытается до-
иться разрешения правительства на сохранение их
|Ьбственности. В 1813 г. каперы своими злодеяниями
дерзостью вынудили губернатора Луизианы принять
^ротив них меры. При этом губернатор считал, что до-
статочно захватить атамана Жана Лаффита, как будет
уничтожена вся шайка. Он предложил награду в
500 долларов за голову Лаффита, который был хорошо
язвестея жителям Нового Орлеана, так как одно вре-
1я был там учителем фехтования. Этим искусством он
)владел, находясь в армии Наполеона в чине капита-
ia. 24 ноября 1813 г. губернатор Клэборн приказал
[военному отряду занять остров Лаффита, сжечь и раз-
рушить до тла все находящееся там имущество, а всех
корсаров доставить в Новый Орлеан. Этот отряд под
командованием человека, бывшего некогда близким
другом смелого предводителя каперов, подошел очень
[близко к укрепленному острову и высадился на него.
.Вдруг раздался свист, и отряд был окружен неведомо
откуда появившимися вооруженными каперами. Жан
Лаффит не только пощадил жизнь предводителя от-
ряда, но и предложил ему крупную сумму денег, кото-
рая обеспечила бы его на всю жизнь. Когда тот отверг
это предложение, Лаффит позволил своему бывшему
другу вернуться в город.
Таким образом, овладеть островом с суши не уда-
лось, а морские силы в этом районе были незначитель-
ны. Как только подошли подкрепления, каперы были
разбиты. В заключение анонимный репортер, статью
которого привел в примечании Байрон, выражал на-
дежду, что остров пиратов, служащий ключом к Но-
вому Орлеану, будет окончательно очищен от них, и
правительство оккупирует его значительными военными
силами (Р., 3, 296—298).
В зарубежном литературоведении существует точ-
ка зрения, согласно которой сообщение о Жане Лаф-
фите является «созданием воображения анонимного
автора».50 П. Торслев в этой «легенде» о храбром пп-
50 Tho rs lev P. Op. cit., p. 159.
87

рате находит интересным лишь то, что з рассмазе р.
портера Жан Лаффит дважды назван «современны-,
Карлом Моором». «Итак, — пишет П. Торслев, — везде-
сущий „благородный разбойник" возвращается чере
псевдоисторию в литературу».51
Тем не менее Жан Лаффит существовал, и аноним-
ный репортер в принципе верно передал характер от-
ношений Жана Лаффита и официальных властей Луп
знаны в 1813 г. Однако в дальнейшем они изменились
Ряд политических обстоятельств того времени показы-
вает, что примечание к «Корсару», в котором расска-
зывалось о Жане Лаффите, имело скрытый подтекст,
и Байрон, приведя его, хотел доказать, что'он, «сделав
чувство чести одной из особенностей характера Конра-
да, не вышел за пределы вероятности» (Р., 3, 296).
С 18 июня 1812 г. по 24 декабря 1814 г. шла англо-
американская война. В возникновении ее немалую роль
сыграли англо-французские противоречия. Дипломати-
ческие отношения Англии с Францией были прерваны
еще в мае 1803 г. Англия с тревогой смотрела на уси-
ление Франции, под угрозой французского десанта
спешно искала союзников, создавала коалиции, куда
неоднократно входила Россия. Активные действия рус-
ских войск в Европе и разгром французского флота в
октябре 1805 г. при Трафальгаре вынудили Наполеона
отказаться от плана вторжения в Англию.52 В 1807 г.
Россия вышла из четвертой коалиции с Англией и за-
ключила Тильзитский договор с Францией.
Англо-французская борьба сопровождалась приме-
нением широких экономических санкций. В мае 1806 г.
английское правительство издало указ, согласно кото-
рому все берега, порты и реки от Эльбы до Бреста счи-
тались блокированными. В ответ Наполеон издал де-
крет о континентальной блокаде. Для английской эко-
номики был очень важен американский рынок. Англия
широко трактовала право' осмотра американских ко-
раблей: нередко с них уводились матросы под предло-
гом того, что они — англичане. В 1807 г. Англия блоки-
ровала французские и союзные с Францией порты, л
США объявили о прекращении торговли с Европой, na-
si Ibid.
52 Т а та р н и о в а К. Н. Очерки по истории Англии 1640—
1815 гг. М., 1958, с. 429.
88

деясь изменить отношение как Франции, так и Англии
■к американским кораблям. Однако это ударило по ин-
тересам самой американской буржуазии. Под ее давле-
нием в начале 1809 г. правительство США издало указ,
запрещавший торговлю лишь с Францией и Англией, а
затем заявило, что если какая-нибудь из двух стран от-
менит ограничения, стесняющие американскую торгов-
лю, то США немедленно прекратят всякие торговые от-
ношения с другой страной.53 Франция немедленно вос-
пользовалась предложением и отменила всякие ограни-
чения для торговли с США. В ответ правительство США
в начале 1811 г. объявило о прекращении всяких отно-
шений с Британской империей. Это привело к застою в
английской торговле и экономике и к ухудшению внут-
реннего положения Англии. Правительство Англии хо-
тело было пойти на уступки и отменить все ограниче-
ния, затрагивающие торговые интересы США. Однако
из-за смерти премьер-министра Персиваля и реоргани-
зации правительства время было упущено. Вместе с тем
у США возникли другие причины для возмущения по-
литикой Англии, так как последняя препятствовала при-
соединению к США Флориды и Луизианы. В этой свя-
зи США, стремясь защитить свои торговые интересы и
независимую политику, в апреле 1812 г. захватили все
английские корабли, находившиеся в американских
портах, а 18 июня 1812 г. объявили войну Англии.
Американский флот во многом уступал английскому,
тем не менее именно на море американцы одержали
ряд побед, тогда как на суше дела у англичан шли
лучше, и в 1814 г. они захватили Вашингтон. 24 декаб-
ря 1814 г. в Генте (Фландрия) был подписан мирный
договор. Англия не дала официального обязательства
прекратить захват американских судов, но фактически
перестала это делать.54
Особое место в этой войне заняла осада Нового Ор-
леана английскими войсками с августа 1814 г. Осада
закончилась битвой 8 января 1815 г., которая привлекла
к себе большое внимание, так как имела место уже
после подписания мирного договора.
53 Perkins В. Prologue to war England and United States,
1805—1812. Berkley & Los Angeles, 1961, p. 84-85.
54 В г о d r i с G. С, F о t h e r i n g h a m J. K. The history of
England from 1801 to 1837, vol. 11. L., Г911, p. 126—132, 138, 147.
89;

Жан Лаффит, несмотря на свое французское про-
исхождение, встал на сторону американцев. Вместе с
тем англичане пытались использовать отряд Лаффита
в своих интересах. 31 августа 1814 г. ему предложили
чин капитана британской армии, участок земли и
30 000 дол., если он присоединится со своими каперами
к английскому эскадрону, атаковавшему побережье
Луизианы. Лаффит попросил время на размышление,
а сам немедленно снесся с губернатором Луизианы
Клэборном, предлагая свое войско в распоряжение
США, если каперам простят их прежние преступления.
Клэборн колебался. Он сообщил о своих сомнениях ге-
нералу Джексону, командующему американскими вой-
сками в Новом Орлеане, и ожидал инструкции.55
Представители населения Нового Орлеаяа совето-
вали Клэборну согласиться на предложение Лаффита,
так как у населения не было трений с его отрядом. Осо-
бенно на этом настаивали богатые креолы, поскольку
после объявления Колумбии независимой от Испании
пираты Лаффита нападали только на английские и ис-
панские суда, захватывали богатую добычу и устраи-
вали базары на своем острове, по дешевке продавая
награбленное, в том числе и негров, у испанцев и анг-
личан жителям Нового Орлеана. Сам Жан Лаффит,
имея каперское свидетельство от республики Картахе-
на, считал себя не пиратом, а корсаром. Жители Нового
Орлеана, в свою очередь, видели в отряде Лаффита
союзника в борьбе за национальную независимость.56
Между тем слухи о приближении английских войск
становились все более упорными, и коммодор Даниель
Паттерсон по собственной инициативе, во главе крупно-
го флота атаковал остров каперов и завладел их кре-
постью, однако большой группе каперов и братьям
Лаффит удалось спастись.57
55 Claiborne W. С. Official letter books, 1801-1816. Ed.
D. Rowland Jackson. Mass., State department of archives and historv,
1917, vol. 6, p. 54-55, 104—105, 259, etc.
56 I n g e r s о 11 Ch. J. History of the Second War between the
United States of America and Great Britain, declared by Act of
Congress, June the 18th, 1812, and .concluded by Peace, the 15th of
February, 1815, vol. 2. Philadelphia, 1853, p. 76.
w G а у a r r e Ch. Historv of Louisiana: the American domina-
tion. N. Y., i860, p. 364.
90

