РЧ ПЭ *
3« 'Зв ni "13 зз пз
« Смутное время» в новейшей истории l России t&L 1985 jW 2003 УШ
■■■■■■■■
Исторические свидетельства и размышления участника событий
Вадим Печенев
I


Вадим Печенев
«Смутное время» в новейшей истории России
(1985-2003)
Исторические свидетельства и размышления участника событий
Издательство НОРМА
Москва, 2004


УДК 323(470)499/201"
ББК 63.3(2Рос)
П31
Печенев В. А.
П31 «Смутное время» в новейшей истории России (1985— 2003): Исторические свидетельства и размышления участника событий. — М.: Норма, 2004. — 368 с.
ISBN 5-89123-792-Х
Книга раскрывает смысл важнейших событий в новейшей истории нашего Отечества, двух ее последних десятилетий. Это годы крутого перелома не только в характере общественного уклада страны, но и в повседневной жизни, когда История, пишущаяся с большой буквы, зримо для каждого входит непосредственно в личную жизнь.
Рассматриваемый период охватывает события, которые связываются прежде всего с именами Горбачева, Ельцина и Путина, их ближайшим окружением. И главный вопрос, над которым размышляет автор: сможет ли второй президент России В. В. Путин, совершив некий исторический прорыв, остановить сползание страны в группу второразрядных в социально-экономическом плане государств, вернуть ей былое, исторически естественное величие?
Предлагаемый труд будет интересен и полезен не только ученым, преподавателям и студентам, изучающим новейшую историю России, но и всем гражданам, кто любит свое Отечество.
ISBN 5-89123-792-Х
© В. А. Печенев, 2004
© ООО «Издательство НОРМА», 2004


Однажды Гегель ненароком И, вероятно, наугад
Назвал историка пророком, Предсказывающим назад.
Б. Пастернак
Рассуждая о роли великих личностей в истории, мы почти всегда делаемся жертвой некоторого оптического обмана, на который полезно будет указать читателям.
Г. Плеханов
Правда выше Некрасова, выше Пушкина, выше народа, выше России, выше всего, и потому надо желать одной правды и искать ее, несмотря на все те выгоды, которые мы можем потерять из-за нее, и даже несмотря на все те преследования и гонения, которые можем получить из-за нее.
Ф. Достоевский
От автора (Вместо введения)
Я принадлежу к поколению, которое учили: «Великий Октябрь — главное событие XX века». По роду своих служебных обязанностей мне приходилось не только часто повторять, но и творчески пропагандировать эту формулу, пытаясь даже обогатить ее какими-либо новыми красками, во многих политических документах ЦК КПСС — главного (не формально-юридически, а реально) руководящего органа СССР.


4
От автора
сей день. Вот только сейчас правильнее дополнить эту формулу другой, пожалуй, более емкой: «Распад Советского Союза — главное драматическое событие конца XX века», а может быть, и начала третьего тысячелетия. И это определение, понятно, касается не только судеб нашей страны.


От автора
5
личному, участию в них, имея к тому же возможность и как ученому сравнивать, сопоставлять механизмы функционирования политических режимов, центральных государственных аппаратов (и людей) в советское и постсоветское время. Эти свои знания я старался применить в этой книге, а также (вкратце) в курсе лекций, прочитанных в 2002—2003 годах на факультете имеджелогии Института индустрии моды.
Известно, что историко-политологическое исследование недавних событий (а именно с ним вы будете иметь здесь дело), во-первых, труднее, а во-вторых, интереснее и важнее для нынешних ученых, преподавателей и студентов, для всех граждан, кого волнует вчерашняя (а стало быть, и сегодняшняя) жизнь страны. Кроме того, драматические события конца XX века относятся к тем, в которых автор книги в том или ином качестве участвовал лично, в некоторых случаях был не только непосредственным свидетелем описываемых исторических процессов и событий, знал о них не только по официальным документам, «по слухам», по чужим рассказам, но и являлся в определенной степени одним из их «первоисточников».


6
От автора
располагает нас искать при изучении не причин, а виновников случившегося, превращаться из историков в следователей»1.
В публикуемой работе соединены не случайно «горбачевский», «ельцинский» и «путинский» периоды в развитии СССР и России. И не потому, что так «удобней» было для автора с его специфической трудовой и политической биографией. Эти периоды, несмотря на несомненные различия между ними, объединены общим объективным процессом переломного характера: переходом (разрушительным по форме) от советско-коммунистического строя, советской организации общественной жизни в России и за ее пределами к посткоммунистическому и постсоветскому строю, к такому строю, общепринятого названия которому в нашей политологии и истории еще не найдено. Причем историческая «пикантность» этого процесса состоит в том, что начался он при политическом деятеле, большую часть своей жизни клявшемся (искренне или лицемерно) в преданности идеям коммунизма — генсеке ЦК КПСС М. С. Горбачеве; решительно был продолжен другим крупным деятелем той же партии — Б. Н. Ельциным, сознательно ставшим в начале 90-х годов на антикоммунистические позиции; и может, по мнению многих крупных исследователей, получить свое первое логическое завершение (разумеется, «дополненное» и «исправленное») при человеке, состоявшем свои первые 15 лет рабочей и государственной деятельности (вплоть до 20 августа 1991 года включительно) «в кадрах КГБ СССР», как выражается сам второй президент России В. В. Путин в книге «От первого лица».
Из сказанного, думаю, очевидно, что освещение периода от горбачевской «перестройки» до путинской «вертикали власти» — в известной мере и научная, и субъективно-личностная потребность, и общественная обязанность автора (так я ее воспринимаю). Это, понятно, неизбежно отразится на стилевых особенностях книги, посвященной 18-летнему отрезку современной истории нашей страны (1985—2003 годы). Впрочем, иных (кроме субъективных) исторических сочинений мне лично читать не доводилось. История не только делается людьми, но ими же она и истолковывается (а то и перетолковывается). Что
1 Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. М., 1988. Т. 3. Курс русской истории. Ч. 3. С. 363.


От автора 7
касается стиля предлагаемой книги, то, во-первых, это, как говорится, дело вкуса, а во-вторых, стиль — это сам человек, автор с его личными особенностями, и в том числе с особенностями его трудовой, научной, политической биографии.
В заключение хотелось бы от всей души поблагодарить тех моих давних друзей и коллег, без интеллектуальной помощи и моральной поддержи которых эта книга вряд ли появилась бы на свет, и прежде всего Юрия Солодухина и Эдуарда Мачуль- ского, а также Льва Степанова, Андрея Ермонского, Николая Прошунина, Сергея Земляного, Валерия Папаскири, Алексея Журавлева, Рустэма Севортьяна и Михаила Светличного, которые на разных этапах-описанных здесь событий из ближней истории нашего Отечества советом и делом помогали автору разбираться в ее драматических хитросплетениях.
Сентябрь 2003 года
Москва


Глава первая ГОРБАЧЕВСКАЯ «ПЕРЕСТРОЙКА» И СУДЬБА СОВЕТСКОГО СОЮЗА
Прежде чем начать изложение этой темы, хочу заметить, что в книге, как и в реальном курсе лекций, речь часто будет идти о личностях, которые играют или сыграли значительную роль в новейшей истории нашей страны. Иначе говоря, история наша как бы персонифицируется. Связано это не только с тем, что так интересней для читателя или слушателя, и с тем, что роль многих руководителей в авторитарном государстве (каковыми всегда были в той или иной степени и Российская империя, и Советский Союз, и Российская Федерация) весьма велика.
Дело еще и в другом. На мой личный взгляд, масштаб исторических событий, которые произошли за последние 15—20 лет, гораздо крупнее тех конкретных личностей, которые в этих событиях сыграли наибольшую роль, а это наложило заметный — и не всегда позитивный — отпечаток на нашу жизнь. Данная формула отнюдь не является каким-то «железным» социологическим законом. К примеру, личность Наполеона, на мой взгляд, была вполне соразмерна тем историческим событиям, к которым он, как говорится, приложил руку, будучи не только талантливым военачальником и полководцем, но и одаренным государственным деятелем.
Или другой пример, не очень популярный среди демократов. Полагаю, что личность Сталина была тоже достаточно адекватной тем историческим делам (хорошим и дурным, великим и ужасным, героическим и преступным), которые были совершены за три десятилетия его во многом единоличного правления. Недаром, кажется, Черчилль, выдающийся государственный деятель Британской империи периода ее заката, уважительно говорил, что Сталин принял Россию с деревянной сохой, а оставил ее с лучшими в мире ракетами и ядерным оружием.


I пава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР 9
Так вот, наблюдая, что называется, вблизи российских пони гиков, сыгравших действительно заметную роль в уничтожении, крахе второй супердержавы мира, т. е. в исторической катастрофе конца XX века, сравнимой разве что с развалом Римской империи (как бы идеологически к этой катастрофе ни относиться), нельзя не удивляться персональной незначительности большинства тех фигур, которые выступали в заглавных ролях в этой всемирно-исторической драме.
Кто, к примеру, вспомнит (кроме узких специалистов) последний при Горбачеве состав Политбюро ЦК КПСС (коротко — ПБ) — некогда главного субъективного движителя политических событий в стране? Почему ныне мало кому известный «сенатор» из Новгорода (к которому он фактически не имеет никакого непосредственного отношения) господин Г. Бурбулис чуть ли не руководил в начале 90-х годов страной (особенно в периоды «таинственных» исчезновений президента Ельцина)? Как случилось, что рядовой член коллегии журнала «Коммунист» и газеты ЦК КПСС «Правда» Е. Гайдар (внук красного командира и крупнейшего советского детского писателя, преданного идее коммунизма) в историческое одночасье обрушил некогда могущественную госсоциалистическую экономику, а бывший рядовой доцент из Ленинграда А.. Чубайс с помощью пресловутой «ваучеризации» и других нехитрых приемов за несколько лет (!) распродал по дешевке чуть ли не три четверти государственных предприятий страны? В том числе, кстати, и темным личностям, которые ныне находятся в федеральном или международном уголовном розыске. Почему накануне явно надвигающегося дефолта августа 1998 года, обернувшегося крахом прежней финансовой системы, премьер-министром России оказался молодой, неопытный, правда, бойкий, смышленый человек Сергей Владиленович1 Кириенко, за плечами которого было разве что руководство комсомольской организацией г. Горького и небольшой нефтяной компанией? Наконец, вопрос на засыпку: кто являлся главным автором проекта Конституции России, обсуждавшейся первым, распущенным осенью
1 «Владилен» — это, как известно, сокращение от «Владимир Ильич Ленин». Так назвал своего сына, моего близкого студенческого товарища, отца Кириенко, чекист 30-х годов Яков Израитель.


10 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
1993 года, ельцинско-хасбулатовским Верховным Советом РСФСР? Не помните...
Так уж случилось, что я так или иначе знаю лично почти всех этих людей, а потому убежден, что большинство из них не понимали, что они творили, в чем они участвовали реально. Например, как мог экономист с московским университетским образованием Е. Гайдар говорить по «телеящику» всему народу, что после подъема в 5, максимум в 10 раз цены начнут опускаться, поскольку, видите ли, покупательная способность населения резко снизится? Он что, не знал, хотя бы по Марксу, которого он долго пропагандировал, что в отсутствие свободных, независимых товаропроизводителей работает не конкуренция, а новая монополия, которая взвинтит цены не в 10, а в 100 и более раз?
Я объясняю все это той злой иронией нашей отечественной истории, по которой на ее крутом повороте в силу стечения обстоятельств (или наказания Божьего?) у власти в Советском Союзе и России оказались люди случайные с точки зрения объективных требований общественного развития. Но случайные, конечно, в том смысле, о котором Г. В. Плеханов красиво и глубоко говорил, что случайность рождается в точке пересечения неких необходимых процессов.
И началось многое с приходом к вершинам власти М. С. Горбачева (или «приводам» его туда — есть и такая точка зрения1).  * В
1 См., например, работу известного политолога, философа и писателя А. Зиновьева «Как иголкой убить слона» (VIP Premier. 2001. Дек.)
В ней он, в частности, писал, что «один из сотрудников «Интеллид- жентс сервис» (английская секретная служба) говорил как-то мне, что они посадят на «советский престол» своего человека... Они выработали план завершения войны (имеется в виду холодная война. — В. П.): взять под свой контроль высшую власть в Советском Союзе, поспособствовать приходу на пост генерального секретаря ЦК КПСС «своего» человека, вынудить его разрушить аппарат КПСС и осуществить преобразования («перестройку»), которые должны породить цепную реакцию распада советского общества. Такой план стал реальным, поскольку уже тогда был очевиден кризис высшего уровня советской власти в связи с одряхлением Политбюро ЦК КПСС, и «свой» человек на роль западной «иголки», долженствующей убить советского «слона», вскоре появился (если не был «заготовлен» заранее). И надо признать, что этот план вполне осуществился» (указ, соч., с. 69).


I. Приход Горбачева к власти: мифы и реальность
11
1. 	Приход Горбачева к власти: мифы и реальность
Существует легенда, по которой он, М. С. Горбачев, вошел в кремлевскую власть с подачи Ю. В. Андропова (в бытность последнего еще председателем КГБ СССР). Юрий Владимирович, давно страдавший болезнью почек, действительно был знаком с молодым «курортным», как его называли, секретарем Ставропольского крайкома КПСС М. Горбачевым, часто отдыхая (в отличие от Брежнева и Черненко) не в Крыму, а в Кисловодске, в «Красных камнях». Как говорят, Андропов в целом хорошо относился к Горбачеву, отмечая, правда, излишнюю его разговорчивость, а точнее — болтливость, которая впоследствии стала, так сказать, всенародным достоянием. Но людям, знающим механизмы принятия крупных кадровых решений в бывшем Политбюро ЦК КПСС, известно, что по сложившемуся «разделению труда и власти» выдвижение ставропольских кадров было прерогативой прежде всего М, А. Суслова, некогда руководившего этим краем и вообще игравшего в тот период ключевую после генсека роль в решении особо важных партийных кадровых вопросов, будучи фактически вторым секретарем (и второй политической фигурой) ЦК КПСС.
Думаю, что и в случае с выдвижением в Москву М. Горбачева Суслов, а не Андропов сыграл главную роль. Не случайно, как утверждает в своих мемуарах бывший многолетний помощник Горбачева Валерий Боддин, тот всегда восхищался Михаилом Андреевичем Сусловым1.
В июле 1978 года внезапно скончался бывший секретарь Ставропольского крайкома, перспективный член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК, курировавший сельское хозяйство, Федор Давыдович Кулаков. Он был сравнительно молод, производил впечатление не только умного, но и физически крепкого человека (в силу чего в аппарате ЦК ходило много слухов о «чрезвычайном» характере его смерти, включая версию о самоубийстве политического свойства, ибо многими «наверху» он рассматривался как возможный преемник Брежнева)2. Встал
1 См. Болдин В. Крушение пьедестала. М., 1995.
2 Наверное, об этом мог бы правдиво рассказать академик Е. Чазов, бывший главный кремлевский врач, начальник знаменитого 4-го управления Минздрава СССР, но, судя по его книге «Здоровье и


12 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР вопрос о выборе нового секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству на ближайшем пленуме. Должность эта считалась по реальным результатам деятельности довольно безнадежной (как и само наше сельское хозяйство), но была она отнюдь не «расстрельной» и очень важна тем, что сразу выводила секретаря ЦК (даже если он не был членом Политбюро) на всю всесоюзную партийную верхушку.
За день до пленума ЦК КПСС, как рассказывал мне самый доверенный помощник К. У. Черненко Виктор Прибытков1, шеф поручил ему срочно найти и вызвать в ЦК Горбачева, разъяснив, что тот рассматривается как возможная кандидатура на должность секретаря ЦК КПСС, так что надо переговорить с ним. Все попытки Прибыткова разыскать Горбачева в Москве ни к чему не привели, что вызвало раздражение у Черненко и реплику: «Да Бог с ним, с Горбачевым, у нас есть и другие кандидатуры». Однако Виктор, будучи человеком очень добросовестным и исполнительным, попросил все же у Черненко еще полчаса на поиски пропавшего секретаря крайкома и поступил весьма находчиво. Он позвонил в Ставрополь своему бывшему приятелю по комсомольской работе и спросил: не подскажет ли он какие-либо «тайные» московские явки и адреса Михаила Сергеевича. Тот с ходу ответил: да он, наверное, сидит где-то у Марата Грамова (бывшего ставропольчанина, в то время — заместителя заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС по вопросам физкультуры и спорта), в преферанс, небось, режутся (была, оказывается, у будущего генсека такая слабость)2. И действительно, Горбачев сидел на даче Грамова в Успенке и то ли в преферанс играл, то ли еще как-то культурно отдыхал (антиалкогольного закона тогда еще не было). Горбачева попросили быстро приехать в город, к Черненко, что
власть», поставившей, на мой взгляд, рекорд по количеству дезинформации, вряд ли он сделает это.
1 См.: Прибытков В. Аппарат: 390 дней и вся жизнь Генсека Черненко. М., 2002.
2 Я слышал об этой страсти Горбачева задолго до его отставки от знакомых чекистов с юга, «намекавших» на некоторые проблемы первого секретаря Ставропольского крайкома, связанные с этим. Возможно, о них писал в своих мемуарах Е. Лигачев, говоря, что кто-то искал компромат на Горбачева в бытность того партийным руководителем на юге страны.


1. Приход Горбачева к власти: мифы и реальность
13
он и сделал. На следующий день Горбачев был избран секретарем ЦК по селу, зав. сельхозотделом. Однажды на мой «сердитый» вопрос по поводу неуместных замечаний Горбачева на какой-то наш документ (в тот период, как многим в аппарате было известно, Горбачев придерживался в ЦК консервативных позиций, доказывая, видимо, что он, несмотря на молодость, еще больший приверженец «ленинизма», чем престарелые члены ПБ) Черненко, ставший уже генсеком, ответил полушутливо: я тут ни при чем, это Виктор его секретарем сделал... Так я узнал об описанной выше истории, которая привела к тому, что Горбачев все-та- ки стал фигурой исторической.
Как мы еще увидим, попасть в историю сравнительно просто, если повезет, вот выйти из нее не «наследив» крепко — гораздо труднее...
Константин Устинович, кстати говоря, сыграл объективно главную роль в том, что 11 марта 1985 г. на пленуме ЦК Горбачев после смерти Черненко, наступившей 10 марта в 19.20 по московскому времени, был единогласно избран новым (и последним) генеральным секретарем ЦК КПСС. Дело в том, что на одном из первых заседаний ПБ ЦК КПСС в феврале-марте 1984 года (на нем тогда присутствовали все помощники генсека, в том числе и я) Черненко в конце заседания, на его закрытой части, внес предложение, чтобы Горбачев вел заседания секретариата ЦК КПСС (а в его отсутствие и Политбюро), т. е. по существовавшей в ЦК КПСС традиции стал фактически вторым секретарем ЦК (формально такой должности никогда не существовало).


14 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
других секретарей ЦК, которые были бы одновременно и членами Политбюро, в это время не было.
Возникла «патовая» ситуация, говоря шахматным языком, в которой все остальные участники заседания ПБ предпочли «благоразумно» промолчать. Ее неожиданно и ловко разрядил министр иностранных дел А. А. Громыко. В свойственной ему неподражаемой речевой манере тот произнес: «Это, конечно, хорошо вести заседания по очереди. Это — демократично. С другой стороны, Константин Устинович говорит, что Горбачев уже вел секретариаты и это у него хорошо получалось. Может, поступим так: временно поддержим предложение Черненко, а потом вернемся к этому вопросу». На том и порешили. Больше к «временному» вопросу не возвращались.
Более того, когда Романов находился в отпуске, Черненко на заседании Политбюро неожиданно сказал: «Михаил Сергеевич, ты бы сел за столом на свое место, по правую руку» (слева от председательствующего сидел по традиции премьер). Так Михаил Сергеевич стал почти что вторым секретарем ЦК и потому имел полное право после смерти Черненко поздним вечером 10 марта 1985 года отдать распоряжение об экстренном сборе Пленума ЦК КПСС. И с помощью секретаря ЦК Е. К. Лигачева,' подключившего командующих военными округами к молниеносной доставке в Москву членов ЦК, пленум этот, на котором Горбачева избрали генсеком, был проведен за беспрецедентно короткий срок — всего лишь через 20 часов после смерти еще не похороненного предшественника, поставив своего рода «рекорд». (Кстати, вылет самолета с Щербицким — первым секретарем ЦК КП Украины (явным противником Горбачева), который в это время вместе с партийно-правительственной делегацией находился в США, был специально задержан, как теперь говорят, соответствующими советскими спец- органами. Отсутствовал ночью, когда был предрешен вопрос о новом генсеке, и другой явный недоброжелатель Горбачева — Д. Кунаев, находясь там, где он и должен был находиться, — у себя в Алма-Ате, в Казахстане.)


1. Приход Горбачева к власти: мифы и реальность
15
ню, устраивал большинство, т. е. тех, кто плохо представлял себе, кого выбирали. А кого выбирать-то было? Гришина? Насколько известно, в несколько иной ситуации могли бы избрать и его. Во всяком случае, как мне рассказывал вскоре по возвращении из США член ЦК КПСС, летевший вместе с Щербицким, на его вопрос: «Кто будет избран генсеком?» Щербицкий ответил: «Как кто? Конечно, Виктор Васильевич!» А Романов, судя по всему, после смерти Андропова, который извлек его из Питера, не имел серьезной поддержки ни в партаппарате, ни в армии (как член Политбюро он курировал военно-промышленный комплекс). И как реальная альтернатива Горбачеву объективно не рассматривался1.
Изложенным здесь событиям будто бы противоречит точка зрения А. И. Вольского, нынешнего председателя Российского союза промышленников и предпринимателей (бывшего помощника Андропова и Черненко по экономике). В ряде интервью в начале 90-х годов, в том числе в шестисерийном фильме Би-би-си «Вторая русская революция», он рассказал о том, что на тексте доклада Андропова в декабре 1984 года, который был зачитан на Пленуме ЦК от его имени (сам он давно лежал в Центральной клинической больнице, умирая), была сделана приписка типа: «прошу, чтобы во время моей болезни заседания ПБ вел М. С. Горбачев». Тем самым он объявил его якобы своим преемником.
Такая приписка, наверное, была, коль так утверждает Вольский, хотя, судя по рассказам Лигачева и академика Чазова, Андропов в то время был очень плох, находясь в спецлечебном корпусе ЦКБ с конца августа 1984 года. Но сделать такую приписку Андропов, который знал, что заседания и секретариата и 1 Г. Алиев, авторитетный, официальный и всегда неформальный лидер Азербайджана, один из всего лишь двух людей, введенных лично Андроповым, когда тот стал генсеком, в ПБ ЦК КПСС, говорил: «Знаете, тогда никто не считал, что он будет реформатором. Горбачев оказался моложе всех, он был вторым человеком в партии, власть, как говорится, уже была в его руках» (Наше дело. 1990. № 4. С. 7). Отмечая, что за пару лет Горбачев с Лигачевым вывели из Политбюро ЦК КПСС практически всех его бывших членов; Г. Алиев в том же интервью с А. Карауловым задает уместный риторический вопрос: «Если мы были недостойные люди, то почему тот, кого мы избрали, достоин руководить страной?» (там же. С. 11).


16 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
Политбюро ЦК КПСС тогда вел постоянно Черненко — второе лицо в государстве (т. е. объективно именно он уже руководил в это время партией и страной), мог только в двух случаях: либо если был настолько нездоров, что не представлял уже себе реальную ситуацию в Кремле, либо потому, что хотел по каким-то причинам «подставить» Горбачева. Третьего, как говорится, не дано. Зная психологию Михаила Сергеевича, можно представить себе, сколько сил он затратил на то, чтобы доказать, что не участвует ни в каких интригах против Черненко...
Так или иначе, но «баловень судьбы» Горбачев стал в марте 1985 года при тогда почти что единодушном одобрении «партии и народа» новым руководителем страны вскоре после своего 54-летия. Народ особенно доволен был тем, что человек мог хоть часами бойко без бумажки говорить, был полон грандиозных планов, активно ездил по стране, и особенно «за кордон», где его очень любили, ласково именуя «Горби» (и было за что: делая Западу крупные стратегические уступки, он практически, как увидим, ничего не требовал и не получал взамен). Другой общественной реакции тогда, по существу, и не могло быть. Хорошо, неформально знало его лично в стране небольшое число людей, а «массы» забыли про одно нехорошее сходство нового генсека с поздним говорливым Н. С. Хрущевым. А оно было, тем более что начал Горбачев свою «перестройку» не с реформ, а с идеи ускорения нашего развития и очередного обещания предоставить каждой советской семье по бесплатной отдельной квартире к 2000 году.
2. 	Концепция «перестройки»: существовала ли она? Каковы объективные результаты деятельности «команды Горбачева»?


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
17
вал группу, официально созданную в апреле 1984 года на Политбюро ЦК КПСС и писавшую внутренние, а потом и все остальные разделы новой редакции Программы КПСС (а по сути, новую Программу партии), мы обратили внимание на одну деталь*. Собирая (довольно часто) руководителей министерств и ведомств, Горбачев постоянно разносил их за то, что заложенные ими темпы развития отраслей явно занижены (это следует из стенограмм таких совещаний). Однажды в личной беседе со мной Горбачев сказал, что впервые делегатом партийного съезда он был избран в 1961 году — на съезде, принявшем, как известно, хрущевскую программу «развернутого (через 20 лет!) построения в основном коммунизма». Так что идея ускоренного развития была близка ему, видимо, и эмоционально.
В той небольшой, составленной из представителей разных отделов ЦК (и не только), группе, которая фактически постоянно работала на так называемой рабочей («горьковской»)
1 Группа, практическое повседневное руководство которой было возложено на автора, состояла прежде всего из руководителя группы консультантов отдела пропаганды ЦК Ю. Солодухина, зав. сектором В. Правоторова, консультантов того же отдела Л. Степанова, С. Земляного, консультанта международного отдела ЦК А. Ермонского и (покойного уже) консультанта организационно-партийного отдела ЦК КПСС Н. Прошунина (лучшего в стране специалиста по Ленину как полемисту); с нами активно работали также академик Л. Абалкин и журналист из «Правды» А. Мурзин. Бывали у нас и другие люди: Б. Стукалин, Р. Косолапов, Е. Велихов, В. Афанасьев, В. Медведев, игравшие не только роль «свадебных генералов». Всегда откликались на просьбы о личной поддержке советом и пером А. Лукьянов и И. Лаптев (один из них был тогда первым замом зав. общего отдела ЦК КПСС, а другой — главным редактором «Известий»). На последнем этапе доработки новой редакции Программы КПСС (одобренной, между прочим, в феврале 1985 года на ПБ ЦК КПСС) очень продуктивно, как всегда, трудился В. Загладин, бывший тогда первым замом зав. международного отдела ЦК КПСС (за его и моей подписями она, кстати, и пошла на ПБ ЦК КПСС). Стоит, наверное, добавить, что с приходом к власти М. Горбачева, Е. Лигачева, А. Яковлева и В. Медведева проект наш был забракован как ревизионистский, «отрывающий перспективу коммунизма от социализма», и заново переписан (правда, так и не принят!). Подробнее об этом я писал в книгах: «Горбачев: к вершинам власти» (М., 1991) и «Взлет и падение Горбачева. Глазами очевидца» (М., 1996).


18 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
спеццаче ЦК КПСС в «Горках-Х», отношение к идее ускорения было противоречивым, хотя, как отмечают известные историки, именно данная группа активно ввела это понятие в партийный лексикон (так же как, между прочим, и термины «перестройка», «плюрализм» и т. д.)1. Мы считали необходимым и возможным мощное ускорение научно-технического прогресса. Что касается, скажем, социальной инфраструктуры, сельского хозяйства, некоторых других отраслей и структур, то ускорять здесь особенно было нечего. Сначала следовало, полагали мы, сосредоточиться на изменениях производственных отношений, особенно производственно-экономических, на перестройке хозяйственного механизма и т. д.2 То есть мы в общем и целом понимали, что здесь нужна не спешка, а подтягивание отсталых участков народного хозяйства даже ценой временного замедления общего экономического роста.
Академик Г. А. Арбатов — один из многих достаточно авторитетных советчиков Андропова — не даст соврать: еще Юрию Владимировичу, когда он пришел к власти, предлагали ввести так называемую пятилетку нулевого роста, чтобы решать в этот период (за 5 лет, а не за 500 дней!) более важные задачи — структурные проблемы производства, вопросы подтягивания отсталых отраслей и участков, развития инфраструктуры. Анд1 Вот что писал об этом, например, известный историк Д. Волкогонов: «Как ни скучно это занятие, я внимательно перечитал все, что принадлежит перу Черненко за последние тринадцать месяцев его жизни. И вот что бросилось в глаза. Некоторые из основных идей, взятых на вооружение Горбачевым в начале «перестройки», просматриваются уже у Черненко». Связывал Волкогонов это (цитирую) «прежде всего с помощниками генсека доктором философских наук В. Пе- ченевым, В. Прибытковым и другими работниками аппарата», которые, как он выражался, пытались внести в речи Черненко «хоть какую-то свежую струю». И далее Волкогонов излагает и несколько других, на его взгляд, «будущих горбачевских идей», «озвученных шестым лидером КПСС и СССР, т. е. Черненко», связанных с необходимостью совершенствования демократии, освежения кадров путем их ротации не только по вертикали, но и по горизонтали и ускорением развития народного хозяйства, особенно научно-технического прогресса (см.: Волкогонов Д. Семь вождей. М., 1995. Кн. 2. С. 262—264).
2 См.: Черненко К. У. На уровень требований развитого социализма. М., 1985.


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
19
ропов на это не решился, хотя в общей теоретико-идеологической форме эта идея и прозвучала в его известной статье, написанной под моим руководством несколькими сотрудниками группы консультантов отдела пропаганды ЦК КПСС, «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР»1. Черненко тоже дальше не пошел — он только повторил в более обобщенной и цельной форме все это в своей последней статье2, которую в течение нескольких часов мы (Прибытков и я) прорабатывали непосредственно с ним в первой половине декабря 1984 года в спецкорпусе ЦКБ, где он находился уже «безвылазно». Горбачеву, зная о его упомянутых выше разносах министрам по поводу «темпов ускорения», наша группа ничего подобного и не предлагала.
Горбачев не поддержал идею об исключении из новой редакции Программы КПСС словосочетания «развитой социализм», хотя, уверен, что через Черненко удалось бы провести эту идею в мягкой форме, изъяв слово «развитой», но упомянув в Программе КПСС о «победившем у нас социализме, вступившем в исторически длительную полосу своего совершенствования». Поразило, с каким самолюбованием при скоплении «народа» (он приезжал к нам в группу поговорить и пообедать за рюмкой водки — все на той же горьковской даче — «Горках X») Горбачев выступил против тезиса (из нашего проекта Программы) о «четком разграничении, разделении функций партийных, хозяйственно-государственных и общественных звеньев системы социалистического общества». Он сразу увидел здесь «крамолу» — мысль об определенном отделении партии от государства. С явным удовольствием он сообщил нам примерно следующее: «С этой идеей как-то сам Андропов выступил на Политбюро, но я тогда возразил ему, отметив, что(если мы отберем у партии возможность заниматься хозяйственными вопросами, то возникнет угроза польского варианта событий (за пару лет до этого генерал В. Ярузельский ввел в Польше военное положение), выхода общественного развития из-под контроля партии, возникновения анархии и хаоса»! и «товарищи, — подчеркнул он, — поддержали меня» (судя по всему,
1 См.: Андропов Ю. В. Избранные речи и статьи. М., 1983. С. 231— 249.
2 См.: Черненко К. У. Указ. соч.


20 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР здесь Горбачев правдиво сообщал о состоявшейся дискуссии, поскольку буквально в тех же выражениях он повторил вышесказанное на одном из заседаний Секретариата ЦК с обсуждением варианта новой редакции партийной программы, где мне довелось присутствовать).
Вот теперь давайте и подумаем: была ли у Горбачева концепция «перестройки» непосредственно перед приходом к власти?1 Я как-то плохо верю, что, когда человеку за 50, он может как идеолог и политик честно, без побочных, своекорыстных мотивов развернуться на 180 градусов. Но могло быть и иначе: магия новой политической должности, должности, в которой нет фактически сильных ограничителей, — а именно такова была должность генсека ЦК КПСС, — начинает ломать человека, вести его за собой. Не с этим ли случаем мы столкнулись, получив на вершине власти авторитарного государства человека по имени Михаил Горбачев? А может, он ждал лишь своего часа, обреченный до этого на «игру», «обман» властных товарищей из партийного руководства, вынужденный изображать себя консерватором? Может быть, наконец, он смог дать волю собственной команде, главной идеологической силой которой был А. Н. Яковлев, которого недаром называют «архитектором перестройки»? И этот «архитектор», человек несомненно большого, хотя и иезуитского ума, навязал ему свою волю?
Ну что же, давайте все по порядку. А социально-политический порядок начинается не сначала, а как бы с конца. В политике, как говорил известный классик, важны объективные результаты деятельности политиков для миллионов людей, а не их субъективные намерения, мотивы деятельности (хотя учитывать их, знать о них правду тоже очень важно).
Каков главный, объективный результат деятельности М. Горбачева к моменту завершения его политической карьеры, т. е. к концу 1991 года? Чтобы ответить на этот непростой вопрос, необходимо, думаю, четко различать два аспекта этого результата: всемирно-исторический и конкретно-исторический.
1 По-своему прав был известный советский писатель Ю. Бондарев, сравнивший на XIX Всесоюзной конференции КПСС горбачевскую «перестройку» с самолетом, который подняли в воздух, не зная, «есть ли в пункте назначения посадка».


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
21
Как это ни парадоксально, но объективный результат деятельности Горбачева и его команды с точки зрения всемирноисторической предельно ясен. К концу 80-х годов, когда четко обозначились центробежные тенденции в развитии СССР, Горбачев гордо и с вызовом сказал, что никогда не будет президентом, участвующим в похоронах своего собственного государства. История, сделавшая его крупной политической фигурой, крепко наказала его за эти самоуверенные слова. Пламенная, но изменившая ему любовь к власти сделала Горбачева не только участником этих похорон, первым и последним президентом СССР, но объективно — главным «могильщиком» Союза Советских Социалистических Республик, второй (наряду с США) супердержавы мира. Думаю, что в историческую память своего народа именно он войдет как человек, который в декабре 1991 года, образно, но объективно говоря, спустил с кремлевского флагштока флаг великого государства, а не столько полузабытые уже участники так называемого «беловежского сговора», которые, на мой взгляд, лишь юридически закрепили (хотя и весьма неудачно) факт развала Союза ССР. Тем более, как мы еще увидим, ничего для дезавуирования Беловежских соглашений Горбачев тогда не сделал, хотя как президент СССР мог, а по еще существовавшей Конституции СССР и обязан был что-то сделать.


22 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
преобразований «догоняющих» модернизаций — сильное государство»1 (а ведь именно этот путь — путь «догоняющей модернизации» — избрал в качестве средства вывода России из разряда экономически второстепенных государств нынешний президент России В. Путин, о чем мы еще скажем подробнее).
По мнению ведущих экономистов и политиков (например, А. Вольского), сам по себе факт развала СССР, разрушения того, что называлось единым народно-хозяйственным комплексом, с его жестким, продуманным разделением труда, вдвое сократил экономику Российской республики. Это сокращение продолжалось и впоследствии, по какой методике его ни подсчитывай*  2. Если добавить, что развал Союза ССР и вызванные этим этнополитические конфликты, по некоторым подсчетам, привели к гибели от 600 до 800 тысяч человек и породили миллионы обездоленных, лишенных крова людей (вспомним Нагорный Карабах, Таджикистан, Абхазию, Чечню и т. д.), а 25 миллионов русских превратились в граждан «второго сорта» во многих, если не в большинстве, стран СНГ и Балтии, в «людей без Родины» (особенно в Латвии и Эстонии), то распространенный среди ли- берал-реформаторов тезис о «мирной» дезинтеграции Союза ССР не может вызвать ничего, кроме удивления, а то и возмущения. Да, цена того социально-экономического переворота, который произошел в начале 90-х годов, была весьма высока. У истоков его и стоял М. Горбачев, его «перестройка».
К сказанному здесь следует, хотя бы коротко, добавить, что к тому моменту мы потеряли практически всех своих стратегических союзников (и основных экономических партнеров), прежде всего в Восточной и Центральной Европе. Особенно существенной была (и оказалась) потеря довольно мощной, экономически развитой страны — ГДР, которую неожиданно даже для Запада Горбачев и Шеварднадзе, бывший министром иностранных дел СССР, фактически подарили ФРГ, ничего, по сути дела, не получив взамен ни экономически, ни политиче' См.: Барсенков А. Реформы Горбачева и судьбы союзного государства, 1985-1991. М., 2001. С. 14.
2 Здесь экономисты делятся на тех, кто считает ВВП России в долларовом выражении (т. е. через курс долларового обменника), и тех, кто учитывает реальный паритет покупательной способности (тогда наше положение не столь безнадежно).


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
23
ски, не настояв даже на нейтрализации объединенной Германии, на выходе ее из НАТО (а тогда это можно было сделать)1. А кого мы приобрели в качестве устойчивых друзей? Неужели США, чьи ракеты до сих пор нацелены прежде всего на нашу страну, и резко выдвинувшийся на Восток (и во все другие стороны) Североатлантический альянс (НАТО)?..
Сложнее ответить на вопрос о конкретно-исторических итогах горбачевской ^«перестройки», которая вплоть до конца 1987 года проходила под лозунгом ленинизма, с упором на последние произведения Ленина, идеи нэпа, совершенствования социализма, придания ему «человеческого лица» и т. п.2)Итоги эти носят противоречивый, неоднозначный характер.
Принято считать, что объективно горбачевская «перестройка» началась... с проведения антиалкогольной кампании, которая, кстати говоря, подготавливалась давно, еще при Черненко. Причем заглавную роль играл тогда председатель КПК, бывший председатель Совмина РСФСР, член Политбюро М. С. Соло- менцев. Однако при Черненко она не прошла, и прежде всего из-за того, что всем в ПБ и правительстве было ясно, что такая кампания нанесет сильнейший удар по бюджету СССР3.
Решение этой реальной сложной социально-нравственной проблемы после прихода к власти Горбачева взйл на себя прежде всего Е. К. Лигачев, который в апреле 1985 года был введен в ПБ ЦК КПСС в качестве секретаря ЦК. Кстати, антиалкогольная кампания была, если не ошибаюсь, одним из первых решений Политбюро (март 1985 года), на котором Горбачев председательствовал уже в качестве генсека. Однако опубликовано оно, предано гласности было лишь в мае 1985 года.
1 Подробнее об этом можно прочитать в воспоминаниях бывшего главного внешнеполитического советника Горбачева В. Фалина (Без скидок на обстоятельства. М., 1999), а также в мемуарах бывшего (при Горбачеве) премьер-министра Н. Рыжкова (Десять лет великих потрясений. М., 1995).
2 См. доклад Горбачева, посвященный 70-летию Октября.
3 Что касается Ю. Андропова, имя которого связывается «с закручиванием гаек», то он даже пошел на выпуск дешевой водки, которую сразу окрестили в народе «андроповкой», и понятно, что выпуск этот объяснялся не моральными, а политическими и отчасти экономическими соображениями.


24 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
Позитивный смысл этой кампании как будто был очевиден всем: она была направлена не только на оздоровление людей, но и на ликвидацию «пьяных денег», на желание добиваться бюджетного успеха более «сложным», но рациональным способом. Но как говаривал еще один наш «классик»: хотели, как лучше, а получилось, как всегда!..
Корифеи «перестройки», возможно, искренне полагали, что антиалкогольные мероприятия помимо нравственного эффекта будут иметь и социально-экономический: снижение травматизма, смертности, потерь рабочего времени, хулиганства и разводов на почве алкоголизма. Однако поскольку осуществлялись они мерами преимущественно принудительно-административного характера, то, как признавал позднее Горбачев, «негативные последствия антиалкогольной кампании намного превзошли ее плюсы»1. В спешном порядке закрывались винно-водочные магазины или их отделы, создавая в оставшихся очереди из сотен озлобленных людей, варварски уничтожались виноградники, в том числе в Крыму и на Кавказе, сокращалось производство сухих вин и пива, т. е. слабоалкогольных напитков. Между тем массовое развитие получило самогоноварение, повлекшее исчезновение сахара со всеми последствиями; вместо водки люди стали употреблять не только дешевые одеколоны, но и другие, более страшные суррогаты спиртного. ’
Неумолимая статистика показывала, что пить меньше «согласно решениям горбачевского политбюро» не стали, а общая озлобленность, заболевания и преступность начали возрастать. «Пьяные деньги» не исчезли, просто вместо федерального бюджета они шли теперь в карманы быстро расплодившихся частников. А деньги были большие. Н. Рыжков (который в это время являлся премьер-министром и якобы возражал против антиалкогольной истерии) исчисляет потери от массированной антиалкогольной кампании в 67 миллиардов руб., тогда еще достаточно полновесных, а В. Павлов (сменивший Рыжкова за год до развала СССР) называет цифру побольше — в 200 миллиардов!)2. В конце концов, через 3—4 года (!) кампания сошла на нет, не дав позитивных результатов.
1 Горбачев М. Жизнь и реформы. М., 1995. Кн. 1. С. 339.
2 Правда. 1998. 19 февр.; Рыжков Н. Перестройка: история предательств. М„ 1992. С. 243. '


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
25
Бесплодным оказалось и движение за «социальную справедливость», на острие которой был все тот же Е. Лигачев — тогда правая рука М. Горбачева. Бесплодным потому, что вылилось это движение в борьбу со слишком «высокими» и «комфортными» (это в 1985 году!) дачами (но не членов руководства страны, а преимущественно рядовых граждан), а также с добротными, богатыми садово-огородными участками.
Летом 1985 года Горбачев взялся за решение вопросов ускорения научно-технического прогресса с упором на рост машиностроения, проведя на эту тему широкое совещание в ЦК КПСС. Однако и здесь дело ограничилось мероприятиями по созданию ряда организационных структур. Однако прогресс от этого не пошел быстрее... Да и где деньги было взять? Тем более что в связи с резким падением на мировом рынке цен на нефть и дополнительными расходами на ликвидацию чернобыльской катастрофы финансовая проблема в стране сильно обострилась.
В вопрос финансирования уперлось и проведение провозглашенной на словах «активной социальной политики», начиная от намерений повысить заработную плату и кончая обещаниями (можно сказать вечными!) выдать каждой семье по квартире или собственному дому к 2000 году. Все это, конечно, породило в народе серьезные социальные ожидания, но с неизбежными впоследствии массовыми разочарованиями.
В 1987—1988 годах были приняты, среди других, важные законы о государственном предприятии и о кооперации в СССР. Однако работали эти законы плохо. Первый хотя и расширял права предприятий в определении заработной платы, в выборе ассортимента выпускаемой продукции, избрании руководителей с целью якобы демократизации, а все вместе взятое — будто бы для постепенного перехода на рыночный режим, но позитивного эффекта для общества не дал, а центральная власть от этого лишь ослабела. Да и хиреющая год от года экономика от этого лишь пострадала. Ее плановый характер стал разрушаться, а иного дано не было.
Что касается работы кооперации, решений по расширению индивидуального сектора, которые должны были придать импульс развитию частного предпринимательства, то они также вскоре забуксовали, с одной стороны, в силу невнятной политики государства по отношению к кооперативам, а с другой —


26 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
они (кооперативы) стали активно использоваться для отмывания «грязных» денег, нажитых незаконным путем. '
Все это, вероятней всего, и привело к тому, что Горбачев, Яковлев, а с другой, так сказать, стороны, и Лигачев занялись чистой «перестроечной» политикой — не только внутри страны, но и внешней. И здесь, надо сказать, они — каждый по- своему — преуспели. Горбачев — в международной, а Яковлев с Лигачевым — во внутренней.
(В свете происшедших и происходящих ныне в России событий надо признать, что лавры тут следует отдать прежде всего А. Н. Яковлеву1. Во-первых, приобретя опыт работы в Северной Америке, он гораздо лучше других понимал роль, значение и степень влияния СМИ в обществе (особенно в условиях управляемых гласности и относительной свободы слова). А потому, получив от Горбачева большие полномочия в этой сфере в первые три-четыре года «перестройки», он, хорошо помня знаменитую еще сталинскую установку о том, что «кадры решают всё», взялся прежде всего за смену кадрового редакторского состава в печати и на телевидении, а также за замену идеологического ядра КПСС в центре и на местах. При этом, и в прямом, и в переносном смысле, часто руководствовался простым принципом: «да, этот человек — дурак (или подлец), но он будет нашим дураком (или подлецом)»! Что, конечно, не исключало того, что в сферу СМИ активно пошли и талантливые, свежие люди, правда, часто без твердого нравственноидейного стержн&у
(Ьо-вторых, способствуя, безусловно, давно ожидаемому многими раскрепощению идеологии и пропаганды, развитию, хотя и дозированному, гласности и свободы слова (на регулярных публичных и закрытых инструктажах в ЦК КПСС он и его 1 Будучи в 1972 году первым замом заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС и «без пяти минут» заведующим отделом, доктором исторических наук, известным (тогда яростным) критиком американского империализма, он неожиданно был снят с этого поста и, как забавно выражался, «сослан» Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Канаду. Вернулся оттуда через 10 лет с явно «реваншистскими» настроениями, глубоко обиженным на всех, кто не дал сделать ему карьеру в ЦК КПСС. А он был из категории тех политиков, для которых для обладания властью хороши были все подходящие моменту средства.


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
27
кадры выдавали «рекомендации», в каком направлении их развивать), он придал импульс росту влияния СМИ (поначалу контролируемых им) на общественное мнение, которое, в свою очередь, оказывало все большее влияние на ход развития политических событий и процессов в стране, хотя, понятно, и разноплановое.^
В-третьик, А. Яковлев, судя по всему, раньше, чем Горбачев, пришел к выводу, на мой взгляд спорному, о невозможности реформирования социалистической системы, существовавшей в СССР, и стремился придать «перестройке» разрушительный в этом смысле характер (а другого смысла, на мой взгляд, у «архитекторов перестройки» типа А. Яковлева и его приближенных объективно не просматривается, а более поздние высказывания Яковлева, Шеварднадзе и других, высказывания откровенно пробуржуазного, антикоммунистического и прозападного толка, явно были «прозрениями» задним числом, очень часто лицемерными, а их мотивы носили, скорее всего, личный, корыстный характер).
На уровне Политбюро противостоять им всерьез стремился, по сути, лишь член ПБ, секретарь ЦК Е. Лигачев. Однако делал это неудачно: в силу особенностей своего опыта, образования и менталитета он выступал преимущественно в догматически-ох- ранительской форме, что не было созвучно настроениям и ожиданиям большей части советской интеллигенции того периода, желавшей политико-идеологических перемен и свободы, а также экономических реформ, в которых (не зная до конца их сути) она видела панацею от всех бед, своего рода спасительную «волшебную палочку», и по этой причине не было принято обществом. Таким ожиданиям группе Лигачева, откровенно говоря, противопоставить было нечего, кроме известных восклицаний типа: «Не могу поступаться принципами!..»
В идеологической активности А. Яковлев, называемый тогда «серым кардиналом» генсека, так далеко зашел, что Горбачев был вынужден отстранить его от руководства идеологической сферой, а затем (фактически накануне развала КПСС и СССР) даже вывести из состава Политбюро ЦК КПСС, оставив Яковлева старшим советником Президента.


28 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
лотой середины» — стремился занять компромиссную позицию в этом противостоянии, за которой, судя по всему, стояло непонимание известной (и старой) проблемы: кто мы, откуда и куда идем (в социально-политическом плане)? А стало быть, он и его «личная гвардия» (В. Медведев, Г. Шахназаров, Н. Бикке- нин' и др.) не смогли дать определенной содержательно-созидательной идеи возникающим гласности и относительной свободе слова.
(Гласность использовалась в основном для разоблачений ошибок прошлого, и в результате это одно из несомненно прогрессивных завоеваний горбачевской «перестройки» стало все чаще применяться в целях разрушения всего и вся из весьма неоднозначного советского прошлого. А из орудия «обновления и реформирования социализма» или критики административно-командного социалистического режима гласность превратилась постепенно в орудие разрушения Союзного государства как TaKOBoroJ Это активно было использовано откровенно националистическими силами в балтийских республиках, а также в Грузии, Азербайджане, Армении и др. Не без поддержки, понятно, известных сил Запада, которые давно увидели в национально-этнической структуре Союза ССР один из самых слабых пунктов боровшейся с ними второй супердержавы мира. (Напомним, что третья, холодная, мировая схватка вступала в самую острую фазу.)
Еще более серьезное значение зарождавшиеся и укреплявшиеся гласность и свобода слова имели, в первую очередь, для устранения сначала из Конституции СССР, а затем из жизни положения о руководящей и направляющей роли КПСС (а также ее центрального и местного аппаратов). Причем, напомню, первоначально борьба за это велась под лозунгом укрепления... власти Советов. То есть, формально говоря, это на первый взгляд антикоммунистическое требование укладывалось в рамки... ленинизма — в широком (и творческом!) понимании этого понятия. Не случайно сам А. И. Лукьянов, главный, как мне хорошо известно, автор идеи Съезда народных депутатов СССР — «нового представительного органа государственной власти» (заседания которого по телевидению люди, особенно
1 Сменивший Р. Косолапова главный редактор журнала «Коммунист» (ныне носит название «Свободное слово»!).


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
29
москвичи, смотрели так же активно, как нынешние наши и не наши приключенческие сериалы) — и последний председатель Верховного Совета СССР, часто в это время цитировал слова Ленина о том, что коммунисты должны руководить государством не непосредственно, а через избранных в Советы членов компартии. Идею вернуть всю власть Советам внятно поддерживал и бывший одно время для отечественных демократов и знаменем, и своего рода иконой академик А. Сахаров (об этом как-то они сейчас подзабыли!).
Гласность и относительная свобода слова стали своего рода тараном для утверждения в обществе не на словах, а на деле политического плюрализма. Сначала в робкой форме, с определением «социалистический», а затем в том виде, в котором его понимают в Европе (Западной). Это дало толчок и создало возможность для возникновения многопартийной системы в СССР, а поскольку Горбачев и в целом руководство КПСС к такой ситуации не были готовы и не пошли на естественную, на мой взгляд, трансформацию КПСС (вплоть до разделения!) изнутри, то политический плюрализм также был и объективно, и субъективно использован для разрушения КПСС как главной руководящей политической силы советского строя, его, так сказать, скрепляющего все стержня. Стержень этот расшатался, а затем после августа 1991 года и окончательно был выбит из системы административно-командного социализма, существовавшего в СССР, а другой скрепляющей силы у него не оказалось.
Теперь можно подвести некоторые, краткие конечно, объективные результаты деятельности «команды Горбачева» в конкретно-историческом аспекте за 5—6 лет ее правления.


30 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
ния в ней. Экономико-финансовая система государства выглядела уже к началу 90-х годов явно и сильно подорванной, если не разваленной.
Это, естественно, негативно отразилось на социальной сфере, заметно ударило по уровню материальной жизни основной части населения, «подогретого» к тому же неосторожными оптимистическими обещаниями Горбачева и его «команды реформаторов», породило в массовом сознании настроения не только растущего разочарования, но и набирающего силу гнева, который «канализировался» как лично на Горбачева, которому с 1987 года все активнее противостоял Ельцин, так и в целом на систему социалистического управления страной. А когда к опустевшим полкам магазинов, где раскупалось все, что могло пригодиться в повседневной жизни, добавилась к лету 1991 года павловская «реформа», обесценившая за одну ночь копившиеся десятилетиями вклады всех граждан страны в сбербанках, негодование и паника населения, как тогда казалось, подошли уже к точке кипения. Таков был социальный фон накануне того, что впоследствии нашло свое выражение в глубоком социальном перевороте в характере общественного строя, существовавшего в нашей стране.


2. Концепция «перестройки»: существовала ли она?
31
попыток (прежде всего в Баку и Вильнюсе) с помощью силы вернуть позиции центра, Москвы, становится ясно, что в новом Союзе не будет ни прибалтийских республик, ни ряда других. В самой атмосфере страны нарастает ощущение, что спасти Советский Союз может только чудо, а развалить может какая-то, что называется, последняя, но заметная капля. Такой «последней каплей» и стала совершенная 19 августа 1991 года попытка ряда высших руководителей СССР (от вице-президента страны Янаева, председателя правительства Павлова до председателя КГБ Крючкова и министра обороны Язова) осуществить фактически госпереворот (ГКЧП), антиконституционный переворот, в целях спасения, как они думали, союзного государства и социалистического строя.
Противоречивыми представляются итоги деятельности «команды Горбачева» и в области международной политики. С одной стороны, активную политику разрядки международной напряженности, снижения уровня слишком дорогостоящего для хиревшей экономики страны военного противостояния с США и НАТО, общее улучшение политических отношений с Западом можно в основном отнести в актив Горбачева (если, конечно, не считать количество неоправданных и некомпенсированных уступок с нашей стороны!). Этот актив сказался позитивно и на внутренней, духовно-нравственной жизни граждан, «открыв» для многих из них Запад, т. е. сделав наше государство более открытым обществом, без чего действительно демократическое развитие общества в принципе невозможно.
С другой стороны, СССР стал катастрофически быстро терять союзников и экономических партнеров там, где мы их имели, и не только в странах Центральной и Восточной Европы, но и на Ближнем и Среднем Востоке, в Африке и Латинской Америке. Внеся огромный вклад в развал военно-политической организации Варшавского договора, Горбачев не добился (а может, и не пытался добиться) ответных шагов со стороны НАТО. А это не укрепляло ни национальной безопасности Советского Союза, ни его международного авторитета. Именно в это время СССР фактически стал терять, если не потерял, статус супердержавы и из великой военно-политической (и не только) державы стал быстро превращаться во второстепенное с социально-экономической точки зрения, хотя громадное по размерам государство с ракетно-ядерным оружием.


32 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
Словом, страна наша, безусловно, нуждалась и в экономических реформах, и в постепенной, разумной политической перестройке, не приносящих бед и невзгод людям, а, наоборот, улучшающих их социально-экономическое положение и духовно-нравственное здоровье. Горбачев взялся за решение этих задач, но осуществил их так, что, вернувшись 22 августа 1991 года из временного «фаросского заточения» в Крыму (если оно, конечно, было заточением), он оказался, по собственному выражению (которое, кажется, придумал журналист О. Лацис), «в другой стране», а точнее, в обвально, на глазах разрушавшемся Советском Союзе, правопреемнике тысячелетней Российской империи или Русского, Российского государства. Можно по- разному относиться ко всему, что происходило при Горбачеве, но трудно отрицать этот объективный итог политической деятельности его и его «команды».
3. «Партия-государство», или причины заката КПСС.
Крах реального социализма и судьбы коммунистической идеи
Итак, к августу 1991 года выявились две стремительно развивающиеся в СССР с конца 80-х годов тенденции: крушение КПСС и руководимого ею социалистического режима, созданного в октябре 1917 года, с одной стороны, а с другой — развал того великого государства, которое было создано несколько веков назад на 1/6 части земного шара. Той самой Российской империи, реальным (и во многом правовым) преемником которой стал Союз Советских Социалистических Республик, заложенный в октябре 1917 года и получивший свое завершение (в форме СССР) в декабре 1922 года. Хочу сразу подчеркнуть, что крах социалистического режима и уничтожение государства как такового — это два процесса, которые совпадают во времени, а не по существу, а потому их последствия не равнозначны и для России, и для всего мира. Но подробнее об этом мы поговорим потом, при изложении следующей темы.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
33
рухнуло социалистическое государство, которое, казалось бы, создавалось на века, которое выдержало победно то, от чего рухнули в Европе в конце 30-х — начале 40-х годов почти все демократические государства, т. е. мощное военное нашествие мирового, прежде всего гитлеровского, фашизма, государство, которое многие образно сравнивали (по запасу прочности) с египетскими пирамидами?
Начну ответ на этот политологический и историко-философский вопрос не с научно-теоретических соображений, а с одного жизненного факта. В августе 1991 года, в дни ГКЧП, мне по долгу службы и по велению совести пришлось находиться в Белом доме, т. е. в здании Верховного Совета РСФСР на Красной Пресне. События, о которых я еще буду говорить предметнее, развивались очень быстро, они все больше приобретали драматический оборот — сначала для обитателей Белого дома, а затем (уже через пару дней) для работников аппарата ЦК КПСС на Старой площади и в Кремле, где находилось немало моих друзей, товарищей и бывших коллег.
Телефонная связь с ними не нарушалась (это был своеобразный ГКЧП!) — ни обычная, ни правительственная. И по мере того как победа в схватке «ГКЧП—Ельцин» склонялась на сторону последнего, меня и как политика, и как человека все больше волновал вопрос: почему ни Политбюро ЦК КПСС, ни аппарат ЦК никак не реагируют на заявления и действия гэка- чепистов, ведь ко всему прочему они совершали акцию, направленную против их Генерального секретаря Горбачева (хотя позиция его оставалась неясной)? Мои бывшие аппаратные коллеги отвечали: «Нет никакой команды». А ситуация сгущалась вокруг них: не могу исключить, что петля могла быть наброшена на шею не только железного изваяния Ф. Дзержинского, стоявшего недалеко от Старой площади, но и на живых людей... Сегодня по опыту конфликтных 90-х годов, по действиям возбужденных масс толпы мы хорошо знаем это.
Очень четкий, простой и ясный ответ на мои недоумения я прочел в небольшой книжке моего хорошего знакомого по совместной работе в аппарате ЦК КПСС П. К. Лучинского (предпоследнего президента ныне независимой Молдавии). В описываемый мной период он был членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС. Он рассказывает, что в первые два дня так называемого путча рядом секретарей и членов Политбюро ЦК КПСС


34 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
было нагисано заявление, в котором (хотя и не в очень резкой форме) был выражен протест против авантюризма ГКЧП. Но заявление это так и не было опубликовано, да и собраться вместе они так V. не смогли! Команду, видите ли, опять же некому было 1 дать...
Объясняет это он отчасти полным охлаждением генсека Горбачева к партийным делам, после того как тот был избран президентом СССР (причем не путем всенародного голосования, а все тем же партийно-аппаратным методом, оформив избрание решением внеочередного Третьего Съезда народных де- | путатов). Он редко собирал Политбюро, и вообще «механизм i партийной власти» уже, оказывается, не действовал1. Существовал, правда, к тому времени у генсека официальный заместитель, некий Вл. Ивашко. Но человек он был крайне нерешительный, мало известный в партии, команды нужной не давал (и не знал, наверное, какая нужна!), да и больным сказался в августе 1991 года, слег в ЦКБ.
Словом, к кризисной, критической ситуации в стране и в самой КПСС бывший высший орган государственной власти СССР — Политбюро ЦК КПСС — оказался абсолютно не готовым. А выражаясь народным языком, Политбюро пребывало в состоянии «политического маразма». Именно политического, поскольку прежние ссылки на преклонный возраст наших руководителей были уже неуместны, Политбюро было практически полностью обновленным и омоложенным. Самым «старым» был, пожалуй, уже сам Горбачев! .
Так что можно было, конечно, прежнее Советское государство «во главе с КПСС» сравнивать с египетской пирамидой. Но ко времени Горбачева и во многом в результате его деятельности она оказалась как бы перевернутой. А когда стоишь на голове, то любые резкие движения чреваты шумным падением с тяжелыми последствиями.
Но эти метаморфозы с государством, созданным после октября 1917 года, произошли, конечно, не сразу. Заглянем в глубь его истории.
На исходе первого пятилетия Октябрьской революции, потрясшей прежнее строение мира, сорвавшей Россию с ее уже устоявшихся геополитических и социальных реалий, в одной из 1 См.: Лучинский П. Заложники. Кишинев, 1993. С. 25.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
35
самых последних своих статей («Как нам реорганизовать Раб- крин»), надиктованных в январе 1923 года стенографистке (ибо сам он уже писать не мог, будучи полупарализованным), В. И. Ульянов-Ленин вспомнил об одном из главных заветов своих немецких учителей Маркса и Энгельса. Завет был недвусмыслен: «для совершения революции необходимо уничтожить старый государственный аппарат», иначе он «сожрет» и революционеров и революцию.
Чего же, по мнению Ленина, за пять лет сумели добиться большевики: «Наш госаппарат, — писал он в упомянутой статье, — за исключением Наркоминдела, в наибольшей степени представляет из себя пережиток старого, в наименьшей степени подвергнутого сколько-нибудь серьезным изменениям. Он только слегка подкрашен сверху, а в остальных отношениях является самым типичным старым из нашего старого госаппарата»1. И возвращаясь к этой теме, в самой последней своей статье «Лучше меньше, да лучше» добавлял/«Дела с госаппаратом у нас до такой степени печальны, чтобы не сказать отвратительны, что мы должны сначала подумать вплотную, каким образом бороться с недостатками его, памятуя, что эти недостатки коренятся в прошлом, которое хотя и перевернуто, но не изжито, не отошло в стадию ушедшей уже в далекое прошлое культуры. Именно о культуре я ставлю здесь вопрос, потому что в этих делах достигнутым надо считать только то, что вошло в культуру, в быт, в привычки»2.)
Ленинские заключения печальные, суровые, ибо не было выполнено чуть ли не первое требование всякой революции, создания нового общественного строя. Но, как великий практик революции, он не мог не знать, что именно за счет компромиссов со старыми «буржуазными спецами» в Минфине и банках, Министерстве иностранных дел, благодаря тесному сотрудничеству с кадровыми офицерами царской армии Россия смогла устоять как Держава, выиграть тяжелейшую Гражданскую войну, создав сильную Красную Армию, наконец, начать переход к нэпу — политике, давшей отдушину и частному капиталу, и новому государству, и всем людям, сумевшей хотя бы прокормить их, причем все это, заметьте, практически, без по1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 383.
2 Таи же. С. 390.
2*


36 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
мощи извне. Более того, при активном противодействии чуть ли не всех государств мира. По сравнению с российской разрухой и изоляцией, помноженной на ее гигантские заснеженные просторы, Веймарская «мышеловка», устроенная после Первой мировой войны для немцев, могла еще показаться благом.
Значит, азбукой революции пришлось пренебречь ценой спасения государства Советов, которые и должны были, по Ленину, явить миру новый тип государства и государственного аппарата? Или как?
Вот на второй вопрос и начал отвечать Сталин, выстраивая свое тоталитарное, как сейчас принято говорить, государство на уцелевших развалинах Российской империи, превращая его своими суровыми, порой беспощадными и даже преступными мерами сначала в мощный оплот в борьбе против фашистской Германии, а затем и во вторую супердержаву мира, знаменитую, как пелось в известной песенке, не только лучшим балетом, но и лучшими ракетами. Они, кстати, и сейчас все еще неплохо летают.
И. В. Сталин (Джугашвили, по одним легендам грузин, по другим — осетин, недоучившийся в православной семинарии) создал, создал не спеша, вместо старого новый государственный аппарат, расчетливо использовав в нем не только так называемые «пролеткультовские» новации, но и элементы старой, преимущественно русской культуры, не брезгуя и ее православными корнями, особенно во время Великой Отечественной войны (до этого, правда, большевики сокрушили значительную часть храмов всех конфессий и расстреляли немало священников). Не случайно и то, что в годы великой войны с фашизмом, несмотря на предшествовавшие, не очень до сих пор понятные массовые репрессии против кадрового состава армии, сильно ослабившие ее, у Сталина бывшие царские офицеры служили и начальниками Генерального штаба Красной Армии, и командующими фронтами и армиями.
Все это тем не менее было новым госаппаратом, в котором все эти разнообразные элементы были переплавлены в сталинской железной печи в единый механизм. Здесь готовились по- своему и исполнялись стратегически важные для государства решения. В этом — суть любого серьезного госаппарата.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
37
роль конкретных людей или, как принято сегодня говорить, «команд» первых лиц конечно же тоже была важна, но они действовали в рамках общего партийно-государственного аппарата. Этот аппарат управлял и армией, и органами государственной безопасности, и экономикой, и культурой, и наукой, а потому все эти «гении», «трибуны» революции, «любимцы» партии и лично Ленина: Троцкий, Бухарин, Зиновьев и т. д. — начисто проиграли человеку, который казался им какой-то заурядной личностью. Но Сталин не был заурядным человеком, он не только захватил власть, но и постепенно создал новый госаппарат в громадной стране.
В этом госаппарате центральную роль играла, конечно, Коммунистическая партия, ее ЦК и Политбюро, парткомы, обкомы, райкомы и многочисленные строго выстроенные первичные организации. С конца 20-х годов, когда партия коммунистов оказалась единственной, по сути, партией, она трансформировала и весь государственный механизм, все Российское государство, Союз ССР. Вырос своеобразный социально-политический организм, который можно было бы назвать партией-государством. Все остальное было всего лишь бутафорией, хотя и немаловажной.)
Отсюда и ответ на, казалось бы, странный вопрос: была ли КПСС с конца 20-х годов политической партией? Или: была ли в стране однопартийная система?
! На мой взгляд, КПСС, как бы она ни называлась, перестав по сути своей быть политической партией в условиях, когда иных партий просто не могло быть и не существовало десятилетиями, стала сердцевиной новой, довольно эффективной для решения поставленных тогда задач системы государственно-общественного управления страной. Системы, в которую имманентно входили и другие функционально важные учреждения и инструменты, в том числе комсомол, профсоюзы, пионерская организация и т. д., и, разумеется, все руководимые по строго иерархическому порядку хозяйственные органы — от кооперативов. заводов-гигантов до Совета Министров СССР. Нелишне сказать, что, по мнению многих великих искренних противников коммунизма (вроде Н. Бердяева), в таком государстве большевики реализовали по-своему многие сугубо русские, российские национальные идеи и традиции.^)


38 Глава гервая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
Вспоминая ленинские слова, можно сказать,- что партия, коммунисты не через Советы стали политически управлять обществом1 (так было задумано), а непосредственно. Это положило начало (а может, и конец?) сталинской ревизии ленинизма, который, впрочем (я имею в виду ленинизм), им самим и был создан. Можно сказать и по-другому: грубая, жестокая сталинская практика победила красивую, вроде бы безупречную и формально более демократичную ленинскую теорию.
Здесь нет возможности подробно описать, как все это происходило. Но в обстановке острейшей внутренней борьбы, которая, как говорилось тогда, происходила во враждебном капиталистическом окружении (что тоже верно), большевики-сталинцы (а все они стали сталинцами!) пошли, я думаю, дальше, чем замышляли их вожди. Даже сам Сталин.
Постепенно в том социальном организме, который можно назвать партией-государством, властные, карательные органы государства, без которых оно не могло в принципе существовать, стали довлеть над партийными организациями и над самой партией как своеобразной массово-политической организацией, число членов которой насчитывало уже миллионы, несмотря на периодические чистки. А партийные организиции постепенно стали их (карательных органов) своеобразным придатком или, как любили тогда говорить, приводным ремнем Советского государства, его карательных органов. «Партия-государство», если хотите, трансформировалась в «государство- партию» с решающей ролью сугубо государственных органов, в том числе (а то и в первую очередь) карательных органов, которые формально подчинялись лишь самому Сталину. Да, этот страшный государственный симбиоз мог и смог ценой миллионов жизней выиграть самую тяжелую в середине XX века войну — с фашизмом, перед которым пали почти все буржуазные демократии мира. Но этим историческим достижением возможности «государства-партии» объективно оказались почти исчерпанными.
(Нет сомнения в том, что и массовые репрессии, и атмосфера напряженности и страха — все это не просто злые козни 1 В 1977 году в докладе Л. И. Брежнева по поводу новой Конституции эту мысль удалось вновь записать, прежде всего благодаря А. И. Лукьянову.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
39
«кровожадных» Сталина, Берии, Ежова и т. д. Это, конечно, результат объективных обстоятельств и, можно сказать, неизбежное следствие работы того государственного аппарата, который возник в 30-е годы и почти бесперебойно действовал в 40-е и начале 50-х годов. Характерно, что сам Н. С. Хрущев, которому достались главные лавры борца со сталинизмом, признавался в мемуарах, что и у него «руки по локоть в крови»..
Но было бы нелепо не признавать, что созданный за десятилетия существования советской власти госаппарат («во главе» с партией или «внутри» с партией!) сыграл решающую организационную мобилизующую роль и в победе над фашистской Германией, обеспечив перед войной ускоренную индустриализацию с оборонным уклоном прежде малограмотной крестьянской страны, и в создании ракетно-ядерного оружия, и в форсированном восстановлении почти полностью разрушенных европейских городов страны, и в создании очень неплохой, как выяснилось, системы образования для основной массы населения.
На этом история сказала: «Хватит!» И не только потому, что вожди госаппарата устали от самоистребления и истребления себе подобных (хотя и это, конечно, было). К тому же война физически (без всяких идеологий) выбила почти целое поколение воспитанных новой властью мужчин в возрасте 18—25 лет, т. е. родившихся в 1920—1926 годы.
После Второй мировой войны мир вступал в эпоху научнотехнической революции, объективно резко падала роль индустриального рабочего класса, лиц преимущественно физического труда, на которых в конце XIX века делали главную ставку Маркс, Энгельс, Ленин. Интеллект, наука, люди среднего класса становились главной социальной опорой и движущей силой общества и производства.
Марксистская теория с этими реальностями практически не стыковалась. На ходу надо было реформировать и госаппарат, не затрагивая социалистическую его сущность, а точнее сущность государственно-административного или командно-административного социализма, который у нас существовал (а другого в отсталой стране и не могло возникнуть!).
Новый лозунг 60-х годов звучал довольно казенно и скучно, хотя и правильно: соединение революции социальной с революцией научно-технической. Под эту задачу с середины 60-х годов готовился специальный пленум ЦК КПСС «О научно-техниче-


40 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР ском прогрессе», который, кстати, так и не состоялся (даже при Горбачеве). За этой скучной формулой стояла, как это всегда бывает в истории, красивая легенда: «косыгинские экономические реформы». Не принижая роль А. Н. Косыгина, готов «голову дать на отсечение», что в середине 60-х годов это была, конечно, совместная инициатива первого лица в партии и государстве, т. е. молодого еще Л. И. Брежнева, и незаурядного, опытного, еще сталинской закалки, молчаливого хозяйственника (премьер-министра) А. Н. Косыгина. Впоследствии в 80-е годы мы (новые консультанты-ревизионисты, по определению Е. Лигачева) придумали, как мне кажется, более точную и емкую формулу для обозначения этой задачи: «соединение экономической эффективности производства с социальной справедливостью»1.
Поясняю разницу: во втором случае неявно (иначе было невозможно) отрицалась завершенность социалистической революции. Без решения первой части формулы, как мы полагали, невозможно говорить о полной победе социализма, о социализме развитом, зрелом, который якобы восторжествовал у нас. Отсюда — постепенное исчезновение сначала в выступлениях Ю. Андропова, а затем К. Черненко формулы «развитой социализм» (ее заменили гуттаперчевым выражением «построенный у нас социализм» (против «отмены» словосочетания «развитой
1 Нельзя не заметить, что эта формула (дословно) неоднократно воспроизводилась в целом ряде известных выступлений и статей двух генсеков ЦК КПСС: Андропова и Черненко. Была вмонтирована она и в тот текст проекта новой редакции Программы КПСС, который в феврале 1985 года (за несколько недель до смерти Черненко) был одобрен на заседании Политбюро ЦК, которое вел тогда Горбачев (правда, впоследствии текст этот был раскритикован и «аннулирован» А. Яковлевым, Е. Лигачевым и В. Медведевым, сплотившимися в тот период вокруг Горбачева). В этой связи странно читать и слышать высказывания современных аналитиков и политиков (в том числе и с экономическим образованием) о том, что водораздел между левыми (коммунистами и государственниками) и правыми (антикоммунистами и либералами) всегда пролегал вокруг вопроса-дилеммы: что ставить во главу угла — «социальную справедливость» или «экономическую эффективность»? Это — надуманная дилемма, говорящая, увы, о политической и экономической малограмотности нынешних «владетелей умов», о незнании ими элементарных фактов из собственной новейшей истории.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
41
социализм», как уже упоминалось, категорически выступал в 1984—1985 годы М. Горбачев, он же был, кстати, против термина «экономические реформы»)1. Одновременно — это легко проверить — вошло в оборот выражение о необходимости перестройки, особенно перестройки хозяйственного механизма, т. е. всего того, что, по мнению широкой публики, появилось лишь у Горбачева. Серьезные исследователи типа Д. Волкогонова это мнение, как мы уже отмечали, опровергают.
Не меньшее, как оказалось, значение имело запущенное в феврале 1985 года через газету «Правда» понятие «политический плюрализм». В первые дни после смерти Черненко именно против этого понятия активно выступили и Горбачев, и Лигачев, и более мелкие обскуранты типа В. Севрука — зам. зав. отделом пропаганды ЦК КПСС, курировавшего СМИ. (В редколлегии газеты «Правда» в марте-апреле 1985 года по этому поводу была бурная дискуссия, в которой задним числом она пыталась отмежеваться от такой постановки вопроса.) А ведь без определенного «плюрализма» мнений все красивые слова о совершенствовании социалистической демократии остались бы пустыми словами, не раз сказанными.
У читателя, возможно, возник вопрос: почему, рассказывая об истории госаппарата в СССР (и России), автор «проскочил» такой важный период, как хрущевский, «хрущевскую оттепель»? Скажем несколько слов и об этих реформах.
1 Подробно об этом мне приходилось рассказывать в книгах «Горбачев: к вершинам власти» (1991) и «Взлет и падение Горбачева глазами очевидца» (1996), в многочисленных интервью в газетах и на телевидении, на которые часто ссылаются как российские, так и зарубежные исследователи. Тем более странно было прочитать в целом очень содержательной и единственной в своем роде монографии А. С. Бар- сенкова и А. И. Вдовина «История России. 1938—2002» туманно-схематические рассуждения о смысле и содержании реальной серьезной борьбы вокруг концепции «развитого социализма» (1964—1985 гг.), — рассуждения, основанные не на исследовании причин и механизмов принятия стратегически важных решений в этот период (а в нашем идеократическом государстве это был вопрос именно стратегии), а на сопоставлении, нередко выборочном, разных текстов руководителей страны, которые, как теперь хорошо известно, создавались реально разными группами деятелей, с очень разными интересами, политическими взглядами, а иногда и не имеющих, увы, их вообще.


42 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
Говорят, что у Хрущева незадолго перед смертью спросили: за что его будет помнить народ? Он подумал и ответил: конечно, за отказ от массовых репрессий, но и за начало массового строительства жилья для населения. До сих пор в Москве и других городах, действительно, стоят убогие, по западным меркам, малогабаритные квартиры, так называемые хрущобы. По плану развернутого строительства коммунизма у каждого советского человека должна была быть отдельная благоустроенная квартира, да к тому же бесплатная, причем к 1980 году.
Вернемся, однако, к госаппарату. После смерти Сталина его решили было менять. И прекращение массовых репрессий (в определенных масштабах, впрочем, они продолжались и при Хрущеве, например расстрел бастовавших рабочих в Новочеркасске в начале 60-х годов) было, безусловно, одной из важнейших предпосылок для этого. Но ее было недостаточно. Да и раскрытие этих злодеяний шло вяло, «волнами». Последняя волна попала как раз на XXII съезд КПСС (1961 год), когда мумия Сталина была вынесена из Мавзолея Ленина и захоронена рядом.
Надо было перестраивать хозяйственный механизм: и в отсталом (полукрепостническом) сельском хозяйстве, забитом непомерными налогами, пустыми, «бумажными», трудоднями, беспаспортными, как правило, крестьянами, и в промышленности. Кое-что Хрущев сумел сделать, в частности на целине, там его чаще хвалили (сам свидетель), но и посмеивались над стремлением везде внедрять кукурузу, часами говорить на митингах и т. д.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС 43
всегда, шла впереди. А сам Хрущев все чаще грозил вслух отправить все старое руководство «к кузькиной матери».
Так, постепенно демократизация и «оттепель» стали нарастать угрозой антихрущевского переворота. И главным его достижением явилось, пожалуй, то, что он впервые стал, по сути, бескровным. Хрущева не расстреляли, а отправили на пенсию «по состоянию здоровья». Пришел вроде бы покладистый, добродушный Л. И. Брежнев. Про него впоследствии наши «интеллигенты» вроде Л. Замятина и В. Игнатенко тоже, кстати, сделали фильм «Повесть о коммунисте», отмеченный Ленинской премией и повышением по службе ее главных авторов («под них» даже создали новый отдел ЦК КПСС — отдел международной информации; первый ленинский лауреат стал заведующим отделом, а второй — его замом).
Особую роль, на мой взгляд, сыграли три-четыре года: 1964—1968. В Политбюро ЦК КПСС не могли определиться прежде всего по политическим вопросам, в том числе по Сталину. Вопрос в принципе стоял так: вперед от его наследия и как можно дальше, или, не спеша, отрубив все, что связано с прямым насилием над партийными кадрами и населением, возвращаться к порядочно охаянным социалистическим ценностям. Шла борьба и за Сталина. Как ни странно, автором одной из записок, связанных с его «тихой» реабилитацией, был, как говорили в Агитпропе, зам. зав. отделом ЦК фронтовик А. Н. Яковлев. Да, тот самый!
В то же время значительная часть умной и честной интеллигенции объединилась вокруг журнала «Новый мир» А. Твардовского. Он стал своего рода центром социалистической (подчеркиваю — социалистической) оппозиции догматикам и сталинистам. Именно он напечатал и даже выдвинул на Ленинскую премию первую крупную повесть А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» (произведение, на мой взгляд, более глубокое и исторически, и художественно и более правдивое, чем «Архипелаг ГУЛАГ»). Впервые опубликовали сотканный из многоплановых притчей замечательный роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Притчи «объяснял» талантливый критик-публицист «либерал» В. Лакшин.
Своеобразным центром притяжения академической молодежи стала... стенгазета Института философии АН СССР «Советский философ». На нее, как на модный вернисаж, сбегалась в


44 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР конце 60-х годов вся научная Москва, центральным шаржистом и автором острейших полуполитических эпиграмм был тогда мало кому известный, а ныне знаменитый Александр Зиновьев, создатель в то время «всего лишь» одного из важных разделов многозначной логики, высланный в 1978 году из страны за публикацию за рубежом остро сатирических книг «Зияющие высоты» и «Светлый путь», последовательный критик гор- бачевизма и ельцинизма.
Именно в такой обстановке Л. И. Брежневу, который был, пожалуй, умеренным антисталинистом, удалось сделать Ю. В. Андропова, бывшего нашего посла в Венгрии во время так называемого контрреволюционного мятежа 1956 года, а потом секретаря ЦК, не только членом Политбюро ЦК КПСС, но и председателем КГБ СССР. На мой взгляд, именно Ю. В. Андропов сумел окончательно подчинить органы государственной безопасности Центральному комитету КПСС, а отчасти и областным, республиканским партийным комитетам, что имело огромное значение для «повторного» реформирования политической системы страны. Репрессии теперь проводились лишь в «дозированном» количестве, евреев стали выпускать в Израиль и другие страны. Союз ССР, не переставая быть жесткоцентрализованным государством, «встал с колен» перед карательными органами государства. Более того, именно за 15 лет руководства КГБ СССР Ю. В. Андропов сумел создать о работниках КГБ легенду как о людях наименее коррумпированных среди госслужащих (что во многом было справедливо). Наверное, сегодня это помогает В. Путину, хотя ситуация сейчас, конечно, другая.
Я знаю немало красивых сказок об Андропове, и письменных, и устных. Но и лично его я знал и периодически встречался в течение шести-семи лет. Хорошо знаю, что он не демократ и даже не реформатор в современном понимании этих слов. Но он, именно он положил начало реальному концу массовых репрессий как политического инструмента нашего государства, хотя страх перед органами госбезопасности поддерживался, возможно, и им лично.
Именно под прикрытием Андропова (в широком смысле слова), будущего генсека ЦК КПСС, могло потихоньку начаться то, что впоследствии получило название «кссыгинских ре-


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
45
форм», призванных, по замыслу, поднять эффективность производства. Что погубило их? Выскажу свое мнение.
Да, внутри партии и госаппарата (в широком и узком смысле) шла борьба, были противники реформ, которые играли на противоречиях между Брежневым и Косыгиным. Но главное было все же в другом — в апрельско-августовских событиях в Чехословакии в 1968 году. Их реформы, их «пражскую весну», испугавшись, решили задавить вводом наших войск, а задавили, как это очевидно, последнюю серьезную попытку реформировать социалистическую систему у нас, в СССР. В принципе такие реформы на «китайский манер» были возможны, но до августа 1968 года, а после — вряд ли. Свою (в данном случае негативную) роль сыграло и резкое повышение мировых цен на нефть, что улучшило в 70-е годы экономическую ситуацию в стране, породив неоправданные иллюзии экономического подъема.
Хотя борьба за социалистические реформы и перестройку продолжалась долго. Был ли главным борцом за них М. Горбачев? Задаю этот вопрос, потому что все именно так и считают. Я в это не верю, так же как не верю в то, что он, как пишут на Западе, где-то однажды сказал, что вступил с женой Раисой Максимовной в партию для того... чтобы разложить ее изнутри. Это так же смешно, как и утверждения автора сотен публикаций против антикоммунизма доктора исторических наук А; Н. Яковлева о том, что он еще в молодости стал сознательным... антикоммунистом, решившим изнутри разложить СССР (видимо, «по плану Бжезинского»?). Такие рассуждения называют клиникой, политическим маразмом, угрызениями совести, комплексами или откровениями предателя интересов государства, учитывая те должности, которые Яковлев занимал при советской власти.
Был ли Горбачев демократом? Да, пожалуй, был, но демократом скорее поневоле, чем по убеждениям. А такие чаще «дрова ломают», чем дома строят. Не случайно, по свидетельству А. Лукьянова, именно он дал последнему осенью 1984 года поручение подготовить указ о переименовании Волгограда в Сталинград. О том, что касается его стратегических высказываний по ключевым вопросам так необходимой новой Программы КПСС, уже говорилось ранее.


