/
Text
А. Р. КОРСУНСКИЙ
ОБРАЗОВАНИЕ
РАННЕФЕОДАЛЬНОГО
ГОСУДАРСТВА
В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
московского
УНИВЕРСИТЕТА
1963
Печатается по постановлению
Редакцион но-издательского совета
Московского университета
под редакцией акад.
С. Д. С к а з к и н а
ВВЕДЕНИЕ
Образование феодального государства, так же как и ста¬
новление феодальных экономических отношений, представ¬
ляет собой особую историческую полосу, охватывающую не
одно столетие. В различных странах Западной Европы про¬
цесс формирования феодального государства имел свои
особенности, связанные со своеобразием исторического раз¬
вития этих стран. Для изучения процесса образования ран¬
нефеодального государства в Западной Европе необходимо
поэтому прежде всего определить важнейшие общие черты
этого процесса.
Феодальное государство того типа, который обычно счи¬
тается классическим, сложилось в Западной Европе там, где
имело место взаимодействие отношений и институтов разла¬
гавшегося рабовладельческого общества, с одной стороны,
и германского родо-племенного строя, с другой.
Германские завоеватели Римской империи, сохранив остат¬
ки догосударственной организации управления (так назы¬
ваемая военная демократия германских племен), унаследо¬
вали от античного общества политические, юридические и
идеологические учреждения и взгляды. Для изучения про¬
цесса становления феодального государства, особенно пер¬
вой стадии его развития — раннефеодального государства,
весьма важно поэтому выяснение роли в нем римских и гер¬
манских элементов.
Автор не имел своей задачей всестороннее՛ исследование
генезиса феодального государства в Западной Европе. Пред¬
лагаемая работа представляет собой посильную попытку
выяснить социально-экономические и политические предпо¬
сылки образования раннефеодального государства в Запад¬
3
ной Европе, основные особенности организации власти и
управления в данном государстве, роль важнейших элемен¬
тов надстройки античного общества, уцелевших после кру¬
шения Римской империи, а также системы военной демокра¬
тии германцев в процессе становления раннефеодального
государства.
Для лучшего выяснения значения римских и германских
элементов (под римскими и германскими «элементами» и
«отношениями» подразумеваются элементы и отношения
разлагавшегося рабовладельческого римского общества, с
одной стороны, и разлагавшегося первобытнообщинного строя
германцев, с другой) в этом процессе автор считал целесо¬
образным с возникновением феодальной государственности в
странах римско-германского синтеза (Италия, Испания, Гал¬
лия) сопоставить другой вариант развития государственности,
характерный для тех стран, где этот синтез отсутствовал (Нор¬
вегия) или почти отсутствовал (Британия) и где древнегер¬
манские традиции были выражены наиболее отчетливо Г
Разумеется, различия в характере и темпах процесса феода¬
лизации зависели не только от того, имел ли место синтез
римских и германских отношений в данной стране или нет.
На процесс феодализации в целом и формирование феодаль¬
ного государства, в частности, оказывали свое влияние и дру¬
гие факторы, связанные с особенностями исторического раз¬
вития той или иной страны. Но подобное сопоставление
поможет все же установить значение преемственности в
процессе смены античного государства и догосударственной
системы общественного управления германских племен
раннефеодальным государством.
1 Материал, касающийся государственности англосаксонской Англии
и Норвегии, привлекается лишь в общих чертах, поскольку это необхо¬
димо для указанного сопоставления.
1. ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ФЕОДАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА
В СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Феодальное государство и его происхождение давно яв¬
ляются объектом исследований буржуазных историков-ме-
диевистов и историков права, накопивших по этому вопросу
огромный фактический материал. Но тем не менее возник¬
новение государства у германцев остается для буржуазной
историографии, как отметил известный немецкий историк
права Г. Миттейс, «одной из величайших загадок ранней
истории политического устройства»2.
Отправным пунктом для исследования данной проблемы,
естественно, служит вопрос о характере перехода от антич¬
ности к средневековью. Основным же аспектом изучения
этого перехода для современных зарубежных историков
является идея «непрерывности» общественного развития.
Некоторые исследователи, правда, отрицают «непрерыв¬
ность» развития вообще и в эпоху смены античности сред¬
невековьем в частности. Английский историк А. Тойнби,
исходя из своей концепции последовательной смены «циви¬
лизаций» и гибели последних в результате «крушений»
(breakdown), полагает, что абсолютная непрерывность воз¬
можна лишь внутри отдельных «цивилизаций», но не между
ними 3. Но в большинстве случаев современные буржуазные
историки рассматривают процесс перехода от античности к
2 Herrschaft und Staat im Mittelalter. Darmstadt, 1956, S. 141.
3 Связь цивилизаций друг с другом характеризуется Тойнби как
relative discontinuity (см. A. Toynbee. A study of History, vol. I. London,
1955, p. 44). О методологии А. Тойнби см. E. А. .Ко см и некий. Исто¬
риософия Арнольда Тойнби. ВИ, 1957, № 1, стр. 130—140.
5
средневековью в духе идей Допша об отсутствии разрыва
между этими историческими эпохами4.
Изучая в течение длительного времени эту проблему,
буржуазные историки собрали много данных о роли римских
и германских элементов в формировании государства ран¬
него средневековья. А. Гальбан, анализируя в своем труде
«Римское право в германских народных государствах» 5 по¬
литический строй Франкского и других варварских коро¬
левств, установил связь политических и юридических учреж¬
дений этих государств (административной, судебной, военной
и финансовой систем, королевской власти, сословной системы
и проч.) с римскими, а также с древнегерманскими полити¬
ческими и юридическими институтами.
В работах русского историка П. Г. Виноградова иссле¬
довано влияние римского права на законодательство, догма¬
тику и казуистику права в средневековой Европе, особенно
в Англии. Большое значение имело изучение П. Г. Виногра¬
довым роли католической церкви в распространении римских
правовых идей в эпоху средневековья 6.
Из трудов, опубликованных в последнее время, следует
упомянуть прежде всего работы немецких историков Р. Бух¬
нера и Э. Эвига, а также французского исследователя Годемэ,
изучавших процесс взаимодействия римских и древнегерман¬
ских правовых норм в варварских германских королевствах,
преимущественно во Франкском 7.
4 Знаменательно, что на X Международном конгрессе историков в
Риме в 1955 г. были заслушаны четыре доклада относительно проблемы
«непрерывности» и роли римских учреждений в эпоху средневековья:
F. С а 1 a s s о. Pensieri sul problema délia «continuité» con particolare
riguardo alla storiografia giuridica italiana; A. Steinwenter. Das
Fortleben der römischen Institutionen im Mittelalter; E. E w i g. Das Fortle¬
ben römischer Institutionen in Gallien und Germanien; A. V. Solo v i e v.
L’influence du droit byzantin dans les pays orthodoxes. «X Congresso
Internazionale di Scienze Storiche. Relazioni», vol. VI. Firenze, 1955.
5 A. H a 1 b a n. Das römische Recht in den germanischen Volksstaaten,
Th. I—III. Breslau, 1899—1907.
6 См. П. Г. Виноградов. Римское право в средневековой Европе.
М., 1910; Р. Vinogradoff. Romanistische Einflüsse in angelsächsischen
Recht: das Buchland. «Mélanges Fitting», t. II. Montpellier 1908.
7 Cm. R. Büchner. Das merovingische Königtum. «Das Königtum.
Seine geistigen und rechtlichen Grundlagen». Lindau und Konstanz, 1956;
его же. Die römischen und die germanischen Wesenzüge in der neuen
politischen Ordnung des Abendlandes. «Settimane di studi dei Centro
italiano di studi sull’ alto medioevo, Caratteri dei secolo VII in Occidente»,
T. 1—2. Spoleto, 1958; E. Ewig. Op. cit., pp. 560—598. J. Gaudemet.
Survivance Romaines dans le droit de la monarchie Franque du V-ème
siècle. «Tijdschrift voor Rechtgeschiedenis», No. 23, 1955, pp. 149—206.
6
Собрав много данных о наличии пережитков римских и
древнегерманских общественных учреждений и правовых
норм в средневековой Европе, буржуазная историография,
которой чуждо научное представление о закономерностях
развития общественно-экономических формаций и смены
одних типов государства другими, не смогла, однако, вскрыть
социальные корни изучаемого явления.
Говоря о «непрерывности» исторического процесса, зару¬
бежные исследователи обычно имеют в виду постоянство
духовной культуры и в первую очередь юридических учреж¬
дений и идей, а также религии. По определению Г. Миттей-
са, непрерывность — это «процесс перехода культуры от
одного культурного круга (Kulturkreis) к другому, явление
незыблемости культуры при смене материального субст¬
рата»8.
Для австрийского историка О. Бруннера «непрерывность»
заключается в продолжающемся существовании не только
всех творений культуры, но и «народной субстанции» 9.
Западные историки, исследуя историю государства, по-
разному используют тезис о сохранении прежних учреждений
в средневековом обществе. В зарубежной историографии
продолжается начавшаяся много десятилетий тому назад
полемика между романистами и германистами относительно
корней западноевропейского государства 10. Ряд историков,
поддерживая традиции Фюстель де Куланжа, считает вар¬
варские германские королевства лишь продолжением Рим¬
ской империи. Так, бельгийский исследователь Жак Пиренн,
сын известного историка Анри Пиренна, утверждает, что
поселение варваров на территории империи не означало
прекращения ее существования. Германцы не принесли ни¬
чего специфически нового, а римские учреждения не претер¬
пели каких-либо изменений. Остготы, бургунды, вестготы и
вандалы представляли собой лишь военную прослойку среди
местного населения, а их короли были преемниками рим¬
ских властейп. Во Франкском государстве, где германцы
8 H. М i 11 е i s. Die Rechtsgeschichte und das Problem der historischen
Kontinuität. «Abhandlungen der deutschen Akademie der Wissenschaft zu
Berlin», Berlin, 1947, S. 3.
9 O. Brunner. Land und Herrschaft. Brünn — München — Wien, 1943,
S. 525.
10 Правда, ни те, ни другие не считают себя романистами или гер¬
манистами. Но, как известно, и Фюстель де Куланж утверждал, что он
не является романистом.
11 J. Pirenne. Les grandes courantes de l’histoire universelle, Т. I.
Neuchatelle, 1945, pp. 426—427.
7
селились компактными массами, было несколько иначе.
Здесь сложилось аристократическое государство с выборной
королевской властью. Но и в этом государстве быстро про¬
изошла романизация завоевателей. Франкские короли пре¬
вратились, в соответствии с римской правовой идеей, в аб¬
солютных суверенов в духе римских политических тради¬
ций 12. Известный немецкий историк J1. Шмидт в своей ра¬
боте о Франкском государстве .доказывал, что меровингское
государство —это «непосредственное продолжение поздне¬
римского; здесь нет никакого разрыва» 13.
Продолжением античности считает Меровингское коро¬
левство франков и голландский историк П. Имминк, кото¬
рый подчеркивает, что германское варварское королевство
возникло при активной поддержке со стороны римских им¬
ператоров и благодаря заимствованию римских идей госу¬
дарственного права. Это помогло меровингским королям
стать абсолютными монархами и.
Особенно упорно отрицается в зарубежной историогра¬
фии существование каких-либо качественных отличий между
Поздней Римской империей, с одной стороны, и так назы¬
ваемыми «средиземноморскими» германскими королевства¬
ми (т. е. Вестготским, Остготским, Вандальским), с другой.
Так, например, К. Штрогекер доказывал, что последние но¬
сили не средневековый, но позднеримский характер. Возник¬
новение этих государств означало лишь победу «политиче¬
ской провинциализации Запада»15. Таким образом, Штро¬
гекер полностью игнорирует изменения в экономическом и
политическом строе Италии, Испании, Южной Галлии, про¬
исшедшие после падения Западной Римской империи.
Для современных историков-романистов, так же как и
для их предшественников в конце прошлого и в начале ны¬
нешнего столетия, характерно, следовательно, отрицание
сколько-нибудь существенного влияния германского завое¬
вания Западной Римской империи на смену античного го¬
сударства феодальным. Германистское направление в наи¬
более крайней форме выражено было в немецкой фашистской
12 J. Р i г е n n е. Les grandes courantes de l’histoire universelle, t. I,.
p. 435.
13 L. Schmidt. Aus den Anfängen des altfränkischen Königtums.
«Klio», Bd. 34, 1942, S. 326.
14 P. W. A. Immink. At the roots of medieval society, vol. I. The
Western Empire. Oslo, 1958, pp. 21, 4!2—44.
15 K. F. S troh ek er. Die geschichtliche Stellung der ostgermanischen
Staaten am Mittelmeer. Bericht über 'die 24. Versammlung deutscher
Historiker in Trier 25. bis 27. September, 1958. Stuttgart.
8
историографии 16. В последние годы неогерманистское направ¬
ление активизировалось в историографии, особенно в За¬
падной Германии. В работах таких немецких историков,
как Т. Майер, Бадер, Миттейс, Конрад и др., подчеркивается
германский характер «варварских государств» (Volksstaat,
Sippenstaat) 17. Если историки-романисты считают «варвар¬
ские королевства» несколько вульгаризированной копией
Римской империи, то для современных германистов эти
королевства — продолжение «государства», сложившегося
еще у древних германцев. Истоки варварского государства —
это «культовый союз знатных родов» 18. В отличие от римско¬
го политического устройства, для которого характерны на¬
личие централизованной бюрократической системы государ¬
ственного управления и абсолютизм, варварские государ¬
ства — это «государства знати» 19.
По мнению Т. Майера и Г. Данненбауэра, общей чертой
древнегерманской системы общественного управления и по¬
литической системы варварских королевств являлся аристо¬
кратический строй. В то же время эти исследователи отри¬
цают германское происхождение как раз тех институтов ран¬
нефеодального государства, которые действительно пред¬
ставляли собой остатки родо-племенного устройства.
О. Бруннер в полном соответствии с фашистской идео¬
логией, видел в «верности», «фюрерстве», «народном сооб¬
ществе» постоянные основы германского политического·
устройства с древнейших времен вплоть до гитлеровского
рейха 20.
Многие современные зарубежные историки рассматри¬
вают варварскую государственность как сочетание римских
16 €м. Е. А. Косм и некий. Средние века в изображении герман¬
ских расистов. Сб. «Против фашистской фальсификации истории». Изд-во
АН СССР, М.— JI., 1939, стр. 114—117.
17 См. Th. Mayer. Die Ausbildung der Grundlagen des modernen
deutschen Staates in hohen Mittelalter. «Herrschaft und Staat im Mittelal¬
ter», SS. 289—290; K. S. Bader. Volk, Stamm, Territorium; ibid.,
SS. 243—283; H. M i 11 e i s. Staat des hohen Mittelalters. Weimar, 1959,
Kap. 1—3; IT. Conrad. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. 1. Karlsruhe,
1954 SS. 23 24 129
18 IT. Mitt ei s. Der Staat des hohen Mittelalters, S. 9. Cp.
H. С о n r a d. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. I, SS. 23—24.
19 О методологических установках Т. Майера, T. Данненбауэра, К- Ба¬
дера, О. Бруннера, Г. Миттейса см. статьи А. И. Неусыхина и А. И. Да¬
нилова «О новой теории социальной структуры раннего средневековья в
буржуазной медиевистике Ф1РГ» (СВ, вып. XVIII, I960, стр. 114—137) и
IT. Ф. Колесницкого «Современная немецкая буржуазная историография
о феодальном государстве в Германии» — там же, стр. 138—162.
20 О. В г и n n е г. Op. cit., SS. 525—526.
9
и германских институтов. Известный немецкий исследова¬
тель истории раннего средневековья Р. Бухнер находит
римские элементы в некоторых чертах административной
системы (например, зависимость от короля должностных
лиц, возможность смещения последних), в применении рим¬
ской письменности; германские же традиции — в представ¬
лении о магическом характере королевской власти 21, в том,
что власть германских королей ограничена народом или
знатью22. Французский историк Л. Альфан, рассматривая
римскую фискальную и монетную систему, административ¬
ное деление и «почти абсолютный» характер королевской
власти как «фасад» Меровингского государства, подчерки¬
вает также некоторые его свойства, чуждые римскому госу¬
дарственному праву, — отсутствие развитого бюрократиче¬
ского аппарата, римского принципа разделения властей и
проч.23. Г. Фихтенау, отмечая усвоение франками после
завоевания Галлии римских форм государственного управ¬
ления, указывает на существенное отличие Меровингского
государства от римского. Связующим звеном во Франкском
государстве была не общая государственная идея, а отноше¬
ния родства властелинов. Государство приобрело вотчинный
характер 24. Т. Майер полагает, что понятие свободы, харак¬
терное для варварских государств, формировалось в ре¬
зультате взаимодействия германских представлений о сво¬
боде лейдов, составлявших основу франкского войска, и по¬
нятия о свободе римского гражданина, сохранившегося со
времени эдикта . Каракаллы. Последний, как отмечает
'Т. Майер (не приводя каких-либо доказательств), оставался
в силе в варварских государствах и после крушения Рим¬
ской империи 25.
Некоторые современные историки, выступая против мо¬
дернизации истории германского государства Г. Вайцем,
Г. Беловом, Г. Бруннером, Р. Шверином и другими истори¬
ками права, вовсе отрицают возможность оценки варвар¬
21 R. Büchner. Das merovingische Königtum, SS. 148—149.
22 R. Büchner. Die römischen und die germanischen Wesenzüge in
■ der neuen politischen Ordnung des Abendlandes, GS. 236—238.
23 L. Halphen. Les Barbares. Paris, 1948, pp. 53, 56—58.
24 См. H. 'Fichtenau. Das karolingische Imperium. Zürich, 1949,
SS. 13—15; см. также R. Latouche. Les grandes invasions et la crise de
l’occident au V-e siècle. Aubier, 1946. pp. 212—-215.
25 Th. M a y e r. Die Königsfreien und der Staat des frühen Mittelalters.
«Das Problem der Freiheit in der deutschen und der schweizerischen
<3eschichte». Lindau und Konstanz, 1955, S. 55.
ÄO
ского германского королевства как государства26. Меро-
вингское королевство, например, не может считаться госу¬
дарством, так как оно не является единственным субъектом
права, полнота правового деяния остается за родами; во
"Франкском королевстве отсутствует еще постоянно действу¬
ющее и охватывающее все общество государственное управ¬
ление и т. д. Таким образом, наличие государства у герман¬
цев в период раннего средневековья оспаривается этими
историками на том основании, что политическим образова¬
ниям того времени не присущ ряд атрибутов современного
• буржуазного государства, точнее, современной системы го¬
сударственного управления. В основе этой точки зрения ле¬
жит по существу тот же модернизаторский подход к истории
государства, связанный с общим идеалистическим представ,-
лением о сущности государства, который характерен для
Байца, Белова и др.
Интересно отметить, что А. Тойнби, своеобразная кон¬
цепция исторического процесса которого не укладывается в
рамки романистского или германистского направления, вовсе
отказывает варварским германским королевствам в само¬
стоятельном историческом значении. «...Вожди банд тевтон¬
ских варваров, — пишет он, — были военными авантюриста¬
ми того же типа, что и противостоявшие им начальники
римских наемников». Конституции варварских' королевств,
«подобно имперской конституции того времени, представ¬
ляли собой деспотизм, смягченный революцией»27.
Таким образом, по поводу происхождения и характера
раннефеодального государства в буржуазной историографии
высказываются совершенно различные точки зрения, от
неороманистских до неогерманистских. Но, несмотря на
различия во взглядах современных зарубежных историков
относительно роли римских и германских социальных инсти¬
тутов в формировании варварских королевств, концепции
происхождения средневекового государства буржуазных
историков имеют ряд общих черт. К таким общим чертам
■относится толкование проблемы «непрерывности» историче¬
ского развития. Историки-романисты видят в варварских
королевствах непосредственное продолжение римской госу¬
дарственности, а историки-германисты — такое же естествен-
26 См. К. S. Bader. Volk, Stamm, Territorium. Ibid., SS. 244—248.
■Ср. также H. R. Lyon. The King and the structure of Society in late
.Anglo-Saxon England. «History», June 1957, vol. 42, p. 20.
27 A. Toynbee. A Study of History, vol. I. London, 1955, p. 60.
11
мое продолжение древнегерманского общественного устрой¬
ства. Но и те и другие игнорируют качественное отличие
раннефеодального государства от римского рабовладельче¬
ского государства, с одной стороны, и от общественного
устройства древних германцев, с другой. Таким образом,,
«непрерывность» в политическом развитии понимается бур¬
жуазными историками как отсутствие революционного пере¬
ворота в общественных отношениях, в частности в политиче¬
ских отношениях.
Правда, отдельные зарубежные историки отмечают, что
в результате взаимодействия римских и германских отноше¬
ний возникло нечто новое. Р. Бухнер, например, утверждает,
что при изучении происхождения политического строя сред¬
невековой Западной Европы следует ставить вопрос не толь¬
ко о «сложении» римских и германских элементов, но и о՛
«слиянии», которое вело к возникновению какого-то нового*
общественного устройства, существенно отличавшегося от՝
своих составных частей 28.
Р. Бухнер не исследует, однако, черты этого «нового»
общественного устройства и силы, которые привели к его
созданию. Следует иметь в виду, что различия между об¬
щественным строем Римской империи и общественным строем
древних германцев Р. Бухнер не считает коренными. Он:
полагает, что это были различия не в сущности строя (Wesen¬
unterschied), а лишь в степени развития (Gradunterschied) 29.
Германская же королевская власть имела, .по его мнению,
решающее значение для политического строя Европы вплоть,
до Французской революции30.
Подобные взгляды на происхождение феодального госу¬
дарства вытекают из соответствующего толкования природы
этого государства.
Буржуазные медиевисты, как правило, видят сущность
феодального государства в господстве ленных отношений
и наличии частной власти у феодальной знати31, не учиты¬
вая того, что все это — явления производного характера,
определяемые в конечном счете экономическими отношения¬
ми, возникновением феодальной собственности.
28 Cm. R. Buchner. Die römischen und die germanischen Wesenzüge
in der neuen politischen Ordnung des Abendlandes, SS. 224, 269.
29 Ibid., S. 225.
30 Ibid., S. 228.
31 Cm. «Feudalism in history». Princeton, 1956, pp. 4—5; C. Stephen֊
sen. Medieval Feudalism. Ithaca, 1942, p. 14—17, 76; H. Mitteis. Staat:,
des hohen Mittelalters, SS. 5—8.
12
Общей чертой буржуазных концепций происхождения
феодального государства является отрыв политического раз¬
вития от изменений социально-экономического строя в це¬
лом. Возникновение и развитие средневекового государства
рассматривается как результат некоего имманентного про¬
цесса развития правовых идей и институтов вне зависимости
•от изменения экономических отношений. Лишая себя воз¬
можности объяснить объективными закономерностями обще¬
ственного развития процесс изменения государственности
при переходе от античности к средневековью, буржуазные
историки в ряде случаев вынуждены искать ключ к этому
явлению в области иррационального и мистического, т. е.
отрекаться от подлинно научного метода исследования 32.
Ряд зарубежных историков продолжает гегелевскую ин¬
терпретацию христианства как главного фактора образова¬
ния средневековых государств Западной Европы. Католиче¬
ская церковь выступает у этих авторов как важнейшая про¬
грессивная сила в истории средневековья 33.
История зарождения раннефеодального государства рас¬
сматривается вне связи с процессом возникновения антаго¬
нистических классов феодального общества, хотя этот про¬
цесс представлял собой подлинную основу развития феодаль¬
ного государства. Юридизм буржуазных историков, игнори¬
рование органической связи истории государства и права
с изменениями социально-экономического строя общества
и классовых отношений лишили их возможности правильно
оценить роль синтеза римских и германских отношений в
процессе возникновения феодальных отношений34. Если не¬
которые историки на Западе, анализируя переход от антич¬
32 Так, например, Г. Миттейс утверждал, что господствующее поло¬
жение знати у германцев — эта определяющая, по его мнению, черта
общественного устройства германцев, начиная от тацитовских времен н
до позднего средневековья,— не может быть объяснено рациональными
факторами (см. H. М i 11 е i s. Formen der Adelsherrschaft im Mittelalter.
«Festschrift Fritz Schulz», Bd. 2. Weimar, 1951, S. 231. Cp. H. Aubin.
Vom Altertum zum Mittelalter. München, 1949, SS. 38, 63—65).
33 Cm. A. Toynbee. A. Study of History, vol. I. London, 1955, p. 59;
vol. II. London, 1934, pp. 199—201; vol. III. London, 1934, pp. 343—344.
По утверждению Г. Обэна, христианство преобразовало германцев, а гер¬
манцы преобразовали Европу. См. H. Aubin. Der Aufbau des Abendlandes
im Mittelalter. Grundlagen — Strömungen — Wandlungen. Bericht über die
24. Versammlung deutscher Historiker in Trier. Stuttgart, 1958, S. 65.
34 По мнению английского историка Мосса, соединение двух культур
во Франкском государстве представляло собой биологический процесс и
результаты его так же мало доступны для точного анализа, «как опреде¬
ление характера человека по принципам Менделя». .(См. Н. St. Moss.
The birth of the middle ages. 395—814. Oxford, 1947, p. 64.)
13
ности к средневековью, и останавливались на преемствен¬
ности в развитии экономики, то они не связывали с этим
развитием изменение классовых отношений, а также и про¬
цесс развития государства и права35. Таким образом, нако¬
пив огромный фактический материал о состоянии политиче¬
ского и государственного строя стран Западной Европы в.
период перехода от античности к средневековью, буржуаз¬
ная историография в силу присущей ей методологии оказа¬
лась не в состоянии дать подлинно научный анализ генезиса
феодального государства в Западной Европе и правильно
истолковать проблему преемственности исторического раз¬
вития.
Оживление интереса к проблемам «непрерывности» раз¬
вития и в частности к роли античного наследства в истории
Западной Европы в зарубежной исторической науке не֊
случайно. Оно связано, как отметил недавно английский
историк Г. Барракло, с пропагандой так называемого «евро¬
пейского единства», единой западноевропейской цивилиза¬
ции, тенденциозно противопоставленной Востоку, Советскому'
Союзу 36.
2, ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ФЕОДАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА.
В МАРКСИСТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Для марксистской историографии при решении проблемы:
происхождения феодального государства отправным пунк¬
том является учение исторического материализма о социаль¬
но-экономических формациях, о государстве, как о полити¬
ческой надстройке, которая определяется экономическим
базисом общества. Государство представляет собой орган,
политического господства одного класса над другим. Оно՝
«возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку
классовые противоречия объективно не могут быть прими¬
рены» 37.
Возникновение государства относится, следовательно, к.
тому времени, когда классы уже настолько сформировались,,
что противоречия между ними носят антагонистический ха¬
рактер. Важнейшее значение для изучения генезиса феодаль¬
35 См. H. Dannenbauer. Grundlagen der mittelalterlichen Welt..
Stuttgart, 1958, S. 102; R. Büchner. Das merovingische Königtum*.
S. 148.
36 Cm. G. Barraclough: History in a changing world. Oxford..
1957, p. 43.
37 В. И. Ленин. Соч., т. 25, стр. 358—359. Ср. К. Маркс и Ф. Э н~
гельс. Соч., т. 21, стр. 171—172.
14
ного государства имеют также положения Маркса о связи
формы государства с экономическим базисом общества, с
одной стороны, с внешними историческими условиями, с дру¬
гой. Маркс подчеркивал, что самая сокровенная основа вся¬
кой данной специфической формы государства заключается
в производственных отношениях общества, соответствующих
определенной ступени развития производительных сил 38.
Основой процесса становления феодального государства
служит формирование феодальной формы собственности,
т. е. крупной земельной собственности феодалов «вместе с
прикованным в ней трудом крепостных»39. Поскольку непос¬
редственный производитель оставался «владельцем» средств
и условий труда, необходимых для производства средств его
существования, отношение собственности при феодализме
выступало как непосредственное отношение господства и по¬
рабощения.
Вместе с тем, как напоминает Маркс, «один и тот же
экономический базис — один и тот же со стороны основных
условий — благодаря бесконечно разнообразным эмпириче¬
ским обстоятельствам, естественным условиям, расовым от¬
ношениям, действующим извне историческим влияниям
и т. д., — может обнаруживать в своем проявлении бесконеч¬
ные вариации и градации, которые возможно понять лишь
при помощи анализа этих эмпирически данных обстоя¬
тельств» 40 .
Раскрывая классовую основу государства, марксистско-
ленинская теория одновременно устанавливает важнейшие
признаки государства, что имеет большое значение для оп¬
ределения времени и характера перехода от догосударствен-
ного строя к государственному в различных странах. Как
отметил Ф. Энгельс, главные отличительные черты государ¬
ства по сравнению с родовой организацией — это, во-первых,
разделение людей не по кровнородственным связям, а по
территориальному признаку; во-вторых, учреждение публич¬
ной власти, которая осуществляется специальными людьми
и не совпадает с совокупностью вооруженного народа41.
Установление территориальной системы деления населе¬
ния разрывало родовые связи и облегчало сосредоточение
власти в руках формировавшегося господствующего класса.
38 См. К. Маркс. Капитал. К- Маркс и Ф. Энгель с. Соч., т. 25,
ч. II, стр. 354.
39 К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 23.
40 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 25, ч. II, стр. 354.
41 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 170.
15
Публичная власть представляет собой выделившийся из
•общества аппарат управления и принуждения. К ней отно¬
сятся не только отряды вооруженных людей, но и вещест¬
венные придатки в виде тюрем и других принудительных уч¬
реждений. Публичная власть проявляется в законодательной
деятельности, т. е. в установлении юридических норм, кото¬
рые становятся на место норм обычного права, в исполнении
существующих законов, в управлении, охране государствен¬
ной безопасности, а также в судебной деятельности. Наибо¬
лее полно все эти функции государства осуществляются
тогда, когда уже сформировался государственный аппарат.
По определению В. И. Ленина, «под государственным аппа¬
ратом разумеется прежде всего постоянная армия, полиция
и чиновничество» 42. Но государственный аппарат появляется
не сразу, и наличие всех указанных элементов государствен¬
ного аппарата в сложившемся виде не является непремен¬
ным условием образования государства. На ранних этапах
истории государства, когда еще не достиг значительных ре¬
зультатов процесс формирования антагонистических классов,
функции государства могут осуществляться примитивными
органами государственной власти, переплетающимися с
остатками догосударственной системы управления (военной
демократии). Какое-либо войско, отличное от народного
ополчения, в этот период обычно отсутствует. Имелись, прав¬
да, дружины. Но королевская дружина не могла заменить
народное ополчение в борьбе с внешними противниками го¬
сударства. Она не всегда способна была также выполнить
задачу подавления восстаний внутри страны. Государство в
это время использует еще народное ополчение для своих
нужд. Центральные и местные органы власти складываются
также не сразу; функции королевских должностных лиц вна¬
чале весьма ограничены (внутреннее управление в значитель¬
ной мере осуществляется общинами), и бюрократических
учреждений еще не имеется. Как отмечает Ф. Энгельс, пуб¬
личная власть «может быть весьма незначительной, почти
незаметной в обществах с еще неразвитыми классовыми
противоположностями и в отдаленных областях... Публичная
власть усиливается по мере того, как обостряются классовые
противоречия внутри государства, и по мере того, как со¬
прикасающиеся между собой государства становятся больше
и населеннее» 43.
42 В. И. Л е н и н. Соч., т. 26, стр. 77.
43 'К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 21, стр. 171.
16
Указанные положения классиков марксизма-ленинизма о
сущности, форме и основных признаках государства дают
ключ к проблеме генезиса феодального государства в За¬
падной Европе в целом и к вопросу о преемственности в
историческом развитии государства в частности. Сложность
решения данных задач связана с необходимостью тщатель¬
ного учета тех эмпирических обстоятельств, которые опреде¬
ляли своеобразие процесса развития феодального государст¬
ва в различных странах Европы.
Именно это своеобразие исторического развития ранне¬
феодальных государств Западной Европы еще мало изучено
советской медиевистикой. А это в свою очередь затрудняло
решение конкретных вопросов о классовом характере го¬
сударств раннего средневековья, о преемственности в исто¬
рическом развитии при смене античного государства фео¬
дальным.
Некоторые стороны рассматриваемой проблемы были за¬
тронуты в двух работах советского историка права С. В. Юш¬
кова 44. С. В. Юшков считал «варварское» или «дофеодаль¬
ное» государство политической формой такого общества, в
котором процесс развития феодальных отношений не нашел
еще своего завершения. Это государство, по мнению автора,
является переходной формой к феодальному государству 45.
В «дофеодальном» государстве феодальный уклад не яв¬
ляется господствующим: значительное место занимает и ра¬
бовладельческий уклад. Рядом с классом феодалов сущест¬
вует еще класс рабовладельцев, и государственная власть
представляет собой «...своего рода союз эксплуататорских эле¬
ментов, применявших разные формы эксплуатации» 46. Пере¬
ход от «дофеодального» государства к феодальному произо¬
шел путем переворота, основой которого явился переворот
в отношениях земельной собственности (во Франкском
государстве — при Каролингах). Ряд положений автора пред¬
ставляет несомненный интерес, в частности тезисы о значи¬
тельной роли рабовладельческого уклада в варварских коро¬
левствах, о сохранении в них существенных пережитков военной
демократии и т. д. Однако не может не вызвать возра¬
44 См. С. ¡В. Юшков. К вопросу о дофеодальном («варварском») го¬
сударстве. В1И, 1946, № 7, стр. 45—65; его же. К проблеме образования
феодального государства. Моск. юр. ин-т, 1948 '(на правах рукописи).
45 См. С. В. Юшков. (К проблеме образования феодального госу¬
дарства, стр. 6.
46 С. В. Юшков. К вопросу о дофеодальном («варварском») госу¬
дарстве, стр. 61.
2 А. Р. Корсунский
17
жений характеристика варварского общества как механиче¬
ского конгломерата укладов и общественных классов.
С. В. Юшков не учитывал того обстоятельства, что форми¬
рование общественных классов в этом государстве было
единым процессом. Участвовавшие в нем римские крупные
землевладельцы по существу уже не были классом рабовла¬
дельцев античного общества (как их именует С. В. Юшков).
Эти крупные землевладельцы находились на пути к превра¬
щению в феодальных земельных собственников так же, как
и германская военно-служилая знать.
Отмечая роль рабовладельческого уклада в варварских
королевствах и влияние носителей его на политическую
жизнь этих государств, С. В. Юшков не исследует, однако,
пути этого влияния, в частности роль элементов надстройки
рабовладельческого общества (государственности, права,
церкви) в формировании нового государства.
Следует отметить, что если С. В. Юшков старался в ка¬
кой-то мере учесть влияние рабовладельческого уклада на
развитие раннефеодального государства, то в последние го¬
ды этому фактору в трудах советских медиевистов придава¬
лось еще меньшее значение.
Необходимым условием исследования данного вопроса
является изучение социальной структуры варварских коро¬
левств. В этой области немало уже сделано марксистской
историографией.
Трудно переоценить то значение, которое имеют для ис¬
следования генезиса феодального государства в Западной
Европе труды советских медиевистов, посвященные аграр¬
ной истории и процессу формирования общественных клас¬
сов в эпоху раннего средневековья 47. Однако в этих трудах
изучалась преимущественно одна сторона данного процесса—
социальная дифференциация и классообразование среди
германских завоевателей Римской империи.
Если авторы этих специальных исследований обычно не
распространяют выводов, полученных в результате изучения
отдельных сторон процесса феодализации, на оценку харак¬
тера всего социального и политического строя раннефеодаль¬
ного государства, то в общих курсах истории средних ве¬
ков, а также истории государства и права генезис феодаль¬
ного государства рассматривается обычно односторонне,
почти исключительно как результат разложения общинных
47 См. цитируемые ниже работы Н. П. Грацианского, А. И. Неусы-
хина, А. Д. Удальцова и др.