Щ Вместе с тем американцы нуждались в войсках.
Клены Комитета защиты обратились к судье и по его
■рекомендации убедили законодательные учреждения
Кфинять акт, согласно которому каперы могли пресле-
доваться только в течение четырех месяцев после ян-
варя 1814 г.г*
| После-издания указа судья Д. Холл приказал окруж-
ному прокурору прекратить преследования каперов, так
[как четырехмесячный срок уже истек.59 Затем генерал
^Джексон встретился с Жаном Лаффитом. Генерал был
в курсе прежних решений губернатора Клэборна; вме-
сте с тем у Лаффита были рекомендации уважаемых
людей Нового Орлеана. Генерал Джексон принял
предложение Лаффита об участии его отряда в борь-
бе против англичан, обещая добиваться амнистии ка-
перам.60 Отряд Лаффита участвовал в битве за Новый
Орлеан. После заключения мира с Великобританией
четвертый президент США Джеймс Мэдисон публично
засвидетельствовал «несомненное мужество и верность»
братьев Лаффит и их отряда. 6 февраля 1815 г. по ре-
комендации Сената президент объявил об амнистии
каперов.61
С того времени имя Пьера Лаффита уже не упоми-
нается в истории. Есть сведения, что Жан поселился в
Галвестоне (Техас), а затем переселился на берега
Юкатана, где нападал на торговые суда, но только
испанские. Он умер в 1826 г., до конца оставаясь кор-
саром.62
58 В январе 1814 г. па своем острове каперы устроили аукцион,
где продавали негров. Губернатор пытался пресечь работорговлю.
С этой целью была организована экспедиция против каперов, часть
из них была убита и ранена. Кроме того, Клэборн отдал приказ об
аресте Жана Лаффита, которому удалось избежать наказания (см.:
Brooks Ch. В. The siege of New Orleans. Seattle, 1961, p. 12, 87).
59 Ibid., p. 87.
60 M a r i g n у B. Reflections on the campaign of general
Andrew Jackson in Louisiana in 1814 and 1815.—«Louisiana Histo-
rical Quarterly», 1933—1934, vol. IG—17.
61 I n g e г s о 11 Ch. J. Op. cit., vol. 2, p. 77—83.
62 Gayarre Ch. Historical sketch of Pierre and Jean Laffitte.—
«Magazine of American History», 1883, vol.5, p. 284-298, 389—396,—
Некоторые факты из жизни Жана Лаффита можно найти в приме-
чании Э. Кольриджа к поэме «Корсар» (Р., 3, 297—298), однако они
ие совсем точные и полные. Помимо этого, Ч. Ганарре рассказал
о Жане Лаффпте в своем историческом романе «Фернандо де Ле-
91

Роль, которую сыграл отряд Жана Лаффита в
борьбе за независимость американского народа, при-
знавалась как в английской, так - и в американской
прессе.63 Англичане считали, что объявление войны
было предательским актом со стороны США, посколь-
ку совпало с периодом напряженных отношений' Анг-
лии с Францией.64 Имя Жана Лаффита было знакомо
британцам в связи с описанием событий войны 1812—
1814 гг.65 Рассказ о Жане Лаффите был включен Бай-
роном в примечания к «Корсару» в январе 1815 г., т. е.
сразу же после победы американцев над англичанами
под Новым Орлеаном 8 января 1815 г. По политиче-
ским и цензурным соображениям не совсем без-
опасно было писать о победе американцев под Новым
Орлеаном. Поэтому, приведя в комментариях статью
из американской газеты о Жане Лаффите, Байрон под-
черкивал, что он хотел лишь выделить благородные
черты характера Конрада. Вместе с тем история Жана
Лаффита была для Байрона ярким примером того, как
отряд корсаров оказался полезным для государства в
критический момент. Таким образом, он находил под-
тверждение своим взглядам в современной истории.
Набег Конрада на владения Сеид-паши не преследо-
вал чисто корыстных целей. Его отряд не был обычной
шайкой разбойников: это было нечто большее, и Бай-
рону казалось, что греческие корсары были той силой,
которая могла бы помочь Греции при вооруженном
столкновении с Турцией, поскольку эти корсары, бун-
мо», а переписка между английским полковником Э. Никольсом л
Жаном Лаффитом засвидетельствована в книге А. К. Латура
«Исторические мемуары о войне в Западной Флориде и Луизиане»
(см.: Gayarre Ch. Fernando de Lcmos. [s. 1.], 1872, p. 347-361;
L at our C. A., major. Historical memoirs of the war in West Flo-
rida and Louisiana. Philadelphia, 1816, p. 12—25).
63 События войны 1812—1814 гг. освещали американские газеты
и журналы: «Maryland Gazette», «National Intelligencer», «Washing-
ton Advertiser», «Western Intelligencer», а также английские газеты
и журналы: «Annual Register», «Morning Chronicle», «The Quarterly
Review», «Times», «Monthly Review»,. «Examiner», «The Edinburgh
Review» и др.
64 Но г, s man R. The causes of the war of 1812. L., 1962,
p. 14—15.
65 Par sons E. A. Jean Laffitte in the war of 1812.—«Pro-
ceedings of the American Antiquarian Society», 1940, part 2, OcU
p. 205-224.
92

Ргари по натуре, были яростными противниками турец-
кого деспотизма.
Г АВТОРСКИЕ КОММЕНТАРИИ
| Исследователи творчества Байрона часто ссылались
та авторские комментарии к «Восточным повестям»,
[нередко цитировали их, но никогда не анализировали
[их функцию в целом, в связи с текстом поэм.
;; Байрон придавал немалое значение комментариям,
полагая, что «комментарии служат разъяснению тек-
ста» (как писал он Хобхаузу, посвящая ему IV песнь
«Чайльд Гарольда»). От издания к изданию он расши-
рял комментарии к «Восточным повестям» и настойчи-
во требовал от издателя неукоснительного печатания
всех примечаний: «Я надеюсь, что ,,Корсар" печата-
ется по списку, мною исправленному, с дополнительны-
ми строками в I песни и несколькими примечаниями из
Сисмснди и Лаватера, которые я послал вам для до-
бавления».1
В своих комментариях Байрон, используя преиму-
щественно личные впечатления от путешествия по бал-
канским странам, приводил сведения о природных
и географических условиях Албании и Греции, об обы-
чаях восточных народов, объяснял значение слов во-
сточного происхождения. Он сообщал исторические
сведения, тем или иным образом связанные с текстом
поэм. При этом он приводил цитаты из исторических
трудов. В разнородных мелких примечаниях Байрон
пояснял свою позицию по частному вопросу, затрону-
тому в поэме, или разъяснял, почему он счел возмож-
ным использовать тот или иной источник, или уточнял
орфографию того или иного слова.2
В «Гяуре» и «Абидосской невесте» комментарии в
основном посвящены местным обычаям и толкованию
слов восточного происхождения.
В «Восточных повестях» встречается 75 слов во-
1 Moore Th. Life and letters, and journals of lord Byron. L.,
1860, p. 244 (письмо к Дж. Меррею от 7 сентября 1814 г.).
2 В комментариях к 3-му изданию «Гяура» Байрон писал:
«Содержанием некоторых примечании я обязан отчасти д'Эрбело,
отчасти истинно восточной и, как справедливо назвал ее г-н Ве-
*>ер, „высокой повести" „Ватек"» (р(> з, 144, п).
93

сточного происхождения,3 но не все они отражены -л
комментариях. Так, Байрон совершенно не поясняет
слова bey (бей) и giaour (гяур), введенные в англий-
ский язык из турецкого известным путешественником
Ричардом Хэклутом в 1599 г.4 Но он снабжает прост-
ранными примечаниями все слова восточного проис-
хождения, до него в английской литературе не встре-
чавшиеся, как, например, турецкое слово tophaike
(ружье) (Р., 3,96, п. 2).5
Байрон объяснял значение и тех слов,которые вошли
в английскую литературу до него, но остались чуже-
родными и непонятными для большей части англий-
ских читателей. Например, персидское слово palampore
(Р., 3, 117, п. 1)—яркая, пестрая шаль, которую обыч-
но носили высокопоставленные мусульмане. Читатель
встречался с этим словом раньше в тексте «Ватека»
Бекфорда и в комментариях к этой повести Сэмюэля
Хенли,6 Однако Байрон счел нужным его пояснить.
О празднестве Рамадана и следующем за ним Байра-
ме писал Дж. Скотт в предисловии к «Арабским сказ-
кам» (1811). Во II песни «Чайльд Гарольда» Байрон,
рассказывая о Рамадане, не пояснял этого слова
(строфы 55, 60) и лишь в «Гяуре» дал краткое приме-
чание, указав, что выстрел из пушек знаменует конец
поста (Р., 3, 96, п. 2). Очевидно, Байрон считал что
это слово известно английскому читателю, и полагал
нужным объяснить лишь некоторые детали праздне-
ства. Следовательно, решение Байрона снабдить то или
иное восточное слово комментарием зависело от степени
ассимиляции последнего в английском языке.
Примечания Байрона существенно отличались
от комментариев современных £му английских поэтов,
чьи произведения были посвящены Востоку. Так, Р. Са-
ути в «Проклятии Кехамы» и Т. Мур в «Лалле Рук»
сопровождали примечаниями все восточные слова не-
зависимо от их ассимиляции в английское языке.
3 См.: Р а г и м о в И. Восточные слова в «Восточных повестях»
Байрона. Автореф. канд. дне. Баку, 1958, с. 12.
4 A n е \v english dictionary on historical principle. Oxford, 1933,
vol. 1.
5 Ibid.,, vol. 8.
6 Beck ford W. The history of calif Vathek. L., s. a., p. 51,
147, n.
94