46 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР I
Замечу, что несколько раньше, на XXVI съезде КПСС, про- |
ходившем в феврале—марте 1981 года, была похоронена и идея 1
ликвидации так называемых отраслевых отделов ЦК КПСС, пря- 1 мо дублировавших Совмин СССР, хотя абсурдность этого была уже очевидна. Не удалось тогда же провести мысль о необходи- । мости создания отдела национальной и социальной политики ЦК КПСС, хотя в варианте Отчетного доклада ЦК КПСС, рас- । сыпавшемся по «узкому кругу», она присутствовала. И даже расширить секретариат ЦК КПСС, перегруженный «старцами», ) тоже не удалось. Соответствующий текст был вычеркнут и Су- j еловым, и Черненко, и Андроповым. А ведь состав секретарей ЦК в первой половине 80-х годов был такой дряхлый, что порой вести заседание в течение двух часов было некому! Отсюда, в частности, возник феномен М. Горбачева, как секретаря, ведущего заседания секретариата ЦК. Напомню, что инициатором этого назначения, с большим «скрипом» прошедшего на Политбюро ЦК КПСС, был К. Черненко.
Эти упущенные возможности могли бы способствовать реформированию государственно-административного социализма, его госаппарата в широком смысле.
Так все же был ли Горбачев великим революционером-реформатором? Разве не он разрушил КПСС и Советский Союз? Он, конечно, хотя и не один. И именно разрушил, хотя не всегда по доброй воле. Но он (по крайней мере, с середины 1988 года) не столько направлял ход событий (мощный импульс которым он сам дал уже в апреле 1985 года), сколько приспосабливался к нему, все чаще делая вынужденные ходы. Иногда он делал это гибко и умело, иногда — топорно, неуклюже, с огромным риском для демократии, страны, да и для себя лично. И в целом можно сказать, что политический плюрализм и рыночная экономика стали входить в жизнь страны не столько потому, что они соответствовали целям и замыслам Горбачева (тем более Горбачева «эпохи ускорения»!), сколько потому, что он осознал свое бессилие воспрепятствовать этому, невозможность предложить иную, лучшую альтернативу.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
47
КПСС. Ведь еще 22 августа 1991 года, вернувшись из «крымского заточения», он полностью был за нее и вряд ли помышлял о завтрашней отставке. Но уже 23-го он собственноручно наложил резолюцию (чуть ли не самую последнюю в качестве генсека!), дающую согласие на опечатывание главного здания ЦК КПСС и фактический роспуск его аппарата, за чем последовал отказ от поста генсека, призыв к самороспуску ЦК и фактическое прекращение деятельности коммунистической партии. Можно сказать, что поистине рука Провидения, а не его собственная водила тогда пером.
Горбачев второй раз за всю советскую историю, хотя и по- своему, сделал то, что до него удалось лишь Сталину. Так же как и Сталин, Горбачев приобрел необъятную государственную власть через власть над партийным аппаратом и благодаря его власти. Но если Сталин фактически уничтожил компартию как политическую партию, слив ее структуры с государственными и подчинив их всевластию своей тоталитарной советской диктатуры, сделав партийные организации и комитеты ее политическим костяком и ядром, своеобразным «заменителем» гражданского общества, то Горбачев объективно выбрал другой путь, а точнее другой путь выбрал его в качестве своего орудия.
Путь этот не был простым повторением начатого Хрущевым возвышения партийных структур над государственными, производившего на очень многих из нас впечатление некоего возрождения КПСС, которой, строго научно говоря, не существовало как политической партии после установления тоталитарной (к тому же однопартийной) сталинской диктатуры, т. е. с конца 20-х годов. Хотя, повторяю, впечатление какого-то возрождения партии было, причем возрождения снизу доверху.
Л. Брежнев этот процесс начал доводить, на мой взгляд, до логического конца — до нового абсурда. Партийные структуры стали поглощать либо дублировать государственные (совместные решения ЦК и Совмина по хозяйственным вопросам; создание, развитие и усиление отраслевых отделов в ЦК и обкомах; роль сельских и других райкомов партии в производственной деятельности — вот лишь некоторые сразу приходящие в голову примеры)?)
М. Горбачев, хотя он, действительно, последние два-три года пребывания у власти не особенно утруждал себя проблемами развития КПСС, неоднократно призывал партию к перестрой-


4% Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР Я ке, правда, не очень отдавая себе отчет (судя по итогам XXVII и Ж
XXVIII съездов партии), что для этого нужно делать и как. Да и Ж
то, что он называл партией, давно уже напоминало двухслой- ■ ный пирог: властный, самовоспроизводящий себя аппарат (и чем больше власти, тем дальше от народа) и многомиллионные массы людей-статистов (честных и жуликов, глубоко порядочных и бессовестных, идеалистов и карьеристов, словом, как < говорил булгаковский Воланд, «обыкновенные люди... в об- ! щем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...»).
Существовал ли аппаратный вариант перестройки КПСС?
Теоретически — да, абстрактная, как говорят философы, воз- ’ можность этого, быть может, и существовала. Но не было (и давно'.) такого аппарата КПСС, который подверг бы себя подобной операции. И. то «харакири», то самоубийство, которое совершила (или точнее довершила) партия-аппарат 19—21 августа 1991 года, лишь подтверждает высказанную мысль. Сам Горбачев толкнул ее на такой путь. Объективно это один из главных итогов деятельности последнего генсека ЦК КПСС, как бы его ни оценивать (с восторгом или с горечью, с сожалением). Но в этом и его персональная политическая вина перед многочисленными пассажирами того громадного партийного корабля, штурвал которого, как очень долго утверждал сам Горбачев, вплоть до начала катастрофы августа 1991 года он якобы крепко держал в своих руках, упорно никому не отдавая. И он, капитан, покинул окончательно погибающий корабль первым. Не сомневаюсь, что сам Горбачев изведал немалую горечь от достигнутой в результате цели. Но, как всегда, попытался снять с себя ответственность и переложить ее на других, на «консерваторов» в ЦК КПСС, на «неподготовленность народа» к радикальным переменам.
Итак, миссия, которую начал выполнять Горбачев, миссия по реформированию государственно-административного социализма, была, безусловно, великая. Но сил и способностей, а также характера и нравственных качеств для ее разумного осуществления ему явно не хватило.
Демократизация, гласность, принцип приоритета общечеловеческих интересов нац чисто классовыми — это его, хотя и не только его, несомненный политический капитал, капитал исторического значения.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
49
Однако развал экономики, безудержное падение жизненного уровня народа, кровь в Сумгаите, Нагорном Карабахе, Тбилиси, Баку, Вильнюсе и Москве, трагедия (а для большинства народов это трагедия) обвального распада Союза ССР — тоже его, хотя и не только его, наследие. И не надо убеждать нас (или себя), как некоторые делают, что это лишь неизбежная оборотная сторона демократизации и гласности! Нет, это прямое следствие его (Горбачева и его команды) тактических да и стратегических просчетов и ошибок, связанных как раз с недостаточной демократичностью, с тем, что, борясь с органическими недостатками государственно-административной системы социализма, он слишком часто действовал средствами и методами, рожденными этой системой, и действовал, не продумывая последствий принимаемых решений. Что поделаешь? Ведь он был последним вождем Октября. И даже в том, что он смог не преобразовать, реформировать, а лишь развалить, разрушить созданную в СССР систему, тоже проявилась его октябрьско-пролетарская природа: «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...». Что будет затем, мы и сейчас представляем, как видите, с трудом, хотя оснований для оптимизма гораздо меньше, чем в те времена, когда все пели (или делали вид, что поют) эти слова знаменитого пролетарского гимна.
Впрочем, все мы, а тем более значительная часть ныне действующих наших политиков, вышли если не из ленинского пальто, то из сталинской шинели. И в нас с пеленок въелось: кадры решают всё. А потому было бы странным, если бы суть происходящего мы не попытались объяснить исходя именно из этого тезиса.
И действительно, уже 21 августа 1991 года (еще до окончательного разгрома путча) один из тогдашних претендентов на высшие посты в руководстве страны, уже упоминавшийся А. Вольский заявил, что те трагические события, которые произошли сейчас, являются свидетельством грубых кадровых просчетов генсека и президента СССР М. С. Горбачева, о которых он (Вольский) говорил не раз1. Этот мотив широко разыгрывался и многими другими общественными деятелями, журналистами. Правда, иногда приходят они вроде бы и к противоположным выводам. Да, писал, например, известный публицист
I 1 Известия. 1991. 21 авг.


50 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
М. Бергер, Горбачев совершил грубые кадровые ошибки — это бесспорно, но именно им мы обязаны быстротой провала путча. Не дай Бог, утверждал он, если бы президент окружил себя фигурами более энергичными, решительными, популярными1...
При всей кажущейся бесспорности такой позиции ее не все разделяют. Е. Боннэр, например, авторитет которой всегда умножался благодаря покойному супругу А. Д. Сахарову, утверждала, что Горбачев «вовсе не плохой кадровый политик, а блестящий. Только его политика все шесть лет перестройки была построена на таком вот принципе: брать замазанных в крови, в деньгах или в еще какой другой гадости»2.
Думаю, что Е. Боннэр слишком уж строга, сводя всю кадровую политику Горбачева к этому принципу. Хотя, бесспорно, окружение свое он в основном сам подбирал; навязать неугодных ему лично людей давно было невозможно. И не такой уж он блестящий кадровый политик, просчетов здесь у него (прав Вольский) было немало.
Причины таких просчетов, конечно, разные. Но основная из них лежит все же в иной, я думаю, психологической плоскости. Про Михаила Сергеевича еще в те времена, когда он претендовал на вторую роль в партии и государстве, некоторые давно знавшие его люди из аппарата ЦК КПСС говорили: он Нарцисс. Признаюсь, услышав в первый раз такую не слишком лестную для руководителя характеристику, я далеко не сразу в нее поверил, и тому есть свои веские причины. Но потом, приглядевшись, заметил: в этом что-то есть, и это «что-то» — весьма существенное.
Куда бы и на что бы Михаил Сергеевич ни смотрел, он, действительно, смотрел как в зеркало. А потому в центре всегда видел лишь самого себя, а уж затем (и относительно себя) рассматривал и другие, окружающие его фигуры, лица, события. Именно этой его особенностью объясняются и многие его кадровые просчеты. Посмотрите на его ближайшее окружение: в нем слишком много людей из старой, еще брежневской номенклатурной обоймы (хотя среди них есть, конечно, и интересные, и очень одаренные личности), а те, кто оказывались из другого круга, быстро вылетали (С. Шаталин, Н. Петраков 1 Известия. 1991. 23 авг.
2 Московские новости. 1991. № 36. С. 3.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
51
и др.). И в то же время в его ближайшем окружении слишком мало было людей, явно превосходящих его по своим интеллектуальным данным (а по-настоящему крупный политик должен стремиться окружать себя такими людьми, а не опасаться «умников», «теоретиков», как любил, по закрытым стенограммам помню, поругивать их Горбачев). И совсем не было вблизи него достаточно сильных политических конкурентов, способных у него самого оспаривать лучшее «место под солнцем? (и не надо смешить людей, полагая, что на это место могли, к .примеру, когда-либо претендовать Е. Лигачев или А. Яковлев!),/
Именно поэтому, кстати говоря, Горбачев оттолкнул от себя человека, который в свое время мог бы стать для него главной опорой в осуществлении радикально-демократического варианта того, что он называл перестройкой. Я имею в виду Б. Ельцина. Из него Горбачев сделал ярого антикоммуниста, каковым Ельцин изначально, так сказать, по природе, конечно, не был.
Сдав безропотно свою компартию, Горбачев катастрофически быстро и почти без сопротивления проиграл великий Союз. А проиграв СССР, он оставил нам некую РФ — то, что осталось от исторической России, которую вновь надо поднимать. И поднимать, воссоздавая и создавая государство как таковое, его важнейшие политико-государственные институты, включая не только партии, но и армию. Этого, скажем заранее, не сделал Б. Н. Ельцин. Сделает ли это В. В. Путин?
Крушение Советского Союза, первого социалистического государства, привело, как известно, где чуть раньше, где чуть позже (но везде под решающим влиянием внутриполитических событий в нашей стране, связанных с горбачевской «перестройкой», и не без воздействия стран Запада), к буржуазной реставрации социалистических порядков в государствах Центральной и Восточной Европы. Этот процесс называют крахом реального социализма, распадом социалистического лагеря. И с такими определениями можно в общем согласиться, если... если не забывать, что по-прежнему существует и успешно экономически развивается более чем миллиардный социалистический Китай во главе со своей компартией, продолжают существовать, а при Фиделе Кастро и Ким Чен Ире, видимо, и будут существовать социалистические Куба и Корея.


52 Глава тервая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР В
Но в Езропе реальный социализм, который точнее было бы В называть социализмом административно-командного толка, ■ действительно, угас, умер. Навсегда ли? В
На мой взгляд, серьезный, практический ответ на этот во- ■ прос, конечно, даст прежде всего история, причем всемирная 1 история, с ее хронологическими измерениями, которые не всегда совпадают с временными мерками того или иного конкретного поколения. С научно-теоретической же точки зрения ответ зависит от наших представлений о судьбах коммунистической идеи как таковой.
Не хочется повторять банальностей, что идея эта стара как мир. Во всяком случае, как мир христианский. Ведь трудно отрицать, что раннее христианство развивалось как своего рода | коммунистическое учение, как протест бедных против богатых ’ и т. д. Вспомните знаменитое «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие»1. Столь же вечны у людей идеи полного социального равенства. И связаны они отнюдь не только с нищетой и бедностью, как об этом любят говорить российские правые из числа тех «новых русских» разных национальностей, благодаря которым нынешний наш капитализм, ими созданный, стали именовать бандитским, воровским и т. д. Нет, такие возвышенные идеи — вечное, неотъемлемое свойство высоких духовно-нравственных исканий людей (разумеется, не всех).
Однако коль скоро речь идет о так называемом реальном социализме, идеологией которого являлось то, что называли и называют марксизмом-ленинизмом, то давайте все же вспомним, что грамотные марксисты разделяют идеи или идеалы социализма и идеи или идеалы коммунизма (как первой и второй фаз нового, посткапиталистического строя). Начнем с коммунизма, поскольку вокруг него особенно много наворочено.
Коммунизм с научной точки зрения — это отнюдь не насилие, не диктатура и даже не государство. Хотя сегодня представить где-то в мире (кроме разве что глухих джунглей) вместо государственного устройства со всеми его атрибутами (в том числе карательными органами) нечто вроде общественного самоуправления, где правят не защищаемые властью законы, а 1 Мф. 19, 24; Мк. 10, 25; Лк. 18, 25.


3. «Партия-государство», или Причины заката КПСС
53
традиции и привычки высокосознательных людей, невозможно. Особенно в эпоху борьбы с международным терроризмом!
Но главное в марксистской идее коммунизма даже не это, а другое. Мечта об обществе, в котором все будут работать по способностям, а получать по потребностям. Иногда к этой формуле добавляют «а не по труду». Но такое добавление — грубейшая ошибка.
Дело в том, что теоретическая позиция Маркса и Энгельса по этому главному вопросу сложнее и, если угодно, «хитрее». Они-то полагали, что на высшей стадии нового посткапиталистического общества именно труд станет первой жизненной потребностью всех людей, а не средством создания условий для нормальной жизни.
Возможно ли такое хотя бы теоретически? Да, теоретически возможно, если все виды труда, во всяком случае основные, будут носить творческий характер, т. е. будут сами себя стимулировать.
В этом, на мой взгляд, заложен главный утопизм Марксовой идеи коммунизма, ее неосуществимость. Ибо не видно даже в XXI веке серьезных объективных тенденций ни в развитии экономики, ни в развитии сознания людей, чтобы труд повсеместно, для всех людей стал творческим, первой жизненной потребностью, а не средством создания условий для нормальной жизни.
Но разве все это может остановить мечтателей? Нет, конечно. Важно только, чтобы к власти не приходили люди, которые силой государства, насилием пытались осуществить эти мечты, эти утопические идеалы.
Что касается идеи социализма, это, на мой взгляд, живая идея, которая определяла и будет определять историческое поведение и действия людей, особенно в России. У русских, россиян она выражается прежде всего в понятиях «социальная (а не сугубо индивидуальная) справедливость», «социальная (а не только этническая или классовая) солидарность», «коллективизм или соборность», стремлении жить «по совести» («по-божески»), а не только по законам экономической эффективности, выгоды.
Такие ценности носят, конечно, в значительной мере духовно-нравственный характер, но предполагают и вполне материальные вещи: разумное вмешательство государства в хозяйст-


54 Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Союза ССР
венную и социальную жизнь, чтобы обеспечить гарантированное государством равенство в доступе к труду, достойную старость, защиту материнства и детства. В таком государстве, безусловно, должна существовать и сочетаться не только общественная, но и частная собственность, при этом приоритет должен отдаваться экономически (в широком смысле) наиболее эффективным из них. Наконец, труд не перестает быть средством к жизни, но каждый получает за него достойное вознаграждение в соответствии со своими способностями и талантами, размеры которого у веек конечно же будут различаться. Но это будет общество, исключающее вопиющее расслоение людей на очень богатых (как у нас), которых абсолютное меньшинство, и очень бедных, которых преобладающее большинство.
За такой идеей социализма, кто бы ее ни выдвигал — коммунисты, социал-демократы (почвы для которых у нас пока что нет) или левоцентристы, в России шли и всегда будут идти достаточно большие массы людей. И не только в России.


Глава вторая
РАСПАД СССР: ЕГО СУТЬ, ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
Крушение, точнее, распад СССР, одной из двух супердержав мира, которая в течение нескольких десятилетий обеспечивала, как оказалось, глобальное равновесие политических (и не только) сил на планете, — это, безусловно, главное событие ушедшего века, а может быть, не его одного... Поэтому хорошо, что, наконец-то, серьезные мыслители, политологи и историки, прекратив лить слезы печали или радости (есть и такие) на этот счет, взялись за научное или историко-философское исследование причин и следствий данного мирового события.
Для нас, соотечественников, это сделать, конечно, особенно нелегко, поскольку распад СССР — это и часть нашей личной биографии и драмы, и в то же время это наиболее значительный драматический эпизод всемирной истории. Тем более истории русского народа второй половины XX века.
Для автора это не сентиментальные слова, а важнейшая, концептуальная часть его историко-философского понимания места и роли 90-х годов и примыкающих к ним событий эпохи горбачевской «перестройки» в истории Государства Российского. Образно говоря, этот исторический отрезок времени рассматривается мною как своего рода продолжающееся и по сей день «испытание катастрофой» русского народа, сыгравшего решающую роль в создании Российского государства и составляющего по сей день его главную опору. Здесь ясно просвечиваются два момента.


56
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
всего, факторов субъективно-политического порядка, а именно: ш непримиримого личного политического противоборства Ельни- S на с Горбачевым за власть, а также радикал-демократической по- ■ литики команд Гайдара—Чубайса (опиравшихся на западных со- Я ветников в широком смысле этого слова) по перестройке России ■ на основе принципов идеологии экономического либерализма, экономически добившей государство и социально резко расслоившей российское общество. Мои соотечественники имели непосредственную возможность наблюдать, как наша страна в течение одного десятилетия стала превращаться из супердержавы в экономически слаборазвитого своеобразного ракетно-ядерного . «карлика-гиганта» или «колосса на глиняных ногах».
К концу 1990-х годов, т. е. за 10—15 лет, по мнению извест- • ного специалиста по России, американского профессора С. Коэна, национальный доход страны снизился на 50 процентов1, инвестиции — на 80 процентов, реальные зарплаты — наполовину, а поголовье скота — на 75 процентов. Количество людей, 1 живущих в бывших советских республиках за чертой бедности, 1 увеличилось с 14 миллионов в 1989 году до 147 миллионов в ’ 1998 году (даже до августовского финансового кризиса). Произошел, по его мнению, можно сказать, беспрецедентный в истории планеты относительно мирный экономический развал инду- стриалъного государства.
Не меньшее значение развал Советского Союза имел и для остального мира, что часто недооценивается за рубежом. Назовем здесь лишь самые бесспорные факты, не вдаваясь в их идеологическую оценку. Исчезновение с карты мира единственной страны, которая могла, хотя и с огромным напряжением сил, соперничать с США на военном поприще, резко ограничило место для маневра других стран. Прекращение ядерной 1 Экономическую ситуацию в России часто сравнивают наши либералы-реформаторы с падением производства в США в так называемую Великую американскую депрессию, из которой страну выводил Рузвельт. Так вот, падение производства в США укладывалось в рамки 27 процентов. Что касается в целом сельского хозяйства, то, по мнению достаточно объективных западных специалистов, его деградация в 90-е годы в России во многих своих экономико-социальных проявлениях явно превосходит то, что творилось во времена сталинской коллективизации в 30-е годы (если, конечно, временно отвлечься от сталинских массовых репрессий).


1. Спланированная акция или историческая случайность?
57
и стратегической конфронтации между США и СССР, с одной стороны, позволило многим западным государствам сократить военные расходы, но с другой — создало предпосылки для беспрепятственного превращения США (которые, кстати, продолжают наращивать свои и без того огромные военные расходы) в единственную мировую супердержаву, диктующую свой американский миропорядок, в то время как в мире появились потенциально чрезвычайно взрывоопасные ядерные угрозы (в частности, в Азии). Практически невозможно представить войну в Персидском заливе 1991 года и последующее удушение Ирака в 2003 году, расчленение и межэтнические войны в СФРЮ, американо-натовские бомбежки Югославии 1999 года, если бы Советский Союз и поныне продолжал существовать и здравствовать. Распад второй супердержавы, поддерживавшей антиколониальное движение и страны «третьего мира», серьезно ограничил возможности государств, в особенности развивающихся, для вступления в разного рода альянсы, ограничил источники помощи им и значительно увеличил их зависимость от Запада. По всему миру исчезновение идеологической поддержки со стороны СССР катастрофически ослабило рабочее движение и потенциал левых сил — так же как и доверие к их политическим идеям. Словом, глобальный баланс в мире стал иным, а однополярный мир стал миром гегемонии США, последствия которой пока трудно предсказать полностью.
Второй, еще более важный для нас по своим последствиям момент — это превращение русского народа (25 миллионов русских внезапно оказались не по своей воле в рамках иностранных государств) в расколотую, фактически разделенную нацию, а России в ее нынешнем географическом виде (без Крыма, Новороссии, северных территорий Казахстана) — в страну, которая не в состоянии ни вернуть исконно русские территории в свое лоно, как это бывало в минувшие века, ни обеспечить достойного возвращения их населения на свою историческую родину.
1. Спланированная акция, закономерность или историческая случайность?


58
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
рых политико-публицистических описаний этого процесса, когда эмоциональные оценки чаще всего преобладали над научным анализом, к попыткам понять этот процесс как часть объективной, многовековой истории нашей страны. Одним из первых таких исследований стала работа известного историка и литератора, ныне уже покойного В. Кожинова «Почему произошло крушение СССР?»1.
В. Кожинов, как ни относись к его идеологическим взглядам, — знаток вековой истории России, в том числе процессов и событий так называемого Смутного времени, датируемого в основном первым десятилетием XVII века. Именно поэтому он достаточно точно находит в событиях 1991 года, окончательно разваливших Союз ССР, глубокие корни, произрастающие из нашей близкой и далекой истории. В. Кожинов выявил и многое другое, что позволяет дать более точный ответ на вопрос, был ли распад СССР исторической случайностью, закономерностью или спланированной на Западе акцией (есть, как известно, и такая точка зрения).
Но начнем с другого, с имеющего более непосредственное отношение к поставленному вопросу. Сравнительно недавно, около пяти лет назад, к нашей злободневной теме подключился известный «новый русский» миллиардер Б. А. Березовский. В конспекте своего трактата, названного «От революции к эволюции без потери страны. Генетическая трансформация России: экономика, политика, менталитет»2, трактата, насыщенного многими идеями, самое интересное состоит, пожалуй, в том, что в своей укрупненной исторической периодизации «трансформации России (СССР)» в период с апреля 1985 года по 1997 год включительно он «забыл» упомянуть о распаде СССР, одной из двух великих супердержав XX века, составной (и довольно искусственной, я бы даже сказал — «кастрированной») частью которой была Россия, точнее — РСФСР, ныне Российская Федерация, РФ. Можно, конечно, в этой связи долго иронизировать по поводу историко-политологической «девственности» Березовского, но такая ирония будет малопродуктивной. Более того, глупой. Ведь когда очень смышленый человек, с миллиардами, будто бы возникшими 1 Фактор. 2000. № 4. С. 34—39.
2 Независимая газета. 1998. 22 янв.


1. Спланированная акция или историческая случайность?
59
вдруг, как говорится, «из воздуха», забывает о такой исторической детали, как распад СССР, повествуя о трансформации России на рубеже 80—90-х годов, то подобная якобы забывчивость говорит о многих весьма серьезных вещах. И здесь не до насмешек.
Именно такая забывчивость о великой стране питает — и не без оснований — взгляды тех, кто полагает, что распад СССР не случаен, и не случаен в том именно смысле, что это скорее сознательно спланированный и осуществленный процесс, нежели стихийный. В этой связи следует обратиться к книге Ф. Д. Бобкова, бывшего первого заместителя председателя КГБ СССР, человека, 45 лет проработавшего в органах госбезопасности, создавшего при Ю. В. Андропове самые сильные в стране, хотя и полускрытые, аналитические структуры и отправленного в начале 1991 года Горбачевым в отставку.
Хотя в книге и прослеживается по существу полное соответствие действий таких лидеров СССР, как Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, с хорошо известными КГБ планами и намерениями американских спецслужб, видный чекист не считает это достаточным основанием для того, чтобы утверждать, что это были сознательно скоординированные действия, хотя по некоторым выступлениям названных особ, особенно Яковлева и Шеварднадзе, такое впечатление может сложиться. ’Ф. Бобков уклончиво и образно называет действия этих лидеров Советского государства «подарком», «манной небесной» для Запада, который такого не ожидал1.
Что ж, такой вывод, пожалуй, и точен, и честен. «Нечего на зеркало пенять, коль рожа крива» — так гласит народная мудрость. Объективно подвели к развалу СССР его собственные лидеры, прежде всего руководители второй половины 80-х годов XX века, хотя роль целеустремленно действовавших западных стратегов и их спецслужб тоже преуменьшать не следует, тем более когда знаешь эту роль.
В целом же можно полагать, что развал СССР был процессом преимущественно стихийным, исторически случайным. Но случайным, как раз и только в том понимании случайности, при котором она, как говорил Г. В. Плеханов, возникает в точке пересечения неких необходимых процессов.
1 См.’. Бобков Ф. Д. КГБ и власть. М., 1995. С. 369.


60 Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия |
I
Теперь перейдем к попытке более основательного, трезвого, ? научного осмысления некоторых причин и последствий распа- i да СССР, опираясь на события и опыт 70—80-х годов. Это ! сложная и трудно выполнимая задача. ■
Прежде всего, я исхожу из того, что распадался именно Со- , ветский Союз, а не совпадавшая в основном с ним по террито- * рии Российская империя, воссозданная, насколько это было возможно, большевистским огнем и мечом к 1922 году, но по- еле поражения так называемой сталинской идеи об «автономизации»1, не только формально-юридически, но и, так сказать, структурно, прекратившая свое существование. А сегодня можно утверждать, что с созданием СССР, т. е. государства, построенного, по сути, по национально-этническому признаку, и были заложены предпосылки (пусть в виде формальной или абстрактной возможности) для его распада, который состоялся в эпоху великого кризиса коммунизма или, точнее, реального социализма, кризиса, иногда называемого горбачевской «перестройкой». Такова, например, точка зрения А. Зиновьева2. Но чтобы эта возможность была реализована, должны были произойти многие исторические события, должны были созреть другие, внутренне присущие и благоприобретенные противоре- ' чия СССР как великого и многонационального государства. О них и поговорим сейчас.
СССР, несмотря на интернациональный менталитет его создателей (независимо от их чисто этнического происхождения), все же во многом был русским государством и, как все русское, был буквально соткан из противоречий.
По способу, характеру взаимоотношений между центром и регионами, между большими и малыми народами СССР, конечно, был унитарным государством с характерной для него жестко централизованной системой управления территориями и проживающими здесь народами (необходимость чего не сводилась к марксистской идее так называемой диктатуры пролета1 Сталин, как известно, в начале 20-х годов выступал не за создание фактически по национально-этническому признаку Союза ССР (как Ленин), а за вхождение на правах автономий в Российскую Советскую Социалистическую Республику других существовавших в 20-е годы советских республик.
2 См/. Зиновьев А. Реформа // Vip-Premier. 2002. Май.


1. Спланированная акция или историческая случайность?
61
риата и исходящих из нее конкретных механизмов осуществления власти). К тому же тип государственного устройства СССР во второй половине XX века получил в политологии, как уже отмечалось, название партия-государство, причем социалистическое государство, т. е. наличествовал государственно-административный социализм, в отличие от фашистской Италии или нацистской Германии с прямо и косвенно поддерживающими их капиталистическими олигархами.
Управление таким государством не только на словах, но и в значительной мере на деле основывалось на принципе так называемого демократического централизма, хотя слово «демократия» здесь имеет весьма специфическое значение.
Этот принцип даже был зафиксирован в Конституции СССР (и в сталинской, и в брежневской) как главный принцип организации всей государственной и общественной жизни страны. Я говорю «даже», потому что на словах или по букве Основного Закона СССР являлся государством федеративным. Более того, с серьезными вкраплениями элементов или принципов конфедерализма: например, право союзных республик на выход из состава СССР или формулы о «суверенных» государствах в составе единого федеративного государства (что само по себе является явной несообразностью). Однако совершенно очевидно, что, во-первых, принцип демократического централизма не может на справедливой, равноправной основе регулировать отношения между большими и малыми нациями. Обычно это бывало невозможно осуществить без ущерба для малых наций, а у нас оказалось, что невозможно без ущерба и для больших, например для русской нации. Точно так же нельзя представить реальное сосуществование принципа демократического централизма, скажем, с реальным правом на выход из состава СССР, допустим, одной или двух-трех из входивших в него 15 республик. Отсюда, кстати, и возникла формальноюридически безвыходная проблема «развода» СССР с рвавшимися к политической независимости прибалтийскими республиками. Механизма осуществления этого права на самом деле не было.


62
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
его наличию. На мой взгляд, парадоксальность понимания (или ■ непонимания) национального вопроса — в том числе русского ■ вопроса кас национального — вождями СССР, особенно Горбаче- 1 вым, стала одной из важнейших субъективных причин, которая ’ взорвала нс рубеже 80—90-х годов многонациональный Союз ССР.
Поучительна история теоретического отношения к тому, решен или не решен у нас национальный вопрос, что понимать под его решением, возможно ли самоопределение наций вплоть до отделения, т. е. до образования «собственного» государства в рамках федерации и распространимо ли это право на... русский народ, и т. д.
Оставляя в стороне очень интересный и важный для историков, философов, политологов вопрос об отношении к этим проблемам Ленина, Сталина, Хрущева, расскажем на материале прежде абсолютно конфиденциальной информации о решении этих проблем в исторический период «позднего» Л. И. Брежнева, Ю. В. Андропова, К. У. Черненко, а также М. С. Горбачева.


1. Спланированная акция или историческая случайность?
63
первую роковую роль в распаде СССР. Имеется в виду проблема Нагорного Карабаха.
Как известно, Нагорный Карабах, попав после Октября 1937 года под юрисдикцию Азербайджана, которого в виде отдельного национально-государственного образования до этого не существовало, чем дальше, тем больше становился запутанным узлом армяно-азербайджанских противоречий. Конструктивной формой ослабления этой напряженности могло бы стать поднятие статуса Нагорно-Карабахской автономной области до автономной республики (всего лишь!). Такое предложение, опирающееся, естественно, на многочисленные «письма трудящихся» (в данном случае реально приходившие), и было сделано. Названные участники рабочей группы полагали — и не без основания, что эту давно назревшую проблему можно было без большого, как говорится, шума решить в рамках идущей конституционной реформы (принятия новой Конституции СССР). Политбюро ЦК КПСС, однако, отвергло это предложение: возобладала популярная в те годы точка зрения (из которой, кстати, исходил впоследствии и М. Горбачев), что лучше не трогать межнациональные проблемы, во всяком случае, не доводить дело до принятия каких-либо структурных, статусных изменений в сложившемся национально-государственном устройстве СССР — авось все как-нибудь уляжется...
Жизнь показала близорукость, недальновидность такой точки зрения. Стихийно развивавшийся процесс обострения армяно-азербайджанских отношений вокруг судьбы Нагорного Карабаха привел, как мы знаем, сначала к сумгаитской трагедии, которая не только не была вовремя остановлена М. Горбачевым, но даже не получила публичной, да и вообще сколько-нибудь серьезной политической оценки. Следующим этапом этой драмы в условиях прогрессирующего ослабления центральной власти в ходе горбачевской «перестройки» стала первая кровопролитная война на советском, а затем и постсоветском пространстве — нагорно-карабахский конфликт и развал де-факто важной части СССР в Закавказье (в данном случае — советского Азербайджана).
В период «позднего» Брежнева была предпринята еще одна неизвестная общественности попытка сдвинуть с мертвой точки отношение к национальному вопросу, который не только существовал, но и постепенно накалялся. В первом варианте отчет-


64
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия 11
ного доклада ЦК XXVI съезду партии, который был разослан членам Политбюро по так называемому узкому кругу (т. е. не всем и как бы неофициально) от имени Л. И. Брежнева, в разделе, посвященном организационно-партийной работе, содержалось предложение о создании в рамках ЦК КПСС нового подразделения — отдела социальной и национальной политики, а также предложение о создании в структуре Совмина СССР Госкомитета по делам национальностей (по аналогии с ленинско- сталинским Наркомнацем, упраздненным в 1934 году).
Нет сомнения, что принятие таких нововведений в 1981 году могло бы сыграть позитивную роль в деле предотвращения тогда еще не осознаваемой никем из нас реальной угрозы — угрозы обвального распада СССР. Однако оба эти предложения не вошли ни в окончательный проект отчетного доклада ЦК КПСС, ни в сам доклад. Эти предложения были дружно похоронены почти всеми членами Политбюро от М. Суслова до Ю. Андропова и К. Черненко включительно. Как известно, отдел по национальной политике был все же создан в ЦК КПСС в самом конце 80-х годов, когда не только СССР, но, как оказалось, и КПСС оставалось жить весьма недолго, а реальных возможностей для их спасения было уже очень мало (если они, конечно, еще были).
Теоретически или идеологически серьезные по тем временам подвижки в отношении к национальному вопросу были сделаны в период, когда партийную идеологию и всю партию контролировали Андропов—Черненко. Эти совершенно непохожие люди приводятся в паре потому, в частности, что именно в 1983 году, когда генсеком был Андропов, в докладе К. Черненко (в то время фактически второго секретаря ЦК КПСС) на июньском Пленуме ЦК КПСС, который готовила возглавляемая мною группа, было ясно сформулировано положение о том, что «решение национального вопроса в том виде, в каком он достался от прошлого, отнюдь не означает, что национальный вопрос вообще снят с повестки дня». Чуть раньше в докладе Андропова о 60-летии СССР, в составлении которого мне также пришлось участвовать, прозвучала мысль о том, что успехи в решении национального вопроса не означают, что исчезли все проблемы в межнациональных отношениях, что их надо разрешать своевременно, иначе они могут обостряться.
В проекте новой редакции Программы КПСС, серьезная и непосредственная работа над которой началась только после


1. Спланированная акция или историческая случайность? 65 апрельского (1984 года) заседания секретариата ЦК, когда генсеком был Черненко, говорилось о том, что на современном этапе, т. е. в условиях так называемого развитого социализма, его совершенствования, национальный вопрос не снимается с повестки дня, имеет свое содержание и формы и т. д.
Характерно, что именно М. Горбачев, который в 1984— 1985 годах по поручению Политбюро курировал деятельность рабочей группы по подготовке новой редакции Программы КПСС, выступил противником даже таких гибких формулировок. В моем архиве хранится оригинал адресованного мне лично письма с замечаниями М. Горбачева. В нем дословно (т. е. с сохранением стиля) написано следующее: «когда мы говорим о национальном вопросе на современном этапе и что речь идет о нем в том виде, как он существует в условиях развитого социализма, тут, как мне кажется, имеется подтекст, который мы должны избежать». Эту свою точку зрения он без труда навязал и секретариату ЦК КПСС, на котором обсуждались наши программные тексты.
Так что подтекста «мы» избежали, объявив устами М. Горбачева на XXVII съезде КПСС, который полностью им контролировался, что национальный вопрос у нас «успешно решен». Но как только ослабли старые командно-административные «тормоза» (а это должно было произойти) и стала разваливаться денежно-финансовая система страны в условиях «перестройки» и по многим другим причинам, мы получили Сумгаит, Карабах, январский (1990 год) ввод войск в Баку, Вильнюс и прибалтийский комплекс проблем в целом, обострение молдавско-приднестровских отношений и т. д. и т. п. И в конечном счете «пошел процесс» почти не контролируемого с конца 80-х — начала 90-х годов распада Союза ССР.
Августовский путч 1991 года, Беловежские соглашения от 8 декабря того же года привели к окончательному обвальному развалу государства, построенного, как оказалось, не на демократическом централизме, как полагали создатели «брежневской» Конституции, а на национально-этническом принципе, 1 облегчившем для новых этнополитических элит в республиках । почти что конституционное в этих условиях разбегание друг от * друга, а главное — благоприятные условия для раздела и передела 1 собственности и власти.
3. Заказ № 1МЗ.


66
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
Теперь несколько слов о концептуальных особенностях управления многонациональным Союзом ССР, без которых трудно понять некоторые причины и последствия его распада.
Мы уже отмечали, что в основу регулирования межнациональных отношений в СССР был положен фактически принцип унитаризма, хотя и в форме своеобразного демократического централизма. Его содержание в тех или иных конкретных случаях трактовалось партией, точнее ЦК КПСС и ЦК компартий республик (кроме РСФСР, где компартии до конца 80-х годов не существовало), а в сложных случаях — Политбюро ЦК КПСС. При этом, что бы ни говорили сегодня несведущие люди о ЦК КПСС — высшем органе партийно-государственной власти в СССР, это был своеобразный, но в определенной степени коллективный орган (в период, о котором идет речь). Им, конечно, руководил генсек, наделенный громадной властью, но, объективно говоря, власть эта была меньше, чем та власть и те полномочия, которые получил М. Горбачев, став президентом СССР, и которыми сегодня обладает лично президент РФ и по Конституции и де-факто. Генсек, скажем так, всегда «балансировал» при принятии важнейших, особенно кадровых, вопросов между пятью-шестью влиятельнейшими членами Политбюро ЦК КПСС, возглавлявшими «свои подимперии» (КГБ, Минобороны, МИД, партаппарат и т. д.). Главным инструментом, главным рычагом управления этого органа (ПБ ЦК КПСС) в спокойные времена (в 60—70-е и начале 80-х годов) были отнюдь не репрессии, не непосредственное насилие, а жесткая кадровая политика, которая довольно гибко сочетала при подборе руководящих кадров качества профессиональнополитические и национально-этнические, соблюдая вертикальную и горизонтальную ротацию этих кадров по стране.
Другая особенность управления многонациональным Союзом ССР состояла в том, что правовая основа регулирования межнациональных отношений фактически отсутствовала, если, разумеется, не считать общих принципов Конституции, в которой были даны оценки, границы и пределы допустимого и недопустимого в межнациональных отношениях.


1. Спланированная акция или историческая случайность?
67
На поверхности здесь преобладают два принципа: «дружба народов» (или интернационализм) и уважение национального достоинства малых наций, недопущение их дискриминации. Более того, создаются реальные, даже привилегированные условия для их национально-культурного развития, образования — в рамках, разумеется, государственных социалистических ценностей. При всей одиозности многих аспектов пропагандистско-воспитательной работы партии и государства в духе этих принципов их значение нельзя преуменьшать (другое дело — содержание и форма реализации этих принципов).
Что касается неспокойных времен, конфликтных взаимоотношений между нациями, то проблемы однозначно решались с помощью не права, а силы или угрозы ее применения (в разных формах).
Были ли плюсы у такой системы управления многонациональным государством? Главный плюс (немыслимый с точки зрения 90-х годов) — это отсутствие вооруженных межэтнических массовых конфликтов, а тем более войн на межэтнической основе (по крайней мере с 50-х годов). Много это или мало? Наверное, люди, выжившие в таких конфликтах в 90-е годы, испытавшие их на себе, а тем более погибшие, ответят на этот вопрос иначе, чем те, кто был в стороне от них, не попав в эту межэтническую мясорубку конца XX века...
Сделаем некоторые выводы. Причины обвального распада СССР имели по преимуществу субъективный (прежде всего политический) характер, а между тем роль субъективного фактора в тоталитарном или авторитарном государстве чрезвычайно велика. Из них стоит выделить следующие.
1. 	Непонимание руководством бывшего СССР противоречий его государственного устройства. И прежде всего того, что СССР по форме представлял федерацию (с некоторыми даже вкраплениями в его Конституцию — как сталинскую, так и брежневскую — конфедеративных элементов, например право выхода из СССР), а по сути являлся унитарным, жестко централизованным государством. Не предпринимались политические усилия для преодоления этого противоречия, которое рано или поздно должно было взорвать государство, особенно в кризисные, поворотные периоды его развития.
3’


68 Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия V
2. 	СССР был многонациональным государством, однако | правовая основа государственного регулирования национальных отношений фактически отсутствовала. Эту основу пыталась компенсировать КПСС, сросшаяся с государственными структурами, построенная как единая межнациональная организация, стремившаяся (плохо или хорошо) создавать идейно- i политическую основу единого многонационального государства. С ликвидацией сначала юридически, а потом фактически руководящей роли КПСС был выдернут этот осевой стержень, рухнула та структура, которая цементировала межнациональные отношения, а другой создано не было.
' 3. Еще одним противоречием, а точнее коренным недостатком нашей прежней государственной системы (не преодоленной полностью и сейчас), была ориентация на обеспечение в республиках приоритета так называемой коренной, или титульной, национальности (за исключением русской). В результате формально провозглашаемая идея союза равноправных народов подменялась идеей своего рода избранных («титульных», «номенклатурных») наций1.
В условиях резкого ослабления центральной государственной власти в конце 80-х годов все это не могло не вызвать известного «парада суверенитетов», способствовавшего распаду СССР, чуть было не развалившего и РСФСР и заложившего объективно основу для роста русского национализма, способного в перспективе либо снести все, стоящее на его пути, либо (в его здоровой форме) воссоздать Россию как исторически русское, великое, многонациональное государство.
4. В конце 80-х годов, т. е. еще в годы правления Горбачева—Рыжкова, по сути дела, развалилась денежно-финансовая система страны, что, кстати говоря, до предела минимизировало экономический интерес пребывания в составе СССР прибалтийских республик, живших в хозяйственном смысле во многом за счет других, менее развитых советских республик. После этого политический развал Союза ССР был лишь вопросом времени. Август 1991 года стал здесь просто последней каплей.
1 В ряде республик эта титульная нация не составляла даже относительного, не то что абсолютного большинства.


2. «Люди без родины»: русские в ближнем зарубежье
69
Некоторые последствия:
— развал экономики страны как единого народно-хозяйственного комплекса, что явилось, по понятным причинам, главным фактором катастрофического падения производства и уровня жизни во всех республиках бывшего Союза ССР, включая РСФСР (по некоторым оценкам, как мы уже отмечали, на 50 процентов падение производства у нас, в России, было вызвано именно этим);
— русский народ, самый крупный, самый многочисленный в Европе, вопреки мировым общеинтеграционным тенденциям, неожиданно оказался, по сути дела, в положении разделенной нации. Впервые в истории, тем более истории XX века, русские стали «нацменами», в том числе на исконно русских территориях — Крым, Новороссия, нынешний Северный Казахстан и т. д.;
— колоссальные геополитические потери Российского государства, которое во многих отношениях в этом плане было отброшено чуть ли не в допетровские, доекатерининские времена, прежде всего на юге и северо-западе страны.
Все это ставит перед здоровыми общественно-политическими силами, в том числе отечественными предпринимательскими кругами, а главное — перед государством, задачу возрождения России. Суть этой задачи — в возрождении России как великой державы. Иначе его главный государствообразующий народ — русский народ — обречен на историческое угасание.
А вот теперь самое время перейти к более конкретному рассмотрению того вопроса, который в драматической форме был возрожден и доведен до сознания каждого трезвомыслящего человека именно развалом СССР, — это русский вопрос. Не замечать его после 1991 года стало просто невозможно, особенно в его внезапно возникшем внешнем, международном аспекте.
2. «Люди без родины»: русские в ближнем зарубежье. Един ли русский народ?
Накануне распада СССР вне территории РСФСР проживало 25,3 миллиона русских, или 17 процентов всего русского этноса, что составляло 18 процентов общей численности населения бывших советских республик — от 3 процентов в Армении до 34 процентов в Латвии и 38 — в Казахстане.


70
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
После 1992 года эти русский стали жителями иностранных государств, згчастую подвергающимися дискриминации по национальному признаку. По этим причинам заметно усилился поток беженцев из числа русских; остро встал вопрос о русских как своего рода разделенной или расколотой нации.
Ощущение оторванности от исторической родины, страх перед ассимиляцией, психологическая неприязнь к навязыванию местной этнокультуры, трудности профессиональной самореализации в условиях агрессивного поведения национальных элит заставляют русских людей сниматься с обжитых десятилетиями, а в некоторых случаях и веками мест проживания и перемещаться на земли России в ее нынешнем, весьма урезанном виде. Вместе с тем русская диаспора не есть что-то застывшее, одномерное, однозначное.
Русские за рубежом подразделяются на:
— 	граждан России, эмигрировавших из страны сразу после 1917 года, а также их ближайших потомков;
— 	граждан СССР, выехавших из страны в ходе послевоенных волн эмиграции, прежде всего евреев, потом немцев, а отчасти так называемых диссидентов разной национальности;
— 	граждан СССР русской национальности (а также русскоязычных), оставшихся в странах ближнего зарубежья в результате распада Союза.
Положение первых двух групп достаточно стабильное. Представители этих групп имеют, как правило, гражданство стран проживания, их права (в том числе и национальные) обеспечены соответствующими законами.
Сложное положение складывается для третьей из отмеченных групп. Распад СССР, кризисное положение России и новых государств на территории бывшего Союза обострили отношения между государствами, усложнили проблемы русскоязычной диаспоры.
Общеизвестно, что именно в ходе освоения и ускоренного развития нынешнего постсоветского пространства, которое осуществлялось в значительной степени за счет резервов русской нации, подъема ранее отсталых национальных районов и окраин России (а затем СССР) произошло массивное «врастание» части русского этноса в другую географическую и этническую среду.


2. «Люди без родины»: русские в ближнем зарубежье
71
Сложившаяся после распада СССР ситуация явилась во многом основой для русофобии, обретающей в ряде случаев характер психологического давления и даже юридически оформленной дискриминации в виде категории «неграждан» (как в Латвии), хотя большинство русских и русскоязычных там и родилось, в массовом сознании стал активно формироваться некий комплекс коллективной «вины» русских за все прошлое бывших союзных республик. Следствием проводимой политики и явился отток русского населения из них, отток преимущественно вынужденный.
Выезд русских из ряда стран нового зарубежья, в первую очередь из стран Закавказья, Центральной и Средней Азии (Казахстана, Таджикистана, а сейчас и Туркмении), приобрел характер исхода, т. е. массового бегства, которое кое-где ускорили открытые вооруженные межэтнические конфликты. Межгосударственная миграция русских в постсоветском пространстве уже превратилась в одну из важнейших политических проблем, которая в равной мере может рассматриваться и как внутрироссийская проблема, и одновременно как проблема тех стран, которые русские покидают.
Что касается России, то она обязана опираться при решении этого вопроса на ряд объективных факторов, «работающих» на ее неотъемлемые национально-государственные интересы. Фактически Российская Федерация подпитывает топливносырьевыми ресурсами и финансами (низкие цены на энергоресурсы) все бывшие республики СССР, даже такие, как Грузия с режимом Шеварднадзе или этнократические Латвийское и Эстонское государства. В то же время в ходе налаживания нормальных политико-государственных отношений между вновь возникшими государствами Россия не использует этот рычаг в переговорах по вопросам обеспечения беспардонно нарушаемых гражданских прав русского населения, защите имущественных интересов беженцев и вынужденных переселенцев.


72
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
генная и этнополитическая обстановка. Ситуация порождает новые очаги социальных и межнациональных конфликтов, причем не только в приграничных регионах, но и в центре России, включая Москву.
Россия не может оставаться безучастной к судьбе своих соотечественников в ближнем зарубежье, оказавшихся перед опасностью утраты не только своего гражданского статуса, но и своего языка, культуры, этнического облика.
В целях улучшения положения русских в государствах СНГ и Балтии, на мой взгляд, необходимо:
— 	повышать статус русского языка как средства содействия межгосударственным интеграционным процессам;
— 	увязывать предоставление экономической помощи и меры интеграции с обеспечением социальных и политических прав русских в государствах бывшего СССР;
— 	обеспечивать в соответствующих формах государственную поддержку русской диаспоры;
— 	осуществлять межгосударственную программу помощи, обустройства и защиты прав беженцев;
— 	принимать меры на межправительственном уровне для сохранения тесных связей наших соотечественников с культурным пространством России.
Очевидно, что комплексное решение проблем национальнокультурного развития русского народа как единого этноса становится невозможным без принятия соответствующей общегосударственной программы, в центре которой было бы положение русских в самой России. Хотя принципиальные подходы к национальным проблемам русского народа и определены принятой в 1996 году Концепцией государственной национальной политики Российской Федерации, тем не менее требуется их более подробная конкретизация.


2. «Люди без родины»: русские в ближнем зарубежье
73
ное ядро Российского государства, от которого в огромной мере зависит его судьба в XXI веке, само его существование.
Нельзя сказать, что для этого ничего не делалось.
В ноябре 1998 года, после очередной реорганизации Министерства национальной политики Российской Федерации (министр — Р. Абдулатипов, аварец), в этом учреждении впервые в истории России был сформирован Департамент этнических проблем русского народа. Именно — департамент. На так называемом номенклатурном языке это означало, что не только нацменьшинства (как было в советское время), но и народ, составляющий 4/5 населения страны, стал наконец-то объектом национальной политики, а не материалом для различного рода экспериментов или козлом отпущения за грехи царского или советского режимов. На парламентских слушаниях в Госдуме РФ в ноябре 1998 года первым заместителем министра (В. Печеневым) было доложено об'этом, а также о том, что департамент взялся (опять же впервые в истории России) за разработку Концепции государственной программы национальнокультурного развития русского народа (ее основные положения изложены выше).
Не прошло, однако, и года, как Миннац России был подвергнут очередной экзекуции, или реорганизации. Сменился и министр — им стал русский по национальности, бывший парт- функционер В. Михайлов... Однако русский департамент он с ходу упразднил, полагая, что для русского народа хватит и отдела в составе 5—6 человек.
Не будем гадать, чем руководствовался В. Михайлов, совершивший эту ошибку и продержавшийся на своем посту менее полугода. Характерно другое: новый министр А. Блохин... вообще ликвидировал русский отдел. Сказалось, наверное, его предыдущее служебное положение: четыре года он был российским послом в Азербайджане, где русский вопрос имеет другое, чем в России, значение.
К чести администрации президента надо сказать, что там заинтересовались причинами «упразднения» в деятельности Миннаца России русского вопроса. И даже послали в министерство соответствующий запрос. Министерство, однако, ограничилось не очень, на мой взгляд, добросовестной отпиской, которая была, к сожалению, принята. Впрочем, и само министерство было вскоре вообще ликвидировано.


74
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
А между тем Госдума России запланировала и провела в ш 2002 году парламентские слушания по поводу подготовки феде- ■ рального закона «О русском народе» и даже создала соответст- ■ вующую рабочую группу из числа известных научных и обще- I ственных деятелей, которая проект такого закона подготовила, I хотя и не без острой борьбы. I
Главный вопрос состоит в том, как в правовом отношении I отрегулировать тот уникальный в мировой практике факт, что I мононациональное фактически государство (80 процентов насе- 1 ления у нас — русские) пытается соединить демократию и этнофедерализм, не выпячивая русский — по происхождению, по сути и по перспективам существования и развития — характер государства. А сделать это надо. Возьмите, к примеру, Конституцию РФ, состоящую из 137 статей. Слов в ней немало, но даже простому словосочетанию «русский народ» места не нашлось!
Что же должен содержать в себе федеральный закон, который можно было бы назвать законом «Об основах правового положения русского народа в Российской Федерации»? Хотя бы несколько бесспорных фактов.
Факт первый. Исторически Российское государство создано русскими. Они вступали при этом в союз, сотрудничество с одними народами и самоотверженно боролись с другими, пытавшимися покорить их или просто уничтожить. Так было всегда. Так отчасти обстоит дело и сегодня. Разве боевики-чеченцы, например, вкупе с международными террористами боролись и борются за укрепление, а не за разрушение Российской Федерации?
Факт второй. Российское государство создавалось не как государство-нация, а как многонациональное сообщество, многонациональная цивилизация: ни один этнос у нас (в отличие от США или Западной Европы) не был уничтожен или полностью ассимилирован русскими. Это наше знамя. Но это и тяжелый крест, который, как известно, используется не только для молитв, но и для казней.


2. «Люди без родины»: русские в ближнем зарубежье
75
требует, как некоторые другие народы, право на самоопределе,- ние непременно в национально-территориальной форме, выступая в то же время за развитие России как федерации, за сохранение и обогащение национально-культурных традиций всех народов страны — больших и малочисленных.
Факт четвертый. Когда 17 процентов русских в конце 1991 года внезапно оказываются в иностранных государствах, да к тому же в статусе «неграждан», «людей второго сорта», то это ли не свидетельство того, что русский народ оказался в положении разделенного? Имеет ли он право (как, скажем, немцы, вьетнамцы или корейцы) на воссоединение? Имеют ли русские в странах СНГ и Балтии надежду и право на твердую защиту своих законных интересов со стороны Российского государства? И эти вопросы подлежат, по крайней мере, правовому обсуждению. Страусиная политика здесь не спасет, а лишь создаст точки для роста напряжения. Если не сегодня, то завтра...
И последнее. В Концепции государственной национальной политики РФ, утвержденной Президентом России в июне 1996 года, есть положение (с ним можно в принципе согласиться и сегодня), в котором содержится попытка прояснить содержание и направленность российского федерализма. Имеется в виду тезис о том, что «своеобразие российского федерализма состоит в сочетании территориального и национального начал». Исходя из этого, можно сказать, что специфика Российской Федерации состоит в том, что она, в отличие от, скажем, ФРГ или США, является федерацией не только территорий, но и народов.


76
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
привела бы просто к катастрофе, не исключено, что и к военной, в том числе и потому, что в двух третях так называемых национальных республик именно русские являются либо большинством населения, либо, во всяком случае, самой крупной этнической группой. Куда их надо было бы отнести? Тоже к Русской республике?
Так что, говоря о роли национального начала в российском федерализме, нельзя забывать о том, что русский народ — тоже нация. Нельзя национальный фактор и национальную политику сводить лишь к взаимоотношению государства с национальными меньшинствами, как это было в советское время, что явилось большой ошибкой коммунистов, которую, кстати, не так давно признал лидер КПРФ Г. Зюганов. А между тем ошибку эту повторили и наши демократы — авторы Конституции РФ, принятой в 1993 году, «забывшие» о существовании русского народа как опоры российской государственности. Думаю, что это можно было бы поправить при подготовке новой редакции Концепции государственной национальной политики РФ, внося в нее необходимые коррективы, к чему недавно призвал В. Путин. А еще лучше принять федеральный закон, устанавливающий основы правового положения русского народа в Российской Федерации, имея в виду конечно же не противопоставление этого народа другим равноправным народам России, а то, что именно он сыграл исторически главную, объединяющую роль в создании единого, многонационального Российского государства. Более того, составляя преобладающее большинство населения страны, он и сегодня является его основой и опорой, не имея иной формы государственности, кроме общероссийской. Есть ли у нас в России еще такой народ?
В Государственной Думе РФ за последние годы шло много разговоров на эту тему. Прошло даже два парламентских слушания с обсуждением проекта такого закона. Но судьба его до сих пор не ясна. А ведь от решения этого вопроса в немалой мере зависит, без преувеличения, судьба великого народа и самого Государства Российского. Хочется надеяться, что в начале XXI века в России этот вопрос станет одним из центральных и не просто на очередных парламентских или президентских выборах, но и в повседневной практической работе всех представительных и исполнительных органов государственной власти.


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
77
3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции бывших советских республик?
С политической точки зрения «датой смерти», прекращения существования Союза Советских Социалистических Республик считается 8 декабря 1991 года — день подписания так называемых Беловежских соглашений лидерами России, Украины и Белоруссии (Б. Ельциным, Л. Кравчуком и С. Шушкевичем), т. е. тремя, грубо говоря, из четырех республик, учредивших СССР в 1922 году (четвертой была Закавказская Федерация, переставшая в этой форме существовать в 1936 году)1. Одновременно они заявили о создании нового объединения, носящего уже межгосударственный характер, — Содружества Независимых Государств (СНГ). О некоторых исторически значимых особенностях этих двух тесно взаимосвязанных, хотя и не равнозначных событиях мы и поговорим сейчас.
Строго говоря, правовое или, точнее, формально-юридическое оформление «кончины» Советского Союза, т. е. заключение Соглашения о создании СНГ и денонсации Договора 1922 года об образовании СССР, заняло весь декабрь 1991 года. Оно включало в себя одобрение Беловежских соглашений парламентами Украины, Белоруссии и России (с 10 по 12 декабря), присоединение к Соглашению 21 декабря 1991 года в Алма-Ате восьми остальных союзных республик (т. е. всех, кроме Грузии 1 В интересной, насыщенной фактами статье «Отчего умер Советский Союз» (см.: Аргументы и факты. 2001. № 9) С. Шахрай (один из реальных авторов принятого под Минском в Вискулях документа о прекращении существования Союза ССР как субъекта международного права и геополитической реальности) особое внимание обращает именно на эту арифметику (3 + 1), дабы усилить правовую обоснованность принятого Беловежского соглашения. Но, строго говоря, здесь он как юрист лукавит: ведь Закавказская Федерация не на Луну улетела и не «растворилась» в других республиках! Она законным, конституционным образом была преобразована в три самостоятельные республики — правопреемницы преобразованной Федерации. А значит, «арифметика» может быть и другой: три из шести республик приняли решение за всех (мы уже не говорим здесь о союзных республиках, конституированных в другое время и вошедших в состав Союза ССР). Впрочем, «арифметика» здесь играла незначительную роль. Дело, понятно, было в политической воле, нацеленной на ликвидацию СССР.


78
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
и государств Балтии), а также официальную отставку 25 декабря 1991 года Горбачева с поста президента СССР (после того как его робкие попытки предотвратить «роспуск» СССР, в том числе с помощью «консультаций» с высшим генералитетом, ничего не дали — его никто уже не слушал). Вместе с тем именно 8 декабря 1991 года действительно войдет в историю великой державы как черный день, день ее крушения, ее исторической гибели. Об этом спора нет.
Спорный и исторически важный вопрос состоит в другом: чем были Беловежские соглашения — причиной гибели Союза ССР или констатацией этого факта? Совершили ли (и в чем?) их инициаторы акт исторического предательства по отношению к народам своих республик или, напротив (как утверждают, например, Ельцин и его тогдашнее окружение), пытались спасти их, найти мирный выход из крайне взрывоопасной ситуации, чреватой, как говорили тогда, кровавыми «разборками» югославского типа. И выяснение поставленного вопроса — очень существенно. Ведь соглашения, заключенные определенными людьми, можно, конечно, и денонсировать (как это и пыталась сделать КПРФ весной 1996 года), но что делать с объективным процессом распада СССР, который, бурно шел до 8 декабря 1991 года, как его «денонсировать»?
Приглядимся внимательно к хронологической таблице.
Эта таблица говорит, конечно, о многом. Но самое главное здесь, на мой взгляд, заключается в том, что все республики (кроме Казахстана) приняли решения о выходе из СССР (проведенные через референдумы или парламенты), во-первых, до 8 декабря драматичного для России года, и, во-вторых, абсолютное большинство из них (кроме Литвы, Латвии, Грузии) приняли такие решения вскоре после августовских событий, знаменовавших собой поражение ГКЧП, победу Ельцина в политическом противоборстве с Горбачевым как лидером страны и генеральным секретарем ЦК КПСС и, наконец, окончательный крах самого ЦК КПСС, все еще являвшегося по существу до этих событий в СССР высшим органом государственной власти (хотя и шатавшейся). И не случайно, несмотря на многочисленные призывы так называемых демократов первой волны (типа Собчака) к Горбачеву как президенту СССР отказаться от поста генерального секретаря, он не делал этого до последнего момента, понимая, видимо, что кроме «ЦК» и


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
79
1 Союзные республики 1
Даты принятия решений о независи- 1 мости (о выходе из СССР) 1
Азербайджан \
30 августа 1991 года
Армения
21 сентября 1991 года
Белоруссия
25 августа 1991 года
Грузия
9 апреля 1991 года
Казахстан
16 декабря 1991 года
Киргизия
31 августа 1991 года
Латвия
4 мая 1990 года
Литва
11 марта 1990 года
Молдавия
27 августа 1991 года
Россия
12 декабря 1991 года
Таджикистан
9 сентября 1991 года
Туркмения
27 октября 1991 года
Узбекистан
31 августа 1991 года
Украина
24 августа 1991 года
Эстония
20 августа 1991 года
«КПСС» за ним реально уже ничего не стоит (да и президентом СССР, напоминаем, он избран был не демократическим по сути путем).
Перефразируя известную крылатую фразу Джона Рида, можно было бы сказать, что 19, 20, 21 августа — вот те три дня, которые потрясли СССР, Россию и весь мир и в конце концов обрушили вторую супердержаву мира. В центре этих августовских дней объективно и субъективно стояли не Янаев с Крючковым, а все те же две политические фигуры, личное противоборство между которыми наложило решающий отпечаток на весь ход объективных политических событий в нашей стране на рубеже 80—90-х годов, — Горбачев и Ельцин. Сказанное заставляет, хотя бы коротко, остановиться на событиях этих трех дней, сыгравших роль той, на мой взгляд, исторически последней


80
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
«капли», переполнившей историческую чашу весов, на которых 1 стояло: «Быть или не быть Союзу ССР». 1
Начну нс с общих аргументов (их за истекшее десятилетие | приведено немало), а с тех деталей, которые порой ярко высвечивают изнутри важнейшие черты исторически значимых, драматических событий. Дьявол — в деталях, как говорят французы!
Так уж случилось, что ранним утром в понедельник 19 августа 1991 года нам, сотрудникам аппарата Верховного Совета РСФСР, отдыхавшим в воскресные дни в доме отдыха в Крюково, неожиданно пришлось въезжать в Москву «в сопровождении» бронетранспортеров и танков, продвигавшихся примерно туда же, куда двигались и мы, к Белому дому на Краснопресненской набережной, как называли тогда здание Верховного Совета РСФСР (бывшего, кстати, Совмина РСФСР). По сообщениям радио, работавшего в нашем автобусе, суть дела представлялась ясно: в стране введено чрезвычайное положение, выход из которого предлагался неким государственным комитетом. Понятен вроде бы был и главный политический противник созданного ГКЧП — Ельцин, недавно (в июне 1991 года) триумфально избранный уже в первом туре президентом России.
В ГКЧП, как известно, вошли почти все высшие руководители Союза ССР, кроме Горбачева, объявленного больным. Это сразу придавало «имиджу» чрезвычайных комитетчиков определенную двусмысленность: с одной стороны, попахивало антиконституционностью их действий (ведь документа о болезни Горбачева не было!), с другой — явно проглядывало и осуждение действий (или бездействия) Горбачева, авторитет которого в народе, во всяком случае в России, приближался к нулю (это обстоятельство, к слову говоря, объясняет, как мне представляется, на первых порах несомненную поддержку деклараций ГКЧП во многих регионах России и СССР, причем не только в их политических элитах). Позиция председателя Верховного Совета СССР А. И. Лукьянова была не до конца ясной: в антиконституционный комитет он не вошел, но в опубликованном одновременно с заявлением ГКЧП документе, лично им написанном письме, он, по сути дела, поддержал цель объявленных ими действий — спасение Союза ССР и осуждал одобренный Горбачевым и готовый к подписанию 20 августа текст нового Союзного Договора как разрушающего единое государство — СССР.


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
81
Для Верховного Совета РСФСР понедельник был днем проведения заседания его президиума (возглавлял его тогда Р. И. Хасбулатов — в то время стойкий ельцинист). Заседание начиналось обычно в 10.00. А потому, появившись в Белом доме, первым делом я спросил у знакомого члена президиума Н. П. Медведева, когда начнется заседание. Ответ его меня обескуражил: «Вряд ли заседание состоится вовремя. Хасбулатов вместе с Силаевым (тогдашний премьер-министр) и мэром Москвы Поповым сидят в Архангельском, на даче у Ельцина. Осмысливают обстановку».
Я тотчас подумал: «Вряд ли их оттуда выпустит ГКЧП, а значит, ВС РСФСР будет обезглавлен». Эту мысль, возникшую, видимо, не только у меня, подтвердила и короткая беседа с одним из знакомых депутатов антиельцинской ориентации, который, будучи чекистом, судя по всему знал о готовящихся событиях заранее (как, впрочем, знали об этом и некоторые другие депутаты). Однако мрачные прогнозы не оправдались. Около 10 часов в Белый дом подъехал Хасбулатов с заявлением, резко осуждавшим ГКЧП, а вскоре там же появился и Ельцин.
Стало очевидно, что гэкачеписты то ли не готовы к резким насильственным действиям против демократов, то ли имеют какой-то иной план действий. Впрочем, первая же ночь, проведенная мною в Белом доме, показала, что у них вообще не было, как мне показалось, никаких твердых вариантов борьбы с теми, кто выступил в защиту конституционного порядка, который явно был нарушен. Так что штурма Белого дома, вокруг которого постепенно скапливались активные сторонники Ельцина, на мой взгляд, никто всерьез не планировал, хотя всю первую ночь по внутреннему радио Верховного Совета РСФСР раздавались на этот счет нервные предостережения, которые озвучивались, как правило, популярной тогда телеведущей из Ленинграда, депутатом ВС РСФСР Б. Курковой1. На что же они рассчитывали?
Чтобы ответить на этот вопрос, хочу рассказать сначала о еще одном, тоже ночном, эпизоде первого дня ГКЧП. В Белом доме сразу был создан оперативный штаб, который направлял 1 Эта «ночевка» описана, правда, очень путано и, мягко говоря, субъективно, в интересной в целом книге Н.П. Медведева «Новые» на Старой площади» (М., 1997. С. 92—94).


82
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
действия депутатов по сопротивлению ГКЧП в Москве и регионах, по разъяснению позиции президента Ельцина, объявившего гэкачепистов вне закона. Проводил заседания штаба Г. Бурбулис. И вот 19 августа, где-то около 11 часов вечера, подводя итоги дня, Бурбулис вдруг очень серьезно сказал примерно следующее: «Главное, что нас беспокоит сейчас и что хотелось бы знать точно, так это позиция... Горбачева. Действительно ли он изолирован гэкачепистами или играет с ними заодно?» Как мы знаем сегодня, схожая проблема прежде всего волновала и... гэкачепистов.
Сейчас не является секретом, что планы по введению чрезвычайного положения в стране готовились задолго до 19 августа 1991 года по прямой инициативе и по поручению Горбачева, который не мог не понимать, что возглавляемый им Союз близок к развалу, гибели. Вероятней всего (когда-нибудь это будет известно точно), документы ГКЧП, обнародованные 19 августа, действительно, по сути, были одобрены им1. Однако, как это часто бывало с Горбачевым, принять на себя ответственность за введение их в действие он в последний момент не решился, хотя был не против убрать руками гэкачепистов своего главного политического противника Ельцина. Он сыграл в опасную игру и проиграл власть, а мы все потеряли то великое государство, в котором родились... .
Справедливости ради надо сказать, что и Ельциным до августа и в августе (после разгрома путча), и в декабре, когда он подписывал непродуманные Беловежские соглашения, не в последнюю очередь двигал тот же субъективный фактор — стремление устранить последнюю помеху в лице Горбачева для овладения кремлевской властью. И в этой политической игре президент РСФСР оказался сильнее. Но Кремль' — не только
1 Возможно, имея в виду именно такие документы, бывший председатель Росархива, демократ первой ельцинской волны (а не гэкаче- пист!), Р. Пихоя писал в книге «Советский Союз: история власти. 1945—1991» (а он, как говорится, по определению имел к документам такого рода доступ): «Подготовка к возможности введения чрезвычайного положения осуществлялась в марте 1991 года, накануне III Съезда народных депутатов СССР. После провала этой попытки в апреле Совет безопасности вновь вернулся к разработке документов о чрезвычайном положении. Работа велась, что называется, впрок. Горбачев сам нередко говорил о необходимости «чрезвычайных мер».


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
83
комплекс исторических зданий в центре Москвы. Кремль до 1992 года был центром великого государства, супердержавы, в разрушение которой оба «заклятых товарища» по бывшей КПСС внесли наиболее весомый и мрачный вклад.
Впрочем, несмотря на популярность среди историков и политологов разной ориентации именно такой точки зрения о роли двух основных персонажей нашей истории конца 80-х — начала 90-х годов, говоря о событиях, связанных с прекращением существования Союза ССР как субъекта международного права и геополитической реальности, и конкретно о Беловежских соглашениях, ни в коем случае нельзя сбрасывать со счета еще один фактор — одновременно и объективный и субъективный. Речь пойдет об украинском факторе, включая, прежде всего, роль первого президента независимой Украины Л. Кравчука.
Все сколько-нибудь политически осведомленные лица, от участников инициированного Горбачевым «новоогаревского процесса» до соавторов и «подписантов» Беловежских соглашений, свидетельствуют о том, что именно позиция политической элиты Украины стала главным катализатором необратимости распада союзной государственности. Да и сам Кравчук, который последовательно озвучивал эту позицию, и сейчас утверждает, что еще в Новоогарево задолго до гибели Советского Союза он стоял на одном: надо готовить не союзный договор, а конфедеративный, т. е. идти на создание конфедерации независимых государств1. А в Беловежье, после проведения 1 декабря украинского референдума о независимости, он и об этом уже не хотел слышать. СНГ же с самого начала истолковывалось им (вопреки тогдашнему психологическому восприятию, пожалуй, большинства теперь уже бывших рядовых советских граждан) не как новый союз государств (пусть и независимых), а лишь как способ сосуществования разных государств в одном экономическом, политическом и военном пространстве. Впрочем, и эта формула фактически сразу же была Украиной разрушена, когда уже 12 декабря 1991 года ее президент Кравчук подписал указ о создании украинских вооруженных сил. Так что, несколько забегая вперед, можно сказать, что с самого начала образования СНГ в украинской интерпретации Содружество по-
1 Интервью с ним см.: Труд. 2001. 8 дек.


84
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
нималось не как механизм эффективного и всестороннего со- .■ трудничестза государств, возникших на некогда едином ■ постсоветском пространстве, а как форма мирного «развода» I бывших советских республик, их разъединения. а
Как мы знаем (и не только из мемуарных сочинений Ельни- I на), позиция первого президента России (в том числе и после а августовских событий 1991 года) субъективно не исключала 1 возможности борьбы за сохранение в определенной форме I Союза. Но позиция эта исключала для него существование I Горбачева как президента СССР — это во-первых1. А во-вто- I рых, он не представлял себе существования союзного государ- 1 ства без Украины, как, впрочем, не представляли себе этого и I депутаты Верховного Совета РСФСР, причем абсолютное их 1 'большинство, а не только ельцинисты. В день ратификации в j российском парламенте Беловежского соглашения именно так понятый «украинский фактор» был одной из главных причин того единодушия (немыслимого сегодня1.), с которым депутаты Верховного Совета РСФСР проголосовали за Соглашение (против, кажется, было 5—6 человек).
Так что, к сожалению, прав был известный политолог, бывший помощник президента США 3. Бжезинский, когда он утверждал: «Именно действия Украины — объявление ею независимости в декабре 1991 года, ее настойчивость в ходе важных переговоров в Беловежской Пуще о том, что Советский Союз следует заменить более свободным Содружеством Независимых Государств... помешали СНГ стать просто новым наименованием более федерального СССР. Политическая самостоятельность Украины ошеломила Москву и явилась примером, которому, хотя вначале и не очень уверенно, затем последовали другие советские республики»2. Длинная цитата из высказываний этого старого и умного врага России, поляка по этническому происхождению, приведена здесь не ради сугубо исторической справки, а для того, дабы обратить внимание, во-первых, на неслучайный характер борьбы украинской политической элиты за распад СССР и их противодействия консолидации бывших союзных республик в рамках СНГ независимо от смен украинских президентов и премьеров. А во-вторых, чтобы под1 См.: Ельцин Б. Н. Записки президента. М., 1994. С. 155.
2 Цит. по: Аргументы и факты. 2001. № 49. С. 4.


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
85
черкнуть вполне закономерные заигрывания влиятельных кругов правящих элит с НАТО, украинский дрейф именно в эту сторону — причем не вместе с Россией, а скорее в пику ей.
Таким образом, учитывая все эти и многие другие обстоятельства, о которых шла речь раньше, можно сделать вывод, что сами по себе Беловежские соглашения при всей их разрушительной значимости не были причиной гибели СССР. Они лишь (если, конечно, в этой драме слово «лишь» применимо) закрепили в политической, а затем и в формально-юридической форме то, что случилось до этого: распад второй супердержавы мира — СССР, бывшего исторически законного преемника Российской империи, придав этому распаду еще более обвальный, необратимый и достаточно уродливый характер.
При этом следует подчеркнуть, что это отнюдь не снимает ни исторической, ни персональной ответственности за великую трагедию российской государственности и создавшего ее народа с главных политических фигур конца 80-х — начала 90-х годов, и прежде всего с Горбачева, Ельцина, Кравчука и других. Чтобы понять это, надо принять во внимание, по крайней мере, три сегодня достаточно бесспорных исторических факта.


86
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
всюду в сфере социально-экономической, мы сегодня хорошо 1 знаем. В России строй, пришедший на смену государственно- ■ административному социализму, с его отношениями собствен- 1 ности и распределения, даже известные правые лидеры (типа 1 Б. Немцова или Г. Явлинского) называют строем олигархиче- ! ски-воровского капитализма со свойственными ему отношениями собстзенности и распределения, социальным расслоением, резким ослаблением государственности и правопорядка, де- ; градацией нравов и т. д.
Факт второй, вытекающий из первого. Поскольку большинство народа, к которому открыто апеллировали лидеры бывших союзных республик, чтобы подкрепить свою политическую позицию, оказалось откровенно обманутым в своих социальных ожиданиях и получило от независимости не улучшение, а ухудшение своего материального положения, а также неясные перспективы относительно будущего своих детей, оно вправе считать виновниками этого своих лидеров (как, впрочем, и свою политическую наивность или доверчивость). Тем более что народы многих из этих республик были ввергнуты не только в экономико-социальные невзгоды крупных масштабов, сопоставимых с военными временами, но и в массовые кровавые межэтнические конфликты (начавшиеся при Горбачеве), которые были бы невозможны при сильном государстве с сильным и умным союзным центром. В этом, т. е. объективном, смысле о разрушителях Союза ССР (от Горбачева до Ельцина с Кравчуком) можно говорить как о людях, совершивших акт исторического предательства по отношению к народам своих стран. Но в этом подсудны они по существующим законам лишь перед историей. А жаль...
Факт третий. Никакими ни объективными, ни субъективными обстоятельствами нельзя оправдать того, что в Соглашении о создании СНГ и денонсации Договора 1922 года об образовании СССР не было записано достаточно твердых, обязывающих все стороны (т. е. все бывшие республики СССР) положений о защите законных прав и интересов 25 миллионов русских, оказавшихся в историческое одночасье в иностранных государствах, в так называемом ближнем зарубежье. При этом уже тогда было очевидно многим, что в большинстве из этих государств зреют (или уже созрели) откровенно этнократические режимы с выраженными русофобскими настроениями.


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
87
Ельцин и его команда в погоне за сиюминутными политическими выгодами в борьбе с Горбачевым (который тогда уже по сути ничего и никого не представлял) проигнорировали и важнейшие геополитические интересы России, которые можно и нужно было отразить и защитить в этом соглашении. Ни теперь, ни тем более в декабре 1991 года не было никаких правовых (или политических) причин, чтобы не подтвердить, например, российский (или хотя бы особый) статус Севастополя, который Украине как таковой никогда не принадлежал. Даже при сомнительном с правовой точки зрения «присоединении» Хрущевым Крыма к Украинской ССР (в рамках, кстати, единого государства) Севастополь всегда оставался городом центрального, московского подчинения. Источники, в том числе украинские, свидетельствуют, что украинская делегация была готова в Беловежье к решению в интересах России и севастопольской, и даже крымской проблемы. Однако, к ее удивлению, Ельцин даже не упомянул о них1.
Да и в целом на постсоветском пространстве есть немало территорий, бывших автономий (в том числе с преобладающим русским населением), существование которых имело правовой и любой другой смысл лишь в рамках единого и целостного государства, каким был СССР. С его исчезновением и статус таких территорий мог, а на мой взгляд, и должен был быть пересмотрен2. При этом с международно-правовой точки зрения в равной мере необходимо было учитывать как территориальную целостность бывших союзных республик (административное устройство которых в советское время было во многом искусственным, произвольным), так и право входивших в них наций 1 См. об этом: Марков С. Уроки Беловежья // Труд. 2001. 15 дек.
2 Кстати говоря, такая ситуация была отчасти предусмотрена в принятом Верховным Советом СССР 3 апреля 1990 года Законе СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Статья 3 Закона устанавливала: «В союзной республике, имеющей в своем составе автономные республики, автономные области и автономные округа, референдум проводится отдельно по каждой автономии. За народами автономных республик сохраняется право на самостоятельное решение вопроса о пребывании в Союзе ССР или в выходящей союзной республике, а также на постановку вопроса о своем государственно-правовом статусе» (см.: Карапетян Л. М. Федеративное устройство Российского государства. М., 2001. С. 293).


88
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
на самоопределение (вплоть до образования самостоятельного государства или присоединения к другому).
Во всяком случае, наличие такого рода проблем надо было зафиксировать в Соглашении об образовании СНГ и ликвидации СССР. Ведь проблемы эти все равно не исчезли. Более того, они вскоре же стали взрываться, причем в буквальном смысле слова. Яркое подтверждение этого — грузино-абхазский или приднестровский конфликты. И таких потенциально взрывоопасных точек или бомб замедленного действия — немало, например в Северном Казахстане, где всегда проживало преимущественно русское население, а в XX веке и более миллиона российских немцев.
Думается, что ничем не могут быть замолены эти грехи Ельцина, эта его историческая вина перед многими поколениями единого русского народа, оказавшегося после декабря 1991 года в положении разделенной нации.
Перейдем, однако, к рассмотрению второй стороны, второй особенности Беловежских соглашений. Тем более что, строго говоря, она была... первой. Ведь подписанный в Беловежье и впоследствии одобренный парламентами России, Украины и Белоруссии документ назывался Соглашением о создании СНГ и денонсации Договора 1922 года об образовании СССР.
Сразу замечу, что чисто психологически такая конструкция, документа сыграла очень важную роль. Она тоже во многом объясняет то, как уже отмечалось, единодушие, с которым депутаты российского парламента (не Съезд народных депутатов, как это могло бы быть, учитывая историко-политическую важность вопроса, а именно Верховный Совет РСФСР, где, кстати говоря, твердое большинство принадлежало ельцинистам) ратифицировали Соглашение, которое сегодня почти все дружно ругают.


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
89
литических исследований С. Марков, довольно метко раскрывая психологический портрет наших депутатов, «в растерянности они проштамповали решение сверхпопулярного президента России, на самом деле не поддерживая идею распада СССР»1. Справедливости ради не могу не сказать, что далеко не все так думали даже в ближайшем окружении Ельцина2.
История СНГ насчитывает уже более десятка лет, которые многие справедливо называют временем утраченных возможностей. Конкретно на эту тему мы еще поговорим, раскрывая особенности современной внешней политики России. Здесь же, оставив в стороне критический запал, который часто заставляет спорить не о том, что реально существует, а о том, как должно было бы быть, хочется в общем, а точнее, в концептуальном плане сказать о другом: так что же объективно появилось на карте мира после распада СССР, с чем так называемая новая Россия стала иметь дело?
Возникновение независимых государств на территории распавшегося СССР не только кардинальным образом изменило политическую карту Евразийского континента. Оно буквально в одночасье радикально преобразило всю сетку координат в мировой политике, ознаменовало собой зарождение принципиально новой системы международных отношений.
1 Труд. 2002. 15 дек. С. 2.
2 Вспоминаю, что за день до голосования рассматриваемого Соглашения в Верховном Совете РСФСР один из лидеров Демократической партии коммунистов России, с которой я был тогда в некотором альянсе, попросил меня отредактировать некий текст по поводу этого события. Текст принадлежал, как мне было сказано, тогдашнему лидеру этой партии, т. е. вице-президенту России А. Руцкому.
Текст я, конечно, отредактировал, но посоветовал своему коллеге отговорить Руцкого выступать с таким заявлением, поскольку в нем была не только критика «беловежского сговора», но, по сути, призыв к народу и армии не допустить развала великого СССР. А к чему в той обстановке призыв этот мог привести?
Мой явно озадаченный собеседник пообещал сделать это, если получится. Видимо, получилось. Так что одобрение создания СНГ на сессии ВС РСФСР прошло очень гладко. Но упомянутый факт тоже, конечно, был не случаен, отражая остаточную, так сказать, борьбу за и против Союза ССР, а может быть, и борьбу разных групп вокруг Ельцина. Поезд, однако, уже ушел...


90 Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия ’
В такой ситуации очевидно было заранее, что процесс адап- ’ тации, приспособления России к этой объективной реальности займет немало времени и будет во многом носить непредсказуемый характер, так сказать, по определению. Да и субъективный фактор здесь всегда имеет особенное значение. Ведь все происшедшее породило (и не могло не породить) множество болезненно-трудных психологических проблем, мешающих и обществу, и политическим элитам, и конкретным государственным деятелям вырабатывать адекватный подход к международной проблематике, формированию новой внешней политики новой России, особенно с бывшими советскими республиками. Очевидно, на наш взгляд, было и то, что без выработки целостной, взвешенной, отвечающей долговременным интересам страны политики по отношению к бывшим советским республикам Россия как великая держава попросту не выживет.
Хотя, к сожалению, в этом плане, как мы еще увидим, было сделано далеко не все, тем не менее, можно сказать о целом ряде существенных достижений в исключительно важной для судеб новой России международной сфере. Главное, безусловно, состоит в том, что здесь, несмотря на все колебания, метания, неопределенность, удалось, прежде всего во второй половине 90-х годов, все же определить (особенно с приходом в МИД в качестве министра Е. М. Примакова) основные принципы новой внешней политики новой России в совершенно новом мире. Это не только гарантировало России выживание, но и позволило ей — новому государству как правопреемнице, но отнюдь не уменьшенной копии СССР — сохранить или, если угодно, вновь начать обретать статус великой мировой державы (как бы ни сопоставима была ее роль с ролью Советского Союза). Кроме того, прежде всего благодаря именно этому и удалось сохранить всеобщий мир, обеспечить определенную непрерывность процессов разоружения, поддержания относительной стабильности международных отношений.
Однако сказанное, пожалуй, относится в первую очередь и почти исключительно к традиционной внешней политике (хотя тоже новой): к отношениям с США, Европой, Западом в целом, с некоторыми соседями бывшего СССР, к проблемам разоружения, ООН и т. д. Значительно меньше это коснулось именно отношений с бывшими советскими республиками, а также бывшими европейскими социалистическими странами.


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
91
Не вдаваясь здесь в исследования всех причин такого положения дел, можно тем не менее со всей определенностью отметить: принципиально важные для новой России отношения с бывшими советскими республиками (и обществом, и политическими элитами, и самой властью) плохо осознавались как отношения, касающиеся прежде всего сферы внешней политики. Возможно, именно поэтому ими занималась слишком много разного рода ведомств и служб при отсутствии координации деятельности между ними. Причем речь идет не просто об отсутствии координации действий, политических кампаний, экономических и иных инициатив, предпринимаемых этими различными ведомствами, но и об отсутствии планомерности, последовательности в наших взаимоотношениях с бывшими советскими республиками. Все это, понятно, било по жизненным интересам России даже с сугубо прагматической точки зрения: обеспечения надежной безопасности страны по всему периметру ее границ.
Противоречивый характер носили и попытки централизации работы с бывшими советскими республиками. То такую координирующую и ведущую роль играл отдельный департамент Министерства иностранных дел РФ, то особое Министерство по делам СНГ, которое несколько раз преобразовывалось, то опять такой ролью наделялся МИД России. При этом в структуре администрации президента РФ, по существу, не было подразделений, которые бы основательно занимались этой принципиально новой для страны проблематикой. А создать такое подразделение, на наш взгляд, стоило бы, ведь по Конституции РФ именно президент несет ответственность за определение основных направлений внешней политики России, тем более в такой принципиально новой системе международных отношений. Все это объясняет, почему мы вошли в 90-е годы, не имея четких представлений по сверхзадаче отношений России с ее новыми соседями, а именно по разработке общего подхода к этим отношениям, об определении специфики отношений России с каждой из бывших советских республик. Сделать это надо было тем более потому, что после 1991 года развернулась острая, масштабная борьба на мировой арене за многовековое геополитическое наследство Российского государства, а не просто Советского Союза.