18
отношений и образования классов у германских племен, за^
воевавших Западную Римскую империю. Влияние же рим¬
ских общественных отношений и римских политических и
правовых институтов на этот процесс обычно учитывается
лишь постольку, поскольку оно сказывалось на процессе
разложения родовых отношений у германцев. Участие поли¬
тических и правовых институтов общества, ставшего объек¬
том завоевания, в формировании раннефеодального государ¬
ства, как правило, не исследуется 48.
Между тем своеобразие генезиса феодализма в Западной
Европе состояло в синтезе римских и германских отноше¬
ний49. В отличие от наиболее типичного пути образования
государства, когда последнее «возникает непосредственно
и преимущественно из классовых противоположностей, раз¬
вивающихся внутри самого родового общества»50 (в Афи¬
нах.— А. К.)> процесс образования государства у германцев
был осложнен и ускорен завоеванием. Синтез римских и
германских отношений происходил и в сфере производства,,
и в области политических и идеологических отношений.
Останавливаясь на взаимодействии римских и германских
общественных отношений в период зарождения феодализма
48 В статье И. Ю. Перской «К вопросу о начальном этапе формирова¬
ния феодального государства» (Уч. зап. Коми гос. пед. ин-та, 1959,
вып. 7, стр. 69—95) рассматривается вопрос о превращении органов родо¬
вого строя в государственные органы. Но вопрос о роли римских поли-,
тических и юридических учреждений в формировании Франкского государ¬
ства не затрагивается. Это же характерно и для работы -Г. М. Даниловой
«Возникновение феодальных отношений у франков VI—VII вв.» (Госиздат
Карел. АОСР, Петрозаводск, 1959). Правда, взаимодействие римских и
германских элементов в процессе формирования государственности отме¬
чалось в работах, посвященных истории таких варварских королевств, как
Остготское и Вандальское (см. 3. В. Уд а льдов а. Италия и Византия
в VI в. Изд-во АН СССР, М., 1959, стр. 137, 154; Г. В. Дилиге некий.
Северная Африка в IV—V вв. Изд-во АН СССР, М., 1961, гл. VI).
В таком же духе рассматривает формирование Бургундского королевства
чешский историк И. Кинцель в своей монографии о государстве и праве
германско-римской Бургундии, насколько можно судить по имеющемуся
в этой книге резюме на немецком и французском языках (I. Kincel.
Stat a pravo v germansko-rimske Burgundii V—VI stoleti. Praha, 1959).
49 См. К. Маркс. К критике политической экономии (Госполитиздат*.
М., 1953, стр. 209—210): «При всех завоеваниях возможен троякий исход.
Народ-завоеватель навязывает побежденным собственный способ произ¬
водства (например, англичане в этом столетии в Ирландии, отчасти в՝
Индии); или он оставляет существовать старый и довольствуется данью·
(например, турки и римляне); или происходит взаимодействие, из кото¬
рого возникает новое, синтез (отчасти при германских завоеваниях)». См.
также /К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 74; т. 2,0, стр. 188.
50 К- Маркси Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 169.
2*
19
в Западной Европе, Маркс и Энгельс отмечали использова¬
ние германцами найденных ими на римской территории про¬
изводительных сил, сохранение в обширных размерах (в Гал¬
лии) крупного римского землевладения, устойчивость местных
органов управления, влияние римского права, продолжав¬
шуюся после падения Римской империи деятельность хри¬
стианской церкви 51.
Без учета взаимодействия римских и германских соци¬
ально-экономических и политических отношений нельзя пра¬
вильно оценить ту социальную почву, на которой складыва¬
лось раннефеодальное государство.
В исторической литературе обычно отмечается влияние
фактора завоевания на процесс формирования государства
у варварских племен, поселившихся на территории Римской
империи. Завоевание рассматривается как рубеж между до-
государственным устройством и периодом государственного
существования у германцев. Согласно широко распростра¬
ненной точке зрения, все варварские германские королевства
со времени их возникновения в Западной Европе представ¬
ляли собой раннефеодальные государства52.
Всесторонней оценке роли фактора завоевания в процес¬
се образования государства у германцев мешает то обстоя¬
тельство, что не принимается в должной мере во внимание
глубокая дифференциация в уровне социального развития
различных провинций Римской империи. Между тем совер¬
шенно очевидно, что организация господства над романизи¬
рованным и расчлененным на антагонистические классы
(разлагавшегося рабовладельческого общества) населением
Галлии или Испании, с одной стороны, и над переживавшим
еще процесс разложения родовых отношений населением Бри¬
тании,— не могла быть тождественной. Естественно, что и
обратное влияние этой организации господства на обществен¬
ное развитие германцев в разных частях завоеванной ими
империи было далеко не одинаковым.
Необходимо учитывать также, каков был уровень обще¬
ственного развития различных германских племен ко вре¬
мени основания ими своих королевств в Западной Европе.
Разложение родовых отношений, например, у вестготов и
51 См. К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 3, стр. 74; т. 19, стр. 493—
499; т. 21, стр. 151, 314.
52 «/Всемирная история», т. III. Госполитиздат, М., 1957, стр. 140—141,
189, 204; 3. М. Ч e р н и л о в с к и й. История феодального государства и
права. ВЮЗИ, 1959; стр. 51.
<20
бургундов к концу V в. зашло дальше, чем у англов, саксов
и ютов к концу VI века.
При исследовании истории происхождения феодального
государства важно в каждом конкретном случае установить
грань между организацией управления периода разложения
родового строя (военная демократия), которая заключает
в себе лишь зачатки государства, и раннефеодальным госу¬
дарством.
При изучении генезиса феодального государства в тех
странах, где имел место синтез германских и римских обще¬
ственных отношений, нужно установить роль остатков рим¬
ских политических и юридических учреждений в формирова¬
нии раннефеодального государства. Отвергая идеалистиче¬
скую концепцию романистов, игнорирующую качественное
отличие государства раннего средневековья от римского
государства (равно как и концепцию германистов), маркси¬
стская историческая наука не может, разумеется, отрицать
определенную историческую преемственность между полити¬
ческими надстройками рабовладельческой и феодальной
формаций53. Известно, что полное уничтожение старого
государства — это особенность той социальной революции,
которая ведет к смене капитализма социализмом. Во всех
предшествующих социальных революциях происходило лишь
усовершенствование государственной машины, переход ее из
рук одного господствующего класса в руки другого класса 54.
При смене же рабовладельческого строя феодализмом изме¬
нение характера политической надстройки было не столь
радикальным, как при смене феодальной формации капитали¬
стической, ибо у базисов и надстроек докапиталистических
формаций имелось больше общих черт, чем у базисов и над¬
строек феодальной и капиталистической формации55. Тому
53 Критику упрощенного подхода к данной проблеме смены базисов
и надстроек см. в кн. В. П. Тугаринова «Соотношение категорий истори¬
ческого материализма». Изд-во Ленингр. ун-та, 1957, стр. 104—106.
54 См. В. И. Ленин. Соч., т. 25, стр. 378, 387.
55 К общим чертам докапиталистических классовых формаций можно
отнести наличие в них классов, являющихся в то же время сословиями;
государственную санкцию того внеэкономического принуждения, которое
осуществляется господствующим классом по отношению к эксплуатируе¬
мому классу; тесное переплетение религиозных и государственных учреж¬
дений. О сходных чертах рабовладельческой и феодальной формаций см.
также М. Н. М е й м а н, акад. С. Д. С к а з к и н. К вопросу о непосредст¬
венном переходе к феодализму на основе разложения первобытнообщин¬
ного способа производства. <В.И, 1960, № 4, стр. 98. Все это, разумеется,
отнюдь не означает отсутствия качественного отличия между надстройка¬
ми феодального и рабовладельческого обществ.
21
обстоятельству, что преемственность в формировании над¬
стройки особенно ярко выражена при смене античности сред¬
невековьем, способствовал и самый характер социальной
революции, положившей конец существованию рабовладель¬
ческого строя в Западной Европе. Во время крушения За¬
падной Римской империи еще отсутствовал передовой класс,
способный захватить государственную власть и преобразо¬
вать ее в соответствии со своими интересами. Потребовались
еще три-четыре столетия после падения Римской империи
на Западе для того, чтобы сформировался новый господст¬
вующий класс феодальных крупных землевладельцев.
В связи с этим ряд учреждений рабовладельческого государ¬
ства мог сохранить свое существование в варварских коро¬
левствах и после крушения Западной Римской империи. Сле¬
дует учитывать также то обстоятельство, что уже в Римской
империи развивался процесс феодализации, который распро¬
странялся не только на экономические отношения, но вызы¬
вал также некоторые изменения в государственном устройст¬
ве и праве. Все это расширяло возможности сохранения эле¬
ментов римской государственности (с теми или иными видо¬
изменениями) в варварских германских королевствах.
О том, что смена рабовладельческого строя феодальным
не обязательно означала решительную и полную ломку преж¬
них государственных учреждений, наиболее ярко свидетельст¬
вует пример исторического развития Восточной Римской импе¬
рии. В то время как здесь происходил переход от рабовладель¬
ческого строя к феодальному, старый римский государствен¬
ный аппарат управления не был устранен, но продолжал
существовать (с известными видоизменениями) в течение
ряда столетий 56.
Для того чтобы учесть роль пережитков родо-племенного
строя германцев и римских политических учреждений в вар¬
варских германских государствах, необходимо хотя бы край¬
не сжато охарактеризовать организацию управления у гер¬
манских племен накануне и во время завоевания ими Рим¬
ской империи, а также позднеримскую государственность и
признаки ее феодализации.
56 См. С. Д. Сказ кин и А. Д. Удальцов. 'История средних ве¬
ков (ВПШ при ЦК КПСС, М., 1955, стр. 47—48): «В результате особен¬
ностей экономического и политического развития Восточной Римской им¬
перии переход к феодализму совершался здесь в условиях существования
старого бюрократического аппарата управления». См. также «Всемирная
история», т. III, стр. 215.
22
3. ОРГАНИЗАЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ У ГЕРМАНСКИХ ПЛЕМЕН
НАКАНУНЕ ОСНОВАНИЯ ИМИ ВАРВАРСКИХ КОРОЛЕВСТВ
Организация власти у германских племен ко времени их
поселения на римской территории представляла , собой дого-
сударственную систему общественного управления'. Основы
этой системы налицо у германцев уже в эпоху, описанную
Тацитом. Действительная власть была сосредоточена в руках
народного собрания. Последнее выносило решения по вопро¬
сам войны и мира, осуществляло суд, выбирало старейшин.
В народном собрании происходила церемония вручения ору¬
жия юношам, признанным достойными этого57. Право уча¬
стия в народном собрании принадлежало всем свободным
людям, которые могли носить оружие. Рабы, а также сво¬
бодные германцы, обесчестившие себя бегством с поля боя,
не могли посещать собрания 58.
Второй важнейший элемент этой системы — совет старей¬
шин, который предварительно рассматривал дела, подлежав¬
шие обсуждению народного собрания, а более мелкие дела
решал самостоятельно59. Старейшины (principes), входив¬
шие в состав этого совета, избирались народом. Под их ру¬
ководством осуществлялся суд в сотенных собраниях 60.
От старейшин отличались военные вожди. Военачальник —
также выборная должность. Первоначально он располагал
значительной властью лишь в военное время 61. Но постепен¬
но, опираясь на дружины, которые становились постоянным
учреждением62, вожди усилили свою власть. Эта тенденция к
расширению полномочий военного вождя за счет других,
более демократических органов управления, описана антич¬
ными авторами как борьба германских вождей за захват
королевской власти.
У многих германских племен, по Тациту, еще не было ко¬
ролевской власти. В некоторых же случаях в одном племе¬
ни имелось несколько королей. Рост значения королевской
власти связан с усилением роли войны в жизни германских
57 См. Tacitus. Germania, с. XI; XII; XIII. Ср. Caesar. De bello
Gallico, IV, 19; VI, 23.
58 Tac. Germania, с. VI.
59 Ibid., с. XI.
60 Ibid., с. XII.
61 Caesar. De b. G., VI, 23. Арминий вел войну против римлян «с
согласия племени» (consensu gentis). Tac. Annales, I, 55.
62 Tac. Germania, с. XIII—XIV.
23
племен: «...война и организация для войны становятся теперь
регулярными функциями народной жизни» 63.
Власть короля, однако, была еще ограничена народом 64..
Король выступал со своими предложениями в народном со¬
брании, но решения принимали все присутствовавшие здесь
свободные люди65. Даже соблюдение порядка на собрании
осуществлялось помимо короля — жрецами66. Королям на
народных собраниях приходилось, как отмечает Тацит, не
приказывать, но убеждать, и их предложения могли быть
отвергнуты 67. Короли не обладали дисциплинарной властью
и не могли подвергать свободных людей наказаниям 68.
Авторитет королевской власти в значительной мере за¬
висел от ее материальных ресурсов. Короли получали часть
штрафов, выплачиваемых лицами, совершившими мелкие
преступления 69. В пользу старейшин, а позднее и королей
шли формально добровольные, но становившиеся традицион¬
ными дары от населения (скотом и продуктами земледелия) 70.
Какие-либо регулярно взимаемые налоги были чужды гер¬
манской системе общественного устройства71.
Короли увеличивали свое имущество также за счет воен¬
ной добычи и дани, взимаемой с покоренных племен 72~
И, наконец, источником дохода королей являлись их земель¬
ные владения, которые уже тогда, по-видимому, значитель¬
но превосходили владения рядовых германцев73.
Упрочению королевской власти содействовали дружины,
которые первоначально носили временный характер (они
собирались вождями на время военных набегов), а позднее,
при Таците, превратились в постоянное учреждение. Об уси¬
лении королевской власти свидетельствует также появление
63 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 164; ср. стр. 143.
64 Т а с. Germania, с. VII: «... пес regibus infinita aut libera potestas»..
65 Ibid., с. XI.
66 Ibid.
67 Ibid.
68 Tac. Germania, с. VII. Но во время войны должностные лица, вы¬
полнявшие обязанности военачальников, могли распоряжаться жизнью и1
смертью свободных людей.
69 Ibid., с. XII.
70 Ibid., с. XV.
71 Ibid., с. XLIII.
72 С a e s а r. De b. G., IV, 3; I, 36). 44; Tac. Germania, с. XLIII;
Annales, XII, 29.
73 Известно, что земли при Таците делились между германцами не-
поровну, а в соответствии с достоинством (Tac. Germania, с. XXVI).
В «Историях» Тацита упоминаются виллы вождя батавов Цивилиса (Т а с.
Historiae, V, 23).
24
наряду с народными бургами-городищами крепостей, вы¬
строенных королями и занимаемых королевской дружиной 74.
Тенденция к усилению королевской власти встречала еще·
сильное противодействие со стороны рядовых общинников
и родовой знати. Это видно из стереотипных сообщений Та¬
цита об изгнании или гибели германских военных вождей,
вызвавших ненависть соплеменников своим стремлением к
власти 75.
Таким образом, в рассматриваемый период основами си¬
стемы управления у германцев являлись военачальник, совет
старейшин и народное собрание. Эта система, именуемая
военной демократией, присуща еще бесклассовому обществу.
Полномочия, которыми располагали охарактеризованные вы¬
ше должностные лица, представляли собой лишь зачатки
государственной власти 76. Основой этой власти являлось об¬
щественное разделение труда, образование обществом особых
органов для защиты своих интересов77. Такая система уп¬
равления в основных своих чертах сохранилась у герман¬
ских племен вплоть до «великого переселения народов».
Правда, ко времени завоевания Империи у германцев стали
заметны некоторые перемены в общественном устройстве.
В IV—V вв. произошло дальнейшее усиление королевской
власти. Установился обычай избирать королей из одних и
тех же семейств родовой знати. Этим в свою очередь были
созданы предпосылки для возникновения наследственной
королевской власти. Короли и военные вожди опирались
на постоянные и все более многочисленные дружины78. Иног¬
да короли использовали военных наемников, выплачивая им
74 -См. Т а с. Annales, II, 62, XII, 29. По мнению некоторых зарубеж¬
ных историков, в частности Г. Данненбауэра, бурги древних германцев·,
принадлежали знатным людям и являлись оплотом власти последних над
окружающим населением (см. H. Dannenbauer. Adel, Burg und
Herrschaft bei den Germanen. «Königtum», SS. 90—94). Эта точка зрения
в основном совпадает со взглядами А. Допша на роль бургов у древних
германцев. Неосновательность подобных взглядов, игнорирующих раз¬
личие между древнегермаиским бургом — народным городищем, детинцем
и средневековым феодальным бургом, была отмечена еще А. В. Арцихов-
ским в статье «Взгляды Допша в свете археологических источников»·
(«Советская этнография», 1935, № 2); см. также К· Schuchhardt.
Vorgeschichte Deutschlands. München und Berlin, 1943, SS. 164, 270—27'2.
75 Cm. Tac. Annales, II, 88; XI, 16—17; XII, 30; Ср. II, 44.
76 Cm. K. M a p к с и Ф. Энгельс.՜ Соч., т. 20, стр. 184.
77 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр. произв., т. I. ‘Госполитиздат,
М., 1955, стр. 442.
78 См. о дружине Теодориха, короля остготов, собранной им еще в:
Паннонии, Iordanis Getica, 282; о дружине Атаульфа ibid., 163.
25
жалованье79. Материальной базой королевской власти яв¬
лялись собранные ими в ряде случаев весьма значительные
сокровища 80.
Заметны некоторые признаки ограничения власти народ¬
ных собраний и прав свободных рядовых общинников.
Уже в эпоху, описываемую Цезарем и Тацитом, народ¬
ное собрание всего племени не всегда могло нормально функ¬
ционировать в связи с расселением родов на довольно зна¬
чительной территории или из-за условий военного времени.
На народном собрании иногда присутствовали лишь воины
из некоторых ближайших к месту созыва народного собра¬
ния поселений или только старейшины, родовая знать и наи¬
более выдающиеся простые воины. Во время военных действий
вожди сами назначали командиров отдельных отрядов81.
В период военных переселений более явственно выделилась
из общей массы соплеменников знать (optimates Аммиана
Марцеллина и Иордана), которая пользовалась особым
влиянием в племени.
Но тем не менее процесс разложения родового строя не
привел еще к утрате рядовыми свободными германцами ре¬
шающей роли в общественной жизни. Источники показывают,
что короли были связаны в своих действиях народом, кото¬
рый нередко выступал в качестве определяющего фактора
политики племени или племенного союза. Так, например,
■остготы еще до вторжения в Италию заставили Теодориха
заключить мир с другим готским вождем Теодорихом Стра¬
боном 82. Поход в Италию был предпринят Теодорихом с
согласия всего народа83. Точно так же и у вестготов важ¬
нейшие вопросы общественной жизни вплоть до середины
V в. решались при участии народного собрания 84. Состав
последнего, как у древних германцев во времена Тацита,
иногда суживался до старейшин и наиболее выдающихся
79 Ammiani Marcellin i. Res gestae, XVI, 26.
80 Захват королевской казны рассматривается как решающее условие
успеха в борьбе за королевскую власть. После гибели вестготского короля
Теодориха в битве против Аттилы Аэций советует сыну погибшего Торис-
мунду, для того, чтобы предотвратить захват власти его братьями, прежде
всего завладеть казной. lord. Getica, 216.
81 A m m. М а г с. Res gestae, XXXI, 3, 5.
82 См. Mal chu s. Fr. FHG, t. IV, p. 123; cm. L. Schmidt.
Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung.
Die Ostgermanen. München, 1941, S. 282.
83 lord. Getica, 292.
84 Оказавшись перед угрозой нападения со стороны гуннов, вестготы
«по общему согласию» направили послов к императору Валенту (lord.
Getica, 131; «communi placito legatos in Romania direxerunt ad Valen¬
tem...»),
26
воинов 8δ. Даже во время военных действии власть военных
вождей и королей ограничивалась воинами. Накануне
Страсбургской битвы алеманнские воины добились, что¬
бы королевские сыновья и приближенные сражались не на
конях, а в пешем строю и не могли в случае поражения по¬
кинуть войско86. Совет вестготского вождя Фритигерна от¬
казаться от осады Адрианополя воины вначале оставили без
внимания 87.
Власть королей в значительной мере ограничивалась
также родовой знатью, которая продолжала играть важную
роль в общественном управлении. Из сообщения Дексиппа
Афинского о переговорах вандалов с императором Аврелиа¬
ном в III в. видно, что старейшины варваров (άρχοντες) почти
так же высоко ценились последними, как и короли (βασιλείς) 88.
Несмотря на тенденцию к установлению наследственности
королевской власти, еще широко применялся принцип выбор¬
ности королей. В источниках, относящихся к периоду пересе¬
лений, выборы, или по крайней мере утверждение этих вы¬
боров народом, выступают еще как обычное явление89.
У некоторых племен (бургундов) до IV в. сохранялся обы¬
чай смещения королей в случае военных неудач или неуро¬
жаев 90. Король мог быть лишен власти и изгнан в случае
нарушения им прав свободных соплеменников 91.
85 Ло-видимому, такой характер носило совещание, созванное Ала-
рихом для обсуждения перспектив войны против Западной Римской им¬
перии. См. Claudius Claudianus. De bello Gothico, v. 479—482.
«...primosque suorum consultare iubet bellis annisque verendos. Crinigeri
sedere patres, pellita Getarum curia...». MGH AA, t. X.
86 A m m. M a r c. Res gestae, XVI, 12, 34—35.
87 Ibid., XXXI, 15, 15. Аммиан Марцеллин отмечает также, что вклю¬
чение в войско людей, не принадлежавших к данному племени, требовало
■согласия воинов. Когда к вестготам, опустошавшим Фракию, пожелали
присоединиться некоторые местные жители, их приняли «с согласия всех»
(... consensione cunctorum ...). Ibid., XXXI, 6, 6.
88 D ex ip p i. Fr. FHG, t. III, p. 685. Cm. L. Schmidt. Geschichte der
Wandalen. Stuttgart, 1942, S. 34.
89 Остготский король Тиудимер созывает перед смертью народное
собрание для утверждения своего сына Теодориха своим наследником,
lord. Getica, 288. В 415 г. у вестготов путем избрания пришел к власти
король Валлия. См. Orosius. Hist., VII, 43, 10: «Deinde Vallia successit
in regnum ad hoc electus a Gothis, ut pacem infringeret». Саксы, у которых
королей вообще не было, назначали военных вождей по жребию. Beda.
Hist. Eccl., V, 10.
90 См. Amm. Marc. Res gestae, XXVIII, 5, 14. Некоторые Варварские
правды и в более поздний период не считали правонарушением низложе¬
ние герцога, оказавшегося по своему возрасту или физическому состоя¬
нию неспособным командовать войсками, творить суд и исполнять другие
.функции правителя (см. LAlem. 35; LBaiuv. II, 9),
91 Greg. Tur. Hist., II, 12.
27
Таким образом, в эпоху переселений и завоевания римских
провинций у германских племен сохранилась еще военная
демократия. Подобно тому как в области экономических от¬
ношений процесс разложения родового строя не привел еще
к утверждению полной частной собственности, так и в орга¬
низации управления королевская власть не устранила еще-
народное собрание и совет старейшин от руководства жизнью֊
племени. Несмотря на появление зачатков государства, орга¬
низация управления оставалась в целом догосударственной.
Публичная власть еще не сформировалась.
4. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ПОЗДНЕРИМСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
Римская империя, с которой германские племена нахо¬
дились в течение нескольких столетий в тесном контакте,,
представляла собой централизованное государство.
В IV—V вв. политический и государственный строй За¬
падной Римской империи претерпел существенные изменения,
связанные с теми сдвигами, которые имели место в социаль¬
но-экономических отношениях. В римском обществе проис¬
ходило постепенное преобразование господствующей формы
собственности. Античная форма собственности разлагалась.
Муниципальное землевладение приходило в упадок92. Ла¬
тифундии, основанные на эксплуатации труда рабов, уступа¬
ли свое место крупным имениям, разбитым на парцеллы,
которые обрабатывались мелкими держателями (колонами,
рабами, посаженными на землю, прекаристами). Центр тя¬
жести общественной жизни переходил из города в деревню.
Экономические связи между провинциями и метрополией,
которые никогда не были прочными, теперь еще более осла¬
бели. Всем этим явлениям сопутствовали признаки разложе¬
ния централизованного бюрократического государства.
Политическому строю домината, как давно уже отмечено-
в исторической литературе, была присуща противоречивость.
Если одной стороной его было активное вмешательство го¬
сударства во все сферы общественной жизни, подчинение
органов местного самоуправления имперской бюрократии,
укрепление централизации в государственном аппарате, то
другой стороной были рост частной власти магнатов, разви¬
тие автономистских тенденций в провинциях, постепенное ос¬
лабление зависимости местных гражданских чиновников и
военных начальников от императорской власти.
92 Вопрос о разложении античной формы собственности обстоятельна
исследован в труде Е. М. Штаерман «Кризис рабовладельческого строя
в западных провинциях Римской империи». Изд-во АН СССР, М., 1957.
28
Рост частной власти магнатов выражался в приобретении
ими частично легально, частично еще вопреки официальному
праву ряда функций государственных агентов. Рабы, как ни
изменялось их хозяйственное положение, оставались полно¬
стью во власти своих господ. В тесной зависимости от своих
патронов находились и вольноотпущенники. Что же касается
колонов, то само государство, прикрепляя колонов к земле
и ограничивая их права свободных людей, создало предпо¬
сылки для установления их личной зависимости от крупных
землевладельцев. Посессоры взимали государственные нало¬
ги с колонов и имели над ними в ряде случаев дисциплинар¬
ную власть, поставляли рекрутов из колонов 93. К расшире¬
нию частной власти крупных землевладельцев над свобод¬
ными мелкими земледельцами вели также патроцинии. По¬
следние, вопреки неоднократно повторявшимся запрещениям
со стороны правительства, все шире распространялись в
Римском государстве. В Поздней империи зарождались так¬
же иммунитеты (не следует, однако, смешивать со средне¬
вековыми иммунитетами). Римские иммунитеты выражались
в освобождении крупных землевладельцев от различных по¬
винностей (от муниципальных, экстраординарных и так на¬
зываемых «грязных» повинностей — munera sordida были ос¬
вобождены все сенаторы) и от налогов 94.
Домены фиска становились своеобразными автономными
территориями, независимыми от местных государственных
властей. Администрация этих доменов получала фактически
права магистратов над населением (судебную и дисципли¬
нарную власть)95.
На практике частная власть магнатов над зависимым
земледельческим населением была значительно шире, чем
это допускалось государством. Об этом свидетельствуют по¬
вторявшиеся в законодательных кодексах запрещения зем¬
левладельцам содержать отряды и иметь тюрьмы в своих
владениях96. Используя свои дружины и вооружая колонов
93 См. А. Р. 'Корсунский. О положении рабов, вольноотпущенни¬
ков и колонов в западных провинциях Римской империи в IV—V веках.
ВДИ, 1954, № 2, стр. 62—67.
94 См. .П. Виллеме. Римское государственное право, вып. 1—2.
Спб., 1890 (пер. с франц.), стр. 758; Z i е g 1 е г. Immunitas. Paulys Real-
Encyclopadie. Bd. IX, SS. 1134—1136.
95 См. H. В e a u d о u i n. Les grands domaines dans 1’empire romain.
Paris. 1899, pp. 54—57.
96 См. CTh XV, 15, 1; CJ IX, 2, 10; CTh IX, 11, 1; CJ IX, 5, 1. Поли¬
тика правительства была непоследовательной. Запрещая посессорам со¬
держание частных войск, оно в то же время возлагало на них обязан¬
ность захватывать дезертиров (CTh VII, 18, 13; 14).
29
и рабов, римские магнаты в различных провинциях империи
в ряде случаев даже на свой страх и риск вели вооруженную
борьбу против варваров 97.
Таким образом, в результате развития таких институтов,
как колонат, вольноотпущенничество, патроцинии, иммуни¬
теты, а также в связи с распространением практики содер¬
жания магнатами частных войск начинается (хотя покамест
в ограниченных размерах и в неполном виде) сосредоточе¬
ние политической власти в крупных имениях.
Новые явления характерны и для самого государственно¬
го аппарата. В некоторых случаях имела место передача го¬
сударственных должностей по наследству 98 — практика не¬
обычная для римского бюрократического государства, но
типичная для средневекового государства. Государственные
должностные лица незаконно принуждали сельское население
нести повинности в свою пользу99 — также явление, свиде¬
тельствующее о феодализации государственного аппарата.
В последний период существования Западной Римской
империи начальники гражданских чиновников, как и воен¬
ные командиры имели юрисдикцию над своими подчиненны¬
ми 10°.
Знаменательно также то обстоятельство, что государствен¬
ный аппарат в Поздней империи вынужден был приспосаб¬
ливаться к характерному для Поздней империи сокращению*
товарно-денежных отношений. Налоги стали взиматься на¬
турой, введена была натуральная система оплаты чиновни¬
ков и армии 101.
Существенные изменения государственного аппарата были
связаны с ослаблением связи между провинциями и провин¬
циальной знатью с Италией и императорской властью.
97Орозий упоминает о попытке двух испанских магнатов Дидима и*
Вериниана преградить вандалам и другим варварам путь в Испанию՛
(Orosius. Hist., VII, 40, 5). В письмах Сидония Аполлинария описы¬
вается борьба, которую собственными силами вел в Оверни местный маг¬
нат Экдиций против вестготов (Apoll. Sid. Epist., III, 3). Посессоры
Рэции в V в. создали военный отряд для защиты границы и проходов в;
Италию (см. С a s s i о d. Variae, I, 11). Исидор Севильский сообщает о
том, что знать Тарракона пыталась оказать сопротивление вестготскому
королю Эйриху (I s i d о r u s. Historia Gothorum, 34).
98 См. П. Виллеме. Римское государственное право, вып. 1—2,.
стр. 615.
99 CTh I, 22, 3.
100 См. E. Stein. Geschichte des spätrömischen Reiches, Bd. I. Wien,
1928, S. 106.
101 Cm. H. A. Машкин. История древнего Рима. Госполитиздат,-
М., 1966, стр. 522.
30
В середине V в. clarissimi и spectlabiles, т. е. представители
высшей служилой имперской знати, получили разрешение по¬
стоянно жить в своих провинциях 102. Управление провинция¬
ми, которое прежде находилось в руках бюрократии, связан¬
ной лишь с императорской властью 103, теперь стало перехо¬
дить к местной знати. В начале V в., например, префектами
претория Галлии являлись почти исключительно галло-рим-
ские магнаты 104. То же самое относилось и к некоторым дру¬
гим западным римским провинциям 105. Стремление занять
самостоятельное положение по отношению к центральному
правительству характерно было и для знати Римской Афри¬
ки 106. О том, что местные магнаты, занимавшие высшие
должности в провинциях, чувствовали себя нередко уже по¬
лунезависимыми правителями, свидетельствует деятельность
некоторых из них в период крушения Западной Римской им¬
перии — Сиагрия, названного позднее «королем римлян»
в Северной Галлии107, Ам'вросия Аврелиана «в Британии108,
Марцеллина в Далмации109 и др.
Усиление самостоятельности военных начальников по от¬
ношению к центральному правительству проявлялось в раз¬
витии института букцелляриев. Военачальники могли опи¬
раться на отряды воинов — букцелляриев, которые были
связаны дружинньши отношениями со своими командира¬
ми ио.
Отмеченные выше признаки начавшегося разложения
централизованного бюрократического Римского государства
102 CJ XII, 1, 15.
103 >В 386 г. был издан закон, воспрещавший направлять чиновников
в те области, в которых они имели владения или из которых они проис¬
ходили. CTh VIII, 8, 4.
104 ;См. J. S u n d w а 11. Weströmische Studien. Berlin, 1915, S. 8. По
мнению Э. Штейна, должность префекта претория ¡Галлии стала орудием
сепаратистских сил в их борьбе против центральной власти. См.
E. Stein. Untersuchungen zur spätrömischen Verwaltungsgeschichte.
«Rheinisches Museum für Philologie», N. F., Bd. 74, Heft 4, 1925, S. 380.
105 О Ливии см. J. S u n d w а 11. Op. cit., S. 19.
106 J. P. В r i s s о n. Autonomisme et christianisme dans l’Afrique
Romaine de Septime Severe ä l’invasion vandale. Paris, 1958, pp. 180—190.
107 См. E. Stein. Geschichte des spätrömischen Reiches, Bd. I, S. 579;
K. F. Stroheker. Der senatorische Adel im spätantiken Gallien. Tübingen.
1948, S. 83.
108 Cm. J. L i n d s a y. Arthur and his times. Britain in the dark ages.
London, 1958, pp. 189, 211—213.
109 См. E. Stein. Geschichte des spätrömischen Reiches, Bd. I, S. 561.
110 О букцелляриях см. R. Groß e. Mililtärgeschichte von Gallienus bis
zum Beginne der byzantinischen Themeverfassung. Berlin, 1920, SS. 287—
291; E. Ч. Скржинская. Олимпиодор и его время. ВВ, т. VI.II, 1956,
стр. 246—247.
31
:не означали, однако, того, что феодализация политического
строя была уже в Западной империи в IV—V вв. совершив¬
шимся фактом. Речь может идти лишь об элементах феода¬
лизма и о создании предпосылок для феодализации полити¬
ческого и государственного строя. Политическая власть
оставалась еще в руках класса крупных землевладельцев,
которые не порвали окончательно с рабовладельческой си¬
стемой хозяйства и не представляли еще собой феодальных
землевладельцев. В интересах этого класса имперский бюро¬
кратический аппарат и военные силы государства извлекали
прибавочный продукт из населения мировой империи. Для
государственного устройства по-прежнему характерны были
централизация, наличие бюрократического административ¬
ного аппарата и армии, состоявшей преимущественно из
наемников, набиравшихся среди варваров. Основные слои
непосредственных производителей из местного населения все
меньше привлекались к военной службе 1П. Развитие частной
власти магнатов затронуло лишь отдельные сферы публич¬
ной жизни и не привело еще к такому сосредоточению поли¬
тической власти в крупном имении, которое -характерно для
феодального общества. Автономистским тенденциям в про¬
винциях противодействовало стремление определенной части
местной знати (и особенно церкви) опереться на император¬
скую власть против варваров и народных движений 112. Поэто¬
му ни в одной из провинций империи эти автономистские
111 Колоны могли служить в армии лишь в том случае, если их на¬
правляли в войска в качестве рекрутов посессоры. Но последние могли
заменять поставки рекрутов денежными платежами. Рабы вовсе не допу¬
скались в армию, и правительство запрещало землевладельцам выполнять
рекрутскую повинность за счет рабов. (CTh VII, 13, 8; 11).
112 Американский исследователь Э. Луцкий видит истинную причину
падения власти Империи в римской Галлии в том, что местная сенатор¬
ская знать не желала (хотя и могла) оказывать сопротивление герман¬
цам (см. Е. Lu cki. The role of the large landholders in the loss of Roman
Gaul. «The American Journal of Economics and Sociology». Oct. 1960, vol.
20, No. 1, pp. 89—98). Некоторые представители римской знати действи¬
тельно переходили на сторону варваров. Но их поведение не может слу¬
жить показателем отношения к завоевателям класса крупных землевла¬
дельцев в провинциях в целом. Достаточно перечитать письма Сидония
Аполлинария 70-х годов, описывающие сопротивление галло-римской знати
вестготам и ее попытки добиться более активной помощи в этой
борьбе от центрального правительства, чтобы стала очевидной неоснова¬
тельность точки зрения Э. Луцкого. О позиции галло-римской знати в
V в. по отношению к империи см. также K. F. Stroh eker. Der senato-
rische Adel im spätantiken Gallien; H. И. Львов. Из истории кризиса
Римской империи во 2-й половине V в. н. э. «Уч. зап. пед. ин-та им. По,-
тёмкина», 1950, т. XIII, вып. 2.