Выбор источников, которыми Байрон пользовался
при составлении комментариев, по всей вероятности,
зависел от того, кем они были созданы, и цитаты из
них должны были вызвать интерес читателя. Помимо
этого, источники обычно не требовали специального по-
яснения. Меррей усомнился в том, может ли имя Каи-
на звучать в устах мусульманина. Байрон отвечал
своему издателю; что мусульмане были знакомы с ос-
новными законами Ветхого Завета: «Если вам нужны
авторитеты, загляните в Джонса, д'Эрбело, в „Ватека"
или в примечания к ,,Арабским сказкам"» (L.J., 2,
283).
Историки XVI—XVII вв., используя Тита Ливия,
Плутарха и Тацита, основное внимание уделяли поли-
тической и военной истории, — тому, что более зсего
интересовало высшие классы феодального общества.
О нравах наций, чью историю они описывали, расска-
зывали попутно с событиями. Примером может слу-
жить «Всемирная история» сэра Уолтера Рейли (iСП4).
Многие историки XVIII в. считали описание нравов
проявлением эрудиции автора, ибо, по их мнению, нра-
вы наций не были предметом истории. Вместе с тем,
начиная со второй половины XVIII в., некоторые исто-
рики полагали, что им следует писать также и историю
цивилизации. Уже в «Опыте о нравах и духе народов»
Вольтера (1756) факты политической жизни и военные
действия занимали подчиненное положение.
В XVIII в. растут экономические связи Европы с
самыми отдаленными странами мира, что, в свою оче-
редь, стимулировало интерес к их обычаям и истериче-
ским судьбам. Это также побуждало историков
XVIII в. уделять внимание внутренней жизни таких на-
родов, как халдеи, китайцы, индийцы и давать некото-
рые сведения об их пище, одежде, нравах, ценах, со-
циальных институтах. Правда, подобные сведения еще
рассматривались как детали, развлекающие читателя,
и помещались в начале или в конце сочинения, г^ли в
примечаниях (типа «диссертаций»). Вольтер в «Исто-
рии Российской империи в царствование Петра Вели-
кого» поместил сведения о нравах русского народа, об
устройстве русского государства во вторую главу. Да-
вид Юм в «Истории Англии» сообщал сведения подоб-
ного рода в кратких добавлениях, а Вильям Робертсон
95

в «Истории царствования императора Карла V» и в
«Истории Шотландии» — в объемистых приложениях.
В. Робертсон - в «Доказательстве и пояснениях» —
первом английском трактате об историческом методе
исследования — стремясь к увлекательности повество-
вания, использовал для своих сочинений не только опуб-
ликованные источники, но и архивные материалы. При-
мечания и ссылки он располагал в конце каждого раз-
дела, что позволяло ему и не прерывать изложения, и
не жертвовать его научностью и документальностью.
Иначе говоря, В. Робертсон явился в Англии одним из
создателей научного исторического комментария.7 Его
«История Америки» (1777), благодаря увлекательно-
сти повествования и справочному аппарату, стала од-
ним из самых интересных просветительских трудов
по современной истории. Байрон прочел ее к 1807 г.
У Гиббона значение и объем примечаний еще более
увеличились.8 Обширный круг его чтения нашел отра-
жение в комментариях к «Истории упадка и гибели
Римской империи». Начатки того справочного аппарата,
которым Гиббон снабдил свою. «Историю...», видны
уже в его юношеском трактате «Опыт об изучении ли-
тературы» (1759), где он цитировал как древних, так
и современных ему авторов, а также выражал сожале-
ние, что поэзия XVIII в. уделяла изображению нравов
гораздо меньше внимания, чем древняя поэзия.9 В при-
мечаниях к «Истории...» он проводил мысль Джонса
о необходимости брлее внимательного изучения нравоз
восточных наций.10 ,
% Так описание нравов в приложениях и комментари-
ях становилось составной частью исторического труда
второй половины XVIII в. Тенденция развития коммен-
тариев в особый раздел исторического сочинения ока-
7 Tompson G. W., Holm В. J. A history of historical wri-
ting, vol. 2. N. Y., 1942, p. 72.
s В 5-томном издании «Истории упадка и гибели Римской им-
перии» Гиббона под ред. Г. Мнлмана авторские примечания зани-
мают весь последний том (см.: The decline and fall of the Ro-
man Empire by E. Gibbon, Esq., with notes. Ed. by the Rev. H. H.
Milman, a new ed. Paris, s. a.).
9 M i 1 m a n H. H. The life of E. Gibbon... Paris, 1840, p. 317—
318.
10 Гиббон Э. История упадка и разр\'шепня Римской импе-
рии, т. 1, ч. 3. Спб, 1883, с. 145—155.
96

зала влияние и на литературные произведения. Фунда*
ментальный комментарий Р. Саути к поэме «Талаба —
разрушитель», поражавший читателя эрудицией, был
своего рода приложением о нравах восточных народов.
В конце XVIII и в начале XIX в. большим успехом
пользовался жанр «описательной поэзии», в котором
примечания играли иногда не меньшую роль, чем по-
этический текст.
У Байрона балканский «местный колорит» появил-
ся уже во II песни «Чайльд Гарольда». В коммента-'
риях к ней преобладают сведения о географических и
природных условиях Албании. Они тем более уместны,
что в конце XVIII —начале XIX в. путешественники
очень редко посещали. Албанию.11 Байрон объяснял это
диким и гордым духом албанского народа (L.J., 1,
264). Комментарии ко II песни «Чайльд Гарольда» от-
ражали национальные черты албанцев, в те времена
характеризовавшие их свободолюбие (Р., 2, 174, п.)<
Для Байрона Албания ассоциировалась с Шотландией,
страной вольнолюбивых горцев, и примечание к 38-й
строфе II песни «Чайльд Гарольда» отразило это. Байи
рон симпатизировал мужественному сопротивлению ал-
банцев турецким завоевателям. В этом он расходился
с Гиббоном и своим.товарищем по путешествию Хоб-
хаузом. Гиббон считал албанцев бродячим племенем
пастухов, промышляющих разбоем, убийством и воров-
ством.12 Иначе говоря, он не понял национальных осо-
бенностей борьбы албанского народа за свою независим
мость. Дж. Хобхауз считал албанцев дикими, не при'
знающими никаких законов разбойниками. Их песни,
по его мнению, отражали лишь разбойничьи похожде*
ния.13
Байрон рассматривал албанские песни как прослав-
ление воинских подвигов албанцев в борьбе против ту-
рецких завоевателей, а их грабежи — как право побе-
11 В одном из писем Байрон сообщал, что он знаком с Алба-
нией больше, чем кто-либо из англичан, за исключением М. Лика,
английского посла при дворе Али-паши Янинского (L. J., 1, 264 —
письмо к Г. Друри от 3 мая 1810 г.).
12 Завоевание Константинополя Магометом II. Сочинение знал
менитого английского историка Эдуарда Гиббона. Спб., 1899, с. 52.
13 Н о b h о u s е J. С. Journey through Albania and other pro-
vinces of Turkey in Europe and Asia to Constantinople during the
years 1809 and 1810, vol. 1. L., 1813, p. 48.
7 Зак. 481
97

дителя.14 Вместе с тем во II песни «Чайльд Гарольда»
Байрон противопоставлял выносливых, неприхотливых,
«диких албанцев», готовых пожертвовать жизнью п
борьбе за свободу, грекам, которые, как полагал Бай-
рон в то время, примирились с турецким игом.
В «Гяуре» и в «Абидосской невесте» албанские мо-
тивы сохраняются. Комментарии к этим поэмам сдела-
ны по личным наблюдениям Байрона над бытом, ко-
стюмами, песнями и плясками албанцев.
В «Корсаре» и «Осаде Коринфа» албанские мотивы
исчезают. На смену им приходят великолепные пейза-
нки Греции, однако удельный вес комментариев, зна-
комящих читателей с географическими и природными
условиями Греции, гораздо меньше, чем в «Чайльд Га-
рольде» и первых двух «Восточных повестях». Грецию
посещали чаще, чем Албанию,15 и английский читатель
был более или менее знаком с ее природными и геогра-
фическими условиями по запискам путешественников,
котя и не всегда достоверным.
В комментариях к «Восточным повестям» Байрон
использовал мусульманские предания и суеверия
(«амулеты», «дурной глаз» и др.). Он стремился к вер-
ному изображению нравов, и ссылки на Коран лишь
подтверждали точность их описания (Р., 3, 115, п.; Р.,
3, 181, п.). В этом Байрон также отличался от Р. Са-
ути, который допускал известную вольность в трактов-
ке догматов Корана, соединяя их с языческими араб-
скими верованиями и тем самым вводя в заблуждение
английского читателя («Талаба — разрушитель»).
Мастерство, с которым Байрон создал в поэмах во-
сточный колорит, привлекло внимание современников.
Так, Вальтер Скотт, один из его первых критиков, под-
черкивал тонкий местный колорит «Восточных пове-
стей»: «Зосточные нравы и характер восточной речи
*4 Об албанских плясовых песнях у Байрона см.: Meyer G.
Pie albanesischen Tanzlieder in Byron's «Childe Harold». — In:
«Anglia», 1893, Bd. 15, S. 4—8. — Впервые исследователи обратили
взимание на политическое значение албанских песен только в 20-е го-
ды XIX в., когда Клод Форьель выпустил во французском переводе
«Народные песни современной Греции» (1821) (см.: Ibrovac М.
Claude Foriel et la fortune europeenne des poesies populaires grecque
et serbe. Paris, 1966).
15 Miller W. Lecture. The English in Athens before 1821. L.,
1926.
P8