92
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
Вот почему логика исторического развития, начало которому положил развал СССР и крушение социалистического лагеря, подсказывала, на мой взгляд: на ближайшие 2—3 десятилетия (как минимум) именно отношения с бывшими советскими республиками должны быть главным приоритетом внешней политики России. Речь, по меньшей мере, здесь шла (и еще идет) о следующем.
1. 	Нам надо осознанно освоиться с тем, что вокруг России возникли государства молодые, как правило, еще не очень сильные экономически и не очень стабильные политически. Но все это — государства уже со своими интересами (не всегда совпадающими с российскими), своими представлениями о мире и своем месте в нем, страхами и предубеждениями против России, своими претензиями и требованиями. И тут неважно — справедливыми или нет. В любом случае с этим России надо считаться как с политической реальностью. А значит, принимая все это и многое другое во внимание, России следует учиться, прежде всего, мирно сосуществовать со всеми бывшими советскими республиками и с каждой из них в отдельности.
2. 	Россия, исходя даже только из интересов собственной безопасности, не имеет права мириться с тем, что на ее границе появились государства, с которыми ее отношения складываются всего лишь нормально. России жизненно необходимо, чтобы ее окружала полоса дружественно настроенных к ней государств.
3. 	Россия, как бы тяжело ей ни было экономически, не вправе позволить себе роскошь не обращать внимание на укрепление своих новых jpaHHU. Одно из средств достижения этой цели — тесное взаимодействие со всеми бывшими советскими республиками (и вообще с нашими непосредственными соседями) в сфере обороны (а в особенности в борьбе с международным терроризмом). Это, кстати говоря, помогло бы скорее России выйти из все еще остающегося, на наш взгляд, тупика российской позиции по поводу расширения НАТО на Восток (да и в других направлениях).


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции 93
нить и закрепить за Россией ведущие позиции в развитии интеграционных процессов на постсоветском пространстве.
5. 	Постсоветское пространство сразу после распада СССР стало ареной противоборства различных интересов не только разнообразных сил, групп, кланов в бывших советских республиках, но и многих иных государств, в том числе великих держав. Это новый, постоянный внешний фактор, с которым Россия должна не только считаться, но к которому надо научиться приспосабливаться, чтобы использовать в своих интересах. Однако России прежде всего необходимо обеспечить себе право определяющего голоса в решении принципиальных проблем на постсоветском пространстве, затрагивающих ее стратегические национальные интересы. Это, разумеется, очень непростая и деликатная задача, но решать ев необходимо (и вчера и тем более сегодня).
6. 	Наконец, отдельным, крайне важным, самостоятельным вопросом в нашей политике по отношению к бывшим советским республикам остается вопрос, связанный с нелегким и неопределенным положением русской диаспоры в ныне суверенных государствах. Об этом уже шла речь раньше. Здесь же хотелось бы подчеркнуть, что вопрос о положении соотечественников в странах СНГ и Балтии — это сегодня не только, даже не столько международно-правовая и юридическая, сколько внутриполитическая и моральная проблема для Российского государства и любых ее лидеров, претендующих на роль лидеров нации. С решением этой проблемы тесно связаны престиж России как великой державы, ее геостратегические интересы, авторитет высшего руководства страны.


94
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
сам факт распада СССР, судьба русских, оказавшихся за границей, стала козырной картой различных политических партий и сил, не имевших на самом деле четкой позиции в защите законных интересов единого русского народа.
А между тем проблема соотечественников является составной частью сложного русского вопроса в самой России. Тот социально-психологический дискомфорт, который испытал в связи с распадом СССР крупнейший в стране и во всей Европе русский этнос, нельзя расценивать как «синдром имперского мышления», о чем так много кричали в начале 90-х годов так называемые демократы разных национальностей. Дело здесь в другом, а именно в том, что значительная часть русских ассоциировала и ассоциирует с распадом Союза гибель великого государства, которое складывалось веками умом, кровью и потом их предков. Именно это ведет к тому, что крайне болезненно внутри самой России воспринимается любая, даже, на первый взгляд, незначительная информация о дискриминации наших соотечественников за пределами Российской Федерации.
В ряде российских регионов, причем не только приграничных, население непосредственно испытывает на себе результаты фактического вытеснения русских и других этнических россиян из стран СНГ и Балтии. Это дестабилизирует рынок труда, обостряет и без того нелегкую социально-экономическую ситуацию во многих регионах — от Краснодарского края до Псковской области.
Конечно, вряд ли возможно за несколько лет радикально изменить сложившееся положение. Но можно и нужно выпукло обозначить важность для президента РФ (любого президента), любого правительства реального решения проблем соотечественников. При этом нельзя забывать (это отдельная, громадная проблема), что данный вопрос — еще раз подчеркнем это — лишь верхняя часть айсберга, который именуется русским вопросом, суть которого — положение русских в самой России.


3. СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции
95
национальностей (если же давать этой категории людей более расширенное толкование как соотечественников, называя ими тех, кто считает своим родным языком русский или пользуется им как родным, то эта цифра расширяется аж до 66 миллионов, включая самих русских, т. е. до 45 процентов населения стран так называемого ближнего зарубежья!).
При этом следовало бы, очевидно, учитывать, что проблема российской диаспоры — это не только:
— 	проблема прав человека (хотя в этом плане, разумеется, мы можем и даже должны использовать — вернее, научиться использовать — российскую диаспору как один из инструментов строительства наших отношений с бывшими советскими республиками);
— 	возможность для России удержать (и, по возможности, наращивать) с помощью русских общин, опираясь на них, свое позитивное политическое влияние в бывших советских республиках;
— 	дополнительная возможность расширения, углубления и укрепления наших экономических связей с бывшими советскими республиками путем установления тесных контактов с «русским сектором» предпринимательства в республиках.
Самое существенное здесь: проблема сохранения великой русской культуры и языка, т. е. русской цивилизации. В этом, на мой взгляд, суть проблемы величия и самого существования России, поддержания ее роли великой державы на мировой арене.
К сожалению, вся работа, связанная с формулированием и проведением в жизнь политики России по этому вопросу, ведется по преимуществу «в рабочем порядке» или сводится к «тушению пожаров» в «горячих точках», к ликвидации явных конфликтов. У каждого ведомства при этом, похоже, своя идеология такой работы, свои интересы, представления.
Между тем речь идет о необходимости сделать особый упор на развитие, расширение и углубление интеграционных, а где можно — и реинтеграционных процессов на постсоветском пространстве. Дальнейшее промедление в этой сфере, отсутствие четкой, целостной государственной долгосрочной программы такой интеграции может обернуться для России крупным проигрышем: интеграционные процессы на постсоветском про-


96
Глава вторая. Распад СССР: причины и следствия
странстве могут пойти без России, даже в ущерб ее интересам, угрожая ее национальной безопасности.
Мы обрисовали, попытались здесь четко сформулировать ряд важнейших принципов, руководствуясь которыми можно было бы придать взаимоотношениям в СНГ такой характер, благодаря которому Содружество могло бы быть формой консолидации бывших союзных республик (а не их более или менее мирного «разбегания» друг от друга), а Россия — стать в политическом плане центром, движущей силой этого процесса. Принципы эти, на мой взгляд, актуальны и сегодня (и о них нельзя говорить лишь как об утраченных возможностях), хотя реальная жизнь, мягко говоря, не совпадает с их требованиями. Интеграция даже с очень близкими народами таких государств, как Россия и Белоруссия, идет туго, со скрипом, а Россия нередко становится не центром притяжения других бывших республик, а фактором объединения государств, которые пытаются дистанцироваться от нее (таков, по замыслу, был ГУУАМ, объединявший до недавнего времени Грузию, Украину, Узбекистан, Азербайджан и Молдавию).
Означает ли это, что принципы нехороши? И — главное — почему они с таким трудом пробивают себе дорогу? Ответ на эти вопросы — прежде всего, на мой взгляд, в тех внутренних событиях в странах СНГ, а главное, в России, которые развернулись после развала Союза ССР, провозглашения в бывших союзных республиках государственной независимости. Пик этих событий (и тоже весьма драматических) пришелся в России на сентябрь-октябрь 1993 года. О существе этих и предшествующих им событий в политико-государственной и социально-экономической сферах речь и пойдет в следующей главе.


Глава третья
РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ - НОВОЕ ГОСУДАРСТВО ИЛИ ОДНА ИЗ БЫВШИХ СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИК?
Принято считать, что августовские события 1991 года в совокупности с решениями, принятыми в Беловежской Пуще, автоматически означали уничтожение Советов как формы государственной власти и управления и одновременно возникновение нового (президентского) типа Российского государства с выраженным антикоммунистическим началом (хотя, поначалу, и не явно прокапиталистическим).
В таком мнении есть, конечно, доля истины, но по сути — это ошибочное заключение, сделанное задним числом (или задним умом). И не только потому, что слово «советы» до сего дня не ушло из политического обихода в России1.
Дело прежде всего в том, что до сентября—декабря 1993 года в самой структуре власти в России существовало своеобразное двоевластие (причем с двойной системой законодательства). С одной стороны, активно действовали Советы народных депутатов, которые выстраивали свою вертикаль власти (на местах их возглавляли, чаще всего, бывшие секретари обкомов и крайкомов КПСС). А с другой — набирал политический вес первый президент России Ельцин, но скорее сам по себе, а не как институт власти, поскольку его поначалу довольно хилое представительство на местах способно было не на управление, не на «употребление власти», а в основном на передачу более или менее правдивой информации о том, что там делалось (не без элементов фискальства).  * 4
1 По мнению специалистов, Советы, хотя и отделенные (по Конституции 1993 г.) от системы государственной власти, превращенные в местное самоуправление, продолжают существовать более чем в 30 регионах страны (Дагестан, Адыгея, Ингушетия, Коми и др.), а кое-где так и остаются Советами народных депутатов (Татарстан, Тыва).
4. Заказ № 2343.


98
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
Более тогэ, Съезд народных депутатов РСФСР в чем-то был и посильнее популярнейшего в то время (т. е. в начале 90-х годов) первого президента России Ельцина. Так, в действовавшей тогда Конституции РСФСР (со всевозможными поправками, внесенными в конце 80-х — начале 90-х годов) за Съездом народных депутатов признавалось право принимать к рассмотрению любой вопрос, связанный с властью, в том числе президентской, что существенно ограничивало действия Ельцина. Некоторые регионы демонстративно уходили из-под юрисдикции президента, Кремля, отдавая предпочтение Белому дому, т. е. Верховному Совету РСФСР, его тогдашнему руководству — Р. Хасбулатову и его сторонникам.
То, что называют сейчас в России сильной, а то и авторитарной президентской республикой, возникло окончательно лишь в период сентября—декабря 1993 года, начало которому положило принятие известного Указа от 21 сентября 1993 года № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», предусмотревшего приостановление действия парламента (Верховного Совета РФ), а фактически его роспуск. При этом преодоление проблемы двоевластия в пользу президента, а не Советов по форме своего разрешения (во всяком случае, в Москве — вспомним, с одной стороны, расстрел танками парламента, с другой — штурм мэрии Москвы и телецентра в Останкино и т. д.) носило характер военно-политического столкновения с некоторыми признаками надвигающейся гражданской войны. При этом против Ельцина восстал не только «хасбулатовский» Верховный Совет, но и... его собственный вице-президент Руцкой. Положение носило очень сложный, опасный, неясный для многих характер. Де-юре (или формально) Верховный Совет РФ был наделен всей полнотой власти, де-факто же реальной властью, в том числе контролем за силовыми ведомствами, обладал скорее президент Ельцин.
1. 	Последние баррикады 90-х годов, или Утверждение России как «сильной» президентской республики (август 1991 года — сентябрь—декабрь 1993 года)
Августовский путч (или, точнее, псевдопутч) привел и сторонников, и противников реформ и «перестройки», за которые публично, на словах выступали и те и другие, в некое замеша-


1. Утверждение России как президентской республики
99
тельство. В одно, казалось бы, мгновение были сметены или деморализованы почти все партийно-государственные структуры, боровшиеся с Ельциным, которого, как полагали «демократы», они сделали своим вождем, своим, если хотите, лоббистом № 1 во власти (хотя, скорее, это он использовал их антикоммунистический и культурный потенциал).
Везде, включая КГБ, МВД, армию и флот, были упразднены партийно-политические органы. А 24 августа 1991 года Горбачев сложил с себя полномочия генсека и предложил ЦК «самораспуститься», что и было сделано, причем в форме весьма унизительной не только для высших партчиновников, но и рядовых работников аппаратов почти 20-миллионной КПСС, которые фактически и занимались (где прямо, где косвенно) управленческой, хозяйственно-культурной деятельностью в стране на разных уровнях власти.
Сам же некогда всесильный генсек Горбачев не просто отошел на второй или третий план по сравнению со своим главным противником Ельциным, он объективно просто «испарился» как влиятельная политическая фигура общества. И прежде всего потому, что не существовало в конце августа 1991 года не только КПСС, от которой он и был избран президентом Союза ССР, но фактически быстро стала исчезать, а объективно с геополитической карты мира почти исчезло то государство, которое он возглавлял. И самое печальное в этом деле было то (для Горбачева), что он этого так и не понял. Не понял он и того, что занимаемое им в Кремле место, тем не менее, не могло не раздражать Бориса Ельцина и его сторонников.
Но это, в конце концов, вопрос личных переживаний Михаила Сергеевича и его политически активной жены Раисы Максимовны. Нас интересует прежде всего чрезвычайно серьезный общественный вопрос, состоявший в том, что демократы неожиданно для них самих получили власть, с которой не знали что делать, как управлять страной, даже теоретически. Ведь они, как признавал бывший мэр Москвы Г. Попов, один из главных идеологов демократов первой волны, готовили себя к роли долговременной оппозиции коммунистической власти, а она-то «внезапно» и исчезла!
Справедливости ради надо сказать, что история часто ставит ее деятелей в такое странное положение. Особенно в России. Так, добившись в феврале 1917 года отречения Николая II, 4*


100
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
получив власть, тогдашние демократы, антимонархисты, тоже не знали: а дальше-то что делать? Это, на мой взгляд, и стало одной из причин не только первого развала Российской империи, исторической России в 1917 году (второй произошел после августа 1991 года), но и главной причиной того, что маленькая по численности, но скованная железной дисциплиной и строгой партийной программой (и тактической, и стратегической) партия большевиков-ленинцев по сути дела подобрала власть, которая, как принято говорить, «валялась на улице»1.
У Ельцина же не было ни партии, ни программы, ни даже содержательных позитивных лозунгов, кроме красивых слов типа «перестройка», «гласность», «демократия», «права», «свободы», «реформа», но такой фразеологией щеголяли тогда все — от Новодворской до Анпилова. Не случайно в 1991 году вы не встретите в программных выступлениях Ельцина таких понятных все еще советскому, российскому народу слов, как «социализм» или «капитализм», которые — при всей их условности — обозначали бы общественное направление развития страны, направленность перемен.
Политическая жизнь, тем не менее, продолжала бурлить, разрушая единое, прежде супервеликое государство. Из множества принятых в это время решений нельзя не выделить одно, поражающее своей самоубийственностью, суицидальной, так сказать, наклонностью.
5 сентября 1991 года внеочередной съезд народных депутатов СССР... фактически упразднил сам себя. Новый Госсовет СССР, созданный на съезде, первым своим актом признал независимость трех республик Балтии, указав тем самым путь остальным. Отдельным решением съезд признал и декларации других союзных республик о государственном суверенитете, в чем, кстати, закоперщиками были россияне, Верховный Совет РСФСР, который принял такую декларацию аж 12 июня 1990 года. Так бесславно, с каким-то общенародным равнодушием уходила в лету великая супердержава мира. Воссозданная большевиками под названием СССР Российская империя окончательно перестала существовать. А тем самым закончилась многолетняя холодная война социалистического Востока с капита- 1 По некоторым данным, большевиков по всей России было тогда не более 15—20 тыс. человек, по другим (КПСС) — до 40 тыс.


1. Утверждение России как президентской республики
101
диетическим Западом, которую некоторые политики именуют третьей мировой войной. Причем с точки зрения Запада она была не только победной, но и бескровной. Точка зрения, мягко говоря, странная, поскольку и сам распад, и его последствия сопровождались, как мы знаем, для нашей страны не просто кровью, но очень большой кровью и ни с чем не сравнимыми экономическими и социальными потерями, материальными разрушениями.
С этого момента вплоть до конца 1993 года в России началась жесткая внутрироссийская «война» (или борьба) республики типа Советов с президентской формой республики. Именно она стала главной сферой и формой политического противоборства, а не борьба социализма (который так и не был достроен в СССР) с рыночной экономикой капиталистического типа, которой тогда тоже еще не существовало.
Советы — не есть, как известно, изобретение большевиков: они лишь в определенный момент поддержали советский тип управления страной, возникший снизу, стихийно. Для подкрепления этой мысли можно даже сослаться на мнение В. Н. Львова, бывшего члена Временного правительства первого состава, обер-прокурора Святейшего Синода, а в советское время активного деятеля обновленческой церкви. В одной из своих лекций, прочитанной в Париже в 1921 году, он говорил: «Совет есть осколок общинного управления и потому понятен народу... Советская власть есть национальная революционная власть, созданная самим русским народом. Днем гибели России будет крушение Советской власти, так как никакая власть не в состоянии заменить ее. Россия будет ввергнута в анархию»1.
Мы приводим это высказывание отнюдь не для того, чтобы воспевать Советы устами поверженных ими врагов, а чтобы подчеркнуть серьезность содержания политической борьбы 1991—1993 годов, отдавая себе полный отчет в том, что Советы 1917-го — 20-х годов очень существенно отличались от советской власти 80-х годов XX века, ядром которой были тогда не Советы сами по себе, а партийно-политические структуры КПСС, подмявшие под себя Советы, которые выросли действительно из революционной инициативы самого русского на1 Львов В. Н. Советская власть в борьбе за русскую государственность. М., 1922. С. 15, 16, 35.


102
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
рода. В то же время результаты Всесоюзного референдума от 21 марта 1991 года, одобрившего идею сохранения Союза ССР как обновленной федерации (не конфедерации, а именно федерации), давали возможность вернуться к аутентичной форме' Советов как высших органов власти, соединявших в себе как представительские, так и исполнительные и контрольные функции, т. е. Советов, адекватных самим себе, где КПСС или какие-либо иные партии осуществляли бы свое влияние на общество не непосредственно, а через членов своих партий, избранных в центральные или местные органы власти. Так, как мы уже отмечали, понимал, на наш взгляд, роль Советов и академик-демократ А. Сахаров, когда в конце 80-х годов выдвигал «свой» лозунг «Вся власть — Советам». Новоогаревский процесс в этом смысле противоречил по существу итогам референдума. Союзный договор, создававшийся там, составляли лидеры республик, которые вели дело не к обновлению союзной федерации как единого, целостного государства, а спорили о путях его разрушения через конфедерализацию, дефедерализацию (это можно сказать не только об украинском президенте Кравчуке, но во многом и о самом Ельцине, позиция которого носила, как мы знаем, колеблющийся характер).
Словом, события второй половины — конца 1991 года означали, что «центр был сломлен. Настало время перевода процесса разрушения СССР в период активного распада»1. Этот распад и был закреплен в Вискулях под Минском подписанием Соглашения о создании Содружества Независимых Государств, а главное — решением о ликвидации Союза ССР как субъекта международного права. Одновременно и началось открытое столкновение президентской власти с Советами как формой организации и управления обществом. Оно имело, конечно, экономическое содержание, но основным все же оставалась политика — борьба за власть, борьба за смену общественно-политического строя (с последующим, понятно, перераспределением собственности). В этой, можно сказать, неравной борьбе Советы пали, открыв новой президентской власти путь для проведения радикальной капитализации страны (хотя, повторяем, слова эти поначалу прямо и громко не употреблялись).
1 Лукьянова Е. А. Российская государственность и конституционное законодательство России (1917—1993 гг.). М., 2000. С. 116.


I. Утверждение России как президентской республики
103
Но чтобы совершить все это, Президенту Ельцину необходимы были особые полномочия. И он получил их в ноябре 1991 года из рук... V съезда народных депутатов РСФСР, где выступил с обращением к народу, изложив свою программу вывода страны из кризиса. Ее центральными пунктами были ускорение темпов приватизации госсобственности и либерализация (или отпуск) цен. Они стали ключевыми для перехода страны к созданию механизмов рыночной экономики явно капиталистического типа. Для осуществления этого он получил право законодательствовать, иначе говоря, издавать указы по всем основным вопросам финансово-экономической деятельности страны, что и было прописано в принятом народными депутатами 1 ноября 1991 года постановлении «О правовом обеспечении экономической реформы», дающем президенту на один год право регулировать не законами, а своими указами практически все вопросы хозяйственной и политической жизни. Эти особые полномочия (которые называли «указным порядком») и были в полной мере использованы Ельциным фактически в течение более чем двух лет.
В этот момент, собственно говоря, и возник феномен двоевластия, одновременное или параллельное существование двух противоборствующих форм правления — президентской и парламентской (советской), каждая из которых опиралась на свою правовую основу — свою систему законодательства. В ходе их противостояния и стала формироваться новая общественная система и класс, ее поддерживающий, т. е. класс капиталистов, или класс «новых русских», как стали именовать людей, в чьи руки начала переходить собственность, а стало быть, и власть. А послеавгустовская демократическая (точнее, антикоммунистическая) революция постепенно стала обретать, по мнению многих специалистов, черты криминально-олигархической контрреволюции.


104
Глав! третья. Российская Федерация — новое государство?
венно-эконоиическом укладе жизни страны. При этом важно заметить, что персональная ответственность за реализацию программы была возложена на председателей комитетов по гос- имуществу, выведенных из подчинения Советов. Напомним, что председателем Госкомимущества России стал в это время А. Чубайс, который осуществлял положения упомянутого указа с помощью (первоначально и публично) ставшей притчей во языцех ваучерной приватизации — той самой обманной для народа ваучеризации, с помощью которой предприимчивые бюрократы или дельцы, а то и просто шустрые спекулянты, будущие новорусские миллионеры, за бесценок скупали крупнейшие предприятия страны (стоимость же самих якобы именных ваучеров или приватизационных чеков непрерывно падала, пока не остановилась на тогдашнем российском «всеобщем эквиваленте», т. е. бутылке водки!).
Другим ключевым, приоритетным направлением стал Указ от 27 декабря 1991 года № 323 «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР», с помощью которого были фактически ликвидированы почти повсеместно коллективные собственники земли — колхозы и совхозы. Причем и здесь правом купли-продажи земли наделялись не Советы (как это было прописано в Конституции РСФСР), а органы исполнительной власти — местные администрации, которыми руководили назначаемые президентом люди. По сути это был курс на форсированную деколлективизацию сельского хозяйства, включая ликвидацию крупных хозяйств на селе, в том числе ассоциаций и агрофирм. Оба этих указа создавали мощную основу для обострившейся к сентябрю 1993 года до предела борьбы с Советами, с двоевластием.
Три человека помимо Ельцина играли ведущую роль в осуществлении смены общественного строя России: носивший тогда «титул» госсекретаря при президенте Г. Бурбулис, первый заместитель председателя правительства в период, когда его возглавлял Ельцин, Е. Гайдар и А. Чубайс. Двое из них — Бурбулис и Гайдар, сделав свое дело, были, по сути, сдвинуты на обочину большой российской политики. Чубайс же не только уцелел, но и сейчас представляет фигуру, которая, несмотря на всеобщую, можно сказать, нелюбовь народа, остается в центре российских событий, причем не только в качестве руководителя крупнейшей естественной монополии — РАО «ЕЭС России»


1. Утверждение России как президентской республики
105
(одной из энергетических монополий), но и в качестве действительного лидера праволиберальных сил, преобладающих во многих отраслях народного хозяйства в России в центре и на местах, претендующего в перспективе даже на власть в стране.
Социальным же фоном, в рамках которого и на котором осуществлялись все эти перемены, была либерализация цен (или свободный отпуск цен), которая не только и не столько наполнила полки магазинов прежде всего столичных и крупных городов качественными товарами (как правило, импортного производства), сколько взвинтила цены на них (без соответствующей компенсации ростом оплаты труда). Причем не в 3—5 раз, как обещали Ельцин и Гайдар, а в десятки, а то и в сотни раз. Это привело к тому, что внезапно за чертой бедности оказались более трети населения страны, в том числе значительная часть прежде престижного в России слоя научно-преподавательских и медицинских кадров, а также основная масса военнослужащих. Там же неожиданно для себя оказались и несколько десятков миллионов пенсионеров вместе с их сберкассовскими накоплениями «на черный день» или для помощи внукам, внезапно превратившимися в пустые цифры. На эти слои прежде всего и опиралась сплотившаяся вокруг Хасбулатова—Руцкого «партия Верховного Совета РСФСР». Собственной, известной и понятной народу программы выхода из экономического кризиса антиельцинская оппозиция не имела, да и была она политически слишком пестрой, более того, с большим количеством элементов экстремистского толка, которых тогда объединял созданный крайне левыми силами «Фронт национального спасения». Так что реально перед Россией вопрос стоял о выборе меньшего зла, каковым большинству населения тогда представлялся все же Ельцин.


106
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
против оппозиции не могло украсить так называемую демократию, которая для многих слоев людей после сентябрьско-октябрьских событий 1993 года приобрела явно негативный оттенок.
Но победителей, как говорится, не судят. Впрочем, и побежденные, просидев около двух лет в «Матросской тишине», тоже перестали быть людьми подсудными. Противоборствующие силы пошли на компромисс, который в качестве общего знаменателя получил принятую в декабре 1993 года Конституцию, закрепившую президентскую форму правления, сформированную, прямо скажем, под одного человека — Ельцина как высшего должностного лица, стоящего вне системы трех ветвей власти — исполнительной, законодательной и судебной, а точнее — стоящего над ними.
2. 	Государственно-территориальное устройство постсоветской России: происхождение, состояние, перспективы1
Россия, Российская Федерация2, т. е. то, что осталось от исторической России после развала-СССР, формально по своему территориальному составу мало чем отличается от Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Если в 1990 году в составе РСФСР было 87 административно-территориальных единиц, включая город Москва (или, говоря современным языком, 87 субъектов Федерации), то сегодня в составе Российской Федерации 89 субъектов. Увеличение это связано, во-первых, с повышением в ходе федерализации страны правового статуса города Санкт-Петербурга, а также с выделением Ингушетии из Чечено-Ингушской Республики. Изменения в национально-административном устройстве произошли и в связи с тем, что некоторые бывшие автономные области — Адыгейская, Горно-Алтайская, Карачаево-Черкесская и Хакасская — на волне «парада суверенитетов» вышли из состава Краснодарского, Алтайского, Ставропольского и Красноярско1 В разделе использованы некоторые аналитические наработки и оценки Ю. Н. Солодухина.
2 В соответствии с Конституцией РФ (п. 2 ст. 1) эти наименования нашего государства равнозначны.


2. Государственно-территориальное устройство России
107
го краев и обрели статус республик. Кроме того, Чукотский автономный округ, выйдя из состава Магаданской области, стал непосредственно входить в Российскую Федерацию в качестве ее самостоятельного субъекта.
Таким образом, нынешняя Россия как федерация включает в себя 21 республику (в РСФСР входило 16 автономных республик), 6 краев (и было 6), 49 областей (и было 49), 2 города федерального значения (такого понятия в Конституции РСФСР не было), 1 автономная область (было 5), 10 автономных округов (было 10). Итого, повторяем, 89 субъектов Российской Федерации. А в целом можно сказать, что административно-территориальное районирование, территориальные границы, существовавшие в советское время, остались по существу теми же и после происшедшего антисоветского, антикоммунистического переворота, начавшегося в августе 1991 года и получившего свое завершение в сентябре—декабре 1993 года, что, помимо многого прочего, облегчило переход к новой, федеративной не только по форме, но и по сути модели организации власти и управления.
Напомним, что формирование экономических районов происходило особенно интенсивно и целенаправленно в советское время, которое, на мой взгляд, только по недоразумению могло быть названо застойным1. Оно складывалось из двух основных процессов:
— существенного расширения ареалов промышленности по территории России, причем в советский период, еще до начала 1 Не могу в основном не согласиться с мнением доктора экономических наук М. Делягина, бывшего в течение двух лет (2001—2003 гг.) экономическим советником премьер-министра М. Касьянова: «Застои бывают разные. Во времена брежневского застоя мы летали в космос, развивали науку, строили БАМ и обеспечивали свое влияние в мире. И нормальную жизнь людей, между прочим! Сейчас же «мы топим станцию «Мир», добровольно отказываемся от остатков глобального влияния и, соответственно, от внешних рынков, пускаем американцев в Среднюю Азию. При том, прежнем застое инвестировали в инфраструктуру, в транспорт, в ЖКХ... была модернизация производства — мы до сих пор живем на оборудовании, установленном в конце 80-х... А при застое нынешнем деньги вкладываются в никому не нужные дворцы, в пышные празднества...» (см.: Московский комсомолец. 2003. 17 сент.).


108
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
Великой Отечественной войны, оно направлялось преимущественно на восток и север страны;
— концентрации или даже гиперконцентрации индустриальных предприятий в промышленных узлах и территориальнопроизводственных комплексах.
В результате в России сложилось 12 основных экономических районов. Перечислим их (приводимые в скобках показатели доли района в производстве промышленной продукции России даны по состоянию на середину 90-х годов):
Северный (5,5%);
Северо-Западный (3,9%);
Центральный (17,2%);
Волго-Вятский (5,3%);
Центрально-Черноземный (4,8%);
Северо-Кавказский (4,6%);
Поволжский (12%);
Уральский (18,4%);
Калининградская область (входящая в настоящее время в Северо-Западный федеральный округ) (0,3%);
Западно-Сибирский (14,4%);
Восточно-Сибирский (7,8%);
Дальневосточный (5,8%).
Сохранение устоявшейся соотнесенности территориального государственно-административного деления и хозяйственного районирования позволило, по мнению многих экспертов, предотвратить полное обрушение единого экономического пространства России. Свою роль здесь сыграли восемь межрегиональных ассоциаций экономического взаимодействия, которые представляют собой объединения регионов, в основном совпадающие с главными экономическими районами страны. Это «Северо-Запад», «Центральная Россия», «Черноземье», «Северный Кавказ», «Большая Волга», «Большой Урал», «Сибирское соглашение», «Забайкалье и Дальний Восток».
Хотя практические экономические результаты работы ассоциаций невелики, важно то, что они участвовали в общефедеральном законотворческом процессе с позиций восстановления и развития связей между регионами и принимали соответствующие решения в масштабах страны в целом. В начале и середине 90-х годов это имело большое значение.


2. Государственно-территориальное устройство России 109
На фоне мирового опыта федеративного строительства бросается в глаза тщательный учет в федеративной организации Российского государства национального фактора, многонационального состава РФ, несмотря на то что государство наше является одновременно и одним из самых мононациональных государств мира (в России более 80 процентов населения, как известно, русские). Учет значения национального фактора был закреплен в подписанном 31 марта 1992 года так называемом Федеративном договоре о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации, с одной стороны, и, с другой стороны, с органами власти республик; краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга; автономной области и автономных округов в составе Российской Федерации (точнее говоря, не один договор, не один документ, а три).
Договор носил явно компромиссный характер. И это было неизбежно, поскольку готовился и подписывался он в условиях так называемого парада суверенитетов, незадолго до этого развалившего Союз ССР. Федеративный договор, уберегая Россию от участи СССР, сыграл роль той общей платформы, на которой удалось объединить расползающиеся республики, края, области и автономии бывшей РСФСР. При этом подчеркивалось, что этот акт ни в коей мере не является договором о создании Российской Федерации, а лишь документом, уточняющим в новых условиях ее состав и общие принципы управления (большая роль в том, что была использована такая концепция договора, принадлежит председателю Совета Национальностей Верховного Совета РФ Р. Г. Абдулатипову).


по
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
устранено при подготовке текста Конституции РФ, принятой в декабре 1995 года.
В Конституции была политически и юридически закреплена новая, реальная федеративная государственность России. Бывшие административно-территориальные единицы РСФСР получили фактически иной статус — статус субъектов Российской Федерации. При этом принципиально важным и новым положением по сравнению с Федеративным договором было то, что в Конституции записана такая правовая норма, как равноправие всех субъектов РФ во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти.
Вместе с тем изначально в территориально-государственном устройстве России как Федерации были заложены и недостатки, которые со временем все сильнее стали давать о себе знать, особенно в условиях, когда центр в лице первого президента России Ельцина постоянно заигрывал с национальными и региональными элитами. Те же, в свою очередь, стремились к необоснованному расширению самостоятельности своих территорий (субъектов), прикрываясь известной с середины 90-х годов пропагандистски красивой формулой «сильные регионы — сильный центр», где упор делался на первую часть. Особенно заметно это стремление проявлялось в республиках, но ощутимо давало себя знать также и в краях, областях, городах федерального значения.
Принципиальным недостатком государственно-территориального устройства современной России является прежде всего то, что ключевое понятие, на котором покоятся российская государственность, российский федерализм — понятие субъекта Российской Федерации, — лишено, по сути, внятного политического и экономического содержания. В ст. 66 Конституции РФ говорится лишь о том, что статус республики определяется Конституцией РФ и конституцией республики, а статус края, области, города федерального значения, автономного образования — Конституцией РФ и уставом, принимаемым законодательным (представительным) органом соответствующего субъекта Федерации.


2. Государственно-территориальное устройство России
111
и ответственности, закрепленных за субъектами Федерации, обеспечивать нормальные условия жизни на своих территориях. Вместо этого произошло механическое наделение всех административно-территориальных единиц, сложившихся в РСФСР за годы советской власти, статусом субъектов Федерации.
Такой подход привел к тому, что многие субъекты Федерации являются таковыми только в формально-юридическом отношении, но не реально. Экономический, финансовый, социальный потенциал значительной части регионов многократно уступает потенциалу других территорий. Они не обладают собственными ресурсами, достаточными для того, чтобы выполнять обязательства перед собственным населением, и потому объективно не могут быть полноценными, реально равноправными субъектами Российской Федерации.
Формальное равноправие, не подкрепленное реальным экономическим равенством, создает серьезные трудности в осуществлении государственной политики, в управлении субъектами Российской Федерации, страной. Оно порождает политические и (Общественные коллизии, которые выплескиваются наружу каждый раз при обсуждении федерального и консолидированного бюджетов, когда регионы-доноры противостоят регионам- реципиентам. Наконец, застойная бедность формально равноправных субъектов Российской Федерации негативно влияет на настроения людей, а у местных властей отбивает охоту искать внутренние источники экономического роста.
Десять лет реформ не только не сгладили, но даже усилили дифференциацию субъектов Российской Федерации по уровню экономического и социального развития, бюджетной обеспеченности. Можно сказать, что неравномерность социальноэкономического развития субъектов Федерации стала не только доминирующей, но и, пожалуй, необратимой тенденцией при нынешней структуре и системе управления Российской Федерации. Это обусловлено прежде всего тем, что сдвиг экономической структуры страны в сторону топливно-энергетического и сырьевого секторов сделал главным условием благополучия региона наличие на его территории экспортного сырья: энергоносителей (нефть, газ, электроэнергия), черных и цветных металлов, леса, а также производств, занимающихся их первичной или глубокой переработкой.


112
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
К примеру, Вологодская область при населении в полтора раза больше, чем в Псковской, превосходит ее по объему промышленного производства примерно в 12 раз, а Ленинградскую область она же превосходит по объему промышленной продукции в два раза. Такое превосходство Вологодской области зиждется на том, что на ее территории расположен металлургический комбинат, один из крупнейших в Европе, а также производятся минеральные удобрения. И то и другое идет на экспорт.
Одним из основных показателей экономического и социального положения региона является величина использованного валового регионального продукта (ВРП) в расчете на душу населения. По этому критерию число экономически благополучных субъектов Российской Федерации, т. е. имеющих этот показатель на уровне или выше среднероссийского, составляет примерно 26—27.
Однако, по мнению ряда специалистов, более точным для оценки экономического положения субъектов Российской Федерации является показатель конечного потребления региона (КПР). По отношению к среднероссийской величине К.ПР на душу населения регионы делятся на 6 групп:
1) 	регионы-лидеры (более 150% от среднероссийской величины КПР);
2) 	развитые регионы (125—150%);
3) 	благополучные регионы (100—125%);
4) 	менее благополучные (75—99%);
5) 	бедные (50-75%);
6) 	наиболее бедные (ниже 50%).
Согласно этому критерию, число регионов, входящих в первые три группы, не превышает 16—17. В группу наиболее отсталых субъектов Российской Федерации входят Республика Алтай (около 50% к среднероссийской величине), Калмыкия (40,6%), Дагестан (23,7%), Ингушетия (15,9%). Соответственно, 68—69 субъектов относятся к менее благополучным и к бедным.


2. Государственно-территориальное устройство России
113
подряд донорами федерального бюджета (объем собранных на их территории и зачисленных в федеральный бюджет налогов превысил объем переданной им финансовой помощи), и 25 постоянных регионов-реципиентов (объем получаемой ими финансовой помощи превышает объем получаемых от них федеральным бюджетом налоговых поступлений). Это так называемые хронические реципиенты: если даже в бюджетах этих регионов будут оставаться все собранные на их территории налоги, им все равно потребуется финансовая помощь из Федерального фонда финансовой поддержки субъектов Российской Федерации. Еще 14 регионов в разные годы были как донорами, так и реципиентами.
Зависимость ряда субъектов Российской Федерации от федерального бюджета не просто велика, она огромна. Так, по подсчету экспертов, объем финансовой помощи бюджету Республики Тыва в 90-е годы примерно в 18 раз превышал объем налогов, собранных на ее территории. Аналогичное превышение для Республики Дагестан составляет 12 раз, Чукотскому автономному округу — 10, Еврейской автономной области — 5 раз.
В число устойчивых доноров в России можно зачислить сегодня примерно 21—22 региона. В число устойчивых реципиентов — 32 региона, в зоне неопределенности — 25—26 регионов. Иными словами, более или менее уверенно в экономическом, финансовом, социальном плане чувствуют себя менее трети из 89 субъектов Российской Федерации.
Эксперты исследовали вопрос, сколько лет понадобится самым отстающих регионам для достижения среднероссийского уровня ВРП на душу населения при тех или иных темпах роста экономики. Так, Адыгее и Кабардино-Балкарии при 9% среднегодовых темпов роста ВРП для этого понадобится 15 лет, при 6% — 30 лет. Дагестану для достижения среднероссийского уровня ВРП на душу населения при среднегодовом темпе роста ВРП 6% понадобится 54 года, при 5% — 80 лет. Отметим, что ежегодный темп прироста среднероссийского валового внутреннего продукта на душу населения составляет реально в последние годы не более 5%.


114
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
сурсы в, образно говоря, «черные дыры» под названием регионы-реципиенты, где они используются, как правило, нерационально. Кроме того, этот дисбаланс не дает возможности выработать и осуществить оптимальную для всей страны долгосрочную стратегию экономического и социального развития.
Следовательно, надо искать иные способы превращения формальных субъектов Российской Федерации в реальные. В сложившихся условиях это может быть сделано, судя по всему, только путем укрупнения субъектов Российской Федерации. Но каковы критерии такого укрупнения? Чаще всего ответ на него видят в том, что суть и смысл укрупнения состоит в том, что экономически наиболее «перспективные» субъекты РФ поглощают, включают в себя «депрессивные». Ответ, казалось бы, убедительный, но он не учитывает политическую составляющую нынешнего территориально-государственного устройства. И прежде всего то, что в числе «депрессивных» субъектов РФ очень много национальных республик, в которых сильно развиты сепаратистские тенденции, где много сил, спекулирующих на этническом факторе, да и сам по себе этот фактор (безо всяких спекуляций!) — величина вполне реальная и эмоциональная.
Словом, это вопрос из вопросов и для политологов, и ДЛЯ экономистов, и для законодателей, для всех политиков, который встал перед Россией в начале XXI века.
Таким образом, произнося слово «реформы», и в России, и, тем более, на Западе вкладывают в него сугубо экономический смысл — переход к рыночной экономике. Это, конечно, верно, но лишь отчасти. Российские реформы затрагивают и другие, очень важные аспекты общественной жизни страны.
Какие? Дело, как известно, в том, что Россия — фактически единственная из бывших республик СССР, которая после его обвального распада сразу пошла по пути федерализации страны, а не построения унитарного, моноэтнического, а то и этнократического государственного режима. Это уберегло нас от многих, хотя и не от всех, конечно, бед типа азербайджанских, грузинских, молдавских или таджикских, спасло нас от развития по «югославскому сценарию».


2. Государственно-территориальное устройство России
115
оптимального взаимоотношения, с одной стороны, центра и регионов (похожих и очень непохожих друг на друга), а с другой — больших и малых народов, проживающих на громадной территории нашей страны, по-прежнему самой большой в мире. Таких этносов в России более 170, в том числе те, которые насчитывают более миллиона человек (татары, украинцы, белорусы, башкиры, чуваши, мордва и, судя по последней (2002 года) переписи, чеченцы). Причем большинство этих этносов имеют отчетливо выраженные национальные самосознание, традиции, отличающиеся от русских.
Существуют, упрощенно говоря, два способа решения этой проблемы. Один из них — унитаризм и связанное с ним жестко централизованное управление территориями и проживающими на них народами. Другой — федерализм, предполагающий существенную децентрализацию власти и управления.
Речь, однако, может идти лишь о такой децентрализации, которая не нарушала бы территориальную целостность и государственное единство страны и способность государства эффективно выполнять свои функции. Именно это главный критерий и тот рубеж, который отделяет самостоятельность субъектов Федерации в решении вопросов собственного развития от разрушающего государство сепаратизма. Особенно в такой стране, как многонациональная, громадная по территории и разнообразию природно-географических условий Россия.
Многовековая история российской государственности показывает, что она знает оба эти способа, обе тенденции в разном сочетании (даже в Российской империи, бывшей по духу и по форме самодержавным, унитарным русским государством были определенные национально-государственные образования с большой степенью автономности: Великое княжество Финляндское, Царство Польское, ханства и эмираты Средней Азии, а также территории с особыми правами в Прибалтике). И все же преобладающей тенденцией развития России до и после 1917 года был унитаризм, в основе обеспечения которого у нас лежали принципы принуждения, или административно-командный принцип управления в отношениях между центром и регионами. Право силы здесь, в конечном счете, решало все.


116
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
дать выход стремлению территориальных общностей к самостоятельности, а многочисленных народов, населяющих страну, к свободному национально-культурному развитию. Такая федерализация предполагает резкое повышение роли правовых методов регулирования взаимоотношений между центром и регионами и, разумеется, между народами, нациями. Или, иначе говоря, предполагает приоритет силы права над правом силы, над грубым административным принуждением.
Задача эта — нелегкая сама по себе — осложняется у нас и еще рядом обстоятельств.
Первое. Хотя нынешняя Россия (или Россия в ее нынешних границах) и называлась РСФСР, но она, как и весь Советский Союз, лишь по названию была федерацией, а фактически являлась унитарным государственным образованием. Да и в Конституции 1977 года было сказано, что основной принцип построения государства — принцип демократического централизма. А он вряд ли применим в государственных отношениях между большими, и малыми народами — он не может дать национального равноправия. А стало быть, мы строим свою федерацию, по сути дела, хотя и не на совсем пустом, но, так сказать, на новом месте.
Второе. Надо учитывать, что та конфликтогенность, напряженность российских межнациональных отношений, которая существовала у нас в ряде регионов (на юге страны), носит не только, а часто и не столько этнический характер (хотя есть и это). Причины ее, как мы уже отмечали, прежде всего, в состоянии нашей государственности и экономики после развала СССР (неразрывной составной и даже искусственной частью которого была РСФСР), а также в не очень удачных, мягко говоря, 10—12 годах перехода к рыночной экономике. Тем более что сама по себе рыночная экономика (независимо от того, с большим или меньшим числом ошибок она создается) нигде и никогда не располагала сразу к национальному умиротворению народов, особенно на первых этапах своего становления. Рыночные законы с их центральным принципом экономической выгоды порой имеют мало общего с принципами равноправия народов (тем более реального).


2. Государственно-территориальное устройство России
117
принципом государственного устройства Российской Федерации. С этим и связано наличие среди 89 субъектов Российской Федерации, с одной стороны, национально-государственных образований (или так называемых национальных республик и отчасти автономных округов), в которых проживает не более 1/5 всего населения страны, а с другой — так называемых русских краев и областей, где проживает 4/5 населения Российской Федерации. Не приходится разъяснять, что речь в данном случае идет не просто о различных наименованиях, различных названиях субъектов Федерации, а о более серьезной проблеме, которая не снимается простым провозглашением Конституцией РФ положения о равноправии всех ее субъектов, хотя оно, конечно, очень важно.
Да, мы должны признать, что попытки совместить принципы демократии и этнофедерализма (т. е. учета прав всех народов независимо от их численности и «конкурентоспособности») в многонациональной России привели к созданию громоздкой и эклектической системы государственного устройства. Так уж распорядилась история. И поправлять ее, конечно, надо. Но очень осторожно.
Мы уже отмечали, что в строении нашей федерации (в отличие от большинства федераций мира) национальный момент, национальный фактор выражен более заметно и выпукло, чем во всех существующих стабильных федерациях мира. Это — очевидно. .
Говорят, причины этого — тоже очевидны. Они — в многонациональном характере нашего государства. Это вроде бы верно, даже бесспорно. Однако есть здесь и большое «но». И не потому лишь, что в мире немало многонациональных государств, являющихся, тем не менее, унитарными по своему государственному устройству.


118
Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
вьетнамцев — 84 процента, в Испании испанцев всего 75 процентов, а в Иране персов — менее половины.
И тем не менее 21 субъект Российской Федерации, где в общей сложности проживает всего 15 процентов населения страны, образован у нас, по сути, по национально-этническому признаку — в качестве республик, которые иногда называют национальными республиками. Многие лидеры наших республик даже считают, что именно их существование делает Россию федерацией. С чем вряд ли можно согласиться. И не только в силу количественных показателей, а потому, что в нашей громадной стране, самой большой по размерам стране мира, достаточно много существенных сугубо региональных, природногеографических, территориальных различий, из-за которых можно было бы ставить вопрос о целесообразности именно федеративного устройства России как государства (другое дело — вопрос о числе субъектов такой федерации, ее конкретного членения, которое у нас носит довольно искусственный характер, и т. д.).
Есть еще одна характерная особенность России как федерации, связанная тоже с национальным моментом, причем исключительно важным. Самая крупная нация — русская — собственной национальной государственности, отличной от общероссийской, не имеет.
Казалось бы, чего проще: создать еще одну, 22-ю республику и на этом закончить строительство России как федерации на едином, так сказать, основании. Сторонники такой точки зрения у нас были и есть. Думается, однако, что попытка создать такую государственность в виде Русской республики чревата, как мы уже вкратце отмечали, не только развалом России, но и общероссийской катастрофой. Не исключено, что и военной.
Почему? Не только потому, что Русская республика была бы «слишком большой» по сравнению с другими, но и потому, что создать ее практически невозможно в силу исторических особенностей расселения по стране как русских, так и представителей других этносов.
Дело в том, что наши республики, в названии которых фигурируют, как правило, так называемые титульные нации (исключение составляет лишь Дагестан: в переводе с тюркских языков — «страна гор»), в большинстве тоже являются по своему этническому составу скорее русскими, чем нерусскими.


2. Государственно-территориальное устройство России
119
Как известно, в 14 из 21 республики русские составляют либо большинство населения, либо самую крупную по численности этническую группу. Нетрудно предположить, что может произойти в этих 14 республиках в случае попыток образования Русской республики...
Да и с интересами так называемых титульных наций, проживающих в республиках и автономиях, дело обстоит не так уж просто, когда речь заходит о целесообразности построения нашей федерации на однородном, национально-этническом, основании. Дело в том, что из 15 процентов населения России, относящихся к титульным нациям, в самих республиках и автономиях проживает лишь семь процентов, т. е. менее половины, а остальные восемь процентов живут в иных национально-государственных или административно-территориальных образованиях РФ, где не являются титульными нациями.
Вот почему, определяя специфику России как федерации, совершенно справедливо говорят, что она построена на противоречивом принципе, сочетающем национально-территориальное и административно-территориальное начала. Весь вопрос в том, позволяет ли это противоречие быть России крепким, политически стабильным государством? Не приведет ли развитие этого противоречия к расшатыванию России как единого целостного государства?
Вопрос этот настолько важен, на мой взгляд, что к нему можно возвращаться много раз с разных сторон. Безусловно, однако, что самое слабое или, точнее, самое сложное звено в нашей Федерации — это республики, т. е. субъекты, в основу создания которых как раз и положен национально-этнический признак. Дело усугубилось и тем, что в большинстве из них в первой половине 90-х годов были приняты конституции, противоречащие ряду положений общероссийской Конституции и федеральным законам, которые должны иметь приоритет. И это надо было поправлять, что и стал делать В. В. Путин сразу после прихода к власти, о чем еще будет специальный разговор.
Здесь же отметим лишь, что при проведении этой работы учитывалось то главное, что отличает федерацию как тип единого целостного государственного устройства от конфедерации, т. е. объединения суверенных государств. А что отличает? То, что хотя во многих стабильных федерациях мира и существуют


120 Глава третья. Российская Федерация — новое государство?
политические образования с разными названиями (республики, обладающие правом самостоятельного, автономного решения многих вопросов, штаты, провинции, кантоны, земли, области), однако они не имеют государственной самостоятельности, государственного суверенитета. Иначе говоря, субъекты федерации не рассматриваются субъектами международного права, не имеют права автономно, без ведома единого федеративного государства, вступать в международные общения, в том числе коммерческие, не обладают правом выхода из федерации. Это относится к абсолютному большинству федераций мира: США, Канады, Мексики, Бразилии, ФРГ, Швейцарии, Австрии, Нигерии, Индии, Малайзии и других государств.
Все это подводит нас к тому, что перед новыми президентскими выборами 2004 года или сразу после них во весь рост встанет проблема совершенствования государственно-территориального устройства России и в структурном, и в системноуправленческом аспектах. Видимо, решение этой проблемы и даст существенный стимул для дальнейшего развития Российского государства как федерации. Но об этом подробно поговорим позже, после прояснения вопроса о том, какую Россию в более широком плане — экономическом, политическом и социальном — оставил второму президенту страны Б. Н. Ельцин.


Глава четвертая
«ЭПОХА ЕЛЬЦИНА» В РОССИИ: С НИМ И БЕЗ НЕГО
Как известно, 12 июня 1991 года Б. Н. Ельцин, набрав уже в первом туре президентских выборов около 60 процентов голосов избирателей, стал президентом РСФСР, уверенно обойдя своих пятерых конкурентов, включая Н. И. Рыжкова — кандидата от некогда правившей по всей стране КПСС. Формально говоря, с этого времени вроде бы и началась в России эпоха, связанная с его именем. Но это лишь формально. Прежде всего потому, что еще существовал Союз ССР и его структуры — политические и экономические, которые возглавлял его злейший политический противник М. С. Горбачев, а это существенно ограничивало свободу действий Ельцина. Не менее важное значение (во всяком случае для очень многих проголосовавших за него избирателей, включая членов КПСС) имело и то, что это был тот Ельцин, который наиболее активно выступал за перестройку (а не за коренную ломку) существовавшего в стране общества. А общество-то было социалистическое, хотя и явно недостроенное, или, пользуясь выражением Г. X. Попова — известного экономиста-демократа, первого мэра г. Москвы, представляло собой «административно-командную государственно-социалистическую систему». Уместно напомнить, что как самостоятельный политический деятель Ельцин выдвинулся на октябрьском (1987 года) Пленуме ЦК КПСС, на котором обсуждался проект доклада Горбачева с характерным названием «Октябрь и перестройка: революция продолжается». И выдвинулся, конечно, не тем, что выступил против социализма, а потому, что подверг прямой критике второго секретаря ЦК КПСС Е. Лигачева и косвенной — самого Горбачева за медленные темпы перестройки советского общества в духе «социализма с человеческим лицом» и демократизации.


122
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
Реально же «эпоха Ельцина» в смысле историко-философском связана с тем социальным переломом, в результате которого был разрушен советский (социалистический) социальный строй и создан, обобщенно говоря, строй своеобразной рыночно-капиталистической экономики с президентским режимом власти, причудливо сочетавшим в себе элементы явного авторитаризма с политическим и идеологическим плюрализмом. Перелом этот возник, как мы видели, не на пустом месте. Он был подготовлен противоречивой горбачевской «перестройкой», которая, вопреки обещаниям, не придала социализму «второго дыхания», а лишь расшатала социально-экономические и политические устои советской власти и развалила СССР, вторую супердержаву мира. Однако главные события этого перелома произошли действительно в годы полновластного собственно ельцинского правления Россией, которые с политической точки зрения начались 19—21 августа 1991 года и завершились окончательной победой Ельцина в октябре—декабре 1993 года. Его важнейшие, символически значимые вехи: ГКЧП и провал августовского путча 1991 года, роспуск и расстрел 3—4 октября 1993 года Верховного Совета РСФСР, принятие в декабре того же года ныне действующей Конституции Российской Федерации. В эти годы начались и социально-экономические реформы Ельцина, радикально изменившие к началу XXI века весь общественный уклад и образ жизни россиян. В чем суть этих реформ, могли ли они идти иначе или даже остановиться, наконец, имеют ли они свое продолжение (и какое) в наши дни? Вот те сложные вопросы, на которые нам предстоит ответить.
1. «Десять лет, которые потрясли Россию», или Либерал-реформаторская формула перехода к рыночной (капиталистической) экономике и его социально-политические последствия


1. «Десять лет, которые потрясли Россию» 123
ян — сложилась, как известно, своего рода общенародная юмористическая присказка: «Во всем виноват Чубайс». Тот самый А. Б. Чубайс, который действительно был главным мотором непопулярных радикал-либеральных реформ, лечивший страну вместе с «доктором» Гайдаром так называемой шоковой терапией в 1992—1993 годах. Ее результатами стали не столько переход страны на путь цивилизованной рыночно-капиталистической экономики, хотя ее отдельные элементы возникли, сколько во многом незаконная, по мнению ряда известных политиков не только левого толка, и — во всяком случае — малоэффективная приватизация, галопирующая время от времени, особенно в первой половине 90-х годов, инфляция, разгул бандитизма, нашедший отражение в десятках и ныне популярных телесериалов, невиданная коррупция. Более заметным, всем очевидным стало внезапное расслоение общества на очень богатых (порядка 5—7% населения) и очень бедных (около трети населения страны (по другим данным — более 25%) имеет у нас до сих пор доход ниже скромного прожиточного минимума, т. е. ниже уровня бедности). В целом же с учетом того, что огромное количество россиян имеет доходы чуть выше прожиточного минимума, бедных в России больше 60%, т. е. двое из троих.
Формула «во всем виноват Чубайс» стала настолько популярной, что сам Ельцин использовал ее в конце 1995 года для объяснения причин поражения на парламентских выборах того же года «партии власти» (НДР — «Наш дом — Россия»), которую возглавлял премьер-министр В. Черномырдин, и отправил тогда Чубайса как государственного деятеля в отставку. Хотя, конечно, левые, объединившиеся вокруг КПРФ Г. Зюганова, выиграли те парламентские выборы, а точнее, стали самой крупной фракцией в Госдуме по другим причинам, не связанным персонально с Чубайсом как личностью.


124
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
тизация пэ модели Чубайса возмутительна. Контрольный пакет акций ЗИЛа, к примеру, «хапнули» за 4 миллиона долларов. И это при том, что на ЗИЛе только один станок, который изготовляет элементы корпусов автомобилей, стоит 87 миллионов долларов». А позднее он же добавлял, что осуществленная приватизация — не просто крупная неудача реформаторов во главе с Чубайсом, но и неизбежный в будущем «предмет прокурорского к общественного расследования». Вывод, конечно, суровый, но справедливый, тем более что существовали и другие способы откровенно противоправного перераспределения собственности и финансовых средств в пользу искусственно создаваемого класса «новых русских» и российских олигархов разной национальности, которые раскрывают «загадочные» источники баснословных личных состояний некоторых их них, например бывшего работника Фрунзенского райкома комсомола г. Москвы М. Ходорковского, о чем в России любят охать, ахать и рассуждать.
Об этих малоизвестных способах мы еще поговорим отдельно. Сейчас же приведу откровения одного из главных непосредственных участников «чубайсовской приватизации», которого, мягко говоря, трудно назвать ее критиком, а именно Б. А. Березовского. 16 октября 2000 года в газете «The Washington Post» он писал: «По словам критиков, приватизация была несправедливой — олигархи приобрели значительные активы по цене, значительно меньшей их реальной стоимости. Чтобы стал понятен контекст, в котором все это происходило, я напомню о событиях ключевого, 1996 года, который начался с того, что коммунисты получили большинство в Думе, а популярность Ельцина опустилась ниже отметки в 3 процента — в то время как рейтинг его соперника Геннадия Зюганова вырос приблизительно до 30 процентов. Именно в это время Ельцин и Анатолий Чубайс решили быстро продать значительную часть государственных активов, чтобы затруднить ренационализацию частной собственности после ожидаемой победы Зюганова на президентских выборах. Такова была подоплека моего решения приобрести нефтяную компанию «Сибнефть». Для участия в аукционе мне и моим партнерам необходимо было, по меньшей мере, 100 миллионов долларов, на руках же было всего
1 Мегаполис. 1996. № 1. С. 6.


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
125
60 миллионов долларов. Поэтому мы обратились к иностранным инвесторам — американским, западноевропейским и японским — с предложением войти с нами в долю. Однако никто не дал нам ни цента, и Джордж Сорос, который всегда понимал Россию лучше других, сказал мне: «Риск слишком велик. Коммунисты все заберут. Россия скатывается в черную дыру. Борис, не будь дураком, забирай свою семью и уезжай, пока еще не поздно». Но мы не уехали. Я нашел деньги в России, мы выиграли аукцион, мы помогли Ельцину одержать победу над коммунистами на выборах, использовав для этого возможности частных телеканалов.
Спустя неделю после выборов с Запада мне пришло предложение продать мою долю в «Сибнефти» за 1 миллиард долларов»1.
Заметьте: стоимость «его доли» в «Сибнефти» была занижена как минимум в 10 раз! Тем более странен вывод олигарха (ныне беглого): «Так что утверждение о том, что мы заплатили низкую цену, не соответствует действительности...»
Впрочем, дело не в отдельных примерах (их много), возбуждающих эмоции. Гораздо сложнее ответить на вопрос: почему грандиозное разгосударствление, или приватизация собственности, не привело Россию к экономическому и социальному подъему, а, напротив, заложило в 90-е годы предпосылки для уже начавшегося необратимого (по мнению многих экспертов) процесса превращения страны во второразрядную державу по всем основным показателям экономического и социального развития? Ведь страна была отброшена далеко назад не только по сравнению, скажем, с капиталистическими США, Японией, ФРГ, но и социалистическим Китаем: внутренний валовой продукт России сократился более чем в 2 раза, уступая сейчас США в 10, а Китаю — в 5 раз...
1 Как известно, впоследствии «Сибнефть» приобрел новый олигарх — Р. Абрамович, а в апреле 2003 года он перепродал компанию главе ЮКОСа М. Ходорковскому, причем цена этой сделки оценивается экспертами в 3 млрд долл. Тем самым Ходорковский — самый богатый, по официальным данным, русский олигарх (его личное состояние составляет 7—8 млрд долл.) — стал главой самой крупной в России частной нефтяной компании (четвертой в мире по объемам добычи нефти).


126
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
Почему, наконец, некогда мощное, экономически всевластное государство как бы само себя лишило средств, необходимых для выполнения имманентно присущих ему функций, причем не только экономических, но и внешнеэкономических, ради которых собственно создается любое цивилизованное государство и которые никто и нигде за него выполнить не сможет? Речь, к примеру, идет об обороне, правопорядке, экологии, фундаментальной науке, ликвидации, последствий природных катастроф, содержании детских и инвалидных домов и т. д. и т. п.
В силу каких объективных и субъективных причин Россия (так Запад обычно называл до 90-х годов весь Советский Союз, хотя это и неверно, неточно) оказалась в столь бедственном положении?
Действительно, входя со времен Ельцина политически в «восьмерку» ведущих государств мира (вслед за США, Японией, ФРГ, Великобританией, Францией, Канадой и Италией), Россия экономически при нем откатилась в число стран «третьего мира», так называемых развивающихся стран, но с довольно мощными ядерными силами и все еще емким, увесистым научно-образовательным потенциалом, доставшимся от времен СССР, который не без основания — и прежде всего по этим причинам — называли тогда второй супердержавой мира.
Новое поколение россиян и многие люди на Западе, в частности имеющие отношение к финансово-банковским кругам, сегодня чаще всего связывают беды России с событиями 17 августа 1998 года, когда правительство С. Кириенко, которому тогда было всего 36 лет, обрушило фактически всю банковско- финансовую систему страны, прежде всего крупные частные банки. Отказавшись выплачивать по ценным бумагам, которые банки покупали у государства под большие проценты, правительство к тому же более чем в два раза внезапно опустило курс рубля, а решив отсрочить выплату долгов иностранным банкам и государствам, по сути дела, объявило дефолт Российского государства.


1. «Десять лет, которые потрясли Россию» 127
вать ситуацию в стране, а затем в результате некоторого сокращения импорта и несколько оживить отечественную экономику, ее реальный сектор. Но к этому вопросу мы еще вернемся.
Беды России и связанных с ней союзных республик, ставших после 1991 года независимыми государствами, начались, на мой взгляд, еще в годы правления Горбачева—Рыжкова (последний ведь пять лет пробыл премьер-министром). Этот «тандем» умудрился за пять-шесть лет более чем вдвое (от 50 млрд долл, до 120) увеличить внешний долг Советского Союза, который после развала СССР взяла на себя одна Россия, а также израсходовать весь золотой запас страны: причины и — особенно — направление исчезновения последнего так и остались неизвестными! Впоследствии внешний долг приблизился к 160 млрд долл, (а то и больше), что почти в 10 раз превышало размеры государственного федерального бюджета 1999 года России, правда, самого маленького за последние десятилетия.
Далее. По мнению сведущих в экономике людей, сам факт распада СССР имел своим последствием, как мы уже отмечали, сокращение производства в РСФСР (России) в два раза. Причины: развал единого народно-хозяйственного комплекса в стране (составной частью которого была экономика РСФСР) плюс потеря на долгие годы управляемости страной (дело в том, как мы уже подчеркивали, что в 1991 году у нас рухнул не просто так называемый коммунистический режим, но и государство как таковое).
Именно поэтому, хотя этой части главы дано название «Десять лет, которые потрясли Россию», было бы справедливее говорить о 10—15 годах, тем более что сегодня и «архитекторы перестройки» — и Яковлев, и Шеварднадзе, бывшие (в 1985— 1991 годах) первые (вместе с Горбачевым) руководители СССР — заявляют, что изначально, придя к власти, они ставили задачу разрушения Союза ССР. Заявления или сугубо пропагандистские, или очень неосторожные: ведь государственных деятелей, которые сознательно разрушают государство, которым правят, называют во всем мире предателями.
Обратимся, однако, к менее отдаленным временам, когда новую Россию после годичного эксперимента правительства Гайдара—Чубайса, которые «отпустили» цены и обесценили все денежные запасы российских граждан, в том числе десятков миллионов пенсионеров, сменил «непотопляемый», как его на-


128
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
зывали, В. С. Черномырдин, который с конца 1992 года около шести лет возглавлял правительство России (после него до конца 1999 гсда сменилось четыре премьер-министра).
Именно он, несколько смягчив радикал-либеральный курс Гайдара, фактически возглавил ту экономическую политику, которая, получив от «левых» эпитет «антинародная», официально именовалась «рыночные реформы». Именно эта политика, а не экстравагантные решения молоденького и неопытного С. Кириенко, как справедливо характеризовал его, в частности, В. Черномырдин1, и завела нашу экономику (хотя и не совсем рыночную, но, безусловно, антисоциалистическую) в тупик.
В действительности, как это ясно видно теперь, весь этот период точнее называть кризисом навязанной, как многие считают, Гайдару—Чубайсу—Черномырдину их преимущественно американскими советниками идеологии экономического либерализма, на котором с теми или иными вариациями неизменно с 1992 года базировались российские реформы.
Вот два краеугольных камня российского экономического либерализма: требование форсированной («по-чубайсовски») минимизации роли государства в экономической сфере (в том числе путем «бросовой» распродажи государственной собственности) и проведение более или менее жесткой денежно-кредитной политики в духе пресловутого монетаризма, прежде всего за счет населения, громадных внешних заимствований и построения авантюристической пирамиды ГКО, т. е. государственных краткосрочных облигаций, выдаваемых под неестественно высокий процент банкам и частным лицам, действовавшим, очень часто, через иностранные банки. Причем нараставшее отрицательное влияние этих принципов на наше развитие сочеталось с отсутствием промышленной политики, с длительным спадом экономики и ее фактической переориентацией на сырьевой сектор.
Упорное следование именно такой политике и завело Россию уже к началу 1998 года в экономический тупик, за кото1 До недолгого пребывания в правительстве России в качестве заместителя, а через полгода и министра по делам энергетики весь практический опыт Кириенко сводился фактически к руководству заводской и горьковской областной комсомольской организациями эпохи начинающегося распада СССР, да к управлению малоизвестным коммерческим банком в Нижнем Новгороде в период губернаторства его тогдашнего покровителя Б. Немцова.


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
129
рым последовал и открытый политический кризис власти 1998-1999 годов.
Конечно, было бы несправедливо не видеть положительных результатов движения по пути реформ в 90-е годы: были созданы некоторые финансово-экономические институты рыночных отношений; удалось, хоть и на время и за счет народа, подавить гиперинфляцию, обеспечить (правдами и неправдами) до 17 августа 1998 года более или менее устойчивый курс рубля; шла интеграция экономики страны в систему мировых хозяйственных связей. После прихода в МИД России Е. Примакова государство стало нащупывать пути отстаивания своих национальных интересов на новой геополитической карте мира, как на Западе, так и на Юго-Востоке.
Что касается негативных последствий этого курса, то они еще более очевидны. Реформы, последовательно осуществлявшиеся Гайдаром—Чубайсом—Черномырдиным при патронировании Б. Ельцина, шли за счет переориентации власти на интересы определенных крупных финансовых и финансово-промышленных корпораций, в том числе и зарубежных, а не на интересы населения, не на государственные, национальные интересы нашей страны. В результате уже к концу 1995 года в России фактически сложилась не рыночная капиталистическая система как таковая, а олигархически-корпоративная, основанная на своеобразной смеси «назначенного» частного капитала и криминала. Именно сама эта система и основанный на ней режим правления, а не только и не столько демонизированный с помощью СМИ Б. Березовский, Р. Абрамович и другие все больше стали влиять на жизнь страны, подводя ее к краю уже не просто экономической, а глобальной пропасти, к той «черной дыре», в которой уже исчезли предшественники Российской Федерации в прошлом столетии — Российская империя и Советский Союз.
Действуя в интересах ряда крупнейших банковских групп, а также монополий сферы жизнеобеспечения и экспортного сектора, олигархическое государство посредством чрезмерно жесткой финансовой политики подавляло деловую активность всех других участников хозяйственной деятельности.
Итогом этого курса стало:
— фактическое отстранение от принятия стратегических решений всех как правых, так и левых общественно-политиче-


130
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
ских сил и институтов государственной власти, кроме ориентированных на правящую олигархию;
— 	ограничение внутреннего спроса и экспортная переориентация народного хозяйства;
— 	вытеснение все большего числа субъектов экономики в «теневой» сектор (минимум 35—40 процентов);
— 	стагнация российской национальной экономики, постоянное ухудшение валютного баланса;
— 	нарастание межотраслевой, межрегиональной и социальной напряженности между секторами хозяйства, ориентированными на внутренний и внешний рынки.
Еще более страшное, потенциально самое взрывоопасное последствие экономического либерализма и олигархической системы правления — консервация крайне низкого уровня жизни большинства населения, систематические задержки с выдачей и без того жалких зарплат, пенсий, денежного довольствия военнослужащим, других социальных выплат. По мнению западных социологов, социально безопасный разрыв доходов бедных и богатых слоев общества в среднем не должен превышать соотношение 1 к 10, у нас же он составляет, по одним данным, 1 к 15, а по другим — 1 к 30. Попытки поднять уровень жизни большинства оказались безуспешными. Так, в 1995—1997 годах реальные доходы населения в 1,5—1,7 раза превышали уровень января 1992 года, но были ниже уровня, например, 1994 года.
В целом же, по мнению известных специалистов, средний уровень жизни населения к 1998 году стал примерно таким же, каким был в 1958 году, т. е. общество оказалось отброшенным по этому показателю на 40 лет назад. Из-за низкой рождаемости и высокой смертности в России с середины 90-х годов идет сокращение населения примерно на 800—900 тысяч человек в год, прежде всего русского. Значительно упала средняя продолжительность жизни, особенно мужчин1. Для России с ее огромными просторами и неустойчивыми границами, преимущест-  * В.
1 По предварительным итогам Всероссийской переписи населения 2002 года, средняя продолжительность жизни у мужчин сократилась до 58,5 года, у женщин — до 71,9 года (см. интервью главы Госкомстата
В. Соколина еженедельнику «Итоги» (2003. 29 апр.)).


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
131
венно экстенсивными методами ведения хозяйства демографический кризис чреват уже в недалекой перспективе серьезными не только социальными, экономическими, но и геополитическими осложнениями, т. е. ставит под угрозу национальную безопасность страны, в частности на Дальнем Востоке, на протяженных границах с Китаем.
На этом фоне не только зарождающемуся гражданскому обществу, но и власти становилась все более очевидной тупиковость пути, которым страна следовала на протяжении предшествующих лет, опускаясь на «экономическое дно», назревала необходимость существенной корректировки курса, а возможно, и выработки нового. Стало уже общепринятым считать, что именно этим объясняется и внезапная якобы отставка В. Черномырдина, и назначение С. Кириенко, и его запоздалое, не подкрепленное ясной программой весной 1998 года заявление в Совете Федерации о необходимости новой экономической политики. Справедливости ради стоит напомнить, что с осознанием растущей социальной одиозности прежнего курса связана и тактика Ельцина во время президентских выборов 1996 года, которая, судя по всему, и принесла ему победу, а не только деньги чубайсовских олигархов или фальсификация итогов выборов в ряде регионов (что, впрочем, тоже имело место и о чем я знаю не понаслышке)1. Но об этом поговорим отдельно.
Сейчас же отметим еще одну немаловажную историческую деталь. Анализ развития России за последние 10—15 лет выявлял, на мой взгляд, некую опасную логику, которую нельзя не учитывать тем, кто действительно хочет вывести страну из ельцинского «штопора». Благородная вроде бы идея Горбачева (конечно, не ему лично принадлежавшая) о придании социализму в СССР «человеческого лица» в результате его противоречивых действий привела, как мы уже видели, по меньшей мере к двум значительным результатам, им, наверное, и не планируемым: это уничтожение великого государства СССР 1 В 1996 году автор исполнял обязанности начальника Главного программно-аналитического управления Президента РФ, на которого в соответствии с официальным распоряжением главы президентской администрации Н. Егорова замыкались основные информационные потоки, касающиеся президентских выборов.
5*


132
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
как такового с вытекающими отсюда массовыми кровавыми разборками на громадных пространствах земного шара1, а также дискредитация (во всяком случае на долгое время) самой идеи коммунизма и социализма (а не ее сталинской практики).
Не менее прекрасная идея демократии в исполнении Ельцина, Гайдара, Чубайса, Черномырдина, генерала Грачева, олигархов Березовского и Гусинского и других привела на деле, во-первых, к созданию авторитарно-олигархического капиталистического режима: по одним определениям (Явлинский) — «полукриминального», по другим (Немцов) — «бандитского». А во-вторых (что, мне представляется, еще страшнее), в массовом сознании произошло как бы соединение идеи демократии с объективными процессами обнищания народа, резким социальным расслоением населения, насилием и этническими войнами, наконец, колоссальной коррупцией. О последнем поговорим особо.
Сегодня всеми признано, что глубина и размах коррупции в различных, в том числе высших, эшелонах власти и бизнеса России таковы, что именно коррупция стала одной из главных угроз не только политического и экономического развития страны, но и самой национальной безопасности России. Подтверждением этого довольно расхожего тезиса стал, в частности, объемный (более 200 страниц убористого текста) доклад фонда ИНДЕМ2 «Диагностика российской коррупции: социологический анализ». По мнению авторов и составителей доклада, общие потери только от коррупционного вывоза капитала с 1988 по 1999 год, падающие, как видим, на годы правления «позднего» Горбачева и (в основном) Ельцина, составляли в среднем по 20—25 млрд долл, в год, т. е. около 300—350 млрд долл, за 1 По мнению российского исследователя В. Мукомеля, в межнациональных конфликтах на территории бывшего СССР только во второй половине 90-х годов погибло более 600 тыс. человек, что касается прямого материального ущерба в «горячих точках» бывшего СССР, то он оценивается в 15 млрд долл, (см.: НГ. 2001. 28 июня).
2 Региональный общественный фонд «Информатика для демократии».


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
133
12 лет. Если же объединить ущерб от коррупционного вывоза капитала с потерями от коррупции на таможне (20—25 млрд долл, в год), в Центральном банке, налоговой системе, в валютно-экспортном контроле, то общая сумма потерь от коррупции за указанный период составила 400—500 млрд долл. Из них на западных, в том числе офшорных, счетах находится сейчас около 300 млрд долл., которые, опять же по мнению авторов и экспертов, привлеченных к подготовке доклада, можно было бы вернуть, причем в основном символическими, как они считают, «ритуальными» мерами. И наконец, еще одна жуткая цифра из доклада: количество «грязных» денег, которые ходят по стране, примерно в три раза больше среднегодового бюджета страны в 90-е годы, т. е. около 70 млрд долл.
Признаюсь сразу: мы привели некоторые цифры и факты именно из данного источника потому, что фонд ИНДЕМ возглавляет Г. Сатаров, известный не столько как ученый, сколько как один из бывших политических помощников первого президента России. Того самого Ельцина, который в середине 90-х годов всерьез взялся было за политическую борьбу с разрастающимся коррупционным злом. А его помощник (после ухода Ельцина с политической арены) продолжил, как видим, эту борьбу с помощью социологического анализа.
Это, конечно, отчасти шутка, но она подводит нас к вопросу: коррупция в высших эшелонах власти и бизнеса является причиной или следствием характера и состояния той российской государственности, которая сложилась в «эпоху Ельцина» — с ним и без него?
В газете «Известия» от 13 марта 1996 года появилась статья под названием «Сезон охоты на стрелочников открыла администрация президента»; В ней сообщались некоторые данные из докладной записки главы президентской администрации Егорова Ельцину от 12 февраля 1996 года. Для пущей убедительности давалась даже фотокопия части первой и части последней (третьей) страницы записки, добытой, видимо, из канцелярии президента или откуда-то еще.


134
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
дорковский (они возглавляли тогда упомянутые в записке банки, через которые, по полученной информации, «прокручивались» громадные госбюджетные средства, предназначенные на зарплаты и пенсии), а также ряд весьма крупных госчиновников. И даже не тем, что авторы статьи в «Известиях» и их поставщики конфиденциальных президентских материалов скрыли от читателей резолюцию президента и его конкретные поручения В. Черномырдину, С. Дубинину (возглавлявшему тогда Центробанк), генпрокурору Ю. Скуратову и Н. Егорову — они прилагаются обычно к таким докладным запискам. И ради Бога, не надо в очередной раз говорить, что президента дезинформировали! Ибо и его противники признавали, даже в ноябре 1996 года, когда Ельцин был тяжело болен, что он в достаточной мере информирован об основных событиях в стране (другое дело — адекватно ли он на них реагировал...).
А что могло быть для президента, идущего на перевыборы (напоминаем, что речь идет о феврале 1996 года), важнее, чем касающееся миллионов людей наведение порядка в выплате заработной платы, пенсий, стипендий?! Об этом ведь и шла речь в записке Н. Д. Егорова, названной «О ключевом вопросе дальнейшего осуществления реформ». В ней прямо говорилось, что без наведения должного порядка в этом деле и речи не может идти о переизбрании Ельцина, что невыполнение соответствующих указов президента люди связывают либо с бессилием власти, либо с ее продажностью.
Не стану скрывать: я не только читал эту записку и участвовал в ее подготовке, но и был последним, кто приложил к ней руку за несколько часов до того, как она была подписана Н. Д. Егоровым, передана им 12 февраля 1996 года Б. Н. Ельцину и в тот же день одобрена президентом.


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
135
президентских управлений, которые ему докладывал Н. Д. Егоров.
Несколько отклоняясь от хода событий, должен отметить, что не могу точно сказать, все ли из документов, которые Егоров при мне забирал в свою президентскую папку, доводились до президента, — даже сомневаюсь в этом. Ибо, чем дальше — тем больше Егоров стал опасаться острых вопросов, чувствуя, какой накат пошел на него с разных сторон после этой самой записки о коррупции, а главное, после начала под его руководством той повседневной работы по ликвидации задолженности государства в выплате заработной платы, пенсий, пособий, стипендий, по отработке механизма регулярной выдачи зарплаты. Ведь речь шла о вопросе, от решения которого, как было сказано в записке, зависит, помимо всего прочего, «соблюдение элементарных прав человека в нашей стране». И я рад, что мне удалось поучаствовать в этом деле (увы, нескончаемом!), что само по себе оправдывает те тяжелые по нагрузке дни работы с Егоровым (уже тогда страдавшего неизлечимой болезнью) и ее негативные для моей госкарьеры последствия после прихода Чубайса в администрацию президента.
Сразу замечу, что когда я сказал, что был последним, кто готовил эту записку, то это, конечно, означает лишь то, что мне было поручено обработать и довести до президентской нормы те материалы по этому вопросу, которые подготовили, как говорится, компетентные государственные органы и лица. Те, кому по долгу службы этим и положено заниматься.
Но каждый, кто держал в руках перо, понимает: подобная обработка материалов — дело творческое. И даже в такую, в общем небольшую по объему записку последний разработчик привносит что-то свое. Так, конечно, было и в тот раз.
Обо всех проблемах в этой области говорить сейчас не буду — не всем это интересно. Но об одном скажу, тем более что значительная часть заметки известинцев была этому посвящена. Я имею в виду фразу, связанную с деятельностью и ролью Чубайса. И уверен, что именно здесь зарыта собака, здесь причина многих последующих политических перемен, в том числе и одна из главных причин отставки Н. Д. Егорова.


136
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
довании бюджетных средств на основе фактических данных делался и такой вывод (его точно цитируют «Известия»): «...одной из основных причин задержек зарплаты и пенсий является прокручивание направленных на это государством средств через коммерческие банки». (Не отсюда ли возникшие якобы «из воздуха» миллиарды долларов наших известных олигархов?) И добавлялось: «Ссылаются даже на устное указание по этому вопросу А. Б. Чубайса (кстати, слухи об этом давно просочились в СМИ)». В этом контексте и шло затем перечисление ряда банков («МЕНАТЕП», «ОНЭКСИМ-банк», «Национальный кредит», «Московский национальный банк», «Возрождение»), назывались факты и цифры, которые дали соответствующие органы, и делался прямо-таки пугающий, на мой взгляд, вывод: «Цифры показывают, что фактически осуществляется субсидирование определенных коммерческих банков в объемах, превышающих дотации на содержание армии и сельского хозяйства, вместе взятых!»
Впрочем, у авторов заметки (у которых, понятно, были известные заказчики) в «Известиях» нервы оказались, видимо, покрепче моих, и их нисколько не ужаснули приведенные в записке цифры, факты, выводы. Они их даже попытались опровергнуть с подачи... одного из тех, кто назван в записке в числе лиц, виновных в нарушениях прохождения бюджетных средств!
Зато они решили поострить по поводу осторожно (и нарочито коряво) составленной фразы о том, что в СМИ просочились слухи о том, что есть устное указание Чубайса о прокручивании огромных госбюджетных средств через некоторые конкретно выбранные коммерческие банки. Авторы и те, кто стоит за ними, даже усмотрели в этой фразе привкус того самого анекдота: «Во всем виноват Чубайс». Увы, здесь пахло не анекдотами, а кое-чем посерьезнее.
Разъясняю. В исходном материале, или в первом варианте переданной мне записки, фразы такой про Чубайса не было. Я внес ее сам. В материалах, представленных соответствующими подразделениями президента (не его службой безопасности), было другое: письменное указание А. Б. Чубайса или, точнее, резолюция на одном из документов, подготовленных в Минфине.


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
137
Я внимательно изучил эти материалы, все было вполне правдоподобно, но определить степень подлинности, абсолютной достоверности приписываемой Чубайсу резолюции я не смог. На мой вопрос: «Откуда и как получена нами информация об этом указании Чубайса?» — мне ответили: «Из оперативных источников». Поскольку я по опыту знал, что не всегда этим источникам можно полностью доверять, то и не решился в категоричной форме в президентской записке свалить этот компромат на Чубайса.
Хотелось бы воспроизвести еще одно место из ставшей известной конфиденциальной записки, рассекреченной авторами газетной заметки в «Известиях» и, повторяю, одобренной Б. Н. Ельциным. В ней, подводя итоги, говорилось: «Ясно, что за всем этим стоит не простая халатность руководителей Минфина и других ведомств, а корыстные интересы определенных лиц, коррупция и казнокрадство в гигантских размерах. Как бы ни была сложна и опасна борьба с этими негативными явлениями, ее надо решительно начать и довести до конца, ибо речь идет о сужении или расширении социальной базы реформ, об авторитете государственной власти. Причем необходимо обеспечить публичный характер работы по преодолению названных негативных явлений».
Думаю, что и сегодня в России под этими словами может или должен подписаться каждый честный человек.
Чтобы читатель убедился в этом, осмелюсь опубликовать копию текста записки Н. Егорова (которую, он, по его словам, намеревался передать президенту) и подписанного Б. Ельциным распоряжения В. Черномырдину, С. Дубинину, Ю. Скуратову и Н. Егорову.
Президенту
Российской Федерации Б. Н. Ельцину
О ключевом вопросе дальнейшего осуществления реформ
Уважаемый Борис Николаевич!