.32
тенденции не привели к созданию нового самостоятельного
государства, пока Римская империя не рухнула под напором
варваров.
Таким образом, отмеченные выше изменения в политиче¬
ском строе не привели еще к смене типа государства, но они
облегчили в дальнейшем синтез римских и германских отно¬
шений в области политического устройства.
3 А. Р. Корсунский
ГЛАВА I
СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ
РАННЕФЕОДАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА
В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
Возникновение варварских германских королевств озна¬
чало зарождение новой политической надстройки, которая
качественно отличалась как от системы военной демократии
древних германцев, так и от римского государственного
строя (несмотря на сохранение в ряде стран различных позд-
неримских политических институтов). Для того чтобы выяс¬
нить характер нового государства, необходимо предваритель¬
но установить социальные предпосылки его образования.
Процесс формирования раннефеодальных государств не¬
разрывно связан с социальными противоречиями, характер¬
ными для эпохи раннего средневековья. В буржуазной исто¬
риографии эти противоречия рассматриваются обычно в;
рамках отношений между королевской властью, с одной сто¬
роны, народом (понимаемым как совокупность всех поддан¬
ных), с другой, или же между знатью и королевской властью.
Широко распространено в настоящее время в зарубежной,
особенно в западногерманской, исторической литературе мне¬
ние, что средневековое германское государство покоилось на
специфическом правовом порядке. Последний заключался в
том, что народ и властелин были связаны узами верности.
Народ обладал правом сопротивления ^¡бе^апбэгесЫ;) и
мог пользоваться им тогда, когда король нарушал верность
народу и право. Это сопротивление не могло, однако, осу-
34
ществляться неорганизованным народом. Носителем сопро¬
тивления выступала поэтому знать *.
Следует отметить, что подобный взгляд на социальную
борьбу эпохи средневековья основывается на антиисториче¬
ском смешении совершенно разнородных явлений и различ¬
ных этапов развития. В понятие «народного сопротивления»
включаются без всякой дифференциации: сопротивление гер¬
манских общинников, опиравшихся на обычное право, про¬
цессу феодализации в эпоху становления феодализма; борь¬
ба зависимого крестьянства против феодального государства;,
партикуляристские тенденции феодальной знати, стремящей¬
ся расширить свою политическую власть за счет центральной
государственной власти 2.
Рассматривая процесс образования раннефеодального го¬
сударства в Западной Европе, мы убеждаемся в том, что он
протекал в условиях классовой борьбы. Можно установить
также, что в тех странах, где имел место синтез римских и
германских отношений, классовая борьба развертывалась ин¬
тенсивнее, чем там, где подобный синтез отсутствовал.
Для изучения особенностей процесса формирования го¬
сударства в указанных странах необходимо, следовательно,
выяснение социальной структуры варварских королевств
после их образования. А для этого, в свою очередь, нужно
учитывать не только процесс социальной дифференциации
среди германцев, но и классовое расчленение местного об¬
щества 3.
1 См. F. К е г п. Gottesgnadentum und Widerstandsrecht im früheren
Mittelalter. Leipzig, 1914; H. M i 11 e i s. Der Staat des hohen Mittelalters,
SS. 8—9; H. Conrad. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. I, SS. 129—130;
O. Brunner. Vom Gottesgnadentum zum monarchischen Prinzip.
«Königtum», SS. 283—284.
2 Конрад (H. Conrad. Op. cit., Bd. I, S. 131), например, считает,
что германское «право сопротивления» в равной мере проявилось в из¬
гнании франками Хильдерика I (457—482 гг.), покушавшегося на честь
их дочерей (Greg. Tur. Hist., II, 12), и в лишении власти Людовика
Благочестивого за плохое управление государством (Nithard, IV, с. 1).
Между тем Хильдерик — это король, власть которого была ограничена
еще нормами военной демократии, в то время как Людовик стал жертвой
усобиц, характерных для раннефеодального государства.
3 В этой краткой характеристике социальной структуры варварских
королевств автор опирается на результаты работ ряда советских медие¬
вистов, исследовавших социально-экономическую историю государств ран¬
него средневековья (Н. П. Г р а ц и а н с к и й, А. Я. |Г у р е в и ч, А. И. Н е-
усыхин, Я. Д. Серов а йс кий, 3. В. Удальцов а и др.); в главе
использован также фактический материал по данному вопросу, собранный
в трудах буржуазных русских и зарубежных медиевистов.
3*
35
1. СОЦИАЛЬНАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ В СТРАНАХ
С СОХРАНИВШИМСЯ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИМ УКЛАДОМ
а) Вестготское, Остготское, Бургундское и Вандальское
королевства
В варварских королевствах, основанных германцами на
римской территории, продолжали, как правило, существовать
в первое время классы и классовые антагонизмы, характер¬
ные для позднеримского общества. Сохранение классовой
структуры римского общества ib ряде германских королевств
(среди местного населения) вытекало, в свою очередь, из
того обстоятельства, что в этих странах уцелело в значитель¬
ных размерах римское крупное землевладение.
На территории Галлии и Испании, занятой бургундами,
вестготами и остготами, раздел земель между местным насе¬
лением и германцами нанес известный ущерб римским круп¬
ным землевладельцам. Но и светское и церковное римское
крупное землевладение сохранило в основном свои позиции
в Южной Галлии, Испании и Италии (при остготах).
В Вестготском королевстве галло-римские и испано-рим¬
ские посессоры утратили часть своих земель — две трети
пахотных земель и половину лесов и лугов. Вероятно, они*
вынуждены были отдать готам также часть своих рабов и
колонов4. Но раздел этот происходил не повсеместно. В Гал¬
лии готы селились главным образом в районе Тулузы и к
востоку от нее, в Новемпопулане и Нарбонне, в Испании —
в бывшей римской провинции Тарраконе, в плоскогорье меж¬
ду Дуэро и Тахо.
Данные источников свидетельствуют о том, что к VI в.
галло-римские и испано-римские магнаты владели обшир¬
ными поместьями, которые обрабатывались большим количе¬
ством рабов, колонов, вольноотпущенников, прекаристов. То
же самое относится к землевладению католической церкви 5.
Сохранился также и слой римских средних землевладельцев,
представленный прежними куриалами, хотя муниципальный
4 См. Н. П. Грацианский. О разделах земель у бургундов и у
вестготов. «Из социально-экономической истории западноевропейского
средневековья». Изд-во АН СССР, М., I960, стр. 318—326; F. Lot. Du
régime de l’hospitalité. «Revue belge de philologie et d’histoire», 1928, t. VII,
n° 3, pp. 977—985; Historia de España, dir, por R. Menéndez Pidal, t. III.
Madrid, 1940, pp. 152—154.
5 См. A. P. Корсунский. О развитии феидальных отношений
в готской Испании (формирование крупного землевладения). СВ,
вып. XV, 1959, стр. 5.
36
строй все более приходил в упадок6. Города в Вестготском
королевстве не сразу утратили свое значение центров торгов¬
ли и ремесленного производства. В VI в. наряду с куриалами
и землевладельцами, не входившими в курии, к городскому
населению относились также торговцы и ремесленники-кол-
легиаты.
Ко времени образования Вестготского королевства в Юж¬
ной Галлии и Испании имелись еще и мелкие собственники
местного происхождения, хотя о том, насколько значителен
был удельный вес этого разряда земельных собственников,
данные отсутствуют 7.
Юридический статус галло-римлян и испано-римлян не
отличался существенно от статуса готов. Правда, в первое
время после образования Вестготского королевства местное
население и германцы несли неодинаковые обязанности по
отношению к государству, имели разные системы права и
религии8. Но в течение VI—VII вв. эти различия сгладились.
Какой-либо дифференциации в вергельдах для готов и
«римлян» вовсе не было.
Как видно из юридических и нарративных источников,
Вестготское королевство с самого начала своего существо¬
вания неуклонно оберегало частную собственность местных
посессоров. Какие-либо нарушения права собственности на
землю галло-римских и испано-римских землевладельцев, за
исключением частичной экспроприации, предпринятой при
поселении готов, были запрещены законом9. Признание в
начале VI в. важнейших норм римского права официальным
правом (путем издания Бревиария Алариха) еще более ясно
и четко отразило тенденцию Вестготского государства охра¬
нять собственность римских посессоров на их земли, рабов,
колонов и другое имущество.
Источники свидетельствуют о том, что хозяйство галло¬
римских и испано-римских посессоров в значительной мере
основывалось к VI в. еще на труде рабов 10. Юридический
статус этих рабов в первый период существования Вестготско-
ь См. А. Р. Корсу некий. О развитии феодальных отношений в
готской Испании (формирование крупного землевладения). СВ., вып. XV,
1969՛, стр. 9—11.
7 См. А. Н а 1 b а п-В 1 u m е n s t о с k. Die Entstehung des deutschen
Immobiliareigenthums. Innsbruck, 1894, SS. 148—184.
8 «Римляне» первоначально не служили в войске, а готы не платили
налогов за участки, полученные ими при поселении в Аквитании и Испа¬
нии. Готы до конца VI в. были арианами, а «римляне» — католиками.
9 CEur., 276, 277.
10 См. А. Р. Корсунский. Рабы и вольноотпущенники в Вестгот¬
ском государстве VI—VII веков. СВ, вып. IV, 1953, стр. 13—15.
37
го королевства не обнаруживает каких-либо изменений по
сравнению с позднеримскими порядками п. То же самое
касается 'вольноотпущенников 12, а также свободных держа¬
телей — мелких тгрекаристов 13.
Институт колоната после крушения Римской империи пре¬
терпел в Вестготском королевстве, как и в других варвар¬
ских королевствах, существенные изменения. Колон не был
теперь прикреплен к государственному тяглу, как в римские
времена; новые власти не регулировали .повинности колонов,
как это делало римское государство 14. Но нормы позднерим¬
ского права, лишавшие колонов свободы передвижения, огра¬
ничивавшие его имущественную правоспособность, остава¬
лись в силе 15.
Основное изменение социальной структуры состояло в
том, что в результате поселения вестготов в Галлии и Испа¬
нии произошло увеличение слоя мелких земельных собствен¬
ников и укрепление общинных связей. Поселение вестготов
вперемежку с местным населением и создание смешанных
готско-римских деревень означало вовлечение в сельские об¬
щины и местных мелких земледельцев16. Это могло на
время несколько укрепить положение мелкой земельной соб¬
ственности. Но в общем данные о сохранении крупного и
среднего землевладения местного происхождения свидетель¬
ствуют о значительном удельном весе рабовладельческого
уклада в экономике Вестготского государства. Следует учи¬
тывать, разумеется, что землевладение подобного рода по¬
степенно изменяло свою внутреннюю природу, приближаясь
по своему характеру к феодальному землевладению. Это
особенно заметно по данным, относящимся к последнему
периоду существования Вестготского государства.
Социальные сдвиги среди готского населения Южной Гал¬
11 См. А. Р. 'Корсунский. Рабы и вольноотпущенники в Вестготском
государстве VI—VII веков. СВ, вып. IV, 1953, стр. 14.
12 Там же, стр. 24.
13 См. А. Р. |Корсунский. О развитии феодальных отношений в
готской Испании в V—VII вв. (формирование зависимого крестьянства).
СВ, вып. X, 1957, стр. 34.
14 ¡См. П. Виноградов. Происхождение феодальных отношений
в лангобардской Италии. СПб., 1880, стр. 92—93.
15 См. А. Р. Корсунский. О развитии феодальных отношений
в готской Испании в V—VII вв. (формирование зависимого крестьянства).
СВ, вып. X, 1957, стр. 34.
16 См. А. Р. Корсунский. О развитии феодальных отношений
в готской Испании в V—VII вв. (формирование зависимого крестьянства).
СВ, вып. X, 1957, стр. 07, 40—42; см. также И. В. Арский. Сельская
община в готской Испании. «Уч. зап. ЛГУ», № 39, сер. истор. наук, 1939.
38
лии и Испании характеризуются быстрым темпом разложе¬
ния общинных отношений, ростом крупного землевладения
и все более усиливающимся социальным расслоением. Если
у ряда других германских племен, основавших в Западной
Европе варварские королевства (у англо-саксов, франков,
лангобардов и др.) в течение длительного времени сохраня¬
лись более или менее значительные остатки родо-племенно-
го уклада, то у вестготов обнаруживаются лишь слабо за¬
метные следы этого уклада.
Уже законы короля Эйриха (475 г.) свидетельствуют о
разложении у готов большой семьи и упрочении индивидуаль¬
ной семьи, об утверждении частной собственности на землю 17.
В тех областях Вестготского королевства, где готы селились
компактными массами, сохранилась община-марка. Но уже в
V в. заметна имущественная дифференциация среди готов 13.
Эта дифференциация, усиливающаяся в VI в., выражалась
в росте крупного землевладения (королей, готской знати, ари-
анской церкви), с одной стороны, в превращении известной
части свободных германских общинников в рабов или свобод¬
ных держателей земельных наделов в крупных имениях, с
другой. Родовая знать готов в VI в., очевидно, уже слилась
со служилой знатью. Представители этой знати выступают в
источниках в качестве владельцев вилл, обрабатываемых сер-
вами и свободными держателями 19. Рост крупного землевла¬
дения происходил в результате перехода земель мелких ал-
лодистов германского и местного происхождения к светским
и духовным магнатам, а также благодаря королевским пожа¬
лованиям. Наделение служилой знати, дружинников, церквей
землями и другим имуществом составляло важнейшее содер¬
жание политики Вестготского государства. Вестготские короли
с V в. и до начала VII в. постоянно стремились к захватам
новой территории. Особенно успешно завоевательную полити¬
ку осуществлял Леовигильд (568—586 гг.), который захватил
территорию свевов на северо-западе полуострова и отобрал
часть византийских владений на юге Испании.
Дружинники короля и частных лиц получали в VI в. зе¬
мельные владения на условиях, напоминавших бенефициаль-
17 См. А. Р. К о р с у н с к и й. О развитии феодальных отношений
в готской Испании в V—VII вв. (формирование зависимого крестьянства),
•стр. 38—39.
18 Там же, стр. 3'9.
19 А. Р. Корсунский. О развитии феодальных отношений в гот¬
ской Испании (формирование крупного землевладения), стр. И—12.
39
ные пожалования20. В имениях готских крупных землевла¬
дельцев использовался труд рабов, не отличавшихся по своему
положению от местных рабов, вольноотпущенников, колонов,
мелких прекаристов. В источниках VII в. колоны упоминаются
очень редко. Имеются, однако, данные о том, что потомки
римских колонов были прикреплены к земле и постепенно сли¬
вались с сервами в единую массу несвободных земледель¬
цев 21. Разоряющиеся свободные общинники становились либо
сервами, либо свободными поселенцами, прекаристами22.
Разложение общинных отношений и имущественная диф¬
ференциация привели к возникновению среди свободных готов
слоя «больших», или «почтенных» людей (maiores, honestio¬
res) и «низших» (humiliores, inferiores) 23.
В VII в. процесс феодализации выражался во внедрении
крупного поместья в свободную деревню. Значительная часть
мелких земельных собственников (как готских, так и мест¬
ных) .разорялась и утрачивала ряд основных черт статуса
свободных германских общинников 24.
В то же время рабы, вольноотпущенники, колоны посте¬
пенно сближались друг с другом в своем положении зависи¬
мых держателей крупных землевладельцев25.
ф ф:
|ф
У остготов разложение родового строя зашло довольно
далеко уже к концу V в. В источниках нет данных о том, что
у остготов после их поселения на Апеннинском полуострове
сохранились какие-либо остатки общинного землевладения 26.
В Эдикте Теодориха, основанном в подавляющем боль¬
шинстве случаев на нормах римского права, имеются от-
20 А. Р. Кор су не кий. О развитии феодальных отношений в гот¬
ской Испании (зарождение бенефициальной системы). .СВ, вып. XIX, 1961,
стр. 33—!4i2.
21 См. А. Р. К о р с у н с к и й. О развитии феодальных отношений в
готской Испании в V—VII вв. (формирование зависимого крестьянства),
стр. 53—54.
22 Мелкий прекарист мог выплачивать такой же оброк, какой выпла¬
чивал колон (Form. Visig. 36. MGH, Legum sectio V). 'Но он, в отличие от
потомков римских колонов, не был прикреплен к земле.
23 См. А. Р. К о р с у н с к и й. О развитии феодальных отношений в
готской Испании в V—VII вв. (формирование зависимого крестьянства).,
стр. 39—40.
24 Там же, стр. 50—52.
25 См. А. Р. К о р с у н с к и й. Рабы и вольноотпущенники.., стр. 20—23,
25—28; его же. О развитии феодальных отношений в готской Испании
(формирование крупного землевладения), стр. 23—¡26.
26 Однако можно предположить, что постановление, запрещающее
привлекать к уплате долгов соседей-должников, связано с сохранением
40
дельные положения, представляющие собой не заимствования՜
из позднеримского права, а результат самостоятельного юри¬
дического творчества остготского правительства. Но тем не՝
менее каких-либо свойственных обычному праву германских
варварских королевств следов общинной коллективной соб¬
ственности на землю в остготских законах не содержится 27.
Готы могли отчуждать свое имущество. Наделы, которыми
владели готы, очевидно, быстро превратились в аллоды 28.
Эдикт Теодориха настолько проникнут духом римского
права, что некоторые исследователи считали вероятным суще¬
ствование рядом с ним и остготского права 29. Но нормы это¬
го права, во всяком случае, уже не вошли в официальные
остготские законы; это может служить показателем интен¬
сивности разложения общинных отношений.
К местным крупным и средним землевладельцам примы¬
кала готская знать, которая также сосредоточила в своих ру¬
ках значительное количество земель30.
Одновременно с концентрацией земли в руках готской
служилой знати происходило разорение рядовых общинников.
Часть их теряла свои земельные наделы 31, превращаясь в за¬
висимых крестьян 32 или даже в рабов 33.
Но основная масса остготов вплоть до середины VI в.,
очевидно, сохранила свое свободное состояние. Остготские-
юридические памятники, хотя и восприняли позднеримскую
пережитков прежних общинных связей сородичей-соседей у остготов.
Cassiod. Variae, IV, 10; см. И. А. Дворецкая. Раздел земель в
Остготском государстве в Италии в VI в. и рост дифференциации среди
остготов. «Уч. зап. МГПИ им. В. И. Ленина», т. -CIV, вып. 5, стр. 122;
ср. 3. В. Удальцов а. Ук. соч., стр. 44—45.
27 См. П. Виноградов. Происхождение феодальных отношений
в лангобардской Италии, стр. 90.
24 Эдикт Теодориха разрешал готским воинам составлять завещания
как дома, так и в военном лагере (Ed. Theod., 32; ср. ibid., 28). Может
быть, смысл этого постановления заключается в том, чтобы устранить
влияние древних обычаев, ограничивавших свободу готов распоряжаться
своим имуществом. Ср. F. Dahn. Die Könige der Germanen, Bd. IV.
Leipzig, 1883, SS. 57—61.
29 Cm. F. D a h n. Die Könige der Germanen, Bd. IV, 2. Anhang.
30 Cm. 3. В. Удальцова. Ук. соч., стр. 52.
31 Известно, например, что у готских земельных собственников конфи¬
сковывались их наделы за неуплату налогов (Cassiod. Variae, IV, 14).
32 В Эдикте Теодориха упоминаются зависимые крестьяне rustici, кото¬
рые .'(очевидно, не только италийцы, но и готы) имели свое хозяйство,
рабов. Но в то же время они находились в зависимости от своих господ,
располагавших известными правами на имущество этих крестьян. Ed.
Theod., 150.
33 Cassiod. Variae, V, 29.
4L
градацию свободного населения на honestiores и humiliores 34,
исходили из представления о том, что остгот — это, как пра¬
вило, полноправный свободный человек, который имеет пра¬
во ношения оружия и служит в военном ополчении. Участие
в походах рассматривается как показатель свободного со¬
стояния данного лица 35.
В нашем распоряжении нет каких-либо точных данных,
позволяющих установить, насколько далеко зашел к сере-
.дине VI в. процесс разорения свободного готского населения
в Италии. Но о том, что этот процесс не привел еще к разо¬
рению основной массы рядовых готских общинников, можно
судить по роли последних в войне с Византией в VI в. Ост¬
готские короли были в состоянии набрать довольно значи¬
тельные военные силы. Готские войска, по-видимому, были не
так многочисленны, как сообщает Прокопий 36, но все же в
течение почти двух десятилетий они выдерживали натиск
армий Велисария и Нарсеса. Состояло же готское ополче¬
ние главным образом из свободных готских крестьян, хотя
в армии Тотилы было также много рабов и перебежчиков из
византийских войск 37.
Местное население не подверглось каким-либо ограниче¬
ниям в правовом своем положении по сравнению с готами,
хотя обязанности, возлагавшиеся государством на италий¬
цев и германцев (в отношении налогов, военной службы) не
были одинаковыми.
Среди италийцев сохранялись формы собственности и со¬
циальная дифференциация, характерные для Поздней импе¬
рии. Ярким показателем незыблемости частной собственности
римской знати в Остготском государстве может служить факт,
отмеченный Ф. Даном. Италийские магнаты, эмигрировавшие
в Византию, продолжали получать через прокураторов ренту
из своих владений в Италии 38.
Италийское крупное землевладение не понесло значитель-
34 Ed. Theod., 75, 83, 89.
35 С as s io d. Variae, V, 29; см. F. Dahn. Die Könige der Germanen,
Bd. IV. S. 150. Свободного человека запрещалось арестовывать без приго¬
вора судьи (Ed. Theod., 8). Рядовой свободный гот, которого законы
именовали в соответствии с готской традицией capillatus, мог, как и знат¬
ный человек, выступить поручителем (Ed. Theod., 145).
36 ¡По Прокопию, в войсках Тотилы было <200 тыс. человек (Pro со р.
De bello Gothico, III, 4, 12); К. Ханнестад полагает, что на самом деле
■готских воинов было в несколько раз меньше ¡(см. К- Hannestad. Les
forces militaires d’apres la guerre gothique de Procope. «Classica et
Tnediaevalia», vol. XXI, fasc. 1—2, 1960).
37 Cm. P r о с о p. De b. G., III, 16, 15; 25; 12, 8.
38 F. D a h n. Die Könige der Germanen, Bd. III, S. 31.
42
noro ущерба в результате поселения остготов в Италии, так
как завоеватели были удовлетворены землями главным обра¬
зом за счет владений воинов и приверженцев Одоакра 39. Та¬
ким образом, потери римских посессоров ограничились в Ита¬
лии одной третью их земель, конфискованных еще при Одоак-
ре. В остготской Италии сохранилось также римское муници¬
пальное землевладение — пережиток античной формы земель¬
ной собственности. Города, несмотря на постепенный упадок
экономики и сокращение товарно-денежных отношений, игра¬
ли еще значительную роль в хозяйственной и общественной
:жизни страны. Италийские города вели торговлю с другими
странами, некоторые из них оставались центрами ремесленно¬
го производства. В городах, помимо землевладельцев—куриа-
.лов и посессоров, находились также торговцы и коллегиаты 40.
Из отдельных сообщений источников видно, что вплоть до
VI в. имелся еще слой италийских мелких земельных собст¬
венников. В остготской Италии продолжалось разорение сво¬
бодных земледельцев и превращение их в зависимых и не¬
свободных держателей 41. Формы зависимости непосредствен¬
ных производителей от крупных землевладельцев были раз¬
личны и в общем совпадали с теми, которые характерны для
позднеримского общества. Некоторые свободные земледельцы,
вступая под патроциний крупных землевладельцев, оказыва¬
лись в личной зависимости от последних, а иногда утрачивали
и собственность на свои земли 42. Важную роль в производст¬
ве играли колоны и рабы. Положение колонов в основном оп¬
ределялось нормами позднеримского права, но зависимость
их от землевладельцев усилилась в связи с тем, что послед¬
ним было предоставлено право продавать рабов и колонов
без земли 43. Эю постановление, как отметил в свое время
39 Остготские власти следили за тем, чтобы готы не захватывали вла¬
дения италийских посессоров. Обнаруживая подобные правонарушения,
правительство требовало немедленного возвращения имущества законным
владельцам. См. С a s s i о d. Variae, I, 18, 2.
40 См. 3. В. У д а л ь ц о в а. Ук. соч., стр. 115—'135.
41 Б Эдикте Теодориха говорится о свободном неимущем человеке,
который вступает в сожительство с рабыней или оригинарией и не в со¬
стоянии выкупить ее (Ed. Theod., 64). Имеются также упоминания о том,
что бедняки продают себя и своих детей в рабство (Ed. Theod., 82, 94;
С a s s i о d. Variae, VIII, 33, 4).
42 См. С a s s i о d. Variae, II, 13, 1—2; Ed. Theod., 46.
43 См. Ed. Theod., 142. О низком социальном статусе колона в
Остготском королевстве гонорит также такой факт: в случае убийства
колона господин мог начать против виновного уголовное дело или же
взыскать по гражданскому иску возмещение, равное стоимости двух
рабов. Ed. Theod., 152.
43
П. Г. Виноградов, означало отказ не только от позднеримско՝-
го принципа origo, но и от фиксированности оброка колон¬
ков 44.
В Италии VI в. широко применялся труд рабов..
3. В. Удальцова справедливо отмечает, что юридическое по¬
ложение рабов не улучшилось по сравнению с позднеримской:
эпохой. Для хозяйственного же положения рабов характерно»
некоторое укрепление связи рабов с их пекулием 45.
В городах сохранился еще многочисленный слой неимуще¬
го населения — плебеи. Остготское правительство при Тео-
дорихе продолжало прежнюю римскую практику раздач хле¬
ба городскому плебсу 46.
Таким образом, в остготской Италии процесс зарождения
феодальных отношений протекал в основном в той форме, ь
которой он начался еще в позднеримской Италии — главным:
образом путем перерождения крупного имения, основанного
на эксплуатации труда рабов, в вотчину, использующую труд
зависимых крестьян.
Рабовладельческий уклад продолжал в VI в. еще играть
большую роль в экономике страны.
Поселение остготов привело к укреплению мелкой зе¬
мельной собственности. Но удельный вес малочисленного, со¬
средоточенного главным образом в северной и средней части
полуострова, свободного готского населения был невелик.
Остготы не смогли здесь сыграть такую роль в процессе фео¬
дализации и классообразования, какую сыграли германцы в
ряде других варварских королевств. Это в большой мере
объясняется и тем, что существование Остготского королев¬
ства было слишком непродолжительным.
* *՛
В Бургундском королевстве также бурно протекал про¬
цесс разложения общинных отношений у германских завое¬
вателей. Бургунды, подобно вестготам и остготам, селились
вперемежку с местным населением. Земли, полученные бур-
гундами от местных посессоров, к концу V в. представляли
44 См. П. Виноградов. Происхождение феодальных отношений в
лангобардской -Италии, стр. 92—93.
45 См. 3. В. Удальцова. Ук. соч., стр. 85—88.
46 См. L. Hartmann. Geschichte Italiens im Mittelalter, Bd. 1.
Stuttgart — Gotha, 1923, S. 121.
44
собой уже аллоды. Но в Бургундской правде сохранились
еще следы родовых отношений. К ним относятся: упоминания
•о предоставлении земель при поселении бургундов в Галлии
целым группам родственников, именуемым faramanni47 ; не¬
которые ограничения прав женщин на наследование земли48;
запрещение тем бургундам, которые не имели владений в
другом месте, продавать свои земли. Но в бургундских зако¬
нах земельные наделы бургундов (sortes) выступали в то же
время как свободно отчуждаемая индивидуально-семейная
собственность. Эти наделы передавались по наследству, да¬
рились и продавались 49.
А. И. Неусыхин, изучив аграрный строй бургундов, уста¬
новил, что у них в конце V — начале VI в. существовала сель¬
ская община. Леса и пастбища находились еще в совмест¬
ном владении общинников, процесс превращения общей не¬
обработанной земли в частные аллодиальные владения еще
не закончился 50. Так же, как и у вестготов, у бургундов су¬
ществовали и смешанные общины, населенные местными и
германскими земледельцами 51.
Бурному развитию процесса разложения общинных от¬
ношений соответствовало появление имущественной диффе¬
ренциации и социальных градаций среди свободных. Зако¬
ны различали в среде свободных бургундов знатных (obtima-
fes, nobiles), лиц среднего состояния (mediocres in populo)
и «'малых», или «низших», людей (minores, inferiores personae,
leudes). Правовые различия между ними заключались в ог¬
раждении жизни и достоинства лиц, принадлежавших к выс¬
47 См. Н. П. Грацианский. О разделах земель у бургундов и
вестготов. «¡Из социально-экономической истории западноевропейского
средневековья», стр. 317; А. И. Неусыхин. Ук. соч., стр. 286—287. По
мнению Я. Д. Серовайского, нет достаточных оснований считать, что
faramanni это члены каких-либо родственных союзов. Основной хозяйст¬
венной единицей бургундского общества в V—VI вв. была уже не боль¬
шая, а малая семья. См. Я. Д. Се ровайский. Изменения аграрного
строя Бургундии в V в. GB, вып. XIV, I9601, стр. 4—7.
48 Надел большой семьи «sors» передавался по наследству только пря*
мым мужским потомкам (недвижимость, полученная не при разделе зе¬
мель с галло-римлянами в качестве sors, могла наследоваться и по жен¬
ской линии). См. А. И. Неусыхин. Ук. соч., стр. 287—¡290; см. также
Н. П. Гр ацианский. О разделе земель у бургундов и у вестготов,
стр. 313.
49 См. А. И. Н е у с ы х и н. Ук. соч;, стр. 296—297; Н. П. Г р а ц и а н-
ский. О разделе земель у бургундов и вестготов, стр. 312—313.
50 А. И. Н е у с ы х и н. Ук. соч., гл. VI, § 1.
51 Там же; см. также Я. Д. С е р о в а й с к и й. Изменения аграрного
строя в Бургундии, стр. 18—19.
45
шим слоям, более высокими вергельдами и штрафами52, а5,
также в установлении неодинаковых наказаний за одни и те՝,
же правонарушения для представителей различных разрядов
свободного бургундского населения53. Знатные бургунды;
получили, по-видимому, еще при поселении большее количе¬
ство земли, колонов и рабов, чем рядовые свободные бур¬
гунды54. В VI в. у бургундов начала формироваться слу¬
жилая знать. Зарождалась бенефициальная система. Эта-
служилая знать, очевидно, сливалась с родовой знатью, и:
наименование optimates, nobiles служило обозначением обо¬
их разрядов знати 55.
Наряду с ростом крупного землевладения происходил
процесс разорения свободных, выражавшийся в утрате ча¬
стью свободных общинников своих земельных наделов56 и
последующем превращении этих обедневших бургундов в
приселенцев 57, колонов58 или даже рабов59.
В конце V — начале VI в. в Бургундском королевстве и:
у римлян и у бургундов существовало, как отмечает А. И. Не-
усыхин, наряду с крупным королевским землевладением:
также частное землевладение вотчинного типа. Об этом сви¬
детельствуют упоминания бургундских законов об управляю¬
щих имениями — акторах60, о рабах — ремесленниках раз¬
личных специальностей61. Иногда целые имения (виллы)
сдавались свободным съемщикам (conductores) во владе¬
ние 62.
Бургундское право стремилось поставить галло-римлян
в равное положение с бургундами63. Свободное галло-рим-
ское население, так же как и бургундское, делилось на
3 группы — obtimates, mediocres и inferiores, которые прирав¬
52 Вергельды указанных трех разрядов свободных соответственно
равны 300, 200 и 150 солидам. LBurg. II, 2; XXVI, 1—2.
53 LBurg. CI, 1—2.
54 См. H. П. 'Грацианский. О разделах земель у бургундов и.
вестготов, стр. 310—311.
55 См. А. И. Н е у с ы X и н. Ук. соч., стр. 309.
56 LBurg. LXXXIV.
57 LBurg. LXXIX. Приселенец мог занять положение совладельца
пригласившего его посессора, но мог оказаться и в· оброчной зависимо¬
сти. См. А. И. Н е у с ы X и н. Ук. соч., стр. 293—300.
58 Бургундская правда упоминает о варварах-оригинариях. LBurg..
XVII, 5.
59 LBurg. LVI, 2.
60 LBurg. L, 2; 5; XXXIX, 3; LRBurg. VI, 1; 5.
61 LBurg. X, 1,4; 5.
62 LBurg. XXXVIII, 10. См. А. И. Неусы хин. Ук. соч., стр. 310.
63 LBurg. XV, 1: «Quod tamen inter Burgundiones et Romanos aequalk
conditione volumus custodiri».
46
нивались к соответствующим слоям бургундов по размерам
композиций за членовредительство 64. Для местного населения
также была введена германская практика выплаты вергель-
дов 65. Но в то же время сохранилось и позднеримское деле¬
ние свободных на honestiores и humiliores66. Выделился
также слой римской служилой знати — convivae regis 67. Сво¬
бодные галло-римские земледельцы, которые обозначались
в законах терминами inferiores и humiliores и жили в одних,
и тех же деревнях с бургундами, — это, несомненно, мелкие
собственники.
Значительную роль в бургундском обществе играли ин¬
ституты колоната и рабства. Колонов имели как римляне, так
и бургунды68. Положение колонов в Бургундском королев¬
стве не отличалось существенно от положения этого разряда
населения у вестготов и остготов. Бургундские законы обыч¬
но сопоставляли колонов с рабами69.
При судебном расследовании колонов, как и рабов, под¬
вергали пыткам 70. Тяжбу с колоном можно было вести лишь
через посредство господина или актора последнего71. Законы
упоминают даже о цене колона 72. Все это свидетельствует о՝
том, что тенденция к лишению колонов прав свободных лю¬
дей, наметившаяся в Поздней империи, сохранилась и в Бур¬
гундском государстве73. Положение рабов также определя¬
лось в основном римскими юридическими нормами. Судя по
бургундским законам, рабы продолжали играть важную роль,
в хозяйстве.
64 LBurg. XXVI, 1—3.
65 LBurg. II, 5.
66 LRBurg. XVIII, 3; XX.
67 LBurg. XXXVIII, 2.
68 LBurg. XXXVIII, 11; VII.
69 Ibid.
70 LBurg. VII.
71 LBurg. XXXIX, 3; XXXVIII, 8.
72 LBurg. VII.
73 По мнению Я. Д. Серовайского, Бургундская правда признает за·
колонами право на получение доли при разделе общих угодий. Колоны
приобретали таким путем права членов общины (Я. Д. С e р о в а й с к и й.
Изменение аграрного строя Бургундии, стр. 20). В действительности в
Бургундской правде (гл. XVII) идет речь лишь о том, что при разделе
леса и заимок между галло-римлянами и теми бургундами, которые вла¬
деют полем или наделами колонов, лес делится между ними соответст¬
венно размерам их пахотных полей. Колоны отнюдь не выступали здесь,
в качестве субъектов раздела. -Ср. толкование этой главы у А. И. Неусы-
хина (ук. соч., стр. ¡292) и перевод ее у Ф. Бейерле (F. В eyerie. Die
Gesetze der Burgunden. Weimar, 1936, S. 97).
47'
Вольноотпущенники, как и в римские времена, находились
в зависимости от своих прежних господ74. Бургундское пра¬
во резко фиксировало эту зависимость, установив, что воль¬
ноотпущенник мог уйти от своего бывшего господина, лишь
уплатив ему 12 солидов75. Обычно либертины становились
держателями земель бургундских и римских посессоров76.