i-так живописны, что способны придать очарование даже
|нелепостям восточной сказки. Здесь они играют более
^благородную роль, украшая то, что и без того прекрас-
но, и подчеркивая своей свежестью то, что и без того
^привлекательно».16
[ Несомненно, подобный «восточный колорит» МоГ
[быть создан Байроном только на основе острых лич-
ных впечатлений от путешествия по восточным районам
Европы. Поэт повсеместно подчеркивал решающую
^роль своего первого путешествия. В предисловии К
^первым песням «Чайльд Гарольда» он писал, что они
^«основаны на личных впечатлениях автора в этих стра*
^нах» (февраль 1812 г.). Пройдут годы, и в письме К
Меррею он напишет: «Буду рад книгам о путешествие
ях, но не по Греции, Испании, Малой Азии, Албании й
Италии: посетив указанные страны, я убежден, что
никто не сообщит мне о них ничего, что я еще желал
бы о них узнать».17 В письме к Т. Муру Байрон под*
черкивал: «Я ничего не смог бы написать, если бы сам
все не видел и не испытал».18 В другом письме к Т. My*
ру по поводу «восточного колорита» в «Лалле Рук»
Байрон отмечал, что путешествие на Восток избавило
его от необходимости перечитывать массу книг и что
«точности в изображении восточного колорита он обя-
зан своим воспоминаниям» (L. J., 5, 203). Верность
описанных в «Восточных повестях» мусульманских
обычаев подтверждали современники Байрона, лично
побывавшие на Востоке.19
- Комментарии к «Абидосской невесте», небольшие
по объему, содержат сведения об исторических лицах,
упомянутых в тексте, — о Карасман-оглу , Пазванд-
оглу, Ламбросе Кацонисе (Р., 3, 166, 188, 194), очень
популярных на Балканах.20
16 Scott W. Miscellaneous prose works, vol. 1. Paris, 1838,
p. 294-295.
17 Байрон. Дневники. Письма. M., 1963, с. 290 (письмо от
24 сентября 1821 г.)4.
18 Mo ore Th. Op. cit., p. 291.
ю M а с f a r 1 a n e Ch. Constantinople in 1828. L., 1829, p. 233, n.
20 В. Борет полагает, что рассказы о Карасман-оглу и о .Лам-
бросе Кацонисе Байрон мог слышать на корабле по пути в Грецию
(см.: Borst W. Lord Byron's first pilgrimage. New Haven, 1948,
p. 115).
7*
99

В «Корсаре», комментируя поступки главного ге-
роя, Конрада, Байрон воспользовался продолжением
«Биографической истории Англии» Дж. Грэнджера,21
составленным М. Ноблем, где рассказывалось об архи-
епископе Блэкборне (1658—1743). Историю его жиз-
ни Байрон привел в примечании к 9-му изданию «Кор-
сара» (Р., 3, 298—299), признаваясь, что его привлек-
ло нечто таинственное в биографии и характере архи-
епископа, а также слухи, что в молодости Блэкборн
был разбойником. По словам Байрона, он не смог
удержаться и не привести историю его жизни, так как
его поступки напоминали поведение Конрада в «Кор-
саре».
В последующие издания поэм Байрон неоднократно
добавлял отдельные факты в примечания, стремясь
объяснить все свойства характеров своих героев. Он
предвидел, что Конрад мог показаться читателям не-
естественным, т. е. несоответствующим традиционному
представлению о разбойнике. Вот почему в коммента-
риям к поэме ой выделял те черты в характере Конра-
да, которые подчеркивали правдоподобие его поведе-
ния. Байрон стремился поставить своего героя в обсто-
ятельства, исторически возможные. В этой связи он со--
общал сведения, почерпнутые им из ряда исторических
трудов, в частности из «Истории средневековых италь-
янских республик» Симона де Сисмонди.22 Байрон про-
родил параллель между Конрадом и королем вандалов
Гензерихом, завоевателем Карфагена и Рима, о кото-
ром рассказывалось в труде Иорнандеса «О происхож-
дении готов».23 В 9-м издании «Корсара» Байрон доба-
вил: «Прошу позволения указать на эти мрачные реаль-
ные образы для сравнения с Гяуром и Конрадом» (Р.,
3, 235, п.).
Стремясь пояснить даже отдельные поступки Кон-
рада, которые могли показаться читателям неправдо-
подобными, например его появление "переодетым дер-
вишем в стане врагов, Байрон указал, что нечто подоб-
21 Noble М. Biographical history of England. L., 1806, vol. 3,
p. 68.
22 Sismondi S. de. Histoire des republiques italiennes du
moyenage, t. 3. S. 1, 18Q9, p. 219.
23 J о г n a n d e s. De gotarum origine. De rebus goticis, cap, 33,
[s. 1J. 1597, p. 92.
100

;ное он нашел в истории и привел цитату из Гиббона:
«Желая собственными глазами увидеть расположение
варваров, Майориан, изменив цвет своих волос, отва-
жился явиться в Карфаген под видом собственного
посланника, и Гензерих был крайне раздосадован, уз-
нав впоследствии, что он беседовал с римским импера-
тором и отпустил его. Этот анекдот можно отвергнуть
как невероятную выдумку, но подобная выдумка воз-
можна только в биографии героя» (Р., 3, 251, п. 2).24
Из этих комментариев к поэме следует, что, по мне-
нию Байрона, правильно понять образ Конрада можно
лишь в том случае, если рассматривать его Как образ
героический, если объяснять его поступки той логикой,
которой могли руководствоваться такие бесстрашные
вожди, как римский император Майориан или предво-
дитель вандалов Гензерих. Байрон был, очевидно, со-
гласен с тем, что выдумка помогает представить герои-
ческую личность. Поступки героев не всегда можно
объяснить лишь строгой логикой и разумом. Для прав-
ды художественной вполне возможно поставить героя
в необычные условия. Но художественная правда отли-
чается от исторической лишь тем, что позволяет опу-
скать некоторые несущественные детали и вместе с тем
точно воспроизводить дух эпохи. .И вот пример этого:
ночью Гюльнара проникла в темницу к Конраду, кото-
рого Сеид-паша приговорил к смертной казни; рано ут-
ром его посадят на кол. Гюльнара поражена тем, как
хладнокровно Конрад ожидает мучительную' казнь: он
улыбается и даже шутит. В примечании к этой строфе
Байрон сослался на поведение людей времен Француз-
кой революции, которые оказались в сходном положе-
нии. Он также упомянул Томаса Мора и Анну Болейн,
сложивших головы на плахе по приказу короля Генри-
ха VIII (Р., 3, 256). В «Гяуре» и в «Абидосской неве-
сте» никаких исторических параллелей нет. В поэме
«Корсар», отличающейся наиболее острой целенаправ-
ленностью, они встречаются неоднократно.
В первых трех «Восточных повестях» образ цент-
рального героя как бы развивается, достигая кульми-
нации в «Корсаре». В «Гяуре» личная месть выступает
24 Gibbon Е. The history of the decline and fall of the Roman
Empire, vol. 6. L., 1807, p. 180.
101

на первый план. Селим в «Абидосской невесте» исполь-
зует организованную им шайку разбойников в собст-
венных интересах. Конрад в «Корсаре» помогает в
борьбе Греции за освобождение. История Жана Лаф-
фита в комментариях к поэме послужила примером
того, как корсары оказались борцами за освобождение
Америки. Ссылка на Жана Лаффита указывала гре-
кам на новые возможности в борьбе с иностранными
завоевателями.
В «Ларе» также налицо стремление пояснить ситуа-
цию историческим примером (Р., 3, 367, п.). Сюжеты
«Осады- Коринфа» и «Паризины» отразили имевшие
место события.
В примечаниях к «Восточным повестям» Байрон
использовал сведения из исторических сочинений, ме-
муаров путешественников и произведений о Востоке
художественно-познавательного характера. Он разви-
вал традиции Дж. Вико, полагавшего, что легенда — это
средство понять душу народа и историческую проблема-
тику данной эпохи.25
Комментарии Байрона расширяли и дополняли
текст поэм. Так, в «Осаде Коринфа» в примечании к
5-й строфе Байрон рассказывает об Али Кумурджи,
Великом Визире султана Ахмета III. Али Кумурджи
отвоевал у венецианцев Пелопоннес и был смертельно
ранен в следующем сражении при Карловицах в Вен-
грии. На другой день он умер от ран. В том же при-
мечании Байрон говорил о нем: «Это был молодой че-
ловек с большим самомнением и неограниченным че-
столюбием» (Р., 3, 455, п. 2). Таким образом, факты
объективно излагаются в примечании. В тексте поэмы
Байрон начинает повествование об Али Кумурджи
сдержанно, бегло рассказывая о тех же самых фактах:
Coumourgi — he whose closing scene
Adorn'd the triumph of Eugene,
When on Carlowitz' bloody plain,
The last and mightiest of the slain,
He sank, regretting not to die,
But cursed the Christian's victory...
(P., .The siege of Corinth", st. 5)
25 Подробнее см.: Ре и зов Б. Г. Итальянская литература
XVIII в. Л., 1966, с. 42.
102