138
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
дачи заработной платы показала, что речь здесь идет, без преувеличения, о самом больном и важнейшем вопросе, от решения которого зависит будущее реформ, будущее новой, демократической России, соблюдение элементарных прав человека в нашей стране.
Контрольное управление Президента осуществило проверку Ваших поручений по этому вопросу. 9 февраля т.г. я провел с участием А. Я. Лившица совещание с руководителями различных контрольных органов по выполнению Указа № 66. Ситуация вырисовывается тревожная, она требует принятия дополнительных, в том числе самых жестких, мер, мужества и настойчивости со стороны всех контрольных органов, поскольку очевидно, что бюджетные деньги, предназначенные на выплату зарплаты, пенсий и т. д., используются зачастую нецелевым образом. Особо тяжелое положение с выплатой зарплаты сложилось в здравоохранении, образовании, организациях Минобороны и МВД России.
Для разрешения всех этих проблем необходимо не просто принятие каких-то отдельных решений, а реорганизация всей системы президентского контроля в стране. Причем на сей раз перестраивать, реформировать придется уже не то, что было до 1992 года, а то, что наросло на государственном организме России за последние годы.
Вопрос о наведении порядка в выплате заработной платы, пенсий, стипендий имеет ключевое значение для сохранения и повышения авторитета Президента как гаранта неотъемлемых конституционных прав граждан Российской Федерации. Без его решения рассчитывать на победу в президентских выборах практически невозможно. Мнение населения по этому вопросу отчетливо делится на две части: одни считают, что невыполнение указов Президента связано с бессилием власти, другие объясняют это ее продажностью. Такова политическая реальность.
Что говорят факты? За один только 1995 год просроченная задолженность по выдаче бюджетных средств на зарплату, пенсии, другие неотложные нужды в регионах выросла в три раза и составила к сегодняшнему дню астрономическую цифру, превышающую 13 трлн рублей.


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
139
стороны руководителей предприятий — по ним будут приняты жесткие меры. Хуже и опаснее другое.
Есть данные, говорящие о том, что одной из основных причин задержек зарплаты и пенсий является прокручивание направленных на это государством средств через коммерческие банки. Ссылаются даже на устное указание по этому вопросу А. Б. Чубайса (кстати, слухи об этом давно просочились в СМИ).
Но кроме этих слухов (требующих проверки, а в случае подтверждения — адекватной реакции) есть проверенные факты о передаче Правительственной комиссией по вопросам финансовой и кредитно-денежной политики 17.04.95 г. вопреки действующему законодательству коммерческим банкам на обслуживание счета территориальных органов федерального казначейства в г. Москве и Московской области. Среди них чаще всего называют «МЕНАТЕП», «Национальный кредит», «Московский национальный банк», «Возрождение».
Вопреки мировой практике бюджетные средства, в том числе предназначенные для пенсий, подвергаются необоснованному риску, размещаясь в коммерческих банках, и практически не контролируются казначейством Минфина России (А. В. Смирнов). Примеры: являющийся банкротом КБ «Национальный кредит» должен государству более 400 млн долл.; в КБ «МЕНАТЕП» по распоряжению В. Г. Панскова размещено 50 млн долл. США государственных средств под крайне низкие кредиты; на счетах КБ «ОНЭКСИМ-банк» накоплены отчисления от экспортноимпортных операций в размере до 300 млн долл, и т. д.
Таким образом, цифры показывают, что фактически осуществляется субсидирование определенных коммерческих банков в объемах, превышающих дотации на содержание армии и сельского хозяйства, вместе взятых.
Ясно, что за всем этим стоит не простая халатность руководителей Минфина и других ведомств, а корыстные интересы определенных лиц, коррупция и казнокрадство в гигантских размерах. Как бы ни была сложна и опасна борьба с этими негативными явлениями, ее надо решительно начать и довести до конца, ибо речь идет о сужении или расширении социальной базы реформ, об авторитете государственной власти. Причем необходимо обеспечить публичный характер работы по преодолению названных негативных явлений.
Сообщается в порядке информации и для принятия решений.
Н. Егоров


140 Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
И приложением шли за подписью Б. Н. Ельцина поручения:
В. 	С. Черномырдину
Создавшееся положение со своевременностью доведения бюджетных средств на выплату, другие неотложные нужды в регионах и выплату пенсий считаю критическим, суживающим социальную базу реформирования в очень ответственный период жизни страны. Примите срочные меры по наведению порядка в данной области. Строго накажите виновных лиц.
С. 	К. Дубинину
Предлагаю принять меры дисциплинарной ответственности к лицам, не обеспечившим контроль за прохождением бюджетных средств.
Ю. И. Скуратову
Проверить по линии Генпрокуратуры России факты незаконного использования бюджетных средств, предназначенных на выплату заработной платы, пенсий, стипендий.
Н. Д. Егорову
Для контроля и подготовки соответствующих документов.
Б. Ельцин
13 февраля 1996 г.
Пр-295
Остается, видимо, добавить (с гневом и грустью), что поручения президента России не были выполнены. Причин конкретных, конечно, много. Но общая, политическая, видимо, одна: государство, допускающее такой размах и такую, как в России, глубину коррупции, само становится ее (коррупции) жертвой, оно разрушается.
Эксперты упомянутого выше доклада справедливо отмечают, что коррупция приводит к приватизации государственной власти, самого государства. А такое приватизированное государство неспособно ни к какой системной работе в области государственного строительства: ни в экономике, ни в социальной сфере. Государство становится просто недееспособным.


1. «Десять лет, которые потрясли Россию»
141
димо обеспечить принятие нужных законопроектов. Эта практика ведет к разрушению государственной власти как таковой. Государство, пораженное коррупционными процессами, становится беззащитным перед внутренними и внешними угрозами. Основные издержки от коррупции — в разрушении государственной системы, государственного аппарата, правоохранительных органов, торможении нормального экономического развития. Эти системные потери от коррупции сводятся к следующим.
Во-первых, нарушаются механизмы конкуренции, нормальной рыночной экономики. Коррупция тормозит экономический рост, экономическое развитие, увеличивая накладные расходы, уменьшая инвестиции, крайне увеличивая неопределенность, риски.
Во-вторых, социальный эффект состоит в диком, неоправданном расслоении доходов, вызывающем очень серьезное ухудшение жизни, социальное напряжение, поскольку в конечном итоге источник коррупции — в недоплате массе работающих.
В-третьих, политические издержки, проявляющиеся в политической нестабильности, недееспособности государства, в угрозе демократии, поскольку приватизированное государство оказывается неспособно к созданию нормальной экономики, обеспечению нормальной жизни людей.
Деловое сообщество России поставлено в условия, когда оно не может не включаться в коррупционные отношения, не может не участвовать во взяточничестве, не может платить налоги по законам, а вынуждено это делать по собственным возможностям и т. п. Так выживает российский бизнес, так выживает Российское государство. Но при этом формируется и утверждается антиправовая система регулирования бизнеса.


142
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
ния подростков таковы, что именно в этих структурах они ожидают получить возможности наилучшего обеспечения семей. Трудно не согласиться с этими печальными выводами.
Вернемся, однако, от эмоциональных оценок общественных явлений к наиболее значительным событиям и фактам истории ельцинского правления, вскрывающим его содержание, суть и наиболее характерные формы правления.
2. Президентские выборы 1996 года: мог ли победить Зюганов? Реальные последствия победы Ельцина и кризис его режима
Бывают события в истории страны, которые сохраняют свою актуальность в длительных временных рамках, а стало быть, требуют своего осмысления не только тогда, когда они непосредственно произошли, но в еще большей степени — и по происшествии определенного времени. К ним, безусловно, относятся президентские выборы 1996 года, без тщательного историко-политологического анализа которых не понять итогов выборов 2000 года, приведших к власти В. В. Путина, и не сделать прогнозов предстоящих в 2004 году президентских выборов, судя по всему, по существу, безальтернативных.
В январе 1996 года, на старте президентской гонки, рейтинги двух главных кандидатов в президенты — Ельцина и Зюганова — относились друг к другу как 1 к 3 в пользу Зюганова (по самым мягким для Ельцина подсчетам). При этом у Ельцина было, по крайней мере, два относительно сильных конкурента, которые могли помешать его выходу во второй тур: А. Лебедь и Г. Явлинский (для Г. Зюганова изначально такой проблемы не существовало). О победе Ельцина в первом туре — без грубейшей фальсификации выборов — никто тогда и не мечтал.
Говорю об этом не понаслышке, поскольку ко мне как руководителю Главного программно-аналитического управления Президента РФ по официальному распоряжению Н. Егорова — нового (после С. Филатова) тогда главы его администрации, назначенного на эту должность в начале года, стекались любые данные на этот счет (наше управление имело и собственные источники информации).


2. Президентские выборы 1996 года
143
Для исследователей данного периода небезынтересно знать, что назначение не осталось, конечно, без внимания так называемой либерально-демократической прессы. Так, в тех же «Известиях» (контролируемых тогда ФПГ олигарха Потанина) некий В. Выжутович в статье «Новая команда на Старой площади», в частности, писал 26 марта 1996 года: «Администрация президента переживает очередную реорганизацию, начатую в конце января... Вступая в должность, новый руководитель администрации Николай Егоров... отмечал необходимость значительно усилить информационно-аналитическую службу: «Администрация, глава государства нуждаются в самом широком потоке информации, продуманных на ее основе выводах и стройно организованной системе политического планирования». И далее: «Среди особо приближенных к президенту лиц, чья власть всеохватна и безгранична, Егоров теперь числится вторым — после Александра Коржакова — номером. Ни один документ, представляемый президенту на подпись, отныне не минует руководителя администрации, масштаб влияния нового кремлевского начальника... увеличился до громадных размеров».
Не обошел вниманием Выжутович и вашего покорного слугу: «В первые заместители пока не существующего начальника Главного программно-аналитического управления произведен Вадим Печенев. Он-то и подбирает сотрудников сообразно собственным вкусам и представлениям... До недавнего времени Вадим Печенев занимал скромную должность в Управлении по работе с территориями (я был зам. начальника Управления. — В. П.), куда перебрался из Миннаца, в свое время возглавляемого Егоровым (замечу, что в Миннаце под руководством Егорова я никогда не служил, а в администрацию Ельцина перешел по предложению С. Филатова. — В. П.). По наблюдениям Аналитического управления, Печенев проявляет себя как идеолог великодержавности, сторонник жестких, силовых решений. Потому-то и был возвышен и приближен Николаем Егоровым, чьи действия (например, в Чечне) и политические воззрения тоже вполне и столь определенны».


144
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
лении национальной политики, способствовать «изменению всей государственной политики в сторону социальной направленности, а в международных делах — формированию более энергичной и динамичной политики в области отстаивания национальных государственных интересов». Да, план такой у нас был. Вот осуществить его, к сожалению, не удалось.
Любопытен и вывод этого известинского аналитика: «Перемены, происходящие в президентской администрации, делают крайне проблематичным и объединение вокруг Ельцина демократических сил, одним из условий своей поддержки Егор Гайдар, как известно, поставил смещение Егорова. Потому что выбирать между Зюгановым с его партийной ратью в лице, скажем, Варенникова и Ельциным с его администрацией, воплощаемой Егоровым, — значит не иметь выбора».
Нет необходимости говорить о степени «прозорливости» этого горе-прогнозиста...
Эти рейтинги при всей их условности в начале 1996 года почти адекватно отражали уровень популярности кандидатов в президенты. В этой связи любопытно отметить, что в тот период (и чуть позже) на Ельцина работал лишь одного типа «рейтинг». Так, если на вопрос: «Будете вы голосовать за Ельцина или за Зюганова?» — большинство отдавало предпочтение Зюганову, то на вопрос: «Кто будет следующим президентом России: Ельцин или Зюганов?» — абсолютное большинство столь же дружно отвечало: «Ельцин!» Ох, уж эта загадочная русская душа... Нет, как бы пренебрежительно ни говорили околокрем- левские (и внутрикремлевские) политтехнологи о манипулятивной податливости нашего народа, а здравый смысл, основанный на вековом интуитивном народном опыте, очень часто в нем брал верх над всеми другими якобы рациональными, внушаемыми аргументами!
Со всей ответственностью могу заявить, что еще до всяких березовско-чубайсовских инициатив руководящим ядром «партии власти» было принято решение: Зюганову президентом России не бывать, эту роль будет продолжать исполнять Ельцин. Вопрос состоял лишь в том, как добиться этого: с помощью относительно демократических всеобщих выборов или в результате их отмены в той или иной форме. Решение, в принятии которого главную роль, надо сказать, сыграл сам Ельцин, гласило: с помощью выборов.


2. Президентские выборы 1996 года
145
На Главное программно-аналитическое управление Президента была возложена выработка стратегии и тактики президентских выборов (она отражалась, в частности, в еженедельно подготавливаемых в трех экземплярах секретных информационно-аналитических бюллетенях лично для Ельцина и Егорова и когда-нибудь я передам для публикации свой, третий экземпляр выпусков (их вышло 12) этих материалов), а также подготовка почти всех публичных выступлений Ельцина в Москве и в десятках регионов. Сотрудники управления понимали, что лидер предвыборной гонки Г. Зюганов президентом России не будет — это однозначно. Его остановят: либо на выборах, либо в результате их отмены, что было на тот момент весьма вероятно. В той ситуации отмена выборов была, на наш взгляд, наибольшим злом, последствия такого варианта событий были непредсказуемы, но, безусловно, весьма негативны. Следовало подумать, как из фактически нулевого рейтинга Ельцина сделать рейтинг выигрышный. В этом направлении и велась работа, о которой еще пойдет речь.
Еженедельник «Коммерсант», который трудно заподозрить в симпатиях к Н. Егорову, писал, в частности, 9 июля 1996 года, говоря о факторах, обеспечивших победу Ельцина: «Важнейшую роль играла администрация президента, возглавлявшаяся Николаем Егоровым. Главное программно-аналитическое управление и было той структурой, которой впервые в истории страны удалось создать математическую модель выборов и дать удивительно точный прогноз линейной зависимости итогов голосования во втором туре в зависимости от явки избирателей».
Кстати, именно поэтому на явку сторонников Ельцина было обращено внимание всех администраций и избиркомов страны.
Итак, решение, напоминаю, об избрании Ельцина президентом на второй срок было принято.


146
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
(!) полмиллиона долларов, неясно куда уходили...) Причем легенда эта была сочинена в основном после второго тура выборов, когда была разгромлена та близкая к президенту группа, в которую входили Н. Егоров, тогдашний глава администрации президента, А. Коржаков — начальник службы безопасности президента, первый вице-премьер О. Сосковец и др., коих ана- литики-кремленологи на Западе называли русскими националистами.
Не питая особой симпатии к большинству из них (и не будучи лично знакомым ни с Коржаковым, ни с Сосковцом), хочу, тем не менее, со всей ответственностью сказать, что именно они во главе с Егоровым активно задействовали то, что сегодня именуют «административным ресурсом» — особенно на местах. Уверен также, что именно этот «ресурс», а не только и не столько союз с А. Лебедем, как таковой, сыграл основную роль в победе во втором туре президентской гонки Ельцина, тем более что сам он, как теперь всем известно, в тот период в этой борьбе фактически не участвовал, ибо лежал в ЦКБ с обширным инфарктом. Все это — бесспорные факты, независимо от того, как к ним относиться.
Для пояснения этой моей мысли достаточно лишь одного примера. В Республике Дагестан в первом туре за Г. Зюганова голосовало 63 процента избирателей, а за Б. Ельцина — 28. Во втором же туре, т. е. через две недели, все «чудесным» образом перевернулось: за Ельцина «внезапно» проголосовало уже 53 процента избирателей (т. е. почти в два раза больше), а за Зюганова — всего 44. Замечу при этом, что за Лебедя, Явлинского и Жириновского, вместе взятых, здесь отдали свои голоса в первом туре лишь 4,1 процента избирателей (соответственно 1,3; 1,7 и 1,1 процента). А стало быть, дополнительные голоса Ельцину пошли не от Лебедя, который «призвал» голосовать за действующего президента, а из того самого «административного ресурса»...


2. Президентские выборы 1996 года
147
помимо всем известной: заключить с Чечней мир любой ценой1.
Взгляните на официальные статистические данные по регионам, и вы увидите, что «прирост» голосов за Ельцина складывался просто: голоса, поданные за него в первом туре, плюс большинство отданных за А. Лебедя голосов первого тура (а это в среднем более 14 процентов по стране!), плюс большинство голосов Явлинского. Где вы еще встретите такой «дисциплинированный» электорат, который голосует «по призыву» своих лидеров за других кандидатов? (Кстати, Явлинский и не призывал к этому. На что Ельцин резонно заметил: куда они «демократы» денутся?).
Но такой была ситуация во втором туре. А путь Ельцина к минимальной победе над Зюгановым в первом туре (35 против 32 процентов, с разрывом в примерно 3 процента, который удачно укладывался в пределы так называемой статистической погрешности) был гораздо труднее и проблематичнее. И был обеспечен фактически лишь голосами избирателей Москвы и Санкт-Петербурга (в целом же Ельцин имел преимущество в 46 из 89 субъектов Российской Федерации, а Зюганов — в 43).
Для Ельцина дело осложнялось тем, что в течение апреля 1996 года происходивший ранее (февраль, март) довольно быстрый рост его рейтинга остановился, а лидер КПРФ находил (хотя и небольшие) резервы для пополнения своей электоральной «копилки». И в окружении президента, и среди некоторых наиболее антикоммунистически настроенных политических лидеров вновь началась паника, а в кругах сторонников Зюганова росла эйфория. Следы этого до сих пор ощущаются в том мнении, бытующем даже среди части влиятельных интеллектуалов различной политической ориентации, что Зюганов проиграл в 1996 году президентские выборы потому, что... испугался своей 1 Замечу, кстати, что такая точка зрения, как показывают наши исследования в то время, вопреки мнению либерал-реформаторов типа Б. Немцова и правозащитников типа С. Ковалева, уже не соответствовала общественным настроениям, особенно на юге России. Мир? Да, говорили большинство людей, но только после наведения конституционного порядка в Чечне, превратившейся, как отмечалось в ряде выступлений Ельцина, уже тогда в гнездо международного терроризма.


148
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
победы и отказался от нее сам. Не хотелось бы (после уже сказанного) тратить много места на аргументы, показывающие, что ни сейчас, ни в 1996 году представитель одной, тем более коммунистической, партии не мог рассчитывать в России на завоевание демократическим путем абсолютного большинства в стране (50 процентов + 1 голос). А сами аргументы насчет «отказа» Зюганова от возможной победы очень напоминают по своей «рациональной мощи» тех советских «деминтеллектуа- лов», которые многочисленные политические и экономические ошибки другого коммуниста — Горбачева — объясняли тем, что лишь этим он мог развалить... КПСС, благодаря которой оказался на вершине власти!
Тем не менее реальная угроза плану победы Ельцина демократическим, парламентским путем в апреле 1996 года возникла вновь. И реакция на это последовала незамедлительно.
Так, 11 апреля 1996 года (за № А4-3140) мне как руководителю Главного программно-аналитического управления и помощнику Ельцина Г. Сатарову было передано письмо В. Жириновского, в котором тот в присущем ему стиле утверждал, что для политических сил в России дело «совсем дрянь» — причем для всех, исключая одну, как он выражался, «большую партию со славными историческими традициями». Ельцина, предостерегал он (цитирую), «ведут на убой под сладкий шепот советников, которые давно сговорились и с большой партией (т. е. с КПРФ) и с Западом». «Есть шанс, — ссылаясь на мнения с мест, информировал он Н. Егорова, — что второй тур вообще не потребуется. «Товарищ» (имелся в виду Зюганов) пройдет уже в первом. Западные наблюдатели и пресса, — продолжал Владимир Вольфович, — разведут руками: мол, сенсация. Запад такой результат вполне устраивает — Ельцин с царскими замашками их уже давно раздражает. Жириновский — тем более. Так что со стороны Запада шума не будет. ФСБ, милиция и армия на местах слова не скажут против и отдадутся новой власти с легкостью». Письмо, естественно, заканчивалось предложением «конструктивных» услуг в борьбе с коммунистической угрозой.


2. Президентские выборы 1996 года
149
дан для срочной редакции любопытный текст, адресованный Б. Н. Ельцину. Реальный его автор (не могу и не буду называть его фамилию), доверительно ссылаясь на мнение «соратников» Ельцина, пришел, как утверждалось в записке, к твердому выводу, что «проведение президентских выборов будет сопряжено с немалыми опасностями для России». После довольно пространного и, надо сказать, весьма объективного анализа шансов на победу в выборах Ельцина и Зюганова (с использованием, как было сказано в тексте, и «оперативных источников») в записке предлагалось «еще раз продумать вариант отсрочки или отмены на неопределенный срок выборов Президента Российской Федерации». В заключение пятистраничной записки говорилось: «Повторяю еще раз: идти на выборы с грузом перечисленных выше проблем весьма рискованно. Сложилось положение, когда жертвой неоправданного риска может стать не только конкретный кандидат в Президенты Российской Федерации, а в целом страна и народ. Убежден, что следует очень серьезно рассмотреть различные «непарламентские» варианты отпора стремлению оппозиции к власти».
Записку я существенно отредактировал и за час-полтора до встречи главы администрации с Ельциным отнес в Кремль, поставив в конце текста подпись «Н. Егоров». При полном (почти что гробовом!) молчании сторон он внимательно прочитал без замечаний текст, а затем, удивленно подняв брови, спросил: «Разве можно в конце такой записки ставить фамилию?» Я вытащил из своей папки заготовленный заранее текст пятой (последней) страницы записки без подписи и заменил ею страничку с обозначенным авторством.
Больше мы к этому вопросу не возвращались. Наше Главное управление продолжало работать в «парламентском» режиме, отрабатывая в основном те части многочисленных выступлений Ельцина, в которых делался акцент на необходимость серьезной, прежде всего социальной, корректировки политического и экономического курса страны, навязанного ей радикал-демо- кратами типа Чубайса, на снижение социальной платы за проводимые преобразования, т. е. на отказ от такого типа реформ, которые проводятся за счет широких, слоев населения, его большинства. И это сыграло свою роль.


150
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
1996 года) отмечалась необходимость скорейшего завершения работы над предвыборной платформой Ельцина. Подчеркивалось, что в ней должна быть ясно и четко обозначена «сквозная идея всей предвыборной кампании Президента», отвечающей прежде всего «настроениям и чаяниям всего общества, даже той его части, которая пока не на стороне Президента».
В чем должна была заключаться, по нашему мнению, ее суть?
Говоря кратко, ее можно сформулировать так: снизить социальную плату за проводимые преобразования; оживить экономику, обеспечив наконец-то ее пусть небольшой, но устойчивый рост; обуздать на деле преступность и коррупцию; дать ощутить благотворные результаты реформ как можно более широким слоям населения, и не когда-нибудь в далеком светлом будущем, а сегодня, сейчас.
Сам Ельцин в некоторых своих предвыборных выступлениях (прежде всего в Краснодаре и Буденновске) довольно удачно охарактеризовал общий смысл обещанных им изменений, ограничившись тремя емкими словами: стабильность через перемены. Эта формула в контексте многих предвыборных заявлений президента не допускала разночтений и выражала довольно простую, но очень здравую, на наш взгляд, мысль. Главное — не допустить потрясений и новых бездумных социальных экспериментов над народом и обществом в условиях полуразрушенного (или полусозданного?) Российского государства, гарантировать последовательность и постепенность в решении всех назревших общественных, политических и экономических проблем, причем с оглядкой прежде всего на социальную цену каждого такого решения и реформ в целом.


2. Президентские выборы 1996 года
151
правительства, публично и в резкой форме возложив при этом лично на него значительную долю ответственности за поражение «партии власти» на декабрьских (1995 года) выборах в Госдуму1. В принципе Б. Ельцин имел основание так считать, поскольку в проигрышных для власти результатах этих выборов отразилось растущее недовольство граждан бесплодностью проводимой политики реформ. А то, что жертвой «высочайшего» гнева оказался, скажем, не В. Черномырдин, а именно А. Чубайс, объяснялось, очевидно, стойкой непопулярностью последнего среди простых людей, обусловленной, в свою очередь, его не скрываемой ни от кого приверженностью к сильнодействующим, бьющим по положению основной массы народа, экономическим, финансовым и социальным мерам.
Фактически Ельцин вернулся в ходе избирательной кампании к столь хорошо послужившему ему в свое время популизму: осудил крайности проводившегося до сих пор курса, снял одного из главных его проводников, пообещал усилить социальное звучание политики реформ, придать ей «человеческое лицо». И это вновь сработало. По нашим наблюдениям, которые подтверждались и данными социологических исследований, и регулярными встречами в 1996 году с руководителями российских регионов и рядовыми избирателями, именно эта тактика стала главной причиной происшедшего менее чем за пол года «чуда»: трехкратный разрыв на старте рейтинговых показателей Ельцина и Зюганова (в пользу последнего) завершился победой Ельцина. Разумеется, на «чудо» сработали и большие финансовые вливания в избирательную кампанию2, и скоординированная деятельность СМИ, прежде всего центральных, и, конечно же, мощные и, скажем так, разноплановые организационные и другие усилия президентской администрации на всех уровнях, о части которых мы уже говорили.
1 В Указе от 16 января 1996 г. № 58 говорилось: «освободить... от должности... отметив при этом его низкую требовательность к подведомственным федеральным ведомствам, невыполнение ряда поручений Президента Российской Федерации» (СЗ РФ. 1996. № 4. Ст. 272).
2 По данным Службы безопасности Президента РФ, подтвержденным и другими источниками, переизбрание Ельцина обошлось госказ- не в несколько миллиардов долларов (см.: Общая газета. 1996. 24— 30 окт. № 42).


152
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
При этом следует еще раз подчеркнуть, что значительная часть россиян поддержала президента не потому, что были согласны с проводившейся политикой, а из-за нежелания допустить к приходу к власти коммунистов.
Нельзя сбрасывать со счетов и тот социально-психологический феномен, что начиная с конца 80-х годов в основе поддержки Ельцина лежала накопившаяся за десятилетия в определенных слоях общества генетическая, если так можно выразиться, неприязнь к так называемому «совковому» образу мышления и жизни, к политической трескотне, прикрывавшей нищету мысли правившей тогда партийной олигархии, стихийное российское стремление к перестройке всего и вся на началах справедливости, демократии, свободы и т. д. Думается, что это в немалой мере определяло отливы и приливы общественного доверия не к «партии власти» как таковой, а именно к харизматической фигуре первого российского президента Б. Н. Ельцина, бывшего кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. И дело здесь не в содержании его выступления на знаменитом октябрьском (1987 года) Пленуме ЦК КПСС, вполне укладывающегося в рамки коммунистических канонов, а в самом его факте, в том, что Ельцин решился пойти против течения.
Таким образом, к началу 1996 года не было никаких оснований говорить о наличии прочной массовой базы того курса реформ, который проводили президент и правительство. А потому произошедший с марта по июль крутой поворот в настроениях избирателей можно целиком и полностью отнести на счет двух факторов. Во-первых, достаточно убедительная демонстрация Ельциным готовности внести существенные коррективы в стратегию и тактику обновления России, и прежде всего, повторяем, за счет снижения социальной платы за проводимые преобразования. И второй фактор: нежелание значительной части населения видеть снова во главе государства, а значит, и всей системы власти представителей коммунистов. И все же из двух названных фактов политическая значимость первого является, несомненно, определяющей. Именно оценка населением социально-экономической ситуации в стране и меры ответственности за нее высших руководителей России диктует, прежде всего, их электоральное поведение.


2. Президентские выборы 1996 года
153
Итак, Ельцин выиграл второй тур выборов и вновь стал президентом Российской Федерации. Важно было верно истолковать эти итоги и сделать из них необходимые политические и социально-экономические выводы — тем более потому, что сам Ельцин в результате тяжелой сердечной болезни и неизбежной, как выяснилось, операции на сердце с непредсказуемыми последствиями с июля 1996 года по самый его конец находился, мягко говоря, в физически неработоспособном состоянии, а потому во власть рванулись те, из-за политики которых Ельцин чуть было не проиграл выборы. Поэтому уже 7 июля в Главном программно-аналитическом управлении Президента РФ была подготовлена за подписью Н. Егорова соответствующая (достаточно откровенная) аналитическая записка на имя Ельцина (не знаю, была ли она доставлена адресату)1. Дабы точнее передать дух именно той эпохи, приведу ее текст почти что дословно, сделав лишь некоторые купюры по соображениям государственной безопасности (как я ее понимаю).
В ней, в частности, говорилось:
«Задача первостепенной важности — верно понять масштабы и политический смысл поддержки, оказанной избирателями Президенту Б. Н. Ельцину. Похоже, что сейчас некоторые политики и средства массовой информации склонны толковать ее как победу сил вполне определенной политической ориентации, а именно сторонников радикально-либеральной теории и практики реформ.
На наш взгляд, такая оценка чревата опасностью ошибочных политических решений. Во многом может повториться ситуация весны—осени 1993 года: тогда победа Президента на апрельском референдуме вселила в радикалов неоправданный оптимизм и помешала им верно оценить реальную степень поддержки населением либерально-реформаторских идей.
Как представляется, необходимо реалистически взглянуть на итоги голосования 3 июля 1996 года.
За Президента Б. Н. Ельцина проголосовало около 40 миллионов человек, или немногим более трети всех российских избирателей — 37%. За лидера КПРФ Г. Зюганова высказалось примерно 30 миллионов, или 28% всех российских избирателей.
1 Кстати, именно поэтому ее основное содержание официально было изложено нами в записке на имя А. И. Казакова, когда тот после отставки Егорова стал первым заместителем главы президентской администрации (Чубайса).


154
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
Перевес Б. Н. Ельцина над Г. Зюгановым в 10 миллионов голосов (9% всех избирателей) фактически получен за счет голосования в 7 субъектах Российской Федерации из 89. Это города федерального значения Москва и Санкт-Петербург, Московская область, Свердловская область, Республика Татарстан, Челябинская область, Ханты-Мансийский автономный округ.
Суммарно эти 7 субъектов Федерации дали Б. Н. Ельцину примерно 8 миллионов голосов перевеса. По остальным же 82 регионам суммарный перевес составил около 2 миллионов голосов.
Следует также иметь в виду, что значительная часть россиян поддержала Президента не из-за полного согласия с проводившейся политикой, а из-за нежелания допустить прихода к власти коммунистов. Среди сторонников Б. Н. Ельцина таких насчитывается почти 40%.
В пересчете на голоса избирателей это дает следующую картину: во втором туре около 24 миллионов голосовало за Б. Н. Ельцина и 16 миллионов против Г. Зюганова.
Таким образом, заявлять о наличии прочной массовой базы у того курса реформ, который проводился до начала 1996 года, нет достаточных оснований. Скорее, можно говорить об усилении доверия немалой части населения к Президенту в связи с демонстрацией им готовности внести существенные коррективы в стратегию и тактику преобразований.
Одновременно не следует недооценивать масштабов влияния в обществе оппозиционных сил. С одной стороны, у коммунистической идеи в ее традиционном, необольшевистском воплощении глубоких корней в российском обществе уже нет. Вместе с тем выборы показали, что КПРФ воспринимается многими людьми прежде всего как ведущая сила, противостоящая либеральной, западнической стратегии реформ.
Надо откровенно признать, что эту свою роль она, пожалуй, даже укрепила. В сравнении с декабрьскими выборами 1995 года левая и социал-патриотическая оппозиция увеличила число своих сторонников на 6 миллионов человек. Видимо, с этим связано, в частности, намерение группы Г. Зюганова сохранить коалицию народно-патриотических сил, преобразовав ее в общественно-политическое движение.
В ходе избирательной кампании среди населения существенно возросли надежды на скорое улучшение жизни. Они связаны как с очередными многочисленными заверениями Правительства о том, что экономический кризис уже позади и вот-вот начнется стабилизация, так и с пакетом указов Президента по социальным вопросам. Ожидания в немалой степени обусловлены и приходом во власть А. Лебедя, обещавшего быстро навести порядок в стране, покончить с преступностью и коррупцией.
То, что положительное для Президента Б. Н. Ельцина голосование в очень большой степени было результатом названных выше ожиданий, подтверждается данными социологов.


2. Президентские выборы 1996 года
155
Так, в сравнении с началом избирательной кампании, накануне второго тура выборов на 20 процентных пунктов (с 16 до 36%) увеличилось число тех, кто считает, что дела в стране идут в правильном направлении. На 14 процентных пунктов (с 3 до 17%) увеличилось число тех, кто оценивает политическую обстановку как благополучную и спокойную.
Также накануне второго тура 70% россиян считали, что, если Президентом страны останется Б. Н. Ельцин, то жизнь изменится к лучшему или, по крайней мере, не ухудшится.
Значительно возросло доверие к Президенту. При прямой постановке вопроса о своем доверии к Б. Н. Ельцину накануне второго тура заявляло на 24% больше опрошенных, чем в феврале 1996 года (42 и 18% соответственно). Правда, при этом только 10% россиян указывали, что доверяют Б. Н. Ельцину полностью. Остальные 32% доверяют Президенту лишь в основном.
Лимит терпения в российском обществе все же имеет свои пределы. Поэтому отсрочка выполнения данных в ходе кампании обещаний, заминка с их практической реализацией могут уже в ближайшее время привести к резкому сокращению политической поддержки Б. Н. Ельцина среди населения и, наоборот, возрастанию поддержки населением сил, оппозиционных Президенту, росту социальной напряженности».
Все вышеизложенное, говорилось далее, подводит к следующим выводам:
«Первое. Президентские выборы укрепили позиции сил, выступающих за продолжение преобразований. Достигнуто это прежде всего и главным образом благодаря авторитету и предвыборной активности Президента Б. Н. Ельцина. А это значит, что все дальнейшие успехи, равно как и неудачи в проведении этого курса будут относиться россиянами в первую очередь на его счет.
Отсюда проистекает необходимость существенного усиления двух направлений деятельности Президента:
— 	выработка и своевременная корректировка внутренней и внешней политики государства;
— 	неослабный контроль за текущей, повседневной работой всей вертикали исполнительной власти в центре и на местах.
Второе. Выборы подтвердили, что в России пока так и не сложилось более или менее широкое общественное согласие по вопросу о том, как именно должно идти обновление страны. Политическое противостояние в этой сфере во многом сохранилось.
В этих условиях от Президента требуется, как представляется, проведение тщательно сбалансированного курса, рассчитанного на отражение интересов как можно более широких слоев населения.


156
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
Для этого, на наш взгляд, нужно, с одной стороны, решительно отвергать радикализм и экстремизм как левого (коммунистического), так и правого (либерального) толка, а с другой — проводить линию на привлечение к конкретной практической работе представителей всех сил, искренне настроенных на сотрудничество с властью и разделяющих цели и принципы проводимой Президентом политики, изложенной в предвыборной платформе.
Третье. Успех А. Лебедя говорит о том, что россияне в немалой степени связывают надежды на лучшее с приходом новых государственных деятелей, которые обладают незапятнанной репутацией, понимают исключительно важную роль российского государства в осуществлении идущих преобразований, проявили себя активными поборниками национальных интересов страны.
С учетом этого было бы крайне нежелательно возникновение вновь на высших государственных должностях политиков праволиберальной ориентации, с именами которых население связывает трудности преобразований.
В подкрепление данного тезиса отметим, что накануне второго тура 30% из тех избирателей, кто собирался поддержать Президента, указывали, что если Б. Н. Ельцин объявит о своей готовности вновь привлечь в правительство команду радикал-реформаторов ч(Е. Гайдара, А. Чубайса и других), то их склонность голосовать за него уменьшится.
Вместе с тем следовало бы, по нашему мнению, серьезно продумать условия, на которых Президент мог бы сотрудничать с представителями оппозиции, в том числе и из КПРФ.
Во-первых, это отвечало бы ожиданиям по меньшей мере 20% россиян, голосовавших за Б. Н. Ельцина. Во-вторых, включение представителей оппозиции в институт исполнительной власти, в том числе в Правительство России, позволило бы Президенту возложить на них свою долю ответственности за положение дел в стране. В-третьих, это продемонстрировало бы готовность Президента учитывать мнение почти 30 миллионов россиян, поддержавших кандидата народно-патриотической коалиции».


2. Президентские выборы 1996 года
157
зывали, «параллельное правительство», о чем мы еще поговорим подробнее. И не случайно уже осенью 1996 года рейтинг Ельцина в общественном мнении катастрофически упал до 6— 8% и с тех пор никогда выше не поднимался. Все это показало, в частности, что пресловутый лимит терпения в российском народе имеет свои пределы, что следует учитывать всегда и всем руководителям страны.
Подведем предварительные итоги сказанному. Президентские выборы 1996 года, которые могли закончиться крахом ельцинского правления в старом духе, завершились двумя неоднозначными, но в равной мере потрясшими Россию событиями. Во-первых, более или менее уверенной победой Ельцина, оказавшейся для многих неожиданностью, учитывая его крайне низкий рейтинг в начале предвыборной кампании, и, во-вторых, его тяжелой болезнью, выведшей президента на продолжительное время из активной политической игры. «Эпоха Ельцина», однако, продолжалась и как бы без него.
Основные итоги (и политические выводы из них) президентских выборов подтвердили и результаты состоявшихся в конце 1996 года и первой половине 1997 года так называемых губернаторских выборов в примерно половине субъектов Федерации.
Официально представители президентской власти (А. Чубайс) оценили их итоги как победу власти над оппозицией. Но это, мягко говоря, не совсем так или, точнее, совсем не так. Безусловно, выборы не стали реваншем КПРФ за поражение на президентских выборах, хотя она и несколько улучшила свои позиции в Совете Федерации. Но и триумфа «партии власти» на них, конечно, не произошло.
Вместе с тем региональные выборы имели два важных последствия:
— 	рост самостоятельности избранных самим населением губернаторов в отношениях с центром, который теперь был крайне ограничен в своих возможностях воздействовать, в случае необходимости, на региональную исполнительную власть. В частности, у президента фактически не стало правовых инструментов, с помощью которых он мог бы серьезно корректировать деятельность избранного губернатора;


158
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
партнерами, сколько бы ни произносилось слов о крепких хозяйственниках и т. п. Хотя жизнь заставляла и этих губернаторов сотрудничать с федеральной властью, было видно, что вряд ли они трансформируются в безусловных сторонников режима. И для них наилучшим местом для публичной демонстрации своего недовольства федеральной властью, режимом в целом стал именно Совет Федерации, который к тому же в течение ряда лет рекламировался именно как верхняя, так сказать, высшая палата (в Конституции РФ она так не называется).
В пользу того, что обновленный Совет Федерации станет менее сговорчивым и покладистым в отношениях с президентом, говорило еще одно обстоятельство. Его члены, особенно «старожилы», открыто выражали свое недовольство тогдашним руководством администрации, лично А. Чубайсом, где бы он ни работал. А в лице Ю. М. Лужкова они объективно имели в этот период лидера, готового в рамках реформистского курса дать альтернативную группе Чубайса—Немцова, социально ориентированную рыночную политику, которая проводилась бы опытными профессионалами отечественной российской школы.
Все это не сулило федеральному центру, президенту и его правительству спокойной жизни.
Характерный пример этого — выборы в 1997 году нижегородского губернатора, которые «партия власти» попыталась истолковать как уверенную победу демократов (якобы «немцов- цев») над коммунистами (хотя, как известно, бывший секретарь Горьковского горкома КПСС Скляров обыграл тогда во втором туре бывшего секретаря Горьковского обкома КПСС Ходырева). Однако смысл победы гораздо точнее был передан газетой «Коммерсант», которая свою публикацию об итогах этих выборов назвала: «Губернатор Скляров оказался нижегородским Лужковым. Надел кепку и обругал Немцова»1.
Какие же выводы можно сделать из всей этой противоречивой картины большой российской политики?
Во-первых, несмотря на все тяготы, которые принесла значительной части россиян рыночная экономическая реформа в ее радикал-либеральной интерпретации, российская политиче1 В 2001 году, кстати, все произошло наоборот: Ходырев выиграл губернаторские выборы.


2. Президентские выборы 1996 года
159
ская жизнь стала по преимуществу консервативной — в том смысле, что большинство граждан нашей страны хочет жить в условиях стабильности и не желает революционных преобразований ни левого, ни правого толка. Да, видно, и неспособно на них.
Во-вторых, КПРФ оставалась ведущей силой левой оппозиции, имевшей многомиллионную и довольно устойчивую социальную базу, хотя потенциал коммунистов и их союзников и тогда, и в обозримом будущем был явно недостаточен для прихода к власти. В лучшем случае КПРФ могла рассчитывать на участие во власти.
В-третьих, так называемой демократической оппозиции как весомой политической силы, способной предложить обществу реальную альтернативу действующему режиму, а тем более реализовать ее, тогда не существовало. Об этом говорили и застывший, весьма небольшой электорат «яблочников», и скромные результаты попыток А. Лебедя создать свою массовую партию, и жалкое существование, которое влачили партии, вернее, группки якобы социал-демократической ориентации, в том числе так называемую партию Горбачева.
В-четвертых, российские средства массовой информации стали мощной политической силой, причем такой силой, которая в своем большинстве обслуживает не только центральную власть, но и крупные финансовые, финансово-промышленные, региональные группировки. «Партийность» прессы, прежде всего телевидения, стала явной и потому рухнула культивировавшаяся на протяжении многих лет легенда об их свободе, независимости, неподкупности. Не исключено было, что это приведет к ослаблению влияния наиболее ангажированных средств массовой информации населения, о чем свидетельствовали и результаты некоторых социологических опросов, и скандалы вокруг перекупки «Известий» и «Комсомолки» и др.
Наконец, в-пятых, легитимность и прочность «ельцинского режима» как такового были пока несомненны, сколько бы ни говорила оппозиция о его антинародном характере. Однако нельзя забывать, что мандат на новый срок был выдан Б. Н. Ельцину лишь относительным большинством населения, причем под программу, которая изобиловала широковещательными заявлениями о скором улучшении жизни людей. Таких улучшений, как известно, не произошло. Лимит доверия широ-


160
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
ких слоев трудящихся, видимо, исчерпан. Труднее было сказать, был ли исчерпан лимит терпения. Но стало ясно, что в ближайшие месяцы ожидать ощутимых для каждого перемен к лучшему не приходилось.
А какие же практические выводы из выборных президентских и региональных баталий сделал Б. Н. Ельцин, придя в себя после продолжительной болезни, сложной операции на сердце и прочих физических недугов?
Похоже, можно было говорить о том, что в течение марта- апреля 1997 года произошел довольно крутой поворот в политическом курсе президента Б. Н. Ельцина. Его суть — не только и не столько в осуществлении «кадровой революции» в пользу «молодых либерал-реформаторов» (о чем громко, с тревогой или радостью трубила пресса), сколько в попытке предотвратить обострение общенационального кризиса с помощью приема, который в сравнительно недавние времена специалисты по материалистической диалектике назвали бы законом отрицания отрицания: как бы возврат к старому, но на более высоком уровне.
В чем же состояло главное содержание нового этапа?
В экономике — ускорение либеральных реформ, объективно невозможных без дальнейшего ухудшения и без того крайне низкого уровня благосостояния большинства населения. Это особенно очевидно было в связи с провозглашенным курсом отказа государства от субсидирования жилищно-коммунального хозяйства и его перевода на полную самоокупаемость уже через пять лет, что должно было потребовать увеличения в несколько раз платы за жилье без адекватного роста доходов населения. Не меньшие негативные последствия для отечественной экономики имели бы попытки нового гигантского масштаба передела собственности, в связи с так называемой реструктуризацией естественных монополий, при осуществлении таковой в духе далеко идущих замыслов «молодых волков» — радикал-реформаторов и стоящих за ними политических сил и финансово-промышленных групп. А то, что такие планы имелись, убедительно засвидетельствовали и скандалы вокруг так называемых аукционов по «Связьинвесту», «Норильскому никелю», скупка-перекупка СМИ, в том числе электронных.


2. Президентские выборы 1996 года
161
Что касается политики, то здесь, как и прогнозировали многие аналитики, была сделана ставка на усиление авторитарных методов руководства.
Что же послужило причиной такого серьезного поворота в политических действиях Ельцина по сравнению с его предвыборными обещаниями? Попробуем назвать некоторые из них.
Выбор в пользу либерально-радикальных реформ был сделан Ельциным под давлением международных финансовых организаций, в первую очередь Международного валютного фонда, США, а также под влиянием его ближайшего окружения, настроенного преимущественно радикально и прозападнически. Это окружение все чаще стали называть домашним кабинетом, или Семьей, поскольку в него официально входила и дочь президента.
Авторитарные тенденции в осуществлении президентской власти были связаны, понятно, не только, а иногда и не столько лично с Б. Н. Ельциным, но, безусловно, с тем, что его ближайшее окружение осознавало неизбежность роста недовольства избирателей, обманувшихся в своих социальных ожиданиях.
Избранный президентом характер, стиль реализации своей власти был таков, что, действуя формально в рамках Основного закона, он тем не менее ощутимо сдвинул баланс сил в сторону повышения института президентства и исполнительной ветви власти, принижая роль других конституционных ветвей власти. Особенно бросалось в глаза стремление Ельцина единолично осуществлять все те обширные полномочия, которые предоставлены Конституцией главе государства, институту президентства как такового. И дело здесь не только в сознательном выборе имиджа «президента-патриарха», «президента — отца наций», сколько в явственно ощущавшемся у Ельцина психологическом дискомфорте от того, что приходилось с кем,-то делить власть (например, с Федеральным Собранием, Конституционным Судом) или общественный авторитет (например, с набиравшими опыт и влияние политиками нового типа, а то и просто потенциальными политико-государственными конкурентами). Эта черта характера Ельцина, которая присутствовала у него всегда и во многом способствовала его восхождению на вершину российского политического Олимпа, особенно усилилась, стала доминирующей после его болезни. Не исключено, что даже перемещение близкого ему и Семье Чубайса с поста первого лица в


162
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
администрации на второй пост в правительстве было продиктовано не только политическими и деловыми соображениями, а проявившейся у тогдашнего руководителя администрации способностью быстро сконцентрировать в своих руках значительную власть, фактически создать «параллельное» правительство, снискать звание регента. Дабы не допускать в дальнейшем опасности «диффузии власти», Ельцин «уравновесил» Чубайса в правительстве Немцовым, что, кстати говоря, сразу заложило заметное противоречие между «самым влиятельным и самым непопулярным молодым политиком России» и весьма амбициозным, внешне привлекательным, словоохотливым бывшим нижегородским губернатором, которого сам Ельцин называл как- то своим возможным преемником.
Хотя несомненно и то, что немалую роль в принятии такого решения о создании «сдвоенного» реформаторского центра в правительстве сыграл выбор в пользу радикализации хода реформ, «второй либеральной революции», с которой Ельцин, возможно, связывал все надежды на предотвращение угрозы экономического и социального краха страны.
Еще более ясно выражалась авторитарная тенденция в наращивании усилий по ослаблению оппозиции, которая за время болезни Ельцина заметно активизировалась. А это на фоне высокой социальной напряженности создавало реальную угрозу президентскому режиму в целом.
Эти действия осуществлялись в первом полугодии 1997 года по двум основным направлениям.
Первое — целенаправленное поддержание напряженности в отношениях с Государственной Думой, объективно ставшей оплотом президентской оппозиции в парламенте, при одновременном возобновлении диалога с Советом Федерации и главами регионов. Кроме, правда, тех, кто подобно губернатору Приморского края Е. Наздратенко открыто демонстрировал свою неприязнь к так называемым молодым радикал-реформа- торам (здесь, как известно, начал применяться метод кнута, а не пряника).


2. Президентские выборы 1996 года
163
новой Государственной Думы. Хотя нельзя было не заметить, что действия, подобные тем, что были применены в Приморском крае, вряд ли могли способствовать такому согласию. Подтверждением этому служит заявление, сделанное в конце июня 1997 года 92 сенаторами «О поддержке конституционного порядка в стране», в котором содержалось предупреждение исполнительной власти о недопустимости попыток неконституционного роспуска Думы. Заявление, подписанное такими влиятельными региональными лидерами, как Э. Россель, М. Рахимов, К. Титов, П. Сумин, В. Степанов и другие, говорило не только о неудаче поссорить верхнюю, палату с Госдумой, но и о явном политическом непрофессионализме тех, кто инспирировал конфликт. Ведь результат оказался противоположным задуманному.
Второе направление — это развертывание в либеральных средствах массовой информации широкой политико-пропагандистской кампании, направленной против КПРФ и ее союзников. Как тональность кампании, так и характер изменений в курсе и составе правительства не оставляли сомнений в том, что президента убедили поставить жирный крест на идее коалиционного правительства (правительства народного доверия, национального согласия и т. п.), предполагавшей занятие ряда весомых государственных постов представителями КПРФ и других оппозиционных сил.
Эта идея была, как известно, одним из ключевых элементов стратегии так называемой «системной оппозиции». Ее и стремилась, по сути дела, придерживаться КПРФ после поражения на президентских выборах, хотя вряд ли даже идеологически была готова к этому, поскольку с идеей «системной оппозиции» плохо стыкуется популярный среди широких кругов КПРФ, особенно в регионах, далеких от Москвы, лозунг: «Отстранение от власти, свержение антинародного режима Ельцина». Отсюда происходила в высшей степени нервная реакция лидеров коммунистов на все действия президента после его возвращения в строй, о чем свидетельствовали и противоречивые итоги состоявшегося в апреле 1997 года съезда КПРФ, который, по сути дела, так и не выработал новую стратегию.
Сторонники коалиции были, как известно, и среди той части реформаторов, которая опасалась, что проведение «либеральной революции» чревато обострением обстановки в стране, 6*


164
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России
и потому, во избежание возможного взрыва, предлагали сделать оппозицию соучастником и соответчиком политики правительства. Однако после того как Ельцин благословил либеральный курс реформ и соответствующие кадровые изменения, у коммунистическо-патриотической оппозиции объективно не стало никаких иных вариантов, кроме тактики конфронтации как с президентом, так и с обновленным правительством (хотя и без резких нападок персонально на Черномырдина). Вместе с тем было маловероятно, что оппозиция сама, осознанно пойдет на такие действия, которые могут подвигнуть президента на роспуск Госдумы.
К такой сдержанности коммунистов подталкивали, видимо, два соображения. Во-первых, отсутствие уверенности в том, что новые выборы вообще состоятся, а если и будут, то окажутся для них такими же успешными, как и выборы 1995 года. Во- вторых, часть влиятельных лидеров компартии, включая Зюганова, исходила из того, что оппозиция будет успешнее расшатывать существующий режим, используя Думу в качестве политической трибуны и препятствуя принятию нужных власти законов.
Явный стратегический тупик, в который попала КПРФ, открыл для Ельцина определенную свободу политических маневров. И все же эффективных экономических и социальных средств снять нарастающую внутриполитическую и социальную напряженность у президента не было. И не похоже было, что в скором времени они появятся. Поэтому резонно было допустить, что ставка власти на усиление авторитарных методов правления, включая массированное пропагандистско-психологическое «промывание мозгов», делалась всерьез и надолго.
Следует при этом заметить, что не стоило смешивать законные требования людей о необходимости наведения должного порядка во власти, укрепления всех, в том числе разлаженных и расхлябанных, властных силовых структур и институтов государства с усилением авторитаризма, даже если такое усиление и не противоречило напрямую положениям Конституции. Дело в том, что грань, отделяющая конституционное авторитарное президентство, сильную президентскую республику от нарушающего Конституцию авторитаризма, очень тонка, тем более в стране с такой политической историей, как наша. А чрезмерная концентрация в одних руках власти, собственности и СМИ


2. Президентские выборы 1996 года 165
объективно вела не к новой либерально-демократической революции, а к старому как мир тоталитаризму, осуществляемому лишь новым поколением и в новых, внешне более респектабельных формах.
Все это только накаляло социально-политическую атмосферу в обществе. И от ставки на либерал-реформаторов пришлось отказаться.
Так, в конце 1998 года возникло правительство Е. Примакова (явно временное), опиравшееся на тогдашнее по преимуществу левое и левоцентристское большинство Госдумы РФ. Его деятельность способствовала определенной стабилизации не только внутриполитической, но и экономической обстановки в стране после августовского (1998 года) кризиса.


Глава пятая КАВКАЗСКАЯ ПОЛИТИКА ПРЕЗИДЕНТА ЕЛЬЦИНА. «ТАЙНЫ» И СМЫСЛ ЧЕЧЕНСКОЙ ДРАМЫ
1. 	О «главной ошибке» Ельцина, а также о том, существует ли кавказская политика России и какими должны быть ее приоритеты
Особое, исключительно важное место с точки зрения национальной безопасности России, обеспечения ее государственного единства и территориальной целостности, ее крепости и как великой мировой державы, и как федерации составляет, безусловно, кавказская политика президента Ельцина (в ее северо- и южнокавказском варианте). Ее особая «глава» — чеченская драма, вылившаяся в самый кровопролитный и все еще не полностью законченный конфликт на территории нашей страны. Да и в личном плане кавказские дела имели для Ельцина, судя по всему, очень серьезное значение. Не случайно ведь, незадолго до ухода из власти, Борис Николаевич, отвечая на вопрос одного из журналистов, сказал, слегка прослезившись, «моя главная ошибка — война в Чечне». Имелась в виду, понятно, так называемая первая чеченская война 1994—1996 годов. Эта самооценка тем более интересна, что для его преемника война в Чечне (вторая), официально именуемая антитеррористической операцией, стала, по мнению многих, главным трамплином для прихода на вершину власти, подняла осенью 1999 года его рейтинг на небывалую высоту, о чем речь пойдет дальше особо.


1. Существует ли кавказская политика России
167
ло прежде всего в том, что неотъемлемой чертой российского системного кризиса стал в 90-е годы кризис этнополитический, рост напряженности в межнациональных отношениях, нередко приводящий к вооруженному противоборству. Причем на поверхности именно этнополитический кризис как бы определял и все еще во многом определяет лицо современной России, пугающее не только западных инвесторов, но и большинство россиян.
Действительно, обстановка в этой сфере в течение всех 90-х годов характеризовалась нарастанием внутренней напряженности и угрожала опасностью обострения старых конфликтов и возникновением их новых очагов. Об этом свидетельствуют и первый в России вооруженный конфликт в ноябре 1992 года между Ингушетией и Северной Осетией, и первая особо кровопролитная война (иначе ее не назовешь) в Чечне 1994—1996 годов, и вооруженные действия августа-сентября 1999 года в Дагестане, и, наконец, новая военно-политическая чеченская кампания, спровоцированная внутренними и международными террористами.
Но дело не только в этом, если речь идет об этнической нестабильности в стране. Даже в относительно спокойных по уровню межнациональной напряженности регионах от 13 до 20 процентов опрошенных заявляли об ущемлении своих прав по национальному признаку. В стране возникали и продолжали тлеть в разных регионах, например в Поволжье, очаги конфликтов, в основе которых — сложное переплетение социально-экономических, демографических, этноконфессиональных и исторических факторов.


168
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
тельно снижает жизненный уровень населения и ведет к возникновению новых узлов межэтнической напряженности. Все это несет в себе угрозу целостности Российской Федерации, ее национальной безопасности. Каждому ясно, что трудно, если не сказать невозможно, осуществлять демократизацию общества, социально-экономические реформы в условиях межнациональной нестабильности. И именно Чечня — главный нервный узел такой нестабильности. Остановимся на этом большом вопросе в контексте общекавказской политики Ельцина (если таковая, конечно, существовала).
Для каждого теперь ясно: политическая ситуация на Кавказе — это не что-то далекое, за «семью холмами и горами». Это и взорванные террористами дома в Москве, Буйнакске, Волгодонске, это трагедия на Дубровке, это сотни, тысячи убитых и покалеченных в других местах. И не исключено, что среди них завтра может оказаться любой россиянин. А гнездо этих нелюдей, террористов — в Чечне, где все еще идет или тлеет вторая фактически внутрироссийская война. Первая унесла и покалечила жизни многих тысяч россиян: русских, чеченцев, граждан других национальностей. Чем кончится вторая? Как мы вообще дошли до такого противостояния в Чечне? Случайность это или неизбежность? Теряем ли мы Кавказ, кровью и потом наших предков приобщенный к России, ставший давно неотъемлемой частью либо жизненно важной, естественной сферой влияния нашего государства?
Вопросов много. Но самый трудный и кровоточащий из них — это, конечно, чеченский вопрос, возникший не сегодня и не вчера. На него я попытаюсь ответить, опираясь и на свой личный опыт, раскрывая, по мере возможности, некоторые «кремлевские тайны», которые мне известны, о которых можно (и нужно) говорить.
Разобраться в истоках чеченской трагедии, породившей обострение социально-политического кризиса во всей Российской Федерации, нелегко. Это понятно. Там, где много крови, всегда очень много и лжи. К событиям в Чеченской Республике это относится в полной мере.


1. Существует ли кавказская политика России
169
авиации Джохара Дудаева здания органов государственной власти (тогда, в частности, убили, выбросили из окна председателя грозненского горисполкома, русского по национальности) был фактически низложен законно избранный Верховный Совет Чечено-Ингушской Республики, возглавляемый Доку Завгаевым1. Сегодня известно (во всяком случае, многие депутаты бывшего Верховного Совета РСФСР любят об этом рассказывать), что руку к свержению «партократа» Завгаева (бывшего первого секретаря Чечено-Ингушского обкома КПСС) приложили не только советники Ельцина Бурбулис и Старовойтова, но и сам Руслан Хасбулатов. Некоторые ныне действующие политики, выгораживая себя, ссылаются на невозможность решения «чеченского вопроса» до тех пор, пока Хасбулатов находился у власти, во главе Верховного Совета РФ (т. е. до октября 1993 г.). Но так ли это?
Прежде чем высказать мнение на этот счет — маленькое отступление. Дудаев, вышедший после прихода к власти из-под контроля Москвы, возник не на пустом месте. Он вырос на волне поднявшегося чеченского национального движения — того самого движения, умеренные круги которого провели впервые в истории страны в июне 1989 года первым секретарем Чечено-Ингушского обкома КПСС чеченца Доку Завгаева (до этого здесь первыми лицами были русские). И не случайно Чечено-Ингушская Республика стала, можно сказать, пионером в принятии деклараций о государственных суверенитетах российских автономных республик, причем весьма радикального толка, чуть было не разваливших всю Россию.
В Декларации о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики, принятой на внеочередной сессии ее Верховного Совета 27 ноября 1990 года, содержалось фактически все, чего хотели национал-радикалы: Чечено-Ингушетия — суверенное государство, созданное в результате самоопределения чеченского и ингушского народов, со всеми его атрибутами, включая гражданство; республике принадлежит вся полно1 Одно время, когда в администрации президента РФ мне пришлось курировать работу республик, он был у меня начальником отдела, так что о событиях этих дней не раз слышал рассказы, так сказать, из первых уст.


170
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
та власти на еврей территории; ее законы и конституция (тогда, правда, еще не написанная) имеют верховенство и т. д.
Ни в одной строке этой Декларации не упоминаются ни Россия, ни Советский Союз (тогда еще существовавший). Косвенное упоминание о СССР можно обнаружить, правда, в статье 17, но в весьма зловещем, как показали дальнейшие события, контексте. В статье говорится, что Чечено-Ингушская Республика подпишет Союзный Договор лишь после решения вопроса о возврате Пригородного района, входящего ныне в Северную Осетию, и даже правобережной части Владикавказа. Разумеется, о возвращении в состав Ставропольского края Шелковского, Наурского и Каргалинского районов, переданных в 1957 году Чечено-Ингушской Республике в порядке, так сказать, компенсации за присоединенный к Осетии Пригородный район, речи не шло (обратите внимание на то, что это те самые районы, которые первыми в сентябре-октябре 1999 года были освобождены федеральными войсками в ходе операции по созданию так называемой зоны безопасности).
В этом смысле можно сказать, что позднее Дудаев просто на деле осуществил то, что провозглашалось — в других, очевидно, целях — руководимым коммунистом Завгаевым Верховным Советом в Декларации о государственном суверенитете. Такова, увы, злая (для Завгаева) ирония истории.
Вернемся, однако, к основной теме.
В первых числах ноября 1993 года я, будучи одним из заместителей министра по делам национальностей (тогда это учреждение называлось Госкомфедерацией России), при участии другого будущего (а затем уже бывшего) министра Михайлова готовил записку Б. Н. Ельцину, которая шла за подписью С. Шахрая, тогдашнего главы ведомства.


1. Существует ли кавказская политика России
171
кому из главных авторов письма не могло, конечно, прийти в голову, что Министерство по делам национальностей способно координировать деятельность спецорганов и силовых министерств или тем более руководить ею (как это — по разным причинам — произошло, когда Миннац возглавил Н. Егоров в ранге вице-премьера).
Между тем активизация деятельности этих структур была необходима, ведь уже к тому времени, по оценке западных экспертов (публиковавшихся, кстати, в открытой печати), Чечня превратилась в главный дестабилизирующий фактор обстановки на Кавказе в целом и на Северном Кавказе в особенности, а чеченская мафия стала выходить на лидирующие позиции в российской организованной преступности. В самой Чечне Дудаевым уже была пролита большая кровь — и не только русская, но и чеченская. Был разогнан собственный чеченский парламент, неоднократно совершались попытки силой свергнуть администрацию Надтеречного района во главе с У. Автур- хановым, вышедшим (без нашей помощи) из-под «юрисдикции» Дудаева, устроено побоище в центре Грозного, допущено массовое кровопролитие в Аргуне и Урус-Мартане. А кровь, как говорят на Кавказе, не высыхает.
Замечу, что военная сила (и мощная) у мятежных чеченцев уже была. И не зарубежного, а российского происхождения. Отставному советскому генералу Дудаеву летом (если не ошибаюсь) 1992 года была бесплатно передана (или, если хотите, брошена) целая гора оружия, в том числе тяжелого, достаточного для оснащения не одной дивизии1. Именно после этого, как отмечал встречавшийся с Дудаевым тогдашний председа1 Как свидетельствовал в Верховных судах Дагестана и России Салман Радуев, только грозненский гарнизон, который вывели в 1992 году, оставил боевикам более 50 тысяч единиц стрелкового оружия, 100 единиц бронетехники и несколько десятков тонн различной взрывчатки. Этих арсеналов было вполне достаточно для того, чтобы вести боевые действия со штатным оружием, боеприпасами и фабричной взрывчаткой, не прибегая к помощи арабских инструкторов типа Хаттаба и Абу аль-Валида, которые могли изготовить бомбы практически из любых подручных материалов. Но к концу 90-х запасы готовой взрывчатки сильно истощились. Вот тогда и пришло время выпускников диверсионных школ Хаттаба (см.: Коммерсант. Власть. 2003. 19— 25 мая. С. 18-19).


172
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
тель Совета Национальностей ВС РФ Абдулатипов, генерал взял курс на подготовку войны с Россией. Я присутствовал по поручению председателя Совета Национальностей ВС РФ на совещании парламентского Комитета по безопасности и обороне, который возглавлял тогда С. Степашин. Там пытались выяснить, кто отдал такой приказ, что, как вы понимаете, сделать не удалось. Да, думается, и не особенно хотелось.
Западные эксперты уже тогда отмечали, что антироссийская ориентация внешнеполитического курса Дудаева позволяет определенным кругам в Чечне, да и в Москве тоже, извлекать максимальную прибыль из своих сделок (не только с нефтью) в обход федеральных законов, продолжая, кстати, получать финансовые субсидии и из бюджета России. Не прошел мимо них и тот факт, что антироссийская политика позволяет Дудаеву обеспечивать единство и сплоченность его сторонников перед лицом угрозы «российского неоимпериализма», помогает удержаться у власти, списывая на Россию трудности, связанные с разваливающейся чеченской экономикой.
Для успешного разыгрывания антироссийской карты у Дудаева были достаточные основания, причем не какие-то мистические, а исторические.


1. Существует ли кавказская политика России
173
что прекрасно понимал Дудаев, в отличие от многих московских политиков «новой волны».
Предложения Миннаца России исходили из всех этих реальностей, исключающих позицию безучастности по отношению к тому, что творится в Чечне. К тому же все кавказские соседи, в том числе лидеры северокавказских республик, неоднократно в устных беседах и в письменной форме ставили вопрос о необходимости оградить их от проникновения криминальных элементов, нашедших прибежище в этой республике. Их особенно беспокоил тот факт, что в результате политики Дудаева во многих районах России, в том числе в Москве, участились антикав- казские проявления. И понять их нетрудно: политикой Дудаева формировался образ Чечни как бандита в кавказском и во всем российском доме. А наши политики и контролируемые ими средства массовой информации не давали (за редким исключением) по всем этим проблемам достаточно вразумительной информации.
Признаюсь, что, взывая к национальным чувствам наших руководителей (большинство из которых русские по национальности), мы в записке Ельцину особый упор попытались сделать на том, что Чечню тогда уже покинули, превратившись в беженцев-изгоев (а был, напомню, еще 1993 год), более сотни тысяч из 300 тысяч русских, казаков, что за ними уже потянулись и коренные чеченцы, спасаясь от нищеты и политических преследований.
По различного рода признакам чувствовалось, что наши спецслужбы зашевелились. А как же! Им были даны поручения президента РФ. Однако наши предложения, в косвенной форме направленные на разрешение кризиса путем сочетания силовых (но не боевых!) действий с переговорными усилиями, потихоньку «торпедировались», верх брала линия на «ничегонеделание». Правда, было в записках тогдашних руководителей спецслужб и немало дельных предложений, советов, предостережений. Так, по поводу слов вице-президента Чечни 3. Яндарбиева о готовности в случае «вмешательства во внутренние дела» республики взять в заложники всех находящихся на территории русских и расстреливать каждый час по сто человек отмечалось, что это не пустые угрозы, что в Грозном планируют проведение конкретных террористических акций на территории самой России. И это впоследствии полностью подтвердилось.


174
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
Слабым утешением для нас было двусмысленное постановление по Чечне, принятое 25 марта 1994 года Госдумой России. Двусмысленное потому, что, дав возможность правительственной комиссии вести консультации со всеми (включая Дудаева) политическими силами в целях подготовки Договора о разграничении полномочий с органами госвласти ЧР, она ставила это в зависимость от проведения в республике свободных выборов в местные Органы власти и Федеральное Собрание России. Но и ежу, как говорится, было ясно, что Дудаев ни за что на это не пойдет. Тем самым, по сути дела, был заморожен и переговорный путь политического урегулирования отношений с Чечней.
Выход из создавшегося тупика мы попытались найти, воспользовавшись переговорами (а точнее, разговорами) с представителями созданного Автурхановым в декабре 1993 года Временного Совета Чеченской Республики. Поскольку у Шахрая поначалу, как я понял, «сердце к ним не лежало» и он питал иллюзии об объединении «всей оппозиции» от Завгаева до Мамодаева, то ведение этих разговоров в основном было поручено мне, его заместителю.
Для серьезных историков и других заинтересованных людей могу привести копию оригиналов разработанных с ними документов, поскольку писались они у меня в кабинете в прекрасном здании в Трубниковском переулке, напротив, кстати, того кабинета, где в 1917—1918 годах, по слухам, располагался первый нарком по делам национальностей И. В. Сталин. Вот два из них.
ЧЕЧЕНСКАЯ РЕСПУБЛИКА Временный Совет
Г. Грозный
№ 01 26 декабря 1993 г.
В Чеченской Республике создан Временный Совет, сформированный из представителей городов и районов республики, находящихся в активной оппозиции к нынешнему режиму, и ставящий своей целью проведение всеобщих выборов в государственные органы власти и нормализацию взаимоотношений с Российской Федерацией.
Для ведения переговоров по этим вопросам в Москву направляется делегация в составе:
Автурханов Умар Джунитович
Югае Василий Степанович


1. Существует ли кавказская политика России
175
Президиум Временного Совета:
У. Автурханов
Б. Джамалханов
Ю. Эльмурзаев
Б. Басханов
Б. Хасбулатов
А. Хусейнов
М. Осмаев
ЧЕЧЕНСКАЯ РЕСПУБЛИКА Временный Совет
№ 5 18 января 1994 года
Президенту Российской Федерации
Б. Н. Ельцину
Председателю Правительства Российской Федерации
В. С. Черномырдину
Уважаемый Борис Николаевич!
Уважаемый Виктор Степанович!
С осени 1991 года на территории Чечни действует режим Дж. Дудаева, который, пользуясь ситуацией нестабильности и перемен в Правительстве России, попустительством многих членов руководства Верховного Совета РФ и правительственных чиновников, незаконно пришел к власти.
На сегодня картина в республике сложилась крайне тяжелая, все пришло в упадок, народ Чечни не смог проглотить вожделенный суверенитет и ищет возможности выхода из сложившейся ситуации. Различные движения и партии ЧР находятся в напряженном поиске выхода из создавшегося положения. Это — движения «Даймокх», «Мар- шо», «Гулам», «Партия национальной независимости» и другие объединения и отдельные группы, в том числе под руководством бывших соратников Дудаева (формирования Б. Гантемирова, правительство «народного доверия» Я. Мамодаева и др.).
Анализ ситуации привел к выводу, что партии и движения без поддержки народа не имеют реальной возможности решить проблему свержения режима Дудаева. В связи с этим мы выбрали путь освобождения районов по примеру Надтеречного района из-под юрисдикции правительства Дудаева и объединения их для совместной борьбы за установление демократической власти.


176
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
было сделано и в Введенском районе. Созданы временные советы в Гудермесском, Урус-Мартановском и части Грозненского района из представителей наиболее активной части населения. После выступления на площади перед президентским дворцом представителей силовых структур, в том числе многих колеблющихся в политическом выборе «полевых командиров», 16 декабря 1993 года мы создали Временный совет Чеченской Республики, утвердили положение о Временном совете, избрали сопредседателя и рабочий президиум Временного совета.
В настоящее время в селах и районах республики активизирована работа по разъяснению народу ситуации, сложившейся в ЧР в связи с президентством Дудаева, собираются религиозные авторитеты и кадии сел, которые нацеливаются на проведение разъяснительной работы среди населения и возглавление сопротивления режиму. В Урус-Мартановском, Шалинском районах созданы отряды самообороны, также формируются отряды в других районах. На проведение такой же работы нацелены активные противники режима и в Наурском, Шелковском и Ачхой-Мартановском районах. В первых двух районах к совместной работе с членами Временного совета и в самом ВС привлечено казачество. <
Нами пока не охвачены Ножай-Юртовский, Шатойский и вновь созданные районы. Среди населения г. Грозного проводится работа, но пока среди отдельных групп.
Временный совет видит решение проблемы в следующем: создание отрядов самообороны в районах, опираясь на которые мы берем под контроль районы. Временные советы районов объявляют о своем подчинении только ВС ЧР, признавая его крайне необходимым и единственным органом управления на территории ЧР. Все районные отряды самообороны объединяются в вооруженные силы Временного совета Чеченской Республики.
В сложившейся сегодня обстановке считаем необходимым на определенной территории собрать военные формирования всех оппозиционных режиму сил. Эти силы составят до 2 тысяч человек. Разработав совместно со специалистами России план операции, предлагается решительными действиями совместно со спецподразделениями России овладеть городом Грозным и установить необходимую власть и порядок в Чеченской Республике.
В поддерживающих режим Дудаева формированиях имеется техника и около 1,5 тысячи человек списочного состава.
Эти вооруженные формирования и часть родственников Дудаева могут оказать сопротивление нашим силам. Однако наши решительные и согласованные действия могут решить вопрос смещения режима с наименьшим кровопролитием. Основная часть сотрудников правоохранительных органов будут молчаливыми наблюдателями или помогут нам.


1. Существует ли кавказская политика России
177
Сегодня назойливую пропаганду дудаевского режима об угрозе России население республики уже практически не воспринимает. Оно в основной своей массе сожалеет о разрыве связей с Россией.
При возникновении опасности со стороны оппозиции в течение 2 лет Дудаев, используя подчиненные и запуганные им средства массовой информации, собирал людей на площадь перед зданием Совета Министров. Однако подавляющему большинству населения эти его кличи надоели, и мы думаем, что на помощь дудаевскому режиму оно больше не придет. В то же время не исключается, что путем подкупа незначительная часть населения может прийти в город, но в основном наблюдать. .
Путем разъяснения всем слоям населения всей пагубности и тяжести двухлетнего правления режима Дудаева, консолидации всех его противников в единую оппозицию, объединения всех здравомыслящих сил, партий и движений, привлечения на свою сторону работников административных органов республики Временный Совет примет все зависящие от него меры, проявит максимум усилий для обеспечения по возможности бескровного процесса прихода к власти демократических сил. Мы полагаем, что решению этой необходимой и благородной задачи помог бы согласованный конкретный план совместных действий Правительства Российской Федерации и Временного Совета Чеченской Республики. Проект такого плана в виде Протокола договоренностей между ними прилагается.
С выражением надежды на понимание и поддержку, Сопредседатель Временного Совета У. Д. Автурханов
Член Президиума Временного Совета Б. С. Джамалханов
Именно в результате этих встреч было выработано то, что впоследствии член Президентского Совета Эмиль Пайн (не имевший отношения к переговорам) назвал концепцией «двух Чечней», которая сознательно противопоставлялась идее массированного ввода в Чечню федеральных вооруженных сил.
По итогам бесед с Автурхановым (силу и влияние которого мы, конечно, не переоценивали) Шахраю был передан проект записки на имя президента, однако дальше, насколько я знаю, она не пошла. А между тем в записке, подготовленной при активном участии Р. Абдулатипова, мы излагали три возможных варианта разрешения чеченского кризиса.


178
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
и терактам на территории России. Да и в последней серьезной записке по Чечне, к которой я был причастен, уже работая в администрации президента (ноябрь 1994 года), мы отмечали, что, занимая жесткую позицию по отношению к Дудаеву в случае подтверждения фактов участия в вооруженных конфликтах в ЧР иностранных наемников, нельзя ни в коем случае допустить массового кровопролития среди мирного населения, подобного тому, которое Дудаев устроил в Аргуне и Урус-Мартане.
Второй вариант — ждать, ничего не предпринимая до полной самодискредитации режима, — нами тоже, по понятным причинам, не рекомендовался.
Мы склонялись тогда к так называемому комбинированному варианту. В его первом пункте, кстати, говорилось о необходимости незамедлительного формирования специального журналистского корпуса, вооруженного всей полнотой информации о ситуации в Чечне и наших возможных там действиях. Далее речь шла о принятии особых предупредительных мер по обезвреживанию террористов. Предполагалось, как мы подчеркивали, «уважительное» обращение правительства к Дж. Дудаеву и оппозиции с призывом «всеми средствами избежать разрешения проблем с помощью оружия». Был пункт и о необходимости стимулирования более тесных взаимоотношений чеченской оппозиции с местным казачеством и оказания им экономической, финансовой поддержки. Например, организуя через оппозицию выдачу пенсий и пособий всем гражданам Чеченской Республики. Шла речь и об ограниченной военно-технической поддержке отрядов самообороны У. Автурханова (при этом конкретно, согласно их просьбе, называлась цифра — до тысячи стволов автоматов). Под этот вариант были подготовлены соответствующие проекты необходимых документов.
В конце концов, в ход пошел самый опасный — первый вариант, но кто и как обосновал его перед президентом — я не знаю1.
1 Будучи уже заместителем начальника управления администрации президента РФ по работе с территориями, я открыто опубликовал за своей подписью изложение сути и хода всех этих событий после начала первой войны в Чечне в «Общей газете» Е. Яковлева статью под названием «Из трех вариантов был выбран худший» (см.: Общая газета. 1995. № 28. 13-19 июля).


1. Существует ли кавказская политика России
179
По неясным для меня причинам после июля 1994 года мне не пришлось (во всяком случае, впрямую) участвовать в разработке и принятии конкретных решений по реализации нашей политики в Чечне1. За исключением той трехдневной работы в декабре 1994 года в г. Владикавказе, которую я вместе с тогдашним замминистра по делам национальностей Вячеславом Михайловым и другими товарищами проводили в составе правительственной рабочей комиссии по переговорам с представителями Дудаева. Тогда уже было ясно, что работа нашей группы в условиях массированного ввода федеральных войск в Чечню закончится неудачей, а наша переговорная, миротворческая деятельность — это, увы, не главное направление избранной в декабре политики, а скорее ее пропагандистское прикрытие, своего рода бутафория.
И все же шанс — пусть и хрупкий — на мир, на прекращение кровопролития до середины декабря существовал. Его надо было использовать. Хотя бы в последний день, хотя бы в последний час. Хотя бы для того, чтобы спасти честь чеченцев — это ведь гордый народ. Но не унизить и нашего достоинства, в том числе достоинства тех наших солдат и офицеров, которые честно исполняли свой воинский долг в Чечне. Мы, русские, — тоже народ гордый.
Эта гордость, а не только жизни десятков тысяч россиян, и была растоптана неуклюжими, недальновидными, а может, и 1 Не могу не сказать еще об одном эпизоде, лично со мною связанном, но передающем тот самый «запах эпохи». Формально говоря, наш «трехсоставной план», выдвинутый в январе 1994 года, был принят... в июле того же года, когда ситуация требовала уже совсем иных действий. А принятие это состоялось почти как в анекдоте. В один из июльских, относительно свободных, дней, находясь «в вольном полете», я навещал своих друзей, работавших в Белом доме, в правительстве России. Вернувшись к 17 часам на Старую площадь, узнал, что меня давно срочно разыскивает А. И. Казаков, который являлся тогда начальником территориального управления администрации президента РФ (и начальником хорошим, опытным, хотя и чересчур осторожным). Он вспомнил, что у меня было подготовлено к нашему плану даже Заявление Правительства РФ (было такое). Я стряхнул с него «пыль», достав из сейфа, и именно его Казаков срочно послал В. Черномырдину, тот поправил несколько слов, и я отвез около 18 часов Заявление в Белый дом Шахраю и Егорову. В тот же вечер в 20.00 оно было опубликовано...


180
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
продажными, как полагают многие воевавшие в Чечне, действиями российских политиков на протяжении всей первой чеченской войны, а тем более ее окончанием. Да, чеченскую войну в том виде не следовало начинать не только потому, что министр обороны генерал Грачев не отдавал себе отчета ни в силе чеченских боевиков, ни в слабости федеральных вооруженных сил и бездарности конкретных планов Генштаба (помните пресловутое: «займем Грозный одним полком ВДВ»), но прежде всего потому, что именно она превратила политический, по сути, конфликт между Чечней и федеральным центром в этнополитический, сложный, неразрешимый с помощью насилия. Но раз начали, войну надо было завершить иначе.
У меня нет оснований Не доверять тем боевым офицерам, генералам, включая А. Куликова, В. Шаманова, К. Пуликовского, А. Романова и других, прошедшим эту войну, которые накануне вмешательства А. Лебедя плотно блокировали боевиков и настаивали на их уничтожении. В Кремле не поверили им или не захотели поверить. Грозный был сдан, боевики же стали отчасти регулярной (антироссийской) армией, а отчасти не контролируемыми никем отрядами, а точнее, бандами полевых командиров.
Прекращение военных действий в Чечне стало, быть может, неизбежным для Ельцина в сложившейся в 1996 году политической ситуации. После первого тура президентских выборов назначенный секретарем Совета Безопасности генерал Лебедь получил от Бориса Николаевича фактически только одно поручение: любой ценой остановить войну и снять с президента клеймо ее зачинателя. После Хасавюрта Лебедь уже не был нужен в Кремле.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
181
новых соперников на юге России изменить весь расклад геополитических сил в свою пользу.
Для каждого трезвомыслящего человека очевидно, что ситуация на Северном Кавказе и теракты в Москве — взаимосвязанные элементы зловещей реальности. Что нас ждет впереди? Каким может быть исход второй попытки «умиротворить» Чечню, не ждет ли нас новое предательство? На этот вопрос предстояло ответить новому премьер-министру России, которым и стал в августе 1999 года В. В. Путин, почти сразу названный Ельциным своим преемником. Но обо всем этом подробнее мы расскажем позднее.
2. 	Общекавказская стратегия России в 90-е годы: намерения и действительность
Общекавказская стратегия России, а точнее, политика России в Черноморско-Каспийском регионе в новых геополитических условиях, сложившихся после распада СССР, — вот главный угол зрения, с помощью которого можно понять все остальные кавказские проблемы, не исключая Чечни, их корни и перспективы разрешения. К сожалению, такой стратегией Россия в период ельцинского правления, сразу скажем, не располагала, а поначалу не было даже ясного понимания значения этого вопроса. Попробуем раскрыть эту мысль.
После распада СССР кардинально изменилась, если так можно выразиться, политическая география на одной шестой части Земли, а стало быть, изменилась и вся наша политическая планета. И Россия, и все остальные 14 государств, которые образовались из бывших республик Союза, оказались в совершенно новом мире. К нему нелегко привыкнуть и сегодня. В нем надо научиться жить. Но сначала в нем надо хотя бы обжиться. А это оказалось совсем непросто.
И, пожалуй, особенно непросто для России. Ее новые границы нам, русским, всем гражданам РФ, нелегко принять, скажем, с психологической точки зрения. Но они реальность, с которой надо считаться. Вернее даже, приспосабливаться, не только ностальгически вспоминая о потерях, но и учась решать новые задачи, которые из этой реальности вытекают.


182
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
Хотя у нашей страны вроде бы, как сейчас принято говорить, и не осталось откровенных врагов в мире, это вовсе не означает, что те мировые и региональные державы, которые стремятся строить свои отношения с нашей страной на началах партнерства и сотрудничества, не имеют на пространстве бывшего Союза своих интересов, мягко говоря, не совпадающих с нашими. Нельзя сбрасывать со счетов вполне реальные попытки окружить Россию со всех сторон активно соперничающими с нею государствами. И Кавказ с точки зрения обеспечения безопасности новых южных границ имеет для России стратегическое значение, как, впрочем, имел и в прошлом.
Это связано сегодня и с тем, что ось глобальных мировых противоречий после распада СССР все больше перемещается на линию «Север—Юг», проходящую как раз по Кавказу. Вполне естественно, что это кардинальным образом сказывается на обстановке во всем Северо-Кавказском регионе, который превратился в приграничную территорию России.
Вдобавок и России, и закавказским государствам приходится дорого расплачиваться за стремительный развал Союза: одним из самых трагических результатов такого развала стало то, что теперь обнажились многие болезненные проблемы и противоречия, порожденные прежней авторитарной системой. Этим странам сегодня приходится платить самую дорогую цену — тысячами и тысячами жизней своих сограждан — и за недальновидную национальную политику советской власти с ее репрессиями и депортациями в отношении многих кавказских народов, с ее бесконечными национально-территориальными и административными переустройствами, и за безответственные действия многих «архитекторов перестройки» в ее горбачевско-яковлевском варианте. Во всем этом и надо искать истоки того, что Кавказ, начиная уже с горбачевских времен, превратился в один из самых взрывоопасных районов Земли.
Сложная предыстория и история российско-кавказских отношений не могла не отражаться и на становлении новых отношений между Россией и закавказскими государствами, на общей политической атмосфере на Кавказе.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
183
самом деле они носили и носят не только общекавказский, но и общероссийский характер. Без их решения нельзя было ввести, кстати говоря, в какие-то рамки, а тем более приостановить бурный отток населения, в основном русского и русскоязычного, из Закавказья (прежде всего, понятно, из Грузии и Азербайджана).
Наличие названных и им подобных очагов напряженности, неурегулированность этих проблем в решающей мере способствовали росту неприязни и враждебности между различными коренными народами Кавказа, а также между ними и русскими. Это же лежит в основе того, что интеграционные процессы в этом регионе практически были заморожены. В результате многие давние, очень тесные хозяйственные и даже транспортные связи между отдельными кавказскими регионами были прерваны, падало производство, резко снижался жизненный уровень. Причем когда мы говорим между кавказскими регионами, то имеется в виду, конечно же, и Северный Кавказ, для которого связи с «зарубежным» теперь Закавказьем испокон веку были важным фактором их благополучия и стабильности.