Таким образом, поселение бургундов оказало значитель¬
ное влияние на ход социально-экономического развития в
юго-восточной Галлии. Возрос удельный вес мелкого хозяй¬
ства в экономике, ускорился переход крупных имений к но¬
вым формам хозяйства77. Но сохранение крупного земле¬
владения (при всех сдвигах в его внутренней структуре), а
также институтов рабства и колоната означало то, что на
территории королевства, созданного бургундами, так же, как
в Вестготском и Остготском королевствах, отношения экс¬
плуатации были с самого начала налицо, а следовательно,
■существовала и потребность в соответствующих политиче¬
ских учреждениях.
* *
*
В Северной Африке римское крупное землевладение по¬
терпело значительной ущерб в результате вандальского за¬
воевания. Источники довольно единодушно сообщают о
враждебном отношении короля вандалов Гейзериха к мест¬
ной знати, об экспроприации, изгнании, обращении в рабство
римских магнатов и католического духовенства. Порядок
поселения вандалов в завоеванной ими римской провинции
существенно отличался от способа поселения вестготов, ост¬
готов и бургундов. Вандалы не ограничились частичной экс¬
проприацией римлян. Там, где вандалы поселились компакт¬
ными массами, они отобрали у многих местных посессоров
всю их землю и имущество78. Но вандалы обосновались не
74 LBurg. Const. Extrav. XXI, 3.
75 LBurg. LVII.
76 Тибо полагал, что трети, упоминаемые в данной главе Бургундской
правды (LBurg. LVII),— это земельные участки римлян, приобретаемые
вольноотпущенниками (F. Thibault. L’impôt direct dans les royaumes
des ostrogoths, des wisigoths et des burgundes. «Nouvelle revue historique
de droit français et étranger», 1902, n° 26, pp. 46—47). ,По мнению Бейерле,
в этой части главы Бургундской правды речь идет о держании, предо¬
ставленном вольноотпущеннику за треть урожая. См. F. В е у е г 1 е. Die
Gesetze der Burgunden, S. 89.
77 См. Я. Д. Серовайский. Ук. соч., ст,р. 16—17, 24—25.
78 Р г о с о р. De bello Vandalico, I, 5.
48
во всех завоеванных ими провинциях Африки, а лишь в од¬
ной — в Проконсульской Африке. В других же провинциях
(в Мавритании, Нумидии, Бизацене, Триполитании) массо¬
вого расселения германцев не произошло. Здесь римские по¬
сессоры, как правило, сохранили свои земельные владения.
И в самой Проконсульской Африке римские землевладельцы,
очевидно, не были экспроприированы повсеместно 79.
Крупные римские землевладельцы по-прежнему облада¬
ли властью над населением своих имений, и вандальское пра¬
вительство санкционировало эту власть. Прокураторы мест¬
ных магнатов собирали налоги для королевской казны; они
должны были принуждать население имений к выполнению ко¬
ролевских распоряжений (например, к исповедованию ариан¬
ства) 80.
Таким образом, римское крупное землевладение, основан¬
ное на эксплуатации труда рабов и колонов, сохранилось в
Римской Африке после вандальского завоевания в довольно
широких размерах81, и Вандальское королевство в этом от¬
ношении отличалось от других варварских королевств менее
резко, чем предполагали некоторые зарубежные историки.
Рядом с римским крупным землевладением вскоре сложи¬
лось также крупное землевладение королей и вандальской
знати 82. Наделы вандальских воинов, если не сразу, то во
всяком случае в VI в. представляли собой аллоды83, и это
создавало благоприятные условия для роста крупного земле¬
владения.
Вандалы признавали как институт рабства 84, так и коло¬
79 Прокопий сообщает, что Гейзерих оставил местным посессорам
самые плохие земли. Р г о с о р. De b. V., I, 5.
80 Victor Vitensis. Historia persecutionis., III, § 10, 11.
81 В жизнеописании св. Фульгенция отмечается, что знатные римляне
{honesti, nobiles viri) дарили земли монастырю (см. Vita s. F u 1 g е n t i i,
XIV, 28; XIX, 38, PL, t. LXV).
82 См. Procop. De b. G., I, 5; у Виктора из Виты вандальский ты¬
сячник описывается как человек, имеющий много скота, рабов, в том
числе оружейника, домоправительницу. См. Viet. V i t., I, § 30.
83 Рядовые вандалы получили наделы, которые Прокопий именует
κλήροι βανδίλων (De b. V., I, 5), а Виктор из Виты — sortes
Wandalorum (Viet. V i t., II, § 39); можно считать, что эти наделы были
наследственными (ibid., § 13: «...exercitui vero Zeugitanam proconsularem
funiculo hereditatis divisit»). Прокопий сообщает, что после разгрома
войск Гелимера Велизарием во владение землями погибших вандальских
воинов вступили их жены и дочери. См. Proco р. De b. V., II, 14, 8.
84 По мнению К. Куртуа, в результате вандальского поселения в Се¬
верной Африке возросла численность рабов, так как контингент рабов
значительно пополнился за счет военнопленных (см. Ch. С о u г t о i s. Les
vandales et l’Afrique. Paris, 1955, pp. 312—313.).
4 А. Р. Корсунский
49
нат 85. В королевских доменах продолжалась римская прак¬
тика передачи имений крупным арендаторам (conductores) 86.
В конце VI в., очевидно, произошло сближение вандаль¬
ской знати с римской. Римское, крупное землевладение упро¬
чило свои позиции, пользуясь поддержкой королевской вла¬
сти 87.
По .мнению ряда советских и зарубежных исследователей,
под влиянием вандальского завоевания произошло некото¬
рое улучшение юридического статуса колонов, выразившееся
в приобретении ими свободы передвижения и права отчуж¬
дения своих наделов88. В условиях господства римского ин¬
ститута частной собственности на землю положение этих ко¬
лонов не могло, однако, быть устойчивым. И те же «Таблич¬
ки Альбертини», которые сообщают о некотором расширении
владельческих прав колонов (или по крайней мере определен¬
ной части колонов), одновременно свидетельствуют о том,
что колоны утрачивали свои наделы, продавая их крупному
посессору 89.
На основании всего изложенного выше можно сделать
некоторые выводы относительно социальной структуры тех
германских королевств, для которых характерен особенно
значительный удельный вес рабовладельческого уклада хо¬
зяйства.
Общество варварских королевств Южной и Юго-восточ¬
ной Галлии, Италии, Испании, а также Северной Африки
с самого начала было классовым. Местное население, числен¬
но преобладавшее над завоевателями, было расчленено на
классы 90. Правда, это еще были классы разлагавшегося ра¬
85 См. Viet. V i t., III, § 20: «... relegati colonatus iure ad excolendum
agros accipiatis».
86 Ibid., III, II.
87 'Вандальское вторжение заставило эмигрировать крупного земле¬
владельца Гордиана, деда епископа Фульгенция. Гордиан лишился своего*
имущества. Позднее двое его сыновей возвратились в Африку и по рас¬
поряжению короля получили то имущество, которым их отец владел близ·
Бизацены. См. Ch. С о u г t о i s. Op. eit., р. 278.
88 ՝Г. Г. Дилиге некий. Ук. соч., стр. '273—274; J. Р. В г i s s о п.
Autonomisme et christianisme dans lAfrique romaine de Septime Severe a
1’invasion vandale, pp. 23—28.
89 Cm. Tablettes Albertini. Paris, 1952, p. 211; Ch. Со ur tois.
Op. eit., р. 277.
90 Было бы, разумеется, неправильно выводить роль римских и гер¬
манских элементов в генезисе феодальных отношений непосредственно на¬
численного соотношения местного населения и германских завоевателей.
Известно, что разлагавшийся родо-племенной строй германцев содержал
в себе такие возможности для нового прогрессивного развития, которых
не было в изжившей себя рабовладельческой системе хозяйства. Уступая
50
бовладельческого, а не феодального общества. Но между
классом феодализировавшихся крупных землевладельцев,
с одной стороны, и постепенно сливавшимися в общую массу
зависимых крестьян рабами, вольноотпущенниками, колона¬
ми, прекаристами и прочими мелкими держателями, с дру¬
гой,— существовали антагонистические классовые противоре¬
чия.
Таким образом, социальная структура варварских коро¬
левств в первоначальный период их существования была не¬
однородной и носила переходный характер. Рядом с разла¬
гавшимися классами античного общества стояли социальные
слои германцев, которым еще было чуждо классовое деление.
Социально-экономические отношения, существовавшие на
завоеванной варварами римской территории (частная соб¬
ственность на землю, крупное землевладение, отношения экс¬
плуатации), естественно ускорили социальную дифференци¬
ацию и у германцев и дали мощный толчок процессу клас-
сообразования в их среде, который взаимодействовал и в
конечном счете слился с процессом формирования классов
феодального общества среди местного населения.
Классовые противоречия, характерные с самого начала
существования варварских королевств для местного обще¬
ства и быстро зарождавшиеся среди германцев, вызывали не¬
обходимость в формировании политических учреждений, спо¬
собных выполнять функции господства одного класса над
другим.
б) Франкское королевство
Во Франкском королевстве структура общества в различ¬
ных частях страны была неоднородной.
На территории Галлии к северу от Луары, в районах наи¬
более компактного поселения франков, произошло ради¬
кальное изменение общественных отношений по сравнению с
позднеримской эпохой.
Свободные германские общинники, выступающие в Сали¬
ческой правде в качестве главных субъектов права, представ¬
ляли собой основную массу непосредственных производите¬
лей. К началу VI в. у франков еще были сильны остатки
местному населению по численности, германцы оказывали, однако, решаю¬
щее влияние на ход исторического развития в завоеванных ими странах.
Но совершенно естественно, что там, где германцы составили лишь незна¬
чительное меньшинство населения, формирование эксплуатируемого клас¬
са феодального общества происходило главным образом за счет низших
классов местного населения (т. е. рабов, колонов, вольноотпущенников,
мелких прекаристов, мелких земельных собственников).
4*
51
родового строя. Сохранение ограничений в праве наследова¬
ния недвижимости свидетельствует о том, что большая семья
как хозяйственная единица еще не уступила своего места
малой индивидуальной семье; еще не закончен был переход
от земледельческой общины к общине-марке 91.
Внутри широкой массы свободных отсутствовали града¬
ции. Правда, среди них имелись зажиточные и бедные об¬
щинники; повышенным вергельдом охранялась жизнь коро¬
левских дружинников. Но свободные общинники не являлись
объектом эксплуатации, и они были полноправны. Франки
пользовались подсобной силой рабов и литов, которые не
играли, однако, главной роли в производстве.
Существенное значение труд рабов имел, очевидно, для
зарождавшегося у франков крупного землевладения, о за¬
чатках которого свидетельствует уже Салическая правда
(владения короля, дружинников) 92. Еще большее значение
труд рабов, а также колонов имел в поместьях римских по¬
сессоров, сохранившихся на территории, занятой франками.
Салическая правда, отражающая те отношения у франков,
которые предшествовали римско-германскому синтезу, уде¬
ляет мало внимания галло-римским слоям населения. Но из
тех упоминаний, которые имеются во франкском судебнике о
местном населении93, видно, что оно находилось в несколь¬
ко приниженном положении по сравнению с франками. Вер-
гельд за убийство галло-римлян составлял половину вер-
гельда за убийство человека из соответствующих слоев франк¬
ского населения94; «римлянин», ограбивший или связавший
91 См. A. И. Неусы хин. Ук. соч., гл. III, § 1—2.
92 В областях 'Галлии к северу от Луары, по мнению А. Бергенгрюна,
отсутствовала прямая связь между римским fundus и имением франкского
короля и франкского магната. В то же время, как полагает этот автор,
носителями «непрерывности» в галло-римско-франкском развитии были
небольшие города и деревни (viel), населенные в ряде случаев зависимы¬
ми земледельцами. ¡Последние использовались франкскими королями и
магнатами в качестве рабочей силы для своих имений. См. A. Bergen-
gruen. Adel und Grundherrschaft im Merovingerreich. Wiesbaden, 1958,
SS. 64, 100—101.
Ф. Петри отмечал сохранение и в Прирейнской области после франк¬
ского завоевания римского провинциального населения, особенно в каче¬
стве обитателей королевских имений, управляющих, ремесленников, тор¬
говцев. См. F. Petri. Zum Stand der Diskussion über die fränkische
Landnahme und die Entstehung der germanisch-romanischen Sprachgrenze.
«Rheinische Vierteljahrsblätter», Jg. 15—16, 1950—1951, SS. 74—75.
93 LSal. XIV, 2; 3; XXXII, add. 1; 2; XLII, 4. Cp. LSal. XVI, 11.
H. Geffcken. Lex Salica. Leipzig, 1898, SS. 16, 17.
9* Cm. LSal. XLI, 5—7 (cp. LSal. XLI, 1, 3);. LSal. XLII, 4 (cp. LSal.
XLII, 1—3).
52
франка, платил вдвое больший штраф, чем франк, совер¬
шивший аналогичное преступление по отношению к «рим¬
лянину»95. Галло-римляне не служили (во всяком случае в
период записи Салической правды) в королевской дружине 96;
статус галло-римлян считался худшим, чем статус франков 97.
Следует иметь, однако, в виду, что уже Салическая правда
не рассматривала галло-римлян как единую массу. Она от¬
личала свободного «римлянина»-посессора, являвшегося соб¬
ственником своей земли, от трибутария (очевидно, колона) 98.
Наиболее высокий вергельд имел «сотрапезник короля» —
conviva regis, галло-римлянин, служивший королю". Еще
более высокое положение, не уступавшее, если судить по раз¬
мерам композиций, положению королевских дружинников-
франков, заняло уже после записи первоначального текста
Салической правды католическое духовенство 10°. Это духо¬
венство в VI в. не только в Аквитании, но и в районе Лиона
и Тура состояло главным образом из галло-римлян. Значи¬
тельна была численность галло-римлян среди клириков и в
областях к северу от Луары 101.
Но слой галло-римской знати на территории первоначаль-
95 См. LSal. XIV, 2, 3; XXXII, add. 1—2. О причинах различий в уров¬
не композиций для галло-римского и германского населения Франкского
государства имеется обширная литература. См. H. Brunner. Deutsche
Rechtsgeschichte, Bd. I. Leipzig, 1906, SS. 335—336; S. Stein. Der «Ro¬
manus» in den fränkischen Rechtsquellen, «Mitteilungen der österreichischen
Instituts für Geschichtsforschung», Bd. XLIII. Innsbruck, 1929, SS. 1—19;
U. Stutz. Römerwergeid und «Herrenfall». «Abhandlungen des preussi-
schen Akademie der Wissenschaft». Phil.-hist. Klasse. Berlin, 1934;
M. Bloch. Un pseudo-problem: Le «Romanus» des lois franques. «Revue
historiques de droit français et étranger», 1946—1947, n° 23—24, pp. 1—10;
H. Dannenbauer. Die Rechtsstellung der Gallorömer im Fränkischen
Reich. «Grundlagen der mittelalterlichen Welt». Stuttgart, 1958, SS. 95—120.
96 M. В 1 о с h. Op. cit., p. 8; A. И. H e y с ы x и h. Ук. соч., стр. 149.
Следует отметить, что уже при Меровингах среди министериалов, которые
несли военную службу, были и «римляне» (см. LSal. Capit. VI, 1, «Ro¬
manus miles»).
97 Рипуарская правда устанавливала, что в случае смешанных бра¬
ков между «римлянами» и рипуарскими франками потомство идет «по
худшей линии». LRib. LVIII, 11: «... generatio eorum semper ad inferiora
declinentur».
98 Lex Salica, ed. by J. H. Hessels (London, 1880) XLI, 6: «Si quis
Romanus.homo possessor, id est qui res in pago ubi remanet proprias pos-
sidet, occisus fuerit...»; LSal., XLI, 7.
99 LSal. XLI, 5. Cp. LSal. XV; XLI, 1.
100 См. гл. III.
101 Cm. H. Wieruszowski. Die Zusammensetzung des gallischen
und fränkischen Episcopats bis zum Vertrag von Verdun (843) mit besonderen
Berücksichtigung der Nationalität des Standes. «Bonner Jahrbücher», Nr. 127,
1922, SS. 27—28.
53
кого поселения франков в Галлии был узок, и основную мас¬
су местного населения составляли, очевидно, мелкие собст¬
венники, прекаристы, колоны, вольноотпущенники и рабы.
Франкские законы VI — VII вв. видели в «римлянине» чело¬
века, который, как правило, имеет незначительный социаль¬
ный вес 102, не обладает большими материальными средства¬
ми 103; к франкским литам и королевским рабам во франк¬
ских законах нередко приравнивались не соответствующие ка¬
тегории галло-римского населения, а просто «римляне» 104.
Собственность галло-римских посессоров на их земли, ра¬
бов и прочее имущество охранялась франкским правом. Эта
защита осуществлялась и тогда, когда у самих франков еще
не вполне утвердился принцип частной собственности на
землю. Те нормы франкского права, которые по отношению к
самим франкам еще означали лишь защиту владения, в при¬
менении к галло-римлянам и церкви оказывались охраной их
собственности на виллы, рабов и имущество 105. Очень скоро
такой же характер приобрели эти нормы права и по отно¬
шению к собственности франкских королей, служилой знати,
дружинников 106.
Иной была социальная структура на юге Франкского ко¬
ролевства. В областях Галлии к югу от Луары, занятых фран¬
ками после разгрома Тулузского королевства вестготов в
507 г., сохранились в основном те же отношения, которые
были характерны для периода готского господства в этой
стране. Здесь не было значительной франкской колонизации
и оседали на землю главным* образом королевские дружин¬
ники и служилая знать 107. Во всяком случае в этой части
102 Судья, захватив разбойника на месте преступления, вешал его на
месте, если это был незначительный человек (debilior persona), и достав¬
лял к королю, если это был франк (Francus). CRFr, t. I, № 7, Childe-
berti II. Decretio, c. 8.
103 Так, например, за нарушение запрета работать в воскресный день
свободный «римлянин» платил вдвое меньший штраф, чем франк. CRFr,
t. I, №7, Chilbederli II. Decretio, с. 14. Cp. LSal. XVI, 3; add. 3.
104 LSal. XLII, 4; LSal. Capit. I, 11, 9. Cp. LSal. XXXIX, 3.
105 LSal. XXVII, 24; X, 1; XIV, 3; add. 1; XVI, add. 3.
106 LSal. XXXV, 6; X, add. 4—5; XXXVIII, add. 2.
107 'По расчетам некоторых историков, даже в районах севернее
Луары галло-римляне составляли большинство населения. Франки же мог¬
ли преобладать численно лишь в тех отдельных областях, где они были
наиболее компактно расселены. ¡К югу от Луары германцы составляли
лишь узкий слой знати и воинов. Всего франков было от 15 до 25% от
общего населения Галлии (см. W. Wartburg. Die Entstehung der ro¬
manischen Völker. Tübingen. 1951; S. 124; K. Ewig. Die fränkischen
Teilungen und Teilreiche, 511—613. Wiesbaden, 1953, S. 591; E. Zöllner.
Die politische Stellung der Völker im Frankenreich. Wien, 1950. S. 95.
54
Галлии римское крупное землевладение (светское и церков¬
ное) сохранилось в широких размерах 108.
То обстоятельство, что после крушения Вестготского го¬
сударства Бревиарий Алариха, основанный на принципах
римского права частной собственности и позднеримской со¬
циальной градации, продолжал применяться в Южной Гал¬
лии, достаточно характерно. Это показатель большого удель¬
ного веса рабовладельческого уклада в экономике и сохра¬
нения в значительной мере классовых противоречий, прису¬
щих разлагавшемуся рабовладельческому обществу.
Таким образом, во Франкском королевстве в начале VI в.
существовали различные типы социальных отношений и со¬
циальной градации. Если для Севера еще не типичны отноше¬
ния эксплуатации (эксплуатация рабов, литов и колонов не
имела здесь решающего значения для производства), то на
Юге такие отношения господствовали. Здесь сохранились
классы и социальные группы крупных и средних землевла¬
дельцев, мелких собственников, свободных зависимых держа¬
телей, колонов и рабов.
Разумеется, эти два упомянутых типа социальной струк¬
туры существовали не изолированно друг от друга. Взаимо¬
действие между ними происходило как внутри обоих районов
страны, так и между северными и южными областями. В це¬
лом к концу VI — началу VII в., судя по юридическим па¬
мятникам, формулам, грамотам и другим источникам, во
франкском обществе произошли значительные изменения.
К этому времени у франков сложился полный аллод, быстро
росло крупное землевладение, представленное служилой
знатью и церковью. Важнейшим источником роста этого
крупного землевладения была мобилизация собственности
мелких аллодистов. Во Франкском королевстве происходило
разорение свободных общинников, становившихся зависимы¬
ми держателями 109 или рабами. Развивалось вольноотпущен-
108 См. F. Stroheker. Die Senatoren bei Gregor von Tours. «'Klio»,
Bd. 34, 1942, S. 234; K. Ewig. Die fränkischen Teilungen und Teilreiche,
SS. 704—718. В Провансе в VI—VII вв. еще находились папские имения,
которые приносили значительный доход. Колоны этих имений могли вно¬
сить оброки деньгами ¡(см. R. Büchner. Die Provence in merovingischer
Zeit. Stuttgart, 1933, SS. 31, 55). Археологические данные о сохранении
после франкского завоевания римских вилл в Бельгии, а особенно в
Оверни, Нарбонне, Аквитании собраны Э. Салэном (Е. Salin. La civili¬
sation mérovingienne. Paris, 1950, pp. 412—418).
109 Такими зависимыми держателями тяглых земельных наделов в
церковных и королевских вотчинах были, например, homines ecclesiastici
-aut regii Рипуарской правды (см. А. И. Неусы хин. Ук. соч., стр. 387).
55
ничество, которое вело к превращению бывших рабов в за¬
висимых полусвободных держателей по.
Серьезнейшее значение для развития крупного землевла¬
дения имели военные предприятия меровингских королей, на¬
правленные на захват новых территорий и военной добычи.
Создаваемый таким путем земельный фонд давал королям
возможность жаловать новые владения служилой знати и
церкви.
На галло-римской территории, не ставшей объектом мас¬
сового франкского поселения, как видно из некоторых источ¬
ников (завещаний епископов Бертрана, Аредия, Ремигия
и др.), крупное землевладение, не утратившее своих пози¬
ций в экономической жизни страны при вестготах, удержало
их после франкского завоевания.
Если в областях к северу от Луары потребовалось извест¬
ное время для того, чтобы надел германского общинника
превратился в аллод, то здесь надел галло-римского мелко¬
го земледельца давно уже являлся свободно отчуждаемой
собственностью. Упадок римского муниципального строя при¬
вел к тому, что владения мелких и средних посессоров, за¬
писанных в курии, также стали свободно отчуждаемой соб¬
ственностью. Это облегчало рост крупного землевладения в
Южной Галлии.
Крупное вотчинное землевладение было основано здесь
на использовании труда рабов (которые, будучи зачастую на¬
делены уже земельными участками, выплачивали оброки и
несли барщину) ш, колонов и вольноотпущенников112, а
также мелких «арендаторов» и прекаристов пз.
Все эти несвободные, полусвободные и зависимые земле¬
дельцы эксплуатировались в имениях франкских и галло¬
римских магнатов, королей и церкви, постепенно превращав¬
шихся в феодальные вотчины.
Но сохранение рабовладельческого уклада с крупным
110 См. А. И. Н е у с ы х и н. Ук. соч., стр. 147.
111 Такая форма эксплуатации рабов отнюдь не являлась еще общим
правилом. Как отмечает А. Бергенгрюн, в формулах VII в., характери¬
зующих состав поместья, рабы упоминаются еще обычно вне связи с ман-
сами. Такие рабы, использовались, очевидно, главным образом на господ¬
ском домене или в дворне. См. A. Bergengruen. Adel und Grundherr-
schaft im Merowingerreich, SS. 39—40.
112 Cm. Pardessus. Dipl. CLXIII (558); CIII (523); CXVIII (533);
CLXXX (573); CCXXX (615).
113 Cm. H. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. 1, SS. 288—289;
A. Д. Удальцов. Свободная деревня в Западной Нейстрии в эпоху
Меровингов и Каролингов. Спб., 1912, стр. 41^47, 66—67.
56
землевладением и классовой дифференциацией в областях к
югу от Луары (а в менее значительных размерах и в неко¬
торых других районах страны) наложило отпечаток на все
социальное развитие Франкского государства. Здесь с само¬
го начала существовали отношения эксплуатации и классо¬
вое общество (хотя, в отличие от Вестготского и некоторых
других варварских королевств, вначале не на всей террито¬
рии страны). Взаимодействие с позднеримскими обществен¬
ными отношениями ускорило социальную дифференциацию՝
и процесс классообразования у германцев-франков, хотя об¬
щинные порядки у франков были более устойчивы, чем у
готов или бургундов.
Все эти данные о значительной роли рабовладельческо¬
го уклада (позднеримского типа) в варварских королевствах
не могут, разумеется, умалить решающего значения герман¬
ских завоеваний и крушения Римской империи для социаль¬
ного и политического развития Западной Европы. В резуль¬
тате этих завоеваний уничтожено было государство, исполь¬
зовавшее централизованный военно-бюрократический аппа¬
рат мировой империи для сохранения классового господства,
рабовладельческой знати; произошли серьезные изменения в.
общей социальной структуре и в положении различных клас¬
сов и социальных групп. К числу общих для всех названных
территорий последствий германского поселения и уничтоже¬
ния власти Римской империи можно отнести удар по рим¬
скому крупному землевладению, существенное увеличение-
свободного земледельческого населения, ослабление налогово¬
го гнета и некоторое улучшение положения зависимого земле¬
дельческого населения, установление власти германских ко¬
ролей, опиравшихся на, служилую знать114. Местные крупные՝
землевладельцы утратили ту монополию на участие в поли¬
тическом управлении, которой они фактически пользовались,
в Поздней империи. Местные магнаты и высшее духовенство
вынуждены были теперь делить эту роль со служилой знатью«
германского происхождения, влияние которой в управлении
в первое время было преобладающим. Сближение местной и.
германской знати происходило по мере развития крупного·
землевладения среди самих германцев и разложения перво¬
бытнообщинных отношений. Но захват королями доменов·.
114 Частичное сохранение римского крупного землевладения не озна¬
чало, разумеется, консервации экономических отношений рабовладельческо¬
го общества. «В варварских королевствах продолжался процесс преобразо¬
вания рабовладельческого поместья в феодальное, начавшийся еще в;
Поздней Римской империи.
57
римского фиска и наделение дружинников и знати землями
(в больших размерах, чем получали рядовые общинники) с
самого начала создали общность интересов представителей
прежнего господствующего класса и верхушки германских
завоевателей. Имения последних так же, как и владения рим¬
ских магнатов и католической церкви, обрабатывались зави¬
симыми и несвободными земледельцами. Таким образом, со¬
хранение классов и классовых противоречий среди местно¬
го населения варварских королевств (при всех изменениях,
связанных с германским завоеванием и расселением герман-
:цев) вызывало потребность в аппарате насилия над эксплуа¬
тируемыми массами населения. А это, в свою очередь, обус¬
ловило сохранение в варварских королевствах важнейших
римских государственных институтов, римских правовых
норм. Несмотря на то что в результате германского завое¬
вания произошло известное изменение классовой структуры
местного общества, а верховная власть оказалась в руках
органов, которые сохраняли еще некоторые черты органи¬
зации управления военной демократии, варварское королев¬
ство, основанное в странах, где имел место синтез римских
и германских отношений, в короткий срок приобрело клас¬
совый характер. Оно представляло интересы класса местных
крупных землевладельцев (светских магнатов и высшего ду¬
ховенства), а также германской служилой знати — социально¬
го слоя, который все более сближался по своим интересам с
местной знатью. Следует учитывать то обстоятельство, что
между местной землевладельческой знатью и германской
служилой знатью имели место, особенно в первый период после
вторжения германцев, некоторые противоречия. Утрата части
земель и рабочей силы, даже если она и не вела к упадку
хозяйства местных магнатов, не могла не затронуть их инте¬
ресы. Точно так же и создание нового аппарата власти озна¬
чало для римской знати утрату монопольного права на госу¬
дарственное управление. Католическое духовенство во всех
континентальных варварских королевствах, за исключением
Франкского, должно было вначале уступить свое положение
клира государственной церкви арианским епископам. Поэ¬
тому в период германских вторжений местная знать в ряде
случаев оказывала сопротивление варварам.
Необходимость в сохранении власти над завоеванной
территорией, в подавлении сопротивления местного населе¬
ния, поддержании известных преимуществ в общественной
.жизни для германцев (особенно в первое время после завое¬
ваний) обусловила усиление королевской власти у герман-
.58
пев. По мере же роста дифференциации среди последних и
обострения социальных противоречий королевская . власть
использовала свои возросшие средства насилия по отноше¬
нию к эксплуатируемым массам населения (как «римского»,
так и германского происхождения). Противоречия же между
местным населением и завоевателями постепенно отступали
на задний план. Известная часть местной знати сразу же
начала служить варварским королям, которые, со своей сто¬
роны, нуждались в римских чиновниках и юристах для орга¬
низации нового государственного управления. По мере же
роста социальной дифференциации у германцев местная и
германская знать все более сближалась. Этот процесс осо¬
бенно быстро произошел в Вестготском и Бургундском коро¬
левствах, медленнее во Франкском и не успел завершиться
в Остготском, а также, очевидно, в Вандальском королевствах.
Роль рабовладельческого уклада в варварских германских
королевствах была в свое время отмечена С. В. Юшковым.
Он считал, что острие государственной власти как орудия
классового господства было направлено в указанных госу¬
дарствах против непосредственных производителей, против
зависимого сельского населения и рабов115. Государственная
власть, указывает С. В. Юшков, выражала интересы феода¬
лов, рабовладельцев и родо-племенной знати 116. Подобное
различение социальных групп, входящих в состав господст¬
вующего класса, носит, однако, искусственный характер.
Местная знать, будучи еще рабовладельческой, стояла в то
же время на пути к превращению в феодальную знать; гер¬
манская служилая знать применяла рабство патриархального
типа, но в то же время и она феодализировалась.
2. СОЦИАЛЬНАЯ БОРЬБА В ВАРВАРСКИХ ГЕРМАНСКИХ
КОРОЛЕВСТВАХ, ФОРМИРОВАВШИХСЯ В УСЛОВИЯХ СИНТЕЗА
РИМСКИХ И ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИИ
Классовый характер варварских германских королевств
сказывается прежде всего в отношении к классам, на кото¬
рые делилось общество завоеванных германцами римских
провинций, а также к тем новым социальным прослойкам и
классам, которые формировались в этих королевствах.
115 С. В. Юшков. К вопросу о дофеодальном («варварском») госу¬
дарстве, стр. 61.
116 С. В. Юшков. К проблеме образования феодального государства,
֊стр. 5—6.
59
Выше отмечалось, что новый политический режим, возник¬
ший на завоеванной германцами римской территории, с само¬
го начала санкционировал право собственности местных зем¬
левладельцев на их имения, рабов, колонов (сохранившееся
у них после раздела земель с варварами), содействовал
концентрации земельной собственности в руках дружинников,,
служилой знати и церкви.
Классовый характер варварского королевства особенно
ярко проявляется в подавлении выступлений масс эксплуати¬
руемого населения и свободных общинников. В тех варварских
королевствах, в которых имел место синтез римских и гер¬
манских отношений, социальная борьба протекала в основном
в двух направлениях: одно определялось противоречиями
внутри разлагавшегося слоя свободных германцев между ря¬
довыми общинниками, значительная часть которых разоря¬
лась, и верхушкой варварского общества, т. е. формировав¬
шимся господствующим классом; в основе другого был анта¬
гонизм, унаследованный варварскими королевствами от рим¬
ского рабовладельческого общества, т. е. противоречие между
эксплуатируемыми массами непосредственных производителей
и крупными землевладельцами.
Юридические и нарративные источники свидетельствуют
о том, что свободные германские общинники в варварских
королевствах Западной Европы оказывали упорное сопротив¬
ление органам формировавшейся государственной власти..
Свободные германцы отказывались от уплаты налогов и не¬
сения различных государственных повинностей 117. Они укло¬
нялись от участия в военных походах118. В источниках осо¬
бенно много упоминаний о сопротивлении, которое свободные-
люди оказывали государственным должностным лицам, осу¬
ществлявшим свои судебные и полицейские полномочия. Это
сопротивление проявлялось в уклонении от явки к судьям и
от подчинения их распоряжениям 119, в попытках помешать,
приведению в исполнение судебных приговоров 12°, взиманию
штрафов 121. В законах варварских королевств говорится так¬
же и о неподчинении свободных людей распоряжениям коро¬
117 См. LVis V. 4, 19; С а s s i о d. Variae, IV, 14; Greg. Tur, Hist.,„
III, 36; VII, 15; LBurg. XXXVIII; LRib. LXV, 3.
118 LVis. IX, 2, 8; LRib. LXV, 1, 3.
119 LVis. II, 1, 19; VII, 4, 2; Ed. Theod., 145; LSal. I, 1; LVI; LRib.
XXXII.
120 Ed. Theod., 144; LSal. XLI, add. 2; LSal. Сар. I, c. 2—3; Сар. II,.
c. 10.
121 LBurg. LXXVI, 1—4.
60
ля122. Варварские правды особое внимание уделяли актам
насилия по отношению к королевским должностным лицам.
Существовали специальные таксы штрафов и наказаний для
лиц, виновных в избиении или убийстве комитов, графов, уп¬
равляющих имениями королей и других должностных лиц 123.
Законы вестготов, остготов, бургундов и франков упоми¬
нают о нарушении крестьянами прав собственности частных
.лиц на леса 124, о наличии значительного количества бездом¬
ных и неимущих людей, стоящих вне закона и представляю¬
щих собой контингент для вооруженных «банд» 125.
Параллельно с указанными, постепенно нараставшими в
связи с социальной дифференциацией среди германцев, про¬
тиворечиями происходили и другого рода столкновения. Это
была борьба между рабами, колонами и зависимыми свобод¬
ными крестьянами из местного населения, с одной стороны,
крупными землевладельцами, а также выражавшим интересы
последних государством, — с другой.
Следует учесть, что ко времени образования варварских
королевств в Италии, Галлии, Испании и Северной Африке
эти страны являлись ареной стихийной классовой борьбы
эксплуатируемых масс населения против Римской империи и
господствующего класса 126. Крушение Римской империи на
Западе в значительной мере улучшило положение народных
масс, но отнюдь не ликвидировало эксплуатацию, которой
подвергались непосредственные производители со стороны
крупных землевладельцев.
В связи с этим продолжалась и классовая борьба народ¬
ных масс, рабов, колонов, зависимых земледельцев (мелких
прекаристов и проч.), а также городского плебса против гос¬
подствующего класса 127. Позиция варварских королей в этой
борьбе определилась очень быстро.
122 LVis. II, 1, 33. De his, qui regiam contemserint iussionem; LSal.
XIV, 4.
123 Cm. LBurg. LXXVI, 1—4; L, 1; 5; LSal. LIV, 1—3.
124 LVis. VIII, 3, 7; 5, 1; LBurg. XXVIII, 2—3; Ed. Theod., 151; LSal.
XXVII, 16; 18.
125 LSal. Сар. IV, 1; 9.
126 Cm. H. И. Голубцова. Италия в начале V века и вторжение
Алариха в Рим. ВДИ, 1949, № 4; А. Д. Д м и т p е в. Движение багаудов.
БДИ, 1940, № 3—4; А. Р. Корсунский. Движение багаудов. ВДИ,
1957, № 4; Г. Г. Д и л и г е н с к и й. У к. соч., гл. IV, V.
127 Необходимо, разумеется, учитывать, что ни господствующий класс
позднеримского общества (крупные землевладельцы), ни эксплуатируемые
массы населения (рабы, посаженные на землю, колоны) не представляли
.собой уже типичных антагонистических классов античного общества.