В последующих четырех строках сдержанность
уступает место эмоциональности, в них прорывается
личное отношение Байрона к поверженной Греции, воз-
можности освобождения которой постоянно его волно-
вали. Вряд ли померкнет слава этого завоевателя до
тех пор, подчеркивает Байрон, пока христиане не помо-
гут Греции добыть свободу:
Cuomourgi—can his glory cease,
That latest conqueror of Greece,
Till Christian hands to Greece restore
The Freedom Venice of yore?
(P., „The siege of Corinth", st. 5)
В 13-й строфе II песни «Абидосской невесты» Се-
лим, расказывая Зулейке о предательстве ее отца, го-
ворит о воинской доблести своего отца Абдаллы. О ней
лоют в боснийских песнях, с ней знакомо мятежное
войско Пазванд-оглу:
In war Abdallah's arm was strong,
Remember'd yet in Bosniac song,
And Passwan's rebel horde attest...
(P. „The bride of Abydos, 1. 700-702)
К последней строке Байрон дал примечание: «Пас-
<сван-оглу поднял восстание в Виддине. В последние
годы жизни боролся с Портой» (Р., 3, 188, п. 2). Это
примечание конкретизирует мысль Байрона, хотя и пе-
реданную устами героя, в данном случае Селима!
В следующей строфе Селим вновь вспоминает имя Паз-
ванд-оглу:
When Passwan, after years of strife,
At last for power, but first of life,
In Widdin's walls too proudly sate. . .
(P., .The bride of Abydos", 1. 708—710)
чтобы затем продолжить» рассказ о том, как Джаффир
отравил Абдаллу. Э. Кольридж отослал читателей к
труду Ж. Оливера как источнику сведений о Пазванд-
оглу,26 Байрон же не указывает источник, очевидно,
потому, что мог неоднократно слышать это имя во вре-
26 О 1 i v е г J. A. Voyage dans l'Empire Othoman, t. 1. S. 1., 1801,
p. 108—125.
103

мя своего путешествия по Балканским провинциям Ос-
манской империи.
Пазванд-оглу (1758—1807), сын крупного босний
ского феодала, поддерживал контакты с Ригасом Be
лестинлисом.27 Он поднял восстание против турок и,
используя банды разбойников, успешно боролся (
ни1\&и. Стотысячная армия султана осаждала десятиты
сячную армию Пазванд-оглу в Виддине, но вторжение
Наполеона в Египет вынудило султана снять осаду и
утвердить Пазванд-оглу на посту вали (правителя) Вид
динской области. Пазванд-оглу поддерживал отноше
ния со многими крупными пашами-сепаратистами в
Европейской Турции, пытался вести самостоятельную
внешнюю политику. Его имя было очень популярным
среди населения угнетенных балканских провинции
Османской империи, тем более, что, желая привлечь
его на свою сторону, Пазванд-оглу отказывался вво-
дить новые налоги султана.28
С точки зрения Байрона, восстания, подобные мя-
тежу виддинского вали, полезны для общей борьбы за
освобождение Греции от турецкого ига. В данном от-
рывке автор свою мысль вложил в уста пероя, а приме-
чание, объективное по своему характеру, с одной сто-
роны, подтверждает, что Пазванд-оглу действительно
историческая личность, с другой — помогает отделить
голос автора от голоса героя, а в целом, несмотря на
объективность, поддерживает лирический пафос стиха.
Вместе с тем примечания Байрона не всегда были
изложены в спокойно-объективной манере. В некото-
рых случаях совершенно явно прорывались его гнев
или возмущение. Так,; к строке вступления к «Гяуру»,
в которой открыто выражено горькое отчаяние Бай-
рона от кажущейся ему пассивности греков (Slaves-nay,
the bondsmen of a Slave... [1. 151]), дано примечание:
«Афины отданы в собственность Кизляр-аге, стерегу-
щему женщин. Он назначает местного вреводу. Свод-
ник и евнух (выражения не изысканные, но верные)
управляет правителем Афин!» (Р., 3, 93, п.).
27 Арш Г. Л. Этеристское движение в России. М., 1970, с, 99,
109—111.
28 Теофилова М. Бунтъ на Пазван-оглу и неготово значе-
ние за българското освббоднтелно движение в XIX в. София, 1932,
с. 30—35.
104

В первые два десятилетия XIX в. комментарии к
литературным произведениям получили большое рас-
пространение, так как они нередко использовались в
политических целях (характерным примером могут
служить примечания Шелли к «Королеве Маб», 1813).
Подобным целям служило иногда описание восточных
стран, в том числе и комментарии к произведениям по
восточным мотивам, в частности в «Лалле Рук»
Т. Мура. Последний для создания восточного колорита
привел в комментариях почти всю доступную литерату-
ру о Востоке.29 Тем не менее Восток в «Лалле Рук»
изображен обобщенно, национальные особенности от-
дельных восточных стран остались в тени, а на первый
план вышли политические проблемы современной
Муру действительности.-Вся поэма Мура пронизана на-
меками на события в Ирландии, и Байрон, посвящая
«Корсара» Т. Муру, связывал «Лаллу Рук» непосредст-
венно с освободительной борьбой в Ирландии (Р., 3,
223).
В отличие от Саути и Мура, Байрон в поэмах ри-
совал положение восточной страны и нравы народов
Османской империи достаточно лаконично, но в приме-
чаниях описание нравов занимало значительное ме-
сто, что имело принципиально иной смысл, чем у про-
светителей XVIII в. (Вольтера, Робертсона, Гиббона).
В «Восточных повестях» они объясняли политическое
положение на Балканах, подчеркивали невежество ал-
банцев и пассивность греков и вместе с тем выражали
сострадание к порабощенным народам. При создании
«Восточных повестей» характер комментариев менял-
ся от поэмы к поэме: нравоописательные комментарии
сменялись историческими, возникала общая картина
балканских стран, и прояснялась политическая пробле-
матика в сказочной занимательности «Восточных по-
вестей». Упоминание реального исторического лица или
факта заостряло смысл поэтических строк и более от-
четливо выражало политический смысл происходящего.
29 R u s s е 11 J. (ed.) Memoirs, journals and correspondence of
Th. Moore, vol. 7. L., 1853—1856, p. 255—257.
105

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С именем Байрона справедливо связывают возник-
новение лирико-эпической поэмы как особого жанра.
который позволил ему, не стесняя себя рамками стро-
гой композиции, показать сложную, полную противоре-
чивых конфликтов жизнь эпохи через индивидуальное
восприятие как героя, так и автора.
Может показаться, что в «Восточных повестях»
Байрон продолжил «ориентальную» традицию просве-
тителей и показал Восток как мир экзотической красо-
ты и пышной, яркой природы, в котором бушуют «га-
ремные» страсти, а деспотизм столь же жесток и бес-
человечен, как и на Западе. Но по существу Байрон
никому не подражал. Для него Восток — это не толь-
ко фон, который позволил ему мотивировать необычай-
ный накал страстей, присущих его героям. «Восточные
повести» открыли европейцам «новый мир», который
они «едва ли знали прежде».1 С их появлением разви-
тие ориентализма в Европе пошло новым путем. Во-
сточная тема получает качественно новое воплощение,
и отныне в^ «восточных» произведениях поднимаются
вопросы, актуальные не только для Европы, но и для
Востока, который перестает быть лишь средством харак-
теристики европейского общества. Оказавшие неизме-
римое влияние на развитие всей европейской литера-
туры, «Восточные повести» в значительной мере содей-
1 «The Edinburgh Review», 1818, vol. 30, p. 99. См. также: «Tht
Edinburgh Review», 1814, vol. 23, N 45, p. 205; «The Satirist», 1812
vol. 11, p. 344-358.
106

ствовали тому, что в 1820-е поды жанр философской
«восточной повести» XVIII в. практически закрылся.
«Восточные повести» Свидетельствуют о том, что
; книжное представление Байрона о Востоке меняется,
его кругозор после поездки на Балканы значительно
^расширился и реальная историко-политическая дейст-
вительность оказала на него воздействие. Байрон
признавал это: «Возможно, если бы я никогда не путе-
шествовал и не покинул Родину в столь молодые годы,
мой кругозор был бы более ограниченным».2
Годы после возвращения Байрона из путешествия
(1811 —1816)—это пора роста его поэтической славы
и окончательного формирования его демократические
взглядов. Дневниковые записи этого периода подтверж-
дают, что Байрон, член палаты лордов по праву рож-
дения, стремился к государственной деятельности и го-
рел желанием отдать свои силы 'борьбе за обществен-
ное благо. Он занял определенную политическую пози-
цию и проявил пристальный интерес к внутреннему по-
ложению в стране. Не примыкая ни к одной из внутри-
парламентских партий, Байрон проводил свою, незави-
симую линию (L.J., 1, 209). Он протестовал против
смертной казни для луддитов, подчеркивая гнев и воз-
мущение народных масс, готовые-вылиться в восстание,
защищал жестоко попранные права ирландских като-
ликов. Парламентские выступления Байрона противо-
речили официальному курсу правительства принца-ре-
гента, будущего короля Георга IV. Они же убедили
поэта в малых возможностях парламентаризма (ЬЛ.,
2, 340).
Вернувшись из путешествия, Байрон связывал внут-
ренние проблемы Англии с проблемами порабощенных
балканских народов: «Я побывал в самых угнетенных
провинциях Турции, но даже там, где властвует деспо-
тическое и нехристианское правительство, я не ридел
-такой ужасающей нищеты, какую по своем возвраще-
нии обнаружил здесь, в самом центре христианской
Страны» (L. J., 2, 429). Байрон подчеркнул мятежный
[пафос «Восточных повестей», приложив ко второму из-
данию поэмы «Корсар» (январь 1814 г.) «ручную гра-
2 Countess Blessington. Journal of conversations with
lord Byron, vol. 2. Paris, 1824, p. 35.
107