184
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
тбилисская линия МИДа России, когда его возглавлял Козырев, не нашла поддержки в руководстве северокавказских республик и служила источником недовольства их населения, предметом нападок на центральное руководство России со стороны многих политических партий и движений этого региона. Короче говоря, сразу было видно, что грузино-абхазская проблема — это не просто межгосударственная, но и внутриполитическая проблема России, особенно с точки зрения этнополитической, да и моральной. И это было видно еще задолго до того, как в 2000 году Э. Шеварднадзе занял по ряду вопросов явно анти- российскую позицию.
На наш взгляд, поддержка Россией национально-освободительной борьбы абхазского народа, а также законных интересов этнически русских, проживающих в Абхазии (их здесь более 100 тысяч, столько же, сколько и абхазцев), соответствовала национально-государственным интересам России. Эту мысль многие эксперты и советники президентской администрации и Миннаца Россйи пытались довести до сознания российского руководства. Но сделать это было нелегко, так называемое про- грузинское лобби было очень сильным на Старой площади и особенно на Смоленской площади в МИДе (которое когда-то, с горбачевских времен, в течение нескольких лет возглавлял Шеварднадзе), пока туда не пришел взвешенный, пророссийски настроенный министр Е. Примаков (тем более, что он пришел туда из Службы внешней разведки).. Записки по этому поводу на имя главы президентской администрации Филатова, которые подавались, в том числе и мною, не принесли эффекта.
Пришлось прибегнуть к другому приему. Мной в октябре 1995 года была инициирована записка на имя Ельцина и Черномырдина за подписями трех лиц: министра по делам национальностей и региональной политике России В. Михайлова, министра внутренних дел России А. Куликова и зам.начальника Управления администрации по работе с территориями В. Печенева.
Вот текст записки в том виде, как он сохранился в моем личном архиве, раскрывающий, на мой взгляд, суть проблемы, а также то, что и в руководстве России были люди, понимавшие эту суть всегда, а не только сегодня, задним, как говорится, числом.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы 185
Президенту Российской Федерации
Б. Н. Ельцину
Председателю Правительства Российской Федерации
В. С. Черномырдину
Абхазо-грузинские отношения и российские государственные интересы
Уважаемый Борис Николаевич! Уважаемый Виктор Степанович!
На протяжении шести десятилетий, после включения в 1931 году Абхазии по воле Сталина—Берии в состав Грузинской ССР, грузиноабхазские отношения, как вы знаете, были непростыми и время от времени обострялись. Кульминационным пунктом здесь, безусловно, стала вторая (после Карабаха) кровопролитная война на Кавказе, вспыхнувшая в результате ввода Госсоветом Грузии войск на территорию Абхазии 14 августа 1992 года и закончившаяся два года назад сокрушительным военным поражением Грузии.
Хотя необдуманное решение о вводе войск было принято при Э. Шеварднадзе, справедливости ради надо сказать, что в широком плане оно явилось логическим продолжением и своего рода завершением политики антироссийского режима 3. Гамсахурдии, проводившейся под откровенно националистическим лозунгом: «Грузия для грузин». Политики, жертвой которой за последние три года стали не только осетины и абхазцы, но и русские, ибо основная (по численности) масса беженцев из различных, в том числе внутренних, районов Грузии — наши соотечественники. В этом смысле Э. Шеварднадзе, по-видимому, стал вольным или невольным заложником националистических сил. Причем освобождаться от их влияния он стал разве что лишь после военного краха в Абхазии, банкротства прежней экономической политики, а также неудачи с попытками вытеснить из Грузии пророссийски настроенные силы с помощью Запада или ООН, не брезгуя и такими агрессивно настроенными против нас генералами НАТО, как небезызвестный Шаликашвили.
На наш взгляд, позиция России в грузино-абхазском конфликте не может строиться исходя лишь из традиционного в обычных межгосударственных отношениях образца. А именно этот трафарет и положен, судя по всему, в основу точки зрения МИДа России и его рекомендаций.
Между тем обвальный распад Союза ССР в сочетании с националистической политикой тбилисского руководства создал в этой зоне специфическую международно-правовую ситуацию, когда почти все грузино-абхазские договоры и конституции как бы теряли смысл.


186
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
А восстановление при 3. Гамсахурдии Конституции Грузии, в которой не было упоминания об Абхазии, привело к тому, что нынешнее ее руководство взяло в июле 1992 года курс на достижение государственной независимости от Грузии и переориентацию на Россию, на республики Северного Кавказа.
О последнем подробнее, ибо это обстоятельство, прежде всего, и побудило нас, людей, занимающихся преимущественно внутрироссий- скими проблемами, обратиться к вам с этой запиской.
Если подойти к абхазской проблеме не с сугубо международной, а с этнополитической точки зрения, без которой трудно что-нибудь понять на Кавказе, то Абхазия скорее относится или тяготеет к северокавказскому, а не закавказскому региону. Нельзя не учитывать, что основная масса населения, принадлежащая к абхазо-адыгской этнической группе — 600 тысяч из примерно 700 тысяч человек, проживает именно в российских республиках — Кабардино-Балкарии, Адыгее, Карачаево-Черкессии. Отсюда и позиция народов и политиков этих республик, связанная с моральной и материальной поддержкой абхазского руководства в конфликте с Тбилиси. Отсюда неприемлемость для них курса на одностороннюю поддержку МИДом России грузинской стороны.
Такую поддержку они усматривают и в фактическом экономическом бойкоте Абхазии; и в закрытии границы по реке Псоу, отчего, кстати, пострадала в первую очередь и без того самая страдающая — русская часть населения Абхазии (русских здесь почти столько же, сколько абхазцев); и в стремлении Российского федерального центра строить свои государственные отношения с тбилисским руководством до урегулирования вопроса об особом статусе Абхазии в составе Грузии. Такого статуса, который учитывал бы реальную историю их отношений, включая, конечно, последнюю войну.
Нам известно, что серьезное беспокойство не только в Абхазии, но и в упомянутых российских республиках вызывают некоторые правительственные соглашения, заключаемые с Тбилиси. Надо признать, что некоторые объективные основания для такого беспокойства есть. Например, подписанный 15 сентября 1995 года протокол о мерах по восстановлению и нормализации движения поездов на участке Веселое—Самтредиа (значительная часть которого проходит по территории Абхазии) содержит в себе опасные недоговоренности и двусмысленности. Он создает впечатление, что эта проблема, включая охрану железной дороги, может быть решена без участия абхазской стороны российско-грузинскими силами.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
187
сударственным интересам в регионе, более того, может вызвать большие, труднопредсказуемые волнения на Северном Кавказе, и без того вздыбленном не погашенным чеченским кризисом.
Напротив, сбалансированный подход к грузино-абхазским отношениям, учитывающий особое место и особые отношения с Россией многонационального населения Абхазии, может способствовать ослаблению антироссийских настроений в ряде наших республик, прежде всего в Чечне. Кстати говоря, мы могли бы лучше использовать пророссийски настроенную часть руководства Абхазии, в том числе В. Ардзинбу, для мирного урегулирования чеченского кризиса, в частности для оказания нажима на сторонников Дудаева. А желание В. Ардзинбы поработать в этом направлении, насколько нам известно, имеется.
Исходя из вышесказанного, мы бы предложили обсудить следующие возможные ориентиры российской государственной политики в этом регионе.
1. 	В государственных интересах России выступать в качестве действительного гаранта законных прав и свобод народов Абхазии, интересы которых во многом совпадают с интересами народов Северного Кавказа. Поэтому целесообразно более решительно противодействовать любым (явным и тайным) стремлениям, направленным на создание Грузии как по существу моноэтнического государства, а тем более стремлению к прямому и косвенному уничтожению государственности Абхазии. Видимо, отношения Грузии и Абхазии могли бы строиться в рамках союзного государства в границах бывшей Грузинской ССР, но в основном на полуфедеративных или конфедеративных началах, дающих Абхазии особый статус в отношениях с Россией.
2. 	Недопустимы экономическая блокада и другие подобные меры России в отношении Абхазии, учитывая, в частности, новую расстановку сил на Кавказе, взаимоподдержку национальных движений, их потенциальную способность на эффективные действия широким фронтом. Такие меры не только уже нанесли и наносят тяжелый удар народам Абхазии (абхазцы, русские, армяне, греки и др.), но и подрывают доверие к федеральным органам власти России. Тем более что не было и нет заслуживающих доверия фактов какой-либо поддержки официальными властями Абхазии антироссийских сил в Чечне.
3. 	Приоритетным для России должна быть забота о насущных, прежде всего экономических, правах и интересах русских в Абхазии. В настоящее время это самая страдающая и забытая часть населения Абхазии, по численности равновеликая абхазцам.


188
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
грузино-абхазской войны или одностороннем «подыгрывании» анти- абхазским силам в Грузии превратится в приемник беженцев.
И последнее. Российская Федерация не должна априори, категорически исключать и такой возможности, как удовлетворение волеизъявления народов Абхазии на вхождение в состав России, тем более что исторически на протяжении более ста лет так оно и было (во времена Российской империи). Во всяком случае мы должны, не поощряя абхазских экстремистов, иметь в своем «дипломатическом резерве» и этот аргумент, чтобы противостоять попыткам грузинских национал-радикалов решать грузино-абхазский конфликт с позиции силы (тем более с использованием силы Российской армии). Да и для противодействия внутрироссийским сторонникам безбрежного госсуверенитета, в том числе на Северном Кавказе, он был бы не лишним.
Надеемся, что эти тезисы могли бы стать основой для уточнения нашей государственной политики по отношению к Абхазии и Грузии в нынешний момент.
Сообщается в порядке информации и для принятия решений.
Министр по делам национальностей и региональной политике России В. Михайлов Министр внутренних дел России А. Куликов Зам. начальника Управления Администрации Президента РФ по работе с территориями В. Печенев
Записка получила официальный ход1. Она, как видим, недвусмысленно подчеркивала, что стабилизация обстановки в этом районе жизненно необходима и грузинскому, и абхазскому народам, и десяткам тысяч российских, русских граждан, проживающих в Абхазии. Это, наконец, отвечает националь¬


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
189
ным интересам Российского государства, о которых надо помнить не в последнюю очередь, предлагая конфликтующим сторонам пути политического разрешения затянувшегося кризиса. Такие пути, которые бы исключали вмешательство в эти дела западных, и прежде всего американских, друзей Шеварднадзе, на которых он давно возлагал надежды.
Но тогда записка вряд ли дала существенные результаты, хотя все же были несколько ослаблены экономические дискриминационные санкции против Абхазии (с помощью которых Э. Шеварднадзе думал «задушить» эту республику), а главное, она способствовала подготовке очень важного с политической точки зрения мероприятия — подготовке первой в истории встречи глав кавказских государств: России, Азербайджана, Армении и Грузии.
Идею о необходимости такой встречи аналитики территориального, а затем Главного программно-аналитического управления Президента РФ не раз высказывали. И давно. Ведь практика и прошлый опыт подсказывали: действуя порознь, успеха в раздробленном на многие государства и республики Кавказе не добьешься. И хотя мысль эта достаточно банальна, в реальной политике путь к ней не близок. И только неудачные или не совсем удачные попытки подойти к многочисленным проблемам как к местным и чисто национальным помогли осознать: на Кавказе это тупиковый путь. Непременная предпосылка успеха здесь — согласованные совместные действия, направленные на достижение четко очерченной, отвечающей интересам всех государств и народов Кавказского региона цели. Подобной целью могло быть создание надежной системы поддержания согласия, стабильности и безопасности на Кавказе в целом.


190 Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
зя. Конечно, сама эта встреча вряд ли была способна полностью решить их или даже небольшую их часть. Но она важна была уже для того, чтобы четыре президента подтвердили свою готовность решать их сообща. И это можно рассматривать как принципиальный успех такой встречи в верхах. Она пыталась заложить первый камень в фундамент радикального изменения к лучшему политического климата на Кавказе. Речь, иными словами, шла о том, чтобы сделать первый совместный шаг к достижению межнационального согласия и мира, дать новый стимул развитию экономического и культурного сотрудничества на Кавказе.
Распоряжением президента был создан весьма солидный организационный комитет, который активно работал в течение двух месяцев подготовки этой встречи.
Вот копия этого распоряжения.
РАСПОРЯЖЕНИЕ
ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
О составе организационного комитета по проведению общекавказской встречи руководителей России и государств Закавказья, субъектов Северного Кавказа в г. Владикавказе
Для подготовки и проведения общекавказской встречи руководителей России и государств Закавказья, субъектов Северного Кавказа в г. Владикавказе образовать организационный комитет в составе:
ЕГОРОВ
Николай Дмитриевич
Руководитель Администрации Президента Российской Федерации (председатель оргкомитета)
БОЛЬШАКОВ
Алексей Алексеевич
Заместитель Председателя Правительства Российской Федерации (заместитель председателя оргкомитета)
ВИКТОРОВ
Валерьян Николаевич
Заместитель Руководителя Администрации Президента Российской Федерации — начальник Главного управления Президента Российской Федерации по вопросам внутренней и внешней политики государства
ГАЛАЗОВ
Ахсарбек Хаджимурзаевич
КОКОВ
Валерий Мухамедович
Президент Республики Северная Осетия- Алания
Президент Кабардино-Балкарской Республики


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
191
МАРЧЕНКО
Глава администрации Ставропольского
Петр Петрович
края
МИХАЙЛОВ
Министр Российской Федерации по делам
Вячеслав Михайлович
национальностей и федеративным отношениям
ПАСТУХОВ
Первый заместитель Министра иностран¬
Борис Николаевич
ных дел Российской Федерации
ПЕЧЕНЕВ
Первый заместитель начальника Главного
Вадим Алексеевич
программно-аналитического управления Президента Российской Федерации (ответственный секретарь оргкомитета)
ПРИМАКОВ
Министр иностранных дел Российской
Евгений Максимович
Федерации
СЕРОВ
Министр Российской Федерации по со¬
Валерий Михайлович
трудничеству с государствами — участниками Содружества Независимых Государств
Президент Российской Федерации Б. Ельцин
8 апреля 1996 года № 165-рп
Для России эта встреча представляла особый интерес. Нельзя было исключать, что она станет важным этапом в процессе окончательной выработки Москвой кавказского направления российской внешней политики, о чем в апреле 1996 года, как о нашей задаче, Б. Н. Ельцин говорил в Краснодаре. Президент России не раз подчеркивал в этой краснодарской речи, что долговременный и преимущественный интерес нашей страны, ее бесспорный внешнеполитический приоритет — добрососедство, мир и согласие на пространстве бывшего Союза. Такое предпочтение вполне естественно и оправданно: оно отвечает не просто интересам нашей безопасности, но и интересам наших экономических реформ, вообще делу демократического обновления России. И в этом смысле значение кавказского направления нашей внешней политики трудно переоценить.
Кавказ представляет собой уникальную общность множества народов и народностей, которые, несмотря на языковые, культурные и религиозные различия, тем не менее все вместе представляют собой единый кавказский организм. И любые попытки расчленить его успеха принести не могут. Многовековая история Кавказа, его отношений с Россией убедительно подтверждает это. Такие попытки — во вред народам Кавказа» народам России.


192
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
Развивая свои отношения с закавказскими государствами, Россия должна опираться на многовековой опыт экономических, политических и культурных связей. Этот опыт подсказывает: Россия и Кавказ друг для друга — зоны естественных взаимных интересов. Речь при этом вовсе не идет о том, чтобы делить сферы своего влияния или стремиться подорвать, ущемить позиции друг друга. Речь идет о том, что это факт реальной жизни миллионов людей — в России и Закавказье. И ответственные политики в нашей стране не вправе не принимать его во внимание.
Одна из принципиальных особенностей кавказского региона состоит в том, что он представляет собой динамическое единство различных этносов. А значит, эффективная политика и России, и закавказских государств на Кавказе возможна лишь при том непременном условии, что это будет согласованная, системная политика, нацеленная на развитие добрососедского сотрудничества и между кавказскими государствами, и между ними и Россией, и, наконец, между народами Закавказья и Северного Кавказа. Такая политика, по понятным причинам, предполагает совместные, взаимодополняющие усилия всех народов и государств, всех конструктивных сил этого региона.
Без активного участия закавказских государств в интеграционных процессах в рамках СНГ сами процессы могут быть существенно подорваны. Отсюда прямой интерес России в том, чтобы своей политикой всемерно содействовать созданию всех необходимых условий для самовыражения и развития каждого народа на Кавказе. Без этого нечего и говорить об удовлетворительном решении здесь межнациональных проблем. Иными словами: успех интеграционных процессов в рамках СНГ в немалой мере зависит от того, сумеет ли Россия, объединив свои усилия с закавказскими государствами, сделать все, чтобы противодействовать любым попыткам противопоставления кавказских народов друг другу, их обособлению друг другу.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
193
ры, уже эффективно действующие в Европе, Кавказ способен не только вписаться в мировое сообщество, но и гарантировать себе стабильность и безопасность. Нет нужды доказывать, что именно это со всех точек зрения отвечает и интересам России.
И еще одно обстоятельство. Когда мы говорим о нашей политике на Кавказе, следовало бы вести речь о черноморско-каспийском ее направлении, поскольку ни Россия, ни закавказские государства попросту не могут развиваться как демократические и независимые без учета того обстоятельства, что, скажем, Молдавия, Украина, Казахстан, Туркмения, Турция, Иран, да и весь Ближний Восток — в сущности естественные соседи наших стран. Так что, на наш взгляд, у России и закавказских стран есть широкое поле для взаимодействия в том, что касается развития связей и сотрудничества с государствами черноморского и каспийского бассейнов как на двусторонней, так и на многосторонней основе.
Для России Черное море остается важнейшим мостом, соединяющим ее и со странами Средиземноморья. Именно поэтому наше постоянное внимание к Черному морю никого за границами России не должно ни настораживать, ни удивлять. В Москве никто, кроме недалеких и воинственно бездумных политиков, ни о какой экспансии в этом направлении не помышляет. Но ясно, что интерес России состоит в том, чтобы и ей с Черного моря никто не угрожал и не пытался, образно говоря, заставить ее лишь наслаждаться красотами этого моря, сидя на берегу.
В этом контексте мы должны подходить и к решению вопроса о нашем Черноморском флоте. У него давние и славные традиции, без него вроде бы и Россия не Россия. Однако дело, конечно, не в чувствах, не в воспоминаниях о прошлом. Черноморский флот для нас отнюдь не вопрос престижа и уж ни в коем случае не разменная монета в наших отношениях с соседями, в том числе и с Украиной.
Этот флот нужен России для надежной защиты ее причерноморских земель, для обеспечения нашей безопасности в целом. Ведь после распада Союза с одобрения всех бывших республик Россия взвалила на свои плечи бремя правопреемницы СССР по всем проблемам стратегического порядка, которые были в компетенции союзного государства. А Черноморский флот — неотъемлемый элемент баланса стратегического равно-


194
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
весия на международной арене, причем, конечно, не только в самом черноморском бассейне. И стало быть, любое его ослабление, свертывание его активности способно существенно изменить такое равновесие. Нет смысла подробно доказывать очевидное: это скажется на безопасности не одной России, а всех причерноморских государств, в том числе и закавказских.
Точно так же вполне естественна заинтересованность России в том, чтобы и Каспийское море и с политической, и с экономической точек зрения стало зоной согласия и сотрудничества всех прибрежных государств. И в этом отношении тесное взаимодействие нашей страны с закавказскими государствами (а для них всех Каспий — мост, соединяющий их и с Центральной Азией, и с Европой) могло бы дать значительный эффект.
Инициаторы встречи исходили из того, что предстоящая встреча глав России и закавказских государств — не рядовое событие. Оно, с одной стороны, должно свидетельствовать о росте авторитета и роли России в СНГ, расширении ее реальных возможностей влиять на происходящие в нем процессы в отвечающем ее интересам направлении. А с другой — подтверждать все более укрепляющуюся тенденцию к экономической интеграции и политическому партнерству в странах нашего Содружества.
Эти идеи, касающиеся выработки общих принципов кавказской политики, и были высказаны в докладе Б. Ельцина в Кисловодске 3 июня 1996 года. Затрагивались, конечно, в нем и более конкретные, в том числе самые острые, вопросы, в частности чеченский. О том, что оценки ситуации в Чечне были не слишком далеки от нынешних, свидетельствует одно из мест доклада. Процитирую его:
«Не могу не коснуться здесь и самого болезненного для России (да и для всех кавказских народов) вопроса — чеченского кризиса.
На эту тему много уже сказано. Природа и корни противостояния боевиков конституционному порядку России, их попыток развалить нашу государственность сегодня всем хорошо известны.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы 195
дело, когда речь идет о принципах федерализма, когда каждый субъект федерации пользуется очень широкими правами, закрепленными в Конституции, гарантирующей, однако, целостность государства. Другое — когда под этим флагом к власти приходят люди, которые фактически начинают обслуживать интересы мафиозных структур, в том числе и зарубежных. Именно так Чечня стала очагом международного терроризма.
Объявленный мною два месяца' назад план мирного урегулирования в Чечне начинает давать свои плоды. Главное в нем — мирное урегулирование должно стать делом прежде всего самих чеченцев, а федеральные власти призваны создать для внутричеченского диалога все необходимые условия...
События в Чеченской Республике со всей очевидностью показали, что на Кавказе нет и не может быть чисто локальных войн и конфликтов. В той или иной степени они всегда будут затрагивать жизненные интересы соседних народов. Это подчеркивает необходимость тесного взаимодействия России, Азербайджана, Армении и Грузии».
И еще одна цитата из доклада Ельцина, суть которой вроде бы была одобрена участниками этой, казалось бы, исторической встречи: «Россия заинтересована в том, чтобы подобные совещания на высшем уровне стали регулярными. Уверен, эти встречи глав наших государств — России, Азербайджана, Армении и Грузии — могут и должны привести, в конце концов, к созданию политического механизма поддержания стабильности и безопасности во всем Кавказском регионе. Это пойдет на пользу нашим государствам и народам, это будет весомым вкладом и в укрепление мира, согласия и сотрудничества на международной арене в целом. Россия намерена решительно и последовательно — вместе с дружественными государствами Закавказья — добиваться именно этого».
К сожалению, в контексте последующих событий очевидно, что Кисловодская встреча оказалась для Ельцина и его ближайшего окружения лишь пропагандистской акцией в борьбе за «политические очки» на стремительно приближающихся президентских выборах. А важность идеи создания своего рода организации, или политического механизма, по поддержанию ста„- бильности и безопасности во всем Кавказском регионе вообще не была понята его ближайшим политическим окружением 7*


196
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
(и даже подзабыта). Чем иначе можно объяснить то, что год спустя (2 июля 1997 года) зампред правительства РФ Серов (кстати, бывший член оргкомитета по проведению Кисловодской встречи) вдруг в конце письма на имя Б. Ельцина (за № ПР-1104) пишет: «Представляется (?!), что проведение встреч Президента Российской Федерации с первыми руководителями северокавказских субъектов Федерации и с главами государств Закавказья следовало бы сделать традиционными. Прошу Ваших поручений». Он что, не читал доклада Ельцина, где тот фактически (во всяком случае для российских чиновников) дал такое поручение еще 3 июня 1996 года?
Не менее загадочной выглядит и резолюция Ельцина, написанная его собственной рукой на письме: «В. Г. Юмашеву (Юмашев тогда стал главой администрации президента РФ. — В. П.). Согласен. Действуйте. 06.07.97».
А Ельцин? Он разве не произносил свой доклад? Произносил, сам слышал. Вот тебе и «эпоха Ельцина» — то ли с ним, то ли без него...
Жизнь на Кавказе, тем не менее, била ключом и, как грубо говорят в таких случаях, чаще всего по голове.
Уже взрыв бомбы на центральном рынке во Владикавказе с многочисленными жертвами (более 50 убитых и около сотни раненых) 19 марта 1999 года, направленный непосредственно против мирного населения, стал последним недвусмысленным сигналом о том, что конфликт на юге России вышел из берегов, ограниченных далекими для многих горами Кавказа. Он приобрел явно выраженный характер международного терроризма, деморализующего население и бьющего государственную власть с тыла, с таких направлений, на которых, как показывает мировой опыт, нередко оказываются бессильными леса штыков, армады танков и тучи самолетов1.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
197
Но все же эхо кавказских взрывов разбудило туговатых на ухо обитателей Кремля. Брошенный террористами вызов, похоже, был услышан наконец-то властями, о чем свидетельствовали жесткие заявления ставшего премьер-министром В. Путина и действия военных в Чечне. Но услышан он был в политически сложное для страны время. Надвигались последние в XX веке парламентские выборы, которые, как всегда, ставят Россию на историческое перепутье. ,
Неслучайно поэтому первая реакция на резкое обострение ситуации на Северном Кавказе была связана именно с возможностью отмены парламентских выборов вследствие введения чрезвычайного положения по всей стране, которое планировалось то ли высшим российским руководством, то ли Семьей, то ли демонизированным с помощью СМИ Б. Березовским...
Федеральное Собрание, отечественные СМИ, партийные и политические форумы стали своего рода ареной, на которой противодействовали и конкурировали самые невероятные слухи и контрслухи, версии и антиверсии. Российская общественность заворожено следила за раскруткой на некоторых телеканалах и в ряде газет ошеломительной гипотезы о том, что за сентябрьскими террористическими актами стоят не террористы Хаттаба и Басаева, а российские спецслужбы, направляемые Владимиром Путиным, которому, в свою очередь, эти кровопролитные «мероприятия» заказала Семья. (Недавно на эту тему целый публицистический роман «Господин Гексоген» написал известный левый писатель А. Проханов) Самым громким, вероятно, демаршем в этом роде стало скандальное интервью ныне покойного гнозом последствий. К сожалению, прореагировать на нее он не успел, вероятно потому, что вскоре был отправлен в отставку.
Рискнув в очередной раз карьерой, 16 июля 1999 года (за месяц до чеченской агрессии в Дагестане и за полтора до терактов в Москве) я опубликовал эту записку с комментариями лод названием «Эхо владикавказского взрыва: услышат ли его когда-нибудь в Москве?». Не буду говорить о том шуме, который поднялся во влиятельных и в Москве, и на Кавказе вайнахских кругах (меня по их инициативе даже посещал и требовал объяснения прокурор по особо важным делам Генпрокуратуры). Даже пресс-служба родного Миннаца России предпочла тогда официально от меня отмежеваться.


198
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
красноярского губернатора Александра Лебедя парижскому «Фигаро». Выдвинутые генералом, которого не назовешь плохо осведомленным, неслыханные обвинения в адрес представителей высшей государственной власти в терроре против собственного народа, в разрушении несущей конструкции российской демократии, помимо всего прочего, свидетельствовали, какого опасного накала достигла предвыборная борьба, участники которой не останавливаются ни перед чем.
Сегодня мало кто верит в реально существовавшую возможность отмены всеобщих выборов (даже если такой план вынашивался кем-то в Кремле или Белом доме). Бесспорно, однако, что политическая ситуация на Северном Кавказе, в каком бы направлении она ни развивалась, была мощным фактором, оказывавшим влияние на характер и ход избирательной кампании, на программы и лозунги политических партий, движений и их лидеров. Причем не только парламентской, но и президентской кампании.
Было очевидно, что в такой ситуации только политические самоубийцы (или недоумки) могли решиться прямо осуждать решительные действия федеральных сил по пресечению агрессии в Дагестане, антитеррористическую операцию в Чечне, авиаудары по той части ее территории, где находятся базы террористов. Для всех нормальных людей теперь, наконец-то, было очевидно, что «борьба за независимость Чечни», поддержанная ущербными московскими диссидентами и некоторыми «независимыми» телеканалами, обернулась свободой средневекового террора, работорговли и захвата сопредельных территорий.
В этой связи можно лишь удивляться тогдашней явно пропагандистской инициативе Явлинского о прекращении (или замораживании) террористической операции в Чечне, проводимой федеральными силами, и о необходимости мирных переговоров с А. Масхадовым. Да еще на абсолютно нереальных условиях выдачи главных террористов (это Басаева и Хаттаба?!) и захваченных заложников.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
199
марш боевого генералитета перед Верховным главнокомандующим (Б. Н. Ельциным), который, как справедливо полагают многие, не раз «подставлял» их. Вплоть до отказа подчиниться ему со всеми вытекающими отсюда политическими последствиями, включая попытку госпереворота. Второй вариант знаком всем до боли: полное разложение самых боеспособных частей Вооруженных Сил России.
Так что у трезвых аналитиков не было сомнений в том, что симпатии большинства избирателей в декабре 1999 года будут на стороне тех, кто твердо отстаивает необходимость укрепления России, в том числе военного. И это естественно. Важно только понимать, что решительность, последовательность и необходимая жесткость действий на Северном Кавказе могут привести к успеху лишь в том случае, если они опираются на внятно сформулированную и понятную всем не только собственно чеченскую, но и общекавказскую политику России, которая, как видели, у Ельцина не просматривалась.
И еще один момент, о котором мы, отчасти, уже говорили. Аналитики Главного программно-аналитического управления пытались разными способами поставить в центр внимания президента коренные геополитические проблемы, вставшие в зоне Черноморско-Каспийского региона. Еще в феврале 1996 года сложилась очень тревожная обстановка вокруг российского Черноморского флота. Судя по официальному беспрецедентному обращению всего Военного совета ЧФ к президенту, существовала угроза решения проблемы нашего флота и его главной базы — русского города Севастополя — в пользу определенных антироссийских кругов Украины, за которыми, надо прямо сказать, просматривались четко проработанные интересы США, стран НАТО. Из разных источников поступала тревожная информация, что согласие на такое разрешение черноморских проблем дал вроде бы премьер Черномырдин в ходе его весеннего визита в Киев.


200
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
моря». Некоторые из обозначенных на ней операций были позднее, кстати говоря, ими прорепетированы, например пресловутая операция в Крыму «Бриз-96». Другие, как, например, десантная операция стран НАТО в Абхазии, прописанная на той же карте (с полным раскладом военных сил со стороны этой военной группировки), пока не осуществились. Но если судить по нынешней позиции Э. Шеварднадзе, Тбилиси вряд ли стал бы действовать против нее...
Тогда, в мае 1996 года, после продуманных действий тогдашнего командующего ЧФ адмирала В. Кравченко (которому активно помогал его советник по этим вопросам ныне капитан 1 ранга С. Усов), антироссийские рецепты раздела Черноморского флота не были приняты. И не в последнюю очередь потому, что по записке тогдашнего главы администрации президента Н. Егорова Ельцин поручил ему лично координировать всю работу по этим вопросам.
В этой записке говорилось, в частности:
«28 мая с.г. мною была проведена беседа с командующим Черноморским флотом В. А. Кравченко по его просьбе. Командующий высказал оценку ситуации и действий украинской стороны на переговорах по его разделу.
По мнению В. А. Кравченко, Украина демонстрирует явное нежелание выполнять ранее достигнутые соглашения, особенно пункт о раздельном базировании Черноморского флота России и Военно-морских сил Украины. С этой целью украинской стороной на переговорах выдвигаются заведомо неприемлемые для России условия, в первую очередь предложение о базировании ЧФ и ВМСУ в Севастополе на основе раздела береговой инфраструктуры и бухт.
Такое решение проблемы, считает командующий, резко ослабит способность Черноморского флота обеспечивать безопасность и национальные интересы России на ее южных и юго-западных рубежах, ограничит свободу маневров нашего флота, а в случае возникновения военного конфликта — и свободу боевых действий.
Особое беспокойство командующего вызывают идущие в военных кругах, средствах массовой информации Украины, а также и в некоторых российских СМИ разговоры о том, что в ходе недавнего визита В. С. Черномырдина в Киев достигнуто принципиальное согласие сторон на совместное базирование ЧФ России и ВМС Украины в Севастополе. По сообщению командующего, эти разговоры деморализуют личный состав нашего флота, осложняют обстановку в Севастополе и в Крыму в целом.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
201
Полагаю, что соображения командующего ЧФ заслуживают самого серьезного внимания. Решение судьбы Черноморского флота на украинских условиях существенно подорвет возможности российского руководства влиять на развитие событий в бассейне Черного и Средиземного морей, включая такие ключевые регионы, как Северный Кавказ и Закавказье. Будет потерян контроль над проходящими здесь транспортными коммуникациями и нефтепроводами.
Принятие варианта совместного базирования, особенно в год 300-летия Российского флота, будет воспринято значительной частью населения Севастополя и Крыма, а также в России как политическое поражение. Накануне президентских выборов это крайне нежелательно.
В этой связи считал бы целесообразным использовать одно из ближайших Ваших выступлений для подтверждения нашей позиции по Черноморскому флоту. Можно было бы использовать в этих целях предстоящую Общекавказскую встречу в Кисловодске».
Впоследствии Н. Егоров еще раз обращался (25 июня 1996 года — А4-5645П) с запиской на имя Ельцина, которая называлась «Черноморский флот — составная часть единой системы обеспечения стратегических интересов России в Черноморско-Каспийском регионе». Он получил согласие со своими предложениями, а Черномырдину, Лебедю и Примакову было поручено в двухнедельный срок провести расширенное заседание Совета Безопасности по выдвинутым предложениям.
Кстати, в период, когда решались вышеприведенные проблемы, Н. Егорову представили еще одну карту, которая очень поразила меня. На ней были обозначены города, области, районы России, в которые нынешние чеченские боевики планировали организованное переселение чеченцев с целью создания своего рода плацдармов для последующего наступления (в разных формах) на Россию. Упоминаю об этом здесь потому, что всегда — и в прошлом веке, и сейчас — ситуации на Черном море и на Северном Кавказе были тесно связаны. Историки знают это. А та карта... Хорошо бы ее сейчас посмотреть. Может, она сохранилась в архиве покойного, светлой памяти Н. Егорова?


202 '
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
геополитических сил на юге России в ущерб ее стратегическим национально-государственным интересам.
В результате распада СССР мы потеряли здесь и пространство, и экономические связи вместе с их инфраструктурой, и важнейшие источники энергоресурсов, и транспортные пути, отлаженные веками, и плодородные земли, и природные ископаемые. Россия в сравнении с СССР решительно проиграла в военно-стратегическом отношении. Она утратила не только базы, часть флота на Черном и Каспийском морях, военно-оборонительную структуру и прочее, но, главное, значительно сократились масштабы и существенно изменился не в нашу пользу характер российского военного и иного присутствия в этом жизненно важном для страны регионе. Россия оказалась в совершенно новом, мало приспособленном к ее долгосрочным интересам мире. Существенно важно и то, что, как показали события на дагестано-чеченско-грузинской границе, отнюдь не со всеми суверенными государствами, образовавшимися в Закавказье, у России сложились, мягко говоря, беспроблемные отношения.
Политическое искусство, по-видимому, состоит в использовании и этих, неблагоприятных пока обстоятельств, чтобы, во- первых, попытаться изменить их к лучшему, а во-вторых, постепенно, но неуклонно продвигаться к достижению долгосрочных целей: возвращению России в той или иной, разумеется политической, форме на ее исконные земли.
Очевидно, что, не развязав чеченский узел, этого не добиться. Российская политика, на наш взгляд, в этой самой горячей точке Кавказа должна была сочетать планомерные, рассчитанные на долговременную перспективу действия по изменению объективных обстоятельств, породивших сам российско-чеченский конфликт, с эффективным оперативным вмешательством в развитие событий1. В том числе в случае необходимости и с применением разнообразных силовых мер, включая превентивные масштабные операции во всех районах активной преступной деятельности на Северном Кавказе, операции, которые надо проводить, не дожидаясь, пока нас втянут в боевые действия в невыгодных для 1 Подробнее об этих предложениях, сделанных до второй чеченской кампании, можно прочитать в статье В. Печенева «Северо-кавказские жернова» в «НГ» от 12 февраля 1999 года.


2. Общекавказская стратегия России в 90-е годы
203
центра условиях (как это было в 1994—1996 годах в Чечне, а затем в Дагестане). Большая доля ответственности за это лежит не только на президенте, который даже не издал указ об осуществлении военной акции на Северном Кавказе, но и на законодателях, оставивших непосредственных исполнителей этой акции без правовых инструментов, с одним лишь оружием. Было очевидно, что необходимо твердое, согласованное и повсеместное проведение мысли о том, что полнокровное финансовое, экономическое, социальное, гуманитарное сотрудничество с Чечней предполагает безусловное признание последней своего вхождения в состав Российской Федерации, а через нее и во все мировое сообщество с его общепризнанными правовыми нормами и правами.
Российских политиков-государственников часто обвиняют в имперской политике, направленной якобы чуть ли не на уничтожение целых народов Кавказа, в геноциде и в нарушении прав человека. Сегодня никто не станет отрицать, что в отношениях России с Кавказом были и есть мрачные и трагические страницы, включая и депортации. Но нельзя забывать и другое. Ведь именно России, а не какой-то другой стране принадлежит историческая роль создания в регионе единого экономического комплекса, формирования проживающими здесь народами уникального этнического, культурного и религиозного облика Кавказа. Здесь сильны мощные традиции хозяйственного и культурного взаимовлияния, религиозно-этнической терпимости и согласия, взаимной ответственности и взаимовыручки. Это те традиции, которые мы можем и обязаны сберечь.
Наша государственная политика должна строиться на ясном понимании того, что весь Кавказский регион (включая Закавказье) является сферой естественных (без претензий на великодержавность) национально-государственных интересов России, а отнюдь не рвущихся сюда, в том числе и через Грузию, США). Причем это обусловлено как историческими связями, стихийной пророссийской ориентацией большой массы населения региона, включая и население Закавказья, так и непосредственными интересами безопасности Российского государства.


204
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
смысле вставал вопрос о выживании их народов, всегда обращались за помощью и поддержкой к России и, как правило, находили ее. Так, кстати, было в самом начале XIX века с этнической Грузией.
Из всего сказанного совершенно очевидно, что для национальных интересов Российского государства недостаточно иметь отдельную чеченскую, осетино-ингушскую, абхазскую, грузинскую, армянскую или азербайджанскую политику. Нужно вырабатывать и последовательно проводить общекавказскую стратегию России как пока что самой сильной державы этого региона. Задачей этой стратегии должно быть, естественно, обеспечение именно интересов нашего государства в этой геополитической зоне и уже на этой основе формирование конкретных подходов, тактических линий по каждой отдельной территории, государству, проблеме.
Будет такая политика — будут мир и согласие на Кавказе, а может, и на всем южном фланге России. Альтернативой ей может стать лишь утрата Россией Кавказа, а народами Кавказа — России. Этого еще не поздно избежать, но только в том случае, если в российском обществе проблема сохранения Кавказа будет восприниматься как общенациональная задача.
И положение в Чечне, и обстановка на Кавказе в целом, и, наконец, весь комплекс проблем, встающих перед Россией в Черноморско-Каспийском регионе, не могут быть и не должны стать полем групповых клановых или партийных раздоров. Национальные интересы России не могут и не должны быть партийными, идеологизированными.
3. Некоторые итоги «ельцинской эпохи»
Итак, правление Ельцина, имеющее — как бы к нему ни относиться — эпохальное значение, завершалось сложно и противоречиво.


3. Некоторые итоги «ельцинской эпохи»
205
класса» как оплота стабильности всех цивилизованных стран. Дефолт, резкое удешевление рубля, был, как мы считаем, объективным следствием проводившейся политики так называемого экономического либерализма. Вместе с тем, как справедливо отмечает известный академик Н. Петраков, это финансовое потрясение, затронувшее практически всех россиян, было и явлением «рукотворным».1 В том смысле, что «черный август» 1998 года стал результатом заранее подготовленного политического решения руководства страны ради масштабной конфискации денег у населения, на чем кое-кто очень крупно и нажился.
В результате дорогу вперед надо было прокладывать чуть ли не заново: рыночно-демократические перемены еще не стали окончательно необратимыми, а между тем то, что произошло у нас, уже самым серьезным образом скомпрометировало, мягко говоря, демократическую составляющую этих перемен.
Было очевидно, что если объективным результатом реальных действий патронируемых Ельциным рыночников типа Гайдара, Чубайса, Черномырдина, Кириенко станет еще и дискредитация идеи социально регулируемой рыночной экономики, доказавшей во второй половине XX века свою экономическую эффективность во всем мире, то последствия этого для духовного здоровья нашей нации (о прочем уж и не говорю) будут просто катастрофическими. Этого надо было избежать.
В то же время ясно, что одними призывами к социальному миру и согласию, к солидарности всех слоев и групп этого не добиться. Да и само такое согласие возможно лишь путем выработки цельной, если хотите идеологической (или ценностной), программы.
Она может и должна опираться отнюдь не на достижения «чикагских» или «аргентинских» чудо-фокусников, а прежде всего на традиционные для истории и образа жизни нашей страны представления о российском национальном интересе, на «русскую идею», которая давно возникла и никуда не исчезала за столетия существования российского государства. Точно так же, как в тяжелое послевоенное время Германия или Япо1 Труд. 2003. 24 сент. С. 3.


206
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
ния опирались не только на капиталы, в том числе американские, но и на национальную психологию, характер своего народа. Словом, это должна быть не просто антикризисная, финансово-стабилизационная, а национальная программа по спасению или возрождению российского Отечества.
В основе такой программы должна лежать простая и очевидная для любого гражданина мысль: России не нужны перемены ради перемен. «План по переменам» мы давно уже выполнили и перевыполнили. Перемены нужны для того, чтобы через них, с их помощью добиться как минимум стабильности и порядка в обществе, а на этой основе и последовательного движения вперед.
В такой программе, по-видимому, во-первых, следовало бы сделать акцент на созданных за 90-е годы реальных предпосылках слома тоталитарной системы, утверждения свободы личности, начала демократических, рыночных реформ, как бы «топорно» и болезненно они ни проводились.
Во-вторых, нужен трезвый, но оптимистический взгляд на возможность разумного и эффективного реформирования российского общества, не перечеркивая и то полезное, что было сделано в области экономики, науки, социального и национально-культурного развития народов России и в советское время. В этом контексте было бы полезно ясно сказать жесткое «нет» как ностальгии «по советскому раю», так и псевдокапита- листическому беспределу 90-х годов, разорившему богатейшее государство мира под видом ваучерной приватизации и экономического либерализма.


3. Некоторые итоги «ельцинской эпохи»
207
наших соотечественников, выбравших жизнь в новых государствах.
В-четвертых, следовало поставить во главу угла в качестве государственно-созидательного, фактора проблемы духовнонравственные, проблемы российской культуры, не раз поражавшей своей силой и Запад, и Восток.
Наконец, неуместны оправдательные ноты, когда речь заходит о державности, государственничестве, патриотизме, об исконно российском стремлении к социальной справедливости и общечеловеческой солидарности. Напротив, следовало бы прямо заявить о том, что величие и процветание России, стабильность и динамизм нашего общества, свобода и благосостояние российских граждан могут опираться только: а) на крепкую государственность; б) на сплоченность по меньшей мере большинства общества вокруг идей патриотизма, сбережения и развития духовных и культурных традиций России; в) на активную и самостоятельную внешнюю политику, подчиненную лишь одному «богу» — правильно понятому российскому национальному интересу.
Если с такой программой, партиями и людьми, способными ее реализовать, мы начнем третье тысячелетие — у нас есть будущее. Достойное и великое. Так встал вопрос к концу 1999 года.
Обычно альтернативу обанкротившемуся правящему режиму принято видеть в оппозиции. У нас, однако, все не как у людей! Ни у левой, коммунистической, ни, тем более, у правой, демократической, оппозиции Ельцину не было реальных шансов прийти к власти и в 2000 году. Не было, на мой взгляд, неоспоримых шансов взять реванш у Ельцина за политическое поражение начала 90-х годов и у лучших людей, связанных с идеологией и практикой горбачевской «перестройки». Даже у таких опытнейших и одно время весьма популярных в народе, особенно среди интеллигенции, как Е. Примаков, которого не случайно Ельцин был вынужден уговаривать стать премьер-министром после тяжелейшего для России кризиса в августе 1998 года. И дело здесь не в личных достоинствах нового главы правительства, сумевшего стабилизировать экономику и политику страны в очень сложной обстановке. Достоинства эти столь же глупо оспаривать, сколь и мифологизировать. Дело в другом.


208
Глава пятая. Кавказская политика Ельцина
Для людей горбачевской «перестройки» — а Е. Примаков и объективно, и субъективно принадлежал в основном именно к этой категории политиков — пост президента России был недостижим. Ведь в современной России этот «приз» достается как результат, с одной стороны, активной публичной политики, а с другой — сложной, не просто кабинетной, но, я бы сказал, подковерной борьбы, иногда, как говорится, и на «грани фола». Да к этому нужны еще и финансы, и организация.
Их ему вроде бы предоставлял очень опытный хозяйственник, но неудачливый как претендент на президентский трон Ю. Лужков, — неудачливый прежде всего потому, что своей зрелой и профессиональной политической команды он так и не сумел создать, а имевшаяся не организовала как следует деятельность «Отечества», забюрократизировала ее. Вступив в союз с губернаторской «Всей Россией», «Отечество» получило в своих рядах, на мой взгляд, лишь «троянского коня». Он-то и подорвал шансы тандема Лужкова—Примакова, когда стало ясно, что другой претендент набирает реальную силу, опираясь к тому же не только на Кремль, но и на ФСБ и другие силовые органы.
«Отечество» в результате оказалось преимущественно московской организацией, сумевшей лишь помочь Лужкову вторично стать мэром столицы, а ведь за год до того он объективно метил в президенты. И не случайно — ведь он становился неформальным лидером нового, выросшего в нелегких условиях сословия российских реформаторов-прагматиков. «Человек в кепке» превращался чуть ли не в символ нового режима власти, который, как представлялось многим, шел на смену прогнившему ельцинскому режиму.
Однако ни Примаков, ни Лужков, как оказалось, не смогли — хотя и по разным причинам — преодолеть необходимой политической планки для поста президента России, проиграв и парламент (Госдуму), где их сильно опередило ранее никому не известное «Единство» С. Шойгу, и публичную полемику за более высокое место «под солнцем». У многих россиян сложилось впечатление, что та яростная, безжалостная, но профессионально сделанная С. Доренко атака, которая обрушилась на Лужкова через СМИ (прежде всего, через первый канал телевидения — ОРТ), была предупреждением именно для


3. Некоторые итоги «ельцинской эпохи» 209
Е. Примакова, который мог объединить не только левоцентристские, но и многие центристские силы. И тот отказался бороться за пост президента буквально на другой день после того, как провозгласил на всю страну свои президентские амбиции.
После этого политическая победа В. Путина была неизбежной, если не в первом, так во втором туре. Тем более что оставшийся главным его конкурентом Г. Зюганов не мог рассчитывать более чем на треть голосов населения.
И все же почему Путин?


Глава шестая
ФЕНОМЕН ВЛАДИМИРА ПУТИНА: ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ЕГО ПОБЕДЫ
1. 	Краткая история жизни и политической карьеры
Даже в самые тяжелые для первого российского президента времена, когда рейтинг его популярности в народе был близок к нулю, Ельцина весьма беспокоил вопрос: кем он войдет в историю российского государства и как из нее выйдет? Тем более ему было известно, что у нас отходящему от власти политику такого уровня свистят и в спину, и в лицо, не оставляя ему шанса уйти красиво.
Борису Ельцину удалось уйти если и не красиво, то, надо признаться, неординарно. В канун 2000 года он преподнес России новогодний подарок — не только ушел в отставку, но и по сути выбрал нам второго президента, первым, образно говоря, «проголосовав» за Путина и реально возложив на него груз и.о. президента. При этом он весьма серьезно, хотя, вероятно, и не без доли иронии добавил: «Я всегда был уверен в удивительной мудрости россиян. Поэтому не сомневаюсь, какой выбор вы сделаете в конце марта 2000 года».


1. Краткая история жизни и политической карьеры
211
все произошло вопреки «рейтингу» Бориса Николаевича? Верно. Но, тем не менее, не вопреки Ельцину. Почему?
На этот непростой вопрос мы и постараемся здесь ответить.
Итак, сколько бы мы ни иронизировали по поводу новогодней речи Ельцина 31 декабря 1999 года, но именно 26 марта 2000 года, как он и предсказывал, в результате досрочных выборов вторым в истории страны президентом был избран 47-летний Владимир Владимирович Путин. Не рискуя сильно ошибиться, смею утверждать, что за год до этого никто в стране (кроме разве что его самого?) не мог и подумать об этом. Более того, из тех почти 53 процентов населения, которые проголосовали за него уже в первом туре, мало кто был знаком с ним.
По сугубо личным впечатлениям Путин казался закрытым и предельно отстраненным от тех политических дел (и политической суеты?), которые, как полагал он, прямо его не касались, — таким было первое мое впечатление о нем при уже упоминавшейся встрече с ним во время командировки после взрыва на Центральном’рынке во Владикавказе в марте 1999 года. Острота впечатления обострялась тем, что летели мы примерно туда, где всего лишь через 5 месяцев начнется дагестанская, а потом и настоящая вторая чеченская война — более продуманная и жесткая со стороны Москвы. Символом ее, одобренным большинством народа, станет к тому времени новый премьер-министр В. Путин, которого к удивлению не только населения, но и большей части политической элиты больной и дряхлевший с каждым днем Ельцин назовет в августе 1999 года своим преемником на российском президентском троне.
Второе впечатление от того полета, впечатление скорее интуитивное, — его явная несхожесть с тем человеком, который когда-то, прежде чем стать главой советского государства, тоже возглавлял органы госбезопасности страны, КГБ СССР. Я имею в виду, понятно, Ю. В. Андропова, которого я лично знал и изредка общался в течение 7—8 лет, особенно в тот недолгий период, когда он был уже генсеком ЦК КПСС, а я возглавлял нередко группы, которые писали ему некоторые известные в стране и по сей день публичные речи и статьи, и про которого сложено у нас немало, на мой взгляд, легенд — преимущественно розового толка.


212
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
Пишу об этом потому, что, как вскоре выяснилось, параллели с Ю. В. Андроповым — символом жесткого порядка и начатой борьбы с коррупционерами — стали проводить и простые, уставшие от беспредела обыватели России, иначе говоря — рядовой электорат. Думаю, В. Путин, бывший кадровый офицер КГБ СССР, сразу почувствовал это. И не просто как бывший чекист, но и, как вскоре выяснилось, очень неглупый человек, чей политический ум — по понятным в принципе причинам — скрывался за внешней «застегнутостью», замкнутостью.
Именно политически изощренный ум, а не комплексы неполноценности или хитрость, как мне показалось вначале. В этом я, как вскоре понял, ошибался. К счастью или несчастью — еще не знаю. Попробуем, однако, разобраться.
Удачно, метко сказанная фраза не умирает, она долго живет своей жизнью, как бы прилипая к человеку. Разве не в ходу до сих пор в России и в мире в целом популярный речевой политический оборот, когда-то (в 2000 году) возникший на Давосском форуме и поставивший в тупик умы самой представительной российской делегации: «Who is mister Putin?». Вопрос этот задавали до выборов, но, как ни странно, задают его многие и сейчас в России, через три года его правления, в том числе и те, кто голосовал именно за него. (Правда, смысл, оттенки этого вопроса, конечно, меняются1.) На наш взгляд, сегодня, после сотен выступлений Путина в Москве и на Окинаве, в Белоруссии и Северной Корее, на Дальнем Востоке и в Англии, в Нью-Йорке и на Сахалине, в Мадриде и Париже, в Китае и ФРГ, в Мурманске и Индии, Санкт-Петербурге и Великобритании, а главное — его практических действий, вопрос этот, по существу, перестал быть абстрактным для тех, кто действительно знакомился с высказываниями и поступками В. Путина, хорошо обдумывал их. Но актуальной была и остается другая, наиболее важная сторона того же по сути вопроса, а именно: кем станет В. Путин для России и всего мирового сообщества, какими будут последствия его восхождения на вер1 Так, недавно в одном из своих, я бы сказал, программных интервью А. Чубайс заявил: «...Коренной вопрос... можно сформулировать в любимом иностранцами ключе: «Кто вы, мистер Путин-2?» Этот вопрос, в моем понимании, является фундаментальным для страны применительно к марту будущего года» (см.: Коммерсант. 2003. 30 июня).


1. Краткая история жизни и политической карьеры
213
шину власти? Тем более что, судя по всему, он будет находиться там не один срок. Именно об этом, прежде всего, и пойдет наш разговор.
Разговор о политике, сделавшем прежде невероятную в России карьеру. Ведь всего 16 лет назад, после длительной работы в КГБ СССР, в том числе в управлении внешней разведки на территории бывшей ГДР, в Дрездене (около 5 лет), в скромном звании подполковника КГБ СССР Путин вернулся в начале 1990 года домой, в еще не переименованный тогда Ленинград. Вернулся и, как утверждал он сам, занял должность тоже весьма скромную — помощника ректора Ленинградского государственного университета по международным связям, и работал в этом качестве до тех пор, пока в том же 1990 году его не взял на должность своего советника, а затем выдвинул на пост заместителя мэра Санкт-Петербурга А. Собчак. Не могу, по понятным причинам, с точностью сказать, чем конкретно занимался он в ЛГУ по линии кадровой службы в КГБ, но в мое время это означало, прежде всего, спецработу со студентами и преподавателями университета, а также вербовку их в органы госбезопасности — так же как когда-то привлекли самого В. Путина, студента юридического факультета ЛГУ. Это, так сказать, внешняя, известная часть биографии.
Чем занимался он в КГБ СССР, в том числе работая в течение многих лет в Первом главном управлении КГБ (т. е. во внешней разведке), В. Путин сам отвечает в своей книге «От первого лица» (опубликованной перед президентскими выборами в 2000 году). Многое «накопали» здесь и западные аналитические и просто разведисточники. Кое-что совпадает, многое не стыкуется.
Здесь, видимо, тот самый случай, когда между крайними точками зрения находится не истина, а проблема (Гёте). Так, западные источники делают упор на то, что Путин всю свою карьеру работал в области экономического шпионажа, имея два основных задания: «красть передовые западные технологии и правильно направлять потоки западных инвестиций после падения Берлинской стены».


214
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
ночных отношений (Санкт-Петербург — Ленинградская область)», защищенной им в 1997 году в Санкт-Петербургском Горном институте. А также то, что первые соглашения нашей страны с западными (немецкими) банками были осуществлены в начале 90-х годов в Петербурге, когда Путин был замом Собчака и председателем Комитета по внешним связям мэрии (кстати, при участии Путина в Питере открылся филиал «БМП Дрезднер-банк»), Против — утверждения самого Путина (без детализации), да то, пожалуй, что до сих пор особых новаций в сфере экономики у нас все же не замечено... Желание, правда, по-прежнему есть, судя хотя бы по выступлению президента перед Федеральным Собранием 16 мая 2003 года.
В. Путин сам не отрицает, что вплоть до 20 августа 1991 года включительно находился «в кадрах КГБ СССР», даже получая там и зарплату (большую, как он говорит, чем в Ленсовете или мэрии), хотя официально являлся помощником председателя Ленсовета, а затем замом мэра Санкт-Петербурга А. Собчака, хорошо знавшего, откуда он. Когда начался путч ГКЧП, он оставался действующим офицером КГБ СССР (кстати, одним из руководителей управления ФСБ Ленинграда был тогда В. Черкесов, его хороший товарищ, назначенный впоследствии полпредом в Северо-Западном федеральном округе). Отсюда — слухи, что В. Путин сыграл важную роль в налаживании деловых контактов со своими коллегами в Москве в период ГКЧП, а потому, мол, в Санкт-Петербурге ситуация не вышла из-под контроля. Не знаю. Значит, будем опираться лишь на точные факты.
Когда 7 октября 2000 года В. Путину исполнилось 48 лет, что почти совпало с первым полугодием его пребывания в должности российского президента, в России и за рубежом появилось множество статей о том, что успели (или не успели) сделать в его возрасте известные политики, особенно те, которым наш российский президент симпатизирует. Из них он называет прежде всего Шарля де Голля и Людвига Эрхарда. Они, однако, в его возрасте занимали более скромные посты: де Голль в 48 лет хотя уже был полковником, но всего только командиром танкового полка, а 48-летний Эрхард (с подачи, очевидно, американцев) стал лишь министром экономики (а канцлером — только через три года).


1. Краткая история жизни и политической карьеры
215
В России XX века с должностными, так сказать, достижениями Владимира Пугина может «состязаться» лишь его тезка Владимир Ульянов-Ленин, который в том же возрасте возглавил российское государство и создал в тяжелейших условиях на развалинах Российской империи Советский Союз, который уже при Сталине стал второй супердержавой мира. Ленин не служил, правда, во внешней разведке, но тоже был по основному образованию юристом и долго проживал за пределами России. На этом, впрочем, сходство между ними кончается. Во всяком случае, в отличие от Горбачева и Ельцина, Пугин никогда не называл Ленина своим политическим идеалом — с его предшественниками это нередко случалось, хотя очевидно, что искренности в их заверениях на этот счет было не так уж много. (Впрочем, «узок круг революционеров». Как оказалось, в 20-х годах дед В. Путина был личным поваром... самого Ленина, а потом и Сталина!)
Еще более любопытно то, что московское — или кремлевское — восхождение В. Путина началось после провала фактически руководимой им избирательной кампании по выборам А. Собчака мэром Санкт-Петербурга на второй срок. После поражения Собчака Путин ушел в отставку со своих постов в правительстве Санкт-Петербурга и в 1996 году, как говорят, то ли с «подачи» выходца из Питера В. Большакова (тогда вице-премьера), то ли Чубайса (тоже, как известно, петербуржца) он был приглашен в Москву на должность зам. управляющего делами президента (это был, кстати, период, когда Чубайс при поддержке Татьяны Дьяченко пытался, насколько помню, убрать с поста управляющего всесильного тогда П. Бородина); затем он стал замом главы администрации президента, курирующим очень важное Главное контрольное управление, а вскоре и первым заместителем, в ведение которого попал и весь территориальный блок управлений. Буквально через год мы увидели его уже и директором Федеральной службы безопасности России. В августе 1999 года он сменил Степашина на посту премьер-министра России, 31 декабря того же года он стал (после досрочной отставки Ельцина) и.о. президента России, а еще через четыре месяца был избран на пост главы государства в первом же туре всенародного голосования. И заметьте — все это менее чем за 4 года!


216
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
Но, как мы увидим далее, даже краткое пребывание на всех этих ступеньках восхождения к самой вершине власти оставило свой отпечаток на его деятельности в качестве президента России, отразилось, на наш взгляд, на принятии тех или иных очень важных и чисто путинских решений по вопросам как внутренней, так и внешней политики страны. А такие решения были необходимы.
Дело в том, что на плечи Путина объективно легла ответственнейшая миссия — отвести Россию от той роковой черты, за которой начинается необратимый процесс ее превращения во второразрядную страну по всем основным показателям экономического и социального развития. Сразу было видно, что за 8—10 лет (быстрее не получится) ему необходимо заложить базу устойчивого динамичного развития страны, обеспечивающего хотя бы сокращение пока еще нарастающего ее отставания от ведущих государств мира. Если эти годы будут потеряны, страна деградирует не только политически, экономически, социально, но и — что хуже всего — морально. С учетом менталитета русского народа можно предполагать, что Россия может надолго утратить волю к историческому прорыву и это обречет великий народ на прозябание на задворках современного мира.
Тупик, в который завела страну реализация в 90-е годы идеологии экономического либерализма, надежды большинства населения на новых людей и свежие идеи, которые выведут их из этого тупика, отсутствие серьезных харизматических общенародных фигур и левого, и правого толка, способных эти идеи воплотить в жизнь, — короче, весь расклад объективных политических и чисто субъективных сил играл на Путина. Но, можно полагать, его занимали уже тогда другие, более амбициозные и, если хотите, более высокие проблемы, в том числе касающиеся реформирования государства.


1. Краткая история жизни и политической карьеры
217
ческой, настаивали, по сути дела, на государственном суверенитете своих республик и на их праве выступать в роли субъекта международного права (например, Татарстан, Башкирия и некоторые другие). По этому пути начали идти и губернаторы отдельных так называемых русских краев и областей (так называемых потому, что в большинстве национальных республик численно преобладали не представители титульных наций, а русские). Объективно создавалась реальная угроза сползанию России через конфедерализацию к распаду, развалу.
Кроме того, двойственную, опасную с точки зрения Кремля роль стал играть Совет Федерации (СФ), который в тот период состоял из входящих в него по должности избранных народом глав исполнительной власти и председателей региональных законодательных собраний. Совет именовал сам себя верхней палатой российского парламента, хотя вряд ли мог на это претендовать, являясь своеобразным конгломератом «вождей» субъектов Российской Федерации. Да к тому же пару раз пошел против «воли» президента Ельцина, например в деле о снятии- назначении генерального прокурора Ю. Скуратова (и не только в этом случае).
Уверен, что В. Путин, бывший кадровый офицер самого в России государственного института (КГБ), прекрасно осознавал, что с такой «вольницей» надо покончить. Но, разумеется, лишь после того, как он станет всенародно избранным главой государства. .
Вот в общих чертах та Россия, которую должен был возглавить В. Путин. И не просто возглавить, а вернуть ей былое величие. Такова объективно его историческая, прямо скажем, миссия.
И первые возникающие в этой связи вопросы таковы: сознает ли В. Путин эту свою миссию? Готов ли он к ней по своим объективным и субъективным качествам? Имеется ли у него более или менее четкая идеология преодоления поразившего Россию кризиса, или «смутного времени»? Если имеется, то в чем ее суть? Есть ли у него намерение и реальные возможности сформировать свою команду, какой она будет (не только персонально, но и в идеологическом плане)? Попробуем ответить и на эти вопросы, но сначала о главной проблеме, вставшей перед только что назначенным и.о. президента.


218
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
2. 	Рост рейтинга Путина: вторая чеченская война или что-то другое?
Итак, несмотря на некоторое движение в России в направлении демократии, свободы слова и личности, создания некоторых институтов рыночной экономики (хотя и социально не ориентированной), итоги ее развития в 90-е годы оказались весьма неутешительными, о чем не раз говорил и В. Путин. В экономическом и социальном плане страна была отброшена далеко назад не только по сравнению, скажем, с США, Японией, ФРГ, но и с Китаем. Более чем в два раза, как мы уже отмечали, сократился ее внутренний валовой продукт (ВВП), уступая США в 10, а Китаю — в пять раз. Что касается еще более серьезного для населения показателя — ВВП на душу населения, то он более чем в 10 раз ниже, чем в странах так называемой «семерки» (23—30 тыс. долл, и чуть более 2 тыс. долл, у нас).
Такой оказалась в силу разных причин социально-экономическая цена антикоммунистической, по сути, революции 90-х годов. В результате (и в силу этого) большинство россиян говорит об «эпохе Ельцина» негативно, несмотря на то что всего лишь 12 лет назад, в июне 1991 года, Ельцин уверенно победил лидера (тогда) коммунистов — Н. Рыжкова, на первых демократических выборах первого в истории России президента. Негативное мнение о Ельцине и его «эпохе» разделяют и все левые, и центристы, и значительная часть правых сил в стране. Личный авторитет Ельцина к концу 90-х годов был близок к нулю (так же как и в начале 90-х годов авторитет Горбачева внутри страны, среди россиян). Как ни старался Примаков после того, что натворил Козырев, внятная внешняя политика тоже отсутствовала.


2. Рост рейтинга Путина
219
окружению Ельцина реальную возможность провести на пост президента России фигуру, которая, с одной стороны, не была бы замешана в финансово-криминальных скандалах и информационных войнах второй половины 90-х годов, а с другой — гарантировала бы интересы Ельцина, его семьи, его клана, их неприкосновенность и после ухода Ельцина с поста президента. Выбор пал на В. Путина, очевидно, не случайно. И не приходится удивляться, что вторым указом еще и.о. президента Путина стал указ от 31 декабря 1999 года «О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи»1 (а не пишет сейчас о богатствах его семьи, прежде всего его младшей дочери, разве что самый ленивый журналист).
Само появление В. Путина на российской политической сцене, его стремительное выдвижение к вершине власти, обретенные им авторитет и признание стали главной неожиданностью политической жизни страны начиная с осени 1999 года. Неожиданностью тем большей, что на арену большой политики — хочу повторить это — он вышел как чуть ли не прямой преемник человека, которому большинство граждан отказало в доверии задолго до того, как тот официально ушел в отставку. Столь быстрого, и притом одобряемого страной, выдвижения политического лидера, какое выпало на долю В. Путина, наша страна не знала со времени революций 1917 года.
Это было тем более неожиданным для многих, что у всех на памяти судьба таких почти провозглашенных ельцинских преемников, как А. Лебедь, Б. Немцов, В. Черномырдин, С. Степашин. Россиянам известно, к примеру, что, как только Ельцин то ли всерьез, то ли в шутку назвал молодого тогда губернатора Нижнего Новгорода своим преемником, президентский рейтинг Немцова, прежде довольно высокий (особенно в 1996—1997 годах), стал сначала постепенно, а затем и стремительно падать. И уже "за год до выборов никто всерьез его кандидатуру не вспоминал и не выдвигал.
Другой пример, В. Черномырдин. Снять его можно было, как говорится, когда угодно. Но отставка Черномырдина «не1 Первым стал Указ «О временном исполнении полномочий Президента Российской Федерации», где Путин заявил, что приступает к временному исполнению обязанностей главы государства.


220
Глава шестая. Феномен Владимира Пугина
понятным» образом совпала с его встречей в 1998 году с вицепрезидентом США А. Гором, на которой его, как «шепотом» (но довольно громким) все рассказывали, в том числе и в кремлевских коридорах власти, принимали как будущего президента России. Да и вел он себя соответствующим образом. Этого ему простить не смогли. «Верный ельцинист» буквально вылетел из Белого дома.
Наше объяснение необычности карьеры, которую проделал В. Пугин с момента переезда из Санкт-Петербурга в Москву, т. е. менее чем за 4 года, не станет открытием для людей, знающих, как делается в России политика. На мой взгляд, неправы те, кто считал и считает, что В. Путина придумали специалисты по политическим технологиям типа Павловского, хотя их вклад не следует полностью отрицать, или умелые фальсификаторы выборов, «добавившие» ему процентов 5— 6 голосов, как утверждают левые. Успех В. Путина — это в первую очередь продукт его личных и профессиональных качеств, тех решений, которые он принимал, самостоятельно, беря на себя полную ответственность в весьма неоднозначных, как мы еще увидим, обстоятельствах и не встречая, во всяком случае прямого, противодействия дряхлеющего, но все еще первого лица государства — Ельцина.
Безусловно, в определенном смысле ему способствовала «вторая чеченская война», которую на сей раз начали террористы Басаев и Хаттаб в Дагестане (об этом мы еще поговорим подробно). Помог и бросающийся контраст со стремительно ветшающим Ельциным. В противоположность ему Путин, еще будучи премьер-министром, начал работать не только «с документами», но прежде всего с проблемами, показав себя человеком дела — и не вальяжно-снисходительным и загадочно-высокомерным, а таким «как все». Наконец, ему помогла благоприятная экономическая ситуация, прежде всего высокие, удобные для России цены на нефть на мировом рынке с конца 1999 года.


2. Рост рейтинга Путина
221
чайность периода крутых революционных ломок, когда становятся реальностью государственные и политические восхождения, невозможные в обычные времена.
Важный и собственно путинский этап действий — от августа 1999 года до мая 2000 года (когда произошла его инаугурация). Именно в эти месяцы состоялось то, что социологи назвали феноменом В. Путина, а именно невиданный, беспрецедентно быстрый рост его рейтинга.
Напомню, утверждение В. Путина в качестве премьер-министра не вызвало большого интереса и серьезных комментариев ни в России, ни за ее пределами. А слова Ельцина о том, что он видит в В. Путине своего преемника, вызвали ироничные или раздраженные комментарии в российской печати, в том числе, признаюсь, и автора этих строк. Но вот динамика рейтинга нового главы правительства: 2 процента в августе, 15 — в сентябре, 25 — в октябре, 40 — в конце ноября. В декабре, накануне выборов в Государственную Думу, рейтинг приблизился к 50 процентам. На президентских выборах В. Путин получил почти 53 процента голосов. С тех пор рейтинг Путина практически не опускался, а по степени доверия к нему лично — даже возрос.
Интересно, что, согласно одному из самых представительных социологических опросов, проведенных в марте 2003 года по случаю трехлетнего пребывания Путина на посту президента, о том, кого россияне считают самыми великими русскими в нашей истории, он уверенно попал в первую семерку, отстав, правда, от Петра I, Пушкина и Сталина, но опередив Ленина, Ломоносова и Екатерину II. Что касается своих современников-политиков типа Горбачева, Зюганова и т. п., то здесь разрыв в пользу В. Путина выражается в кратных цифрах.


222
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
последовательное отстаивание национальных интересов на международной арене.
Очень важно и то, что Путин и поддерживающее его окружение (поначалу состоявшее по преимуществу из тех, кого называют Семьей Ельцина, к которой на первых порах примыкали не только новый олигарх Абрамович, но и Березовский со «своими» людьми) сумели с помощью в общем-то нехитрых, но умелых приемов сколотить и обеспечить (прежде всего через большинство глав регионов) избрание в декабре 1999 года многочисленной, второй после коммунистов, депутатской фракции «Единство». Хотя кроме ее тогдашнего лидера, популярного в стране «главного спасателя» С. Шойгу, да олимпийского чемпиона по вольной борьбе Карелина в стране мало кто знал кого-либо из этого движения, которое объявило себя сразу безоговорочным сторонником В. Путина и поддерживало, по сути дела, любые его политические акции (другой идеологии у движения не было).
Вместе с фракцией «Народный депутат» они, сторонники «Единства» — движения, формировавшегося сначала подчеркнуто без идеологии, сразу не только создали в Государственной Думе Российской Федерации мощный противовес фракции КПРФ и всех левых сил, но и практически обеспечили прохождение почти всех серьезных законопроектов и инициатив будущего тогда еще (декабрь 1999 года) президента России. Тем более, ОВР Лужкова, Примакова, Шаймиева довольно быстро присоединилась к этому центристскому большинству.
Значительный урон левым силам (единственному серьезному конкуренту Путина) в парламенте нанесла и половинчатая позиция «Отечества», которую возглавил осторожный Примаков, то выставлявший, то снимавший свою кандидатуру с выдвижения в президенты. На Путина, как будущего президента, сработало и то, что «Союз правых сил» (СПС), в общем и целом прежде всего в лице А. Чубайса, поддержавший его, неожиданно для многих набрал 7 процентов голосов, обойдя и движение Явлинского, и партию Жириновского. Все это также создавало весьма благоприятный политический фон для победы Путина на мартовских президентских выборах 2000 года.


2. Рост рейтинга Путина
223
рост его рейтинга в России, несмотря первоначально на резкую оппозицию чуть ли не всех стран Запада и, естественно, российских правозащитников. От того, как там будут развиваться события, зависело для него почти все, по крайней мере до мартовских выборов 2000 года. Остановимся на этом подробнее.
Чеченская и северокавказская, а шире и точнее говоря, общекавказская проблема — вот то самое тяжелое наследство, которое досталось Путину от Ельцина и его команды как кандидату в президенты и как реально действующему сначала премьер-министру, а затем и главе государства. Именно поэтому в предыдущем разделе мы посвятили этой проблематике так много места.
Еще до августовских событий 1999 года (вторжение отрядов Басаева и Хаттаба в Дагестан) было ясно, что политическая ситуация на Северном Кавказе, в каком бы направлении она ни развивалась, представляет собой мощный фактор, оказывающий влияние на характер и ход избирательной кампании, как думской, так и президентской, на программы и лозунги политических партий, движений и их лидеров.
Здесь, повторяем это, началась самая кровопролитная во второй половине XX века внутрироссийская война, в которую вылился чеченский кризис 1994—1996 годов. Его незавершенность вела не только к перманентной дестабилизации обстановки на всем Кавказе, но и в России в целом.
Об обстоятельствах возникновения первой чеченской войны мы уже подробно говорили. Здесь отметим лишь, что первая чеченская война, начатая Ельциным, унесла или безвозвратно покалечила жизни десятков тысяч российских военнослужащих, чеченских боевиков и мирных граждан различных национальностей (напомним, более 200 тыс. русских жителей Чечни из 300 тысяч были изгнаны из республики или убиты чеченцами-националистами еще до начала этой войны). Война после грубого и непродуманного массированного ввода федеральных сил постепенно стала носить явно этнополитический характер, вооруженные схватки между российскими военнослужащими (воспринимаемыми в Чечне исключительно как русские) и вооруженными чеченцами все более принимали этнический оттенок, в чем-то даже религиозный (хотя до войны, а тем более до 1992 года, в рьяном мусульманстве чеченцы не были замечены в России). А такая война как война не просто разрушитель-


224
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
на, но практически и бесполезна. Побед она не приносит без, разве что, прямого уничтожения одной из сторон (Сталин, кстати, применил другой прием — поголовную депортацию, высылку чеченцев и ингушей в 1944 году в Казахстан и упразднение Чечено-Ингушской Республики как таковой).
Для Ельцина, шедшего в 1996 году на президентских выборах вровень с коммунистом Зюгановым, конституционно не объявленную чеченскую войну надо было как-то сворачивать. Иначе, на взгляд его советников, невозможно было рассчитывать на поддержку правых либерал-демократических сил, а без их поддержки с помощью выборов он вряд ли мог остаться у власти. Вот почему я действительно считаю, что прекращение военных действий в Чечне (несмотря на особое мнение наших генералов, большинства военных, воевавших там, которое я лично, скорее, разделяю) в сложившейся в 1996 году политической ситуации было неизбежным.
Но Хасавюрт, прервав военные действия, не дал полноценного мира в качестве своего политического завершения. И в основном потому, что политики, как всегда, действовали нерешительно, непродуманно и недальновидно, не помогая, а мешая военным в их действиях и не делая того, что должны были делать сами.
Вот что говорил об этом бывший министр внутренних дел России и вице-премьер правительства А. Куликов в период вторжения отрядов чеченских боевиков в Дагестан: «Нам не следует повторять ошибок Лебедя, который хотел любой ценой быстро прекратить войну. Формально он сделал это, но теперь всем должно быть ясно, что она продолжается». И далее: «Настоящее решение одно — принятие закона о мерах безопасности во всех приграничных с Чечней районах. Во всех! Уничтожать надо не только боевиков, но и центры сосредоточения ваххабитов, которые становятся там хозяевами, создают центры подготовки и прочее»1. Нельзя было, как показала жизнь, не согласиться с этими высказываниями.
Кстати, примерно за год-полтора до начала вторжения террористов Басаева и Хаттаба в Дагестан мне пришлось вместе с некоторыми другими моими коллегами вносить подобные предложения, в том числе и в Концепцию национальной поли1 Коммерсант. 1999. 13 авг.


2. Рост рейтинга Путина
225
тики на Северном Кавказе. Но они не были приняты как слишком откровенные и чуть ли не экстремистские. Хотя смысл их был очень прост.
Я писал в этой Концепции, а одновременно заявлял в печати, будучи уже первым заместителем министра национальной политики РФ, что в нашей чеченской политике должны сочетаться планомерные, рассчитанные на долговременную перспективу действия по изменению объективных обстоятельств, породивших сам российско-чеченский конфликт, с эффективным оперативным вмешательством в развитие событий. А в случае необходимости и с применением разнообразных защитных силовых мер, включая действительно превентивные масштабные операции во всех районах активной преступной деятельности на Северном Кавказе, в том числе, понятно, и в Чечне.
Шла речь и о создании своеобразного защитного «санитарного кордона» вокруг этой республики, что соответствовало и настойчивым просьбам соседних, пограничных с ней регионов, и достойному, успешному ведению с руководителями «мятежной» республики политических переговоров (см., например, Независимая газета. 1999. 21 дек., а еще раньше в ней же, в феврале 1999 года, была опубликована в том же духе написанная статья «Северокавказские жернова», которая вызвала на меня шквал критики со стороны вайнахов — чеченцев и ингушей, а последние даже трижды жаловались на меня в Генеральную прокуратуру РФ).
Что касается событий со взрывом бомбы на центральном рынке во Владикавказе, о чем уже шла речь, то по результатам командировки туда я написал (26 марта 1999 года) и по конфиденциальным личным каналам передал подробную записку тогдашнему премьер-министру Е. Примакову. Одна из идей записки заключалась в том, что конфликт на юге России явно и зримо выходит из своих, казалось бы, сугубо этнополитических границ, обозначенных горами Кавказа. Он приобретает явно выраженный характер международного терроризма.
К сожалению, Примаков никак не отреагировал на это предостережение, а в мае был отправлен в отставку. Рассчитывать на адекватную реакцию со стороны новых премьер-министра С. Степашина и министра по делам национальностей В. Михайлова, как подсказывал мой личный опыт общения с ними,


226
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
не приходилось. Вот почему 16 июля 1999 года я опубликовал с комментариями свою записку в «Независимой газете» и назвал ее, как оказалось, весьма зловеще: «Эхо владикавказского взрыва: услышат ли его когда-нибудь в Москве?». Миннац России (В. Михайлов) «успел» от моей точки зрения отмежеваться, объявив ее «личной» (Независимая газета. 1999. 18 сент.). К сожалению, буквально через неделю после этого в Москве, а затем и Волгодонске были взорваны ночью жилые дома, увлекая за собой в могилы около 300 мирных жителей. Следы безжалостных террористов исчезали в Чечне, а деньги, выделенные на эти теракты, «пахли» откровенно грязными, кровавыми руками Усамы бен Ладена и других международных террористов.
На этом фоне и началась агрессия чеченских боевиков в Дагестане, откровенно рвавшихся к Каспийскому морю. Степашин, который лишь недавно на глазах миллионов телезрителей обнимался с дагестанскими ваххабитами, идейными (и не только) союзниками чеченских боевиков, был уволен. Ельцин назначил премьер-министром В. Путина, совмещавшего до этого посты директора ФСБ России и секретаря Совета Безопасности и уже тогда прослывшего жестким, решительным человеком.
Какая (объективно) картина предстала перед ним на юге России, в Чечне, Дагестане, на Северном Кавказе?
После Хасавюртовского мира, который многие в России (не только боевые генералы, но и политики, например влиятельный Ю. Лужков) считали позорным и неудачным, в Чечне президентом был избран начальник штаба покойного к тому времени Дудаева А. Масхадов, бывший полковник Советской Армии. Однако треть голосов чеченцев получил террорист Ш. Басаев, на руках которого, в частности, лежит кровь десятков мирных жителей г. Буденновска (Ставропольский край), включая беременных женщин из захваченной им больницы. За него, между прочим, проголосовала большая часть чеченской молодежи, воспринимавшая его как национального героя. После этого в течение долгого времени террорист Басаев по сути дела возглавлял чеченское правительство, которое — так получается! — признавала Москва.
С осени 1996 года Чечне фактически была предоставлена самостоятельность. Однако ни Масхадову, ни руководителям местных органов власти республики не удалось, как мы уже отмечали, сформировать здесь цивилизованные органы управления.


2. Рост рейтинга Путина
227
На тейпы и кланы был поделен нефтепровод, который проходил по республике, стала расцветать неприкрытая торговля людьми. В заложниках оказывались десятки и сотни людей: представители федеральных органов власти, рабочие-строители, приезжавшие восстанавливать разрушенную республику, иностранцы, начиная от журналистов и кончая сотрудниками Международного общества Красного Креста и Красного Полумесяца. Часть из них была зверски убита. Началось осуществление некоторых средневековых положений шариатского суда, включая публичные казни людей на уличных площадях.
Масхадов, которого некоторые члены правительства РФ в Москве считали раньше наиболее «удобным» для Кремля политическим деятелем, весьма быстро утратил контроль за ситуацией. Если он чем и руководил перед началом второй чеченской войны — так только теми вооруженными отрядами, которые подчинялись лично ему. Он контролировал лишь часть республики: отдельные районы ее столицы — г. Грозного и прилегающие к нему участки чеченской территории.
Так называемые полевые командиры, среди которых были и иностранцы, вышли из подчинения Масхадова, а затем стали, по сути дела, диктовать свою волю, не подчиняясь никому (кроме разве тех, кто давал им доллары). Обзавелись они и опытными пропагандистами и шустрыми «дипломатами», среди которых еще в первую чеченскую войну выделялся молодой, довольно образованный Удугов.
Именно они, опираясь на финансы международных террористических центров, а возможно, и на криминальные элементы в Москве и других российских городах (не только из числа вайнахско-чеченской диаспоры), вновь превратили оставшуюся экономику Чечни в криминальную, а восстановив (не исключено, что на деньги, выделяемые федеральным центром на пенсии и зарплату учителям) несколько фармацевтических предприятий, наладили на них выпуск наркотиков.
Вот почему в результате вторжения вооруженных, преимущественно чеченских, отрядов из Чечни в Дагестан, сначала в Ботлихский его район, с провозглашенным намерением пробиться к Каспийскому морю и с помощью дагестанских ваххабитов создать единое антироссийское государство, для дееспособных руководителей России и прежде всего премьер-министра В. Путина стали наконец-то предельно ясными три вещи.
8*


228
Глава шестая. Феномен Владимира Пугина
Первое. Отпор зарвавшимся боевикам надо было давать немедленно, в том числе и потому, что этого требовали оскорбленные народы Дагестана, который, кстати говоря, принял, приютил большое количество беженцев из Чечни в первую чеченскую войну. На этапе дагестанско-чеченской войны в Чечне не было сколько-нибудь крупных политических фигур, включая Масхадова (тот даже сразу не осудил, хотя бы на словах, наглое вторжение в соседнюю кавказскую республику), с которыми можно было вести действенные переговоры о прекращении уже начавшейся агрессии и активной борьбе с террористами разных национальностей, обосновавшихся в Чечне1.
Второе. Чеченские боевики, или террористы, на деньги, полученные извне, используются идеологическими (ваххабиты- исламисты, фундаменталисты) и геополитическими противниками Российского государства в целях военно-политического освоения ее территории, а также всей постсоветской территории соседних с ней государств СНГ в ущерб коренным, стратегическим национальным интересам России. Не случайно примерно в то же время группы боевиков (примерно 300—500 человек), подготовленные, очевидно, в талибанском Афганистане, вторглись в Киргизию с прицелом на Ферганскую долину, т. е. на Узбекистан.
Третье. Иллюзорная для некоторых либерал-демократов в России независимость Чечни, ее отделение от Российского государства, становилась вопиющей реальностью (хотя географически это было само по себе невозможно, так как Чечня фактически расположена в центре российского Северного Кавказа — лишь небольшая граница по горам связывает ее с Грузией, которая в этом конфликте играла и играет, мягко говоря, двойственную, двусмысленную по отношении к России роль). Примирись федеральный центр России с этой насильственной ак1 Недавно, после того как в Чечне был найден архив Масхадова, появилась информация и о его прямой причастности к этой агрессии. Как сообщал в связи с этим представитель регионального штаба по управлению контртеррористической операцией на Северном Кавказе полковник Шабалкин, из этих документов стало известно, что «вторжение боевиков в Дагестан в 1999 году стоило 700 тыс. долларов. Эту сумму Басаев получил от Масхадова» (цит. по: Аргументы и факты. 2003. № 24. С. 5).


2. Рост рейтинга Путина
229
цией со стороны воинствующих отрядов Чечни, развал России как государства на стратегически важном для нее направлении (юг страны) стал бы свершившимся фактом. И Чечней дело не ограничилось бы.
Дело еще в том, что основная, преобладающая масса дагестанцев враждебно, с острым чувством оскорбленного достоинства встретила вторжение чеченских боевиков, активно поддержав действия российских федеральных войск. Однако и в этой республике имелся сравнительно, правда, небольшой анклав — села Карамахи и Чабанмахи, — где было гнездо ваххабитов-исламистов, поддерживающих чеченско-арабских боевиков. Надо также иметь в виду, что именно перед и после агрессии против Дагестана существовала очень напряженная обстановка и в Карачаево-Черкесской Республике, где бушевали митинги весной- летом 1999 года. Два главных претендента на президентскую должность — бывший советский и российский генерал В. Семенов (карачаевец по отцу и русский по матери) и «водочный король» черкес С. Дерев (он контролировал здесь производство водки и минеральной воды) — никак не могли поделить власть, а Москва, кремлевская администрация (в это время власть в правительстве перешла от Примакова к Степашину), как часто бывало, колебалась из стороны в сторону, опасаясь занять какую-то определенную позицию.
Все эти обстоятельства надо иметь в виду, чтобы правильно и в России, и за рубежом оценить и решительные действия Путина против чеченских боевиков, и их неизбежные тяжелые последствия для значительной части мирного населения — прежде всего чеченцев, а также жителей Ингушетии, куда устремились беженцы, главным образом родственные им чеченцы- вайнахи. Еще раз добавлю, что позиция избранного президента Чечни Масхадова с самого начала (на этапе вторжения в соседний Дагестан) носила двойственный, оскорбительный для дагестанцев характер, а затем и откровенно антироссийский, когда он (как сам заявил официально) возглавил борьбу против федеральных сил и призвал чеченцев убивать «любого русского».