61
Поскольку варварские короли и германская знать стали
после завоевания римской территории владельцами крупных
имений, которые обрабатывались трудом несвободных и за¬
висимых земледельцев, интересы верхушки германского об¬
щества в данном отношении вскоре стали совпадать с интере¬
сами местной землевладельческой знати.
То обстоятельство, что социальная дифференциация среди
самих германцев вела к возникновению социальных противо¬
речий и в германской среде, еще больше укрепляло общность
интересов местной и варварской знати.
Из источников видно, что государства, формировавшиеся՜
е Италии, Галлии, Испании, важнейшей своей задачей наря¬
ду с подавлением сопротивления разорявшихся общинников —
германцев (а также несвободных и полусвободных людей՝
германского происхождения) имели осуществление принуж¬
дения по отношению к эксплуатируемым массам местного на¬
селения. Рабы и колоны вели борьбу в варварских королевст¬
вах против своих господ в общем теми же средствами, чта
и прежде.
Повседневной формой сопротивления рабов и колонов экс¬
плуатации со стороны землевладельцев являлось бегствог
которое в период варварских вторжений приобрело массовый
характер. Противодействие этому бегству и охрана собствен¬
ности крупных землевладельцев на рабов и колонов являлись
одной из постоянных забот нового государства. В самых ран¬
них вестготских законах уже санкционируются римские нор¬
мы рабства, причем срок розыска беглых (очевидно, и рабов
и колонов) повышается по сравнению с постановлениями рим¬
ского права: беглые могут теперь разыскиваться в течение
не тридцати, а пятидесяти лет 128. С такой же непреклонно¬
стью преследовали беглых рабов и законы Бургундского ко¬
ролевства. Судебник, изданный Гундобадом, очевидно, в 90-х·
годах V в., разрешал господам возвращать себе беглых ра¬
|Кризис рабовладельческого строя, начавшийся с конца II в. н. э., вел
к разложению основных классов рабовладельческого общества и к зарож¬
дению элементов феодальных отношений. В признании этого тезиса у со¬
ветских историков, занимающихся позднеримской историей, существует
единство, хотя относительно характера и размаха феодализирующего про¬
цесса высказывались различные точки зрения. См. Е. М. Ш т а е р м а н.
Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской импе¬
рии. См. также статьи, опубликованные во время дискуссии о падении?
рабовладельческого строя в журнале «Вестник древней истории» в.
1953—1955 гг.
128 СЕиг. 277. См. также А. Р. Корсунский. Рабы и вольноотпу¬
щенники в Вестготском государстве, стр. 14.
62
бов, начиная со времени битвы при Мауриаке, т. е. с 451 г.129.
Это свидетельствует о том, что и в Бургундском королевстве
срок розыска беглых рабов был большим, чем в Римской им¬
перии. Остготский король Теодорих распространил римские
положения о розыске беглых рабов и колонов не только на
население Италии 13°, но и на завоеванную остготами терри¬
торию Галлии: он потребовал в 508 г. незамедлительного воз¬
вращения всех беглых рабов их господам. Теодорих откро¬
венно подчеркивал свою верность римским законам и недо¬
пустимость для «защитника свободы», законности и справед¬
ливости содействия «презренным рабам» 131.
В Северной Африке вторжение вандалов и устранение ими՝
власти Римской империи, а также экспроприация части вла¬
дений римских посессоров были использованы значительным
количеством рабов и колонов для бегства из имений. Вандаль¬
ские власти, видимо, не прилагали особых усилий (или не име¬
ли достаточно действенного полицейского аппарата) для того,
чтобы возвращать беглых их римским господам. Но нет ни¬
каких оснований предполагать, что Вандальское государство
сознательно содействовало подобному освобождению рабов-
и колонов. Наоборот, данные источников, свидетельствующие
о том, что имения вандальской знати обрабатывались рабами
и колонами, исключают такую возможность. Институты раб¬
ства и колоната по существу получили санкцию и со стороны
Вандальского государства 132.
Осуществление принуждения по отношению к рабам, коло¬
нам и вольноотпущенникам вошло в число важнейших задач՝
также и Франкского государства с самого его возникновения.
О порядке розыска рабов говорится в Салической правде
и позднейших к ней добавлениях 133.
Законодательство варварских королевств в период их
возникновения на римской территории юридически, как.
уже отмечалось выше, закрепило бесправное положение
рабов и подтвердило существенные ограничения свободы воль¬
ноотпущенников и колонов в соответствии с римскими тра¬
дициями.
129 LBurg. XVII, 1—2.
130 Ed. Theod., 68, 80, 84.
131 Cas sio d. Variae, III, 43: «... пес potest abiecto favere servitio-
libertatis defensor».
132 Cp. 3. В. Удальцова. Политика византийского правительства,
в Северной Африке при Юстиниане. ВВ, 1963, т. VI, стр. 91—92, 104—105;
Г. Г. Д и л и г е н с к и й. Ук. соч., стр. 260—261 ; Ch. Courtois. Les
Vandales et l’Afrique, pp. 312—313.
133 LSal. XLVII; LSal. Extrav. B, 1—2; LSal., Cap. IV, 7.
63-
Это законодательство пресекало и попытки вольноотпу¬
щенников порвать свои связи с прежними господами и стре¬
милось закрепить за ними (т. е. вольноотпущенниками) поло¬
жение полусвободных зависимых держателей крупных зем¬
левладельцев 134.
Так же решительно государство, ограждая право собствен¬
ности на землю светских магнатов и церкви, противодейство¬
вало стремлению мелких держателей (прекаристов и др.) из¬
бавиться от эксплуатации со стороны землевладельцев, при¬
своить себе право собственности на обрабатываемые земли 135.
Народные массы на завоеванной германцами территории
Римской империи вели борьбу против своих эксплуататоров и
местных властей и в более активных формах. Вооруженные
восстания сельского населения, как например движение ба-
гаудов в Галлии и Испании, мятежи городского плебса не
прекратились в римских провинциях после прихода варваров.
Новое государство взяло на себя миссию подавления этих
народных движений. Известно, что еще до окончательного раз¬
рыва с империей вестготы разгромили багаудов в Тарраконе,
а в VI в. вестготский король Леовигильд после продолжи¬
тельной борьбы подавил восстание крестьян в Бетике на юге
Испании 136. Остготские короли в Италии периодически вы¬
нуждены были принимать меры для предупреждения высту¬
плений крестьян и для усмирения мятежей городского плеб¬
са 137.
Мы не располагаем какими-либо определенными данными
о выступлениях народных масс в Вандальском государстве.
Проспер Тирон сообщает о заговоре вандальской знати про¬
тив Гейзериха. Но замечание хрониста о том, что репрессии
правительства коснулись очень широкого круга лиц 138, позво-
134 См. А. И. Неусы хин. ¡Возникновение зависимого крестьянства..,
стр. 147—148, 307; 3. В. У д а л ь ц о в а. Италия и Византия в VI в.,
стр. 90—94; А. Р. Корсунский. Рабы и вольноотпущенники в Вестгот¬
ском государстве VI—VII веков, стр. 24—28.
135 Это видно из прекарных формул, предупреждающих подобные дей¬
ствия со стороны прекаристов, а также из некоторых постановлений цер¬
ковных соборов и варварских правд. См. А. И. H е у с ы х и н. Ук. соч.,
стр. 380—384; А. Р. ,К о р с у и с к и й. О развитии феодальных отношений
в готской Испании (формирование зависимого крестьянства), стр. 46.
136 См. А. Р. Корсунский. Ук. соч., стр. 35—36.
137 С a s s i о d. Variae, XII, 5, 4; «... agreste hominum genus ... quos
vix poteratis in pace moderari». См. также 3. В. У д а л ь ц о в а. Ук. соч.,
ч. 1, гл. VI, § 1.
138 ¡По словам Проспера, вандалы не потеряли бы больше людей, даже
если бы они потерпели поражение в войне. Prosperi Tironis. Epitoma
Chronicon, а. 442, MGH AA, t. IX: «... tam multis regis suspicio exitio fuit,
ut hac sui cura plus virium perderet quam si bello superaretur».
64
«ляет предположить, что наряду со знатью против нарушения
древних вольностей королем выступили й рядовые вандалы.
О социальной борьбе эксплуатируемых слоев местного на¬
селения в вандальской Африке в источниках также нет све¬
дений. Интересно, однако, отметить, что 'Циркумцеллионы
(неимущие крестьяне, колоны, отчасти и рабы), которые на¬
кануне вандальского завоевания Северной Африки вели
упорную борьбу против посессоров и римских властей и под¬
вергались преследованиям со стороны правительства, теперь
принуждаются вандальским королем под угрозой денежного
штрафа к переходу в арианство 139.
Во Франкском государстве народные восстания имели ме¬
сто уже в меровингский период. Известно, что король Хильпе-
рик подавил восстание народа в Лиможе, вызванное введе¬
нием новых тяжелых налогов 14°. Известны и другие случаи
мятежных действий населения Франкского королевства про¬
тив властей 141.
Восстания эти были различны по своему характеру: одни
представляли собой сопротивление свободных общинников за¬
кабалению, другие — борьбу галло-римских крестьян против
налогового гнета. Но во всех случаях подавление таких вы¬
ступлений могло быть осуществлено лишь с помощью публич¬
ной власти, применявшей вооруженную силу.
При Каролингах также происходили восстания закрепо¬
щаемых общинников и сервов в различных областях королев¬
ства 142.
О том, что подавление народных восстаний с самого на¬
чала существования раннефеодального государства стало
его важнейшей задачей, свидетельствует включение в зако¬
нодательство специальных постановлений о мерах наказания
за организацию мятежей или за участие в них. В Вестгот¬
ском королевстве в Бревиарий Алариха вошли римские за¬
коны, угрожавшие самыми суровыми карами за подстрека-
139 Vict. Vit., III, § 10.
140 Greg. Tur. Hist., V, 28.
141 (Григорий Турский упоминает о преследовании и убийстве фран¬
ками приближенного короля Теодеберта Парфения, отягощавшего фран¬
ков налогами (Hist., III, 36); о мятеже рядовых воинов (minor populus)
против епископа и герцогов — приближенных короля Хильдеберта II
(Hist., VI, 31); о том, что население некоторых городов изгоняло королев¬
ских должностных лиц или отказывалось принять их (Hist., VIII, 18;
IV, 45). См. также Hist., VII, 15.
142 См. А. И. Неусы хин. Крестьянство и крестьянские движения
в Западной Европе раннефеодального периода (VI—IX вв.). «Из истории
социально-политических идей». Сборник статей. К 75-летию В. П. Волгина.
Изд-во АН ССОР, М., 1966, стр. 115—118.
5 А. Р. Корсунский
65
тельство плебса к мятежу 143. Аналогичный характер носил
и вестготский закон VI в. о мятежах 144. В вестготских зако
нах VII в. содержится ряд постановлений, грозивших смертью
участникам мятежей, к которым могли относиться как не¬
покорные магнаты, так и «бунтующие крестьяне» 145. В зако¬
не Вамбы подробно регламентировался порядок созыва во¬
енного ополчения в том случае, если в пределах королевства
вспыхивал мятеж146. В Остготском королевстве зачинщику
мятежа грозила смертная казнь посредством сожжения 147.
Бургундская правда назначала высокие штрафы для тех,
кто оказывал сопротивление королевским должностным ли¬
цам — виттискалкам, избивал и прогонял их, отнимал иму¬
щество, взятое ими у населения по приказанию графов в за¬
лог 148.
Суровыми карами грозили за участие в мятеже и законы
меровингских королей 149. Особенно же много места занима¬
ли постановления, направленные 'против выступлений народ¬
ных масс в капитуляриях Каролингов 15°.
Одной из особенностей социальной борьбы в Западной
Европе раннего средневековья являлось то, что выступления
народных масс были направлены главным образом против
королевской власти. Это объясняется в значительной мере
143 LRVis. CTh IX, 23, 1: «Si quis contra evidentissimam iussionem
suscipere plebem et adversus publicam disciplinam defendere fortasse tenta-
verit, multam gravissimam sustinebit. Interpretatio: Si quis populum ad
seditionem concitaverit, damnis gravissimis subiacebit». LRVis., Pauli Sent.
V. 3, 1.
144 LVis. VIII, 1, 3: «Qui ad faciendam cedem turbas congregaverit, aut qui
seditionem alteri, unde contumelium corporis sentiat, fecerit, vel faciendam
incitaverit aut preceperit, mox iudex facti crimen agnoverit, eum compre¬
hendere non moretur...»
145 LVis. II, 1, 8; LVis. II, 1, 6: «Quemcumque vero... per tumultuosas
plebes... adeptum esse constiterit regni fastigia...»; Cone. Tolet. VIII, c. 10.
146 LVis. IX, 2, 8: «Quid debeat observari si scandalum infra fines
Spanie exsurrexerit». О значении термина scandalum в источниках раннего
средневековья см. Du Cange. Glossarium, t. VII, Paris, 1938, p. 333.
147 Ed. Theod. 107: «Qui auctor seditionis vel in populo vel in exercitu
fuerit incendio concremetur». Ср. С a s s i о d. Variae, I, 44. В письме к
префекту Рима Агапиту Теодорих напоминал, что поддержание общест¬
венного порядка и подавление мятежей плебса — важнейшая обязанность
префекта. См. С a s s i о d. Variae, I, 32.
148 LBurg. LXXVI.
149 CRFr. t. I, р. 1; № 9; Chlothari II. Edictum, c. 11: «Ut pax et
disciplina in regno nostro sit, Christo propiciante, perpetua, et ut revellus
vel insullentia malorum hominum severissime reprimatur».
150 H. Э. И ц к о в. Крестьянская политика Каролингов. «Уч. зап. Да¬
гестанского пед. ин-та», 1940, № 1: А. ,И. И е у с ы х и н. Ук. соч.,
стр. 1.15—118.
66
экономической ролью государства, являвшегося ору¬
дием. эксплуатации народных масс (путем налогового обло¬
жения, «кормлений», организации государственных повинно¬
стей, судебных штрафов). Но -важнейшее значение
имела, разумеется, деятельность государства, направленная
на упрочение тех условий подавления непосредственных про¬
изводителей, которые характерны для раннефеодального об¬
щества. По мере своего усиления государство лишало сво¬
бодных общинников их древних вольностей, закрепляло юри¬
дическое бесправие или неполноправие зависимых и несво¬
бодных крестьян. Вдобавок политическая власть в раннефео¬
дальных государствах была сосредоточена главным образом
в центральных государственных органах и естественно, что
народные массы выступали прежде всего против этих орга¬
нов 151.
Таким образом, потребность формировавшегося класса
крупных землевладельцев в орудии политического господст¬
ва, которое способно было бы сломить сопротивление рядо¬
вых общинников процессу феодализации, явилось главной
причиной образования раннефеодального государства во всех
странах Западной Европы. Но в Галлии, Италии и Испании
(отчасти и в Северной Африке) формирование такого госу¬
дарства было ускорено в связи с тем, что в местном обще¬
стве и после варварского завоевания сохранились антагони¬
стические классовые противоречия.
Ф. Энгельс, отмечая значение фактора завоевания для
быстрых темпов возникновения государства у германцев в
Западной Европе, подчеркивал, что важнейшей причиной
усиления власти варварского короля (этого первого шага к
созданию нового государства) была необходимость защиты
«завоеванной области от внутренней и внешней опасное
сти» 152.
Внутри страны защита эта состояла, как уже отмечалось
выше, в подавлении сопротивления завоевателям, исходивше¬
го от местной знати, с одной стороны, в усмирении выступле¬
ний народных масс, с другой.
151 А. Я. 'Гуревич видит в подобной направленности характерную
черту восстаний бондов в Норвегии (см. А. Я. Гуревич. Свободное
крестьянство и феодальное государство в Норвегии. СВ, вып. XX, 1961»
стр. 29). Действительно, в Норвегии «антигосударственный» характер этих
восстаний выражен особенно отчетливо. Но те восстания народных масс,
которые происходили в странах Западной Европы в эпоху раннего сред¬
невековья, в большинстве случаев также были направлены против коро¬
левской власти и ее администрации.
152 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 151. (Подчеркнута
мной.— А. К.)
5*
'67
Осуществляя насилие над непосредственными производи¬
телями из местного населения, новое государство одновремен¬
но становилось силой, способной осуществлять господство и
над германскими общинниками в интересах военно-служилой
знати.
По мере формирования класса зависимого крестьянства
и усиления борьбы против крупных землевладельцев ранне¬
феодальное государство выступило как орган подавления
этого (формировавшегося и из местных и германских кре¬
стьян) основного эксплуатируемого класса в целом. Таким
образом, те два направления социальной борьбы внутри
варварских королевств, о которых говорилось выше, проте¬
кали не изолированно друг от друга, а тесно переплетались.
Но вместе с тем варварские королевства и в начальный
период своего существования отличались по своей социаль¬
ной сущности от позднеримского государства. Необходимо
учитывать своеобразие этих государств, сочетавших в себе
черты политической организации развитого классового об¬
щества и элементы организации управления родо-племенно-
го строя. Варварские королевства обеспечивали не только
господство местных крупных землевладельцев и германской
служилой знати над эксплуатируемым населением, но и
власть германских завоевателей на захваченной ими терри¬
тории. Король являлся здесь не только представителем
крупного землевладения, но и (в первое время) выразите¬
лем интересов всего племени или союза племен-завоевате-
лей. Варварское королевство обеспечивало всем германцам
владение землями, отобранными у местного населения 153.
Это королевство вело войны, являвшиеся не только источ¬
ником обогащения для королевской дружины и знати, но
и средством получения военной добычи для всех свободных
людей — участников военных походов.
Разумеется, деятельность нового государства внутри
страны не исчерпывалась прямым подавлением эксплуати¬
руемых масс. Оно также активно содействовало росту круп¬
ного землевладения (королевские пожалования дружинни¬
кам, служилой знати, церквам). Раннефеодальное государ¬
ство использовало в интересах складывавшегося господству¬
ющего класса прибавочный продукт, извлекавшийся из не¬
153 »Варварское королевство обеспечивало по крайней мере в первый
период своего существования известные преимущества германцам. Об этом
свидетельствуют более высокие виры для германцев, чем для представи¬
телей соответствующих разрядов местного населения в некоторых стра¬
нах; освобождение германцев в ряде случаев от налогов и проч.
68
посредственных производителей путем «кормлений» и взи¬
мания налогов; оно укрепляло частную власть крупных зем¬
левладельцев над населением; государство вытесняло или
преобразовывало органы управления родо-племенного
строя, а также остатки учреждений античного общества и
соответствующие нормы права, мешавшие утверждению но¬
вых общественных отношений.
3. НОРВЕГИЯ И АНГЛОСАКСОНСКИЕ КОРОЛЕВСТВА
В Норвегии родо-племенные отношения были прочны еще
в то время, когда в большинстве стран Западной Европы
феодальный строй уже окончательно утвердился.
О социальной структуре Норвегии до X в. нет достаточ¬
но определенных данных. Очевидно, основную массу населе¬
ния, как и в других странах, находившихся на аналогичной
ступени развития, составляли свободные общинники — бон¬
ды. Имелась родовая знать, к которой относились вожди —
херсиры. Существовало рабство патриархального типа.
В VIII—X вв. происходило разложение родового строя в
Норвегии. К этому времени, по мнению А. Я. Гуревича, от¬
носится распад большой семьи. Но и в более позднее время
хозяйственно-домашняя община не являлась исключением 154.
Появление малых индивидуальных семей не сопровожда¬
лось в Норвегии образованием в короткий срок аллода. Об
этом свидетельствует устойчивость института одаля, сложив¬
шегося еще при родовом строе. Одаль представлял собой ро¬
довое владение земледельца, которое переходило по наслед¬
ству в пределах одной кровнородственной группы или боль¬
шой семьи. До XI—XII вв. одаль вообще не отчуждался. Он
наследовался как по мужской, так и по женской линии. Но
мужчинам принадлежало преимущественное право наследо¬
вания. Дочь наследовала в том случае, если не было сыно¬
вей 155. В XII в. одаль уже можно было отчуждать, но и те¬
перь отчуждение не являлось полным: оно было ограничено
правами родичей (очевидно, членов большой семьи) на одаль
и возможностью его выкупа.
Продающий одаль обязан был оповещать об этом на тин-
ге (народном собрании) и предоставлять возможность покуп¬
154 См. А. Я. Гуревич. Большая семья в Северо-Западной Норвегии
в раннее средневековье. GB, вып. VIII, 1966, стр. 95.
155 См. J. Frost. Das norwegische Bauernerbrecht. Jena, 1938, S. 33;
A. Я. Г y p e в и 4. Ук. соч., стр. 78.
69
ки одаля своим сородичам-одальменам 156. При продаже одаля
можно было делать оговорку о сохранении права выкупа по¬
следнего, и тогда бывший собственник на протяжении 60
(или в других районах—100) лет сохранял право вернуть
себе наследственное владение 157. Даже, если земля попадала
во владение короля, в течение длительного времени (на протя¬
жении правления трех королей) прежний собственник одаля
мог выкупить последний у королевского управляющего 158.
Характерны также и ограничения права дарений как на¬
следственного, так и приобретенного имущества. Дарения бы¬
ли легализованы лишь в середине XII в. под влиянием церк¬
ви. Сначала было разрешено дарить церкви лишь Vio часть
приобретенного имущества, а позднее lU часть лично приоб¬
ретенного имущества и Чю часть наследственного владения.
Без ведома наследников можно было дарить лишь */4 приоб¬
ретенного имущества, но не одаль 159. Все это свидетельствует
о том, что процесс формирования аллода как свободно от¬
чуждаемой частной собственности на землю оставался в Нор¬
вегии незавершенным вплоть до XII—XIII вв., хотя это не
могло все же помешать значительной части свободных общин¬
ников утратить их земельные владения.
Замедленность процесса формирования института частной
собственности на землю и устойчивость пережитков коллек¬
тивных форм землевладения оказывали в свою очередь влия¬
ние на темпы процесса социальной дифференциации в Нор¬
вегии)
В XI—XII вв. в норвежском обществе уже ясно выраже¬
но деление свободных людей на два основных слоя — бондов
и хольдов. Хольды владели землей по праву одаля. Остальные
свободные уже не владели одалем 16°. Привилегированное по¬
156 Gülath., 276.
157 J. Frost. Das norwegische Bauernerbrecht, S. 36.
158 Gulath., 271. Законы Фростатинга запретили предлагать такую
землю королю. Frost. XII, 4.
150 Gulath., 107, 129; Frost. II, 18; III, 17; IX, 3, 4; J. Frost. Op. cit.,
S. 39; A. Я. Гуревич. Основные этапы социально-экономической истории
норвежского крестьянства в XIII—XVII вв. СВ; вып. XVI, 1959, стр. 51.
160 См. K. Maurer. Die norwegischen Höldar. «Sitzungsberichte der
philosophisch-philologischen und historischen Klasse der bayerischen Akade¬
mie der Wissenschaft zu München), 1889, Bd. II, Hälfte II, SS. 198—199;
A. И. Неусых и h. Ук. соч., стр. 201—202; А. Я. 'Гуревич. Некоторые
спорные вопросы социально-экономического развития Норвегии. ВИ, 1959,
№ 2,. стр. 8—11. Для А. И. Неусыхина хольды и бонды — это два слоя,
на которые разделилась широкая масса полноправных свободных л*рдей.
Хольды «выделились из массы bondi в качестве слоя лиц особого (родо¬
витого) происхождения и особого имущественного положения» (ук. соч.,
70
ложение хольдов к XII в. выражалось в более высоком, чем
для прочих бондов, вергельде. Отношение вергельдов бондов и
хольдов по законам Гулатинга—1 : 2, * Фростатинга — 2 :3.
Хольды пользовались также некоторыми привилегиями по су¬
ду 161.
Грань между бондами и хольдами не являлась, однако, не¬
преодолимой. После известного срока владения своей землей
бонды могли стать одальменами.
Дружинники короля не пользовались повышенной защитой
по закону. Лишь очень узкий слой служилой знати — лендр-
маны имели право на более высокий, чем другие свободные
люди, вергельд 162.
Ниже общей массы свободных людей стояли рабы и воль¬
ноотпущенники, которые не играли, однако, основной роли в
процессе производства.
Рабы, согласно древненорвежским судебникам, были не¬
сколько более правоспособны, чем рабы романизированных
варварских правд. Норвежские рабы тоже нередко рассмат¬
ривались как вещи, но в отдельных случаях они могли давать
свидетельские показания 163; так же, как и свободные люди,
рабы иногда самостоятельно выплачивали штрафы и получа¬
ли компенсацию за похищенное у них имущество 164; пропасть
между свободными и рабами была не так глубока, как в
большинстве стран Западной Европы. Так, например, рабов
привлекали к несению военной службы 165.
За сожительство с рабом свободную женщину не объявля¬
ли вне закона и не порабощали, а заставляли лишь уплатить
королю штраф 166.
Вольноотпущенники оставались в течение четырех поколе¬
стр. 202). А. Я. 'Гуревич считает, что уже в XI—XII вв. хольды—это
полноправные члены общества, в то время как бонды, т. е. основная
масса свободных, неполноправны (см. А. Я. Гуревич. Очерк социальной
истории Норвегии в IX—XII веках. Автореф. дисс. на соиск. уч. степени
докт. истор. наук. Ин-т истории АН GCCP, М., 1961, стр. 10).
161 Только хольды участвовали в процессах о наследственной земле.
К свидетельским показаниям по делам об альменнинге (общинной земле)
и к соприсяжничеству бонды допускались лишь при отсутствии хольдов.
См. К. Maurer. Die norwegischen Höldar, SS. 191—192.
162 Gulath., 200.
163 Frost. IV, 5.
164 Gulath., 92; cp. Gulath., 198.
165 В случае вражеского нападения рабы, как и свободные люди,
должны были являться на корабли (Gulath., 312). В сагах упоминаются
•случаи призыва рабов в ополчение наряду со свободными (см. Heimskr.
Thule, Bd. XIV, S. 272; Bd. XV, S. 60). Раб, который убил на войне не¬
приятельского воина, получал свободу (Gulath., 312).
166 Gulath., 198.
71
ний в зависимости от своих патронов, и их жизнь была защи¬
щена более низким вергельдом, чем жизнь бондов.
Зависимость вольноотпущенников выражалась в несении
определенных повинностей в пользу патрона (только для
вольноотпущенников низшего разряда) и ib праве патрона на¬
следовать имущество вольноотпущенника при отсутствии у
него прямых законных наследников 167.
Вплоть до XI в. бонды в большинстве своем являлись зе¬
мельными собственниками. Но в XII в. значительно выросла
масса держателей чужой земли — лейлендингов. В XIII в.
последние составляли уже большую часть земледельческого»
населения Норвегии 168.
Лейлендинги были лично свободными людьми, и их граж¬
данские права не были ограничены по сравнению с другими:
бондами (если они сами являлись прежде бондами, а не воль¬
ноотпущенниками) .
Лейлендинги владели землей по договору, который заклю¬
чался обычно на срок в 3 года. Но позднее, т. е. в XIII в.,
практиковалась сдача земли и на более длительные сроки,
иногда в пожизненное и наследственное владение 169. Договор
можно было расторгнуть в установленное время года 170֊
Лейлендинги выплачивали определенные оброки и несли пуб¬
личные повинности, лежавшие на обрабатываемой ими зем¬
ле 171.
В XIII в. помимо оброка обычными стали еще некоторые
платежи лейлендингов — периодические подарки собственни¬
ку земли (угощения последнего) при проверке им состояния
земельного участка 172. Но в общем эти земледельцы остава¬
лись земельными держателями, свободными от личной зави¬
симости. Они возможно входили в своеобразные соседские
общины (grend) вместе с одальменами 173. Лейлендинги имели:
167 См. K. Maurer. Die Freigelassenen nach althorwegischem Rechte.
«Sitzungsberichte der philosophisch-philologischen und historischen Klasse
der bayerischen Akademie der Wissenschaften zu München», Jg. 1878, Bd. I,.
SS. 41—43, passim. Ср. A. И. Неусыхин. Ук. соч., стр. 182—183.
168 J. Frost. Das norwegische Bauernerbrecht, S. 40; A. Я. ЙГ уревич..
Некоторые спорные вопросы социально-экономического развития Норве¬
гии, стр. 119—'128.
169 Лейлендингами становились также многие вольноотпущенники.
См. О. Büchner. Die Geschichte der norwegischen Leiländinger bis zur
Verfassungsänderung im Jahre 1660. I. Teil. Berlin, 1903, S. 9.
170 Ibid., SS. 40—41.
171 Ibid., SS. 42—43.
172 Ibid., SS. 45—48.
173 A. Я. ¡Г у p e в и ч. Норвежская община в раннее средневековье֊
СВ, вып. XI, 1958, стр. 17.
72
возможность стать собственниками земли, а их потомки —
одальменами 174.
Таким образом, к XII в. в норвежском обществе заметны
известные сдвиги. Происходило формирование классов круп¬
ных землевладельцев и зависимых крестьян. Но процесс фео¬
дализации развивался медленно и неполно. Своеобразие этого
процесса выражалось не только в том, что определенные слои
земледельцев-общинников сохранили земельную собствен¬
ность и свободу 175, но и в том, что крестьяне-держатели со¬
хранили личную свободу и не подвергались внеэкономическо¬
му принуждению со стороны землевладельцев. Господствую¬
щий класс крупных землевладельцев и класс эксплуатируе¬
мых земледельцев не стали еще классами феодалов и фео¬
дально зависимых крестьян, хотя находились на пути к этому.
Замедленность процесса социальной дифференциации и
классообразования — такова, следовательно, обстановка, в ко¬
торой происходило зарождение государства в Норвегии.
.į:՛ *1
*՛ ·
Несколько иначе складывалась социальная структура ран¬
нефеодальной Англии.
Вплоть до VII в. англосаксонское общество было еще сла¬
бо дифференцировано. В наиболее раннем памятнике кент¬
ского законодательства — законах Этельберта помимо сво¬
бодных людей упоминаются рабы (theows, esnes) и полусво¬
174 О. Büchner. Op. cit., S. 8. По мнению А. Я. ¡Гуревича, лейлен-
динги представляли собой лично зависимых крестьян. Личная их зависи¬
мость выражалась, полагает указанный автор, в необеспеченности дер¬
жания, которое было краткосрочным, а также в их неполноправности.
Последняя состояла в том, что хольды и «могучие бонды» пользовались
некоторыми привилегиями по суду, которыми не могли располагать лей-
лендинги (см. А. Я. Гуревич. Некоторые спорные вопросы социально-
экономического развития Норвегии, стр. 119—122). Эти доводы не могут
быть йризнаны вполне убедительными, так как необеспеченность дер¬
жания не является специфической чертой личной зависимости феодального·
крестьянства, а отсутствие некоторых привилегий по суду может рассмат¬
риваться как предпосылка, но не как показатель уже возникшей личной
зависимости. Вдобавок это ограничение касается не лейлендингов как та¬
ковых, но и тех бондов, которые оставались еще земельными собственни¬
ками, не будучи хольдами.
175 Еще в первой половине XIV в., по подсчетам С. Булина, 40% всей
земли в Норвегии находилось в руках крестьян. См. S. Bolin. Scandi¬
navia. «Cambridge Economic History of Europe», vol. I. Cambridge, 1942,
p. 492.
7^
бодные люди. Среди полноправных свободных различаются
рядовые общинники — керлы и представители сохранившейся
еще к этому времени родо-племенной знати — эрлы.
За нарушение прав керлов выплачивалась вдвое меньшая
компенсация, чем за нарушение прав эрлов 176. Но оба эти
слоя включались в состав широкой массы свободных 177. Кер¬
лы являлись еще основными субъектами норм обычного пра¬
ва. Они предполагались самостоятельными хозяевами — вла¬
дельцами своих дворов. Законы специальными штрафами ох¬
раняли мир в их домах. Кэрлы получали штрафы, которые
взимались за нарушение их прав, выступали в суде, участво¬
вали в ополчении 178.
В состав англосаксонского общества входили также пред¬
ставители местного, т. е. кельтского, населения, которое нахо¬
дилось, однако, в приниженном положении. Уэльсцы цени¬
лись обычно (при назначении вергельдов и штрафов за нане¬
сение ущерба) вдвое ниже, чем англосаксы 179.
Ко времени варварского завоевания Британии в некото¬
рых районах страны еще сохранились крупное землевладение
римского, точнее, позднеримского типа, основанное на экс¬
плуатации колонов и рабов 18°, города с римской системой
устройства, христианская церковь. В специальной литературе
давно уже было отмечено, что в Кенте юты имели возмож¬
ность усвоить некоторые элементы римской аграрной техни¬
ки. В состав производительного населения здесь вошли рабы-
ремесленники и рабы, сидевшие на земле в бывших римских
виллах 181. В последнее время в английской исторической ли¬
тературе было высказано мнение, что и в Мерсии римская
вилла сохранилась вплоть до англосаксонского периода, ра¬
бы и вольноотпущенники явились здесь важнейшей составной
176 Aethelb. 13—16.
177'См. А. И. H е у с ы х и н. Возникновение зависимого крестьянства,
стр. 206. Ср. А. Я- Гуревич. Английское крестьянство в X — началё
XI в. CIB, вып. IX, 1967, стр. 70.
178 См. П. Г. Виноградов. Исследования но социальной истории
Англии в средние века. Спб., Ш87, стр. 229—230.
179 H. М. Chadvic. Studies on Anglo-Saxon Institutions. Cambridge,
1905, p. '95.
180 По мнению английского исследователя Э. Томпсона, в Римской
Британии в начале Vb. имело место восстание эксплуатируемых масс на¬
селения, аналогичное движениям багаудов в Галлии и Испании.
См. E. A. Thompson. Zosimus and the end of the Roman Britain.
«Antiquity», 1956, No. 119, pp. 164—166.
181 Cm. J. Lindsay. Arthur and his times. Britain in the dark ages,
p. 279.
74
частью сельского населения в VII в. 182. Участие» представите¬
лей местного населения, связанных с римской системой хозяй¬
ства, в формировании общественных классов варварских ко¬
ролевств Англии было, по-видимому, локально ограничено.
Уже в конце VII в. социальное расслоение углубилось. Об
этом свидетельствует ряд фактов.
Вергельд кэрла по кентским законам Глотаря и Эдрика
теперь не вдвое, а втрое меньше вергельда эрла. По уэссек¬
ским законам свободные делились на три разряда в соот¬
ветствии с земельным цензом и вергельд рядового общинника
был в шесть раз меньше, чем вергельд представителя верхне¬
го слоя свободных.
Дружинники короля — гезиты и тэны начали складывать¬
ся в особый привилегированный слой служилой знати, хотя
они еще не отделились окончательно от общей массы свобод¬
ных людей.
Усилилась имущественная дифференциация: часть общин¬
ников опустилась до положения зависимых людей, появились
крупные вотчины. Уже в законах Этельберта имелись упоми¬
нания о безземельных свободных людях, о так называемых
«нахлебниках», находившихся и в усадьбах керлов и в име¬
ниях короля 183. В законах же уэссекского короля Инэ гово¬
рилось о зависимом земледельце, который получал от вотчин¬
ника держание при условии выплаты оброка и несения опре¬
деленных повинностей 184.
Законы предполагали, что дружинник имеет в своей вот-
чине управляющего 185. Широко распространены были отно
182 См. Н. P. R. F i n b е г g. Roman and Saxon Witington. A study
in continuity. Leichester, 1955. Данные об использовании значительного
количества рабов и вольноотпущенников в крупных .имениях и о наличии
в последних в ряде случаев держателей типа римских колонов собраны и
другими исследователями аграрного строя англосаксонской Англии.