нату» — «Строки к плачущей леди», содержащие язви-
тельные выпады против принца-регента и его минист-
ров и положившие начало многолетней травле поэта.3
В произведениях Байрона 1809—1816 гг. («Чайльд
Гарольде», «Восточных повестях», «Наполеоновском
цикле» и др.) отразилась политическая действитель-
ность современной Байрону Европы: национальное ос-
вобождение, борьба с государственным насилием ста-
рого режима и наполеоновской империи, полемика
о роли личности в историческом процессе и вместе с
тем вера в историческую необходимость осуществле-
ния основных принципов, провозглашенных француз-
ской революцией и проверенных на историческом опы-
те современной ему Европы.
Французская революция обострила проблему госу-
дарственной необходимости, которая определяла право
и нравственный долг человека в определенных полити-
ческих обстоятельствах преступать закон ради ут-
верждения справедливости и спасения государства.
Якобинцы желали справедливости и свободы и тем
не менее начали террор. В Англии Наполеона считали
загадочным порождением Французской революции, и
вопрос о его судьбе Байрон рассматривал в связи с
общей проблемой судьбы выдающейся личности, престу-
пившей законы общества. При этом для него, как и
для других английских писателей (Вордсворта, Коль-
риджа, Хэзлитта, Скотта), проблема Наполеона имела
не только историческое^ чисто политическое значение,
но приобретала и философский смысл.
В бурную эпоху Французской революции и наполео-
новских войн, когда рушились устоявшиеся обществен-
ные связи, яркие и сильные инд^шидуальности совер-
шали подвиги в национальных масштабах. Их успех
обеспечивала поддержка единомышленников и прежде
всего народных масс. Но подвиги в национальных мас-
штабах могли совершать люди высокоодаренные и во-
левые, у которых нередко было чрезвычайно развито
честолюбие. Вместе с тем, по Байрону, честолюбие от-
рывает политического деятеля от масс, его уделом ста-
новится одиночество.
3 Байрон. Дневники. Письма. М., 1963, с. 97 (письмо к Т. My
ру от 9 апреля 1814 г.).
Ш

Отступление сильной личности от общепризнанных
законов нравственности не приносит благих ,результа-
тов, об этом красноречиво свидетельствовала судьба
Наполеона. Поставленная уже в первых песнях
«Чайльд Гарольда», проблема Наполеона получила
дальнейшее развитие в «Корсаре» и в «Ларе». Разуме-
ется, Байрон не ставил своей целью показать Бонапар-
та в образах Конрада и Лары. Но их вцешнее сход-
ство с Наполеоном подчеркивало мысль Байрона, что
свободы можно добиваться, навязывая свою волю дру-
гим людям.
Байрон признавал роль личности в общественном
процессе и утверждал, что великий человек —это тот,
кто осуществляет необходимое, противопоставляя свою
волю неразумию большинства. Вместе с тем судьба.На-
полеона являла укор тем честолюбивым натурам, кото-
рые, подобно последнему, преследовали лишь свои лич-
ные цели. Байрон был близок к Альфьери, утверждая,
что большая индивидуальность только тогда станет
орудием исторической необходимости, т. е. вщразит ин-
тересы целых народов, когда личный интерес соединит
с общественной пользой. Ему казалось, что в условиях
Балкан вполне можно сочетать свободу личности со
счастьем общества. К проблеме трагической судьбы
высокоодаренной честолюбивой личности он будет об-
ращаться неоднократно на протяжении всего творче-
ства, и его точка зрения, достаточно четко сформули-
рованная уже в «Восточных повестях», в 1820-е годы
окажет неизмеримое влияние на развитие европейской
теории «великих людей» (В. Скотт, В. Кузен, Баланш).
Поставленная в «Чайльд Гарольде» тема нацио-
нально-освободительной борьбы, получила свое даль-
нейшее дазвитие в «Восточных повестях». Размыш-
ления поэта о реальной политической обстановке в
Испании и на Балканах привели его к мысли, что гнет
деспотизма неизбежно порождает отпор, об этом свиде-
тельствовали уроки антинаполеоновских воин и борьба
в горных районах Греции против турецкого влады-
чества.
За время путешествия (1809—1811) Байрон увидел
и понял, что в его век попирается свобода не только
отдельной личности, но и целые народы утрачивают
свою самостоятельность и суверенные права. -Вторга-
.109

ясь в другие европейские государстйа, французские
войска способствовали ликвидации оставшихся фео-
дальных порядков, однако режим порабощения, кото-
рый устанавливали французы, неизбежно вызывал
рост национального самосознания народов и подъем
национально-освободительного движения. «А когда На-
полеон создал французскую империю с порабощением
целого ряда давно сложившихся, крупных, жизнеспо-
собных, национальных государств Европы, тогда из на-
циональных французских войн получились империалист-
ские, породившие в свою очередь национально-освобо-
дительные войны- против империализма Наполеона».4
В Испании, некоторых областях Италии разбойничест-
во продолжало быть примитивным выражением соци-
ального протеста. В борьбе против Наполеона участво-
вали известные разбойники Эмпесинадо и Фра Дьяво-
ло. Иногда эти единичные выступления превращались
в партизанскую войну отдельных групп населения или
разрастались в массовые народные восстания. Приме-
ром может служить испанская герилья (1808—1814),
которая создала предпосылки для буржуазной рево-
люции 1820 г. в Испании, а также борьба русского на-
рода против Великой армии Наполеона.
Борьба испанского народа против захватчиков выз-
вала у Байрона размышления о том, насколько далеко
может распространиться народное движение и не спо-
собны ли другие нации пойти на такие же подвиги и
сбросить с себя иноземное иго. Тем самым Байрон
явно разошелся с английской просветительской тра-
дицией, согласно которой стремление народа изменить
богом установленный порядок суетно, тщетно и беспо-
лезно (наиболее четко это выразил Сэмюэл Джонсон
в поэме «Суетность человеческих желаний» — «Vanity
of Human Wishes»). Разумеется, байроновское отрица-
ние было далеко не полным. Традиция продолжала
существовать и незримо питать художественную мысль
Байрона. Дневники поэта периода первых «Восточных
повестей», так же как поэма «Лара», показывают, что
философия суетности человеческих стремлений иногда
вызывает у Байрона отклик, но не в плане сочувствия,
а в плане размышления над проблемами народно-осво-
бодительных движений.,
*Л.е.н"и.н В, И, Пйлн. собр. соч., т. 30, с. 5—6.
ПО)

Гражданский пафос обличения войны в I песни
«Чайльд Гарольда» во многом объясняется тем, что
Байрон сомневался в благих результатах этой войны
для героического испанского народа, полагая, что она
ведет лишь к укреплению испанской монархии. Но на-
чиная с «Восточных повестей» вплоть до «Дон-Жуана»
он будет противопоставлять справедливым освободи-
тельным войнам несправедливые и захватнические.
Байрон приходит к выводу, что национально-освободи-
тельная война не зло, а благо для народа.
В порабощенных балканских странах вопрос о вы-
дающейся личности, способной возглавить восстание
против турецкого ига, приобретал особую остроту.
Судьба Наполеона для политических отсталых Бал-
кан, где властвовал феодальный деспотизм, являла со-
бой наглядный пример крупной волевой и властной на-
туры, способной возглавить как маленький отряд по-
встанцев, так и целые народы. В период создания «Во-
сточных повестей» борьба под единоличным руковод-
ством и разобщенными силами представлялась Бай-
рону вполне естественной и даже единственно
возможной. Ему казалось, что личная храбрость одно-
го человека и личные цели его могли сыграть большую
роль в национально-освободительном движении бал-
канских стран.
Балканы страдали под игом турецкого султана,
власть которого была жестокой, но непрочной. Опыт
Французской революции и судьба Наполеона под-
тверждали, что там, где отсутствует твердая власть, не-
измеримо вырастает роль властной и волевой натуры.
Балканы нуждались в талантливых и храбрых людях,
способных сплотить вокруг себя повстанческие силы и
сбросить власть султана, и балканская земля могла
дать их. Байрон убедился в этом, путешествуя по Бал-
канам. В этой связи понятен интерес Байрона к Али-
паше Янинскому, «мусульманскому Бонапарту», раз-
бойнику и честолюбцу, который, ради достижения своих
целей, мог помочь греческому национально-освободи-
тельному движению. С другой стороны, балканские
впечатления Байрона свидетельствовали об инертности
культурных слоев в Греции, об индифферентности гре-
ческих масс, о невежественности и дикости албанских
разбойников. В этих условиях большую роль могли
ill