230
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
двинулись в глубь территории Чеченской Республики. С этого, как мы уже говорили, и начался рост рейтинга лично В. Путина, в том числе в так называемом «красном поясе» юга России1.
Разные факторы способствовали росту авторитета Путина. На россиян эмоционально сильно подействовали зверские теракты чеченцев в российских городах. Лучше сработала государственная пропаганда. На жителей российской глубинки большое влияние произвели — наконец-то! — доведенные до их сознания факты насилия чеченских националистов над сотнями тысяч русских, ранее проживавших в Чечне, а теперь (еще до начала так называемой первой войны) изгнанных оттуда, оставшихся без крова, жилья и имущества. Легче вздохнули жители приграничных с Чечней российских республик и регионов, постоянно подвергавшихся безнаказанным набегам чеченцев. Поэтому в марте 2000 года на президентских выборах большинство этих граждан, входивших ранее в так называемые «красные пояса» России, проголосовали за Путина, а не за Зюганова.
Власть лучше контролировала, более умело информировала телеканалы и прессу в целом. В результате не было того противоестественного явления, когда, как в 1995—1996 годах, СМИ, особенно либеральные, по сути дела, выступали против своего правительства и романтизировали боевые действия чеченцев, в том числе террористов, которые зверски убивали российских военнослужащих, заложников, включая иностранцев, пытали их, отрезали головы, выставляя напоказ для устрашения, и т. д. В конечном счете и большая часть интеллигенции поддержала действия Путина в Чечне, а Явлинский и его «Яблоко» недосчитались голосов на выборах, поскольку заняли по чеченскому вопросу двусмысленную позицию.
Как видим, угроза России была серьезная и отнюдь не тактическая, а стратегическая. Этим прежде всего объясняется тот факт, что ни В. Путин, ни такие, ставшие умеренными либе- рал-демократы, как А. Чубайс, не реагировали на негативные мнения о войне в Чечне государственных деятелей США, Франции, Англии, ФРГ, а также на введенное в заблуждение 1 Вспомним, что он прилетел вместе с женой отметить в Чечне среди боевых офицеров Новый, 2000 год. Кстати, это была его первая поездка по стране в качестве и.о. главы государства.


2. Рост рейтинга Путина
231
западное общественное мнение, к которому эта группа раньше чутко прислушивалась.
Был еще один серьезный момент на «дагестанском» этапе второй чеченской войны. Он, к удаче для В. Путина, не освещался ни российскими, ни западными СМИ.
Достаточно заглянуть в любую из географических карт, чтобы понять, что после разгрома и вытеснения боевиков Басаева и Хаттаба из Дагестана второй, наиболее кровопролитный и сложный этап боевых действий происходил в селах Карамахи и Чабанмахи, расположенных, по сути, в центре Дагестана, не имеющих, в отличие от Ботлихского района, непосредственных границ с Чечней, и там война шла... с дагестанцами (с так называемыми ваххабитами, в течение почти двух лет на глазах официальных органов власти и МВД России, которым руководил тогда Степашин, сооружавших там настоящий укрепрайон в горах по всем правилам инженерной фортификации). По национальности эти несколько тысяч человек относились к крупным коренным этносам. Подавляющая часть дагестанцев, однако, действенно поддерживала российские федеральные силы и вместе с ними давала военный отпор чеченским боевикам. Эта поддержка, терять которую никак было нельзя, имела огромное морально-политическое значение для Москвы.
Путину пришлось принять очень ответственное и даже рискованное решение — безжалостно разгромить, выбить вооруженных дагестанцев-ваххабитов из этих мест. Другого выхода, уверен, не было. Но риск (не только военный) был велик.
Путин с военными, рискнув, выиграли и в военном плане, и в моральном этот своеобразный этап борьбы. После этого продвижение федеральных сил вглубь Чечни, разгром основных баз мятежников, вплоть до взятия Грозного и добровольной (с помощью бывшего муфтия Кадырова) сдачи второго по значению города Гудермеса, были встречены россиянами как победа В. Путина. И военная, и политическая. Ибо именно к началу декабря 1999 года его рейтинг так вырос, что реально бороться с ним, как кандидатом в президенты, стало фактически некому. (И это несмотря на то, что в то время еженедельно в Чечне Россия теряла до 15—20 военнослужащих!) Разумеется, на В. Путина работали и другие факторы.


232
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
В. Путина, я бы поставил (хотя многим это, возможно, покажется парадоксальным или просто ошибочным) его прежнюю службу в КГБ СССР (около 17 лет) и руководство (более одного года) ФСБ РФ.
Русский народ в силу широты и, очевидно, наивной доброжелательности своего национального характера часто подводит мудрых аналитиков страны, вооруженных «новейшими» (т. е. западными) политическими технологиями. Мало кто из них принял во внимание, например, тот факт, что человек, которого сам Ельцин открыто назвал своим будущим преемником, будет воспринят большинством народа не как продолжатель «великого ельцинского дела Антиоктября», т. е. как антикоммунист, а как... преемник той политической фигуры, с которой в начале 80-х годов многие (особенно так называемые простые люди) связывали надежды на возрождение порядка и лада в стране. Речь идет, как отмечалось, о генеральном секретаре ЦК КПСС Ю. В. Андропове, бывшем председателе КГБ. И дело здесь не в тайном «реванше» чекистов, о котором столь увлеченно пишет в своем метафорическом, довольно популярном полуполитологическом романе «Господин Гексоген» А. Проханов.
Думаю, что сам В. Путин — в отличие от этих аналитиков — довольно ясно осознавал данный политический казус. Не случайно именно при нем и по его, насколько известно, инициативе на главном здании Лубянки, центре КГБ СССР, была вновь вывешена сорванная так называемыми демократами мемориальная доска в память Андропова, проработавшего там около 15 лет. Можно предположить, что и периодические дебаты о ликвидации «черной дыры» в центре площади, носившей имя Ф. Дзержинского, путем водворения на свое место памятника основателю ВЧК также происходят не спонтанно, а с ведома В. Путина.
Во всяком случае, в конце 1999 года В. Путин (уже знавший, очевидно, о своем предстоящем повышении) на большом собрании чекистов, бывших работников КГБ и нынешних — ФСБ, смело и удачно пошутил: «Как видите, и под «крышей» правительства мы тоже неплохо работаем». Понятно, что имел он в виду прежде всего самого себя, тогда премьер-министра.


2. Рост рейтинга Путина
233
ропов, с которым, как я писал, мне нередко приходилось лично общаться с 1976 года, в том числе и в том кабинете, который находится как раз над мемориальной доской, занимал уже пост генсека ЦК КПСС, главы советского государства. Так вот, я оказался тогда в узком кругу лиц, находившихся у него в кабинете, что на Старой площади. Там был и зав. отделом международной информации ЦК Л. Замятин. Пользуясь случаем решить свой какой-то кадровый вопрос (так было принято!), тот назвал некую фамилию на выдвижение, добавив: «Да вы его хорошо знаете по работе в КГБ...»
Ю. В., как за глаза называли Андропова, неожиданно побагровел и довольно резко (что для него не было характерным) ответил: «Что вы делаете мне такие предложения? Не знаете разве, что по стране ходит анекдот: «ЦК КПСС в связи с назначением Андропова переименовали в ЧК КПСС?» Андропов, похоже, не считал этот анекдот безобидным.
Судя по всему, чекистское прошлое Путина вошло в число тех факторов, которые предопределили небывалый рост его рейтинга в народе. И он, петербургский демократ-аппаратчик, бывший зам. «отца русской демократии» Собчака, хотя и недостаточно опытным во власти, в отличие от его выдающегося предшественника по КГБ СССР, но, безусловно, очень неглупым человеком, хорошо почувствовал это.
И здесь мы выходим еще на одну совсем современную особенность российского массового сознания, непонятную (особенно радикал-демократам) не только за рубежом, но и в России.
Как оказалось, чтобы реабилитировать в глазах нашего ошалевшего от обилия разоблачений населения чекистов, т. е., по определению, защитников национальной безопасности страны, потребовалось, чтобы именно демократы вылили на них столько грязи в 90-х годах. Иначе я не могу объяснить эту «смену вех» в массовом сознании. Ведь, к примеру, мы, аппаратчики 80-х годов из ЦК КПСС (да, наверное, и работники КГБ), действительно, и не без оснований, считали, что работа Андропова в КГБ помешает его возвышению в первое лицо государства. А многим из нас действительно хотелось этого возвышения.


234
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
рами Ежова и Берии, из которых десятки лет внутри страны и за рубежом, по делу и без дела творили главное коммунистическое пугало.
Что ж, если именно В. Путину суждено создать сильное Российское государство из того псевдодемократического киселя, в который мы превратили его за последние полтора десятка лет, я лично готов поддержать его. Ведь десятки, сотни тысяч, а может, и миллионы убитых, покалеченных, обездоленных людей в Карабахе, Азербайджане, Таджикистане, Абхазии, Чечне и т. д. всего лишь за 10—12 последних лет на огромном постсоветском пространстве (а именно таково примерное число, хотя никто их даже не считал) достаточно убедительно подтверждают простую историческую истину: в России сначала необходимо сильное государство, все остальное — потом, в том числе — да простят меня наши либералы! — и федерация, и демократия... Так уж устроена она, эта 1/7 часть суши нашего земного шара! Нравится это кому или нет, но иного действительно не дано.
Речь, стало быть, может идти лишь о том, как создать сильное государство из той аббревиатуры, которая раньше звучала как «РСФСР», а теперь «РФ» (Российская Федерация, как известно, не совпадает с границами исторической России, она уже, меньше ее). А воскрешение Союза ССР в более или менее адекватной форме уже практически невозможно.
Задача Путина осложняется не только обвалом, сотворенным его демократическими предшественниками с богатейшей, как оказалось, страной, которую разграбили, можно сказать, «до упора», но и необходимостью решить ее так, чтобы сохранить, пожалуй, единственное приемлемое для большинства народа завоевание последнего антикоммунистического десятилетия: свободу слова (пусть и относительную) и политический плюрализм. Ведь обычно именно эти прекрасные, завораживающие нашу интеллигенцию ценности становились первой жертвой возрастания силы государства. Так было в Российской империи, когда она преодолевала Смутное время (в начале XVII века), так было и в Советской России. Изберет ли В. Путин тот же проверенный исторический курс или пойдет каким- то «своим путем»? События, разыгравшиеся вокруг холдинга «Медиа-Мост» Гусинского и «империи» Березовского, НТВ и ТВС, кажется, подсказывают ответ на этот вопрос, хотя и не такой уж однозначный.


2. Рост рейтинга Путина
235
На тот же исторический путь (с существенными нюансами, конечно!) указывает заметное усиление в стране власти «силовиков», особенно выходцев из ФСБ. В некоторых российских изданиях появилась даже довольно быстро в 2000—2001 годах серия статей с общим объединяющим названием «ФСБ идет во власть». Причем делались такие материалы не только на анализе политического и кадрового расклада сил в Москве, простого подсчета того, что из 7 назначенных Путиным руководителей федеральных округов, на которые сейчас поделена Россия, 5 — силовики, генералы ФСБ, МВД и ВС Российской Федерации, но и на разборе состава кандидатов в губернаторы на региональных выборах конца 2000 года, состоявшихся примерно в трети регионов. Здесь силовиков было не менее 10 — генералы ФСБ, МВД, ВС России и даже один уважаемый адмирал (победивший в Калининградской области). В конце 1996 года таковых практически не было; а в 2003-м «людей в погонах» стало заметно больше1.
Любопытный в этом плане эпизод произошел 21 октября 2000 года в Курской области. Здесь, по заявлению одного из кандидатов в губернаторы, бывшего руководителя местного управления ФСБ генерала Суржикова, по решению областного суда был вычеркнут из списков в кандидаты за 13 часов до выборов А. Руцкой. Причем за деяния с явно коммерческо-криминальным оттенком.
Откровенно говоря, самого Руцкого мне (как и многим в России) не жалко. Так случилось, что в период, когда Руцкой пытался, став уже законно избранным в июне 1991 года вицепрезидентом России, создать так называемую Демократическую партию коммунистов России (ДПКР), я, по просьбе сотрудничавших с ним моих друзей и приятелей, принимал участие в составлении ее программы (прежде всего по национальному вопросу) и даже был делегатом I съезда ДПКР (хотя в самой партии не состоял). Наблюдавшиеся уже с того периода немотивированные идеологические метания усатого генерала, когда- то воевавшего в Афганистане и побывавшего в плену у моджахедов, происходили на моих глазах.
1 См.: Костюков А., Крыштановская О. Власть цвета хаки // Независимая газета. 2003. 19 авг. С. 1—2.


236
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
Считаю, что и в конце сентября — начале октября 1993 года он, вместе с Р. Хасбулатовым, сыграл не лучшую роль в противостоянии президента и парламента (тогда — Верховного Совета РФ), которое принесло много ненужных людских жертв.
Но беспокоило тогда другое. А. Руцкой был заметной личностью — Герой Советского Союза, бывший вице-президент России, наконец, действовавший в тот период губернатор Курской области и считавшийся многими основным кандидатом в губернаторы на второй срок. О его делах, в том числе и имевших криминальный привкус, было давно известно всем, не исключая Кремль. Возник вопрос: зачем же отстранять такого человека за 13 часов (!) до начала выборов решением областного суда? Думаю, те, кто давал Кремлю такой совет (а без этого, вероятнее всего, не обошлось), оказывали Путину «медвежью услугу» (независимо от того, поставили в известность президента или нет). Тем более что главным лицом, подавшим в суд на Руцкого, был, повторяю, бывший генерал ФСБ России, а затем представитель президента в Курской области В. Суржиков. И многие в России задавали вопрос: не превратится ли этот прием в универсальный политический инструмент, а то еще хуже — в систему?


2. Рост рейтинга Путина
237
венной, экономической и политической философии после победы на выборах. Тем более что мне известно точно: статью он не только подписал (бывает и такое), но и внимательно прочитал и кое-что исправил.
В ней, на мой взгляд, четко обозначены несколько бесспорных составляющих идеологии как общества, так и, я бы сказал, любого лидера России, претендующего на роль общенационального. Это, конечно, прежде всего патриотизм, державность, государственничество. Без них Россия не сможет вернуть себе государственное величие. Хотел бы немножко развернуть эти важные составляющие того, что можно было бы назвать русской национальной идеей, которую в период Ельцина так долго искали на спецдачах Гайдар и Шахрай, Чубайс и Немцов, Ясин и Сатаров, но которая нашла адекватное отражение в статье В. Путина. Иначе эти составляющие «русской идеи» могут остаться лишь голыми лозунгами, в которые каждый будет вкладываться все, что угодно1.
Итак, державность. Это — не претензия на то, чем страна, ее люди не обладают. На протяжении столетий Россия была не только самой громадной в мире, но и великой страной. Она не может перестать ею быть, даже если бы этого очень захотели за рубежом или самые влиятельные силы внутри страны. Она была и будет великой, так как это обусловлено неотъемлемыми характеристиками ее геополитического, экономического, культурного существования. Эти характеристики, в том числе и мощный природно-географический фактор, веками определявший умонастроения россиян и политику государства в прошлом, о чем писали историк В. Ключевский и марксист Г. Плеханов еще в XIX столетии, не могут не определять их и сейчас. Иное дело, что сегодня это величие должно проявляться не в стремлении к военному превосходству за счет истощения страны, а в создании и применении передовых технологий, повышении благосостояния народа, надежном обеспечении своих безопасности и национальных интересов на международ-
1 См., например, мои статьи «Смена правительства и кризис либеральных ценностей» (Вечерняя Москва. 1998.20 апр.), «Русский народ в судьбе Государства Российского» (Наш современник. 1999. № 5), а также книгу «Россия многонациональная: опять на распутье?» (М., 1999. С. 18-20).


238
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
ной арене, в отказе от следования в фарватере единственной оставшейся супердержавы и ее союзников. '
Это, во-вторых, патриотизм, понятие, нередко используемое недоумками или врагами русского народа в ироническом или даже ругательном смысле. Мы вкладываем в негр сугубо позитивный смысл: это чувство гордости за свое Отечество, его историю и свершения, это стремление сделать свою страну краше, богаче, крепче, счастливее, отдать за ее независимость, если потребуется, и жизнь. Чувство, не имеющее ничего общего с так называемым «национал-патриотизмом», который стремится не столько возвысить собственный, сколько унизить другой или другие народы. Понимаемый так русский, российский патриотизм не несет в себе ничего предосудительного, косного, а, напротив, является мощной движущей силой развития. Не вернув себе чувство национальной гордости и достоинства, мы обречены на разброд и прозябание и как народ, и как личности.
Имея в виду именно эти понятия «державность» и «патриотизм», в своем последнем (май 2003 года) Послании Федеральному Собранию Российской Федерации В. Путин ясно, на мой взгляд, подчеркивал: «Удержание государства на обширном пространстве, сохранение уникального сообщества народов при сильных позициях страны в мире — это не только огромный труд. Это еще и огромные жертвы, лишения нашего народа. Именно таков тысячелетний исторический путь России, таков способ ее воспроизводства как сильной страны. И мы не имеем права забывать об этом».
Это, в-третьих, государственничество. Жизнь показала, что Россия не скоро станет (если вообще станет) «вторым изданием» США, Англии или Швеции с их глубоко укоренившимися либеральной мыслью и практикой. Идеи гражданского общества, прав личности и гражданина, отстраненности власти от экономики для нас имеют иную значимость, чем на Западе. Вместе с тем россияне всегда видели и продолжают видеть именно в государстве верховного арбитра, гаранта порядка, инициатора перемен, источник помощи и поддержки тем, кто в этом нуждается. Мы убеждены, что российская государственность должна восстановить свою традиционную роль и эффективно выполнять ее, тем более в период перехода от некогда полностью централизованной экономики к рыночной, когда страна стала на путь, говоря словами Путина, «догоняющей модернизации».


2. Рост рейтинга Путина
239
Наконец, социальная солидарность — так написано у В. Путина (а точнее, социальная справедливость и общелюдская солидарность, не сводимая ни к классовой, ни к этнической солидарности). Общеизвестно, что индивидуализм, страсть к накопительству присущи русским, иным россиянам в несравнимо меньшей мере, чем многим другим народам, что мы всегда больше тяготели к коллективным формам жизнедеятельности и потому для нас особенно значимы такие ценности, как социальная справедливость, взаимопомощь, общественное благо.
В этой связи важно ясно понимать, что ослабление народной поддержки курса реформ в их ельцинском варианте в огромной степени связано с тем, что строился он на забвении, даже отрицании этих традиционно русских ценностей, которые непременно должны возродиться в форме сильной, социально ориентированной политики государства и эффективной государственной информационно-пропагандистской и духовнонравственной работы. Они призваны разрушить чувство тяжелой ностальгии по прежним временам заброшенности, ненужности, беспросветности, какое переживает сегодня немалое число россиян; обеспечить, наконец, необходимые условия не только для выживания, но и для достойной, духовно насыщенной и общественно значимой'жизни, в рамках которой рыночные ценности и институты являются не самоцелью, а надежным средством создания эффективно развивающейся экономики, высокого уровня и качества жизни всех слоев населения.
Очень важно, что именно такие идеи, такая, если хотите, идеология провозглашались в самой первой, можно сказать, программной статье В. Путина.
Жаль только, на мой взгляд, что патриотизм, державность, государственничество и социальную солидарность кто-то попытался «поженить» в статье с западной идеей экономического либерализма, хотя и умеренного. Хорошо это или плохо, но либерализм не согласуется е традиционно русскими ценностями1. Более того, это соединение, если вникнуть в социально-психологические особенности русского народа, да и многих других тесно связанных с ним народов, не только неосуществимо, но и просто противоестественно. А гайдаровско-чубайсовский прин1 См. подробно об этом интервью В. Печенева газете «Труд» от 19 февраля 2002 г.


240
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
цип ускорения приватизации при минимизации роли государства и решения жизненных проблем за счет населения — чему, как мы увидим далее, не чужда и программа министра экономики Грефа, — причем в стране, где в недавнем прошлом, повторяю, почти полностью была обобществлена в государственном масштабе экономика, просто нелеп, антиисторичен, какими бы антикоммунистическими или «рыночными» доводами это ни оправдывалось. Да и география России такова, что рыночные законы и процедуры не всегда и не везде могут сработать (вспомним, к примеру, проблему «северного завоза»).
Непонятно было также, в чей адрес направлена в статье Путина гневная и, в общем, верная тирада о том, что Россия исчерпала свой лимит на радикальные преобразования и революционные потрясения... Не в адрес же зюгановской КПРФ! В 90-е годы у нас, как известно, по этой части нагрешили, да так и не покаялись, одни лишь радикал-демократы явно антикоммунистического толка, которых выдвигал и прикрывал Б. Ельцин.
Важно также не только В. Путину, но и многим «примазавшимся» к нему «путинцам» или «путинианцам» ясно знать и понимать, откуда (я имею в виду глубь российской истории) вытекает то, что мы (вслед за Путиным, а точнее, вместе с ним) называем русской национальной идеей, о которой нельзя забывать, особенно на крутых изломах истории.
В основе самой психологии русского народа, создателя и опоры Российского государства, в основе той национальной идеи, которая веками двигала его историческим поведением, лежит то, что еще один уважаемый петербуржец, покойный академик Д. Лихачев назвал русским историческим правдоискательством, ясно выраженные следы которого он усматривал уже в русской литературе X века.
Еще Н. Бердяев заметил, что ни в одном иностранном языке нет полноценного аналога русскому слову «правда». Действительно, для русских правда — это не только истина научная, теоретическая (Die Wahrheit). Такой правды-истины русскому человеку недостаточно.


2. Рост рейтинга Путина
241
гим другим россиянам) в несравнимо меньшей мере, чем большинству народов Запада.
Не будем спорить, хорошо это или плохо. Это, как и многие другие национальные особенности великих народов, — объективная данность, которую не ломать надо через колено, а бережно учитывать в политике. Тем более что именно она, кстати, стоит за влиянием в российском обществе КПРФ, за которую и в 1991-м, и в 1996-м, и в 2000 году голосовала ни много ни мало треть российских избирателей. Думаю, что примерно столько же проголосует за эту партию и сейчас, на выборах 2003 и 2004 годов, независимо от того, кто стоит первым в ее списках — Рыжков (1991 год), Зюганов (все 90-е годы) или кто- то еще. Кстати, на те же психологические особенности русских в 20-е годы обращали, как известно, внимание такие убежденные антикоммунисты, как Н. А. Бердяев и Н. О. Лосский, готовые признать исторические заслуги коммунистов в спасении в первой трети XX века российской государственности, в сохранении России как национального государства русских. Возможно, именно эти особенности русского народа, так восхищавшие передовую интеллигенцию Запада, сделали еще в прошлом веке его культуру великой, несмотря на материальную бедность, социально-экономическую отсталость, тоталитарные формы политических режимов, безусловно имевшиеся в самодержавной России, как бы ее ни идеализировали сегодня.
И наоборот, в забвении, в попрании этой духовно-нравственной ценности кроется, наверное, и разгадка той непонятной многим особенности культурной жизни России 90-х годов XX века, состоящей в том, что, несмотря на полную, порой и безбрежную, свободу слова ни в художественной литературе, ни в кино, ни в песенном творчестве, на мой взгляд, ничего значительного создано не было: Где они, современные Шолохов, Пастернак, Симонов, Распутин, Белов, русский песенник Фатьянов, композиторы Дунаевский, Пахмутова, Фельцман? Где, наконец, современный Высоцкий с его глубокими, пронзительными, фрондерскими «на грани фола» острыми социальными произведениями 60—80-х годов? .


242
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
му-то так быстро пошла на подъем в России православная жизнь народа.
Понятно, что сами по себе эти ценности не создадут цивилизованной, социально ориентированной рыночной экономики, высокого, достойного уровня и качества жизни всех слоев населения. Но без их учета, без их освоения как важнейшего духовно-нравственного ориентира рынок в России превращается в базар, «толкучку», беспорядочную торговлю чем угодно, а вместо эффективных российских товаропроизводителей, вместо сбережения и умножения национального богатства мы получаем «новых русских» разных национальностей, грабящих богатейшую страну и превращающих Россию в сырьевой придаток Запада, подкармливающий пресловутый «золотой миллиард».
Многие в России надеялись на то, что второй президент России, В. Путин, президент символического 2000 года учтет это и в первый срок своего пребывания у власти и во второй, если его выберут. А это — вероятнее всего. И, как было показано, не только в силу личных особенностей В. Путина.
3. 	«Ельцинцы» (Семья) и «путинцы» (новопитерцы): союзники или враги?
На исходе первого года президентства Путина, в конце 2001 года, большинство телеканалов и газет России заполнила острая, иногда «на грани фола», информационная война между, как казалось, двумя взаимоисключающими командами (или частями команды) Путина, которых громко и звучно называли «Кремль-1» и «Кремль-2». Каждая из них, по мнению «осведомленных» журналистов и политологов, претендовала на роль «первой», «истинно» путинской. Умные наблюдатели, правда, обратили внимание на то, что сам Путин не спешил присоединиться (а забегая вперед, скажем: так и не присоединился) полностью к той команде, которую" ему пророчили — «новопитерской». Почему? ,
Чтобы понять это, надо вдуматься в вопрос: а почему Путин? Пока что мы делали основной упор на рассмотрение преимущественно объективных факторов, обеспечивших приход Путина на вершину власти. А этого недостаточно, тем более для государства с глубокими традициями авторитарного типа.


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
243
Да и для полностью демократического тоже. Рассмотрим теперь, кто, какая группа лиц, какая команда в наибольшей степени способствовала президентской победе Путина, его приходу на этот пост. Тогда и остальное станет более понятным.
Интерес к команде титулованного лидера особенно велик, когда первое лицо в государстве добилось победы «не раскрыв всех своих политических карт», как случилось в данном случае с В. Путиным, чья заметная замкнутость по сравнению со своими конкурентами во время предвыборной кампании буквально задевала их за живое. Особенно после того, как кандидат в президенты, как бы походя, заметил однажды, что, чем более конкретно мы раскрываем наши планы, тем более уязвимы для критики, тем более связаны будут руки после прихода к власти. Сказано слишком откровенно, весьма прагматично, даже в чем-то цинично, но весьма точно.
Если говорить о российских политологах, то они любят оправдывать свое любопытство прежде всего к команде президента, к ее тайнам, известной, ставшей классической фразой о том, что «короля делает свита». Обыватель оправдывает свой интерес к «команде президента» более простой, но не менее классической народной поговоркой: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». При этом в глубине души и те, и другие, конечно, понимают, что «дружба — дружбой, а служба — службой», а потому не сильно удивляются, когда в командах, даже среди «фаворитов», нередко происходят смены: кто-то из запасных выходит на поле, а порой и центрфорварды оказываются за воротами, уходят из игры вообще.
В целом же любознательность такого рода, конечно, обоснованна, если учесть к тому же, что каждый член команды, которой предстоит сначала сделать неформального лидера «титулованной» фигурой, формирует потом «под себя» и других игроков, вместе с которыми им предстоит и обеспечить сначала избрание, а потом и успех, по крайней мере, первых реальных шагов (а не только слов и обещаний) вновь избранного президента.


244
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
ребляю это словосочетание в кавычках, объясню потом, и по необходимости — достаточно подробно.
В политике люди нередко страдают короткой памятью (так выгодно). Но как бы она ни была коротка, все в России, конечно, еще хорошо помнят, что Владимира Путина именно Борис Ельцин выдвинул не просто на роль премьер-министра и и.о. президента, но и своего достойного преемника на посту главы Российского государства. А для того чтобы обеспечить тому исполнение всех этих нелегких ролей, сам он подал в отставку, досрочно (за полгода) уйдя с поста президента. И, как мы уже отмечали, сам он ни разу, ни в одном серьезном случае — для Ельцина это нехарактерно — не мешал В. Путину в его работе, даже когда работа эта объективно шла вразрез с тем, что делал некогда Борис Ельцин, например в Чечне.
Можно, конечно, с сентиментально-детективным увлечением писать о том, как долго вынашивал Ельцин свой план об отставке, скрывая его даже от жены вплоть до трансляции речи 31 декабря, что он подготовил (и даже записал на ТВ) «в целях конспирации» два текста своей речи. Это, возможно, и так. Но, во-первых, никаким политическим экспромтом отставка эта не была. Это был обдуманный ход (хотя бы для спасения Семьи). И во-вторых, важную роль в этом действе — роль политическую и фактическую — сыграла та часть его (Ельцина) команды, которая стала, а в значительной мере и остается сейчас, первым и, можно сказать, главным слоем того новогоднего пирога, который в канун 2000 года был подарен В. Путину и всему нашему народу. Иначе — первой частью или кланом «путинской команды», вмонтированной в нее в той или иной форме и сейчас.


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
245
ном государстве Платона, где ученые правят государством). Не сводилась роль той части ельцинской команды, которая передавалась В. Путину, и к договоренностям, воплотившимся в один из первых указов и.о. президента России о, проще говоря, неприкосновенности Б. Ельцина и его семьи (в узком смысле).
При чем же здесь Ельцин? — спросит читатель. Дело в том, что, на мой взгляд, основная помощь Бориса Николаевича состояла именно из его команды, разбросанной по всей стране, а не только по трассе Кремль—Барвиха (Рублево-Успенское шоссе). Эта команда, именуемая по уже сложившейся традиции Семьей, которая пишется нашими политологами, то с большой, то с маленькой буквы (тем более что внутри этого политического феномена идет и процесс натурального, почти династического породнения), отдала именно Путину все свои личные, интеллектуальные, административные, а скорее всего, и иные ресурсы. А это, как оказалось, сила громадная, — сегодня это понимает каждый политически грамотный человек.


246
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
президента. Результатом были умелая раскрутка и небывалый, как мы уже отмечали, рост рейтинга В. Путина.
Семья Б. Ельцина, как каждый серьезный политический феномен, — явление неоднозначное и изменчивое. Номером один в ней обычно называют его младшую, любимую дочь Татьяну Дьяченко, выпускницу факультета вычислительной механики и кибернетики МГУ имени М. В. Ломоносова. И не только потому, что она — своего рода родоначальник этого политического феномена. Пользуясь свободным доступом к Президенту, она чем дальше, тем больше прибегала к «проталкиванию» собственных (подсказанных ей) решений по важным кадровым вопросам. Начиная с 1996 года в том полутеневом, но почти главном избирательном штабе Ельцина, который возглавил реально Чубайс, она играла прежде всего роль главных ушей (которые слышали все, что касалось ее папы Бориса Николаевича) и губ (которые ему, всесильному президенту, нашептывали то, что нужно). Один пример. Только она могла убедить между первым и вторым туром президентских выборов Ельцина, когда он переживал тяжелый сердечный приступ, что захваченная «командой Коржакова» коробка с 500 тысячами долларов у помощников Чубайса, выносивших их без каких-либо необходимых документов из Белого дома якобы для нужд кампании Ельцина, ничего не значит, более того, она смогла убедить его, чтобы подал в отставку не Чубайс и его команда, по сути нарушившие Уголовный кодекс, а Коржаков. Впоследствии, продолжая выполнять те же функции, Т. Дьяченко стала официальным советником президента и рупором политической группы, сложившейся в тот важный период, когда Ельцина готовили к тяжелой операции с непредсказуемым исходом, а Чубайс, став главой администрации президента, создал в Кремле «на всякий случай» так называемое параллельное правительство.


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
247
зать о временах и Брежнева, и Андропова, и Черненко. Хотя тогда существовал еще мощный госаппарат, который мог минимизировать негативные последствия вмешательства так называемых «серых кардиналов» в дела государства.
Следующим по значению членом Семьи (с большой буквы) я бы назвал известного в прошлом журналиста «Комсомолки» и «Огонька» Валентина Юмашева — ныне законного супруга Т. Дьяченко. И не потому, конечно, что он больно умный. Хотя, конечно, и умнее многих других членов семьи в узком смысле. И не только потому, что был в 1997—1998 годы, после А. Чубайса, главой администрации президента (как говорят, вопреки собственному желанию). Юмашев уже в конце 80-х годов вошел в близкое окружение Ельцина, почти в саму семью, написал в 1990 году (или, скажем, литературно обработал) первую книгу Ельцина «Исповедь на заданную тему». Писал и издавал Юмашев, говорят, не без помощи Березовского, в том числе за крупные гонорары за рубежом, все последующие записки и воспоминания Ельцина, которые тот, по известным законам психологии, быстро начинал считать своими собственными. Литературный alter ego Ельцина, он по доверию и неформальной близости к президенту, профессиональной журналистской подготовке и многим другим, чисто человеческим чертам (простой, свой парень в джинсах и свитере) был необходимым (хотя и вроде бы необязывающим) связующим звеном Ельцина с другими очень нужными людьми, с которыми ему не с руки было бы самому общаться (во всяком случае, часто). Причем не только с профессиональными политиками, но и с деятелями культуры, бизнесменами (если, конечно, наших олигархов- миллионеров можно считать бизнесменами).


248
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
ровать значительную часть не только финансовых, но и информационных потоков в стране, и прежде всего ОРТ — самого массового первого телеканала, а также приобрел заметную долю печати — популярные «Независимую газету», «Коммерсант», «Огонек». В недалеком прошлом злые журналистские языки называли Б. Березовского даже финансовым кошельком Семьи и конкретно Татьяны Дьяченко. Но то ли «кошелек» иссяк, то ли новые появились — потуже. Да и сам Березовский, чем дальше — тем больше, стал играть в самостоятельные игры. Все это сходило ему с рук, пока его партнерами были Ельцин- Юмашев—Дьяченко. С Путиным же у него «игра» совсем не сложилась, хотя, как он теперь и утверждает, выбора у него не было: он ясно понимал, что из всех подходящих кандидатов в президенты выиграть в марте 2000 года мог только один — В. Путин. На него он и сделал ставку. Но «характерами не сошлись». Путин пошел другой дорогой, на которой БАБ оказался не только лишним, но и препятствием.
Семья с ним рассталась, похоже, без особого сожаления. Тем более на роль друзей-предпринимателей Семьи, как сообщила в конце 2000 года в «Огоньке» сама Дьяченко, уже давно претендовали когда-то рекомендованные Березовским, но, пожалуй, менее амбициозные, чем он, господа Роман Абрамович и «скромный, интеллигентный, умный, тонкий» Александр Мамут1. Оба они, как утверждают осведомленные источники, были в то время причастны к владению «Сибнефтью» (Роман Абрамович был не только членом совета директоров «Сибнефти», но главой московского филиала этой компании), другими прибыльными компаниями. Пытались прибрать они к рукам — после «наезда» правоохранительных органов на криминального красноярского магната А. Быкова — и «Русский алюминий». Но здесь их обошел другой близкий к Семье человек, Олег Дерипаска, ставший главным молодым «королем» «Русского алюминия», а затем и главой «Автобанка».
Естественно, к Семье относится и ФПГ «Альфа-банк», один из немногих банков, по не совсем ясным обстоятельствам вышедший сухим из воды мутного и грязного августовского кри1 Дьяченко Т. «Если бы папа не стал президентом» // Огонек. 2000. №39.


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
249
зиса. Во главе «Альфа-банка» или «Альфа-Группы» стоят, как известно, Михаил Фридман и Петр Авен, бывшие соратники и сотрудники которых заполонили после марта 2000 года буквально все этажи президентской администрации на Старой площади, а Владислав Сурков (бывший вице-президент «Альфы») стал зам. главы администрации президента, активно, умело и эффективно влияющим, как говорят, на значительную часть депутатов нынешнего состава Федерального Собрания РФ, Госдумы в особенности. (Суркова мы постоянно видим на телеэкранах сидящим то по правую, то по левую руку президента на различных совещаниях.)
Разумеется, ни в коем случае нельзя забыть «непотопляемого» главу администрации президента (перешедшего от «позднего» Ельцина к Путину) Александра Волошина1 — политика, конечно, не публичного, однако, безусловно, подлинного мастера нешумной, но весьма эффективной высшей дворцовой интриги. Нельзя (это было бы несправедливо!) не упомянуть и ныне погоревшего Николая Аксененко (который, как говорят, чуть было не стал после Примакова премьер-министром) — державшего в своих руках накануне и во время президентских выборов всю сеть железных дорог необъятной России.
В той же Семье находится, конечно, и вечно улыбчивый, вальяжный и тоже несменяемый уже много лет премьер-министр Михаил Касьянов, выходец из кругов Минфина России и давно пользующийся авторитетом в международных финансовых кругах (наш бывший переговорщик по долгам СССР—России). К этой группе причисляют и бывшего министра МВД Владимира Рушайло, попавшего в свое время на эту должность с подачи Б. Березовского вместо пролужковски настроенного тогда вице-премьера и министра А. Куликова (йыне Рушайло — секретарь Совета Безопасности).
Не будем умножать этот список, который у всех на слуху и на виду: и на телеэкранах, и в газетах, и в экспертных журна1 В конце октября 2003 года Волошин все же ушел, уступив место своему первому заму — питерцу Д. Медведеву. Не поворотный ли это знак в соотношении сил вокруг Путина? Во всяком случае, ослабление влияния Семьи на президентскую администрацию просматривается явно.


250
Глава шестая. Феномен Владимира Пугина
лах, которые они же во многом контролируют. Отметим другое.
Каждому, думаю, ясно, что за этими людьми, со всеми их личными интеллектуальными, финансовыми, политическими и национальными особенностями, стоят не только капиталы как таковые (что, конечно, важно), но и — что не менее значимо — наработанные годами деловые и другие связи по всей стране: от Москвы до Красноярска, от Петербурга до Чукотки, от губернатора и мэра до простого, но важного муниципального чиновника. Да и не только по нашей стране.
Именно они, во всяком случае в значительной мере, в соединении с ведомыми решительным Путиным так называемыми «питерцами нового призыва» (преимущественно силовиками, но не только), а также реинкарнированной старой «питерско-реформаторской» группировкой (Чубайс—Кудрин), отчасти тоже связанной с семейной «командой ветеранов», — именно они буквально не оставили никому шансов на победу (а кое- кому и на достойное поражение) в президентской борьбе.
Это может нравиться или нет, но об этом забывать нельзя. И не справедливости ради (речь ведь идет о большой политике, а не моральных ценностях). И не затем, чтобы старательно разъяснить сторонникам жестких, решительных мер, почему Путин так медленно освобождается от кадрового наследия Семьи (хотя в сказанном отчасти содержится ответ на это «почему»). А потому, что именно из проделанного анализа вытекает первая задача, ставшая в конце 1999 года перед Лунгиным.


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
251
или хорошо — мотором заметных экономических изменений. И этот капитал создан или находится под патронажем в значительной мере команды «семейных ветеранов» с разной «городской пропиской».
Вместе с тем исторические обстоятельства 90-х годов XX века и социальные ожидания основной массы населения объективно возлагают на плечи Пугина, как мы уже отмечали, другую, более трудную и ответственнейшую миссию — отвести Россию, испытавшую катастрофу обвального развала второй супердержавы мира, от той роковой черты, за которой начинается необратимый процесс ее превращения в страну второразрядную по всем основным показателям экономического и социального развития. Иначе говоря, совершив невероятный прорыв, вернуть стране реально статус великой державы — и внутри страны, и в душах людей, и на международной карте мира.
На эту тему мы еще поговорим подробнее в следующей главе, которая будет, конечно, иметь продолжение, ибо вряд ли у кого есть сомнения во втором сроке президентства Путина. Здесь же лишь отметим коротко и обобщенно: прослеживая трехлетнюю деятельность Путина в сложном раскладе внутриполитических сил, в противоречивой экономической обстановке, по-прежнему сильно завязанной на мировую конъюнктуру цен на нефть и другое сырье, наконец, в качественно новой международной ситуации, где тесно переплетены общие для всех цивилизованных стран цели борьбы с мировым терроризмом и разноплановые национально-государственные интересы в происходящем глобальном геополитическом переделе мира в пользу одной супердержавы, можно увидеть стремление второго российского президента и части его пестрой команды решать и эту задачу — задачу исторического прорыва.
По мнению многих экспертов, в , решении этой задачи В. Путин может рассчитывать прежде всего на себя и на ту часть команды, которую он сам привел с собой. Вкратце рассмотрим ее в том историческим контексте, в котором анализируем здесь деятельность Пугина. Речь пойдет о той части путинской команды, которая также (наряду с Семьей) способствовала его приходу к власти и, так сказать, первоначальному укреплению. Что же она собой представляла?


252
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
Второй «слой», или клан, путинской команды — это прежде всего так называемая новая питерская команда, или «питерцы нового призыва». Эта группа, как мы уже отмечали, образовалась путем своего рода реинкарнации «питерско-реформаторской» группировки, во главе которой в виде идеолога прежде стоял Е. Ясин (преподаватель Гайдара по МГУ им. М. В. Ломоносова). Однако чем дальше, тем больше первый ряд этой команды занимали, как правило, новые выходцы из северной столицы: это Алексей Кудрин, вице-премьер и министр финансов (сыгравший, как рассказывал сам Путин, немаловажную роль в его выдвижении в Москву в 1996 году, когда тот оказался... безработным); Герман Греф — нынешний министр экономического развития и торговли; это, наконец, экономический советник президента Андрей Илларионов, по слухам более «крутой» либерал-демократ, чем сам Гайдар, но, как оказалось, непримиримый (чуть ли не личный) противник Чубайса.
«По-питерски» в связи с отставкой Волошина выстроилось и высшее руководство администрации. Выпускник юридического факультета ЛГУ Дмитрий Медведев из первых замов стал главой администрации президента. «Юридический таран» Путина Д. Козак вырос до первого заместителя. На месте остался Игорь Сечин, как зам. главы администрации президента он по- прежнему контролирует личный распорядок дня Путина. А вот бывший руководитель аппарата правительства РФ Игорь Шувалов («ответственный за удвоение ВВП») из помощников президента переместился на более самостоятельную должность зам. главы администрации президента.
Другая составляющая «питерцев нового призыва» — это, конечно, «питерская силовая» группировка. Ее центральными фигурами поначалу являлись Сергей Иванов, бывший генерал- лейтенант КГБ СССР, а затем ФСБ РФ, профессиональный аналитик, разведчик, занявший сразу важный пост секретаря Совета Безопасности (вскоре он снял погоны и стал министром обороны России), а также Николай Патрушев, сменивший Путина на посту директора Федеральной службы безопасности.


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
253
певшие крах в начале 1991 года, пытаются взять реванш... Думаю, что это упрощенная трактовка событий, хотя приемы и методы соответствующих спецслужб стали, безусловно, оказывать влияние (и хорошее, и плохое) на политический стиль страны.
Судя по информации, что шла в первый период власти Путина, наиболее перспективным деятелем федерального масштаба среди этой части путинской команды считался Сергей Иванов. Он сразу был назначен секретарем Совета Безопасности РФ, которому был передан ряд очень важных функций стратегического характера (Рушайло сейчас ими не занимается). С. Иванов учился в Ленинградском университете в те же годы, что и В. Путин, окончил филологический факультет, свободно владеет английским и шведским языками. Сознательно связав свою жизнь с КГБ СССР, прежде всего со Службой внешней разведки, он является высоким профессионалом в деле политической аналитики и прогностики, хорошо знаком со многими механизмами власти. И в большом, и в малом он полностью лоялен Президенту России, беря на себя часто наиболее жесткие заявления руководства России, в том числе внешнеполитического характера. Не случайно ему поначалу прочили любые посты, вплоть до премьер-министра, занял же он в 2002 году лишь пост министра обороны РФ, с задачей реформирования и воссоздания крайне ослабленной Российской армии.


254
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
ское поле, вызвав явное раздражение ее именитых лидеров — Лужкова, Шаймиева, Шойгу, да и Грызлова, как видно, тоже.
Важную, хотя и не совсем объяснимую роль с самого начала президентства Путина стал играть бывший ленинградский инженер Борис Грызлов, возглавивший в 2000 году фракцию «медведей» — «Единство» в Госдуме РФ. Затем (весьма неожиданно) его поставили во главе МВД России вместо проельцинского Рушайло. Еще более неожиданным для многих политологов, аналитиков стало его возвращение в преобразованное «Единство» (а можно ли в одну и ту же реку входить дважды?), которое, объединившись с лужковским «Отечеством» и ОВР, стало в 2002 году новой партией «Единая Россия», претендующей на роль главной путинской партии, «партии власти». Причем став лидером «Единой России», пост главного милиционера страны он не покинул: то ли для «авторитета» новой партии, стремящейся на парламентских выборах декабря 2003 года обойти КПРФ, то ли (это, видимо, вернее) для раскрутки этой партии, которая, на взгляд серьезных аналитиков, очень сильного впечатления как партия пока не производит. Отсюда, возможно, начатая именно в июне 2003 года под руководством Грызлова сенсационная кампания «чистые руки», или решительной борьбы с «оборотнями в погонах», чистка в МВД и других силовых структурах России.
Почти сразу после прихода Путина к власти начались (как это и предполагалось) подвижки среди бизнес-фигур, связанных напрямую с приходом именно нового президента. Так, всесильного руководителя «Газпрома» Рэма Вяхирева (не входившего в Семью) сменил молодой питерец Алексей Миллер — не шибко, как говорят, опытный, но сильно преданный...


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
255
ку является единственным россиянином, входящим в международную VIP-тусовку под названием Бильдербергский клуб (так называемое «мировое правительство»). Для Путина, видимо, важно и то, что А. Чубайс, как говорит он в своей книге «От первого лица», «плохая кредитная история», в смысле очень низкого кредита доверия у народа. Вместе с тем нельзя не видеть заметного роста Чубайса как государственной фигуры (и даже, я бы сказал, своеобразного либерал-государственни- ка), фигуры, которую прочат в перспективе на самые высокие должности в системе государственной власти1.
Сыграет ли какую-то существенную роль в решении тех задач, которые мы обозначили выше, та выраженная напряженность во взаимоотношениях известных людей из первого эшелона нынешней власти, часть из которых мы назвали? Является ли тайная или открытая, реальная или мнимая, борьба между ними естественной и закономерной на нынешнем этапе укрепления власти нового лидера государства? На последний вопрос многие известные политологи, аналитики, прогнозисты отвечают, как известно, утвердительно: «пора, мол, президенту иметь, так сказать, свою однородную команду...» Я бы не спешил с таким ответом. Причем по двум причинам.
Во-первых, постоянно меняющаяся ситуация внутри страны и на международной арене, требующая от президента "нестандартных и не всегда популярных решений, подсказывает мне, что путинская команда в строгом (и узком) значении этого термина, т. е. сплоченный вокруг президента коллектив профессионалов, единых в стратегических подходах (расхождения тактические неизбежны в любой команде), должна еще сложиться, причем в борьбе не за «большие кресла», а за ре-
1 Опубликованные недавно в ряде газет обширные интервью с ним говорят о таких именно претензиях, поскольку центральными в этих интервью вопросами в политическом плане стали вопросы «Об отношении бизнеса и власти» и «О втором сроке президентства Владимира Путина». Его оценка «системоопределяющих черт путинской России» носит скорее негативный, чем позитивный характер (хотя и выражена она в сдержанно-дипломатической форме). Ельцинским период, наоборот, оценивается позитивно. Характерно и название одного из интервью Анатолия Чубайса «Оборотная сторона стабильности — стагнация». Понятно, думаю, что формула эта прилагается к «путинской России» (см.: Коммерсант. 2003. 30 нюня. С. 1,6).


256
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
шение реальных проблем. Те лица, которые сейчас причисляются к «людям Пугина», набраны преимущественно по критерию личной известности (и то, судя по всему, не всегда ему самому). Этот критерий не всегда совпадает с другими, гораздо более важными, как-то: профессионализм, эффективность, опыт, надежность. А ведь именно они оказываются решающими — и не только в большой политике, но и в большом бизнесе, тем более тогда, когда происходит то, что принято называть «переделом собственности и власти». А это действительно сейчас происходит. Вот почему не случайно с разных сторон СМИ идут намеки, что и внутри «чистых путинцев» возникают трения.
Еще в марте 2001 года мне довелось высказать предположение, что, скорее всего, собственно путинскую, им самим сформулированную на основе тщательного отбора команду мы увидим лишь к концу первого срока президентства Путина1. Учитывая его известные уже субъективные качества, раньше вряд ли получится. Так оно и оказалось. Хотя промежуточные кадровые перестановки, которые некоторые журналисты любят поспешно выдавать за «кадровые революции», имели и будут, конечно, иметь место. Нет сомнений, что Путин нацелен на второй срок (каким бы по продолжительности он ни был), и именно в этот период он, видимо, попытается провести наиболее глубокие преобразования, с помощью которых он хочет оставить свой «фирменный» след в истории России. И именно к этому или в этот период он окончательно сформирует свою надежную и эффективную команду.
Впрочем, дело не столько в команде Путина в узком, привычном смысле слова. Главное — какой наконец-то станет президентская команда в России — новой президентской республике, каким будет ее государственный аппарат? Это — обстоятельство в первую очередь надо учитывать, когда речь идет о государственных задачах исторической значимости, независимо от того, как мы лично к ним относимся. По моему твердому убеждению, ни одну из этих задач не выполнить без своего, если хотите, нового государственного аппарата. Однако «эпоха Ельцина в России» — с ним и без него — такого аппарата в на-
1 	См.: Печенев В. Владимир Путин — последний шанс России? М., 2001. С. 122.


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
257
следство Путину просто не оставила, сосредоточившись на разрушении того, который был.
Вопрос этот тем более важен для России, что она, пожалуй, одна из немногих стран в Европе (после разве что ФРГ), в которой бюрократический аппарат был издавна так велик, «уважаем» и настолько отточен (несмотря на российскую расхлябанность), что играл в общественно-политическом развитии страны некую самодовлеющую роль, способную противостоять любому главе государства, как бы он ни назывался: царь, император, канцлер, генеральный секретарь или президент... А значит, очень важно посмотреть, что происходит не с теми или иными «фаворитами», «серыми кардиналами», «любимцами» первых лиц, а именно с госаппаратом в переломные для страны моменты. Но этот вопрос мы рассмотрим в конце книги.
Здесь же еще раз вкратце отметим, что, анализируя персональные моменты сегодняшнего этапа новейшей истории России, нельзя забывать об объективном, сложившемся еще в 90-е годы раскладе основных политических сил в стране. А они во многом опираются на такой весьма консервативый материал, как массовое социально-психологическое самочувствие и состояние народа, его социальные ожидания, иллюзии, идеалы.
Это особенно важно в преддверии очередных президентских выборов 2004 года.
Именно в этой связи надо яснее понимать не только кто, но и что победило на выборах 2000 года.
Возможно, я и ошибаюсь, но еще за несколько месяцев до выборов 26 марта 2000 года мы настолько зрительно свыклись с помощью «телерейтингов» с тем, что «Путин — наш президент», что это заметно атрофировало способности отечественных аналитиков к научно-теоретическим размышлениям, т. е. к такой (не телевизионной) форме отражения политической действительности, которая позволяет увидеть не только лежащее на поверхности, но и нечто порой прямо противоположное. Было бы странным, к примеру, отрицать бесспорную победу Путина на выборах — и здесь не важно, было ли большинство поданных за него голосов абсолютным или лишь относительным. Однако мало кто всерьез проанализировал вопрос: а проиграл ли Зюганов политически? Между тем вопрос не настолько прост, чтобы ответить на него, опираясь лить на знание четырех действий арифметики.
9. Заказ Ns 2343.


258
Глава шестая. Феномен Владимира Путина
Действительно, с одной стороны, после того как «Отечество» и лично Лужков выступили в поддержку В. Путина, вряд ли кто из серьезных аналитиков и политиков, знающих, как делаются в России выборы, сомневался в том, что второй российский президент будет избран, и, вероятнее всего, еще в первом туре. Бесспорно было и то, что следующим по числу голосов станет, естественно, Зюганов, а никак не Явлинский. Неясным оставалось одно: что будет означать этот факт — личный проигрыш Зюганова или историческое поражение коммунистов в России, их идей, о неизбежности чего так много и долго говорили все правые — от Чубайса до Явлинского.
И ответ на этот вопрос мы получили. Для чего и не потребовался второй тур. Так в чем же главный итог тех выборов, которые всем политикам следует учитывать и сегодня, и в ближайшем обозримом будущем?
Вопрос, казалось бы, элементарный, но перед выборами некоторым известным в России политикам он представлялся весьма сложным и неоднозначным. А между тем президентские выборы 2000 года еще раз показали, что социальный водораздел и борьба в российском обществе проходят не между настоящим и будущим, как это страстно утверждал Г. Явлинский. Борьба, как и в 1996 году, по-прежнему шла между советским прошлым страны в интерпретации Зюганова и «новым светлым будущем», теперь ожидаемым от Путина (не случайно Путин в 2000 году фактически не смог сколько-нибудь серьезно войти в электоральное поле коммунистов). При этом настоящего России, к которому мы шли более десятка лет начиная с горбачевской «перестройки», России разграбленной, обнищавшей внизу и коррумпированной вверху, лишившейся своего привилегированного «среднего класса» (ученые, офицерский корпус, высококвалифицированные рабочие), сброшенной с пьедестала второй супердержавы мира и неоднократно униженной, лишенной почти всех прежних союзников на международной арене, такого настоящего, такой России не приемлет никто. Кроме разве что пяти процентов населения из натуральных бандитов и новоявленных или «новорусских» миллионеров и миллиардеров (долларовых), появившихся в результате форсированной приватизации и явной помощи Запада и его советников.
Это и есть главный политический итог состоявшихся в конце марта досрочных президентских выборов, независимо от то-


3. «Ельцинцы» и «путинцы»: союзники или враги?
259
го, как и кем были добыты для Путина 50 процентов + 1 голос, необходимые для победы непременно в первом туре. Именно этот итог и вытекающие из него выводы следует взять за отправные при анализе нынешней политической ситуации в России, а не победу неистребимых ожиданий нового светлого будущего от наших вождей, за которое как всегда проголосовало неувядающее оптимистическое большинство нашего народа...
И еще одно отличие наступившего XXI века стоит отметить, по сравнению с началом и серединой 90-х годов XX века. Нам неоднократно на основе конкретного анализа приходилось публично отмечать, во-первых, усиление руководителей регионов (республик, краев, областей) вообще и, во-вторых, растущую их склонность к сотрудничеству с властью, особенно центральной, их политический конформизм. Этот процесс начиная с 1996— 1997 годов глубоко затронул и так называемый «красный пояс», в основе чего лежало срастание политического, властного и финансового капитала. Более того, в «красном поясе», как показывает статистика, этот процесс развивался более быстрыми темпами, чем по стране в целом.
Все эти выводы, осознанно или интуитивно, учитывал Путин в 2000 году. И не случайно его идеология и тактика не носили тогда (да и теперь тоже) явно антикоммунистического характера, присущего стратегии и тактике Ельцина, когда в 90-е годы в них активно вторгались Чубайс и его идеологические единомышленники.
Встает, однако, вопрос: как все это учитывалось В. Путиным в его реальных действиях в первый срок президентства? Переходим к конкретным ответам на этот и другие вопросы.
9*


Глава седьмая ПРЕЗИДЕНТ ПУГИН У РУЛЯ ВЛАСТИ: ПЕРВЫЕ ИТОГИ
Мы уже показали, в том числе и на основе высказываний В- Путина, что большой, почти десятилетний посткоммунистический эксперимент в России «имени Ельцина» закончился если не полным крахом (как утверждают левые в России), то, безусловно, тупиком. И дело здесь не просто в экономических и острейших социальных проблемах, возникших у большинства населения и не решаемых в течение длительного времени. Речь идет о наиболее серьезных угрозах для страны, о которых 17 мая 2003 года напомнил Путин в своем Послании Федеральному Собранию Российской Федерации, а именно: о демографическом упадке, экономической слабости России и неэффективности государства. О том же говорил он и три года назад — в апреле 2000 года. Но с чего, начал он свою реальную политическую деятельность? Конечно же с решения третьей проблемы, устранения третьей (по счету, а не по важности) угрозы для страны. С этого начнем и мы.
1. Укрепление российской государственности: цели, методы, результаты
Редко бывает, когда взгляды тех, кого в России называют профессиональными политологами, и нормальных обывателей, интересующихся политикой, совпадают. Такое совпадение, однако, нередко наблюдается, когда и тем и другим задают вопрос: в чем суть внутриполитических действий президента Путина?


1. Укрепление российской государственности
261
работяги и олигарха, губернатора края и рядового федерального чиновника, президента той или иной «национальной» республики и руководителя центральных силовых ведомств... И не только между ними, но и внутри этих разнообразных категорий.
Не найдут, скажем, общего языка (во всяком случае пока) подавшийся ныне «в бега» олигарх Б. Березовский и возглавивший всех российских чукчей олигарх Р. Абрамович, президент Чувашии, бывший министр юстиции РФ Н. Федоров и глава Карелии С. Катанандов и т. д. и т. п. Даже в тесной связке таких москвичей, как самый хозяйственный мэр Москвы Ю. Лужков и юрист, глава Московской Гордумы В. Платонов, можно было еще совсем недавно заметить известные шероховатости, когда речь заходила о тех решениях В. Путина, которые для многих как гром среди ясного неба грянули сразу после его инаугурации, а точнее, 13 мая 2000 года.
Я, понятно, имею в виду Указ Президента о создании семи федеральных округов в России во главе с подчиняющимися фактически только В. Путину полномочными представителями (сразу и не без оснований названных «генерал-губернаторами»), а также три законопроекта, которые существенно затронули как политические функции глав исполнительной власти субъектов Федерации, так и политическую роль в системе государственной власти Совета Федерации в целом.
Тем не менее никто (по крайней мере, вслух) не тронул нынешнюю «священную корову»: вертикаль власти должна укрепляться. Точно так же никто не поставил под сомнение мысль нового, второго президента России о том, что главный на сегодня дефицит в России — это дефицит сильной и эффективной государственной власти, и о том, что существует реальная угроза целостности Российского государства, угроза федеральному институту президентства как главному политическому инструменту государственной власти, ее основному центру и «нерву».


262
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
напомню, назвал два главных адреса их: интересы региональных политиков или национально-региональных элит и интересы финансово-промышленных групп во главе с так называемыми олигархами.
Столь конкретно эти «явки и адреса» были названы президентом еще в начале 2000 года, если не ошибаюсь, в одном из интервью газете «Вельт ам Зоннтаг» (немцы любят задавать острые вопросы человеку, свободно владеющему их языком). Как мне, надеюсь, удалось показать еще в своей книге «Владимир Путин — последний шанс России?», весь первый год своего президентства он четко шел по этим «адресам». Да и в последующее время не отступил от провозглашенного курса, несмотря на некоторые «паузы», периоды «задумчивости», а то и кажущиеся отступления (и, думаю, не случайные).
Убежден, что В. Пугин говорил вполне искренне, подчеркивая основные угрозы целостности Российского государства. И, думаю, хорошо понимал, что эту точку зрения разделяют не только те простые россияне и политики, которые голосовали за него, но и многие другие. Вместе с тем столь же внятно, отчетливо он осознавал, что многих, кто обеспечивал в марте 2000 года его победу на выборах, эта его позиция очень беспокоит, вызывая не только раздражение, но и страх, а с ним и глухое, скрытое или открытое сопротивление очень разных лиц (здесь и Гусинский с Березовским и некоторыми другими олигархами, и М. Рахимов (Башкирия) с Р. Аушевым (Ингушетия), ныне отстраненным от власти, и Э. Россель (Екатеринбург) с Н. Федоровым' (Чувашия), и т. д.).
И все же, судя по всему, на первое место В. Путин ставит сейчас (и мы постараемся доказать это) преодоление сепаратизма вообще и национал-сепаратизма в частности — особенно в ряде республик, входящих в состав Российской Федерации, которые при существовании СССР назывались автономиями или автономными республиками. Но не только их. Его как государственника волнует более общий вопрос. Что я имею в виду?
1 Бытует среди российских политологов мнение, что Н. Федоров — это своего рода «юридический рупор» самого влиятельного и сильного национально-республиканского лидера России — президента Татарстана М. Шаймиева, который в силу ряда обстоятельств не выступает открыто против путинских реформ.


1. Укрепление российской государственности
263
Позволю сначала небольшое, но важное для понимания внутренних мотивов поведения В. Путина отступление. В авторитарном по преимуществу государстве — а Россия является таковым уже много веков, независимо от того, правил ли страной самодержавный монарх или генеральный секретарь ЦК КПСС, опиравшийся в той или иной мере на большую часть Политбюро, или президент Борис Ельцин, правивший в последние годы на довольно узкой социальной основе, при поддержке так называемой Семьи, — огромную роль играет не просто стоящая у власти фигура, но и ее личностные черты. Вот почему многие известные российские аналитики стали исследовать некоторые психологические особенности главы государства, справедливо указывая, что на его президентский стиль оказывает очень большое влияние стиль Путина-человека. Такое внимание тем более обоснованно, что опыт обладания очень большой властью у него к моменту ее достижения был невелик.
Если попытаться свести воедино наиболее типичные высказывания, то, действительно, вырисовывается своеобразный психологический портрет В. Путина, который, впрочем, несколько трансформируется на наших глазах. Он очень мало похож на своего предшественника — вальяжного, властного и, как любили говорить, непредсказуемого политика, заряженного на довольно удачные политические экспромты в экстремальных ситуациях (которые Ельцин сам порой и создавал...). Чаще всего замечают, что В. Путин до определенного момента нерешителен, не любит делать выбор, склонен долго собирать информацию, тем самым как бы оттягивая решения. На фоне этого у него выделяется очень сильная личностная черта, на которую мало кто обращает внимание: мягко стелет, да жестко спать. Люди, между тем, считают его то излишне мягким, то чрезмерно жестким. Он человек вроде бы дружелюбный, застенчивый, но внутри, в глубине души, — очень твердый, даже жесткий. Судя по всему, он предпочитает всегда владеть полной информацией, и здесь, конечно, сказывается его генезис, его формирование как сотрудника внешней разведки КГБ СССР, когда-то одной из наиболее эффективных в мире. Если Ельцин, как говорят, был способен читать лишь очень короткие выжимки из аналитических источников, то Путин стремится получать гораздо более обширную и объективную информацию при условии,


264
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
что есть надежные советники-аналитики. Тогда он может при- I нимать обдуманные и последовательные решения. Если такой I
информации нет, то тут-то и происходят экспромты — удачные I
и не совсем, которые случаются, возможно, и от своего рода неловкости, а может быть, просто недостаточной опытности.
С подобными характеристиками я мог бы согласиться, их надо учитывать. Но думаю, что не это главное для него, осо- ’ бенно когда В. Путин принимает решения по вопросам внутренней политики, в том числе те, которые «как гром» для многих были приняты сразу после инаугурации. Я, понятно, имею в виду его решения, связанные с началом большой административно-управленческой реформы государства, затронувшие прежде всего роль и место Совета Федерации и глав исполнительной власти 89 субъектов Федерации, или, как еще называют эту реформу, с комплексом мер по усилению вертикали государственной власти. Несомненно здесь главное значение имел личный опыт работы В. Путина в администрации президента плюс его довольно определенные собственные идеологические взгляды, почерпнутые из истории Российского государства (а знание этой истории, по моим наблюдениям, характерно для многих политиков-петербуржцев).


1. Укрепление российской государственности
265
могут показаться детской шалостью... Бывший дисциплинированный офицер КГБ не мог не делать для себя (пока что для себя) из этого политические выводы.
Что касается принципиальных расхождений ряда статей конституций многих республик (например, Татарстана, Башкирии, Тувы, Ингушетии) и уставов ряда областей и краев с положениями общероссийской Конституции, то к появлению Путина в администрации президента там лежал уже с десяток записок по этому поводу. Помню, что еще в апреле-мае 1994 года по поручению тогдашнего главы администрации Филатова (прежде всего в связи с предстоящей в июне поездкой Ельцина в Татарстан) мною (тогдашним «куратором» работы республик в составе РФ) была подготовлена подробная записка на этот счет.
Это были некоторые плоды того самого крылатого лозунга Ельцина 1991 года, брошенного в российских республиках, бывших автономиях: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить!» И многие взяли, в том числе и лишнее... И этот процесс, дополненный системой отдельных договоров центра с регионами, в которых они «выбивали» себе дополнительные привилегии, прежде всего экономические, постепенно стал вести Россию-федерацию к фактической угрозе «ползучей» конфедерализации страны, чреватой ее распадом, разрушающей целостность Российского государства. И здесь неважно, что исторически лозунг Ельцина 1991 года был всего лишь более или менее адекватной политической реакцией на «инициативу» Горбачева, предложившего автономиям, входившим в Россию (тогда РСФСР), самостоятельно (!), вместе с Россией подписывать с ним Союзный Договор (с целью ослабить власть Ельцина). Важно, что к концу этого «парада суверенитетов» Россия (вслед за СССР) по крайней мере дважды оказывалась (в разной мере) перед реальной угрозой распада — полного или частичного (1991—1992 годы и конец 90-х годов).
Наконец, были еще воззрения В. Путина на историю Российского государства и ее уроки. Вряд ли я сильно ошибусь, если (конечно, схематично) представлю их так1. На Руси на протяжении веков, даже когда она не была такой громадной, существовала острая проблема «удельных княжеств», не подчинявшихся центру, который постепенно из Киева переместился


266
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
в Москву. С тех пор Россия, обученная грозными уроками внешних врагов (и грозным царем Иваном), формировалась, складывалась, управлялась как строго централизованное государство, во главе которого стоял монарх, а потом (в советское время) трудно сменяемый генеральный секретарь, который мало чем отличался от монарха. А по степени влияния на жизнь в государстве, по степени концентрации власти кое в чем он был и посильнее монарха. Вот почему, когда в 90-е годы XX века мы перешли к другой форме управления страной, мы к такому управлению оказались абсолютно не подготовлены, особенно с юридическо-правовой точки зрения, и государство у нас «посыпалось»...
Что же унаследовал Владимир Путин?
Россия — фактически единственная из бывших советских республик, которая, как мы отмечали, после обвального распада СССР пошла по пути федерализации, а не построения моноэтнического, унитарного, а то и этнократического государственного режима (что наблюдали мы в Латвии, Эстонии, а отчасти в Казахстане и в Грузии как при Гамсахурдии, так и при Шеварднадзе. Не случайно из этих стран плюс из Таджикистана произошел наибольший отток русских и русскоязычных граждан). И этот путь избран несмотря на то, что хотя Россия и многонациональна, но одна нация — русские — преобладает, нас, русских, четыре пятых населения страны.
Изучение многовековой истории Российского государства показывает, что оно знало оба эти способа, обе тенденции в разном сочетании (примеры большой автономии дореволюционных Польши и особенно Финляндии достаточно убедительны). И все же преобладающей тенденцией развития России и до, и после 1917 года был унитаризм, базировавшийся на принципах принуждения или административно-командного управления во взаимоотношениях между центром и регионами.


1. Укрепление российской государственности
267
дами, нациями. Или, иначе говоря, предполагает приоритет силы права над правом силы, над грубым административным принуждением.
Мы должны признать сегодня, что попытки совместить принципы демократии и этнофедерализма в многонациональной России привели к созданию громоздкой и эклектичной системы государственного устройства. К слову сказать, есть у нас и так называемые «матрешечные» субъекты, в которые входят до трех (!), причем самостоятельных, субъектов РФ.
Особенно остро стоял (и все еще стоит) вопрос о статусе субъектов Федерации в смысле реального объема их суверенитета (прежде всего республик). Остановимся на этом подробнее.
Известно, что в России целый ряд республик в своих конституциях до самого последнего времени заявляли о себе как о суверенных государствах. Сам по себе этот термин, на мой взгляд, не таит в себе чего-то страшного или необыкновенного. Подобное словосочетание содержалось и в сталинской Конституции 1936 года, и — в более ослабленном виде — в брежневской Конституции 1977 года применительно к союзным республикам (хотя и не все об этом помнят). В них же шла речь даже и о праве республик (союзных) на выход из СССР, т. е. содержались признаки конфедеративных отношений.
Вопрос, стало быть, в другом: .какой смысл вкладывается в это понятие и, тем более, как оно применяется на практике? Ведь член федеративного государства, его субъект, конечно, обладает суверенитетом в том смысле, что он наделен определенным объемом полномочий, осуществляемых в режиме его исключительного ведения. И если бы суверенитет сводился к этому, не было бы предмета для споров. Определенная децентрализация власти, передача федеральными органами на места максимально большего числа полномочий — жизненно важная проблема для становления подлинно федеративного государства, выполнения многих экономических, социальных и культурно-духовных задач общества.


268
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
о которой все так дружно пекутся на словах, конфедерацию, а она всегда и везде вела и ведет к распаду единого государства.
Понимание суверенитета субъектов федерации как государственного суверенитета, как их независимость и самостоятельность во внутренних и внешних отношениях с точки зрения международного права, мягко говоря, весьма сомнительно. Мировое сообщество не признает наличия такой правосубъектности у членов федеративных государственных союзов и трактует федерацию как единое государственное целое, невозможное без единой по существу внутренней и внешней политики. Исходя из этого, бесспорно, нужно привести наши внутрифедератив- ные российские акты — до внутригосударственных договоров с республиками включительно — в соответствие с нормами международного права (сохраняя, разумеется, полное уважение и учитывая, к примеру, традиционный исторический путь или статус вхождения республик в состав Российского государства). Этой задачей, кстати, и стали заниматься полпреды в федеральных округах и специальная комиссия в Москве во главе с Д. Козаком. Иначе как единое, целостное государство мы все время будем находиться в подвешенном состоянии.
Сказанное в полной мере относилось и к известным, порой весьма существенным, расхождениям между конституциями республик в составе России и Конституцией РФ. Их надо было преодолевать, и чем скорее, тем лучше. Ведь «дурной» пример заразителен: претензии на полный объем суверенитета, а по Конституции им обладает лишь Российская Федерация в целом, начали у нас к середине 90-х годов вслед за некоторыми республиками выдвигать отдельные области и края, которые не только равноправны с республиками с точки зрения Основного Закона Российского государства, но и располагают, как правило, более мощным экономическим и научным потенциалом, чем большинство республик. Если бы дело так шло и дальше, то вместо одной Чечни (здесь тоже начиналось с проблем суверенитета — еще до Дудаева) мы получили бы множество конфликтных точек. И вообще, нельзя не согласиться с тем, что государственный суверенитет любой части Федерации в этом смысле отрицает суверенитет в целом, т. е. России как единого государства, что делает, ко всему прочему, федеральную президентскую власть не вполне легитимной и заведомо слабой.


1. Укрепление российской государственности
269
Сторонникам России как единого целостного государства давно было очевидно, что надо прекратить споры о суверенитетах, и тогда все остальные проблемы будут решаться гораздо легче, а то и разрешатся сами собой. Ведь расхождения в подходах к разграничению полномочий, к пониманию порядка действия Конституции России и федеральных законов на территориях, к вопросам организации системы государственной власти — все это производно и, в конечном счете, зависит от того или иного подхода к проблеме суверенитета. Если он будет подлинно федералистским, соответствующим истории развития и нынешнему состоянию Российского государства, удастся найти компромиссы и по другим спорным вопросам. Если же под видом укрепления федерации ее субъекты будут в своих конституциях создавать правовую базу для выхода из нее, в той или иной форме претендовать — по понятным, можно сказать «прозрачным», коммерческим мотивам — на роль полноправных субъектов международного права (а такие права за собой записали, например, в их прежних конституциях и Татарстан, и Башкирия, и некоторые другие субъекты РФ), то такая федерация у нас долго не протянет. Вместо федерации может возникнуть в лучшем случае конфедерация: путем выделения из нее в качестве самостоятельных государственно-правовых субъектов прежде всего нынешних образований национальногосударственного типа. А что из этого может получиться, показывает та же Чечня.


270
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
ных» республиках следовало бы почаще задумываться о такой перспективе.
Определенный вызов целостности Российского государства, его национальной безопасности объективно бросало и резкое возрастание не только хозяйственной (это естественно), но и политической самостоятельности субъектов РФ, особенно связанное с выборным характером глав его исполнительной власти (губернаторов, президентов) и отсутствием (до самого последнего времени) у федерального центра эффективных рычагов правового (или административно-правового) влияния на их деятельность.
Распространенный тезис о том, что сила России — в силе ее регионов, становился нередко в такой ситуации лишь новым политическим лозунгом для чрезмерного расширения полномочий ряда субъектов в ущерб совокупной силе Российского государства, для его расшатывания с помощью тихой, «ползучей» конфедерализации.
Взять то же заключение двусторонних договоров о разграничении и взаимном делегировании полномочий между федеральным центром и субъектами РФ, о чем мы уже упоминали и которыми у нас было охвачено более половины этих субъектов (особенно бурно шел этот процесс в первой половине 1996 года, когда Б. Ельцин пытался набрать побольше очков в президентском марафоне с Г. Зюгановым). Сами по себе договоры в своем большинстве не вели, конечно, автоматически к ослаблению потенциала федерализма, снижению управляемости страной, хотя многие субъекты Федерации выторговывали через них себе экономические привилегии. Однако нельзя не видеть, что при. осуществлении этого процесса возникают перекосы, противоречия, несущие угрозы государственному единству страны: развитие государства все более переводится с рельсов конституционной федерации на договорную. Это — небезопасный путь. Хроническая неурегулированность отношений с Чечней, обострение обстановки на всем Северном Кавказе, стихийное или намеренное дистанцирование многих субъектов Федерации от центра делали вполне реальной угрозу конфедерализации, а при определенном ходе событий — и разрушения России как единого государства. /


1. Укрепление российской государственности
271
обеспечивающее бесперебойное и эффективное функционирование ее главных институтов: президента, правительства, правоохранительных органов, других федеральных структур.
Отсюда совершенно очевидно, как и надеялись многие российские государственники, что новый президент России просто не мог не начать решение проблем внутренней политики с этого вопроса. Так и произошло.
Действительно, уже через несколько дней после инаугурации второго президента России, а точнее, как мы отмечали, 13 мая 2000 года, В. Путин издал указ о создании семи федеральных округов в России, с назначением во главе каждого из них своего полномочного представителя, подчиняющегося фактически только президенту России, или, говоря юридическим языком, «представляющим Президента Российской Федерации в пределах соответствующего федерального округа». Указ как бы укрупнял или, вернее, объединял слабо управляемые 89 субъектов Федерации (разумеется, не упраздняя их, — иначе все это противоречило бы Конституции Российской Федерации). Конкретно это были: Центральный федеральный округ (18 субъектов Российской Федерации, включая г. Москву); Северо-Западный федеральный округ (11 субъектов Российской Федерации, в том числе г. Санкт-Петербург); Южный федеральный округ (13 субъектов Российской Федерации с центром в г. Ростове-на-Дону); Приволжский федеральный округ (15 субъектов Российской Федерации с центром в г. Нижний Новгород); Уральский федеральный округ (6 субъектов Российской Федерации с центром в г. Екатеринбурге); Сибирский федеральный округ (16 субъектов Российской Федерации с центром в г. Новосибирске); Дальневосточный федеральный округ (10 субъектов Российской Федерации с центром в г. Хабаровске).
«Зоркие» аналитики, конечно, обратили внимание и на то, что 7 федеральных округов почти совпадают с военными округами, и то, что пять из семи руководителей федеральных округов — это силовики, имеющие генеральские звания, которых в силу этого тут же прозвали генерал-губернаторами...
Эти люди, во всяком случае абсолютное большинство из них, — те, кто входят в команду Путина, а потому назовем их.


272
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
первый заместитель директора ФСБ РФ, генерал-лейтенант Виктор Черкесов1.
Родился он 13 июля 1950 года в Ленинграде в рабочей семье. Окончил юридический факультет ЛГУ (1973 год). Работал в прокуратуре. В 1975 году призван на военную службу в органы государственной безопасности. Работал оперуполномоченным, следователем, заместителем начальника отдела, начальником отдела, начальником следственной службы управления. С 1988 года — начальник следственного отдела Ленинградского управления КГБ. Инициировал последнее возбуждение в СССР по 70-й статье дело «Демсоюза» (Е. Подольцевой, Ю. Рыбакова, В. Терехова и др.). В 1992 году был назначен начальником Управления ФСБ по Санкт-Петербургу. Тогда сессия Петросовета 117 голосами «за», 27 — «против», при 15 воздержавшихся приняла обращение к президенту России с просьбой отменить назначение «человека, участвовавшего в организации политических процессов против участников демократического движения 80-х годов». Однако 13 декабря того года тогдашний министр безопасности В. Баранников заявил, что это назначение было согласовано с Собчаком. В 1996 году стал инициатором дела по обвинению в шпионаже капитана Никитина, в 1999 году оправданного по всем статьям обвинения.
С 27 августа 1998 года — первый заместитель директора Федеральной службы безопасности РФ.
Новым полпредом в Северо-Западном округе стала Валентина Матвиенко, бывший вице-премьер правительства РФ по социальным вопросам, тоже по сути петербурженка.
Валентина Ивановна Матвиенко родилась 7 апреля 1949 года в г. Шепетовке Хмельницкой области Украинской ССР в семье военно-
1 В апреле 2003 года В. Черкесов был освобожден от этой должности и переведен в Москву, возглавив принципиально новый Государственный комитет РФ по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, которому переданы материальнотехническая база и штатное расписание Налоговой полиции (около 40 тысяч человек), разбросанной по всей стране. Слухов это назначение породило много. С одной стороны, обращают внимание на то, что как председатель комитета В. Черкесов даже не входит в состав правительства как такового. С другой стороны, на красивую «опалу» это назначение вряд ли похоже. Во-первых, потому что основные задачи в Питере он выполнил (а главной политической задачей лично для него считалось — не пустить Яковлева на третий губернаторский срок), а во-вторых, новый, крайне важный комитет (комитет, прямо скажем, силовой), возможно, станет переходной ступенькой на какую-то более «интересную» должность. Словом, поживем — увидим.


1. Укрепление российской государственности
273
служащего. В 1972 году окончила Ленинградский химико-фармацевтический институт, в 1985 году — Академию общественных наук при ЦК КПСС, затем — Дипломатическую академию. С 1972 года на комсомольской работе, в 1977—1984 годах была сначала секретарем, затем вторым, первым секретарем Ленинградского обкома ВЛКСМ. С 1984 года — первый секретарь Красногвардейского райкома КПСС Ленинграда. С 1986 года — зам. председателя исполкома Ленинградского Совета народных депутатов (курировала вопросы культуры и образования). ‘
В 1989 году была избрана народным депутатом СССР, членом ВС СССР. С 1989 года — председатель Комитета Верховного Совета СССР по делам женщин, охраны семьи, материнства и детства, член Президиума ВС (по должности). С мая 1991 по 1995 год — Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР (затем — РФ) в Республике Мальта. С 17 июля 1995 года — директор ДСПО (Департамент по связям с субъектами Федерации, парламентом и общественно-политическими организациями) МИД РФ. В сентябре 1997 года была назначена Чрезвычайным и Полномочным Послом РФ в Греческой Республике.
В сентябре 1998 года после отказа Владимира Рыжкова возглавить в правительстве Примакова социальный блок, назначена заместителем председателя правительства РФ цо социальным вопросам. Занимала пост вице-премьера в правительстве С. Степашина и в кабинете В. Путина. 18 мая 2000 года была назначена заместителем председателя правительства РФ Михаила Касьянова, ответственной за социальную политику. 11 марта 2003 года президент Путин освободил Матвиенко от должности заместителя председателя правительства и назначил полномочным представителем президента в Северо-Западном федеральном округе1.
Полпред президента в самом неспокойном Южном федеральном округе генерал армии Виктор Казанцев.
Родился 22 февраля 1946 года в Витебской области Белорусской ССР. Учился в Свердловском суворовском военном училище, в 1966 году окончил Ленинградское высшее общевойсковое командное училище, в 1979 году — Военную академию им. М. В. Фрунзе.  * В
1 Это назначение также обросло сразу определенными «политическими слухами». Главный из них, пожалуй, то, что эта должность для Матвиенко — «проходная». Ее цель (или ей назначенная цель!) — пост губернатора Санкт-Петербурга. Так оно и оказалось после второго тура выборов 5 октября 2003 года.
В самом конце октября 2003 г. новым полпредом в Северо-Западном федеральном округе был назначен Илья Клебанов, который в последнее время возглавлял Министерство промышленности, науки и технологий.


274 Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
После окончания военного училища дослужился от командира стрелкового взвода в Закавказском военном округе до заместителя командира мотострелкового полка в Среднеазиатском военном округе. В 1979 году командовал 350-м мотострелковым полком, который первым вступил в афганскую войну. По окончании в 1987 году Военной академии Генерального штаба был назначен первым заместителем командующего армией в Среднеазиатском военном округе. В последующем — командир армейского корпуса, заместитель командующего войсками Туркестанского военного округа, первый заместитель начальника штаба, затем начальник штаба, первый заместитель командующего войсками Забайкальского военного округа.
С февраля 1996 года — первый заместитель командующего войсками Северо-Кавказского военного округа, а с 29 июля 1997 года — командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. После прорыва 6 августа 1999 года бандформирований исламских фундаменталистов из Чечни в Дагестан В. Казанцев находился непосредственно в зоне боевых действий. 17 августа 1999 года назначен командующим объединенной группировкой МО и МВД РФ в Ботлихском и Цумадинском районах Дагестана, сменив на этом посту командующего ВВ МВД Овчинникова. Занимался планированием крупных боевых операций федеральных сил на территории Чечни, непосредственно участвовал в боевых действиях.
В декабре 1999 года В. Казанцеву присвоено звание Героя России за операцию на Северном Кавказе, 21 февраля 2000 года — воинское звание генерала армии.
Полпред президента в Уральском федеральном округе генерал-полковник Петр Латышев, бывший заместитель министра внутренних дел РФ.
Родился 30 августа 1948 года в Хмельницкой области Украинской ССР. Окончил Омскую высшую школу МВД и Академию МВД СССР.
Работал начальником УВД исполкома Пермского городского Совета. Был заместителем начальника, начальником Краснодарского краевого УВД. В марте 1990 года был избран народным депутатом РФ по территориальному округу №575 (Пермская область).
С 6 по 20 ноября 1999 года был заместителем председателя федеральной антитеррористической комиссии, 10 марта 2000 года вновь назначен на эту должность. До мая 2000 года — заместитель министра внутренних дел РФ. В начале 2000 года возглавлял следственную бригаду МВД, расследовавшую дела о коррупции в администрации Санкт- Петербурга.