См. Т. Н. Aston. The origins of the manor in England. Transactions of
the royal historical society, 5 series, vol. 8, 1958, p i 69, 76; Sh. A p p 1 e-
b a u m. Agriculture in Roman Britain. «The Agricultural history review»,
vol. VI, p. II, pp. 81—82. М. Постан даже поставил вопрос о необхо:
димости пересмотра тезиса о том, что основная масса, земледельцев в
англосаксонский период представляла собой свободных людей. Участие
римских колонов и рабов, посаженных на землю (seiwi casatj)'fiB форми¬
ровании крепостного крестьянства в Англии, полагает этот ¿¡Втор, Ьылр
значительно большим, чем принято думать. См. Atti de X ¿bngfesSo inter-
nazionale. Roma, 1957, p. 316. Если последнее положений Пост<ана, может
быть, имеет некоторые основания, то его попытка поставить, под сомнение
свободу основной массы англосаксонских земледельцев ! не ;Подкреплена
никакими серьезными доводами.
183 Aethelb. 12, 25.
184 Ine, 67.
185 Ine, 63.
75
шения личной зависимости. Значительное число свободных
уже к концу VII в. находилось под покровительством частных
лиц — глафордов. Но тем не менее для аграрного строя англо¬
саксонского общества характерно длительное сохранение ар¬
хаических форм землевладения. Переход от земледельческой
общины к территориальной, который был совершившимся
фактом у вестготов и бургундов уже к концу V в., а у фран¬
ков к началу VI в., у англосаксов в VII в. еще не завершен.
Господствующей формой семьи являлась уже индивидуальная
семья. Но род или группы сородичей сохраняли еще известные
права на землю, находившуюся во владении отдельных об¬
щинников 186. Устойчивость архаических форм общинного зем¬
левладения тормозила и процесс феодализации.
Важнейшая предпосылка формирования крупной феодаль¬
ной собственности — аллод, свободно отчуждаемая земельная
собственность, сложилась в Англии значительно позднее, чем
в ряде варварских германских королевств на континенте. Об
этом свидетельствует тот факт, что земля, которой общинники
владели на основании обычного права, гак называемый фольк-
ланд, в первые столетия после поселения англосаксов в Бри¬
тании не представляла собой свободно отчуждаемой частной
собственности. Владение такой землей было ограничено родо¬
вой группой, большой семьей. Еще в IX в. нельзя было заве¬
щать фолькланд. Женщины не могли наследовать эти зем¬
ли 187. Исследователи едины в том мнении, что ранее IX в.
фолькланд не стал свободно отчуждаемой земельной собст¬
венностью.
Правда, в VII в. распространена была практика королев¬
ских пожалований по специальным грамотам — в бокланд.
Владение такой землей связано было с рядом привилегий,
в большинстве случаев — с правом передачи данной земли по»
наследству, продажи ее, с освобождением от необходимости
судиться в местных судах, с правом сбора налогов с населе¬
ния данной террритории188. Институт бокланда создавал
186 Относительно общины у англосаксов см. М. Н. Соколова. Сво¬
бодная община и закрепощение крестьян в Кенте и Уэссексе в VII—X ве¬
ках СВ. вып. VI, 1955, стр. 34—35; А. Я. Гуревич. Английское кресть¬
янство в X — начале XI в., стр. 70—71.
187 П. Г. Винограде в. Исследования по социальной истории Анг¬
лии в средние века, стр. 246—247.
188 >П. Г. Виноградов. Ук. соч., стр. ,248; его же. Buckland.
Collected papers. London, 1928, pp. 170—171; I. E. A. J о 1 i f f e. English
Book-right. «The English Historical Review», vol. 50, 1935, No. 97, pp. 5—6.
См. также Th. F. I. Plucknett. Bookland and folkland. «Economic
History review», 1935, vol. 6, No. 1, pp. 66—70.
76
предпосылки для возникновения в Англии крупного феодаль¬
ного землевладения. Однако, вплоть до IX в. существовали ог¬
раничения в праве отчуждения фолькланда, касавшемся ос¬
новной массы свободных общинников; это не могло не за¬
медлить развитие феодальной земельной собственности 189.
Поэтому вплоть до IX в. включительно основную массу
непосредственных производителей составляли свободные об¬
щинники. В X в. значительная часть английских крестьян на¬
ходилась уже в той или иной степени под властью феодаль¬
ных землевладельцев. К концу англосаксонского периода сло¬
жились феодальные отношения. Но вплоть до норманского
завоевания английский феодализм оставался незавершенным.
Об этом, как отмечал Е. А. Косминский, свидетельствует со¬
хранение «значительного слоя свободного крестьянства и ба¬
зирующихся на свободном крестьянстве элементов обществен¬
ной организации» 19°.
Таким образом, общество варварских королевств Норвегии
и англосаксонской Англии в «первый период их существования
■было бесклассовым. Наличие социальных слоев внутри массы
свободных людей и слоев полусвободных людей и рабов, не
игравших основной роли в процессе производства, не созда¬
вало еще почвы для классовых антагонизмов и для возникно¬
вения орудия классового господства — государства. Процесс
социальной дифференциации развивался здесь медленнее, и
переходный период от догосударственного устройства к госу¬
дарственному был более длительным, чем в таких варварских
королевствах, как Вестготское или Франкское.
I* *
Ф
По мере разложения родового строя и роста социальной
дифференциации в Норвегии и англосаксонской Англии раз¬
вивались и социальные противоречия.
Норвежские судебники и саги содержат ряд сведений о
сопротивлении рядовых общинников давлению со стороны
189 Об устойчивости пережитков родовых форм землевладения свиде¬
тельствует тот факт, что еще в IX в. законы Альфреда не разрешали от¬
чуждать бокланд за пределы рода, если в свое время предки нынешнего
владельца этой земли запретили ее отчуждение. См. П. Г. В и н о г р а-
д о в. Исследования по социальной истории Англии.., стр. 248.
190 Е. А. iK о с м и н с к и й. О некоторых характерных чертах анг¬
лийского феодализма. СВ, вып. XVII, 1960, стр. 35—36.
77
формирующегося государства. Судебники уделяли сравни¬
тельно немного внимания вопросу о рабах, хотя и закрепля¬
ли их юридическое бесправие и утверждали право господ рас¬
поряжаться жизнью рабов. Но уже много места законы уде¬
ляли охране частной собственности зажиточной верхушки
бондов, крупных землевладельцев, короля и церкви от пося¬
гательств со стороны рядовых общинников. Законы старались
пресечь попытки бондов сопротивляться органам государст¬
венной власти и нарушать нормы официального права.
Судебники закрепляли право собственности короля на об¬
щинные земли и карали попытки бондов пользоваться лесами,
превращенными в частную собственность отдельных лиц 191.
Судя по этим источникам, крестьяне уклонялись от исполне¬
ния воинской повинности и явки в поход с оружием установ¬
ленного образца *92, от явки в суд и уплаты судебных штра¬
фов 193, от взноса налогов королевским должностным лицам
и епископам 194.
Сопротивление бондов органам государственной власти
выражалось в актах индивидуального террора против коро¬
левских должностных лиц, в первую очередь против управ¬
ляющих королевскими имениями 195.
На первом этапе этой борьбы, который относился к тому
времени, когда свободные общинники, владевшие своей зем¬
лей, составляли основную массу земледельцев, а государство
еще только складывалось (IX—XI вв.), выступления бондов
носили узколокальный характер. Попытки королей Хакона
Доброго, Олафа Трюгвасона, Олафа Гаральдсона ввести хри¬
стианство в той или иной местности вызывали вспышки кре¬
стьянских восстаний 196. Бонды убивали священников, разру¬
шали церкви, прекращали взнос податей королю и его долж¬
ностным лицам, требовали .от королей соблюдения древних
обычаев 197. Высказывая это требование, бонды добивались
сохранения традиционных форм общинного самоуправления,
ограничения поборов королю и «кормлений» определенными
традиционными нормами. Бонды стремились также исключить
191 Gulath., 145; Frost. XIV, 7; 8.
192 Gulath., 296; Frost., Eini., 21; VII, 13.
193 Frost., Eini., 16; 21; Gulath., 214.
194 Gulath., 9; Heimskr. Thule, Bd. XIV, S. 193; Bd. XV, SS. 260—261.
195 Gulath., 170; Frost. IV, 57.
196 Cm. Heimskr. Thule, Bd. XIV, SS. 151—154, 272; Bd. XV. SS.
106—109, 183—185, 188, 210—2Ц и др.
197 См. Heimskr. Thule, Bd. XV, SS. 258—259. Bd. XVI, SS. 137—138,
144. Ср. А. Я. Гуревич. Свободное крестьянство и феодальное государ¬
ство в Норвегии, стр. 27—29.
78
практику насилий по отношению к свободным людям со сто¬
роны короля и его агентов198.
Восстания бондов иногда приводили к вынужденным
уступкам со стороны королей или к их гибели, но чаще кре¬
стьяне терпели поражение и подвергались жестоким репрес¬
сиям (казни, конфискация имущества, изгнание из страны,
сожжение поселений и т. д.). Для данного периода характер¬
но также то, что выступления бондов нередко возглавляют
представители местной знати (родо-племенного происхожде¬
ния), херсиры. Иногда бонды проявляли свою враждебность
к государственной власти, участвуя в междоусобицах, вызван¬
ных сепаратистскими устремлениями знати или борьбой за
престол.
В 1030 г. главную массу войска, выступавшего против ко¬
роля Олафа, составляли мелкие крестьяне, являвшиеся, по
свидетельству Снорри Стурлуссона, непримиримыми врагами
короля 199. Битва при Стиклестаде закончилась поражением и
гибелью короля. В XII—XIII вв. социальная борьба в стране
обострилась. В это время, как отмечалось выше, значительные
массы бондов лишились земельной собственности и преврати¬
лись в держателей земель крупных землевладельцев. Восста¬
ния бондов носили более широкий размах, они охватывали те¬
перь целые округа, отличались продолжительностью и упорст¬
вом. Бонды вели борьбу против государственной политики
повышения налогового обложения и отстаивали свое закреп¬
ленное обычаем право общинного самоуправления. Во время
восстаний, происходивших при короле Сверре в начале
80-х годов XII в. и в начале XIII в., бонды уничтожали коро¬
левских должностных лиц, пытались захватить в свои руки
короля. Сверре, в свою очередь, предавал огню и мечу селе¬
ния бондов в районах, охваченных восстанием 20°.
Интересным свидетельством ожесточенности сопротивле¬
ния крестьян королевской власти и стоявшей за последней
198 См. Heimskr. Thule, Bd. XIV, SS. 149—152; Bd. XVI, SS. 36—37.
К 70-м годам X в. саги и хроника относят восстания бондов против
конунгов Оигурда и Эрлинга, стоившие жизни последним. См. Heimskr.
Thule, Bd. XIV, S. 193; Historia Norvegiae. ΜΗΝ, p. 108.
199 Heimskr. Thule, Bd. XV, S. 363.
200 О крестьянских восстаниях XII—.XIII вв. см. H. Koht. Les luttes
des paysans en Norvège du XVI-e au XIX-e siècle. Paris, 1929, p. 22—26;
E. A. Рыдзевская. Некоторые данные из истории земледелия в Нор¬
вегии и в Исландии в IX—XIII вв. «Исторический архив», III, М.— JI.,
1940, стр. 3—70. А. Я. Гуревич. Социальная борьба в Норвегии в
последней четверти XII и начале XIII в. СВ, вып. XXII, 1962, стр. 25—51.
79
феодальной знати может служить анонимное сочинение, от¬
носящееся к началу XIII в., — Speculum regale ('Konungsskug-
gsja). Автор этого сочинения, описывая бедствия, вызывае¬
мые ослаблением королевской власти во время междоусобиц,
особенно подчеркивает возрастание самосознания бондов и
их враждебности властям.
«Большие массы бондов становятся строптивыми и непо¬
корными, не заботятся о штрафах и не выплачивают их, хо¬
тя многие и договариваются об этом; они созывают собствен¬
ной властью тинги, смотрят, как они (бонды) многочисленны,
и прибегают к средствам, которые скорее всего могут приве¬
сти к трудностям... Глупая толпа полагает, что король пред¬
ставляет собой ее врага»201.
Данный отрывок примечателен не только как показатель
классового антагонизма, характерного для Норвегии XIII в.,
но и как свидетельство того, что опорой бондов в их борьбе
против королевской власти и феодальной знати являлись со¬
хранившиеся еще к тому времени остатки системы военной
демократии, в первую очередь тинги.
Таким образом, классовые противоречия в Норвегии раз¬
вивались медленно. Выступления бондов вплоть до XI в. пред¬
ставляли собой сопротивление свободных общинников начи¬
навшемуся процессу феодализации.
В XII—XIII вв., по мере того как развивались отношения
эксплуатации, борьба между бондами и королевской властью
(выражавшей интересы феодализировавшейся светской знати
и церкви) принимала уже характер острых социальных столк¬
новений.
Несмотря на то, что восстания крестьян в XII—XIII вв.
неизменно заканчивались поражением бондов и не смогли по¬
мешать формированию и укреплению раннефеодального го¬
сударства, они не были вовсе безрезультатны. Упорное сопро¬
тивление бондов феодальным силам привело к тому, что в
Норвежском государстве были сохранены некоторые остат¬
ки догосударственной организации управления. Последние
претерпели существенные изменения, но все же служили бон¬
дам опорой в их борьбе против государства и феодальной
знати.
Сходный характер носила также социальная борьба, про¬
исходившая в англосаксонских государствах. В наиболее
ранних законах (VII века) эта борьба отражена очень
201 Der Königspiegel. Konungsskuggsja. Aus dem altnorweg. übersetzt
von R. Meissner. Halle/Saale, 1944, cap. XXXVI.
80
слабо 202, по-видимому, не только из-за неполноты ис¬
точников, но также и вследствие незначительных размеров
процесса социальной дифференциации и отсутствия оформив¬
шихся органов государственной власти. В законах Инэ и Аль¬
фреда мы встречаем те же проявления социальных противо¬
речий, которые характерны для Норвегии.
Свободные общинники уклонялись от уплаты налогов го¬
сударству и церкви 203, от несения воинской повинности 204.
Крестьяне нарушали право собственности отдельных частных
лиц на леса (которые ранее находились во владении всей
общины) 205. Законы упоминают о том, что свободные люди
угрожали оружием королю, графам и другим должностным
лицам 206, вторгались в жилища крупных землевладельцев 207.
Как и в ряде других варварских королевств, обычной фор¬
мой сопротивления свободных крестьян укреплению феодаль¬
ного государства являлись выступления против христианиза¬
ции, уклонение от соблюдения христианских обрядов и цер¬
ковных законов 208, от уплаты податей церкви 209.
Условия развития государства в Англии существенно от¬
личались, однако, от тех, которые были характерны для Нор¬
вегии. Завоевание местного кельтского населения и необхо¬
димость удерживать его в подчинении (в подавляющем своем
большинстве покоренные кельты оказались в положении не¬
свободных или полусвободных людей) ускорили создание
органов государственной власти как орудий прямого насилия
над массами непосредственных производителей.
В англосаксонских государствах также значительно быст¬
202 В законах Этельберта ограждается от чьих-либо покушений собст¬
венность короля (Aethb. 4, 5, 7, 8, 10—12).
203 Ine, 4, ср. Ine, 6, 3.
204 Ine, 51.
205 Ine, 43, 1; 49; 49, 1—3; Alfr., 12.
206 Ine, 6; 6, 2; 6, 3; 45; Alfr., 7; 36.
207 Ine, 45; Alfr., 39, 2; 40.
208 Whitred, 9; 11; 12; 14; Ine, 2; 2, 1; 3; 3, 1; 3, 2; Alfr., 40, 2.
209 В постановлении церковного собора в Кловеско от 825 г. упоми¬
наются выступления против королей, знати и епископов, которые проис¬
ходили после смерти короля |Мерсии Ценвульфа. Во время этих смут цер¬
ковь. понесла большие потери в землях, поборах и проч. См. Cart. Sax.,
vol. I, № 387, p. 537: «... ita ut multum dispoliatae fuerant per loca diversa
aeclesiae Christi in rebus, in terris, in tributo, in omnibus causis...». Собор
в (Кловеско в таких же выражениях описывал ущерб, который церковь
понесла еще при жизни Ценвульфа в результате захватов церковных зе¬
мель со стороны короля (см. Cart. Sax., vol. I. № 384, p. 528). Очевидно,
и после смерти Ценвульфа имели место захваты земель церкви знатью,
но, возможно, в смутах принимали участие и крестьяне, уклонявшиеся от
уплаты церковных поборов.
6 А. Р. Корсунский
81
рее росло крупное землевладение и складывались отношения
личной зависимости. Для права англосаксонских государств
характерна более глубокая дифференциация среди свободных
в их социальном статусе, чем для Норвегии. Англосаксонские
законы санкционировали юридически отношения личной за¬
висимости и закрепощение держателей земли крупными зем¬
левладельцами 210. Государство сурово карало зависимых лю¬
дей за враждебные действия против их глафордов 2И. В источ¬
никах X—XI вв. отсутствуют сведения о таких самостоятель¬
ных выступлениях крестьян, которые имели место в Норвегии,
но в восстаниях, которые феодалы поднимали против коро¬
левской власти, судя по некоторым данным, принимали уча¬
стие и крестьяне. Это участие определялось, как и в других
раннефеодальных государствах, очевидно, не только их зави¬
симостью от феодалов, но и враждебностью крестьян по отно¬
шению к государственной власти 212.
Таким образом, классовые противоречия, которые разви¬
вались в Норвегии и в англосаксонской Англии в результате
внутреннего процесса разложения родового строя, обусловили
и здесь образование государства. Но возникло оно в этих
странах значительно позднее, чем в тех странах, где проис¬
ходил синтез римских и германских отношений, где вместе с
классовыми противоречиями, характерными для разлагавше¬
гося рабовладельческого общества, были унаследованы и эле¬
менты поздиеримской государственности.
210 Alfr., 37; 37, 1; Ine, 83 (39).
211 О крестьянском сопротивлении в англосаксонском обществе см,
также М. Н. € о к о л о в а. Ук. соч. стр. 52—53.
212 См. А. Я. Гуревич. Английское крестьянство в X — начале XI в.,
стр. 130—>131.
ГЛАВА II
ФОРМЫ ПРАВЛЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОГО
УСТРОЙСТВА РАННЕФЕОДАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ
ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ
Между процессом формирования раннефеодального го¬
сударства в тех странах, где римские традиции отсутство¬
вали (или были незначительны), и в странах, где эти тра¬
диции играли большую роль, имеются весьма существенные
отличия. В Странах первого типа развития система управ¬
ления родового строя быстро исчезла или сохранилась лишь
в виде незначительных пережитков. Новое государство
здесь широко использовало уцелевшие органы государ¬
ственности, а также право и другие элементы надстройки
рабовладельческого общества для подавления эксплуати¬
руемых масс. Для стран второго типа характерны замедлен¬
ные темпы становления феодального государства и дли¬
тельное сосуществование органов зарождающегося госу¬
дарства, с одной стороны, элементов организации управле¬
ния родового строя, — с другой.
1. ГОСУДАРСТВА, ФОРМИРОВАВШИЕСЯ В УСЛОВИЯХ СИНТЕЗА
РИМСКИХ И ГЕРМАНСКИХ ОТНОШЕНИЙ
История вестготов до сих пор широко использовалась
историками-романистами для подтверждения тезиса об от¬
сутствии какого-либо разрыва между античным и «варвар¬
ским» германским государством. В специальной же лите¬
ратуре германистского направления делались попытки дока¬
6*
83
зать «непрерывность» германского развития путем обнару¬
жения в Вестготском государстве рядом с глубоко романи¬
зированным официальным правом также и исконного гер¬
манского права. Такой вывод сделал еще Ю. Фиккер, уста¬
новив наличие в фуэрос Леона и Кастилии ряда черт права,
типичного для восточногерманских племен1. Фиккер об¬
наружил сходство между испанскими законами времен Ре¬
конкисты и норвежско-исландскими законами в области се¬
мейного права (отношение к конкубинату, внебрачным де¬
тям и проч.). Данная концепция получила дальнейшее раз¬
витие в трудах некоторых немецких и испанских историков2.
Собранный в этих трудах материал представляет большую
ценность для суждения о характере общественного развития
вестготов. Но он '.не объясняет происхождения Вестготского
государства. Принадлежность же вестготов к той семье гер¬
манских племен, к которым относились скандинавские пле¬
мена, и сохранение первыми некоторых общих для данной
группы племен древнегерманских обычаев делают еще более
резким контраст между характером развития государствен¬
ности у германцев на севере и юге Европы. В Норвегии фор¬
мирование государства представляло собой процесс, затя¬
нувшийся на длительный период, в течение которого с орга¬
нами формировавшегося государства переплетались органы
управления родового строя.
В Вестготском королевстве процесс вытеснения и преобра¬
зования организации управления родового строя органами
1 См. J. Ficker. Uber nähere Verwandschaft zwischen gotisch-spani¬
schen und norwegisch-isländischen Recht. «Mitteilungen des Instituts für
österreichische Geschichtsforschung», 2 Erg.— Bd., 1888.
2 Так, например, Э. Инохоса отметил возрождение германских обы¬
чаев в средневековых христианских государствах Испании в области
уголовного и процессуального права (E. Н i n о j о s а. Das germanische
Element im spanischen Recht. ZSRG, Bd. 44, Germ. Abt., 1910). Г. Me-
лихер указал на сохранение германской сельской общины-марки в этих го¬
сударствах (Th. Mel ich er. Der Kampf zwischen Gesetzes-und Ge¬
wohnheitsrecht im Westgotenreiche. Weimar. 1930). Обобщая результаты
указанных исследований, Э. Вольхауптер констатировал, что «уступки
римским элементам», на которые вынуждены были пойти вестготы в Ис¬
пании, не затронули «непрерывности развития германской субстанции»
(E. Wohlhaupte r. Das germanische Element im altspanischen Recht und
•die Rezeption des römischen Rechtes in Spanien. ZSRG, Bd. 46, Roman. Abf,.
1948). В настоящее время распространено мнение, что вестготы явля¬
ются выходцами из Южной Швеции. См. J. de V г i е s. Völkerwanderung
und Wikingerzeit. «Archaeologica Austriaca», H. 29. 1961, S. 7;
E. C. G. Oxenstierna. Die Urheimat der Goten. Leipzig, 1945. Cp.
E. Schwarz. Goten, Nordgermanen, Angelsachsen. Bern — München, 1951,
SS. 18—19.
84
зарождающегося государства продолжался вплоть до VI сто¬
летия. Возникшее в 418 г. в Аквитании королевство вестго¬
тов еще не представляло собой государства. Считаясь феде¬
ратами Римской империи, готы фактически были самостоя¬
тельны. Их короли периодически нарушали договор о союзе
с Римом, стараясь расширить свою территорию. Для того
чтобы готы оказали военную помощь Империи, уже в сере¬
дине V в. недостаточно было распоряжения римского прави¬
тельства, но требовалось согласие самих готов3. У готов со¬
хранялись еще органы военной демократии — король, власть
которого значительно выросла во время длительных пересе¬
лений готов по территории Империи, народное собрание и
совет старейшин. Галло-римское, а позднее и испано-рим¬
ское население оказалось под властью готских королей. На
территории, отошедшей к готам, не было других вооружен¬
ных сил, кроме готского войска. Власть Империи над рим¬
ским населением Вестготского королевства не могла не быть
лишь фикцией. Правда, здесь сохранились римские мест¬
ные органы управления и городское устройство, католическая
церковь, политическая роль которой не ослабела, а, наобо¬
рот, возросла. Местное население жило по римскому праву.
Таким образом, в течение ряда десятилетий, представлявших
собой переходный период от римской государственности и до-
государственного устройства германцев к раннефеодальному
государству, Вестготское королевство сочетало в себе зачат¬
ки государства, возникшего в недрах вестготского общества,
и остатки позднеримских государственных и юридических уч¬
реждений.
Во второй половине V в. в политическом устройстве Вест¬
готского королевства заметны изменения, выразившиеся
прежде всего в усилении королевской власти, записи права,
окончательном разрыве союза (foedus) с Римской империей.
Вплоть до середины V в. народное собрание у вестготов
еще обсуждало вопросы войны и мира 4, войско играло важ¬
ную роль в избрании короля 5. Но король уже издавал зако-*
ны 6, творил суд7, единолично вел переговоры с иностранными
3 См. А р р о 11. S i d. Carm. VII, v. 452—488.
4 В 455 г. вестготы на народном собрании решили продолжить союз
с Империей. Apoll. Sid. Carm. VII, v. 452—454: «...luce nova veterum
coetus de more Getarum contrahitur, stat prisca annis viridisque senectus
consiliis...»; ibid., v. 486—488: «... prorumpit ab omni murmur conciloi
fremitusque et proelia damnans seditiosa ciet concordem turba tumultum».
5 lord. Getica, 146, 158, 215; Oros. Hist., VII, 43, 10.
6 См. CEur, 277.
7 Apoll. Sid. Epist. I, 2, 9.
85
послами8. У короля имелась постоянная резиденция (в Ту¬
лузе). Обозначением короля в готских законах служит рим¬
ский термин тех9.
При короле Эйрихе остатки военной демократии стали
еще менее значительны. Правда, народные собрания, по-ви¬
димому, не сразу исчезли lö. Но если учесть, насколько широ¬
ки стали в это время права короля, то станет ясно, что опре¬
деляющей роли в жизни вестготов народные собрания уже
не играли.
При Эйрихе королю принадлежали не только высшая ад¬
министративная и военная, но также и судебная и законода¬
тельная власть. Еще предшественники Эйриха издавали от¬
дельные законы, а при Эйрихе был составлен свод законов11.
В руках короля находились внешняя политика государства,
решение вопросов войны и мира 12. Форма наследования ко¬
ролевской власти была свободна от каких-либо частноправо¬
вых элементов 13.
В официальное право Вестготского королевства рано бы¬
ли включены римские положения о государственной измене
и о карах за оскорбление величества, что также служит в из¬
вестной мере показателем развития государственности 14.
Уже в V в. король осуществлял управление и суд с по¬
мощью назначавшихся им должностных лиц. В законах Эй¬
риха упоминаются судьи (iudices) и комиты (comites civita¬
tum) 15. Институт судей и комитов складывался, очевидно,
под влиянием готского обычая (король назначал должност¬
ных лиц еще до поселения вестготов в Аквитании), а также
под воздействием позднеримской системы управления16.
8 Apoll. Sid. Epist. I, 2, 4.
9 (Готский термин thiudans, которым в библии Ульфилы переводили
βασιλεύς, в вестготских законах не употребляется.
10 Isi dori. Historia Gothorum, 35 (MGH AA, t. XI): «Iste (Эйрих)
quodam die congregatis in conloquio Gothis...».
11 Isid. Hist. Goth., 35: «Sub hos rege Gothi legum instituta scriptis
habere coeperunt, nam antea tantum moribus et consuetudine tenebantur;
CEur. 277. 'См. также LRVis. Pauli Sent., IV, 5, 3: «... imperator... leges
facit...».
12 €m. Historia de España, dir. por R. Menéndez Pidal, t. III. España
visigoda. Madrid, 1940, pp. 215—216.
13 См. M. Torres. El estado visigótico. «Anuario de historia del
derecho español», III (1926), pp. 442—443.
14 См LRVis. Pauli Sent. V, 3. 1; CTh IX, 3, 2; LVis. II, 1, 6; II, 1, 7.
Ср. I si H- Etymologiae (PL, t. LXXXII), V, 26, 25.
15 GEur. 322, 302. Cp. Apoll. S i d. Epist. VII, 17; G r e g. Tur. Hist.,
И, 20.
16 F. Dahn. Die Könige der Germanen, Bd. VI, SS. 328—329;
A. H a 1 b a n. Op. cit., SS. 215—217.
86
Судьи и комиты осуществляли свою власть как над готами,
так и ,над «римлянами». Основой данных изменений в обще¬
ственном управлении явились возраставшая социальная диф¬
ференциация среди вестготов и сближение интересов местных
крупных землевладельцев и германской служилой знати.
Важное значение имело также включение в вестготское поли¬
тическое устройство ряда элементов римской государствен¬
ности и права, что было одним из проявлений синтеза рим¬
ских и германских отношений.
Во второй половине VI в. произошло дальнейшее усиле¬
ние королевской власти. Это выразилось в значительном ро¬
сте королевской казны, подавлении непокорных местных и
готских магнатов, в усвоении королями некоторых внешних
атрибутов монархической власти по римскому образцу 17.
Вестготы сохранили римское территориальное деление го¬
сударства, основой которого являлся городской округ (civi¬
tas). О наличии сотенного устройства нет достаточно опреде¬
ленных данных. Известно лишь то, что на территории округа
(civitas) находились готские воинские подразделения — тыся¬
ча (thiufa), сотня (centena) 18. Сотня представляла собой ор¬
ганизацию, обладавшую определенными правами. Сотне при¬
читались штрафы, взимавшиеся с рядовых готских воинов и
их командиров, виновных в нарушении воинского долга или
в служебных злоупотреблениях 19. Наличие подобных прав у
сотни — это, по-видимому, остатки военной системы родо-пле-
менного строя (так же, как и право воинов на военную добы¬
чу) 20. В законах VII в. тысячи и сотни уже не упоминались.
В Вестготском государстве в течение известного времени
продолжало свое существование и приходившее постепенно в
упадок римское городское устройство с куриями и соответ¬
ствующими должностными лицами.
С конца V в. в Вестготском королевстве в центре и на ме¬
стах уж-е имелся административный аппарат. Централь¬
ным органом управления являлся дворец (aula regia, pala¬
tium), состоявший из ряда служб21.
17 Isid. Hist. Goth., 51.
18 LVis. IX, 2, 1; 2, 3.
19 LVis. IX, 2, 1; 3—4. Если граф утаивал деньги, причитавшиеся
принуждали выплатить эти деньги в 11-кратном размере (LVis.
20 Ср. с правами норвежских бондов на штрафы, которые взимались
с лиц, совершавших различные правонарушения (см. гл. II настоящей
работы).
21 К palatium относились такие чины, как comes thesaurorum, comes
patrimoniorum, comes notariorum, comes spatariorum, comes scanciarum,
87
При дворе происходили собрания знати, на которых при¬
сутствовали высшие дворцовые чины, епископы и верхушка
королевских дружинников — гардинги. На таких собраниях
избирались короли, санкционировались новые законы, рас¬
сматривались некоторые судебные дела. Без согласия членов
подобного собрания король не мог помиловать лиц, винов¬
ных в государственной измене22.
Более широкий круг духовенства и светской знати охва¬
тывали церковные Толедские соборы, которые приобрели
особенно важное значение в политической жизни готской Ис¬
пании в VII в. На этих соборах присутствовали епископы,
аббаты, пресвитеры, а также назначенные королем предста¬
вители светской знати. Толедские соборы рассматривали не
только церковные дела, но и важнейшие вопросы государст¬
венного управления. На них обсуждались проекты новых
законов, предложенные королем; высказывались пожелания
по поводу раздач земель фиска светским и духовным магна¬
там, дружинникам короля; осуществлялся суд над еписко¬
пами и в некоторых случаях над светскими должностными
лицами; рассматривались вопросы налогового обложения 23.
Местное управление осуществлялось королевскими должност¬
ными лицами, начиная от герцогов и комитов, обладавших
военной и гражданской властью, и до местных судей (iudices
locorum) 24.
Известную роль в управлении играло и должностное лицо,
comes cubicularum, comes stabuli и др. Палатины были связаны
с королем, по-видимому, личными связями типа дружинных отношений,
но в то же время palatium вестготских королей заимствовал структуру
оффиция префекта претория позднеримской Галлии. iCm. С. Sánchez-
Albornoz. El Aula Regia y las asambleas politicas de los godos. «Cuader¬
nos de historia de España», 1946, № 5, p. 24.
22 Ibid.
23 См. F. Dahn. Die Könige der Germanen, Bd. VI, SS. 421—492;
A. Ziegler. Church and State in Visigotic Spain. Washington. 1930,
Chapt. II; Historia de España, dir. por R. Menéndez Pidal, t. Ill, pp..
288—291.
24 Вестготская правда предъявляла к судьям требование руководство¬
ваться в судопроизводстве исключительно государственными законами.
В случае возникновения казусов, непредусмотренных официальным правом,
судьям надлежало обращаться к королю. Ряд законов запрещал присут¬
ствующим на суде вмешиваться в ведение дела судьей (LVis. II, 2, 2;
2, 3. Ср. 2, 8). Судья судил в некоторых случаях вместе с судебными за¬
седателями из числа «почтенных людей» (honesti viri). Но эти заседатели
избирались самим судьей и играли, по-видимому, подобно позднеримским
assessores, роль советников. Вдобавок в VII в. судье предоставлялось
право решать, будет ли он судить единолично, или с участием honesti
viri (LVis. II, 2, 2).
88
непосредственно связанное с готским войском, — тиуфад
(tiuphadus, millenarius). Тиуфад в V в. являлся не только
военным начальником (тысячником), но и судьей для готов25.
Значение тех должностей, которые были связаны своим
происхождением в какой-то мере с догосударственной систе¬
мой управления, постепенно умалялось. Тиуфад в VI—VII вв.
выступал в. качестве военного начальника, судьи и сборщика
налогов26. Права его, однако, были ограничены в пользу
комита27. В VII в. тиуфад причислялся к «низшим» или
«худшим» людям, которых подвергали наказанию плетьми 28-
Центенарий (сотник) и пятисотник в готских законах
упоминаются обычно в качестве военных начальников, но в-
одном случае находятся и в перечне судей29.
В состав служилой знати вошли и остатки родовой знати,
упоминания о которой встречаются еще в готских источни¬
ках 30.
В государственном механизме Вестготского королевства
сохранилось много черт позднеримской государственности.
Чиновники получали от государства содержание31; они на¬
значались и смещались королем32. Существовало различие
между королевским и государственным имуществом. В Вест¬
готском королевстве были сохранены римская налоговая, та¬
моженная и монетная системы, римская почта с соответ¬
ствующими повинностями населения. Казной вестготские ко¬
роли располагали еще в V в. В VI в. государственная казна
значительно выросла33. Главную роль в налоговом обложе¬
нии играл поземельный налог (tributum), который взимался
25 CEur. 322. Ср. LVis. II, 1, 16.
26 LVis. II, 1, 16; I, 27; IV, 5, 6; Ed. Erv. MGH, Legum sectio I, t. I.
p. 479.
27 Государство ограничивает судебные полномочия тиуфадов (LVis.
II, 1, 16), подчиняет их комитам.
28 LVis. IX, 2, 9.
29 LVis. II, 1, 27.
30 О родовой знати вестготов в IV—V вв. имеются сведения в нарра¬
тивных источниках. Так, например, Иордан отмечает, что готы из¬
бирают своих королей и священников из знати (Jord. Getica, 40:
«... hos, qui inter eos generosi exstabant, ex quibus et reges et sacerdotes
ordinabantur»). Сидоний Аполлинарий упоминает primates vel duces у
вестготов уже после их поселения в Галлии. А р о 11. S i d. Carm.
VII, 452.
31 LVis. XII, 1, 2.
32 LVis. VI, 4, 3; VII, 4, 5; XII, 1, 2. ¡Как видно из Бревиария Алариха,
судьи первоначально сохраняют свой officium (LRVis., CTh I, 6, 1). Но
в 'Вестготской правде об этом officium уже нет упоминаний.
33 I s i d. Hist. Goth., 51.
89
деньгами или натурой. Техника взимания этого налога оста¬
валась римской: данные об имуществе земельных собствен¬
ников (земли, рабы и проч.) заносились *в кадастры (polyp-
tici publici) и в соответствии с этой оценкой посессоры пла¬
тили налог34.
В системе взимания налога неизбежно должны были про¬
изойти изменения по сравнению с римским периодом.