сыграть пришлые авантюристы, подобно большинству
героев «Восточных повестей».
Напоминать грекам об их былой доблести, называть
их рабами, связывать понятия родины и свободы и ут-
верждать, что там, где нет подлинного патриотизма и
единой нации, там родина находится в опасности, под-
черкивать энергию греческих корсаров — значило про-
буждать национально-освободительные устремления
греков.
В этой связи сюжеты первых «Восточных повестей»
нельзя рассматривать лишь как романтическую мечту,
не имеющую прочных оснований в исторической дейст-
вительности. Сюжеты эти, на первый взгляд, неправдо-
подобны, однако за вымыслом проступали живые кар-
тины действительности. Как отмечал современник Бай-
рона Дж. Голт, редкое отличительное достоинство «Во-
сточных повестей» состоит в том, «что они столь же
верны фактам и натуре, сколь и блистательны по своей
поэтической выразительности».5
В поэмах явно звучит протест против любых форм
тирании, но этот протест был отнюдь не отвлеченным.
Напротив, в верности местному колориту, в выборе те-
матики, в примечаниях Байрон стремился к тому, что-
бы связь между вымышленным сюжетом и реальной
действительностью оставалась в силе, хотя местами она
обнаруживалась только в подтексте. Отныне проблема
освободительных движений пройдет через все его твор-
чество. Героев «Восточных повестей» необходимо рас-
сматривать не только в психологическом плане, но и в
плане философско-историческом.
На Востоке Байрон ближе столкнулся с особенно-
стями нравов балканских народов, борющихся за свою
свободу, а также с проблемой бунтарства, которое в те
годы и в тех условиях казалось ему политической необ-
ходимостью. В «Восточных повестях» Байрон противо-
стоял Канту, утверждавшему, что человеческому роду
присуще изначальное зло. Байрону ближе просветитель-
ское убеждение в том, что человек добр по природе
своей и лишь пагубное влияние обстоятельств, среды
и воспитания искажает его натуру. В поэмах Байрона
утверждается понимание социальной природы зла, на-
5 G a 11 J. The life of lord Byron. L., 1830, p. 125.
112

f силия и преступлений. Эта точка зрения Байрона по-
лучит широкое распространение позднее, в 1820-je годы,.
\ когда среди противников якобинской и наполеоновской
| диктатур приобретет чрезвычайную популярность «Тео-
рия нравственных чувств» А. Смита, утверждавшего,
[что злым человека делают внешние обстоятельства. Ге-
; рои «Восточных повестей» порождены историческими
условиями и драматически складывающимися жизнен-
ными обстоятельствами. Они склонны 'к добру, но не'
хотят терпеть тиранию и несправедливость. Они не
ищут покоя, для них смысл жизни— в борьбе. Попа-
дая в кризисную ситуацию, они вынуждены выбирать,
между смирением и протестом, между покорностью и
бунтом. Не бунтовать — значит смириться, поступиться
своей гордостью, достоинством. Смирение унижает и
развращает человека, заставляет нередко идти на сдел-
ку с совестью, прикрывает трусость. Байрон против,
рабской покорности обстоятельствам. Его бунтари об-
ладают беспредельным стремлением к свободе и гото-
вы отстоять свои права, преступить через любые зако-
ны, чтобы оградить свою личность от посягательств тех,,
кто не уважает ее. В этом — их возможное оправдание..
Так Байрон обосновывает право личности на бунт.
Он полагает, что борьба с враждебной действительно-
стью необходима. Человек — хозяин своей судьбы, он
должен отстаивать свободу и, следовательно, имеет
право на бунт. Все дело в целях этого бунта, в общест-
венной позиции человека, в ответственности личности,
перед собой и перед людьми.
В «Восточных повестях» Байрон размышляет о том>.
вправе ли человек чинить правосудие- и может ли еди-
нолично восстановить справедливость. Французская ре-
волюция очень остро поставила эту проблему, и книга
Э. Бёрка «Размышления о Французской революции»
во многом способствовала яростной полемике вокруг
нее. Еще Годвин в «Калебе Вильямсе» утверждал, что
восстановить справедливость возможно лишь при ус-
ловии уничтожения всех феодальных порядков. Пре-
ступные или праведные пути достижения справедливо-
сти одним человеком никому не приносят удовлетворе-
ния и ровным счетом ничего не изменяют в окружаю-
щем его обществе. Насилие не исправляет зло, оно
лишь увеличивает страдания. Точка зрения Байрона
8 Зак. 461
113

гбыла иной. Отвергая, как и Годвин, традиционализм
Бёрка, Байрон в период создания «Восточных пове-
стей» (по крайней мере первых трех) был уверен в
том, что в условиях бесчеловечной, восточной феодаль-
ной деспотии вполне возможно единолично восстано-
вить справедливость. Если тиран нанес вам смертель-
ную обиду, личная месть становится естественной и не-
обходимой, ибо может способствовать взрыву народно-
го гнева (мысль, высказанная Альфьери в трактате
«О тирании», 1789). Но тот, кто способен к бунту и
.свергнет тиранию, должен быть неистовым и яростным,
активным и смелым. В мрачных сюжетах и вырази-
тельных стихах «Восточных повестей» Байрон воспевал
страсти героев и их необычайную энергию, без которой
нельзя добыть свободу. В этом он также следовал за
Альфьери, учившим энергии в выражении чувств.
Усвоив точку зрения Гельвеция, выраженную в книге
«Об уме», Альфьери отдавал предпочтение волевым ге-
роям, обуреваемым желаниями и страстями, ибо люди,
одержимые сильной страстью, в том числе любовью,
всегда совершают величайшие дела. Надо только, что-
бы владеющая ими страсть была правильно ориенти-
рована, и тогда человек совершит много полезного для
общества. Республика может сменить господствующую
в Европе монархическую тиранию только благодаря
подвигу тираноборца. В «Восточных повестях» идея ге-
роического действия, связанная в то время с именем
Альфьери, принимает отчетливую форму.
С точки зрения Байрона, Гяур, доведенный до от-
чаяния гибелью возлюбленной, вправе отомстить обид-
чику. Но смерть Гассана означает не только гибель
палача Лейлы, но и уничтожение турка, тирана зака-
баленных греков. Так, личная месть героя приносит
благие результаты обществу. С подобной точки зрения
можно рассматривать действия Селима и Конрада. Од-
нако уже в «Ларе» личная месть главного героя обо-
рачивается поражением крестьян, а в «Осаде Коринфа»
и в «Паризине» — предательством Родины и близких.
Значит, насилие приносит общественную пользу в том
случае, если оно вызвано общественной необходимо-
стью, а не личными соображениями того, кто соверша-
ет насилие.
Проблематика английской и французской историо-
114

графии XVIII в., ее интересы и методы нашли свое от-
ражение в комментариях к «Восточным повестям». Ав-
торские примечания претерпели известную эволюцию,
развиваясь от характеристики восточных нравов до
исторических справок, поясняющих поведение героев,
а вместе с тем и причины, способные привести греков
к национальному восстанию. Подтвердив свои впечат-
ления сведениями из богатой ориентальной литерату-
ры, Байрон верно изобразил нравы балканских народов
того времени. Местный колорит, появившийся уже в
первых песнях «Чайльд Гарольда», получил дальней-
шее развитие в «Восточных повестях». Тем самым Бай-
рон в значительной мере содействовал утверждению в
европейской литературе таких понятий, как местный
колорит и национальные нравы.
Байрон объяснял поведение своих героев, ссылаясь
на аналогичные случаи в истории. Этот прием довольно
традиционный и характерный для классического перио-
да историографии и литературы. Но, по существу, вос-
создавая дух эпохи и подчеркивая правдивость харак-
теров и нравов, Байрон сочетал историческую правду
с художественной. В этом плане он был как бы пред-
шественником Вальтера Скотта.
Обращение Байрона к реальным прототипам вовсе
не означало отсутствия литературных влияний. В то
же время ясно, в какое русло вошли у него эти
разнообразные влияния и какое получили преломление.
В исторических источниках, с которыми он позна-
комился еще до путешествия 1809—1811 г., и в тех,
которые он использовал в комментариях к «Восточ-
ным повестям», Байрон искал ответ на волновавшие
его вопросы о государственном управлении и законах
исторического развития. Он размышляет о при^дно-
сти тех или иных форм общественного строя в странах
современной ему Европы и ищет примеры свободных
государств в Древней Греции и средневековых италь-
янских республиках.
Для Митфорда история Древней Греции служила
доказательством неизбежной деградации любого госу-
дарства, первоначально основанного на демократиче-
ских началах, и необходимости тирании, которая мо-
жет восстановить порядок в народных республиках.
Байрон в истории древних республик видел известную
8*
115