1. Укрепление российской государственности
275
Полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Константин Пуликовский, генерал-лейтенант Вооруженных Сил РФ.
Родился 9 февраля 1948 года в г. Уссурийске Приморского края в семье военнослужащего. В 1970 году с отличием окончил Ульяновское высшее командное танковое училище, в 1982 году тоже с отличием — Военную академию бронетанковых войск, в 1992 году с золотой медалью — Военную академию Генерального штаба. С 1970 года проходил службу в Белорусском военном округе. После окончания военной академии службу продолжил в Прибалтийском военном округе командиром танкового полка, затем дивизии.
В 1992 году по окончании Академии Генерального штаба был направлен в Туркестанский военный округ. В 1993 году в связи с признанием суверенитета Туркмении для дальнейшего прохождения службы был направлен в Краснодар. Служил заместителем командующего Северо-Кавказского военного округа. С декабря 1994 года по август 1996 года командовал войсками на территории Чеченской Республики. В 1998 году ушел в отставку.
С 1998 года являлся помощником мэра Краснодара по работе с муниципальными предприятиями мэрии, руководителем комитета по благоустройству города. Был руководителем предвыборного штаба В. Путина по Краснодарскому краю.
Полпред президента в Центральном федеральном округе Георгий Полтавченко.
Родился 23 февраля 1953 года в Баку в семье военного моряка. Окончил физико-математическую школу №211 Ленинграда (1970 год), Ленинградский институт авиационного приборостроения (1976 год) по кафедре приборов авиационной и космической медицины. В 1978—1979 годах работал инструктором Невского РК ВЛКСМ Ленинграда. В 1979 году был призван на службу в органы КГБ СССР и поступил на Высшие курсы КГБ СССР в Минске, окончил их в 1980 году. До 1993 года служил в органах КГБ СССР, Министерства безопасности РФ. С 1980 года — оперуполномоченный подразделения по обеспечению безопасности на транспорте в аэропорту «Пулково» Управления КГБ СССР по Ленинграду и Ленинградской области; последняя должность — начальник Выборгского городского отдела Управления МБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.
Избирался депутатом Ленинградского областного совета (1990— 1993 годы). С октября 1992 года — первый начальник Санкт-Петербургского управления налоговой полиции.


276
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
ский, полпред президента в Сибирском федеральном округе, бывший заместитель министра иностранных дел РФ, бывший министр по делам СНГ.
Родился 5 апреля 1942 года в Алма-Ате, в 1966 году окончил Московский химико-технологический институт (МХТИ) им. Д. И. Менделеева, в 1982 году — Институт физкультуры, в 1993 году — курсы усовершенствования руководящих кадров при Дипломатической академии МИД РФ.
В 1986—1990 годах — заместитель председателя Государственного комитета РСФСР по физической культуре и спорту. В 1990—1991 годах — первый заместитель председателя Госкомитета по физической культуре и спорту.
С 1992 года работал в системе МИД РФ — в генеральном консульстве в Барселоне (Испания). В 1993—1994 годах — начальник управления департамента, директор департамента по делам СНГ МИД РФ. В 1996 году — директор 1-го департамента стран СНГ. В ноябре 1996 года был назначен Чрезвычайным и Полномочным Послом Российской Федерации в Республике Польша. 16 ноября 1998 года был назначен заместителем министра иностранных дел РФ. На своем посту курировал отношения с государствами СНГ. 19 августа 1999 года был назначен министром по делам СНГ в кабинете В. Путина.
С 1 января по 7 мая 2000 года исполнял обязанности министра по делам СНГ. 7 мая 2000 года правительство В. Путина ушло в отставку. В состав правительства Касьянова не вошел, а Министерство по делам СНГ было упразднено.
Несколько особняком стоит седьмой «генерал-губернатор», курирующий — среди прочего — самых влиятельных среди национальной элиты президентов Татарстана и Башкирии, Сергей Кириенко, полпред президента в Приволжском федеральном округе. Его жизненный путь столь же короток, сколь и замысловат.
Родился 26 июля 1962 года в Сухуми, окончил школу в Сочи. В 1984 году с отличием окончил кораблестроительный факультет Горьковского института инженеров водного транспорта, где его отец был зав. кафедрой научного коммунизма. В 1991—1993 годах учился в Академии народного хозяйства при Правительстве РФ (заочно) по специализации «финансы и банковское дело».
В 1984—1986 годах проходил срочную службу в частях ПВО под Николаевом. Окончил службу в должности заместителя командира взвода. Был членом КПСС с 1982 по 1991 год.


1. Укрепление российской государственности 277
С октября 1986 года работал мастером на судостроительном заводе «Красное Сормово». Позже занимал должность секретаря комсомольской организации цеха, был заместителем секретаря, с 1987 года — освобожденным секретарем комитета ВЛКСМ завода. В 1989— 1991 годах был членом бюро обкома, вторым секретарем Горьковского обкома ВЛКСМ, членом ЦК ВЛКСМ. В 1988—1989 годах входил в реформаторское крыло ВЛКСМ (так называемая «Сургутская инициатива»). В 1989—1990 годах принимал участие в деятельности политклуба «Выбор» в Сормовском районе г. Горького. В марте 1990 года был избран депутатом Горьковского областного Совета народных депутатов.
В 1991 году стал генеральным директором многопрофильного молодежного концерна «АМК» («Акционерный молодежный концерн»). С 1993 года по ноябрь 1996 года — председатель правления банка «Гарантия». 19 ноября 1996 года на собрании акционеров был назначен президентом ОАО «Нефтяная компания «НОРСИ-ойл». 13 мая 1997 года был назначен первым заместителем министра топлива и энергетики РФ Б. Немцова.
20 ноября 1997 года был назначен министром топлива и энергетики РФ вместо Б. Немцова. 23 марта 1998 года был назначен первым заместителем председателя правительства РФ вместо А. Чубайса, а также и.о. председателя правительства РФ. 28 марта 1998 года Ельцин предложил Государственной Думе одобрить кандидатуру Кириенко на пост председателя правительства РФ. Был утвержден в результате третьего голосования 24 апреля того же года. 16 августа 1998 года в связи с положением в стране подал прошение об отставке, не принятое Б. Н. Ельциным. Вечером 23 августа 1998 года был отправлен в отставку вместе со всем кабинетом министров.
17 декабря 1998 года Министерство юстиции РФ зарегистрировало политическбе движение «Новая сила» под руководством Кириенко. Летом 1999 года движение «Новая сила» вошло в состав избирательного блока СПС. 19 декабря 1999 года на выборах мэра Москвы С. Кириенко занял второе место, собрав 11,25 процента голосов. В тот же день он был избран депутатом Государственной Думы РФ третьего созыва по общефедеральному списку избирательного блока СПС.


278
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
симости от характера и опыта людей. Но две составляющих просматриваются отчетливо, и за истекшие три года они в основном и исполнялись: 1) приведение конституций и уставов субъектов РФ в соответствие с общероссийской Конституцией, т. е. создание единого правового поля в стране; и 2) попытка расширения своих экономических полномочий, что встречает жесткое противодействие со стороны местных руководителей, которые к тому же с середины 90-х годов, как правило, довольно плотно срослись с финансовым капиталом — как в «белых», так и в «красных» поясах.
Наблюдается еще одна общая тенденция: полпреды все больше аккумулируют недовольство населения социальными и хозяйственными неурядицами на местах, которых скапливается все больше — особенно зимой и ранней весной. Ответственность полпреды перебрасывают губернаторам, а последние — им. Причем чем больше в деле хозяйственного и социального обустройства полпреды берут на себя, тем в большей мере объективно они делают за это ответственным самого президента России и его администрацию. Этот уже назревший конфликт ждет своего разрешения, проблемы накапливаются, что может негативно отразиться на рейтинге доверия В. Путину.
Разумеется, названные «генерал-губернаторы» — за редким исключением — обрастают «своими» людьми соответствующей школы и подготовки. «C’est la vie!» — как говорят французы. Безусловно и то, что управленческий опыт генералов спецслужб несравненно выше и богаче, чем тех в основном молоденьких дилетантов-демократов «первой волны» или, как их в народе прозвали, «завлабов», которых кадровая революция 1991 — 1992 годов вынесла на первые роли в политике и экономике и пребывание которых у власти оказалось столь катастрофическим для страны.
И все же интеллектуальный и управленческий опыт людей из спецслужб, да к тому же лишенных в 90-е годы многих аналитических структур (а это очень важно), сам по себе не только недостаточен, но и объективно привносит в политические приемы и методы работы с людьми много жесткости, а то и жестокости, вызывающей сопротивление и недоверие к ним (хотя в определенной мере такая жесткость, на мой взгляд, и необходима).


1. Укрепление российской государственности
279
Но дело не только в создании семи федеральных округов с президентскими полпредами, о чем мы еще будем говорить на основе трехлетнего периода их деятельности.
Дело в том, что практически одновременно президент Путин внес в Госдуму и Совет Федерации (т. е. в обе палаты Федерального Собрания России) три законопроекта, по сути дела, реформирующие государственно-административную систему России изнутри, закладывающие серьезные коррективы в отношениях между главами исполнительной и законодательной власти регионов и федеральным центром, прежде всего общефедеральным институтом президентства, а значит, и лично с В. Путиным. Законопроекты давали ему определенную юридическо- правовую основу для эффективного и, если угодно, властного управления регионами и их руководителями. Назовем сначала здесь эти законопроекты, а потом проанализируем и даже «по- прогнозируем».
Это: федеральные законы «О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации»; «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»; и «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».
За этими строго правовыми формулировками стоял, как оказалось (если перевести их на более простой политологический язык), комплекс мер, во-первых, по началу реформирования федеративного устройства России как такового', во-вторых, по явному снижению политического влияния Совета Федерации и политической роли в государстве первых лиц субъектов Федерации, прежде всего глав их исполнительной власти (губернаторов и президентов), которые практически повсеместно избираются сейчас всенародно на территории конкретных регионов России. Подчеркиваю, что речь идет о начале именно реформирования в том смысле, что вносимые изменения, по мнению президента В. Путина и его юристов, не требуют (во всяком случае, пока что...) более радикальных мер, связанных с внесением изменений в статьи общефедеральной Конституции.


280
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
юрист, бывший (при Ельцине) некоторое время министром юстиции России, а ныне президент Чувашской Республики Н. Федоров, а также вице-спикер Совета Федерации, председатель Московской городской Думы (тоже юрист) В. Платонов, полагают (во всяком случае, поначалу настаивали на этом), что некоторые важные статьи законопроектов противоречат как Конституции России, так и международно-правовой практике большинства федеративных государств мира. Их более или менее открыто поддерживали ряд губернаторов и президентов республик Российской Федерации (впрочем, меньшинство), олигарх Б. Березовский и некоторые другие. Но об этом подробнее — чуть позже. Сейчас о самом главном.
В чем оно состоит?
Главное в том, на мой взгляд, что речь идет о первоочередных политических мерах, направленных на укрепление российской государственности. Вот, кстати, почему их поддерживали не только большая часть правого и центристского направления общественного мнения, которое сейчас за такое укрепление, но и многие левые деятели, в том числе такие достаточно одиозные в России лица, как крайне левый по убеждениям главный редактор газеты «Завтра» А. Проханов и некоторые другие, примыкающие к этому крылу люди, особенно так называемые русофилы (В. Путин, кстати, многим на удивление, встречался с Прохановым и, как мне рассказывали его коллеги, произвел на ярого антиельциниста очень благоприятное впечатление, которое, впрочем, продержалось недолго).
К сказанному следует, однако, добавить, что само укрепление российской государственности понимается В. Путиным (опять же, на мой взгляд) прежде всего как укрепление института президентства. А вот в этом вопросе противников у него гораздо больше — и слева, и справа. Здесь и те коммунисты, которые считают более предпочтительной для России парламентскую республику, но с сильным правительством, здесь и губернаторы и главы республик, усматривающие в таком усилении вертикали власти ограничение их властных полномочий и «княжеской вольницы» (и правильно усматривающие), здесь и олигархи, пустившие финансовые корни в «самостийных» регионах и не желающие попадать под строгое «государево око»...


1. Укрепление российской государственности
281
президентства объективно ведет в нынешних условиях к тому, что в стране выстраивается новая конфигурация власти, ориентированная на установление авторитарного по сути режима, но с сохранением значительных элементов демократии и политического плюрализма (прежде всего в виде упорядоченной многопартийности). С такой оценкой можно согласиться. Добавим лишь то, что на ближайшее десятилетие, с учетом и исторических традиций страны, и тупикового характера социально-экономического развития предшествующего десятилетия, другого разумного, эффективного пути действительно нет. Хотя путь этот, конечно, не без риска, минимизировать который может, кстати, наличие свободных и независимых СМИ.
И еще одно. В указе и трех законопроектах В. Путина, ставших уже федеральными законами, следует различать, как показали уже более трех лет правления, ближайшие, тактические цели и более отдаленные, стратегические и перспективные.
Начну с указа о создании семи федеральных округов, который на широкую, в том числе журналистско-политологическую, общественность России вначале произвел особое впечатление. Особое потому, что в нем многие увидели начало или «зачаток» нового административно-территориального деления страны, которое, во-первых, укрупняло бы и упорядочивало отчасти стихийно сложившееся деление федеративного государства на 89 субъектов (что по теории управления, а тем более по его практике — слишком велико); а во-вторых, исключало из числа этих субъектов так называемые национально-территориальные субъекты (прежде всего республики в составе Российской Федерации), которые доставляли и доставляют особые сложности центру. Сложности и конкретно-политического, и экономического, и политико-правового характера.


282
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
сенную на референдум трактовку статуса Татарстана незаконной1, Татарстан тогда внес указанные формулировки в свою конституцию (да и теперь отстаивает их и, во всяком случае, свое особое, отличное от конституционного толкование республиканского суверенитета). Хотя сам М. Шаймиев, президент республики, еще в начале июня 1994 года обещал Б. Ельцину внести изменения в Основной закон республики после февральских (1995 г.) выборов нового парламента2.
Так вот, первая ближайшая и тактическая цель указа президента о федеральных округах — это, конечно, не «перекройка» административно-территориального деления страны (для этого, как минимум, потребовалось бы внести очень существенные поправки непосредственно в Конституцию Российской Федерации, а таких намерений, чреватых ростом политического недовольства в регионах, у В. Путина пока что вроде бы нет). Речь, стало быть, идет о создании своеобразного политического «инструментария» по улучшению оперативного управления страной для повышения действенности и эффективности центральной государственной власти и определенному обузданию своеволия многочисленных местных президентов и губернаторов путем координации их деятельности. И хотя, как показывает практика, чуть ли не каждый из семи «генерал-губернаторов» по-своему понимает приемы и характер осуществления этой главной задачи, общим является весьма прохладное отношение к их деятельности очень многих глав субъектов Российской Федерации. Хотя впрямую данный указ их права вроде не задевает...
В то же время все очевиднее, что на эту «великолепную семерку», конечно же, возлагаются серьезные политические функции, в частности по контролю и проведению в интересах президента России, Кремля выборов региональных руководителей государственной власти (насколько мне известно, это создает сейчас даже определенные трения между «генерал-губернатора1 Постановление КС РФ от 13 марта 1992 г. № 3-П.
2 Не могу не сказать, что лично присутствовал при их разговоре на данную тему в узком кругу, в малом, круглом зале Казанского кремля, будучи заместителем начальника территориального управления администрации президента и одним из составителей речей и выступлений Б. Ельцина в Татарстане.


1. Укрепление российской государственности
283
ми» и чиновниками Главного территориального управления администрации президента, которые прежде занимались выборами). И трения такие вряд ли будут заканчиваться в пользу чиновников, расположенных на Старой площади.
Более того, нельзя исключить, что авторы данного указа полагают, что при каком-то стечении обстоятельств в стране «семиокружной» сценарий полномочных представителей президента РФ может изменить весь административно-политический ландшафт страны или, во всяком случае, положить начало бурному процессу «собирания земель», стать финальным аккордом центробежных тенденций в России как Федерации, которые после 1996 года (второго избрания Ельцина президентом) скорее усилились, чем ослабели. Еще совсем недавно подобный сценарий развития событий казался абсолютно невероятным. Но замедленная, пассивная или даже, как некоторые говорят, «трусливая» реакция ряда руководителей регионов на три законопроекта В. Путина говорит о том, что в стране происходят изменения не в пользу «удельных князьков», всей региональнонациональной элиты. И это несмотря на то, что названные законопроекты, принятые Федеральным Собранием РФ почти без изменений, прямо задевают интересы и права губернаторов и глав республик.
В первую очередь это касается того, что глава государства получает законное право при определенных условиях отрешать (или отстранять) от власти глав исполнительной власти регионов (избранных всем населением) и даже распускать их законодательные собрания — в случае серьезных нарушений ими Конституции Российской Федерации, тех или иных федеральных законов (справедливости ради скажем, что процесс этот весьма затруднен).
Причем хочу подчеркнуть, что речь идет не о чистой, так сказать, политике. Без реформы управления территориями страны, усиления центральной вертикали исполнительной власти, по мнению В. Путина и «путинцев», невозможно создать условия для нормального осуществления экономических реформ, формирования действительно рыночной экономики в России.


284
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
вать, по сути дела, свой собственный рынок, запрещая, скажем, вывоз сельхозпродукции за пределы своих регионов и ввоз определенных товаров (например, «чужой» водки), настаивая на «своих» суверенных правах на природные ресурсы (принадлежащих, по Конституции и фактически, всему многонациональному народу России). Понятно, что тенденции такого рода несовместимы, в принципе, с созданием единого рынка в единой страйе, хотя конкретные объяснения подобных отступлений могут выглядеть и убедительными для местного населения.
Второй аспект — прогрессирующее снижение эффективности работы региональных структур федеральных органов власти. Таких структур в субъектах Российской Федерации не один десяток. В их числе подразделения силовых структур, правоохранительных органов (МВД, ФСБ, прокуратуры и т. д.), не говоря уже об органах Минфина, таможни и др. Эти структуры создавались для реализации курса, осуществления мер, намеченных федеральным центром в экономической и социальной сферах, в деле обеспечения выполнения законов, поддержания порядка. Однако постепенно работающие в них люди стали больше ориентироваться не на указания центра и общегосударственные интересы, а на интересы региональных властей. Интенсивно этот процесс развивался и в силовых структурах, правоохранительных органах, которые, как известно, играют ведущую роль в обеспечении единства всего государства.
Наделение федеральных полномочных представителей правом координировать деятельность региональных подразделений федеральных органов власти позволило направить их работу в русло реализации политики единого Российского государства. Тем самым были сняты преграды, которые мешали исполнению «в низах» решений, принятых «в верхах», на федеральном уровне. Отпала серьезная угроза блокирования управляемости страной.


1. Укрепление российской государственности
285
постоянным единством власти на всей территории России — это лишь одно из направлений усиления, укрепления института президентства, а через него (по замыслу В. Путина) и укрепления общероссийской государственности. Не менее важна для В. Путина нейтрализация (и снижение) политической роли и значения Совета Федерации, который не часто, но и не раз, противостоял при Ельцине самому президенту России, принятым им решениям (в 1999 году, например, Совет Федерации трижды отклонял указы президента о смещении со своего поста генерального прокурора России Скуратова).
Взяв через фракции «Единство» и «Народный депутат», а затем и ОВР, по сути дела, под президентский контроль Государственную Думу Российской Федерации (что, как мы уже отмечали, сыграло важную роль в победе В. Путина на президентских выборах и проведении его инициатив и указов после избрания), В. Путин и его команда просто должны были себя политически обезопасить и со стороны Совета Федерации. Того органа власти, который, несколько вольно трактуя Конституцию России, гордо именует себя до сих пор «верхней» палатой парламента, а точнее — Федерального Собрания Российской Федерации. И Путин сделал это. Но сделал иначе, чем в истории с Госдумой последнего созыва: в чем-то грубее, а в чем-то и, так сказать, изящней.
У нас, в России, Совет Федерации, как известно, при Ельцине не избирался, а формировался по должности. Конкретнее: его членами становились избранные населением главы исполнительной власти регионов и республик и главы их законодательных собраний.
В соответствии с законом «О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации» такой практике был положен конец, а членами Совета Федерации с 2002 года становятся люди, избранные (или назначенные) главами регионов и их законодательными собраниями. Что касается губернаторов, президентов республик, то они «перекочевали» оттуда в некий Государственный Совет, имеющий статус сугубо совещательного и консультативного органа при президенте России (сам создал — сам могу и распустить...).


286
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
ослаблением Совета Федерации как государственного института и ставит вопрос о легитимности палаты, во-первых, с точки зрения отсутствия его реальной связи с демократическим волеизъявлением граждан России, а во-вторых, возможности выполнения им тех функций, тех полномочий, которые возложены на СФ общероссийской Конституцией (утверждение указов о введении чрезвычайного и военного положений, объявлении войны и мира, решения об отрешении президента РФ от власти и др.). Эксперты делали вывод, что в такой ситуации «следующим логически обоснованным шагом будет пересмотр положений Конституции Российской Федерации», а также «встанет естественный вопрос о нецелесообразности существования второй палаты...».
Такой ход событий, повторюсь, с моей точки зрения теоретически вполне возможен, хотя его пока и не последовало. Но думаю, что вытекающее из него упрощение государственной политической структуры пошло бы скорее на пользу укреплению российской государственности, если, конечно, при этом будет учтен тот существенный момент, что Россия и по происхождению, и по составу, и по менталитету ее граждан — государство многонациональное, точнее даже — это многонациональная цивилизация. Это, конечно, и крест ее, но это — и знамя. И держать его в России пока что некому. Некому — на уровне представительной власти (после ликвидации в 1993 году Совета Национальностей РФ). Да и на уровне исполнительной — тоже: не случайно за 10 лет существования Министерства по делам национальностей его и переименовывали, и перестраивали, и укрепляли-разукрепляли девять раз на протяжении 10 последних лет). А в 2002 году такое ведомство под многоступенчатым названием «Министерство по делам Федерации, национальной и миграционной политики» просто упразднили.


1. Укрепление российской государственности
287
дельное (одно!) министерство по делам Федерации (ведь у нас все государство федеративное).
Более сложен другой вопрос. Что делать с национальной политикой? Ведь — не будем закрывать глаза — «центр удара» указа волей-неволей нанесен именно по ней. Правда, в правительстве создали пост некоего министра без портфеля, который будет координировать деятельность по проблемам межнациональных отношений всех (!) министерств. Хорошего человека назначили на это место. Но, как говорил герой советских и российских телезрителей Штирлиц, «не надо меня держать за болвана в польском преферансе!». Если 9—10 министерств (а именно столько, как мы отмечали, было реорганизаций) за последние 10 (!) лет не справились именно с этой задачей, то по силе ли она «министру без портфеля», без мало-мальски серьезного штата и фактически без бюджетных средств? Если, конечно, таким «министром» не будет сам президент России.
Сказанное — шутка лишь отчасти. На мой взгляд, учитывая тот реальный смысл, который нормальные люди вкладывают в понятие «национальная политика в России» (особенно на юге страны), и тот удельный вес, который она имеет в определении внутренней политики страны, место той структуры, которая определяет и принимает основные решения по этим вопросам — около президента, а точнее, внутри института федеральной президентской власти. Ведь определение основных направлений внутренней политики — конституционная прерогатива президента РФ. Кстати, в начале 1996 года покойным главой администрации президента РФ Н. Егоровым уже визировался однажды проект подобного указа. Не вернуться ли к нему? Тем более что шаг такого рода вполне укладывается в существо тех действий, которые, уверен в этом, являются главными для Путина как государственника, который не имеет ничего против федеративного устройства как такового.
Вместе с тем о федерации и демократизации он, как мы уже видели, имеет свое представление, отличное от того, которое навязывали Ельцину люди, делавшие карьеру на спекуляции вокруг и демократии, и национального вопроса. Для второго президента РФ ключевой задачей национальной безопасности России является укрепление единства, целостности и эффективности Российского государства как целого. Проблемы, формы, пути дальнейшего развития российского федерализма, включая


288
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
вопросы децентрализации и централизации власти и управления территориями и народами, оснований для деления субъектов Российской Федерации, их существа и числа, а также, конечно, способов и методов управления ими в едином государстве — все это рассматривается им как подчиненное ключевой задаче или как вытекающее из нее. Можно сказать, что это — иной подход к проблемам федерализации России, чем тот, на котором выросли «ветераны» 90-х годов разного возраста. Это подход, который кладет конец такому развитию этого процесса, который осуществлялся за счет ослабления территориальной целостности и единства России, ее главных государственных институтов: армии, правоохранительных органов, четко действующих спецслужб, эффективной государственной службы в целом. Без них страна наша в условиях нынешней международной и внутренней обстановки не только не обретет, но и окончательно утратит свое, рожденное историей величие. Не допустить это — вот важнейшая задача государственного деятеля, который хочет оставить заметный след в истории страны, а не «наследить» в ней, как случайный временщик.
В завершение разговора о перспективах и характере деятельности Совета Федерации в его нынешнем виде, нельзя не отметить, что реальный опыт его работы за последнее время породил и иные, менее пессимистические точки зрения, чем высказанные выше. Одна из них — достаточно, на наш взгляд, аргументированная — выглядит примерно так.
Совет Федерации необходим именно как палата регионов России, имеющих весьма специфические, но крайне важные интересы; он представляет прежде всего интересы населения территорий как таковых, интересы в целом, а не политические интересы тех или иных партий или социальные интересы объективно различных групп или классов. В этом смысле такая палата играла и может играть реально стабилизирующую роль в Федеральном Собрании, в системе законодательной власти, во взаимоотношениях с президентом, с исполнительной и судебной властями федеративного уровня. Более того, нынешний состав СФ таков, что он может быть более работающим, чем предыдущий. Но!..


1. Укрепление российской государственности
289
торы», члены СФ должны быть выборными. Но не на обычных выборах, которыми у нас научились манипулировать, а через систему умно, умело и демократично сформированной в регионах коллегии выборщиков. Возможность манипулирования и здесь, конечно, полностью не устранить, но минимизировать можно1.
Предложения интересные. Посмотрим, пройдут ли они. Но ясно, что менять характер формирования и уточнять роль Совета Федерации безусловно надо. Быть может, это поможет устранить и то, что журналисты называют «покупным» характером должностей сенаторов. Что, мягко говоря, видимо, случается...
В то же время может обостриться изначально существующий вопрос о взаимоотношениях территорий (регионов, республик, автономий) с руководством федеральных округов, иначе, но конкретнее говоря, губернаторов (глав республик) с президентскими полпредами. Так, по мнению многих, в том числе лояльных федеральному центру, глав субъектов Федерации, по мере решения полпредами вопросов курирования федеральных структур в регионах и приведения регионального законодательства в соответствие с федеральным надобность в полпредах исчезает и они все больше становятся параллельными структурами.
Проблема такая, конечно, есть. Но вряд л^ она будет, на наш взгляд, решена за счет президентских пофЙредов. Губернаторов, судя по всему, все больше беспокоит вопрос о росте влияния полпредов на экономику, финац^вые потоки в регионах, к чему они действительно вольно дйи невольно стремятся. Будет ли узаконено, закреплено, «осюпцено» такое стремление полпредов, например, в связи с выдвинутым в мае 2003 года амбициозным требованием — программой президента РФ удвоить к 2010 году внутренний валовой продукт (ВВП), подняв и стабилизировав на достаточно высоком уровне рост экономики? Это тоже скоро покажет время.
Заслуживают, наконец, внимания еще две-три черты путинской внутренней политики, без которых его политический портрет и характер его деятельности будут явно не полными.
1 Подробнее об этом см. интервью с председателем Комитета СФ по делам Федерации и региональной политики А. Казаковым, известным и опытным российским политиком (см.: Независимая газета. 2002. 6 нояб.).
10. Заказ № 2343.


290
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
Первое. Как удалось В. Путину и его команде с такой видимой легкостью «приструнить», казалось бы, не зависимых от центральной власти глав регионов и республик или сделать их «протест» против одобрения того, что некоторые члены Совета Федерации называют «самоубийством», глухим и, видимо, безнадежным?
Известные и, как говорится, хорошо информированные источники (или эксперты), с которыми приходилось общаться, сходятся при ответе на этот вопрос, по крайней мере, на трех моментах. Во-первых, все отмечают давление на глав регионов общественного мнения, отражающего по-прежнему высокий рейтинг В. Путина. Во-вторых, СМИ, контролируемые центральной властью, достаточно убедительно показывают, что альтернативой такой реформе, укрепляющей президентскую власть, является «хронический чеченский кризис». А «хроника» этой болезни в том как раз и состоит, что нерешенность политических вопросов во взаимоотношениях центра и республик превращает эти вопросы в этнополитические конфликты, которые ведут — даже независимо от желания власти — к применению силы, насилия. Но насилием такие конфликты в принципе не решаются!
Наконец, против особо «строптивых» первых лиц регионов, судя по всему, применяются типичные для силовых ведомств приемы, которые в народе называют «брать на испуг». А материалов у центра для применения таких методов, к сожалению, более чем достаточно.
Второе. Какое место в концепции (и практике) демократии по Путину, которую некоторые политологи (кто — с уважением, кто — с гневным осуждением) называют «управляемой демократией», занимает свобода слова, существование независимых от государства средств массовой информации? Ответ на этот вопрос тем более важен, что определенная конфронтация с ними совпала уже в 2001 году с борьбой с двумя людьми, которых в России принято называть олигархами. Я, понятно, имею в виду прежде всего Гусинского и Березовского.


1. Укрепление российской государственности
291
лее популярные общероссийские каналы телевидения и значительную часть прессы.
Действительно, именно эти люди в последние годы плотно держали в своих руках весомую часть газет и журналов, а самое главное — два самых популярных в России телеканала: 1-й, т. е. Общественное российское телевидение, ОРТ — Березовский; и НТВ — Гусинский. Так что я рассматривал бы эти конфликты не как часть решительной борьбы Путина с олигархами — она, возможно, еще впереди, — а именно как борьбу за влияние на СМИ. Цель этой борьбы — не уничтожение свободы слова и независимых СМИ, а ограничение их возможностей вести антигосударственную (или, если хотите, антипутинскую) пропаганду — будь то проблемы Чечни, укрепление вертикали власти, освещение катастрофы с атомной подводной лодкой «Курск», и т. п. Проблема вся в том, что осуществить это очень сложно без усиления государственного регулирования данной сферы, а в таком случае грань между свободой слова и ее зажимом очень тонка... А определенное регулирование необходимо. По собственному опыту работы во властных структурах (особенно в период первой чеченской войны) знаю, какую, мягко говоря, неоднозначную роль в осуществлении государственной политики может сыграть та власть, которую журналисты любят называть «четвертой ветвью власти».
Кстати, принципиально важным для правильного понимания взглядов Путина на СМИ является как раз его принципиальное неприятие такой их трактовки, которая рассматривает СМИ как «четвертую ветвь власти». Так, на вопрос газеты «Известия»: «Укладывается ли в ваше представление эффективного государства трактовка СМИ как четвертой власти?» — В. Путин ответил предельно ясно: «Как власть в ее классическом понимании — нет. Как важнейший элемент демократического общества — да!» Такова, как говорится, теория вопроса. Что из нее получится на практике — покажет время. А может, оно уже показало?
Наконец, о взаимоотношениях власти и так называемых олигархов вообще, о намерениях В. Путина ограничить их власть. Отвечая на этот вопрос осенью 2001 года газете «Вельт ам Зонтаг», В. Путин сказал следующее: «Нужно четко определить, что именно понимается под термином «олигархи». Если речь идет о крупном российском бизнесе, добивающемся впе10*


292
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
чатляющих коммерческих успехов за счет своих собственных усилий — благодаря изобретению новых товаров, применению новых технологий, прорыву на новые рынки, то мы — за такой бизнес. Мы гордимся нашими соотечественниками. Они помогают не только себе, но и своим коллегам, да и всей стране.
Но есть и другие «бизнесмены», которые паразитируют на выбиваемых у государства бюджетных деньгах, на льготных кредитах, на исключениях из общероссийского законодательства, т. е. за счет перераспределения в свою пользу чужих — государственных — ресурсов. Некоторые из них пытаются использовать получаемые таким образом средства для усиления своего влияния на государственную власть, да и на все общество. С такими «олигархами» мы будем бороться. В России должен править и будет править Закон».
На мой взгляд, решив задачу с олигархами-телемагнатами, Путин не стал «развивать успех», ограничившись идеей равноудаленности олигархов от власти. О причинах можно, конечно, погадать или поспорить, что сейчас и делается. Одни полагают, что здесь особую роль сыграло питерское происхождение пришедших на смену ветеранам новых олигархов. Другие говорят о переделе собственности вообще. Возможно, в той или иной степени верны обе формулы.


1. Укрепление российской государственности
293
ворил публично М. Ходорковский? Время подскажет ответ и на этот вопрос1.
Завершая анализ некоторых важных шагов В. Путина во внутриполитической жизни России, можно согласиться с мнением тех, кто считает, что В. Путин уже почти полностью обрушил старую политическую схему, сконструированную тем человеком, который двинул его на вершину власти, — Ельциным. Он сумел оставить «вне игры» практически всех политических лидеров, способных бросить ему реальный вызов, предопределив во многом и итоги президентских выборов 2004 года (но не парламентских!).
Еще более важно, что Путину, как он недавно сказал (и верно сказал) в Послании Федеральному Собранию РФ, удалось остановить процесс распада государства. Субъекты РФ к концу третьего года его президентства скорректировали значительную часть законодательных актов, расходившихся с Конституцией России и федеративными законами. Стало меньше попыток регионов вторгаться в компетенцию федерального центра, а главное, региональная элита почувствовала, что сепаратизм, чрезмерный акцент на самостоятельности от центра не находит отклика у большинства людей.
Важно также отметить, что к успехам (хотя и нелегким) военной части контртеррористической операции в Чечне к весне 2003 года можно отнести пусть и первые, но достаточно крупные достижения политического плана, без чего (без политических усилий) чеченский кризис в принципе неразрешим. Речь идет об итогах прошедшего 23 марта 2003 года референдума в Чечне по проектам конституции и законов о выборах президента и парламента в республике, которые впервые, по сути дела, вводят ее в общероссийское правовое поле. Во-первых, потому, что, вопреки пессимистическим прогнозам некоторых политиков и угрозам боевиков, в референдуме, по окончательным официальным сообщениям, приняло участие почти 90 процентов чеченского населения. Во-вторых, около 96 процентов голосовавших чеченцев сказали одобрительное «да» по всем трем 1 И такой ответ уже получен в конце октября 2003 года арестом самого М. Ходорковского, которому предъявлены обвинения по семи статьям УК, в том числе связанным с мошенничеством в особо крупных размерах, уклонением от уплаты налогов и др.


294
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
вопросам. Наконец, в-третьих, очень серьезной чертой проведения референдума стало то, что боевикам не удалось 23 марта организовать никаких терактов, направленных на срыв массового голосования, хотя впоследствии подлые взрывы и загремели вновь.
У меня сохранились доверительные отношения со многими людьми в высших государственных органах власти в России, непосредственно отвечавшими за проведение референдума. А потому знаю, что заявление президента Путина о том, что результаты референдума превзошли самые оптимистические ожидания федерального центра, — не просто красивая пропагандистская фраза. Это — факт. И главный вывод из этого факта не только в том, что чеченцы, уставшие от двух войн и правового беспредела, выбрали мир и порядок. Главный для всей России итог референдума в том, что у нас наконец-то не на словах, а на деле (а точнее, на деле и на конституционнах словах!) восстановлена территориальная целостность Российского государства, которая на протяжении последних 10—12 лет находилась под угрозой. Причем основная угроза исходила, как мы знаем, с юга России, с Северного Кавказа, ставшего после событий 1991 года пограничным регионом той России, что осталась после развала СССР. Более того, Чечня постепенно превратилась в одну из баз международного терроризма.
Но именно исходя из этого, повторяю, главного итога референдума, его результатами нельзя и обольщаться.
Суть послевоенного восстановления Чечни, дорогу к которому открывают позитивные итоги референдума, — не столько строительная или даже экономическая задача, как многие считают. Это — задача, прежде всего, политическая. Это — задача преодоления тяжелейших для чеченского и русского народов социально-психологических последствий более чем десятилетнего существования Чечни вне конституционных российских порядков.


2. Пуги социально-экономического развития страны
295
соседского сотрудничества чеченцев со всей Россией, с ее основным государствообразующим народом, каким является русский народ. Да и с террористами, судя по майским (2003 года) взрывам в Грозном, Гудермесе и других районах Чечни, июльским взрывам в Москве, еще надо будет решительно разобраться, причем теми методами, которыми во всем мире разбираются с политическими убийцами.
Одной из важных политических вех на таком пути может стать заключение всесторонне взвешенного договора о разграничении полномочий между федеральными органами власти России и органами власти Чеченской Республики, о чем недавно еще раз говорил Путин. Но именно взвешенного, поскольку в 90-е годы мы получили не только позитивный, но и негативный опыт договоров такого рода. А ведь впереди еще и законные выборы президента Чечни по новой ее конституции. Вопросы поддержки кандидатов должны быть основательно продуманы, чтобы еще раз «не наступить на те же грабли», что при выборах Масхадова...
И все же, несмотря на всю важность «разборки завалов всех этих проблем», выросших из политики 90-х годов, главная внутри- и общеполитическая задача и, если хотите, миссия Путина — впереди. Впереди — самое главное: созидание, построение сильного и эффективного Российского государства, на громадной территории которого исторически самораспределился великий русский народ, объединивший вокруг себя другие народы Российской Федерации. В целом, рассмотренные выше внутриполитические действия В. Пугина в основном соответствуют решению этой задачи, поставленной им перед собой и страной более трех лет назад.
2. Пути социально-экономического развития страны: между государственным регулированием и либерализмом


296
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
был понятен. Это — создание эффективной рыночной экономики, которая и по своей структуре, и по принципам организации должна мало отличаться от экономик развитых индустриальных стран мира. А на такой основе — обеспечивать достойные уровень и качество жизни своих граждан, приближаясь (хотя бы приближаясь) к уровню экономик указанных стран.
А состояние и место экономики России в мировом хозяйстве к началу путинского (или к концу ельцинского) периода были, как мы уже видели, достаточно плачевные, если не сказать катастрофические. Видимо, этот факт потянул в начале 2002 года достаточно взвешенного политолога, президента фонда «Политика», а ныне и нового аналитического фонда «Единство во имя России» В. Никонова на такую, можно сказать, историко-экзотическую параллель: «Россия никогда не была так геоэкономически слаба, наверное, со времен татаромонгольского нашествия, — подчеркнул он, — если доля СССР в мировой экономике составляла 10 процентов, то доля современной России — не более процента». Можно, конечно, поспорить о цифрах или о сопоставимости СССР и нынешней России, но порядок нашего экономического упадка, нашей, говоря словами Путина, «экономической слабости» выражен сравнительно точно.
На том же форуме (а это было очередное заседание некогда престижных «Гражданских дебатов») он же высказал мысль, что при сохранении нынешней динамики развития (а экономический рост, после фактически примаковских 10 процентов в 2000 году, предполагался тогда в 2—3 процента, как заявлял экономист гайдаровского типа В. Мау) нам не сохраниться даже во втором десятке развитых стран. Тут же «учитель» всех наших либерал-экономистов, бывший министр экономики Е. Ясин сформулировал рецепт российского спасения (в смысле удержания российской экономики хотя бы во втором эшелоне развитых стран!) — либерализация экономики. Но о какой либерализации экономики может идти речь, возразил ему доктор экономических наук И. Дискин, если уровень концентрации власти в руках финансово-экономических группировок у нас беспрецедентно высок: 20 таких группировок контролируют 40 процентов ВВП и 90 процентов экспорта...


2. Пути социально-экономического развития страны
297
Можно было бы, конечно, для прояснения пути выхода из экономического тупика обратиться к программе СПС, лидер которых Б. Немцов в начале правления Путина говорил, что тот фактически взял на вооружение экономическую программу либерал-реформаторов... Но сегодня мы уже знаем, что сей политик развернулся чуть ли не на 180 градусов и теперь уже клеймит и весь экономический курс Путина, и яростно разоблачает его, как Немцов выражается, «основополагающую формулу» развития. «Нынешний российский режим, — так раскрыл он недавно эту формулу, — опирается на двух монстров. С одной стороны — на олигархический капитализм, с другой — на бюрократию, в том числе спецслужбы». Ну какая тут, понятно, либерализация...
Впрочем, о либерализации экономики еще стоит поговорить. Сейчас же несколько слов о том уровне жизни населения, который был к началу правления Путина. Приведем лишь один факт. Так, по мнению бывшего вице-премьера В. Матвиенко, которая вела недавно в правительстве социальные вопросы, около 50 млн человек, или 34 процента населения России, в 2000 году имели доходы ниже прожиточного минимума, который тогда исчислялся суммой, немногим превышающей 1000 рублей. Понятно, что по международным стандартам это явно заниженный уровень. Если, к примеру, следовать методике ООН, то в России в этот период около 70 процентов населения были нищими: незадолго до конца XX века ООН опубликовала доклад, в котором к числу бедных относились граждане, получающие менее двух долларов в сутки. У нас к этой категории, стало быть, в тот период следовало отнести и большинство профессоров вузов, не говоря уже об учителях школ, основной массе медицинских работников, в том числе с высшим образованием, о пенсионерах.
Тем не менее предвыборные обещания Путина относительно эффективной рыночной экономики и достойного уровня жизни граждан, конечно, заслуживают всяческого уважения и поддержки. Но справедливости ради заметим, что они — не особо оригинальные. Их россияне слышат уже более полутора десятков лет. Насколько реализуются эти слова в реальных делах за те вот уже три года, что прошли после вступления В. Путина в должность президента?


298
Глава седьмая. Президент Пугин у руля власти
На первый взгляд, поначалу ситуация выглядела вроде бы благоприятно. Вот как охарактеризовал ее сам В. Путин, выступая на пресс-конференции по результатам работы «саммита тысячелетия» в Нью-Йорке 7 сентября 2000 года: «У нас есть целая программа, зафиксированная в правительственных решениях. Без всякого сомнения, одной из первых задач, которые стоят перед Россией, является наведение порядка в законодательстве, связанном с организацией экономической жизни. И сегодня эта задача решается. Это — снижение налогового бремени, реструктуризация банковского сектора, реорганизация таможенного налогообложения, соблюдение макроэкономических показателей бюджета.
Должен сказать, что по всем этим направлениям нами предпринимаются практические шаги и, как вы знаете, есть скромные, но очевидные результаты. Мы полагаем, что в этом году рост ВВП составит в России не менее 7 процентов, может быть, больше. Вообще, эксперты МВФ считают, что это будет 8 процентов. Мы исходим из того, что не меньше семи. Уровень инфляции очень низкий. В два раза по сравнению с прошлым годом выросли валютные запасы Центрального банка. В некоторых отраслях мы фиксируем рост промышленного производства от 15 до 20 процентов».
Прошедшее после этих высказываний время показывало, что путинские прогнозы итогов 2000 года не сильно разошлись с действительностью, с чем согласилось большинство российских экспертов самой различной политической ориентации. Вот только вопрос об «очень низкой» инфляции весьма спорен с точки зрения простых российских граждан, сталкивавшихся с постоянным ростом цен на товары, в том числе и первой необходимости. Зато можно добавить, что уже в первой половине 2000 года, действительно, начался рост реальных доходов населения. По оценке Института экономики Российской академии наук, он составил более 8 процентов, хотя реальные доходы были все еще ниже, чем в додефолтовском 1997 году.
Проблема, которая могла бы несколько охладить оптимизм российского президента, состояла в другом: каково качество уже достигнутого роста, его основные факторы, а стало быть, дальнейшие перспективы? На эти вопросы серьезные экономисты дают пока что не очень-то радужные ответы.


2. Пути социально-экономического развития страны
299
Характерно, что один из главных экономистов В. Путина — вице-премьер правительства, министр финансов (и тоже петербуржец) А. Кудрин и его оппонент академик Л. Абалкин (бывший в советское время вице-премьером в правительстве Горбачева-Рыжкова) были, как это на первый взгляд ни странно, солидарны в том, что экономический рост в 2000 году (т. е. тот, о котором говорил В. Путин) предопределен условиями преходящими, временными, которые трудно отнести к разряду долгосрочных, обеспечивающих устойчивый подъем экономики и вывод страны на передовые рубежи.
Оба оппонента-эксперта сходились на том, что пока экономический подъем — это, во-первых, последефолтовский эффект, связанный с девальвацией рубля, что привело к сокращению импорта и определенному стимулированию отечественного производства. Но уже к середине 2000 года было видно: стимул этот явно иссякает, и не в последнюю очередь потому, что рост отечественного производства происходил на весьма устаревшей научно-технической базе (а впереди — то, что экономисты называют «массовым выбытием из строя основных фондов производства», которые из-за отсутствия должного финансирования давно не обновлялись, в том числе в нефте- и газодобывающих отраслях).
Во-вторых, экономический рост 2000 года (а тем более в последующие 2—3 года) был обусловлен благоприятной для России ценовой конъюнктурой на мировом рынке энергоносителей (прежде всего нефти и, отчасти, газа), что давало и все еще дает нам существенный прирост прибыли (и налоговых поступлений в бюджет) даже при определенном сокращении нефтедобычи по сравнению с советским периодом.


300
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
рый возник в России в 90-е годы, «сваливший» предприятия ВПК и вызвавший существенный рост безработицы — как явной, так и скрытой.
Учитывая все это, многие связывали судьбы России с реализацией долгосрочной, рассчитанной на первые 10 лет XXI века экономической программы, подготовленной Центром стратегических разработок (созданном перед выборами президента России) и впоследствии принятой российским правительством. По имени одного из ее главных разработчиков она стала называться программой петербуржца Германа Грефа, ставшего после победы В. Путина на выборах министром экономического развития и торговли.
Вместе с тем в адрес программы, которая начала (во всяком случае, должна была начать) осуществляться с 2001 года, высказывалось много замечаний, причем весьма противоположных (да и нынешний премьер-министр М. Касьянов долгое время как бы дистанцировался от нее). Одни считают, что в этой программе есть ключ к решению самой главной для В. Путина и России задачи — выведению страны на путь устойчивого и динамичного экономического развития, преодолевающего отставание от развитых стран. Другие — академики Л. Абалкин и Н. Шмелев, бывший председатель комитета экономической политики Госдумы от фракции КПРФ (работавший, кстати, некоторое время министром в правительстве Гайдара) С. Глазьев и многие другие — убеждены, что ее реализация уничтожит последний шанс для России войти в число экономически развитых и социально благополучных стран мира, превратит ее в сырьевой придаток Запада. Тем более что в 2001—2002 годах темпы роста экономики упали до 4—5 процентов.


2. Пути социально-экономического развития страны
301
зации экономики или какую-то другую, более, быть может, сложную, но и более эффективную?
Прежде чем ответить на этот вопрос, учитывая позиции разных сторон, отмечу, что в одном все опять же, по сути дела, сходятся, характеризуя «программу Грефа» (будем так ее называть). Сходятся на том, что это, образно говоря, попытка «второго издания гайдаровских реформ». Только одни считают, что «издание» это «выпускается» с учетом практического опыта 90-х годов, а другие — что оно полностью игнорирует этот опыт, который и завел страну в социально-экономический тупик и долговую кабалу, а сама программа является «отчаянной и оголтелой» попыткой радикал-реформаторов 90-х годов взять реванш за неудачи прошедших лет. За последнее предположение говорит и реальный основной состав разработчиков «программы Грефа». А он, конечно, известен у нас многим. Это — тот же Е. Гайдар; это — его учитель Е. Ясин; это — известный «крутой» радикал-реформист А. Илларионов (ныне официальный экономический советник В. Путина и в то же время, кстати, ярый противник энергетических реформ Чубайса); это — один из лидеров СПС А. Улюкаев (сейчас — первый заместитель министра финансов, а некогда — советник Е. Гайдара) и другие. Словом, все те, кто поддерживал «команду Гайдара—Чубайса» в их реформах через либерализацию или отпуск цен в условиях отсутствия конкуренции среди товаропроизводителей в России (что чуть было не окончилось гиперинфляцией в 1992—1993 годах); форсированную приватизацию госсобственности (а по мнению Ю. Лужкова, Е. Примакова и других, ее дешевую, бросовую, а часто и просто незаконную распродажу немногочисленной деловой элите); минимизацию роли государства в экономической и социальной жизни российского общества. Это, наконец, те, кто составлял провалившуюся экономическую программу С. Кириенко, сыгравшего еще не во всем понятную роль в дефолте августа 1998 года, причинами и сопутствующими обстоятельствами которого все еще (правда очень долго) занимается Генеральная прокуратура России...


302
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
свещенных либералов неясен смысл известной евангельской притчи: «Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое»1.
Обратимся, однако, к существу «программы Грефа». Если попытаться вкратце, схематично, одной формулой охарактеризовать экономическую суть программы, то она может выглядеть так: проведение либеральных реформ в экономике, включая обеспечение ее конкурентоспособности, перестройку народного хозяйства, сокращение государственных расходов.
На мой взгляд, формула эта в большинстве ее основных слагаемых не вызывает и не может вызывать серьезных нареканий со стороны экономистов. Дело, опять же, в другом: что именно, какой практический смысл вкладывается в эти понятия, как названные проблемы предполагается решать и за чей счет, из каких источников? Вот здесь и возникают сомнения. Взять, скажем, вопрос о создании честной, как говорят радикал-либе- ралЫ, конкуренции в экономике и повышении конкурентоспособности нашей промышленной продукции на мировом рынке. Задача, конечно, важная и, если применять этическое определение, благородная.
Но как ее достичь? Обратимся к самому выгодному в России с этой точки зрения производству — производству энергоресурсов: нефти, газа, электроэнергии.
«Программа Грефа» предполагает резкое повышение цен на все энергоресурсы России до уровня общемировых. Однако если трезво, со знанием дела учесть все климатические, географические условия России, гигантский масштаб ее территории, уровень энергопотребления и транспортные расходы российских предприятий по сравнению с ФРГ, Швецией, Францией, Великобританией и так далее, то станет очевидным, что, заложив вышеназванный показатель в модель нашего развития, мы в принципе сделаем российскую экономику неконкурентоспособной. Это заведомое неравенство условий должно компенсироваться государственной поддержкой отечественной промышленности.
1 Мф. 9, 17.


2. Пути социально-экономического развития страны
303
По мнению многих экономистов, если мы примем заданные в упомянутой программе ресурсные ограничения, то рост ВВП составит не 5—6 процентов, как прогнозировалось в «программе Грефа», а в лучшем случае в 2—3 раза меньше. При таких темпах роста увеличивающийся разрыв с экономически развитыми странами мира никак не сократится, и вывести страну на передовые позиции в ближайшее десятилетие, конечно, не удастся.
Теперь несколько слов о структурной перестройке народного хозяйства. Структура эта, конечно, устарела и нуждается в глубоком реформировании. Однако если начать ее с того конца, за который давно держатся российские радикал-либералы, то вряд ли что получится дельное. А перестроить или реструктуризировать они хотят прежде всего так называемые естественные монополии: «Газпром» и РАО ЕЭС (единая электроэнергетическая система), раздробив их, повысив долю приватизации, минимизировав государственное управление ими и т. п. Но это не те сферы приложения сил и не те направления, с помощью которых можно, с одной стороны, повысить эффективность и конкурентоспособность производителей газа и электроэнергии, а с другой — проводить меры по преодолению однобокого сырьевого уклона российской экономики. И понятно почему.
Потому что главная объективная и острая проблема этих тоже устаревших отраслей — проблема инвестиционного кризиса. Ее решение имеет для России поистине судьбоносное значение. Но жизненно необходимые инвестиции в эти отрасли слишком велики для частного сектора и требуют надежных государственных гарантий. Поэтому так важны, например, для России достигнутые на саммите ЕС—Россия (в конце октября 2000 года) договоренности о налаживании партнерства Российской Федерации и Европейского Союза в сфере энергетики, в том числе нефте- и газодобычи, а также серьезные соглашения России с Китаем в той же области.


304
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
рой сектор, куда частные инвестиции сами не придут, и там должно быть самое жесткое, но, конечно, умелое государственное регулирование и надежные государственные гарантии. И понятно, что без этого не решить проблему проблем России — прекращение бегства наших капиталов за границу и их постепенное возвращение (а за пределами страны находятся утекшие из России и работающие на другие государства, как минимум, 300 миллиардов долларов), а также эффективная — не на словах, а на деле — борьба с коррупцией.
Затрагивая эти вопросы, В. Путин еще в самом начале своего президентского срока, в октябре 2000 года, говорил, отвечая на вопросы газеты «Фигаро»: «Многие задачи, стоявшие перед странами Западной Европы в послевоенное время, схожи с теми, что мы решаем сегодня. Речь идет, в первую очередь, о существенной модернизации экономики. Этап догоняющей модернизации проходили в своем развитии целый ряд стран. Среди них, например, послевоенная Германия (ФРГ), Южная Корея, страны Юго-Восточной Азии. Их опыт свидетельствует: при догоняющей модернизации требуется активное участие государства в экономике. Прежде всего речь идет о создании условий для притока инвестиций и ускоренного развития наиболее перспективных отраслей и производств, реализации активной промышленной политики».
С таким подходом нельзя не согласиться. Важно только, чтобы он нашел адекватное отражение и в долгосрочной экономической программе правительства, а главное, в его практической деятельности.
В этой связи нельзя не сказать и о таком, казалось бы, бесспорном элементе «программы Грефа», как акцент не на рост государственных доходов, а на сокращение расходов. Нет слов, когда речь идет о сокращении части бюрократического аппарата и экономии на этом средств, то здесь можно только поддержать правительство. Но на этом много не сэкономишь: все расходы на чиновничий аппарат не превышают 10—15 процентов государственных расходов, а к остальным расходам — на зарплату работающим и пенсии, образование, науку, сельское хозяйство, оборону и т. д. — нельзя и прикасаться! Расходы эти в десятки раз ниже соответствующих расходов экономически развитых государств: США, ФРГ, Франции, Великобритании.


2. Пути социально-экономического развития страны
305
Тесно связан с этим, думаю, важнейший для В. Путина вопрос — вопрос о так называемом либеральном реформировании социальной сферы или, как еще говорят радикал-либера- лы, о социальной и коммунальной реформах, прежде всего за счет основной массы населения (резкое повышение квартирной платы, быстрый перевод жилищно-коммунального хозяйства на полную самоокупаемость, сокращение различного рода социальных льгот пенсионерам, другим слоям населения, расширение платного характера услуг в медицине, образовании и т. д.). На попытках осуществления таких, с позволения сказать, реформ уже «сломали себе шею» в 1996—1998 годах многие реформаторы. Время от времени попытки эти, похоже, пытаются реанимировать якобы с целью все того же повышения эффективности работы экономики вообще и названных выше отраслей народного хозяйства в частности. Но это явно попытки с негодными средствами.
Что я имею в виду?
Прежде всего то, что эти, как и другие, либеральные реформы неизбежно, как ни маскируй их разовыми повышениями жалких зарплат и пенсий большинства граждан (средняя пенсия в России — чуть более 1500 рублей, или примерно 50 долларов в месяц), неизбежно, повторяю, приведут к дальнейшему снижению уровня жизни населения. А куда дальше?


306
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
пример, они подкскочили на 17,7 процента) плюс к тому еще на 6,7 процента подорожали услуги пассажирского транспорта.
Интересно, что недавно советник президента Путина по экономике А. Илларионов, весьма недвусмысленно и популярно характеризуя, как он выразился, «мифы» Чубайса, Грефа и других о «структурных реформах», в частности и в РАО «ЕЭС», сказал: «Что такое дополнительные 10 процентов повышения тарифов на электроэнергию? В 2003 году общий объем продаж РАО «ЕЭС России» составит приблизительно 20 миллиардов долларов. Следовательно, повышение тарифов дополнительно на 10 процентов означает, что компания увеличит свои доходы на 2 миллиарда долларов. То есть, предлагая повысить тарифы на электроэнергию на 16 процентов, министр экономического развития и торговли принял решение увеличить заработную плату узкой группе монополистов в компании РАО «ЕЭС» на 2 миллиарда долларов. Эти деньги будут отняты у учителей, врачей, пенсионеров и будут отданы менеджменту РАО «ЕЭС». Это что, те самые структурные реформы, которые должны ускорить экономический рост?»1.
А вот мнение «частного» лица, известного предпринимателя, алюминиевого магната О. Дерипаски: по его словам, пока в России 25 процентов населения живут за чертой бедности, 74 миллиона человек (то есть половина всего населения России) получает меньше 100 долларов в месяц, ни о каком устойчивом бизнесе говорить не приходится2.
И с этими словами можно согласиться. Ведь проблема уровня жизни, оплаты труда имеет не только социальную, экономическую, но и стратегическую составляющую. Недоплата труда работающим ведет не только к сокращению покупательского спроса, к сужению потребительского рынка, но и к сокращению рождаемости, вымиранию нации, если называть вещи своими именами. К тому же экономия на образовании, науке оборачивается, если мыслить категориями стратегическими, не сокращением государственных затрат, а упадком государства и народного хозяйства. Ибо, по расчетам специалистов, затраты на образование людей дают через 5, 10 и более лет прирост го-
1 	Независимая газета. 2003. 3 июня.
2 	Независимая газета. 2003. 28 марта.


2. Пути социально-экономического развития страны
307
раздо больший, чем мы на них тратим сегодня, причем в несколько раз. •
Словом, «программа Грефа», если она будет неуклонно осуществляться, с той же неуклонностью поведет вместо необходимого восстановления (и повышения) доходов массового потребителя, восстановления и расширения внутреннего рынка к новому этапу перераспределения доходов от государства и массового потребителя (85 процентов населения) в пользу немногочисленной экономической элиты. Новая, «плоская» налоговая система (уравнивающая в плане налогообложения богатых и бедных), новая приватизация, неограниченная купля-продажа земли и новое монопольное повышение цен в жилищном хозяйстве, здравоохранении, образовании, топливно-энергетическом и транспортном комплексах повлекут за собой очередное снижение доходов массового потребителя, а стало быть, сжатие внутреннего рынка и спад производства. При этом, как справедливо отмечает М. Делягин, надо иметь в виду, что богатые в основном потребляют импорт, а бедные — отечественные промтовары. А это значит, что рубль, потраченный бедным человеком, стимулирует национальную экономику значительно сильнее, чем рубль, потраченный богатым1. Но деньги-то идут именно им, а не основной, т. е. бедной, части населения. Что касается во многом демонстративных, малозначительных разовых повышений социальных выплат, то они в нынешних условиях будут быстро съедаться инфляцией. Достоверность такого прогноза полностью подтверждена российским экономическим и социальным развитием до и после августа 1998 года. Зачем же повторять пройденное, вновь отдавая управление экономикой в руки радикал-либералов?
Давно известно, и не только специалистам, что лозунг, возникший еще в советские времен, «Чтобы лучше жить — надо лучше работать» — отнюдь не безукоризненная формула. Не менее важна другая: «Чтобы лучше работать — надо лучше жить». Применительно к современной России это особенно актуально.
Складывается, однако, впечатление, что главная цель всего правительства Касьянова (и Греф, как таковой, здесь, быть мо1 См. его интересную статью: «Кризис разразится между осенью 2005 года и осенью 2008 года» (Московский комсомолец. 2003. 17 сент.).


308
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
жет, и ни при чем) — сохранить статус-кво. Сохранить ту систему и структуру распределения собственности, власти и национального дохода, которая сложилась в ельцинский период, а это и есть путь в депрессию, в тупик. А между тем возможности для преодоления депрессивных тенденций в экономике и возврата к устойчивому росту до восьми процентов в год есть. Для этого необходимо реализовать комплекс мер (он был недавно представлен президенту российскими учеными) по вовлечению сбережений в инвестиционные процессы, повышению эффективности валютного контроля, использованию рентной составляющей, а также проведению активной денежнокредитной и бюджетной политики.
Особенное внимание общественности (а в последнее время и части президентского окружения) сейчас привлекает активно пропагандируемая рядом экономистов, в том числе академиком Львовым и набирающим вес политиком Глазьевым, создавшим недавно новый «левопатриотический» блок, идея введения природной ренты через налог на дополнительные доходы недропользователей и экспортные пошлины. Только в нефтяной промышленности, по оценкам наших ученых, сверхприбыль, остающаяся в карманах недроиспользователей, составляет 12 миллиардов долларов в год. В целом за счет природной ренты можно поднять доходы бюджета как минимум в полтора-два раза. Но это противоречит интересам олигархов, потому что означает введение налога на сверхприбыль, на дополнительный доход недропользователей.
Именно такой подход хотелось бы видеть в той экономической средне- и долгосрочной программе, которую можно было бы назвать программой президента Путина. А на завиральных, не учитывающих неотложных нужд большинства населения идеях «программы Грефа» и других радикал-либеральных программ далеко не уедешь. По-своему это показали около 10 лет правления президента Ельцина, а во многом и последние два года.


2. Пути социально-экономического развития страны
309
старые и подновленные либерал-реформаторы, не дадут того, чего он от них ожидает, Путин, не колеблясь, повернет штурвал управления в сторону разумного усиления государственного регулирования. Во всяком случае, хотелось бы на это надеяться. Ибо другого пути здесь у него, похоже, нет.
Об этом свидетельствует, на наш взгляд, тот анализ и те выводы, которые в Послании Президента Федеральному Собранию сделал сам Путин, разбирая то, что было проделано в экономической и социальной сфере за первые три года его президентства1.
Так, пристально вглядываясь в одну из наших главных бед и угроз — демографический упадок России, он справедливо признал, что серьезных проблем и просчетов здесь больше, чем успехов. Сокращается численность населения, что вызвано прежде всего падением рождаемости, ростом смертности, существенным уменьшением общей продолжительности жизни (с 67 лет в 1999 году до 64 в 2002 году). Общая численность населения (145 миллионов человек) вроде бы не снизилась, но произошло это лишь за счет семимиллионной легальной эмиграции в страну, в основном из стран СНГ. Так что особенно радоваться здесь явно нечему. Переломить неблагоприятные демографические тенденции очень трудно. И многое, почти все, здесь тоже упирается в экономику.
В экономике же и социальной политике, как мы уже видели, положение, мягко говоря, противоречивое. Есть, конечно, успехи, но скромные. Во-первых, потому, что, повторяем, более четверти российских граждан живет ниже уровня бедности, ниже прожиточного минимума (т. е. почти столько же, сколько было в годы правления Ельцина). Во-вторых, экономический рост хотя и идет, но он неустойчив, к тому же увеличивается безработица. В 2002 году (после почти 10-процентного роста в 2000 году) экономика выросла лишь на четыре с небольшим процента. Причем по-прежнему (нельзя не признать это) экономический рост России обязан в первую очередь благоприятному состоянию мировой конъюнктуры последних лет. А это — фактор нестабильный, переменный.
Отсюда и проблемы социального характера: зарплаты, пенсии, доходы растут медленно, не поспевая часто за ростом цен.
1 Парламентская газета. 2003. 17 мая.


310
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
А люди наши заслуживают лучшей жизни. И не когда-то в далеком будущем, а сегодня, теперь.
Словом, существует (и существует уже длительное время) явное несоответствие между сравнительно успешными макроэкономическими показателями последних трех лет, достигнутыми в основном за счет благоприятных для России цен на нефть и некоторые другие сырьевые ресурсы на мировом рынке, и плачевным существованием миллионов российских граждан.
Нельзя не отметить, что разработанная под руководством Г. Грефа и одобренная правительством стратегия социального и экономического развития России на период до 2010 года предусматривает, откровенно говоря, достижение страной базовых показателей РСФСР... 1990 года, с которого примерно и начался интенсивный развал СССР, крах советско-коммунистического строя. Иными словами, как отмечают многие эксперты, через 10 лет движения по этой «стратегии» мы лишь вернемся к тем же параметрам экономического и социального развития, с которых за 20 лет до этого начинались так называемые рыночные реформы.
Из этих проблем и из наших возможностей вытекает амбициозная, но реалистичная задача, поставленная Путиным, — удвоить за десятилетие валовой внутренний продукт. Это — общенациональная задача народа, правительства, отечественного бизнеса. И главное здесь то, чтобы ни один год в этом десятилетии не стал бы годом утраченных возможностей. А можно ли это сказать о всех прошедших годах нового столетия?
3. Глобальный геополитический передел мира и внешняя политика России


3. Глобальный геополитический передел мира
311
«горбачевский», «ельцинский» и «путинский» периоды. А между тем названные исторические периоды (которые, сознательно упрощая суть дела, мы персонифицировали с тремя названными историческими фигурами) не менее интересны для историко-политологического осмысления особенностей и эволюции политики России и с точки зрения международной. Тем более сейчас, когда в силу разных причин страна наша довольно плотно и экономически, и политически интегрирована в систему международных и мирохозяйственных связей, а ее внутренняя политика испытывает прямое влияние внешней.
Общепризнано, что главной чертой политики Горбачева (или ее достижением, что более спорно) было окончание холодной войны с Западом, и ради этой, по видимости, благой цели он нередко принимал скоропалительные решения, которые объективно шли в ущерб национальным интересам страны. Главным рычагом достижения этой цели (с чем, наверное, согласятся и его оппоненты, и его почитатели) была дружба с Западом. В горбачевско-шеварднадзевские времена дружба с Западом, как известно, закончилась уходом СССР из Европы, роспуском Организации Варшавского договора и СЭВ, резким сворачиванием в основном выгодных для нас (и не только для нас) экономических связей с большинством стран Восточной Европы1. Идея нового мышления, столь рьяно пропагандируемая «архитектором перестройки» А. Яковлевым, оказалась утопической, а задача создания вместо двух противостоящих военно-политических блоков общего европейского дома — неосуществимой. Не возникло даже зачаточных элементов его фундамента, зато организация НАТО укрепилась. Было слишком очевидно, что последний советский президент Горбачев с какого-то момента (может быть, с Рейкьявика в 1986 году?), совершая любой шаг, в первую очередь думал о том, как это будет воспринято на Западе. Горбачев шел, повторяем, на многочисленные уступки, получая взамен одни обещания. И именно при Горбачеве — вспомним это — уже провозглашалась политика партнерства с США. Что касается самой «перестройки» нашего социализма в духе общества с «человеческим лицом», то она закончилась не
1 	Теперь этот регион политологи называют «Центральной Европой».


312
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
только крахом социалистического режима, но и потерей существовавшего сотни лет государства.
Во времена Б. Ельцина за его объятия («в галстуках» и «без галстуков») с «другом Биллом», «другом Колем» и другими мы заплатили резким ослаблением России во всех сферах и на всех направлениях, усилением финансово-экономической зависимости от Запада (в лице отдельных государств и международных организаций типа МВФ), постепенным, но неуклонным установлением западного влияния на большинство бывших советских республик — страны СНГ и Балтии, потерей нашей страной оставшихся позиций на Балканах и многим другим.
Мы вспоминаем обо всем этом, в частности, потому, что произошедший после трагических событий в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года так называемый новый российский поворот на Запад, прежде всего в сторону сближения с США на фоне борьбы с международным терроризмом, оппоненты Путина, особенно из левого лагеря, часто истолковывают как «синдром Горбачева» (в данном случае упоминают «галантное» согласие Путина с выходом США из Договора по ПРО, расширения НАТО на восток и т. д.). Об этом «синдроме» пишут сейчас и на самом Западе1.
Но так ли это? Разберемся внимательнее, тем более что начал Путин свою внешнюю политику явно не с дружбы с США.
Нам уже приходилось отмечать2, что главное, что бросилось в глаза во внешней политике Путина в первый период, — это, прежде всего, ее интенсивность. Почти четыре десятка зарубежных поездок во все концы света менее чем за год после инаугурации, после ельцинского затишья, конечно, впечатляли. Но это и вводило в заблуждение, настраивало на облегченный аналитический подход, мол, молодой, здоровый, непьющий президент, мастер спорта по дзюдо, наверстывает упущенное одряхлевшим и «вечно поддатым» Ельциным...
Готова была для дилетантов и идеологическая база этих поездок «по всем направлениям» (если использовать классическое определение деголлевской политики в конце 50-х годов — «dans
1 	См., например, статью известного политолога А. Аслунда в «The New York Times» от 28 мая 2003 года.
2 	См.: Печенев В. Владимир Путин — последний шанс России? С. 87-101.


3. Глобальный геополитический передел мира
313
tous les azimouts») — прагматизм. Прагматизм, учитывающий новое, неблагоприятное для России (по сравнению с СССР) соотношение мировых геополитических сил в условиях существования лишь одной сверхдержавы — США, пытающейся навязать всем новый мировой порядок. Ярким примером этого порядка еще до прихода Путина к власти стала военная «косовская» операция НАТО, а по сути США, продемонстрировавшая готовность Североатлантического альянса прибегать к военной силе за пределами географической зоны своей компетенции, причем без согласования, конечно же, с Москвой, без санкции Совета Безопасности ООН и, как выяснилось довольно скоро, без ясного осознания политических и этнических целей (а последнее очень важно в условиях общемирового обострения межнациональных и межконфессиональных противоречий) собственных действий. Более «утонченные» дипломаты добавляли, что Путин пытается войти в мировые дела, избегая втягивания себя в серьезные международные конфликты, на которые просто нет средств. И это, мол, должно стать новой внешнеполитической доминантой — взамен старой политики второй супердержавы, которая всегда не прочь была стать и первой...
И с этим можно бы согласиться, если «забыть», что объективно главная задача В. Путина — это возвращение России статуса — реально, не на словах, а на деле — великой державы. А возможно ли это без разумного противостояния новой само- объявленной роли США и «натоцентризму»? Иначе не понять ни неожиданного, столь неугодного «упертым» либерал-демо- кратам визита в Северную Корею, ни реального отказа от ель- цинско-козыревского подыгрывания США возобновлением полномасштабного военно-технического сотрудничества Москвы и Тегерана.


314
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
ния Севера и Юга. И хотя смена администрации в Вашингтоне с политически сдержанного Клинтона на более (да простят меня дипломаты) авантюрного Буша-младшего несколько видоизменила и ужесточила позицию США, что проявилось на безрезультатной Пекинской встрече в августе 2003 года, американцы все же «открыли» для себя и Северную Корею...
В. Путин, думается, сразу ясно осознал, что действует совершенно в новой международной ситуации: мир, выстроенный на положениях хельсинкского Заключительного акта (1975 год), рухнул. Рухнул, так сказать, на нас и против нас. Идеология действительно перестала быть главной разграничительной линией международных интересов. Многополюсный мир — пока что лозунг или легенда, красивое пожелание, а вот геополитические интересы — они более устойчивы. Этот фактор — хочешь не хочешь — надо учитывать в первую очередь, тем более что развал СССР, который был не только супердержавой, но и своего рода мировой империей, создал для нас новую и весьма неблагоприятную геостратегическую обстановку, образовал в ней некие «вакуумные» пустоты. А как этот фактор учитывать? И есть ли для этого воля и необходимые средства?
Но сначала несколько слов о личных причинах и мотивах внешнеполитической активности В. Путина. Думаю, что к ней он был более подготовлен, чем к другим видам президентской деятельности. Человек, по доброй воле прослуживший в молодости не один год во внешней разведке, гораздо лучше, чем любой другой советский или российский чиновник, готов к конструктивным переговорам с «чужой стороной», с иностранным государством, зная и свои цели, и свои пределы, и допустимые средства.
Если исходить из этого, давайте вспомним, чем он занимался в Первом главном управлении КГБ СССР. Сам он отвечал на этот вопрос так: «Нас интересовала любая информация по линии, как раньше говорили, главного противника, а главным противником считалась НАТО»1. Думаю, это и сейчас накладывает свой отпечаток на его деятельность. Не случайно, первое сенсационное, непонятое ни в России, ни на Западе заявление
1 От первого лица: Разговоры с Владимиром Пугиным. М., 2000. С. 62.


3. Глобальный геополитический передел мира
315
он сделал по НАТО, бросив полусерьезно: «А почему бы России не вступить в НАТО?»
Глубокий психологический след на В. Путина не могло не наложить падение Берлинской стены, которое он наблюдал лично, сжигая в Дрездене документы КГБ СССР. И этих личных впечатлений он не скрывает. Вот что говорил по этому поводу, и не так давно: «Я понимал, что это неизбежно. Если честно, то мне было жаль утраченных позиций Советского Союза в Европе, хотя умом я понимал, что позиция, основанная на стенах и водоразделах, не может существовать вечно. Но хотелось бы, чтобы на смену пришло нечто иное. И вот это обидно. Просто бросили все и ушли...» И дальше: «Мы избежали бы многих проблем, если бы не было такого скоропалительного бегства»1. Думаю, не надо никому доказывать, что такой подход глубоко отличен и от горбачевско-шеварднадзевского, и от ельцинского.
Учитывая все это, не было удивительным, что в центре внешней политики В. Путина в первый год его президентства стояла именно Европа и, на мой взгляд, в значительной степени Германия. (Недаром одна из первых книг о Путине, вышедшая на Западе и уже в начале 2001 года переведенная на русский язык, называлась «Немец в Кремле».)
Что касается Востока, то похоже было, что здесь он продолжит начатое до него Е. Примаковым. И со стратегической, и с экономической точек зрения не новая идея создания «оси» Москва — Дели — Пекин была вроде бы актуальной. Причем в зависимости от характера отношения России к США, в которых шла смена демократической администрации на республиканскую, на первый план будет выходить либо экономика, либо стратегия. Однако во всех случаях экономическая составляющая наших отношений с Индией и Китаем (особенно с Китаем) стала возрастать. Новое наполнение своих отношений стремилась получить Москва и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Сначала (а это верно и сегодня) — с упором на военно-технические сделки, а в перспективе — открывая свое азиатско-сибирское пространство для широкого экономического сотрудничества.
1 От первого лица: Разговоры с Владимиром Путиным. С. 74, 75.


316
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
В политике МИД России стало заметным представление о том, что азиатское направление действий России явится более весомым фактором мировой и общероссийской политики, если Евразийский экономический союз (ЕЭС) наконец-то станет реальностью, исполняющей роль скрепляющего звена интеграционных процессов на этой части постсоветского пространства. Регулярные в течение первого года президентства встречи президентов России и Казахстана говорили не только о растущей заинтересованности в экономических отношениях, но и о стратегическом мышлении глав этих государств, сознающих, что без прочного союза их стран усиливающийся тогда и весьма опасный нажим талибского Афганистана на Таджикистан, Узбекистан, а в конце концов и на Туркменистан может принести немало и проблем, и трагедий во всех центрально- и среднеазиатских странах, а также в России.
Российско-казахстанско-среднеазиатская интеграция, как думалось, может оказать сильное воздействие и на те страны СНГ, например Грузию (точнее, режим Шеварднадзе), которые явно не хотели (и не хотят) считаться с геополитическими интересами России. А без всего этого трудно было рассчитывать и на успех нефтяных проектов в Каспийско-Черноморском регионе, тем более учитывая время, которое наступит после ухода с политической арены патриархов Закавказья.


3. Глобальный геополитический передел мира
317
особенно в странах Балтии. Сможет, если угодно, искупить свой беловежский грех.
К середине 2001 года неизвестно было, как сложатся отношения России с Дж. Бушем-младшим. Но и тогда было ясно, что в стратегическом плане отношения России и США будут еще долго определять общепланетарный климат. Тем более что вслед за балканской агрессией США ее военные расходы, претерпевшие ряд сокращений в первое время после окончания холодной войны, стали мощно наращиваться. При этом очевидно, что на адекватный ответ Россия не была способна (не будет способна и в обозримое время), если бы даже и захотела.
В настоящее время военный бюджет США достиг 396 миллиардов долларов, тогда как военные бюджеты России, Китая, Великобритании, Японии, Германии, Франции, Италии, Индии и ряда других стран вместе взятых составляют лишь 382 миллиарда долларов1.
Хуже того, Конгресс США при Дж. Буше теперь уже однозначно одобрил программу создания системы национальной противоракетной обороны, выбивающей почву из-под советско-американского договора 1972 года по ПРО, который наши специалисты рассматривали как фундамент глобальной стратегической стабильности и краеугольный камень процесса сокращения наступательных вооружений. Если добавить к этому неуклонное расширение НАТО на восток и стремление войти в западный военный альянс не только бывших наших восточноевропейских друзей-союзников, но и стран Балтии, военностратегическое положение России в начале первого десятилетия третьего тысячелетия выглядит весьма непростым.
К тому же, поскольку так называемая «мирная политика» Горбачева—Шеварднадзе напрочь похоронила прежние договоренности о взаимном роспуске НАТО — Варшавский договор, Россия оказалась в стратегическом плане в полном геополитическом проигрыше. В результате вслед за НАТО Россия скорректировала свою военную доктрину, отказавшись в случае прямой угрозы своим жизненным интересам, прежде всего территориальной целостности, от прежнего обязательства неприменения ядерного оружия первой.
1 Труд. 2003. 18 июля. -


318
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
Из этого стали исходить и формироваться российские планы. Своим основным собеседником в Европе новое российское руководство стало считать (и, думаю, это правильно) не НАТО, а Европейский союз. Отношения с ним определяются Концепцией внешней политики РФ: «Российская Федерация видит в ЕС одного из своих важнейших политических и экономических партнеров и будет стремиться к развитию с ним интенсивного, устойчивого и долгосрочного сотрудничества, лишенного конъюнктурных колебаний».
Повышенное внимание, проявляемое в Москве к Евросоюзу, уже тогда определялось не только проблемами НАТО, не только тем, что Европейский союз уже давно стал ведущим направлением развития внешнеэкономических связей России (на страны ЕС приходится около 37 процентов объема российской внешней торговли). К концу первого десятилетия XXI века процесс европейской интеграции, в которой участвуют сейчас 25 стран, должен охватить большинство государств континента, список потенциальных кандидатов на вступление насчитывает 13 стран. Это, несомненно, коренным образом отразится на российских интересах, особенно экономических, ведь после расширения ЕС уже более 50 Процентов нашего экспорта будет приходиться на страны Евросоюза.
Важным было и то, что со многими крупнейшими европейскими государствами (например, с Францией) Россия являлась единомышленником в таких основополагающих вопросах, как поддержание стратегической стабильности на основе сохранения Договора по ПРО 1972 года, обеспечение центральной роли ООН, снятие санкций с Ирака (до начала войны), проблемы ближневосточного урегулирования (эта близость подтвердилась и во время драматических военных событий в Ираке весной 2003 года).


3. Глобальный геополитический передел мира
319
высокотехнологичных областях в соревновании со своими конкурентами как на Востоке, так и на Западе, легальная возможность дотирования определенных высокотехнологичных отраслей производства в обход соответствующих международных правил, в том числе ВТО, и так далее. Поэтому нужно учитывать все аспекты этой проблемы, и, повторяю, конструктив — только в объединении усилий». Российское руководство полагало, что опытные, прагматично настроенные политики Западной Европы правильно отнесутся к этим высказываниям.
Переломным моментом во внешней политике России в путинский период стало трагическое 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, когда действительно могучей супердержаве — США, причем на собственной территории, было нанесено сильнейшее поражение-оскорбление с тысячными человеческими жертвами (поражение военное, политическое, моральное) силами, которые стали обобщенно именовать «международный терроризм» (хотя поначалу была попытка свести дело к демонизируемому западными СМИ Усаме Бен Ладену — арабскому террористу- миллионеру, выходцу из Саудовской Аравии). Это событие, на которое оперативно, довольно удачно и глубоко отреагировал чуть ли не первым президент России, стало, по всеобщему признанию, судьбоносным не только для США, но и для всего человечества. Да и Россия, хотя и по разным причинам, если не пересмотрела, то, во всяком случае, существенно по-новому взглянула и на стратегию, и на тактику своей внешней политики.
Но прежде чем охарактеризовать безусловные (хотя и не абсолютные) перемены во внешней политике России после (как принято говорить) 11 сентября 2001 года, необходимо остановиться на некоторых основных политических понятиях, вошедших в последние годы в международно-политический язык, которыми раскрывают (а иногда и явно прикрывают) суть основных внешнеполитических событий, происходящих в мире, объясняют (или оправдывают) необходимость тех или иных действий на мировой арене. Это прежде всего «международный терроризм» или «угроза терроризма» (реального, но порой и мнимого). Речь, понятно, пойдет не о логических дефинициях, а о существе стоящих за ними явлений и процессов, их действительном значении прежде всего для нашей страны, для России. А уж после «уточнения понятий», как говорят логики, прояснения смысла, который в них вкладывают не только на-


320
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
ши правые и левые политики, но и сам Путин, поговорим и о наиболее существенной конкретике, о самой «материи».
Разобраться с определениями надо каждому, кто изучает историю современной России, в том числе и потому, что не только зарубежная, но и отечественная пресса, особенно либеральная, опираясь на вышеприведенные понятия терроризма, буквально взахлеб не менее года писала о путинском «открытии Америки» и дружески (а то и любовно) «похлопывала» Путина по плечу, забыв о его службе в КГБ СССР, одобряла его союз с США, снисходительно называя этот союз даже цивилизованным.
В этой связи, читая большинство публикаций отечественных политологов и историков, нетрудно заметить одну деталь. Раньше многие из них, в том числе работающие и сейчас, начинали свои статьи и труды с постулата вроде «С тех пор как Великий Октябрь 1917 года повернул общественное развитие во всемирном масштабе...». Сегодня место этого штампа занял другой: «С тех пор как 11 сентября 2001 года мир разделился на тех, кто с нами и кто против нас, на «террористов» и «цивилизованных» людей...» — и так далее, сообразно авторскому вкусу и стилю. Не исключаю, что в этих штампах содержатся не такие уж тривиальные вещи. Но сейчас не о том.
Достаточно посмотреть любую политическую телекартинку с мощными американскими авианосцами, бомбардировщиками, на красиво экипированных рослых спецназовцев, уходящих куда-то в горы Афганистана, пески Ирака или на улицы Багдада, как становится ясным, что же происходит в мире на самом деле. Только наивный обыватель может поверить, что вся эта мощь направлена на демонизированного западными СМИ террориста, хотя отловить хромого (как говорят) Бен Ладена было бы неплохо. Его, впрочем, так и не поймали (как не нашли потом С. Хусейна с его «громадными» запасами химического и бактериологического оружия, из-за которых вроде бы и велась масштабная и дорогостоящая война).
Для более внимательного наблюдателя (а не телезрителя) сейчас все более очевидно, что это лишь политический фон другого, более глобального и комплексного процесса. Какого? К 11 сентября 2001 года прошло как раз 10 лет, как рухнул двухполюсный мир, основанный на полуофициальном призна-


3. Глобальный геополитический передел мира
321
нии раздела его на стратегические зоны влияния СССР и США.
Советского Союза — супергосударства, в котором родилось, наверное, порядка 90 процентов живущих ныне на постсоветском пространстве людей и которым пугали Запад, больше нет. Его место должно быть заполнено. Необходим новый жупел. Нравится нам это или нет, но таков объективный закон геополитики. Поэтому, в соответствии с законами геопропаганды, необходимо было скрыть временное отсутствие внешней угрозы, и американцы в первую очередь были заинтересованы в этом.
Сделать это в цивилизованном мире, даже если в нем доминирует одна супердержава, не так уж просто. Не случайно в США достаточно долго думали, прежде чем объявить о многолетнем плане борьбы с террористами как о своей главной задаче, мобилизующей массы. Причем многострадальный Афганистан, который в свое время вооружали не только СССР, но и США (прежде всего они работали, как известно, именно на талибов), был назван лишь одной из антитеррористических американских целей. В этот список сразу попали также Ирак, Судан, Северная Корея, Иран... Потом, судя по всему, прибавилось и Панкисское ущелье в Грузии, которое находится буквально в нескольких километрах от государственной границы с Россией и где действительно прячутся сейчас «наши» террористы, чеченские (впоследствии список, как известно, уточнялся). И здесь (в Грузии) появился повод для появления американских военнослужащих, якобы для обучения бойцов Шеварднадзе антитеррористическим действиям...
Американские стратеги, прямо скажем, прошляпив террористов внутри страны, нашли сплотивший нацию фактор — внешнего врага. Только на место исчезнувшей «советской империи зла» были поставлены, во-первых, исламский фундаментализм, который США сами в немалой степени и взрастили, и, во-вторых, некие страны-изгои. А с могучим и неопределенным врагом бороться можно действительно десятилетиями! Это, признаем, добротный трюк в духе Киссинджера или Бжезинского.
Удивляет, правда, наша пропаганда, особенно либеральная. Во-первых, ожесточившаяся в прессе борьба так называемых «западников» против «славянофилов». Во-вторых, распропагандированная точка зрения о том, что мы, россияне, получили


322
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
редкий шанс доказать, что в столкновении западной (очевидно, католико-протестантской) цивилизации с исламской (а такое столкновение, надо признать, имеет место) Россия безусловно на стороне первых (интересно, что думают по этому поводу наш православный патриарх Алексий II или российские мусульманские муфтии и их 15-миллионная «паства»?). Более того некоторые СМИ утверждают (цитирую): «Россия теперь несомненно принадлежит к западной цивилизации, является ее геополитическим форпостом, вдвинутым в Азию»1. И высказывают эдакие мысли люди, которые если не историю и культуру, то хотя бы географию проходили в средней школе и знакомы с картой нашей страны. Им бы следовало понимать, что взгляды политологов, стремящихся представить борьбу с международным терроризмом как конфликт христианства (западного) с исламом (восточным), разжигают опасные страсти в нашей многоконфессиональной стране. И это дело совсем не частное.
Кстати, рядом в солидных, популярных, хотя и дорогих еженедельниках и журналах приводятся интересные социологические исследования (например, серьезного агентства «Ромир»). На вопрос респондентам, какой, по их мнению, путь развития у России, 71 процент опрошенных полагают, что Россия принадлежит к особой («евразийской» или православной) цивилизации, и только 13 процентов граждан считают страну частью западного мира2...
«Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы...», — восклицал Александр Блок. «Мы» и в Европе и в Азии. «Мы» не только православные и мусульмане, но и буддисты, «мы» — особая многонациональная и поликонфессиональная цивилизация, которая развивалась столетиями. У нас не получится запросто влиться в Европу, — в ту, которая не считает нас Европой.
Да, наш президент сказал и Бушу, и невинно пострадавшим в Нью-Йорке американцам 11 сентября: мы с вами. Это так, в том числе и потому, что Россия реально борется на Кавказе с международным терроризмом уже не один год. Да, как государственный лидер великой России, он не «педалировал» наши тревоги по поводу продвижения США и НАТО не только на за1 Итоги. 2001. 20 нояб. С. 25.
2 Профиль. 2001. 26 нояб. С. 2.