Регулярная перепись для учета всех изменений в иму¬
ществе налогоплательщиков вряд ли могла быть осуществле¬
на в таких условиях, когда административный аппарат стал
более примитивным, римские законы, запрещавшие продавать
рабов и колонов без их держаний, перестали применяться 35,
а феодализирующиеся магнаты оказывали все большее со¬
противление государственным сборщикам налогов. Tributum
очевидно должен был превратиться в постоянный, твердо
фиксированный налог36.
Важное значение имел также налог на содержание вой¬
ска и административного аппарата — аннона37. В первый пе¬
риод существования Вестготского королевства сохранился и
налог с торговых операций — auraria38. Значительным бре¬
менем для населения были также государственные повинно¬
сти— angariae39.
Готы не платили поземельный налог за наделы, получен¬
ные при разделе земель с местным населением40. Но за те
земли, которые они приобретали позднее, налог, очевидно,
взимался41. Юридические, канонические и нарративные ис¬
точники VII в., касаясь вопросов налогового обложения, не
делают различий между готами и испано-римлянами42.
Налог взимался не только с земельных собственников, но
и с держателей чужой земли, в том числе вольноотпущенни¬
34 Ом. письмо Теодориха его уполномоченному в Испании Ампелию
о нарушениях правил взимания налогов. Cassiod. Variae, V, 39, 2:
«...dehinc non polyptychis publicis, ut moris est, sed arbitrio compulsorum
suggerentur provincialium subiacere fortunae». Cp. LVis. V, 4, 19.
35 См. по поводу Остготского государства П. Виноградов. Про¬
исхождение феодальных отношений в лангобардской Италии, стр. 98—99.
36 См. L. Valdeavellano. Historia de España, t. I, р. 1. Madrid,
1955, pp. 329—330.
37 LVis. XII, 1, 2; IX, 2, 6.
38 LRVis., CTh XIII, 1, 1.
39 Cassiod. Variae, V, 39, 14; LRVis., CTh VIII, 2, 1; LVis., V, 4, 19;
XII, 1, 2.
40 LVis. X, 1, 16.
41 LVis. V, 4, 19.
42 Cp. F. Thibault. Op. cit., pp 34—39; Historia de España, dir. por
R. Menéndez Pidal, t. III, p. 228.
90
ков43, рабов фиска, церкви и частных лиц44. От уплаты
налога не были освобождены и клирики45. Евреи платили
специальный налог, от которого они освобождались в случае
принятия христианства46.
По-видимому, в последний период существования Вестгот¬
ского королевства взимание налогов из-за сопротивления
земледельческого населения, а также феодализировавшихся
магнатов становилось все более затруднительным. Источники
сообщают о том, что королям приходилось иногда аннулиро¬
вать недоимки по государственным налогам47. Взимание на¬
логов с зависимого населения возлагалось на самих крупных
землевладельцев, и это создавало благоприятные предпо¬
сылки для присвоения последними государственных налогов.
Точно так же и государственные должностные лица удержи¬
вали для себя налоговые суммы, вместо того чтобы вносить
их в казначейство, заставляли население в свою пользу не¬
сти трудовые повинности, поставлять лошадей и -проч.48.
Таким образом, вестготская налоговая система может слу¬
жить ярким показателем сохранения элементов позднерим¬
ской государственности в готской Испании. И в то же время
фиксация определенных размеров поземельного налога, осво¬
бождение от этого налога (хотя бы первое время) вестго¬
тов, постепенное превращение государственных налогов и
повинностей в ренту, используемую крупными землевладель¬
цами из служилой знати и королевскими агентами для соб¬
ственных нужд, — все это факты, свидетельствующие о серь¬
езных изменениях налоговой системы, связанных с измене¬
нием социальной структуры и процессом феодализации.
Вестготское право, начиная уже с законов Эйриха, оказа¬
лось под сильнейшим влиянием римского права. Королев¬
ская власть настойчиво стремилась искоренить остатки си¬
стемы управления родового строя из общественной жизни.
В области суда древнегерманские традиции уже в VI в.
были незначительны. Пережитком обычая самостоятельного
осуществления правосудия родом можно считать выдачу в
отдельных случаях преступников во власть родственников
43 LVis. XII, 2, 13.
44 LVis. X, 2, 4; X, 2, 5; Cone. Tolet. IV, с. 47; Cone. Tolet. XVI,
lomus; Cone. Tolet. XIII, tomus.
45 F. D a h n. Op. cit., Bd. VI, SS. 256—257.
46 LVis. XII, 2, 18.
47 Cm. Isid. Hist. Goth., 55; Cone. Tolet. XIII, tomus; Ed. Erv. MGH,
Legum sectio I, t. I, p. 479.
48 LRVis., CTh VIII, 2, 1; CTh XI, 5, 1; C a s s i о d.. Variae, V, 39, 2;
LVis. XII, 1, 2; Ed. Erv.
91
потерпевшего 49. Сохранилась система вергельдов и компози¬
ций за убийство и членовредительство50. Но, как правило, о
древних обычаях в области судопроизводства и управления
можно узнать лишь из мероприятий государства, направлен¬
ных уже на их устранение. Так, например, власти старались
пресечь попытки свободных германцев принимать активное
участие в судебных заседаниях51. Судьям предписывалось
руководствоваться в своей деятельности только официаль¬
ным правом52. Запрещалось преследовать родственников и
соседей за преступления, совершенные их родственниками и
односельчанами 53.
Возможно, что с прежним участием всех свободных готов
в избрании короля связаны изданные государством и
церковным собором постановления о незаконности выборов
короля с помощью «мятежного сельского плебса»54. Право
выборов королей перешло к светской и духовной знати.
Известное значение остатки догосударственной системы
управления в V—VI вв. имели в войске. Войско, состоявшее
в первый период существования Вестготского королевства из
свободных готов, играло в ряде случаев самостоятельную по¬
литическую роль, оказывая влияние на решение вопросов
войны и мира, назначения королей. Воины сохраняли право՝
на часть военной добычи55, на часть штрафов, взимаемых с
лиц, уклонившихся от участия в военном походе56. Но в вой¬
ске довольно рано стали заметны черты, чуждые германско¬
му народному ополчению.
Уже в VI в. имелись специальные должностные лица для
сбора ополчения (compulsores exercitus), назначаемые из ра¬
бов фиска57. Если в первые десятилетия существования Вест¬
49 LVis. VI, 1, 2; VII, 3, 3; 3, 6.
50 LVis. VIII, 4, 16; VI, 4, 3.
51 LVis. II, 2, 2. Ср. ibid., 2, 8.
52 LVis. II, 1, 13: «Nullus iudex causam audire presumat, que in legibus
non continetur; sed comes civitatis vel iudex aut per se aut per exsecutorem
suum conspectui principis utrasque partes presentare procuret». По мнению՝
К. Цеймера, подобный закон содержался уже в кодексе Эйриха_
См. MGH, Legum sectio I, t. I, р. 60.
53 LVis. VI, 1, 8. По-видимому, это законодательное постановление
полностью не достигло своей цели. После крушения Вестготского коро¬
левства испанские фуэрос, подобно законам франкских королей, призна¬
вали ответственность жителей деревни за преступление, совершенное на
территории последней. См. Е. Н i n о j о s a. Das germanische Element im:
spanischen Recht, SS. 315—317.
54 См. LVis. II, 1, 6; Conc. Tolet. VIII, c. 10.
55 I s i d. Hist. Goth., 61., Cp. CEur. 325; LVis, IV, 2, 16.
56 LVis. IX, 2, 1; 2, 3; 2, 4.
57 LVis. IX, 2, 2; IX, 2, 5; IX, 2, 9.
92
готского королевства военная служба являлась обязанностью
только германцев, то с начала VI в. в военных походах при¬
нимали участие также галло-римляне и испано-римляне.
В Бревиарий Алариха вошли положения римского права о
завещаниях солдат, о военном пекулии (castrense peculium),
о порядке рассмотрения судебных дел между военными и
гражданскими лицами, об участии военных начальников в
судебных делах для гражданских лиц и проч.58.
В готской Испании имелись зачатки постоянной армии.
В некоторых городах и крепостях находились постоянные
гарнизоны. Воины в ряде случаев получали по римскому обы¬
чаю содержание от государства — аннону 59.
Распространение воинской обязанности на местное насе¬
ление и усвоение ряда черт позднеримской военной системы
не могли не ускорить разложения родо-племенных основ вест¬
готского военного ополчения, которое было неизбежно в силу
самого процесса разорения свободных герхманских общин¬
ников.
К концу VII в. произошло коренное изменение военной
системы. Государство, комплектуя войско, рассчитывало те¬
перь не на свободных мелких аллодистов, большинство кото¬
рых уже превратилось в зависимых крестьян, а в первую
очередь на светских и духовных магнатов. Отправляясь в
поход, крупные землевладельцы должны были брать с собой
свои дружины, а также известную часть своих зависимых и
несвободных людей60. Свободный человек выступал теперь
в поход под командованием либо графа, либо своего сеньо¬
ра61.
Во всех остальных сферах политической жизни следы об¬
щинных порядков были еще менее значительны.
Сельские общины регулировали ведение полевого хозяй¬
ства и выполняли некоторые незначительные административ¬
ные дела. Но о каких-либо судебных функциях собрания об¬
щинников нет сведений62. Уже в V в. суд находился в руках
58 См. LRVis. Pauli Sent. III, 4, 3; CTh I, 11, 1; Gai II, 1, 7; CTh II,
1, 9՛; 1, 2; 12, 6; ХШ, 1, 1.
59 LVis. IX, 2, 6.
60 LVis. IX, 2, 9.
61 Ibid.
62 'Соседи (vicini) определяли ущерб от потравы, уточняли границы
земельных участков. Соседей предупреждал общинник о поставленных
для зверей ловушках и т. и. Но единственное упоминание о собрании
общинников относится к требованию объявлять публично о приблудив¬
шемся скоте (LVis. VIII, 4, 14: «...in conventu publice»). При этом добав¬
лялось, что такое сообщение можно сделать также судье. Вестготская
93
государственных судей63, и они, как видно из Вестготской
правды, занимались не только уголовными делами, но и мел֊
кими правонарушениями внутри самой общины64.
Сохранение в Южной Галлии и Испании римских государ¬
ственных и правовых институтов способствовало возникнове¬
нию в этих странах в столь короткий срок раннефеодального
государства. Это не означало, однако, того, что Вестготское
королевство представляло собой, как утверждали историки-
романисты, прямое продолжение и копию Римской империи.
Сохранение вестготами элементов римской государственно¬
сти привело к тому, что были созданы условия для преем¬
ственности в существовании в Южной Галлии и Испании
государства как орудия классового господства. Но тип этого-
государства и его форма, несомненно, претерпели изменения*
связанные с переворотом в социально-экономических отноше¬
ниях, с процессом феодализации.
Вестготское государство, как и другие варварские коро¬
левства, выражало интересы не класса рабовладельцев, а
формировавшегося класса феодальных крупных землевла¬
дельцев. Организация власти и управления в Вестготском
королевстве существенно отличалась от римской. Войско —
эта важнейшая часть механизма Вестготского государства —
комплектовалось не из наемников, как это характерно дли
Поздней Римской империи; оно представляло собой в пер¬
вый период существования Вестготского королевства народ¬
ное ополчение (сначала только из германцев, а потом из все¬
го населения) 65. В новом государстве сразу же получили
развитие дружинное начало и отношения личного покрови¬
тельства 66, что создало предпосылки для роста частной вла¬
правда запрещала посетителям судебных заседаний нарушать порядок,
судопроизводства. Но, несмотря на стремление государства устранить,
судебные собрания общинников, в местах, наиболее плотно заселенных
готами, такие собрания, по-видимому, сохранились. После захвата ара¬
бами большей части Пиренейского полуострова в христианских государ¬
ствах на севере Испании происходили судебные собрания, на которых
председательствовали графы или их заместители. -См. E. Hinojosa. Das
germanische Element im spanischen Recht, SS. 298—299.
63 CEur. 282, 289, 312, 322.
64 Cm. LVis. VIII, 4, 14; 4, 24; 26; 29.
65 Cm. LVis. IX, 2, 2. Cp. LVis. IX, 2, 9.
66 В готской Испании не получил распространения институт «королев¬
ского мира», характерный для большинства других раннефеодальных го¬
сударств Западной Европы. Но позднеримская практика предоставления
судом особой защиты (tuitio iudiciaria) лицам, опасавшимся за свок>
безопасность, продолжалась и у вестготов. Помимо этого, патроцинии ча¬
стных лиц, стоявшие в Римской империи вне официального права, в Вест¬
готском королевстве были легализованы.
94
сти крупных землевладельцев и феодализации политической
организации королевства.
Влияние германского дружинного начала на структуру
государственного аппарата, особенно центрального, прояви¬
лось в том, что видные должности при королевском дворе и
в войске занимали гардинги67, королевские дружинники,
принадлежавшие к числу палатинов68.
Таким образом, Вестготское государство отнюдь не пред՝
ставляло собой прямого продолжения Римского государства.
Но сохранение в Южной Галлии и Испании важнейших эле¬
ментов римской государственности и права, каким бы пре¬
образованиям в дальнейшем они ни подвергались, значи¬
тельно ускорило здесь .процесс 'возникновения государства.
* '*!
Еще более значительной была роль римских политиче¬
ских и правовых учреждений и взглядов в формировании
государства у остготов в Италии. Это связано в первую оче¬
редь с тем, что в остготской Италии римское крупное зем¬
левладение сохранилось в более обширных размерах, чем
в других варварских королевствах, и значение италийскоц
знати в политической жизни страны было весьма велико.
Остготы сохранили почти целиком римский государствен¬
ный аппарат, включая и центральные органы управления.
В остготской Италии продолжали существовать сенат, префект
претория и прочие центральные органы власти, остававшиеся
в руках римлян69. Сохранились также римское городское
устройство, налоговая и монетная системы70.
При этом римские учреждения были не только органа¬
ми, сохраненными завоевателями для управления местным
населением. Это были государственные органы, в орбиту вли¬
67 Этимологически гардинги (gardingi) соответствуют норвежским
гускарлам (huskarlar). Но если последние в Норвегии — низший слой
хирды, то .гардинги в 'Испании — это высший разряд королевских дру¬
жинников.
68 См. С. S а п с h е z-A 1 b о г n о z. El Aula Regia у las asambleas
politicas de los godos, pp. 59—62.
69 См. P г o c o p. De b. G., II, 6, 17—20.
70 См. П. Виноградов. Происхождение феодальных отношений в
лангобардской Италии, гл. II; F. D a h n. Die Könige der Germanen,
Bd. III, SS. 173—175, 267—275; L. M. Hartmann. Geschichte Italiens,
Bd. I, SS. 101—107. Система территориального деления Италии, введенная
Августом, сохранилась в своих главных чертах вплоть до лангобардов.
См. R. Thomsen. The Italic regions from Augustus to the Lombard
invasions. Kobenhavn, 1947.
95
яния которых нередко попадали и готы. О том, что римские
учреждения представляли собой органический элемент но¬
вой государственности, достаточно убедительно свидетель¬
ствует тот факт, что, завоевав некоторые районы Южной
Галлии в начале VI в., Теодорих восстановил в них римские
административные учреждения71. Господство римских юри¬
дических учреждений и взглядов в Остготском государстве
характеризуется также тем обстоятельством, что остготы,
в отличие от других германских завоевателей Империи, не
создали своей системы письменного права. Эдикт Теодориха
основан почти полностью на римских правовых положени¬
ях72. Показателем влияния римских политических идей в
Италии конца V—начала VI в. может служить деятельность
и политические воззрения основателя Остготского королев¬
ства Теодориха, который сознательно стремился упрочить
римские традиции в политическом устройстве Италии.
У остготов под влиянием римских политических и юри¬
дических учреждений и идей королевская власть в считан¬
ные годы из органа военной демократии переросла в орган
государственной власти — процесс, который в других вар¬
варских королевствах растянулся на многие десятилетия, а
иногда и столетия. Уже первый король остготской Италии
Теодорих выступил как правитель, обладавший высшей за¬
конодательной, судебной, военной, административной и фи¬
нансовой властью73.
Элементы римской государственности заметны у остготов
и в той сфере общественной жизни, которая являлась в вар¬
варских королевствах оплотом германских традиций, — в
войске. Об этом свидетельствует зарождение постоянных
войск в виде гарнизонов в отдельных городах, регулярное
денежное вознаграждение войскам (donativa) и снабжение
71 А. Н а 1 b а п. Das römische Recht in den germanischen Volksstaaten.
Th., 1, S. 115.
72 Некоторые статьи Эдикта отличаются от соответствующих римских
правовых норм. Но это объясняется не прямым влиянием .германских
обычаев, а естественным развитием права в связи с общим изменением
общественных отношений в остготской Италии.
73 См. А. На lb а n. Op. cit., Th. 1, SS. 103—108, 136—138. Быстрота
метаморфозы, происшедшей с остготской королевской властью, и римское
влияние на нее были отмечены еще современными авторами. Так, напри¬
мер, царское облачение вместо обычной готской одежды Теодорих стал
носить, как сообщает Иордан, уже на третьем году своего правления
(lord. Getica, 295). Вестготские короли сделали это лишь в конце VI в.
при Леовигильде. Прокопий писал, что Теодорих держал своих подданных
в подчинении, как это подобает настоящему императору (Pro со р. De b.
G., I, 1, 26).
96
их продовольствием (annonae), а также выдача воинам в
некоторых случаях оружия из государственных арсеналов74.
Все это — явления, чуждые системе военной организации гер¬
манцев в эпоху родового строя. Сохранение в широких раз¬
мерах элементов римской государственности и права в Ост¬
готском королевстве не означало, разумеется, того, что по¬
следнее представляло собой, как утверждал Теодорих в
письме к византийскому императору, лишь «подражание» им¬
перии 75.
Рядом со старыми римскими учреждениями появились
новые органы государственного устройства, ограничивавшие
функции прежних римских учреждений76. Так, среди органов
центрального управления главную роль стал играть коро¬
левский совет. В нем рассматривались важнейшие вопросы
внутренней и внешней политики. Он представлял собой также
высшую судебную инстанцию 11. Функции королевского совета
(comitatus) были значительно шире, чем у позднеримского
совета императора (consistorium principis) 78.
Новым учреждением явились институты комитов готов
(comites Gothorum) и королевских сайонов.
Комиты готов представляли собой важную составную
часть государственных органов. Они имели не только воен¬
ные, но и гражданские (судебные, административные, финан¬
совые) полномочия. Пограничными провинциями управляли
герцоги (duces), которые также обладали военной и граж¬
данской властью. Сайонами именовались должностные лица,
выполнявшие специальные поручения короля.
В первый период существования Остготского королевства
известную роль в управлении играли королевские дружин¬
ники 79.
74 Остготами был создан флот, и моряки также получали donativa
и annonae.
75 Cassio d. Variae, I, 1: «Regnum nostrum imitatio vestra est...».
76 Сенат и до остготского завоевания перестал играть существенную
роль в управлении. Но при остготах сузилось значение таких важных
прежде должностей, как префект претория, магистр оффиций.
См. 3. В. УдаЛьцов а, Ук. соч., стр. 149—150.
77 См. 3. В. У д а л ь ц о в а. Ук. соч., стр. 152—153; И. А. Дворец¬
кая. Организация управления в Остготском королевстве. ВВ. т. XXI,
1962, стр. 14—15.
78 Термин comitatus употреблялся уже в конце III в. римскими юри¬
стами для обозначения императорского двора (см. CJ VII, 35, 2; ср.
Digestae XLIX, 16, 13, § 3).
79 Armiger Теодориха Тейд был направлен командовать остготскими
войсками в Испании (см. I о г d. Getica, 302; ср. Proco р. De b. G. I, 12).
Витигис был в свое время armiger Теодата (Iord. Getica, 309).
7 А. Р. Корсунский
97
Как и во многих других варварских королевствах, в ост¬
готской Италии была широко распространена практика «ко¬
ролевского покровительства» (tuitio nominis regis).
Все эти новые элементы политического устройства, хотя
и были введены непосредственно готами или сложились в
связи с остготским завоеванием, не представляли собой
остатков древнегерманского общественного устройства. Долж¬
ность комита готов, вероятно, выросла из военной организа¬
ции остготов накануне и во время завоевания ими Италии 80.
Но в период существования Остготского королевства как
комиты готов, так и сайоны являлись должностными лицами,
полностью зависевшими от короля, ставшего главой государ¬
ства. Институты комитов готов и сайонов были чужды и рим¬
ской бюрократической системе. Но это — органы государст¬
венной власти, и сложились они при известном влиянии
позднеримской государственности 81.
Позднеримская налоговая система получила в Остготском
королевстве не менее широкое .применение, чем в Вестгот¬
ском. Здесь сохранился поземельный налог (tributum или
functio publica), а также ряд других римских налогов82.
Остготской Италии известна и такая черта римской адми¬
нистративной системы, как принудительная скупка хлеба и
другого продовольствия у населения83. В то же время ост¬
готские воины были освобождены от уплаты налогов за свои
tertiae, хотя наравне с италийцами платили налоги и несли
повинности за все другие свои владения84. По-видимому,
здесь, как и в готской Испании, техника взимания поземель¬
ного налога претерпела изменения85.
Вопросы налогового обложения занимали очень много
места в политике остготского правительства. Variae Кассио-
дора полны напоминаний должностным лицам о необходимо¬
сти регулярного представления налоговых сумм в казну,
80 3. В. У д а л ь ц о в а. Ук. соч., стр. 138.
81 По мнению некоторых зарубежных исследователей (Гартман,
Моммзен и др.), сайоны — это остготский вариант римских agentes in
rebus. Эта точка зрения оспаривается 3. В. Удальдовой (ук. соч.,
стр. 156—157). Характерно, что комиты готов, подобно 'другим высшим
чиновникам римского происхождения, имели свой officium.
82 См. F. Dahn. Die Könige der Germanen, Bd. III, SS. 140—147.
83 См. E. Stein. Histoire du Bas-Empire, , t. II. Paris, 1949,
pp. 199—203.
84 Cm. F. Thibault. L’impot direct... «Nouv. revue de droit
français et étranger», 1901, n° 25, pp. 698—708.
85 См. П. Виноградов. Происхождение феодальных отношений
в лангобардской Италии, стр. 98—99. Ср. F. Thibault. Op. cit.,
pp. 715—716.
98
сообщений об отсрочке или об отказе от отсрочки в уплате
налогов, о надбавках к налогам, о народных волнениях, свя¬
занных с налоговым обложением 86.
Несомненно, что, какие бы изменения не произошли с на*
логовой системой в Италии после остготского завоевания,
она играла существенную роль в централизованном государ¬
ственном устройстве, унаследованном Остготским королевст¬
вом от Римской империи.
Институт tuitio примыкал к тождественному позднерим¬
скому институту87у хотя и отличался от последнего тем, что
защита предоставлялась теперь не какой-либо судебной
инстанцией, а непосредственно королем. Таким образом, си¬
стема государственного устройства претерпела в остготской
Италии по сравнению с римской эпохой существенные изме¬
нения. Последние выразились главным образом в утвержде¬
нии новой военной системы (остготское войско, несмотря на
усвоение некоторых римских традиций, в основе своей пред¬
ставляло собой, как показала война с Византией, народное
ополчение свободных германцев), в появлении некоторых но¬
вых государственных органов. Но остатки системы управле¬
ния, присущей военной демократии, заметны в Остготском
королевстве еще слабее, чем у вестготов. О народных собра¬
ниях, которые имели место у остготов во время их пребыва¬
ния в Паннонии, после завоевания ими Италии уже нет упо¬
минаний. Нет никаких данных и о сохранении у остготов в
Италии общинного самоуправления. По-видимому, можно
считать традицией военной демократии активную политиче¬
скую роль готских воинов в период войны с Византией, влия¬
ние рядовых воинов на смещение и избрание королей88.
Очевидно, следы прежнего влияния родовой знати на
86 ¡Многочисленные примеры приведены в упомянутой монографии
3. В. Удальцовой, стр. 193—195.
87 См. 'CTh IV, 15, 1; I, 8, 1.
88 ¡Витигис, как он сам подчеркивал впоследствии, избран был коро¬
лем готскими воинами по древнему обычаю. !См. С a s s i о d. Variae, X, 31:
«... Unde auctori nostro gratias humillima satisfactione referentes indicamus
parentes nostros Gothos inter procinctuales gladios more maiorum scuto
subposito regalem nobis contulisse praestante domino dignitatem, ut
honorem arma darent, cuius opinionem bella pepererant. Non enim in
cubilis angustiis, sed in campis late patentibus electum me esse noveritis...».
См. также Pro сор. De b. G., I, 11. Во время военных действий готские
воины открыто критиковали тактику своих королей, и последним приходи¬
лось оправдываться перед войском. Р го со р. De b. G., I, И, 1: III, 24, 27;
25, 3—4. Следует, правда, иметь в виду, что ведущую роль и при избра¬
нии королей и в обсуждении политических и военных вопросов играла,
очевидно, готская знать.
7*
99
управление общими делами племени следует видеть в упоми¬
наниях источников об участии «старейшин» в работе королев¬
ского совета наряду с комитами89. Сливаясь со служилой
знатью, представители знатных готских родов, естественно,
получали доступ в высшие органы государственного управ¬
ления.
Но в целом в Италии, так же как и в Южной Галлии и
Испании, система управления родо-племенного строя была
заменена органами государства.
В буржуазной исторической литературе часто подчерки¬
вался дуалистический характер Остготского государства —
различия германцев и италийцев в правах и обязанностях,
наличие особых органов управления и суда для местного на¬
селения и для завещателей. Некоторые историки считали да¬
же возможным говорить о сосуществовании в Италии VI в.
двух государств — римского и германского90.
В Остготском королевстве действительно переплетались
органы управления римского и германского происхождения.
Но они составляли взаимосвязанные элементы единого поли¬
тического целого — варварского королевства. Это королев¬
ство было вначале, подобно другим варварским королевст¬
вам, возникшим на римской территории, переходной формой
политического устройства, сочетавшей в себе элементы
позднеримской государственности и военной демократии гер¬
манцев. После того как начался синтез римских и герман¬
ских отношений, Остготское королевство, выступив в каче¬
стве орудия политического господства италийских крупных
землевладельцев и готской служилой знати, стало прибли¬
жаться по своему характеру к другим раннефеодальным
государствам.
89 Теодорих, желая накануне своей смерти назначить Аталариха своим
преемником, созвал на совет комитов и «старейшин своего племени»,
lord. Getica, 304: «...convocans Gothos comites gentisque primates».
Витигис, находясь в затруднительном положении, часто собирал совет из
знатных готов. См. также Р г о с о p. Deb. G., II, 22, 13.
90 Весьма отчетливо эта точка зрения была выражена Д. М. Петру-
шевским, который писал: «В сущности остготский король совмещал в
своем лице главенство над двумя обществами и двумя государствами...
рядом с римским государством внутри его возникло государство остготов
со своей собственной постановкой верховной власти, со своими собствен¬
ными отношениями между государством и обществом, со своей собствен¬
ной организацией военного дела, суда, управления, со своими собственны¬
ми взглядами на государственные задачи и способы их решения» («Очерки
из истории средневекового общества и государства». М., 1917, стр. 273).
См. также F. Dahn. Die Könige der Germanen, Bd. Ill, S. 255; L. Hart¬
mann. Geschichte Italiens, Bd. I, SS. 84—85, 88.
100
Остготское королевство и по форме правления и по внут¬
реннему устройству представляло не просто некое механиче¬
ское соединение двух частей, связанных друг с другом толь¬
ко общим монархом.
Италийцы и германцы действительно различались по ре¬
лигии (готы были арианами), по отношению к налогам и
военной службе (италийцы не несли военной службы, а го¬
ты не платили налогов за земельные участки, полученные
при поселении в Италии), по суду (готы подлежали суду
своих комитов). Не разрешались смешанные браки. Подоб¬
ное различение местного населения и завоевателей не было,
разумеется, случайным; корни его кроются в известном раз¬
личии интересов готской служилой знати, с одной стороны,
италийской землевладельческой аристократии, с другой. Но
в то же время имелась общность интересов этих двух групп
знати91, которая обусловила существование в течение не¬
скольких десятилетий варварского Остготского королевства.
Грани же между обеими частями населения Италии (местной
и германской) не были так резко обозначены, как старались
показать упомянутые историки.
Власть готских должностных лиц — комитов готов и сай-
онов распространялась не только на германцев, но и на
италийцев92. Под контролем назначенных королем комитов
готов находился и сенат93. Готы, в свою очередь, оказыва¬
лись в сфере действия римских учреждений. Приобретая но¬
вые земли или поселяясь в городах, германцы должны были
нести соответствующие налоги и повинности94. Важнейший
орган центрального управления — королевский совет — комп¬
лектовался из представителей как готской, так и «римской»
знати. Ортодоксальная (католическая) церковь не только
видела в остготском арианском короле подлинного главу го¬
сударства, но и признавала его авторитет даже в церковных
делах95. Для готов и «римлян» существовала единая система
права, нашедшая выражение в Эдикте Теодориха.
Из всего вышеизложенного видно, что Остготское коро¬
левство ни по классовой своей сущности, ни по организации
власти и управления не представляло собой копии Римского
91 См. выше, гл. I.
92 3. В. У д а л ь ц о в а. Ук. соч., стр. 139, 157—158.
93 F. D a h п. Die Könige der Germanen, Bd. Ill, S. 272.
94 С a s s i о d. Variae, IV, 14; I, 19.
96 После того как на римском синоде в 499 г. произошел раскол, ре¬
шение спора было предоставлено Теодориху. См. K. J. Hefele. Concili-
engeschichte, Bd. 2. Arnheim, 1856, SS. 746—747.
101
государства. Но римская государственность и право играли в
остготской Италии более выдающуюся роль, чем в каком-
либо другом варварском германском королевстве. Остготское
королевство широко использовало позднеримские политиче¬
ские, юридические и идеологические институты, видоизменен¬
ные в соответствии с новыми социально-политическими усло¬
виями и дополненные некоторыми новыми учреждениями.
Ослабление роли бюрократического государственного аппа¬
рата в управлении и выдвижение на первый план новых орга¬
нов власти, представленных королевскими агентами (связан¬
ных главным образом с готской служилой знатью), введение
новой военной системы, основанной на военном ополчении из
готских свободных крестьян, — таковы главные изменения в
структуре государства, происшедшие в Италии после круше¬
ния Римской империи. Но по пути к собственно феодальному
государству Остготское королевство успело проделать лишь
первые шаги.
* *
·*
Известное сходство с Вестготским и Остготским королев¬
ствами обнаруживают Бургундское и Вандальское королев¬
ства.
В обоих этих германских королевствах сохранились в
значительных размерах элементы римской государственности
и права, возникла сильная королевская власть, опиравшаяся,
однако, не на постоянную армию, а на народное ополчение.
От системы же управления родо-племенного строя, которая
существовала у бургундов и у вандалов накануне основания
ими самостоятельных королевств96, остались лишь трудно
различимые следы.
У бургундов, например, уже после поселения на римской
территории продолжали существовать кровнородственные
группы и аграрные порядки, характерные для германской
общины-марки97. Но о народных собраниях бургундов нет
никаких упоминаний в источниках98, и к тому же, согласно
96 В IV в. бургунды могли смещать своих королей. См. Amm. Marc.
Res gestae, XXVIII, 5, 14. О народных собраниях у вандалов см. ниже.
97 См. упомянутые выше работы Н. П. Грацианского, А. И. Неусы-
хина, Я. Д. Серовайского.
98 В одной статье Бургундской правды упоминается conventus —
собрание, на котором подвергался публичному наказанию человек, ули¬
ченный в краже собаки («in conventu coram omni populo» — LBurg.
XCVII). Никаких данных, позволяющих предполагать, что упоминаемый
102
Бургундской правде, законодательная и исполнительная
власть в государстве находилась полностью в руках короля.
Король издавал законы вместе с представителями служилой
знати—оптиматами. Он отменял и изменял законы".
В право Бургундского государства было включено рим¬
ское понятие crimen maiestatis 10°. Суд осуществлялся коро¬
лем и его должностными лицами — оптиматами, советника¬
ми, графами, специально назначенными судьями — iudices
deputati101. Приведением в исполнение судебных приговоров
и взиманием штрафов занимались особые должностные
лица — wittiscalci102.
По-видимому, сохранились, по крайней мере частично,
римские налоги 103. Римское влияние чувствуется и в войске.
Это выражается в признании государством римского военно¬
го завещания (возможно в связи с включением галло-римлян
в войска)104. Новой чертой военной системы было участие в
военных походах особой категории рабов 105, как, впрочем, и
в ряде других современных государств.
Административная система Бургундского королевства бы¬
в этой статье conventus представлял собой судебное собрание, подобное
норвежскому тингу или англосаксонскому галимоту, не имеется. Учитывая
существование сельской общины у бургундов, можно, однако, предполо¬
жить, что за ней сохранились, как и у вестготов, некоторые мелкие адми¬
нистративные функции.
99 LBurg. XLIX, 4; LXXVII, 3; XLVII, 1; LIV, 1 и др. В одном случае
король отмечал, что и сам он связан законами. Предупредив судей и всех
должностных лиц о недопустимости коррупции и искажения существую¬
щего права, законодатель добавил: «Cuius legis conditionem nobis quoque
credidimus inponendam...». LBurg. Prima constitutio, 4. Трудно сказать,
следует ли видеть в этом заявлении остаток прежних германских пред¬
ставлений об ограниченности королевской власти или просто риторическое
выражение. В то же время о законодательных постановлениях король
говорит как о «наших законах». LBurg. Prima const., 10: «Si quid vero,
legibus nostris non tenetur...»
100 См. LRBurg. VII, 6.
101 LBurg. Prima const., 5; 7; 12; LXXXI, 1; XC, 1—2. По мнению
Гальбана (Das römische Recht in den germanischen Volksstaaten, Th. 1.
S. 283), iudices deputati — это результат сочетания римских и германских
судебных порядков (римские assessores и германские Urtheilfinder).
В источнике нет, однако, никаких данных о том, что iudices deputati су¬
щественно отличались от королевских судей.
102 LBurg. LXXVI.
103 iCm. LBurg. XL; см. A. H а 1 b a n. Op. cit., Th. 1, S. 262. Бургунды,
подобно германцам в ряде других варварских королевств, очевидно, не
платили налоги со своих sortes. Однако вновь приобретенные ими земли
от налогов не освобождались.
104 LBurg. XLV, 3.
105 LBurg. X, 1: «Si quis servum natione barbarum occiderit lectum
ministerialem sive expeditionalem...»
103
ла основана на территориальном принципе. Основная единица
этой системы — округ (pagus); он совпадал, как правило,,
с прежней римской городской общиной (civitas)106. Управлял
таким округом комит. В городах сохранилась римская систе¬
ма устройства с куриями, дефензорами и даже согрога
publica 107.
В общественном устройстве Бургундского королевства, в-
его судебной, военной системе и практике политической жиз¬
ни можно обнаружить еще отдельные обычаи, уходящие
своими корнями в организацию управления военной демо¬
кратии. Так, например, существовала система соприсяжниче-
ства родственников на суде108; сохранялось право воинов
участвовать в дележе добычи 109. Масса свободных бургундов
оказывала давление на короля при решении некоторых
общегосударственных дел110. Но в целом политическая си-
стема Бургундского королевства, как видно из вышеизло¬
женного, основывалась на позднеримских государственных
институтах, претерпевших изменения в связи с новыми соци¬
ально-политическими условиями.
Не в меньшей мере это характерно для Вандальского
королевства. В этом государстве сложилась сильная королев¬
ская власть. Король выступал как источник законодатель¬
ства; ему принадлежали высшая военная, административная
и судебная власть.