закономерность, когда военные успехи отдельных лиц
на поле брани закладывали в демократическом й сво-
бодолюбивом -государстве основы деспотии («Чайльд
Гарольд», IV). Но монархию, даже конституционную,
Байрон никогда не считал приемлемой формой прав-
ления. Любая тирания, будь то империя Наполеона или
реставрированная монархия Бурбонов, враждебна на-
роду («Ода с французского», 1815). Понятие свободы
у него было неразрывно связано с республикой, ибо
республиканская форма правления казалась ему выра-
жением суверенной власти народа.6
Что же касается балканских стран, и в частности
Греции, то Байрон склонялся к идее федерации, о ко-
торой писал еще Монтескье в «Духе Законов». В на-
чале XIX в. понятие «федерация» подразумевало раз-
ные формы государственного единения. Симон де Сис-
монди видел возрождение Италии в федерации свобод-
ных городов («История средневековых итальянских
республик»). Для Вальтера Скотта федерация означа-
ла уважение к этническим различиям наций и вместе
с тем национальное единение, могущее обеспечить госу-
дарственную независимость. Популярным примером
федерации, сумевшей отстоять свою свободу, почита-
лись США. В этой связи становится понятным интерес
Байрона к борьбе северо-американцев как во время аме-
риканской революции, так и в период войны США с
Англией (1812—1814). В федеративном устройстве
Греции Байрон видел возможность преодоления внут-
ренних разногласий, мешающих борьбе за националь-
ную независимость. По свидетельству У. Парри, Бай-
рон в разговоре с ним сказал: «В Соединенных Шта-
тах Америки существует.., форма правления... наи-
более подходящая к положению в Греции, чем другая
иная известная мне модель. Из того, что я уже сказал
о различных интересах и расхождениях во взглядах,
имеющих место в Греции, я убежден, что ни одна фор-
ма правления не подойдет так хорошо к Греции, как
федерация... Я не хочу сказать, что это должна быть
федерация республик, я имею в виду федерацию шта-
тов, каждый из них с той особой формой правления,
которая лучше всего подходила бы к современной си-
6 Байрон. Дневники. Письма, с. 58, 81.
116

туации и соответствовала бы желаниям народа... Я хо-
чу сказать, что каждая форма правления обретет дей-
ственность, так же как и власть, от народа... Деспо-
тизм не может существовать, если люди не медлитель-
ны, не инертны, не безразличны к политическим пра-
вам и не заботятся ни о чем, кроме животных удоволь-
ствий».7
Анализ исторических источников «Восточных пове-
стей» помогает глубже понять эволюцию идеологиче-
ских разногласий Байрона с просветителями XVIII в.
Французская революция и наполеоновские войны
обострили споры о том, как понимать свободу, какими
средствами ее добывают, какие конституции могут ее
гарантировать, ибо казалось, что без конституции до-
быть свободу невозможно. Античное понимание свобо-
ды как права управлять своим государством противо-
поставлялось новому пониманию свободы как предель-
ной независимости личности от общества и возможно-
сти беспрепятственного действия.8
С -точки зрения просветителей, свобода означала
право личности переделывать мир согласно своим
представлениям о разумном и полезном. Монтескье был
сторонником буржуазной свободы, которая рассматри-
валась им как осуществление законности. Законность,
в свою очередь, гарантировала политическую свободу
(«О Духе Законов», кн. 12).
Вольтер в понимании свободы был очень близок к
Монтескье. В «Веке Людовика XIV» и в «Комментариях
к „Духу Законов"» он выразил мнение, согласно кото-
рому могущество» государства зависит от того, облада-
ют ли люди свободой, основанной на законности, так
как «свобода состоит в том, чтобы зависеть только от
закона». Рабство противно природе, и народ, утрачи-
вая свободу, теряет способность сопротивляться врагу.9
Для Байрона такие мысли — только первый этап в
его скорбных раздумьях об участи побежденной Гре-
ции. В первых песнях «Чайльд Гарольда» он осуждал
7 В у г о n: his very self and voice, collected conversations of
lord Byron. Ed. by E. Lovell. N. Y., 1954, p. 518.
8 Saint-Just. Esprit de la revolution et de la constitution
<te France (1791). —In: Saint-Just. Oeuvres completes, t. I. Paris,
1908, p. 265.
9 Voltaire. Oeuvres completes, t. 1—70. Paris, 1784—1789,
1. 14, p. 157; 1. 29, p. 356-357.
117

трусость, жестокость, невежество, т. с. то, что, по его
мнению, лежало в основе общественного зла, и считал,,
что социально-политические бедствия Греции находи-
лись в прямой зависимости от рабской психологии гре-
ков. Однако более детальное знакомство поэта с ре-
альной политической обстановкой на Балканах позво-
лило ему утверждать, что нравственная испорченность
и отсутствие национального самолюбия не могут слу-
жить объяснением социального и политического упадка
страны.
На Балканах Байрон познакомился с двумя очень
разными нациями — албанцами и греками. Во вступ-
лении к «Гяуру» Байрон сравнивал Грецию с лицом
только что умершего человека, в котором еще не угас-
ла искра жизни. Он призывал греков поднять восста-
ние против турецких поработителей, и его требования
к цивилизованным грекам были более суровыми, чем к
«диким» албанцам.
Свободы можно добиваться и партизанской борь-
бой— в этом Байрон убедился, путешествуя по Балка-
нам, и потому вопрос о правомерности революционно-
го насилия в «Восточных повестях» приобретает осо-
бый морально-философский смысл, ибо в преступлениях
героев поэм был заключен этический пафос: своим
«беззаконным насилием» они мстили обществу за уза-
коненный деспотизм.
Таким образом, узаконенному рабству Байрон про-
тивопоставлял «незаконные» пути достижения свободы,
в том числе партизанскую борьбу. В эти годы Байрон
понимал личную свободу как предельную независи-
мость человека от государства. Вместе с тем личная
свобода героев «Восточных повестей», не скованная ни-
какими моральными законами, тесно переплеталась с
политической, представляя собой титаническую борьбу
личности с плохо устроенным обществом, что придава-
ло общественно-политический смысл самой концепции
свободы. Тем самым в «Восточных повестях» Байрон
отвергает характерное для начала XIX в. понятие ге-
донистической свободы, основанное на традициях сен-
суалистического XVIII в. Окончательно он развенчает
его в «Сарданапале» (1821).
Последующие события на Балканах в определенной
мере подтвердили предвидение Байрона. Война Али-
118

паши с султаном в 1820 г. заставила Турцию мобили^
зовать все свои силы. Александр Ипсиланти восполь-
зовался ситуацией и поднял народ на борьбу. К 1821 г..
греческое национально-освободительное движение при-
обрело широкий размах, было создано временное гре-
ческое правительство. Весомый вклад в национальное'
освобождение внесли греческие корсары, нападавшие
на турецкие военные суда. Среди членов «Филики Эте-
рия» были и сподвижники Ламброса Кацониса.
В первой половине 1820-х годов в Европе происхо-
дили бурные политические события. Была подавлена
революция в Испании, разгромлено движение карбона-
риев в Италии. В этой связи борьба греческого народа:
за независимость в 1821 —1829 гг. стала политическим-
событием огромной важности и привлекла внимание-
всей Европы. Мужество, стойкость и храбрость греков,
их самоотверженная борьба за свободу доказали всему
миру, что древние национальные традиции продолжа-
ли жить в современной Греции.
В 1823 г. Байрон прибыл в Грецию, чтобы непосред-
ственно принять участие в греческом восстании. «Ке-
фалонский дневник» и позднейшие письма поэта дают
представление о его кипучей деятельности в Греции..
Он прилагает огромные усилия для организации грече-
ских военных частей, щедро расходуя при этом свои
личные средства, стремится сгладить противоречия меж-
ду греческими лидерами, разрабатывает военные планы-.
Стихи, созданные Байроном в последний год его жизни,
отразили чувство глубокой личной ответственности. Ему
кажутся все еще недостаточными намерения и деятель-
ность греков: народ, так долго носивший оковы, не мо-
жет сразу сбросить их. Но Греция уже проснулась и ее
победа близка.
Освобождение Греции от турецких захватчиков ста-
ло основной задачей последних лет жизни Байрона,,
и его имя навсегда вошло в историю борьбы греков за-
свободу. Так, Байрон-романтик оказался вовсе не ра-
бом своего воображения, выдумывавшим мрачные и ув-
лекательные сюжеты для своих экзотических и необык-
новенных повествований, а чутким наблюдателем собы-
тий на Балканах, во многом вызванных Французской
революцией.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение % 3
Глава I. Европейский Восток на рубеже двух»-
веков 8
Восток в понимании европейских мыслите-
лей. Байрон до путешествия . . . —
Балканы в годы путешествия Баиюна
(1809—1811) .27
Глава II. «Восточные повести» Байрона 48
Герои —
Прототипы .64
Авторские комментарии . .93
Заключение , . 106
ИЪ'№ 145
Сидорченко Лариса Валентиновна
ГБайрон и национально-освободительное движение на Балканах
(«Восточные повести»)
Редактор //. С. Яворская
Техн. редактор Е, Г. Учасва
Корректоры М. В. Унковская, С. К. Школьникова
"М-23008. Сдано в набор 20 X 1976 г. Подписано к печати 14 I 1977 г.
-Формат бумаги 84XI08'/.-,:■. Бумага тип". № 3. Уч.-изд. л. 7,08.
Печ. л. 7,5 (усл. л. 6,3). Заказ 481. Тираж 6100 экз. Цена 50 коп.
Издательство ЛГУ имени А. А. Жданова.
199164, Ленинград, Университетская паи., 7/9.
Типография ЛГУ им. А. А. Жданова.
199164, Ленинград, Университетская наб., 7/9.