3. Глобальный геополитический передел мира
323
пад, но и на юго-восток от России. Но хочется быть уверенным, что на эти действия будут и адекватные ответы.
Верно также, что пока от совместной борьбы с международным терроризмом мы получили лишь тактические выигрыши, освободившись, например (в основном с помощью американцев), от угрозы талибов в Афганистане, смягчив позицию Запада по Чечне. Этого мало, конечно, хотя, как говорится, еще не вечер. Мы обязались совместно бороться с международным терроризмом, хотя понимание сути его у нас с американцами не одинаковое.
Одно несомненно: мы не брали обязательства защищать национально-государственные интересы США ни в Азии, ни на Ближнем Востоке, ни на Кавказе, ни где-либо еще. В этом смысле наша внешнеполитическая стратегия, наши геополитические интересы не на Западе. Они прежде всего в России, они вытекают из особенностей внутреннего и международного положения страны, из тех задач, которые стоят перед нами.
Соответствует ли изложенное здесь понимание проблем международного терроризма объективным обстоятельствам, которые в последние два года определяют особенности внешней политики «путинской» России? Судя по некоторым нашим действиям — вряд ли. Судя по существу положений последнего Послания Путина Федеральному Собранию РФ, т. е. первого крупного выступления после американской агрессии в Ираке, — да.
Действительно, что сказал он в нем?
Российский президент, не драматизируя мировую угрозу терроризма как такового (заметим это), не игнорируя других угроз и вызовов миру — и прежде всего расползания ядерного оружия по планете, тем не менее вновь ясно заявил (и это роднит нашу позицию и с США, и с другими цивилизованными странами), что «терроризм угрожает миру и безопасности наших граждан». Но отметим, что он тут же добавил (явно исходя из опыта минувшего времени, особенно агрессии в Ираке), что «сильные, хорошо вооруженные национальные армии подчас используются не для борьбы с этим злом (т. е. с терроризмом, курсив мой. — В. П.), а для расширения зон стратегического влияния отдельно взятых государств». Вряд ли надо сильно напрягаться, чтобы понять, что здесь имеются в виду прежде всего США. Но Путин не ограничился этим «намеком», а внятно и*


324
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
сформулировал и общую, дополняющую сказанное идею, определяющую одну из главных, если не главную особенность той, скажем так, мировой среды, в которой России приходится сегодня осуществлять свою внешнюю политику (да и внутреннюю во многом тоже). Вот эта идея: «Вокруг нас — страны с высокоразвитой экономикой. Надо прямо сказать: они оттесняют там, где могут, Россию с перспективных мировых рынков. А их видимые экономические преимущества дают повод для роста геополитических амбиций».
Отсюда и вытекает наш главный вывод: после 11 сентября 2001 года все более очевидно, что внешняя политика России определяется прежде всего тем, что осуществляется она в условиях еще невиданного в истории глобального геополитического передела мира. Причем происходит это в значительной степени за счет геополитического наследства бывшей Российской империи и бывшего Советского Союза и в решающей мере в пользу единственной оставшейся супердержавы — США. Думаю, эта точка зрения не слишком сильно отличается от путинской международной концепции. Другое дело — соблюдаем ли мы (Россия) ее на практике. Разберемся подробнее.


3. Глобальный геополитический передел мира
325
терроризма (Хусейн и Бен Ладен — это фактически личные враги, помимо всего прочего).
Так что не будем трогать «священных коров»... Кто же не против терроризма?
Но произошло ли существенное смещение реальных, конкретных приоритетов во внешней политике России? Некоторые серьезные политологи, опираясь, в частности, на приуроченное к 200-летию российской дипслужбы выступление в МИДе Путина в июле 2002 года, говорят, что да, произошло.
По их мнению, приоритетом № 1 во внешней политике Путина стало отныне партнерство (некоторые говорят даже — доверительное партнерство) России и США. Прежде это почетное, первое место занимали страны СНГ, сейчас в указанной речи эти отношения откатились аж на третью позицию. Вторым приоритетом (если так можно обращаться со словом «приоритет») оказалась, по их мнению, опять же Европа — Европейский союз.
Так ли это вообще (если судить не по словам, а по реальным действиям), а тем более сейчас: после Ирака, угрозы вмешательства в дела Ирана и т. д.?
Судя и по высказываниям (сдержанным и менее сдержанным — с Т. Блэром, например), и поступкам Путина, у него нет иллюзий в том, что главная цель действия США в Афганистане, а тем более в Ираке, в планах возможной интервенции в Иране, в Сирии, в Северной Корее — не борьба с терроризмом или даже за контроль над нефтью в Персидском заливе. Главная цель — сохранение и закрепление своего положения в системе международных отношений в XXI веке в качестве единственной сверхдержавы, не имеющей равного по мощи противника. Сверхдержавы, диктующей свой миропорядок на основе «кулачного права» (оценка Путина), а не норм международного права, процедуры многосторонних консультаций в рампах ООН, решений Совета Безопасности ООН (если они им ш подходят) и т. д. Иначе говоря, речь идет об утверждении концепции однополярного мира. Мы вроде бы однозначно пробив этого. И в этом Путина поддерживают 80 процентов населения России, а то и больше.
Но значит ли это, что у России с США нет общих интересов, в том числе касающихся интересов всег» человечества?


326
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
Если говорить об экономических интересах их, признаться, пока мало, хотя они и растут1. Но есть и такие, которые никто, кроме России и США, решить не сможет, если они не будут тесно сотрудничать.
Это прежде всего вопросы стратегической стабильности двух крупнейших ракетно-ядерных держав. Не случайно, несмотря на все иракские разногласия и проблемы, в том числе тяжелые для нас проблемы так называемого восстановления Ирака (в условиях, когда и экономически нас вытесняют оттуда), эксплуатации его богатейших нефтяных ресурсов, в мае 2003 года российский парламент одобрил сложный для нас договор об ограничении наступательных потенциалов, резко снижающий уровень ракетно-ядерного оружия. В июне Путин и Буш обменялись на этот счет в Санкт-Петербурге ратификационными грамотами. Это, далее, усилия по предотвращению опаснейшего процесса расползания ядерного оружия и средств его доставки, причем распространение этого оружия происходит в районах реального противостояния региональных держав (Индия—Пакистан, Ближний Восток, а возможно, и Корейский полуостров...). В некоторых из них ситуация слабо контролируется.
Это, наконец, общие интересы в борьбе с международным терроризмом, которые конечно же остаются, несмотря на политические, эмоциональные и риторические различия в толковании этого термина. Причем, по мнению западных, в том числе американских, политиков и политологов, США скорее заинтересованы в сотрудничестве и помощи в этом крайне сложном деле, чем Россия. Не случайно Буш (в отличие от ЕС) на июньских торжествах 2003 года в Санкт-Петербурге прямо поддержал Путина в борьбе с чеченским терроризмом.
Эту линию проявили события в Афганистане. Здесь, как известно, в борьбе с талибами (в свое время обученными и вооруженными США и их союзником Пакистаном), представлявшими угрозу не только (а может, и не столько) США, сколько соседним с этой страной среднеазиатским государствам и Ирану, Россия оказала поддержку не только крайне полезной специн-
1 По данным экспертов, в 2002 году объемы взаимной торговли достигли 9,2 млрд долл. Прямые американские инвестиции в Россию выросли на 30%, правда, с весьма низких показателей.


3. Глобальный геополитический передел мира
327
формацией и согласием на использование американцами бывших советских авиабаз юго-восточного направления в Узбекистане, Таджикистане, Киргизии и Казахстане, но и военной помощью контролируемой и вооружаемой Россией афганской антиталибской группировки. С другой стороны, так называемый американский блицкриг в Афганистане весной 2002 года оказался, бесспорно, весьма выгоден и для России, поскольку реальная талибская угроза, которую пришлось бы иначе преодолевать ей практически в одиночку, могла иметь совершенно непредсказуемые негативные последствия для южного фланга Российской Федерации, для всей России.
Так что, на наш взгляд, Россия от этой совместной с США, скажем так, антитеррористической операции выиграла тактически. А стратегически с точки зрения перспективы, в том числе ближайшего будущего?
Здесь вопросов больше, чем ответов, а сами перспективы — туманны и проблематичны по обстоятельствам как вполне объективным (будущее, насколько известно, категория вероятностная, а не однозначная), так и по субъективным (идет борьба мнений и прогнозов в высших эшелонах власти России, включая и ближайшее окружение Путина).
Проблематичность эта только усилилась, во-первых, в связи с военной операцией США в Ираке, с которым у России было скорее больше совпадающих интересов (экономических), чем резких противоречий, не говоря уже о том, что антитеррори- стический характер этой операции (или агрессии), мягко говоря, весьма и весьма сомнителен, да и нелегитимен с точки зрения международного права. А военное и иное доминирующее присутствие США в этой стране — факт очень реальный и со стратегической точки зрения вряд ли полезный для нашей страны.


328
Глава седьмая. Президент Пугин у руля власти
мусульман России) как борьба западной (христианской) цивилизации с восточной (прежде всего исламской). А это вариант, про который говорят «хуже и не придумаешь»... Для России такой вариант невыгоден и неприемлем с точки зрения как стратегических, так и тактических интересов, в плане как международном, так и внутриполитическом.
Итак, на наш взгляд, сближение России с США (и по анти- тёррористическим, и по другим причинам) необходимо (хотя оно скорее неизбежно, чем выгодно). Но в каждом конкретном случае надо просчитывать полезность совместных акций как с тактической, так и со стратегической точки зрения, с учетом того, что наши реальные военно-стратегические и экономические возможности в таком партнерстве, во-первых, явно меньшие и, во-вторых, пока что не очень-то возрастают. Такова реальность.
Есть моменты и явно негативные, тревожные в наших с США взаимоотношениях. Военное и иное присутствие США в Афганистане, военное проникновение (пока что ограниченное) в среднеазиатские страны и Казахстан в виде якобы временных авиабаз, попытки (и конкретные) распространения американского стратегического влияния на Грузию (во всяком случае, при Шеварднадзе) и Азербайджан, в зону Каспия, усиление (в том числе и через Ирак) своего влияния на страны Персидского залива, Ближний Восток — все это говорит о том, что зона стратегических геополитических интересов (в том числе непосредственных) России суживается, как «шагреневая кожа». Южные окраины и прилегающие к ним территории всегда являлись источником беспокойства для России, а нынешняя изменившаяся ситуация ставит ее перед лицом новых угроз и вызовов, прямо затрагивает ее интересы в сфере национальной безопасности.


3. Глобальный геополитический передел мира
329
кой державы распространяются на все без исключения регионы мира, превращаются в реальность, нуждающуюся в адекватном (или, как раньше говорили, неадекватном) серьезном ответе.
Это, конечно, не повод для какой-то паники. Тем более что залезть, грубо говоря, при нынешней военной мощи США и соотношении мировых сил они могут куда угодно (по всему своему списку стран «оси зла»), но вылезти без потерь будет трудно (да и республиканская администрация США не вечна).
Кроме того, Путин, судя по всему, тоже кое-что предпринимает кроме дипломатических реверансов. Из серьезных весенних акций 2003 года здесь стоило бы обратить внимание, во-первых, на возникновение по нашей инициативе нового альянса, включающего Россию, Казахстан, Киргизию, Таджикистан, Беларусь и Армению, под названием Организация договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Совет которой возглавил бывший наш главный пограничник, бывший глава президентской администрации и секретарь Совета Безопасности РФ А. Бордюжа.
Во-вторых (а может быть, и во-первых), укрепление «шанхайской шестерки», включающей Китай, Россию, Казахстан, Киргизию, Таджикистан и Узбекистан, что стало особенно ясно в период длительного пребывания в России в июне 2003 года нового китайского лидера. Громадные население и территории стран «шестерки», объединенная военная мощь России и Китая, перспективы по-прежнему бурного экономического роста последнего — все это похоже на «наш ответ Керзону», как говорили в начале 20-х годов прошлого века наши деды и отцы. А если к этой евроазиатской «шестерке» прибавить блок Франции, Германии и России, наметившийся во время иракской военной эпопеи? Да и перспективы перемещения в Польшу из Германии американских военных контингентов заставят, как хочется надеяться, наших аналитиков серьезнее задуматься о перспективах более тесного сближения России с Белоруссией, как бы кто в Кремле (и около него) ни относился лично к А. Лукашенко.
Наконец, непосредственные отношения России и США могут трансформироваться при должном старании, а главное, умении в лучшую для нас сторону.


330
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
(о СНГ мы уже говорили). Не вызывает сомнения — и события 2003 года только подтверждают, — что в центре внешней политики Путина, несмотря на все ее разнообразие, объяснимое размерами и геополитическим положением России, будет, очевидно, стоять Европа, а в ней особое место будет занимать Германия. Такой взгляд связан не столько с прошлой деятельностью В. Путина и его профессиональным знанием ситуации в этом регионе. Хотя все это, конечно, будет иметь значение.
Прежде всего повторим (поскольку наиболее хромающей является экономическая составляющая российской дипломатии), что расширение Европейского союза (вопреки мнению некоторых экспертов) экономически пойдет скорее на пользу, чем во вред России. Во-первых, потому, как уже отмечали, что после этого расширения более 50 процентов российского экспорта будет приходиться на ЕС; на него же падет и большая часть зарубежных поездок российских граждан и нашего международного телефонного трафика. Во-вторых, расширение экономической базы наших отношений с Западной Европой, ныне объединяющейся с Восточной, создает более широкие и глубокие основы для политического сотрудничества, которое, кстати, может помочь и преодолению негативных для нас последствий пресловутого расширения НАТО на восток, тем более что сама НАТО, по мнению некоторых обозревателей (пожалуй, весьма радикальному), начинает переживать период «распада»'; а по более тонкому замечанию одного из лидеров «Яблока», бывшего нашего посла в США В. Лукина: НАТО-то расширяется, но расширение это происходит вместо развития, структура альянса рыхлеет, и он начинает напоминать Варшавский договор в последние годы его существования2.
Для нас интересы «Большой Европы» очень близки. И конечно же, не только и не столько с точки зрения разумного противостояния (или противовеса) силовому, а то и агрессивному нажиму властных кругов США, но для решения актуальных задач нашего внутреннего и международного развития. Другое дело, что интересы эти требуют серьезных новых качественных шагов навстречу друг другу, в том числе и таких дей-
1 	См. статью известного обозревателя итальянской газеты «Стампа» Джульетго Кьезы в «Деловом вторнике» от 17 апреля 2003 года.
2 	Независимая газета. 2002. 11 дек. С. 7.


3. Глобальный геополитический передел мира
331
ствий долгосрочного характера, как обеспечение свободного (безвизового) движения граждан, формирование общего экономического пространства'.
Важно, чтобы европейские политики за границей нашей, российской Европы четко понимали, что «Большой Европы» без России — не будет. Как отметил В. Путин на праздновании 300-летия Санкт-Петербурга, если Европа хочет быть независимым, полноценным центром сил в мире, самостоятельным, то, конечно, самый короткий путь, самый надежный путь в достижении этой цели — хорошие отношения с Россией.
Наконец, еще об одном важном аспекте внешней политики России, касающемся и Европы, и США. Нам уже приходилось отмечать, что на нашу страну и на мировую политику в целом могут оказать серьезное влияние те объективные тенденции, которые могут сложиться в XXI веке в треугольнике США — Россия — Германия. Так полагают многие эксперты, и их мнение кажется нам убедительным. Очевидно, что нынешняя новая модель мира вызревает из пока не до конца проясненной ситуации, связанной с распадом СССР, с новым, вытекающим отсюда раскладом сил. Кто и как воспользуется этой расстановкой? Вот главный вопрос.
После развала СССР, как мы уже не раз отмечали, начался новый передел мира. Дали о себе знать давние исторические обиды, возродились реваншистские настроения. И с каждым годом становится все очевиднее, что вековые геополитические интересы великих держав лишь дремали под спудом идеологической схватки XX века, а теперь вновь пробуждаются. Обнаружилось вдруг, что сбалансированная «связка» НАТО и Варшавского договора была лишь только временным бастионом взаимного сдерживания. И когда этот бастион рухнул, постепенно начали возникать знакомые традиционные сюжеты и контуры европейских геополитических «игр» времен Бисмарка и Меттерниха.
Да, они еще слабо различимы, далеко не весь дипломатический мир готов признать их. К тому же они проявляются в новом, видоизмененном обличье, и эти видоизменения связаны с
' См. об этом весьма содержательную статью «Европа нам — второе Отечество» Дм. Рогозина, председателя комитета по международным делам Госдумы РФ (Независимая газета. 2003. 26 мая).


332
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
«декоммунизацией» России, а главное, с современными процессами глобализации, в которых участвуют Соединенные Штаты Америки.
Однако при глобальном анализе открывается примечательная картина. На авансцене европейской политики явственно, отчетливо, привлекая к себе повышенное внимание, как бы «блистают» трения между НАТО и Россией, не одобряющей продвижение Североатлантического альянса к своим границам. Но где-то на втором плане, оставаясь пока в тени, уже вызревает другой, гораздо более важный в долгосрочном геополитическом плане процесс, затрагивающий отношения двух крупнейших западных держав — США и Германии. Не случайно особенно болезненно США прореагировали на особую и в целом антиамериканскую позицию ФРГ по Ираку!
И если называть вещи своими именами, то можно говорить о том, что вовсе не дебаты вокруг расширения НАТО будут определять миропорядок в XXI веке. Главным, пока подспудным, но неотвратимым является близящийся спор за мировое лидерство между США и Германией (во всяком случае, в Европе). Понимание этих важнейших на наш взгляд, стратегических особенностей современной геополитики необходимо для того, чтобы более полно и точно определить роль и место России в средне- и долгосрочной перспективе мирового развития. Путин, судя по всему, отчетливо понимает это.
Видение того, что на горизонтах мировой истории замаячил призрак соперничества между США и Германией, логически вытекало еще из событий, связанных с объединением двух германских государств. Словно джинн из бутылки, этот призрак возник уже на развалинах Берлинской стены. Большая Германия, со временем экономически переварив ГДР, объективно должна превратиться в одну из мощнейших держав и бросить вызов мировому заокеанскому лидеру.


3. Глобальный геополитический передел мира
333
мом России, а в интересах континентальных стран. Понятно, что в этом случае влияние США в НАТО также уменьшится.
Эти два общих вывода создают как бы фундамент для понимания глобальных процессов, результатом которых в близкой перспективе станет формирование миропорядка XXI века. Однако уже сегодня достаточно отчетливо заметны признаки начавшегося соперничества между США и Германией. И это неудивительно. Как только единство Запада перед лицом коммунистической угрозы потеряло значение, на передний план сразу же вышли вековые национальные интересы ведущих мировых держав XIX—XX веков. И грядущая эпоха будет характеризоваться, как уже сказано, не противостоянием между СССР и США, как было во второй половине XX века, а различием американских и европейских, прежде всего германских, интересов.
Эти различия, между прочим, впервые появились еще в годы, когда начался распад Югославии. Известно, что США Югославию считали важной стратегической позицией, страной, которую предстояло окончательно вырвать из социалистического лагеря и со временем интегрировать в НАТО. Поэтому в американские планы не входил распад Югославии, и на первом этапе драматических событий, начавшихся на Балканах, США пытались сохранить целостность федеративного государства, чтобы втянуть его в орбиту своего влияния.
Но принципиально иная точка зрения была у Германии, которая первой, не советуясь с заокеанским партнером, одобрила стремление Словении и Хорватии к выходу из Югославии. Ведь они издавна, исторически считались сферой особых интересов Германии, и едва возникла подходящая ситуация, Бонн поторопился вернуть европейскую историю на старые, проверенные пути, не считаясь с мнением старшего заокеанского союзника.


334
Глава седьмая. Президент Пугин у руля власти
ство, в котором Европа уже никогда не сможет соперничать с Соединенными Штатами, в обозримом будущем перестанет быть главным фактором мирового первенства, уступит приоритет «мягкой силе», т. е. экономическому могуществу. А именно по части экономической силы Европа в целом и Германия в частности становятся соперником США.
Если под таким углом зрения вновь перелистать страницы недавней истории, то, как говорится, между строк можно заметить факты, отчетливо свидетельствующие о том, что Германия исподволь, не афишируя этого, уже приступила к осуществлению своих долгосрочных планов. История предоставила ей для этого неплохие шансы. И первым из них стала ситуация, возникшая после ликвидации Совета Экономической Взаимопомощи, в результате чего Восточная Европа, издавна также считавшаяся сферой особых германских интересов, ослабив связи с Москвой, осталась как бы бесхозной. В политическом плане ее тут же подхватили США, поставив задачей вовлечение восточноевропейских стран в НАТО. Как уже сказано, этот лежащий на поверхности процесс развивается для Америки достаточно успешно, позволяя говорить о новых победах американской дипломатии.
Но вопрос в том, не окажутся ли эти победы пирровыми? Ведь под политический шум, сопровождающий расширение НАТО на восток, Германия без громких программных заявлений, но последовательно и неотступно осуществляет быстрое экономическое продвижение в страны Восточной Европы. Известно, как упрочились ее позиции в Чехии — даже гордость чешской индустрии «Шкода» уже стала германской собственностью. Идет наращивание немецких инвестиций в Венгрии. В западной Польше продолжается скупка бывших немецких земель, по сообщению варшавских газет, иногда через подставных лиц...


3. Глобальный геополитический передел мира
335
ся ли так, что Америка таскает каштаны из огня для будущей Великой Германии?
А ведь есть и другие не менее важные регионы, за влияние которых предстоит борьба между Америкой и Германией. Например, нельзя исключить, что начнется серьезная экономическая экспансия немцев на Украине — при определенных внутриполитических обстоятельствах в этой стране. Пока по части западного влияния на Киев лидерство держат американцы, о чем свидетельствует череда военных маневров и периодические заигрывания Киева с НАТО. Однако это влияние — военно-политического свойства, а экономический аспект еще не освоен. Но Украина в свое время тоже была одним из элементов германской стратегии. Не пытается ли Берлин вернуть утраченное, как происходит в Словакии и Хорватии, в Восточной Европе?
Но особенно остро геополитические интересы США и Германии пересекаются все-таки в России, поскольку наша страна в силу своих масштабов и — что бы там ни говорили! — державной роли будет оказывать весьма существенное влияние на исход предстоящего соперничества за мировое лидерство.
В России, как известно, позиции Америки и Германии неравнозначны. США вне конкуренции по части политического влияния: по сути, именно отношения с США в глобальном плане пока являются определяющими в отношениях России с Западом в целом. А Германия, следуя чаще всего в кильватере американской политики, уже давно ведет собственную игру на экономическом поприще.


336
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
наблюдался определенный застой. Вместе с тем уже сегодня на российском рынке активно действуют тысячи германских фирм и компаний. Причем, вопреки бытующим опасениям, многие германские фирмы открывают в России новые производства: БМВ, «Кнауф», «Хенкель», «Эрман» и др. Они смотрят в перспективу и закрепляются на российском рынке, добиваясь несомненных успехов.
Наконец, можно ли не учитывать, что в российском политическом истеблишменте со времен «перестройки» сложились проамериканская и прогерманская партии. Причем в последнее время проамериканская партия очень часто явно отходит в тень, во всяком случае публично. А подспудные прогерманские настроения, особенно с приходом в Кремль В. Путина, великолепно знающего Германию и владеющего немецким языком, по понятным причинам объективно усилились.
Если эти общеизвестные факторы дополнить соответствующими конкретными примерами, свидетельствующими о проникновении германского капитала в российскую экономику, то нетрудно сделать вывод о том, что в данном случае Берлин ведет себя более дальновидно, чем Вашингтон. Германия явно готовит почву для серьезного экономического присутствия в России, запланированного на период, когда завершатся процессы, связанные с полной интеграцией бывшей ГДР в немецкий народнохозяйственный комплекс.
«Русская задача», в свою очередь, является одним из важнейших компонентов великой немецкой задачи, которая, как известно из истории, ночными кошмарами терзала первого американского президента-глобалиста Вудро Вильсона, — задачи германизации Европы и создания Великой Германии. Чтобы не допустить этого, Вильсон и осуществил версальскую схему раздела Европы. Почти сто лет спустя кошмары Вудро Вильсона начинают возвращаться.
В связи с этим небезынтересно вспомнить давно забытый исторический факт. Кто сможет сегодня внятно ответить на вопрос: какие стратегические цели более полувека назад были официально положены американцами в основу создания Североатлантического союза? А между тем таких главных целей было две. Первая — отбрасывание коммунизма, и об этом помнят все. А вторая... Вторая — это сдерживание Германии! В послевоенный период в США были в почете заветы Вудро Вильсона.


3. Глобальный геополитический передел мира
337
И не сумев из-за усиления СССР произвести вторичное раздробление Европы по версальскому образцу, Америка была озабочена тем, чтобы в будущем не допустить возрождения на глобусе своего давнего конкурента — Великой Германии.
Но кто, кроме специалистов, помнит сегодня об этой второй стратегической цели создания НАТО? Именно ее забвение весьма убедительно подтверждает мнение о том, что в мире вместе с изменениями парадигмы развития — от ядерно-сило- вой к сугубо экономической — назревает смена лидера и что этот процесс будет непростым. Судя по всему, американцы пока не осознали грозящую им опасность, а также то, насколько далеко (хотя открыто и не провозглашая этого) Германия продвинулась уже по пути установления нового, выгодного для нее миропорядка. Видимо, поэтому США по инерции все еще жмут на силовые педали, рискуя увязнуть в создании системы противоракетной обороны, хотя это приведет к дальнейшей потере темпа в предстоящей схватке за мировое лидерство, где успех будет определять «мягкая сила», экономическая.
В этой схватке России уготована роль отнюдь не стороннего наблюдателя. Наоборот, процесс изменения соотношения мировых сил, формирование модели мира XXI века предоставляет нашей стране очень хорошие шансы для того, чтобы не только участвовать в нем, но и сделать это участие во многом определяющим. Речь идет о поиске и нахождении нового места России в мире. Для этого наряду с решением текущих задач уже сегодня необходимо глубоко осмыслить глобальные реалии наступающего столетия, чтобы сыграть на опережение и в полной мере использовать геополитические преимущества и положение нашей страны, великой евроазиатской державы.
По сути, эта концепция органично монтируется в базисный элемент нашей внешнеполитической доктрины — строение многополярного мира. Однако дело в том, что сегодня мы еще не до конца осознали, какую важную роль в достижении этой цели может играть творческое маневрирование, учитывающее различие интересов США и Германии.
Сказанное, конечно, не умаляет значение нашей восточной политики, также направленной на формирование многополярного мира. Однако законная и тонкая дипломатическая игра на объективных американо-германских неизбежных и перспективных противоречиях может стать нашей козырной внешнеполи-
12. Заказ №2343.


338
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти
тической картой. Эта карта не будет ни антиамериканской, ни антигерманской, потому что в конечном счете окажется способной помочь созданию ситуации геополитического баланса — наиболее устойчивого типа миропорядка.
Немаловажно и то, что равновесную модель мира, которую можно создать в XXI веке при активном посредничестве России, готовы приветствовать так называемые средние страны Европы, на чью поддержку в этом направлении мы, безусловно, вправе рассчитывать. Этим государствам в условиях приоритета «мягкой силы» невыгодна монополия одной сверхдержавы. Кроме того, они хотят присутствовать на емком российском рынке и не заинтересованы в однобокой экономической ориентации нашей страны. Этот фактор позволяет сделать более гибким, разнообразным те элементы нашей внешней политики, которые способствуют созданию геополитического баланса интересов. К тому же следует учесть, что главные геополитические соперники уже начали подспудно использовать Россию в качестве «поля битвы» — в экономическом смысле. Не случайно некоторые серьезные аналитики прозорливо видели в нашем дефолте 1998 года отражение глобальной схватки между долларом и евро.
Таким образом, заделы и задумки во внешней политике В. Путина, если мы их правильно понимаем, есть. Они в общем и целом работают на активное, хотя и не всегда удачное, отстаивание национальных интересов России в сложных условиях глобального геополитического передела мира, а не на «притирание» ее к хвосту единственной супердержавы, которая, судя по всему, далеко не всегда сможет выдерживать свой супервес. Это тоже надо учитывать, и прежде всего для того, чтобы Россия сумела выйти из этого геополитического передела с меньшим ущербом, чем тот, который был ей нанесен в период горбачевско-ельцинского правления, и преодолеть его тяжелые последствия для международного положения и внутреннего состояния страны, народа, нации.


Глава восьмая
НАЧАЛО XXI ВЕКА: ПОСЛЕДНИЙ ШАНС РОССИИ ИЛИ НОВОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ «СМУТНОГО ВРЕМЕНИ»?
(Вместо заключения)
Иди один и исцеляй слепых,
Чтобы узнать в тяжелый час сомненья Учеников злорадное глумленье И равнодушие толпы.
Анна Ахматова
В реальной истории, тем более новейшей, нет конца, нет заключения. И не только потому, что она длится и продолжается, пока живем мы с вами, пока движется, развивается наш народ, существует человечество. Да и в истории как предмете изучения, исследования дело обстоит примерно так же. Об этом глубоко и верно сказал наш выдающийся историк В. О. Ключевский: «Предмет истории — то в прошедшем, что не проходит как наследство, урок, неконченый процесс, как вечный закон». По этим причинам мы и предлагаем вам вместо заключения поразмышлять о будущем, выделяя те цели и те основные средства, которые мы должны отчетливо осознавать уже сегодня, чтобы это будущее состоялось, и состоялось таким, каким мы его хотим видеть, таким, если угодно, о котором хочется и помечтать.
Почему же в название заключительной главы мы вынесли такие несколько драматические понятия, как «Смутное время» и «последний шанс»? Во-первых, потому что последние 10— 15 лет наше государство действительно испытало страшное потрясение (и не одно), поколебавшее и отчасти сломавшее его основы, т. е. то, что отечественные историки и называли, обобщенно говоря, Смутой, Смутными временами, Великой разрухой, которые царили в нашем (тогда еще называвшемся 12*


340
Глава восьмая. Начало XXI века
Московским) государстве 14—15 лет российской истории (с 1598 по 1613 год). Во-вторых, те угрозы, которые встали и все еще стоят перед нынешним Российским государством, нашей Российской Федерацией, — очень серьезны, а время, историческое время для их преодоления, — не беспредельно. В общественной жизни, как и в природе, бывают и нередко такие явления, такие процессы, которые необратимы. Значит, шансы, даваемые историей, надо использовать, а то они могут стать и последними.
Отмечая все это, мы не будем впадать в соблазн проводить исторические аналогии и параллели (это дело опасное и сомнительное!) нашего нелегкого времени с тем Смутным временем, хотя аналогии такие часто и напрашиваются. Но одну из них хочется все же провести, сославшись на В. Ключевского, который, в частности, отмечал, что заметной чертой Смутного времени начала XVII века был «недостаток идей»1. В связи с этим хотелось бы прежде всего поразмышлять применительно к началу XXI века на тему «Идеи и государственная власть», а также «Идеология и государство». Почему?
Прежде всего потому, что крушение в нашей и других странах того, что называли реальным социализмом, обществом, в котором роль научной теории или «передовой идеологии» ставилась официально на первый план и которое его противники, отчасти справедливо, называли «идеократическим государством», привело помимо прочего к краху социальных идей и идеалов вообще, к кризису всего этого слоя массового общественного сознания. Религия их не заменила, да и религий, даже традиционных, в нашей многоконфессиональной стране немало.
Отрицательные последствия этого были столь очевидны, что уже на стадии заката ельцинского правления начались лихорадочные поиски «национальной идеи», в которых участвовали весьма продвинутые либерал-реформаторы. Кончились они, понятно, ничем, поскольку, во-первых, мягко говоря, трудно изображать создаваемое им общество полуворовского олигархического капитализма каким-то социальным идеалом, социальным образцом. Во-вторых, не там искали — все на том же Западе, а не в России, тысячелетняя история которой, естест-
1 См.: Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. Т. 3. Курс русской истории. Ч. 3. С. 364.


1. Идеология и государство
341
венно, имманентно содержит в себе такую национальную идею. Со сменой политических режимов менялись лишь формы ее выражения.
Наконец, попытки ряда политических и общественных деятелей России, главным образом из левого или левоцентристского лагеря, выдвинуть идеи или идеологию (старую, подновленную или новую) в центр общественной жизни, стали объявляться противоречащими новой, действующей ныне Конституции РФ, в частности статье 13, где говорится не только о признании в России идеологического многообразия (против этого практически никто сейчас не возражает), но и о том, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».
А действительно, не противоречит ли нынешняя явная тяга значительной части людей к социальным идеалам, государственно освященной идеологии (в чем «уличают» и президента Путина) этим конституционным положениям? Может, сами положения ошибочны или слабо применимы к условиям России, ее истории, психологии и национальному характеру русского народа?
Думаю, что ни то и ни другое. Просто надо поглубже, отбрасывая прокоммунистическую и псевдодемократическую (ради- кал-реформаторскую) догматику, вдуматься в проблему «Идеология и государство», учитывая и нашу историю, и стоящие сегодня, в начале XXI века, задачи перед страной. Разумеется, здесь, как и ранее, мы выскажем, опираясь на практический опыт, собственную точку зрения.
1. Идеология и государство


342
Глава восьмая. Начало XXI века
кой и религией, не унизив ни ту, ни другую. Сфера одной — вещь в себе (постигается верой, религией), сфера другой — вещь для нас, то, что доступно нашим непосредственным чувствам (постигается наукой). И все. Никаких враждебных конфронтаций, никаких доказательств «есть Бог или его нет?», так как вопрос этот лежит вне сферы логики, строго рационального мышления.
Думается, что то же самое надо проделать сегодня (по-своему, конечно) в отношении идей, идеологии и государства. Государство, претендующее на роль великого, невозможно без осознания и проведения в жизнь глубокой национальной идеи, движущей историческим поведением такого великого народа, как русский, причем идеи эти нельзя заменить никакой религией, хотя и принижать значение религии было бы неверно. Не будет такой идеи — зачахнет и государство и народ.
Думаю, в это сейчас и упирается ответ на вопрос: реализует ли Путин тот самый исторический шанс, который в ближайшее десятилетие может еще вернуть России статус великой, а тем более благополучной державы? При этом осуществлять некий исторический поворот назад к идеократическому государству тоже, конечно, не надо.
Как быть? Что делать? Задаю этот вопрос не по старинной русской привычке, а потому, что чувствую: многие аналитики, окружающие Путина, подталкивают очень часто его не в ту сторону, которую ему и всем нам надо.
В начале 2000 года в центре внимания читающей и пишущей российской общественности был, как его называли тогда, «кремлевский» аналитик — журналист Глеб Павловский. Ходили слухи о нем (и сам он умело их не опровергал) как чуть ли не о главном «политтехнологе» президентских (путинских) выборов, главном «ретрансляторе» господствовавших в Кремле идей. Так вот в это время в ряде печатных изданий и в популярных телепередачах он поднял и стал усиленно раскручивать тему: в чем сейчас состоит главная опасность для России?


1. Идеология и государство
343
пытался бороться. Как похоже на очень многие не лучшие страницы нашей истории: главное — найти «врага»!
Имея более или менее ясное представление о Павловском, которого и в прежние времена не случайно называли «сознательно провоцирующим» общество аналитиком (чаще всего по социальному заказу), меньше всего хотелось бы думать о том, что он внезапно превратился в романтического (и полувменяе- мого) Дон Кихота, который решил бороться с ветряными мельницами. Пишу так об этом потому, что если чем и страдает сегодня Россия как демократическое общество, так это отсутствием серьезной и конструктивной оппозиции действительно острой, а не «системной» критики власти, в чем за последние годы мы убеждались не раз.
Но основной вопрос, мне кажется, в другом. Когда человек, дававший в то время регулярно в интернет-сайте «Страна.ру» публикации, претендующие на своего рода «руководящие» ЦУ, с явным намеком на освящение их чуть ли не самим «ВВП», то это уже не частный, чисто «заказной» политический аналитик, коих пруд пруди. Нет, это такой аналитик, который хочет быть первым в той «свите, которая не только играет, но и делает короля».
А свиту эту (а тем более короля) беспокоит, должна беспокоить, я думаю, не политическая оппозиция — с ней, как мы видим, разобрались довольно быстро, по крайней мере на время. Ее должно беспокоить то, про что в Библии сказано «в начале было Слово»... А по-светски — идея.


344
Глава восьмая. Начало XXI века
периоды ослабления страны — политического или экономического — перед Россией всегда и неотвратимо вставала угроза распада»1. Сказано достаточно ясно и четко.
Семьдесят лет советской власти, пять лет горбачевского и около десяти лет ельцинского режима доказали, на мой взгляд, две-три бесспорные истины насчет идей или идеологий. Во- первых, государство не может быть непосредственным политическим орудием претворения в жизнь идей (идеологий), даже самых распрекрасных. Во-вторых, исторически поведением народа движет именно национальная идея, которая складывается веками. В-третьих, государство обязано создавать условия, чтобы такая идея, такие социально-духовные нравственные ценности развивались, а может быть, и господствовали в обществе (оставляя, разумеется, место и для развития новых ценностей). Вот на таких примерно положениях и должно происходить как слияние, совпадение, так и разграничение сфер идеологии (идей) и государства.
Исходя из этого, повторюсь, можно только приветствовать, что еще накануне 2000 года в печати появилась статья Путина, в которой наша национальная идея расшифровывалась четырьмя, в основном, понятиями: патриотизм, державность, государственничество и социальная солидарность (или социальная справедливость). Это и есть в обобщенном виде те «базовые общенациональные ценности», вокруг которых недавно призывал В. Путин консолидировать, сплотить все здоровые силы российского общества.
К сожалению, незаметно, чтобы Павловский и другие «официальные» аналитики приложили много «серого вещества», хотя бы для конкретизации этих составляющих русской или российской национальной идеи. А сделать это надо бы, тем более что вышеназванные положения статьи Путина не являются случайными, — к тому же они в другой форме повторены, по сути, в его последнем Послании (не случайно наши правые, СПС, критиковали его именно за госпатриотическую направленность). Почему надо?
Потому что если мы сопоставим эти идеи Путина с его реальными президентскими делами, то тут можно обнаружить и совпадения, и, к сожалению, расхождения, противоречия. По-
1 Цит. по: Парламентская газета. 2003. 17 мая.


1. Идеология и государство
345
лагаю, например, что то, что Путин называет построением четкой «вертикали власти», усилением российской государственности, в том числе за счет укрепления института федерального президентства, в основном соответствует российской национальной идее, хотя и не во всем адекватно положениям о статусе Совета Федерации и ее членов.
Или другой пример. Исключительно высокая внешнеполитическая активность России, за последние месяцы в чем-то аналогичная деголлевской «dans tous les azimouts», на мой взгляд, не только, как пишут, прагматична, но и отвечает в целом задаче активного отстаивания национальных интересов России на международной арене. Причем такого отстаивания, которое, не осложняя по мере возможностей отношений с ведущими государствами мира, прежде всего США, стремится вернуть Россию в новой геополитической обстановке после развала СССР хотя бы отчасти к статусу великой державы. В том числе и посредством развития альтернативных и тесных связей с Китаем, Индией, странами СНГ — в первую очередь Белоруссией, Украиной, Казахстаном, Средней Азией, не чураясь (и не пугаясь как черт ладана) отношений с теми, кого США именуют государствами-изгоями, «осью зла» — типа Ирана, Сирии, Северной Кореи, Кубы.
Но есть и другой пример. Принципы державности и особенно государственничества никак не вяжутся с той либеральноэкономической программой, которую по старой привычке называют «программой Германа Грефа», где, скажем, жилищнокоммунальные реформы предусматривается осуществлять в основном за счет повышения социальных расходов самого населения, где роль государства, так сказать по определению, при либеральной экономике минимизируется. Неужели группы околопутинских аналитиков не видят это? А если видят, то почему молчат?
Мы уже десятилетие (имеется в виду антикоммунистическое десятилетие) проходили через очень странную ситуацию, когда не могли или боялись ответить на простые вопросы: кто мы, откуда, куда идем? И морочили головы, что русским людям главное — это выяснить, кто виноват, тем самым продолжая раскалывать общество, сохраняя в нем глубокий социальный водораздел.


346
Глава восьмая. Начало XXI века
То же можно утверждать и про другой якобы вечный русский вопрос (любимый вопрос Чернышевского и Ленина): что делать? А ведь давно было сказано выдающимся русским философом В. Соловьевым, в прямой, кстати, полемике с названными историческими фигурами: «Спрашивать прямо: «Что делать?» — значит предполагать, что есть какое-то готовое дело, к которому нужно приложить руки, значит пропускать другой вопрос: «Готовы ли сами делатели?» И добавлял: «Во всяком человеческом деле, большом или малом, физическом или духовном, важны оба вопроса: что делать и кто делает»1. Исторический опыт как социалистического, так и антисоциалистического (так называемого демократического) переворотов в нашей стране в XX веке убедительно, наглядно подтвердил, в какой мере суть дела зависит именно от того, кто (в широком философском смысле слова) именно делает. От этого — все триумфы и все падения, все достижения и вся мерзость, разрушительность таких переворотов.
В конце 2000 года В. Путин, побывав в Париже на могилах русских эмигрантов, встречаясь с политической и культурной элитой, назвал революцию 1917 года (октябрьскую) единственной возможностью сохранения страны в тех условиях, отметив, конечно, что впоследствии большевики чрезмерно увлеклись централизацией и идеологизацией2. Почему наша пресса «не заметила» этих слов? Наверное, потому что они показались ей слишком ленинскими. На самом деле это почти дословное переложение мысли известного антикоммуниста и великого русского государственника Н. Бердяева.
«Не заметили» наши СМИ и четкого понимания В. Путиным событий 90-х годов, изложенного в интервью французским и другим (в том числе ОРТ) каналам телевидения 23 октября 2000 года, а без него трудно понять суть борьбы Путина с некоторыми олигархами, захватившими часть СМИ: «Был период времени в истории нашей страны, совсем недавний — период революционных преобразований, я бы сказал, — начало 1990-х годов, а это были именно революционные преобразования, бескровная революция, но тем не менее это было так, когда в результате этих событий инструменты прежнего государ-
1 	Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. Т. 2. С. 309—310.
2 	Независимая газета. 2000. 2 нояб.


1. Идеология и государство
347
ства были утрачены и демонтированы, а новые еще только создавались. В этих условиях ряд лиц, проявивших талант, предпринимательскую жилку и умение приспосабливаться к ситуации, неплохо заработали. Чтобы стабилизировать свое положение, они праведными, а чаще неправедными путями добились определенного влияния и в средствах массовой информации, в том числе государственных.
Именно стремлением сохранить такое положение вещей, чтобы обеспечить себе то положение, в котором они оказались, выигрышное положение даже по отношению к другим участникам бизнеса, и продиктована время от времени навязываемая кампания, связанная с якобы имеющимися у нас проблемами в отношении свободы слова. С истиной о свободе слова это не имеет ничего общего».
Вывод мой такой: да, изложенная выше философия Путина не имеет ничего общего с решительной борьбой с выдуманной «новой оппозицией и новыми оппозиционными фигурами». Зря его на такую борьбу подталкивают. Эти «политические игры» — пройденный и вредный этап, хотя бесспорно, что из той концепции, которая складывается у В. Путина, с неизбежностью вытекают и конфронтация со многими олигархами, особенно связанными со СМИ, и иное, чем у Ельцина, отношение к проблеме прав и свобод личности. О Чечне я здесь уже не говорю.
Придворным аналитикам Путина выгодно представлять его по преимуществу прагматиком. Но это не совсем так. Судя по всему, свою политическую философию он формирует сам, может быть, все еще медленно, но уверенно. Мне кажется, что вопреки некоторым своим публичным декларациям В. Путин на практике действует скорее как русский патриот, государственник, державник, а не либерал западного типа. Если либеральные реформы, как мы уже отмечали, не дадут того, чего он от них ожидает (а удвоения ВВП — тем более вкупе с ростом благосостояния большинства населения — они явно не дадут!), то Путин, не колеблясь, повернет штурвал в сторону усиления государственного регулирования. Иначе второй срок его президентства, который, судя по всему, состоится, будет потерян зря (для страны).
Права и свободы личности, даже независимые СМИ отнюдь не являются для него высшей абсолютной ценностью.


348
Глава восьмая. Начало XXI века
Это верно. Но они не противоречат и его менталитету до той поры и в той степени, в какой они не противоречат национальному государственному интересу, — такому, каким он его понимает. В этом, думается, центр и нерв его философии и политики.
И последнее. Никакие решительные военные или даже политические победы в Чечне, на Кавказе, которые наступят далеко не так скоро, как предполагали некоторые стратеги, не укрепят авторитет В. Путина, если на переднем плане его реальной политики не будет находиться та проблема, которая уже давно вышла на передний план народной жизни и о которой, наконец-то, он сказал в последнем Послании. Я имею в виду практически непрерывное снижение уровня жизни народа на протяжении всех лет так называемых горбачевских и ельцинских реформ, проще говоря, разрастание бедности. Цифры хорошо известны, и они, что называется, вопиют.
Замечу: нет резона сводить понятие «бедность» только к нищете, безработице, необеспеченной старости и т. п. Это все крайне серьезно, но отнюдь не исчерпывает проблемы. Ибо речь идет, прежде всего, о ничем не оправданном ущемлении прав всех граждан России жить по плодам своего труда, получая полную отдачу от своих знаний, навыков, опыта, предприимчивости и т. д. Выдвижение темы бедности (именно в таком, широком ее понимании) в качестве одной из ключевых позволило бы действительно консолидировать российское общество, мобилизовать на сознательную работу электорат из самых разных социальных групп, включая и старый (еще бывший советский), и «новый средний класс», который существенно пострадал, а то и разорился от августовского кризиса 1998 года и заметно разочаровался в реформах. А тех, кто не хочет работать на эту общенациональную задачу, задачу действительно общероссийского характера и масштаба, не вправе ли мы рассматривать как силы не национальные, занятые своими узкими, своекорыстными групповыми или сугубо личными интересами?


1. Идеология и государство
349
что он приезжает именно из Петербурга. Наш нынешний государственный лидер, как известно, не только из Петербурга, но и из КГБ—ФСБ.
Это важно отметить не в силу моего личного отношения к советским и российским спецслужбам (высокий профессиональный кадровый потенциал которых — во всяком случае в недавнем прошлом — мне хорошо известен), а дабы не спутать его с многочисленными петербуржцами, наводнившими в первой половине 2000 года Москву. Причем почти с такой же быстротой, с какой в свое время, в 1918 году, туда же перебрался ленинский Совнарком, предохраняя себя от возможного взятия северной столицы немцами.
Будем надеяться, что нынешний петербургский кадровый поток сыграет в судьбе Государства Российского значение не конъюнктурное, а историческое. Он не станет лишь одной из попыток заменить методом простой, примитивной перестановки людей в управлении страной то уродливое изобретение ельцинской эпохи, получившее название «Семья», которое, как фиговый листок, лишь прикрывало беспомощность лишенного крупной национальной идеи авторитарно-криминального режима, разрушившего «до основания» старый мир насилия, но так и не создавшего мир созидания, достойного великой державы.
В начале 90-х годов, когда значительная часть вскормленных на западных капиталах русских диссидентов подрастеря- лась, увидев и почувствовав негативные последствия развала СССР, раздался как всегда трезвый голос известного русского философа и писателя, высланного в конце 70-х годов в Мюнхен, А. Зиновьева: «Неужели вы не видите, что Запад целился якобы в коммунизм, а попал в Россию?» Сегодня к этому можно добавить: не просто в Россию, а в русский народ, значительная часть которого в 90-е годы нравственно деградирует, а в целом просто вымирает1.
В середине 80-х годов, когда известные «железные» антикоммунисты 3. Бжезинский и М. Тэтчер увидели в России по крайней мере три фигуры, на которые можно опереться в своей разрушительной работе (М. Горбачев, А. Яковлев и Э. Шеварднадзе; сегодня последние от этого не открещиваются, а даже
1 См. подробнее об этом: Печенев В. Русские мальчики стали циничнее? И Парламентская газета. 2003. 14 мая.


350
Глава восьмая. Начало XXI века
гордятся этим!), они сформулировали главное направление удара — русский народ.
И это последовательная, согласованная линия. Не надо питать здесь иллюзий, повторяя горбачевские ошибки 80-х годов, которым не смогли противостоять здоровые силы общества ни внутри, ни вне КПСС. Противостоять этой линии сможет лишь национальный лидер, который чувствует себя представителем всего русского народа — опоры российской государственности, к какой бы этнической группе он сам лично ни принадлежал. У нас были вожди разных национальностей. Хочется верить, что такого национального лидера мы все же получим в лице Владимира Путина.
Значит, для восстановления реального величия Российского государства (а без этого оно не сможет существовать в качестве исторической России) нужны: идея, которая движет историческим поведением народа, и национальный лидер, внятно и целеустремленно ее выражающий. Что еще? Где те главные средства, которые все это смогут претворить в жизнь? И здесь мы, зная свою историю, ее сильные, великие и драматические страницы, должны вернуться к той теме, которую мы обозначили, рассматривая, выявляя основные причины превращения России, разрушенной, разоренной и опустошенной революциями 1917 года (и их последствиями), во вторую супердержаву мира и, понятно, причины краха этой державы. Поговорим несколько подробнее о том, каким должен быть государственный аппарат России в широком и строго научном, историко-политологическом смысле слова, чтобы решить задачи, остро вставшие перед страной в начале XXI века. Именно госаппарат, а не команда тех или иных питерских, свердловских, московских и т. п. «фаворитов», «любимцев» или «серых кардиналов» президента России, кто бы он ни был.
2. Профессиональный государственный аппарат — одно из важнейших средств возрождения величия Российского государства в XXI веке ,


2. Профессиональный государственный аппарат
351
системы исполнительной власти. Если прибавить к этому реальные управленческо-административные реформы системы законодательной власти (в том числе затронувшие Совет Федерации Федерального Собрания РФ), изменение взаимоотношений федерального центра и регионов, новый закон о партиях, идею о возможности создания в России правительства, опирающегося на парламентское большинство, наконец, громко прозвучавшую недавно мысль о жизненной необходимости реформирования и всестороннего укрепления такого важнейшего государственного института, как армия, улучшения ее структуры и существенного перевооружения, то все это может создать впечатление, что речь как раз и идет о построении нового государственного аппарата России, способного решать задачи, стоящие перед страной. Независимо от того, какие конкретные лица в тот или иной исторический момент руководят этим госаппаратом.
Не будем, однако, спешить с такими смелыми и оптимистическими выводами. Тем более потому, что опубликованное 27 мая 2003 года письмо премьер-министра М. Касьянова президенту В. Путину не дает к этому достаточно оснований. В нем он говорит о подготовке той административной реформы, которая, по мнению его советников, должна стать главным — ни больше, ни меньше — ресурсом экономического роста страны. Правда, в самом тексте письма мысль эта выражена более туманно, быть может, в силу некоторой кондовости стиля составителей письма, напомнившего советские времена. В нем, в частности, сказано: «Необходимость проведения административной реформы обусловлена нарастающим разрывом между потребностями современного российского общества и ныне существующим уровнем результативности функционирования системы исполнительной власти. Это обстоятельство все в большей степени сдерживает поступательное развитие общественных отношений в Российской Федерации»1.
Мысли эти, конечно, очень значительные. Но, к сожалению, когда дело доходит до конкретных задач, то складывается впечатление, что речь идет прежде всего об изменениях в структуре правительства, количестве вице-премьеров и минист-
1 Цит. по: Итоги. 2003. 27 мая. С. 16 (см. там же интервью М. Касьянова, с. 15—16).


352
Глава восьмая. Начало XXI века
ров, о разграничении их функций и т. д. И разумеется, о сокращении госслужащих (в народе именуемых бюрократами — их у нас, кстати, не больше, чем, скажем, во Франции, Великобритании, США на душу населения). Вопросы, безусловно, очень важные, но, на наш взгляд, преимущественно технического, а не политико-государственного значения. Многие обозреватели и аналитики, возможно, поэтому вновь заговорили о нашем нынешнем премьер-министре как о премьере скорее техническом, чем политическом...
Словом, не доверяя эпистолярному творчеству наших руководителей и их спичрайтеров (оно бывает весьма обманчиво), обратимся к более твердому, историко-политологическому анализу проблемы: ее корней и нынешнего состояния.
Вспоминается статья А. Колесникова, опубликованная в июне 1993 года в «Независимой газете», в которой была поднята, по сути дела, более крупная проблема, чем «спичрайтерст- во». А именно: соотношение большой государственной политики и ее основных исполнителей, т. е. госаппаратчиков, а стало быть, и государственного аппарата России. Ведь так называемые спичрайтеры, особенно в прошлом, были, как правило, важной частью реального госаппарата страны, не только «речеписца- ми», но и идеологами, а также и достаточно крупными практиками: организаторами науки, журналистики, культуры, да и многих сфер непосредственной внутренней и внешней политики советского государства. Вспомним директоров крупнейших академических институтов Н. Иноземцева, Г. Арбатова, О. Богомолова, Е. Велихова, академика Г. Афанасьева (главного редактора «Правды»), Р. Косолапова, А. Ковалева (первый замминистра иностранных дел СССР), В. Загладина (первый зам. Международного отдела ЦК КПСС) и т. д.
«Придворные интеллектуалы», как иногда их называли, могут в политике сделать не слишком много. «Серые кардиналы» среди чиновников этого рода — большая редкость. Не они используют крупных политиков, а чаще всего последние — их. А затем, использовав, безжалостно отбрасывают. Те же Горбачев и Ельцин наглядно продемонстрировали, как это делается. Черненко и даже сам Андропов (заверяю вас) в этом плане были гораздо более мягкими и совестливыми людьми, но общий подход оставался тем же: не политиками вертели их советники- интеллектуалы, а наоборот.


2. Профессиональный государственный аппарат
353
Сегодня есть две, на мой взгляд, главные причины, в силу которых возросла прежде всего потребность в профессионализации власти. Не сумев реформировать существовавший у нас государственно-административный социализм, мы разрушили его как умели, т. е. по революционному образцу. Вместе с ним умудрились разрушить и государство как таковое.
На разрушительной, революционно-демократической волне, как это всегда бывает, к власти и пришло много, слишком много дилетантов. Некоторые из них быстро ушли в коррупционеры, стали жульем, если говорить по-русски. Другие, более честные, осознали, что никакая власть не продержится без профессионального госаппарата, или, как говорили классики марксизма, без армии хорошо подготовленных государственных служащих. И процесс профессионализации пошел. Появились в правительстве такие люди, как бывшие ответработники партийно-государственного советского аппарата В. Игнатенко, И. Лаптев, В. Михайлов, а также, естественно, Е. Примаков, потом А. Маслюков.
Не везде, однако, процесс этот пошел в нужном направлении. Особенно когда определять курс, «порулить» давали все тем же дилетантам от политики. И дело здесь не в чьем-то злом умысле, а в простых законах социальной, а то и индивидуальной психологии.
Впрочем, дилетантизм новых аппаратчиков помогал позитивно решать и серьезные дела.
Об одном из таких случаев я вспомнил в ноябре 1999 года, когда в поддержку своей предвыборной кампании получил письмо двух вицеадмиралов и четырех контр-адмиралов ВМФ из г. Севастополя. В нем, в частности, говорилось: «Огромную роль в отстаивании Черноморского флота сыграл доктор философских наук, профессор Вадим Алексеевич Печенев. В те драматические для флота месяцы и дни начала 1996 года он оказался единственным человеком в Кремле, кто несмотря на свой высокий статус не побоялся открыто выступить против попыток, по сути, сдать Черноморский флот». Я опускаю большой «букет» комплиментов из этого письма в свой адрес и вспоминаю слова, написанные мне 8 июня 2000 года адмиралом В. Кравченко, нынешним начальником Главного штаба ВМФ России (в 1996 году он был командующим Черноморским флотом): «Не случайно именно Вы, в период определения судьбы Черноморского флота, активно участвуя в переговорном процессе, стали на защиту интересов России».
Напомню, о чем здесь идет речь. Вокруг Черноморского флота весной 1996 года антироссийская свистопляска была накалена до предела.


354
Глава восьмая. Начало XXI века
Военный Совет флота обратился в апреле 1996 года с беспрецедентным личным письмом к президенту России, однако тогдашние министр обороны П. Грачев и главком ВМФ Ф. Громов даже не довели это обращение до сведения Верховного Главнокомандующего, а В. С. Черномырдин действительно готовился к поездке в Киев, чтобы, как говорят, «сдать», по сути дела, наш Черноморский флот.
Я, конечно, выступал, в том числе и в прессе, против этой сделки, за которой просматривались интересы НАТО. Не помогло. Тогда я поступил «по-аппаратному». Доложил «вопрос» главе администрации президента Н. Егорову, который в этом деле занимал патриотические, державные позиции. Вызвал немедленно в Москву командующего Черноморским флотом, посадил его в свою «кремлевскую» машину со спецпропусками и повез в Кремль, к главе администрации президента. По докладу командующего флотом тут же была написана записка Б. Ельцину, через час она была доложена тому Н. Егоровым, и мы получили нужную резолюцию Главнокомандующего Вооруженными Силами России. Согласно резолюции, контроль за флотскими делами передавался Н. Егорову. Что касается Черномырдина, Примакова и других, то им было приказано в течение двух недель провести расширенное заседание Совета Безопасности, предусмотрев необходимые мероприятия с точки зрения государственной безопасности России. Так удалось тогда потушить пронатовские предложения Украины, ставившие крест на Севастополе как нашей главной военно-морской базе в Черном море, которую и сегодня заменить нечем, и ту экстремальную ситуацию удалось разрешить. Но так было не всегда.


2. Профессиональный государственный аппарат
355
тах бывших секретарей и членов Политбюро ЦК, мнил себя ими, подражая не лучшим их манерам. Но и очень грустно.
Впрочем, крепкий казак, хозяйственник Н. Егоров, вступив в некий союз с всесильным тогда А. Коржаковым, попытался создать мощные структуры администрации президента, объединив их «демократическое половодье» в некие главки1. Именно они должны были покончить с разрыхлением федерального центра, который начал терять механизмы принятия стратегически значимых решений. Неизвестно было, к примеру, где принимались решения по такому важнейшему вопросу, как Чечня.
В Белом доме, в правительстве, тоже был создан разветвленный и многочисленный аппарат, особенно при «фаворите» В. С. Черномырдина — Бабичеве. Там оперативно и болезненно реагировали на любые попытки Н. Егорова прибрать к президентским рукам хотя бы государственные СМИ2 (это было сделано лишь при Путине), определять главные приоритеты внутренней и внешней политики (эта функция, по Конституции, за президентом).
По сути, столкнулись не только политические амбиции, но и концептуальные подходы: где в сильной президентской республике должны быть центры власти: в администрации президента или в правительстве? И что такое администрация президента — аппарат по обслуживанию первого лица или центр 1 Один из таких главков — Главное программно-аналитическое управление Президента РФ — возглавил и я. Пришлось объединять (и одновременно сокращать), по крайней мере, три довольно больших управления, сосредоточив в одних руках аналитиков, прогнозистов и информационщиков-пропагандистов (их было около 300 человек). Плюсы от такого объединения были, особенно накануне выборов президента в 1996 году. Но сначала я столкнулся с местными кремлевскими противниками, которые, заслужив в первой половине 90-х годов славу демократов, обслуживали во второй половине 90-х годов, по сути дела, различные зарубежные фонды — прямо или через подставных лиц. Они им и платили: теперь это называется «грантами».,.
2 Кстати (раскрою «секрет») именно с этим было связано в начале 1995 года назначение по предложению нашего Главного управления руководителем ВГТРК (2-го канала), Э. Сагалаева, на которого мы возлагали большие (и небезосновательные) надежды по приданию нашему телевидению именно российского облика, что отсутствовал на 1-м и 4-м каналах, контролируемых тогда Березовским и Гусинским.


356
Глава восьмая. Начало XXI века
разработки и принятия политических, стратегических решений?
Вопрос этот при Н. Егорове не был решен1: сначала он «сплоховал» перед Коржаковым и Чубайсом, затем этому стала мешать тяжелая болезнь.
Наконец, после немыслимой победы Б. Ельцина во втором туре над Г. Зюгановым наступила еще одна эпоха «Смутного времени» в рамках общей Смуты. Президент победил... но к власти вроде бы пришла группировка Чубайса, которая незадолго до этого (декабрь 1995 года) провалила (по мнению Ельцина) выборы в Госдуму РФ. «Эпоха Ельцина» продолжалась, но как бы... без него. Он был, как мы помним, фактически недееспособен и подготавливался к тяжелой операции на сердце с неясным исходом, что наложило отпечаток на весь российский «политический ландшафт». Это был действительно звездный час А. Чубайса и его наибольшего влияния на госаппарат. Он стал главой администрации и использовал свои возможности весьма эффективно — естественно, в своих целях. Надо было не отдать Кремль своим противникам и не превратить Белый дом Черномырдина в «Кремль».
Период болезни президента Ельцина негативно сказался на состоянии и без того довольно шаткой, еще не сложившейся российской государственности. Налицо была явная тенденция к чрезмерному усилению влияния администрации президента, во главе которой оказались радикал-реформаторы. Причем реализовывалась она за счет постоянного, но неуклонного ослабления влияния правительства РФ. Постепенно шел процесс формирования по сути дела двух параллельных систем исполнительной власти: во главе с А. Чубайсом и во главе с В. Черномырдиным.
Строительство новой, сильной властной структуры, по сути, второго правительства, осуществлялось А. Чубайсом в основном двумя путями:
— расстановкой во главе подразделений администрации, в правительстве, а также в министерствах и ведомствах «своих» людей. Почти весь финансово-экономический блок правительства перешел под контроль главы администрации и его людей;
1 Впрочем, судя по всему, не решен и сейчас.


2. Профессиональный государственный аппарат
357
— созданием новых властных структур, «перехватывающих» у правительства ряд важных функций. Серьезным его успехом в этом направлении стало учреждение так называемой ВЧК. Согласно регламенту Временной чрезвычайной комиссии, решения, принятые на заседании комиссии, не требовали «согласования с федеральными органами исполнительной власти, подразделений администрации президента и аппарата правительства. Комиссией был создан постоянный аппарат.
Затем А. Чубайс принял ряд мер, позволяющих ему более активно воздействовать на силовые структуры, чтобы выбить у В. Черномырдина контроль над этими структурами, временно предоставленный ему президентом. По сведениям из вполне надежных источников, был подготовлен проект указа об учреждении Главной военной инспекции Президента Российской Федерации. В выступлении А. Чубайса перед руководящим составом Вооруженных Сил (оно в прессе не публиковалось и не пересказывалось) акцент был сделан на необходимости повышения роли Генерального штаба как главного органа, через который президент должен осуществлять свою функцию Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами.
Налицо была попытка полного выведения из-под контроля правительства как армии, так и внутренних войск, размывания функций Совета обороны, в котором премьер-министр В. Черномырдин, будучи заместителем председателя Совета обороны, выступал на время болезни Б. Ельцина реальным руководителем.
О продолжении процесса перетекания власти в администрацию президента, точнее, в руки ее руководителя, свидетельствует и вояж заместителя секретаря Совета Безопасности РФ Б. Березовского (тогда входившего в так называемую Семью) по странам Закавказья и в Казахстан. Сам факт того, что он был принят главами этих государств (такого не всегда удостаивались даже секретари Совета Безопасности), состоявшиеся при этом конфиденциальные, с глазу на глаз беседы, масштабы и тональность освещения этого вояжа в российских СМИ, особенно ОРТ, затмевавшие проходившую в это же время поездку Е. Примакова (тогда министра иностранных дел) по странам Азии и АТР, — все это оставляло впечатление возникновения в России «параллельного МИДа», управляемого главой администрации.


358
Глава восьмая. Начало XXI века
Если учесть, что Березовский был в то время ставленником Чубайса, а также иметь в виду отсутствие официальных сообщений, что на данный вояж его благословили президент или глава правительства, то нельзя не прийти к выводу об активном вторжении главы администрации и в сферу внешней политики.
Наконец, нужно отметить попытку А. Чубайса увеличить свое влияние на субъекты Федерации через усиление реальной роли на местах полномочных представителей президента, которые назначаются и контролируются администрацией. Сама по себе эта идея, как все сегодня видят, заслуживала внимания, поскольку могла поставить заслон на пути сепаратистских тенденций в регионах. Эти тенденции в тот момент усилились в результате «всенародных» губернаторских выборов. Вместе с тем эта попытка главы администрации вызвала естественную негативную реакцию губернаторов краев и областей, президентов (глав) российских республик.
Таким образом, в России возникли признаки складывающегося реального двоевластия. В отличие от ситуации 1992—1993 годов это был не конфликт ветвей власти — законодательной и исполнительной, а борьба внутри самой исполнительной власти. В его основе лежало как соперничество двух лиц за обладание рычагами власти, по крайней мере на период болезни президента, так и действительное расхождение во взглядах на некоторые ключевые вопросы экономического и политического реформирования страны. Другое отличие по сравнению с противостоянием 1992—1993 годов заключалось в том, что данный конфликт на поверхности практически не проявлялся, протекал в латентной, скрытой форме. И Чубайс, и Черномырдин время от времени заявляли об отсутствии напряженности в отношениях между возглавляемыми ими структурами.
Тем не менее как на том отрезке времени, так и в перспективе нормальное взаимодействие, а тем более политический союз А. Чубайса и В. Черномырдина представлялся маловероятным. Ибо Чубайс был слишком амбициозен и слишком многое успел «приватизировать» у правительства, чтобы довольствоваться той относительно скромной ролью, которую играли все его предшественники на этом посту.


2. Профессиональный государственный аппарат
359
что при таком положении на Черномырдине продолжала лежать вся ответственность, вытекающая из должности премьер- министра, и в то же время его свобода действий все более ограничивалась. Дело еще и в том, что это негативно сказывалось на его шансах стать президентом России в случае досрочных или очередных выборов.
То, что назревший конфликт не выплескивался наружу, можно объяснить опытностью и прагматизмом обоих государственных деятелей, которые понимали, что в сложившейся напряженной политической и социально-экономической ситуации переход к «военным» действиям чреват крахом самого режима или победой кого-либо третьего.
Было ясно, что:
— 	во-первых, признаки складывающегося двоевластия должны были сохраняться до выздоровления и активного включения в работу президента;
— 	во-вторых, разрешение конфликта «администрация—правительство» стало одной из самых серьезных и неотложных проблем так называемой политической реабилитации президента, которая должна была последовать за его физической реабилитацией. Зная властный характер Б. Ельцина, его авторитарный стиль исполнения президентства, были все основания предположить, что он не допустит сохранения и далее системы «регентства» над ним. .
Так все и произошло. А. Чубайс ушел первым замом в правительство, его «уравновесил» там тогда еще неопытный, но амбициозный Б. Немцов, и оба — нейтрализовали В. Черномырдина как реального конкурента Б. Ельцина, а главой президентской администрации Ельцин сделал своего будущего зятя В. Юмашева. Страна опять стала «играть» в «игры» дряхлеющего Ельцина, так и не решив принципиальных проблем власти, т. е. создания нового госаппарата, адекватного ситуации 90-х годов.


360
Глава восьмая. Начало XXI века
ников» он перетасовывал по два-три раза, а новых... не любил шибко.
Левое большинство (относительное) Госдумы РФ с 1993 года, после расстрела Белого дома, висело над ним как дамоклов меч, да и постоянно противостоять законодательной палате было не очень демократично для «отца» русской демократии. Б. Ельцина здесь спасла разве что постоянная враждебность основных СМИ нашим народным депутатам. Более серьезной задачей Ельцина была небезуспешная попытка противопоставить легкомысленную, задиристую Думу «мудрому» Совету Федерации, членам которой, правда, за эту «мудрость» платили немалыми привилегиями. Но с 1998 года эта тактика тоже стала хромать. И не потому, что беспринципного В. Шумейко сменил бывший секретарь Орловского обкома КПСС, по-крестьянски хитроватый, а в чем-то и действительно мудрый губернатор Е. Строев.
Дело шло к смене ельцинского режима власти, набирал силы Ю. Лужков, политика либерал-демократов завела страну в тупик, сигналом чего стал август 1998 года. И Совет Федерации стал выходить из-под контроля. Наиболее шумный пример — многократный отказ от отставки генпрокурора России Ю. Скуратова, который к тому же намекал на имеющиеся у него компроматы непосредственно на Семью Ельцина, как в широком, так и в узком смысле слова. Госдума начала процесс импичмента, процесс довольно безнадежный с практической точки зрения, но морально-привлекательный для масс, разочаровавшихся в Ельцине, и напугавший президента. Это был уже политический тупик для него и его команды. Ставки были сделаны на В. Путина.


2. Профессиональный государственный аппарат
361
остатки коммунизма и воспоминания об идеализированном российском прошлом1.
Вместе с тем те же объективные обстоятельства и социальные ожидания зйачительной части населения дали ему, на наш взгляд, шанс (может быть, последний?) затормозить процесс превращения России в этот уродливый гибрид и, совершив невероятный прорыв, вернуть стране статус великой державы (и внутри страны, в душах людей, и на международной карте мира). Вопрос в том, какую из названных задач хочет и сможет решить в нынешнем десятилетии В. Путин.
Ни ту, ни тем более другую задачу не выполнить без собственного, если хотите, нового, государственного аппарата. Однако, как мы видим, «ельцинская эпоха» — с ним и без него — такого аппарата в наследство просто не оставила. Все известные, хотя и очень разные главные администраторы Ельцина как президента — С. Филатов, Н. Егоров, А. Чубайс, В. Юмашев, А. Волошин — создать его не смогли (по разным причинам), ограничившись «сменой кремлевских тусовок», кадровыми перестановками, которые порой напоминали «кадровую чехарду» и «карусель».
Путин, казалось бы, сделал много больше. Он «убрал» постоянный раздражитель Кремля — «левую» Госдуму РФ (теперь Дума стала лояльной президенту и, по сути, управляемой). Он попытался создать свою «КПСС» из движения «Единство», объединившегося в 2002 году с лужковским ОВР, сделав его тоже управляемым. Он почти разогнал мощный и строптивый Совет Федерации, не затрагивая основ Конституции, сделав его тоже управляемым. Более того, над губернаторами — президентами регионов и республик, превратившихся отчасти в своего рода местных (очень часто «бюджетных») олигархов, он поставил 7 своих «генерал-губернаторов», которых пока что побаиваются. Взамен СФ он «подарил» главам субъектов Федерации Госсовет, который обсуждает важные вопросы, но конституционной, самостоятельной роли не играет, ибо является лишь консультативным органом при президенте.
Казалось бы, почти сплошные плюсы, выигрыши. Но из всех этих очень важных метаморфоз новый госаппарат, однако, не выстраивается. Они лишь дают изменение соотношения по-
1 Независимая газета. 2000. № 10. 15 нояб. С. 5.


362
Глава восьмая. Начало XXI века
литических сил и фигур в стране. Объективно из совокупности этих действий самих по себе ничего, кроме авторитарного механизма власти, не получится. А с этим на прорыв из второразрядных держав в великие выйти вряд ли возможно. К тому же с элементами демократии, правового государства. Да и желание людей необходимо!
Некоторые аналитики, справедливо усматривающие главный порок отечественной экономики в кризисе управления, полагают, что решение этой ситуации может дать приход в правительство, в управленческие структуры хозяйственников и профессиональных бюрократов типа Лужкова, людей из бизнеса. Поговаривали даже о высших постах для самого богатого человека в России, до недавних пор главы первой в стране (и четвертой в мире) нефтяной компании «ЮКОС» М. Ходорковского... Но это лишь одни красивые или небескорыстные пожелания! К тому же — разве такие бизнесмены, как Березовский, Каданников, Потанин, уже «не ходили во власть»?
Если, как говорят, война — слишком серьезное дело, чтобы его всецело доверять генералам, то госаппарат — это слишком специфическая область, чтобы доверять ее бизнесменам. Да и где они, наши бизнесмены, когда речь идет об ускорении темпов развития экономики, где их миллиарды, ежедневно уплывающие из страны и оседающие в западных банках?
Можно предположить, что В. Путин усматривает большие возможности для строительства нового госаппарата в новом законе о партиях, которых, по сути деда, мы пока не имеем, кроме старой КПСС под названием КПРФ. Действительно, советское общество, из которого мы все вышли, это не только деклассированное, но и деструктурированное общество. У нас есть достаточно много социальных групп, со специфическими интересами, но группы эти своих интересов не осознают или осознают очень поверхностно, слабо.
Конечно, создание с помощью правовых рычагов двух-трех более или менее крупных партий упростило бы политическую структуру общества, позволило президенту опереться на одну из них и управлять не единолично и не через «своих» людей, а через политические институты партий. Может быть, тогда можно будет создать сильное, правительство на основе парламентского большинства (идея, в которой некоторые известные политики видят способ продлить правление Путина и после вто-


2. Профессиональный государственный аппарат
363
рого срока президентства). Но нигде политические партии из законов не возникали, законы лишь закрепляли то, что реально существовало, иногда вопреки воле господствующих элит. Политический менеджмент — это надстройка над менеджментом Социальным, желательно стабильным и прочным. А он-то у нас пока что не просматривается.
Вывод, увы, для «чистых демократов» неутешительный. Авторитаризм (желательно просвещенный) или «управляемая демократия» — другой государственной опоры для рывка В третье тысячелетие пока отчетливо не видно.
Вместе с тем как тысячелетняя, так и новейшая российская история подсказывает нам глобальную, говоря современным языком, формулу выхода из кризисов Смутных времен: великий народ, которым движет крупная национальная идея, великая и сильная держава, национальный лидер во главе ее. Вот поистине судьбоносные слагаемые, от сочетания которых будет зависеть, как далее сложится великая, нескончаемая История Государства Российского.


Содержание
От автора (Вместо введения) 3
Глава первая. Горбачевская «перестройка» и судьба Советского Союза ^..8
1. 	Приход Горбачева к власти: мифы и реальность 11
2. 	Концепция «перестройки»: существовала ли она? Каковы объективные результаты деятельности «команды Горбачева»? 16
3. 	«Партия-государство», или Причины заката КПСС. Крах реального социализма и судьбы коммунистической идеи .. 32
Глава вторая. Распад СССР: его суть, причины и следствия 55
1. 	Спланированная акция, закономерность или историческая случайность? 57
2. 	«Люди без родины»: русские в ближнем зарубежье. Един ли русский народ? 69
3. 	СНГ: форма консолидации или «мирной» дезинтеграции бывших советских республик? 77
Глава третья. Российская Федерация — новое государство или одна из бывших советских республик? 97
1. 	Последние баррикады 90-х годов, или Утверждение России как «сильной» президентской республики (август 1991 года — сентябрь—декабрь 1993 года) 98
2. 	Государственно-территориальное устройство постсоветской России: происхождение, состояние, перспективы 106
Глава четвертая. «Эпоха Ельцина» в России: с ним и без него 121
1. 	«Десять лет, которые потрясли Россию», или Либерал-реформаторская формула перехода к рыночной (капиталистической) экономике и его социально-политические последствия 122


Содержание
365
2. 	Президентские выборы 1996 года: мог ли победить Зюганов? Реальные последствия победы Ельцина и кризис его режима 142
Глава пятая. Кавказская политика президента Ельцина. «Тайны» и смысл чеченской драмы 166
1. 	О «главной ошибке» Ельцина, а также о том, существует ли кавказская политика России и какими должны быть ее приоритеты 166
2. 	Общекавказская стратегия России в 90-е годы: намерения и действительность 181
3. 	Некоторые итоги ельцинской «эпохи» 204
Глава шестая. Феномен Владимира Путина: политические составляющие его победы 210
1. 	Краткая история жизни и политической карьеры 210
2. 	Рост рейтинга Путина: вторая чеченская война или что-то другое? 218
3. 	«Ельцинцы» (Семья) и «путинцы» (новопитерцы): союзники или враги? 242
Глава седьмая. Президент Путин у руля власти: первые итоги 260
1. 	Укрепление российской государственности: цели, методы, результаты 260
2. 	Пути социально-экономического развития страны: между государственным регулированием и либерализмом 295
3. 	Глобальный геополитический передел мира и внешняя политика России 310
Глава восьмая. Начало XXI века: последний шанс России или новое продолжение «Смутного времени»? (Вместо заключения) 339
1. 	Идеология и государство 341
2. 	Профессиональный государственный аппарат — одно из важнейших средств возрождения величия Российского государства в XXI веке 350


Вадим Печенев
«Смутное время» в новейшей истории России (1985-2003) Исторические свидетельства и размышления участника событий
Издательство НОРМА Лицензия № 03206 от 10 ноября 2000 г. 101990, Москва, Колпачный пер., 9а Тел./факс (095) 921-62-95. E-mail: nonna@norma-verlag.com Internet: www.norma-verlag.com
Подписано в печать 20.11.03
Формат 60x90/16. Бумага типографская. Гарнитура «Таймс» Печать офсетная. Усл. печ. л. 23,0. Уч.-изд. л. 21,34 Тираж 3000 экз. Заказ № 2343.
Официальным дистрибьютором Издательства НОРМА является «Издательский Дом ИНФРА • М»: 127214, Москва, Дмитровское ш., 107
Опт, розница, книга — почтой, доставка:
Телефоны: (095) 485-45-44 (справки о наличии); (095) 485-74-36 (книга — почтой); (095) 485-74-00 (заключение договоров); (095) 485-69-44 Факс: (095) 485-53-18; 485-68-18 E-mail: books@infra-m.ru. Internet: www.infra-m.ru
Мелкооптовая продажа и розница:
Продажа со скидкой 10% для студентов и преподавателей осуществляется в павильоне № 411-32 «Книжной ярмарки на Тульской» по адресу: Варшавское ш., 9 (ст. м. «Тульская», далее трамв. № 3, 35, 47 до остановки «СтройДвор»)
Отпечатано с готовых пленок в ОАО "Чебоксарская типография № 1" 428019, г. Чебоксары, пр. И. Яковлева, 15



Юридическое издательство
НОРМА
выпустило в свет следующие книги по общей истории
Истории государства и права:
Мунчаев Ш. М., Устинов В. М. История России:
Учебник для вузов. 3-е изд., изм. и доп. 2003. 768 с.
Мунчаев Ш. М., Устинов В. М. История Советского государства: Учебник для вузов. 2002. 704 с.
Мунчаев Ш. М., Устинов В. М. Политическая история России. 1999. 800 с.
Стешенко Л. А., Шамба Т. М. История государства и права России: Академический курс: В 2 т. T. 1: V — начало XX в. 2003. 752 с.
Стешенко Л. А., Шамба Т. М. История государства и права России: Академический курс: В 2 т. Т. 2: XX в. 2003.480 с.
У


([
Стешенко Л. А. Многонациональная Россия: государственно-правовое развитие X—XXI вв. 2002. 384 с.
История государства и права зарубежных стран: Учебник для вузов: В 2 ч. / Под ред. проф. О. А. Жидкова и проф. Н. А. Крашенинниковой. 2-е изд., стер. Ч. 1. 2003. 624 с.
История государства и права зарубежных стран: Учебник для вузов: В 2 ч. / Под ред. проф. О. А. Жидкова и проф. Н. А. Крашенинниковой. 2-е изд., стер. Ч. 2. 2003. 720 с.
Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран: В 2 т. / Отв. ред. д. ю. н., проф. Н. А. Крашенинникова. Т. 1: Древний мир и Средние века / Сост. О. Л. Лысенко, Е. Н. Трикоз. 2003. 816 с.
Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран: В 2 т. / Отв. ред. д. ю. н., проф. Н. А. Крашенинникова. Т. 2: Современное государство и право / Сост. Н. А. Крашенинникова. 2003. 672 с.
История государства и права зарубежных стран: Учебно-методическое пособие / Отв. ред. проф. Н. А. Крашенинникова. 2003. 320 с.
Малько А. В., Жильцов С. В. Смертная казнь в России: История. Политика. Право. 2003. 224 с.



Печенев Вадим Алексеевич — известный русский политолог и вместе с тем непосредственный участник активной политики с конца 70-х годов XX века. Профессор, доктор философских наук, действительный государственный советник Российской Федерации 1 класса. В советские времена В. А. Печенев находился на многих руководящих постах в высших эшелонах государственной власти, в том числе в тех должностях, которые ныне именуют спичрайтерскими и аналитическими. При трех генеральных секретарях ЦК КПСС (Брежневе, Андропове и Черненко) написанные им тексты выходили в собраниях сочинений первых лиц страны. В 90-е годы XX века он оказался востребованным как профессионал-государственник и при новой власти. В частности, он руководил Главным программноаналитическим управлением первого Президента России в 1996 году. Был первым заместителем министра национальной политики РФ в 1998 — 2000 годах (в правительствах Примакова, Степашина, Путина). С 1999 года — заместитель председателя Совета Ассамблеи народов России.
Многим известны такие его крупные работы, изданные в последние 20 лет, как «Социалистический идеал и реатьный социализм» (1984), «Истина и справедливость» (1989), «Горбачев: к вершинам аласти» (1991), «Взлет и падение Горбачева глазами очевидца» (1996). «Россия многонациональная: опять на распутье» (1999), «Владимир Пугин: последний шанс России?» (2001).
JSBJu-S.JiQ123-792-X
90785 89 11123 7 9 26