Вандальские короли, подобно вестготским, остготским и
бургундским королям, с самого начала имели постоянную
резиденцию (в Карфагене)111. Официально закреплена была
наследственность королевского звания. Согласно порядку,
установленному Гейзерихом, власть переходила к старшему
в королевском роде из мужских наследников умершего коро¬
ля 112. Управление и суд, командование войсками осуществ¬
лялись должностными лицами, назначаемыми королемиз.
106 LBurg. Prima const., 5.
107 LRBurg. XLVI.
108 LBurg. VIII, 1.
109 См. A. H а 1 b a n. Op. cit., Th. 1, S. 281.
110 По Григорию Турскому, бургундский король Гундобад высказывал
желание перейти в католичество тайно, так как опасался, что перемена·
религии может вызвать народное восстание. Greg. Т u r. Hist., II, 34:
«Tu vero cum sis rex ad nullo adpraehendi formidas, seditionem paviscis
populi...»
111 Cm. R. Heuberger. Vandalische Reichskanzlei und Königsurkun¬
den. «Mitteilungen des Instituts für österreichische Geschichtsforschung»*
1929, XI. Erg.-Band, S. 92.
112 P г о с о p. De b. V., 1,7; I о r d. Getica, 169.
113 L. Schmidt. Op. cit., S. 173.
104
В ряде случаев эти королевские агенты получали жалованье
(stipendia, annona)114. При дворце (domus regia, aula) суще֊
ствовали отдельные службы. Уже при Гейзерихе имелась
королевская канцелярия, в которой служили как римляне,
так и германцы 115. Высшим должностным лицом был praepo¬
situs regni; во главе королевской канцелярии стоял primice¬
rius notariorum. При дворе находились также должностные
лица, которые не имели четко определенного круга обязанно¬
стей и выполняли различные поручения короля (comites)116.
В местном управлении главную роль играли тысячники
(millenarii), которым принадлежали не только военная, но и
административная и судебная власть, а также фискальные-
полномочия117. Наряду с этими органами власти сохранялись
еще и учреждения, сфера деятельности которых распростра¬
нялась лишь на местное население. Прежние римские про¬
винции и их правители (praesides) исчезли. Король осуще¬
ствлял свою власть непосредственно над городами и деревен¬
скими общинами. Но в городах сохранился муниципальный
строй, и королевские агенты здесь отсутствовали. Обязан¬
ность осуществления королевских приказаний возлагалась на
сохранившиеся в городах курии (ordines) 118. Суд над римля¬
нами осуществляли городские магистраты и судьи (iudices
provinciarum)119. Сохранилось римское право120. Налоги взи¬
мались только с местного населения, причем сбор налогов
осуществляли прокураторы имений121. Вандалы были осво¬
бождены от налогов 122.
В числе прочих римских учреждений в Вандальском госу¬
дарстве продолжала существовать и государственная почта
с соответствующими повинностями населения 123.
Ряд западных историков считает, что поскольку в Ван¬
дальском королевстве сохранились многие римские учрежде¬
ния, оно мало чем отличалось от Поздней Римской импе¬
рии 124. Несомненно, позднеримские политические учрежде-
114 Viet. Vit. II, 10.
115 R. H e и b e r g e r. Op. cit.. S. 79.
116 L. S с h ш i d t. Op. cit., SS. 176—177.
117 Ibid., S. 178; Ch. С о u r t о i s. Les vandales et 1’Afrique, p. 217.
118 См. €h. Courtois. Op. cit., p. 257; F. Martroye. Genseric;.
Paris, 1907, p. 265.
119 Viet. Vit. III. § 11—13; L. Schmidt. Op. cit., S. 169—170.
120 См. F. Martroye. Op. cit., p. 265.
121 V i с t. V i t. III, § 11; Ch. Courtois. Op. cit., p. 259.
122 P r о с о p. De b. V., I, 5.
123 V i с t. V i t. II, § 38; P r о с о p. De b. V., I, 16.
124 По мнению JI. Шмидта, королевская власть у вандалов сходна с
«римско-византийским абсолютизмом» (L. Schmidt. Op. cit., S. 156).
10S
гтя и римские традиции во многом определяли политическое
устройство королевства, созданного германцами в Африке.
Но вместе с тем при общей оценке характера этого королев¬
ства нельзя не учитывать также ряда специфических черт,
которые существенно отличали Вандальское государство, как
и другие варварские королевства, от Римской империи.
Важнейшая часть государственного механизма Вандаль¬
ского королевства — войско представляло собой народное
ополчение вандалов. Основой его являлись свободные ван¬
дальские крестьяне, входившие в тысячи и имевшие право
на получение определенной доли военной добычи 125.
Правда, в последний период существования Вандальского
королевства в войско включались также и мавританские
■отряды 126, но главную роль в войне против Византии в 30-х
годах играли вандальские воины 127.
Ряд новых, неримских черт характерен и для системы
управления. Народные собрания, по-видимому, не сразу пре¬
кратили свое существование в Вандальском королевстве и
считались современниками чертой, присущей политической
^организации вандалов 128.
К. Куртуа отмечал, что вандалы ничего не «изобрели» в области управ¬
ления и администрации, что они «лишь переделали на свой рост старые
одежды Рима». (Ch. Courtois. Op. cit., pp. 259—260). См. также
A. H а 1 b a n. Op. cit., Th. 1, S. 81. По мнению Ж. Каркопино (J. Car-
copino. Les vandales et l’Afrique. «Revue des deux mondes», janvier,
1956, p. 227), «природа абсолютизма не изменилась при вандалах».
125 Король мог распоряжаться только той частью военной добычи, ко¬
торая причиталась ему, но не долей воинов. См. М а 1 с h u s. Fr. 3, FHG,
t. IV.
126 См. Ch. Courtois. Op. cit., pp. 232—233.
127 Прокопий отмечает, что во время сражения против византийцев у
вандалов на каждом фланге стояли хилиархи, которые вели за собой свои
лохи (Pro со р. De b. V., II, 3). Г. Дельбрюк истолковывал это положе¬
ние следующим образом: Прокопий подчеркивает, что на флангах войска
вандалов стояли тысячи, т. е. народное ополчение, в противоположность
королевскому отряду, находившемуся в центре, за которым располагались
союзники вандалов — мавры. См. Г. Дельбрюк. История военного ис¬
кусства в рамках политической истории, пер. с немецк., т. II. Гос. воен.
изд-во, М., 1937, стр. 249,
128 Согласно свидетельству Прокопия, при Гейзерихе в Африку яви¬
лось посольство от вандалов, оставшихся в Паннонии. Послы, выступив в
.народном собрании, высказали просьбу, чтобы вандалы Гейзериха отка¬
зались от своих прав на земли в Паннонии. Просьба эта обсуждалась в
народном собрании, но окончательное решение принято было самим коро¬
лем (Pro со р. De b. V., I, 22). Это сообщение Прокопия считается мало¬
достоверным (см. F. Dahn. Die Könige der Germanen, Bd. I, SS. 224—226;
Ch. Courtois. Op. cit., p. 34). Сомнения в правдоподобности сообщения
■о таких переговорах вполне обоснованны. Но то, что в устной традиции
.рассказ о подобного рода переговорах связывался с народным собранием,
i 06
Несмотря на то что Гейзерих официально утвердил по¬
рядок престолонаследия, который исключал избрание короля
народом или знатью, древний обычай провозглашения и сме¬
щения королей иногда вновь находил свое применение. Такой
характер носила смена в 530 г. на королевском престоле
Хильдерика Гелимером. Престарелый король Хильдерик, по¬
терпевший поражение от мавров, был смещен войском ван¬
далов, передавшим королевскую власть Гелимеру129.
Для деятельности центральных органов управления ха¬
рактерно также то, что высшие чины придворной службы, так
называемые domestici, вместе с арианскими епископами об-
юуждали вопросы государственного управления 13°.
Должность тысячника у вацдалов. так же, как у вестго¬
тов, представляла собой институт, связанный по своему про¬
исхождению не с римской бюрократической системой, а с
военной демократией..
В новых условиях тысячник становился составной частью
-механизма варварского королевства.
Следует отметить также некоторые черты финансовой си¬
стемы Вандальского королевства. Как и в ряде других вар¬
варских королевств V—VI вв., здесь отсутствовало различение
•частного и королевского имущества 131. Налоговая система
также претерпела՛ изменения по сравнению с римской эпохой.
По сообщению Прокопия, Гейзерих полностью уничтожил
римские цензовые документы 132. Этот акт указывает, однако,
не на намерение вандальского короля вообще ликвидировать
могло иметь почву в реальных порядках, характерных для вандальского
общества V в. .См. также ниже об избрании королем -Гелимера.
129 См. Со rip pi Joh anni dos. III, v. 262—264 (MGH AA, t. III,
p. 2): «... hinc acies confracta redit, regemque trementem, annorum fessum
numero casumque paventem deicit, et sceptrum saevo, dedit inde tyranno».
Сам Гелимер позднее писал Юстиниану, что Хильдерика отрешил от вла¬
сти народ (то тõ>v ßavöt^cov e'ö'voc). Procop. De b. V., I, 9.
.Древняя традиция в данном случае, по-видимому, была использована в
своих целях боровшейся за власть группой вандальской знати, представи¬
телем которой был Гелимер. Ср. также F. Dahn. Die Könige der Germa¬
nen, Bd. I, SS. 166—200; L. Schmidt. Op. cit., SS. 121—122.
130 По мнению IK. Куртуа, высшие дворцовые чины представляли со¬
бой нечто вроде дружины, comitatus (см. Ch. Courtois. Op. cit., p. 254).
.Это предположение не лишено вероятия, но достаточно определенных дан¬
ных в источниках не содержится. Куртуа отмечает, что чины дворцовой
службы могли судить комитов. Но Виктор Витенский, на которого ссы¬
лается Куртуа, упоминает лишь о том, что Гейзерих допрашивал нару¬
шившего приказ короля комита Себастиана в присутствии других комитов
(Vict. Vit. I, § 19).
131 См. L. Schmidt. Op. cit., S. 179.
132 P r о с о p. De b. V., II, 8, 25.
107
налоги, так как он обложил земли римских посессоров новы¬
ми тяжелыми податями 133, а на стремление как-то изменить
прежнюю систему взимания налогов. Можно предположить,
что вандалы, подобно другим варварам, отказались от рим¬
ской системы, основанной на периодической переоценке иму¬
щества землевладельцев, и перешли к твердо фиксирован¬
ным налогам 134.
❖ *
Общественное устройство франков к концу V — началу
VI в., насколько можно судить по Салической правде и неко¬
торым другим источникам, было более примитивным, чем вест»
готское или остготское политическое устройство этого же пе¬
риода. Система общественного управления франков представ¬
ляла собой в это время сочетание зарождающихся органов
государства и системы управления родового строя. Королю,,
который обозначается в источниках термином гех 135, принад¬
лежала высшая военная и исполнительная власть. Он мог от¬
давать приказания и запрещать те или иные действия под
страхом наказания (банн). Эти полномочия короля, которые
касались вначале главным образом призыва в войско, а также
вызова на суд тех, кто уклонился от суда народного собрания,
не выходили за рамки обычного права. Но постепенно коро¬
левский банн начал выходить из этих границ и становиться
источником нового королевского права. Уже в Салической
правде королевское приказание (ordinatio), письменно зафик¬
сированное, применялось для пожалования земли отдельным
лицам (в первую очередь дружинникам), и община не могла
воспрепятствовать поселению на ее территории человека, об¬
ладавшего соответствующей королевской грамотой 136. Позд¬
нее королевский банн стал средством административного уп¬
133 P г о с о р. De b. V., I, 5.
134 После разгрома вандалов Юстиниан направил в Северную Африку
своих чиновников с поручением распределить налоги среди ливийцев про¬
порционально их состоянию (Pro со р. De b. V., II, 8, 25). Ср. Г. Г. Д и-
л игенский. Ук. соч., стр. 266—267.
135 Король — это также dominus. См. LSal. I, 1; XLI I, 1; 2; L, 4.
В одном случае в Салической правде употреблен термин германского про¬
исхождения — theoda. LSal. XLVI. См. о значении этого термина H. G e f-
fcken. Lex Salica. Leipzig, 1898. S. 183; H. Brunner. Op. cit., Bd. I,
S. 165.
136 LSal. XIV, 4.
108
равления, на нем основывалась власть короля над его долж¬
ностными лицами и над всем населением государства 137.
Во Франкском королевстве с самого начала была уста¬
новлена повышенная охрана жизни и достоинства лиц, нахо¬
дившихся под покровительством короля, а также специаль¬
ная защита имущества последнего. Судебная власть франк¬
ского короля в первый период времени носила ограниченный
характер. Король главным образом осуществлял принужде¬
ние по отношению к тем, кто уклонялся от суда таПиэ’а или
не подчинялся его решениям 138.
Некоторые частноправовые акты, например, аффатомия
(специфическая форма передачи имущества у франков), мог¬
ли осуществляться либо в областном собрании, либо в при¬
сутствии короля 139. Но заметно перенесение центра тяжести
политической жизни в сторону королевской власти. Вызов на
публичные собрания происходил уже «по законам короля» 14°.
Исполнение королевской службы стало уважительной причи¬
ной для неявки ответчика в суд областного собрания 141. Но
народ к началу VI в. не был еще отстранен королем от уча¬
стия в законодательстве 142. Материальной базой королевской
власти были римские государственные земли и некоторые
другие земельные владения, захваченные франками во зремя
завоевания Галлии и не разделенные между общинами.
Важными статьями доходов короля были поступления от
королевских имений, которые потреблялись королем и его
дружиной по мере объезда страны (постоянной резиденции
137 См. CRFr, t. I, № 7, Childeberti II, decretio, с. 8; LRib. LXV: «De
eo qui bannum non adimplet»; Greg. Tur. Hist., VIII, 30; VI, 46; Frede-
g ar. Chron., с. 73, 87. См. также Du Cange. Glossarium, t. I. Paris,
1937, «Bannus»; G. W a i t z. Deutsche Verfassungsgeschichte, Bd. II, Th. 1,
SS. 210—215; H. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. II. München
und Leipzig, 1928, SS. 49—51.
138 Cm. LSal. LVI; LSal., Cap. II, 8, 1. Правда, в Салической правде
упоминается случай ложного обвинения отсутствующего лица перед коро¬
лем (LSal. XVIII), но здесь могло подразумеваться обращение к королю
после безрезультатного вызова обвиняемого в низшую судебную инстан¬
цию, в mallus.
139 LSal. XLVI, 1.
140 LSal. I, 1: «...si quis ad mallum legibus dominicis mannitus fuerit...»
141 LSal. I 4.
142 См. H. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. I, S. 406; Bd. II,
S. И. Еще в конце VI в. у франков сохранялось предание о том, что Са¬
лический закон был записан с помощью специально избранных знатоков
права. Последние представляли собой, вероятно, «толкователей законов»,
наподобие норвежских лагманов. См. LSal. Prologus I; K. Haff. Rechts¬
sprecher als Träger der Kontinuität. ZSRG Germ. Abt. Bd., LXVI, 1948,
. SS. 366—367.
109
короли в это время не имели), и часть судебных штрафов.,
причитавшаяся королю. В соответствии с древнегерманскими:
обычаями король получал по жребию часть военной до¬
бычи 143,
Принцип административного деления Франкского коро¬
левства в VI в. — определенно территориальный. Основой
этого деления служило графство, округ (comitatus, pagus),
примыкавший в романской части королевства к прежней
римской городской общине — civitas, а в Австразии — к об¬
ласти поселения германского племени — Gau144. Сохранение
некоторых элементов римской системы административного^
деления 145 ускорило разложение системы устройства типич¬
ной для родо-племенного строя. Другим важным элементом
административной системы Франкского королевства была
сотня (centena), происхождение которой относится к родо¬
племенной системе организации. В округ входило несколько
сотен 146.
Но эта система не была повсеместной. На юго-западе
королевства сотенное деление не получило распростране¬
ния 147.
143 Greg. Tu r. Hist., II, 27.
144 См. H. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. II, S. 195—198;
A. H а 1 b a n. Das römische Recht in den germanischen Volksstaaten, Th. 3,
SS. 118—120.
145 A. Гальбан отметил, что во франкских графствах отсутствовала
система подчинения деревень и местечек, находившихся на территории:
графства, городу, являющемуся центром последнего. Такая система под¬
чинения была характерна прежде для позднеримского города и населен¬
ных пунктов на территории его округа. Исчезло также и строгое подчине¬
ние городской общины высшим административным единицам. См. А. Н а 1-
b а п. Op. cit., SS. 121—122.
146 Ibid., S. 123; H. Brunner. Op. cit., Bd. II, S. 147.
147 По мнению Т. Майера, сотни не имели никакого отношения к об¬
щинной организации германцев. Centena франкского периода — это орга¬
низационная форма, применявшаяся в королевских доменах. Центена-
рий —агент короля. См. Th. Mayer. Staat und Hundertschaft in fränki¬
schen Zeit. «Mittelalterliche Studien». Lindau und Konstanz, 1959, S. 121.
По мнению Данненбауэра, центенарий—должность, унаследованная фран¬
ками от римского государственного аппарата (см. H. Dannenbauer.
Hundertschaft, Centena und Huntari. «Grundlagen der mittelalterlichen Welt».
Stuttgart, 1958, S. 236. Подобной точке зрения противоречат, однако,,
факты: отождествление Салической правдой центенария с тунгином —
LSal. XLIV, XLVI и L (в одной семье рукописей); ответственность чле¬
нов сотни за .преступления, совершенные на ее территории, обязанность
преследовать преступников (по декрету Хильдеберта), совпадающая:
с подобными обязанностями, лежащими на всех общинниках по капи¬
туляриям меровингских королей (см. LSal., Сар. I, 9; Сар. IV, 17);.
наконец, выборность центенариев — LSal., Сар. IV, 16; ср. Capit. miss, in
Theodonis villa, с. 12. CRFr, t. I, № 44. Отрицание древнегерманского про¬
110
Если власть франкских королей уже к началу VI в. суще¬
ственно отличалась по своему характеру от власти древне¬
германских королей, то некоторые институты военной демо¬
кратии еще сохраняли в известной мере свое значение.
Общеплеменного народного собрания у франков во время
редактирования Салической правды уже не было148. Но в
округах, на которые распадалось Франкское королевство
(pagi), и в сельских общинах имели место собрания свобод¬
ных людей. На собрании округа (mallus) решались судебные
дела, причем суд осуществлялся с помощью представителей
общины — тунгина, председательствовавшего на суде, и су¬
дебных заседателей — рахинбургов, выносящих приговор 149.
Сходные с тунгином функции по Салической правде выпол¬
нял центенарий 15°.
О значительной роли общины в судебных делах свиде¬
тельствуют также институт соприсяжничества151, участие
родственников в выплате виры их родичем 152, ответственность
общинников за убийство, совершенное на территории их де¬
ревни 153. Общинник, желавший начать судебное дело, обязан
был предварительно сообщить об этом соседям, принести
клятву перед рахинбургами и лишь после этого дело шло в
суд154. Родственники должны были доставлять в суд своего
сородича, виновного в преступлении и укрывавшегося в ле¬
сах 155.
На собраниях членов сельской общины регулировались
исхождения сотни связано у Т. Майера, Г. Данненбауэра и некоторых
других медиевистов ФРГ с представлениями о господстве знати и отсут¬
ствии общины у германцев как в дофеодальный, так и в феодальный
период.
148 (В отдельных случаях еще появляется и племенное народное соб¬
рание, например тогда, когда после гибели всего королевского рода ока¬
зывалось необходимым избрать нового короля (избрание Хлодвига ри-
пуарскими франками).
149 Т. Майер, признавая, что тунгина нельзя считать королевским
чиновником, предлагал рассматривать его как лицо, пользующееся властью
в силу своего знатного происхождения <(ор. cit., S. 115). Это положение
Т. Майер не подтверждает, однако, никакими фактами. Те же данные о
деятельности тунгина, которые содержатся в Салической правде
(LSal. XLIV, 1; XLVI; L, 2; LX, 1), позволяют видеть в нем преемника
древнегерманского старейшины, председательствовавшего на судебном
собрании.
150 LSal. XLIV, 1; XLVI; L.
151 LSal. LIII, 1; 5; LSal., Cap. I, 9; LSal. XLVIII, 2; LVIII, 1.
152 LSal. LVIII; LSal., Cap. IV, 2.
153 LSal., Cap. I, 9.
154 LSal., Cap. V, 9.
158 Ibid.
111
вопросы землепользования. Община выполняла некоторые
полицейские функции. Королевские должностные лица, граф
(grafio) и сацебарон первоначально не занимались судопро¬
изводством, но выступали лишь как лица, выполнявшие
главным образом фискальные и полицейские функции156.
Обязанности сацебаронов и графов не были еще четко раз¬
граничены. Не была, по-видимому, твердо определена сфе¬
ра деятельности сацебаронов и в локальном отношении 157.
Это также ■ свидетельствует о примитивности организации
управления франков, отраженной в Салической правде.
Граф управлял также некоторыми владениями фиска, на¬
ходившимися в подведомственном ему округе158.
Вооруженные силы государства — это народное ополче¬
ние франков. Военную службу ко времени составления Са¬
лической правды несли свободные франки, которых король
призывал в поход по мере надобности. Воины имели право
на определенную часть военной добычи; существовало пред¬
ставление о воинской чести свободного человека, сохранив¬
шееся еще со времен родо-племенного строя 159.
Несмотря на отсутствие общеплеменных народных собра¬
ний, рядовые свободные франки не были еще окончательно
отстранены от участия в политической жизни. Народное гер¬
манское ополчение оказывало нередко влияние на решение
вопросов войны и мира 16°. С ведома и согласия народа
Хлодвиг принял христианство 161. Ежегодно происходили во¬
енные смотры ополчения, так называемые Мартовские поля,
156 Салическая правда сурово карала королевское должностное лицо,
•отказавшееся удовлетворить требование свободного человека — применить
принудительную власть по отношению к правонарушителю (LSal. XLV,
2; L, 3; 4).
157 Салическая правда требовала, чтобы на одно судебное собрание
являлось не более трех сацебаронов. Графам не разрешалось пересматри¬
вать дела, за которые сацебароны уже получили fritus. См. LSal. LIV, 4;
H. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. II, SS. 207—208.
158 По мнению Э. Эвига, королевскими виллами руководили домести¬
ки— наследники римских прокураторов. Графы же ведали королевскими
землями, предназначенными для колонизации. См. E. Ewig. Das Fortle¬
ben römischen Institutionen in Gallien und Germanien, S. 567.
159 Необоснованное обвинение свободного человека в том, что он про¬
явил трусость на войне (бросил щит в сражении), наказывалось специ¬
альным штрафом. LSal. XXX, 6. Ср. Tac. Germ., с. 12.
160 Война франков против вестготов началась после того, как соответ¬
ствующее предложение Хлодвига было одобрено воинами. См. Greg.
Tur. Hist., II, 37 «Cumque placuisset omnibus, hic sermo conmoto exer¬
citu, Pectavus dirigit.»; ср. также III, 7; 11; IV, 14.
161 Greg. Tur. Hist., II, 31.
112
представлявшие собой пережиток былых народных собра¬
ний 162.
Таким образом, если судить о характере Франкского ко¬
ролевства конца V — начала VI в. по Салической правде, то
государство выступает еще лишь в зачаточной форме 163. Бы¬
ло бы, однако, неправильно считать, что охарактеризованная
выше система управления типична для Франкского королев¬
ства в целом. Она действительна для тех областей Галлии
к северу от Луары, которые являлись районами наиболее
компактного поселения франков. Но и здесь система обще¬
ственного управления не совпадала полностью с теми учреж¬
дениями, о которых сообщает Салическая правда. Помимо
последних, здесь сохранились некоторые остатки римской го¬
сударственности. В областях Галлии, расположенных к севе¬
ру от Луары, галло-римское население в городах преоблада¬
ло над германским и римская система городского устройства
с соответствующими должностными лицами удержалась ча¬
стично еще до VI в.164. Франкские короли сохранили также
римскую налоговую систему, хотя и в упрощенном виде, а
также некоторые другие римские учреждения.
После завоевания Галлии франками взимание прежних
римских налогов с местного населения продолжалось в той
мере, ՝в какой сохранилась римская административная и муни¬
ципальная система. В Салической правде и в капитуляриях
к ней нет сведений о налогах, как известно, чуждых древне¬
германской системе управления. Но в нарративных источни¬
ках и формулах имеется немало данных о том, что налоги
в VI в. были важным элементом государственной системы.
Главную роль играл поземельный налог (tributum, cen¬
sus), но, вероятно, сохранились также и поголовный налог
162 О том, что Мартовские поля уже в начале VI в. утратили ха¬
рактер прежних народных собраний франкских племен, свидетельствует
тот факт, что на них присутствовали также и представители других гер¬
манских племен, а также «римского» населения. См. R. Schröder und
E. von Künssberg. Lehrbuch der deutschen Rechtsgeschichte. Berlin und
Leipzig, 1932, SS. 159—160. Мартовские поля исчезли в Нейстрии и Бур¬
гундии уже после смерти Хлодвига. В Австразии они продолжали свое
существование. В конце VII в. Мартовские поля снова были введены на
всей территории Франкского государства '(см. H. Brunner. Deutsche
Rechtsgeschichte, Bd. II, SS. 174—175).
163 iRaK отмечает A. И. Неусыхин (ук. соч., стр. 149), Салическая
правда «...отражает совмещение и взаимодействие в пределах одного об¬
щества старого обычного права, коренящегося в остатках первобытно¬
общинного строя, и зачатков государства в лице королевской власти и ее
окружения».
164 См. E. Ewig. Das Fortleben römischer Institutionen in Gallien und
Germanien, SS. 563, 572.
8 A. P. Корсунский
113
и аннона 165. Взимание налогов производилось в соответствии
с размерами имущества (земли, рабов), зафиксированными
в налоговых книгах (libri discriptionum, polyptici publici).
Податное бремя оставалось тяжелым. Разрушительное воз¬
действие налогов на земледельцев выступает в повествовании
Григория Турского не менее ярко, чем прежде в произведе¬
ниях Лактанция и Сальвиана 166.
От Римской империи Франкское королевство, как и Вест¬
готское и Остготское государства, унаследовало также анга-
рии. Население обязано было предоставлять королевским
должностным лицам и их свите во время их передвижения
по стране ,по служебным делам, а также послам—лошадей и
продовольствие в соответствии с определенными нормами 167.
В то же время короли получали в соответствии с древнегер¬
манскими обычаями часть судебных штрафов (freda) 168, а
также в отдельных случаях подарки от населения 169.
Франки первоначально, по-видимому, не платили налогов
или, по крайней мере, не платили подушную подать. Но уже
при Дагоберте (534—548 гг.) бремя налогов возлагалось и
на франков, несмотря на их сопротивление 17°.
Одним из источников влияния римской государственности
на политический строй Франкского королевства была цер¬
ковь.
Таким образом, даже в областях Галлии к северу от Луа¬
ры, с зачатками государственности, вызревавшими на почве
разлагавшегося родового строя германцев, сочетались поли¬
тические и идеологические учреждения, унаследованные от
рабовладельческого общества. Что же касается областей
Галлии к югу от Луары, вошедших в состав Франкского ко¬
ролевства после 507 г., то здесь римская система управления
165 См. F. Lot. Nouvelles recherches sur l’impôt fonçier et la capitation
personnelle sous le Bas-Empire. Paris, 1955, pp. 79—85.
166 Cm. Greg. Tur. Hist., VI, 45; VIII, 42.
167 (Королевские послы могли требовать лошадей (veredos sive
paraveredos), хлеб, вино, мясо и другие продукты (Form. Marc. I, 11;
ср. Greg. Tur. Hist., VI, 45; VIII, 42); им предоставлено было право
пользоваться чужими пастбищами (см. LRib. LXV, 3).
168 По Салической и Рипуарской правдам эти штрафы — один из важ¬
нейших доходов короля.
169 См. Greg: Tur. Hist., VI, 45.
170 Ibid., III, 36: «Franci vero cum Parthenium in odio magno haberent,
pro eo quod eis tributa antedicti regis tempore inflixisset, eum persequi
coeperunt». Распространение налогового обложения на тех франков, кото¬
рые ранее не платили налогов, происходило и при Хильдерике. Ibid.
VII, 15.
114
сохранилась в более широких размерах т. Органы управле¬
ния германского происхождения здесь или вовсе отсутствова¬
ли, или же, если вводились, то очень быстро преобразовыва¬
лись в соответствии с римской практикой и новыми обще¬
ственными условиями 172.
Таким образом, влияние римских политических и право¬
вых учреждений и взглядов в значительной мере ускорило
формирование государственности во Франкском королевстве.
Примитивные формы управления, характерные для франк¬
ского общества Салической правды, в VI—VII вв. уступают
новым, которые отражают синтез германских и римских отно¬
шений. Уже дополнения к Салической правде и капитулярии
франкских меровингских королей свидетельствуют о значи¬
тельном усилении королевской власти и дальнейшем разви¬
тии государственного аппарата. Король теперь формально
признавался источником законодательства, усвоено было
римское представление о священном характере королевской
власти 173, появилось понятие о «государственной измене» 174.
Если в Салической правде влияние римского права весьма
незначительно, то в капитуляриях меровингских королей воз¬
действие римских юридических норм (главным образом через-
посредство Бревиария Алариха) отчетливо заметно175. Со¬
171 Административное управление и суд осуществлялись должност¬
ными лицами — комитами, судьями (iudices). Сохранились муниципаль¬
ная курия и городские должностные лица — дефензоры и др. В Провансе
вплоть до VII в. существовала даже должность префекта претория. Ос¬
новой административного деления являлась римская территориальная
единица — civitas. См. R. Büchner. Die Provence in merovingischer
Zeit, S. 15—28; F. Steinbach und F. Petri. Zur Grundlegung der
europäischen Einheit durch die Franken. Leipzig, 1939, SS. 6—8; W. Wart¬
burg. Die Entstehung der romanischen Völker, SS. 119—120.
172 Так, например, boni homines, соответствовавшие рахинбургам
Салической правды, на юге быстро превратились просто в знатоков права,
вроде римских assessores. См. F. Steinbach und F. Petri. Op. cit.,
SS. 6, 61.
173 Cm. Greg. T u r. Hist., IX, 12. 'В данном случае подразумевается
представление не просто о связи короля с некими сверхъестественными
силами — подобные понятия присущи и древнегерманскому обществу
(см. ниже, гл. III), а о священном характере власти суверена над поддан¬
ными. В отличие от древнегерманского короля, римский император рассмат¬
ривался не как должностное лицо, а как господин, стоящий над народом,,
не ответственный перед последним, не связанный законами (princeps
legibus solutus est).
174 Crimen rei maiestatis. Cm. Greg. T u r. Hist., V, 27; IX, 13; X. 19.
175 См. A. H а 1 b a n. Das römische Recht in den germanischen Volks¬
staaten. Th. 3, SS. 49—51; J. Gaudemet. Survivance romaine dans le
droit de la monarchie franque du V-eme au X-eme siecle, pp. 160—164.
8*
115
хранились также римская таможенная и монетная системы176.
К VII в. произошли существенные изменения в военной
системе Франкского государства. К военной службе начали
привлекать галло-римлян 177, что не могло не нарушить пле¬
менных основ военного ополчения Франкского королевства.
Если прежде в армии служили лишь полноправные свобод¬
ные (т. е. общинники, владевшие своими земельными наде¬
лами) 178, то теперь в ополчение стали включать также сво¬
бодных людей, являвшихся держателями чужой земли,—
прекаристов, колонов 179. В военных походах участвовали и
литы 18°. Уклонение от участия в военных походах стало уже
в VI в. распространенным явлением, и Рипуарская правда
предусматривала особый штраф для тех, кто не явился в
войско по призыву ш. Косвенным показателем усиления воен¬
ной власти короля и изменения характера военной службы
может служить тот факт, что служба в ополчении именуется
теперь иногда servitium 182.
Уже в VI в. произошло значительное расширение и укреп¬
ление государственного аппарата. Складывался королевский
двор (palatium) как центральный орган государственного
управления с королевской канцелярией и дворцовыми служ¬
бами. На характер королевского двора у франков, как и на
176 См. А. Н а 1 Ь а п. Ор. cit., Th. 3, SS. 209—210.
177 См. Н. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. I, S. 302.
178 Ф. Дан утверждал, что у франков воинская служба являлась с
самого начала обязанностью не земельных собственников, а всех свобод¬
ных людей. См. F. D a h п. Die Konige der Germanen, Bd. VII, Th. 1.
Leipzig, 1894, SS. 260—261. Он игнорирует то обстоятельство, что ко вре¬
мени завоевания франками Галлии свободный франк и владелец земель¬
ного надела — это идентичные понятия. Основными признаками свободного
состояния по германскому праву были наличие владельческих прав на зе¬
мельный участок, право пользования неподеленными угодьями, право
ношения оружия и участия в народных собраниях. См. А. И. Неусы-
х и н. Эволюция собственности и свободы в родо-племенном и варварском
обществе. |В1И, 1946, № 4, стр. 91.
179 В одной главе Рипуарской правды предусмотрено наказание за
неявку в поход для человека, именуемого Romanus aut ecclesiasticus vel
regius homo (LRib. LXV, 2). Здесь речь шла о вольноотпущенниках и сво¬
бодных держателях церковных земель. Ср. Greg. Т u г. Hist., VII, 42.
180 В некоторых поздних рукописях Салической правды, относящихся
к началу VIII в., говорится об участии лита вместе со своим господином
в военном походе. LSal. XXVI. Lex Salica ed. by J. H. Hessels, p. 140.
181 LRib. LXV, 1—2.
182 См. Vita E u s i с i i (В о u q u e t. Recueil des historiens de Gaules
et de la France; t. III, p. 429): «... reverso igitur Rege cum exercitu suo in
Galliarum partibus unicuique decrevit secundum acceptationem personae
servitium quod fecerat remunerare». См. G. W a i t z. Deutsche Verfassungs-
geschichte, Bd. II, Th. 1, S. 207.
116
аналогичные органы управления ряда других варварских
королевств, оказали влияние и римские формы политического
устройства, и германские традиции, сложившиеся в период
переселений и завоеваний (например, использование королев¬
ской дружины для управления).
При королевском дворе находился и королевский совет,
как условно можно называть собрание, состоявшее из служи¬
лой знати, в том числе высших дворцовых чиновников и епи¬
скопов. Важнейшие государственные дела — заключение
договоров с соседними королевствами, издание законов, на¬
значение на высшие государственные должности, пожалова¬
ния земель — король решал, как правило, с согласия членов
такого совета 183.
Наряду с комитами и графами важную роль в местной
администрации стали играть герцоги (duces), которые управ¬
ляли территориальными единицами, включавшими в свой со¬
став несколько округов (civitates) 184.
Во Франкском королевстве дважды в год происходили
собрания знати, на которых обсуждались государственные
дела. Весной созывалось расширенное собрание знати (pla¬
citum generale), на котором в меровингское время присутст¬
вовали антрустионы, епископы, герцоги, графы, доместики.
Осенью собиралась знать в более узком составе 185.
Чиновники, как и в римские времена, назначались и сме¬
щались главой государства 186.
В то же время нетрудно заметить и существенные разли¬
чия в форме франкской и римской государственности. Так,
например, во Франкском королевстве отсутствовали строгая
централизация в управлении и четкое распределение функций
183 См. примеры, собранные у Фюстель де Куланжа «История общест¬
венного строя древней Франции», т. III. ОПб., 1907, стр. ТЮ—120;
G: W a i t z. Deutsche Verfassungsgeschichte, Bd. II, Th. 2, 1953,
SS. 103—104.
184 Во Франкском королевстве не везде были дукаты (округа, управ¬
ляемые герцогами). Некоторые графства не входили ни в какие герцог¬
ские округа. Меровингские дукаты созданы были 'главным образом на юге
и западе королевства. Функции графов и герцогов не были строго раз¬
граничены. Должность герцога, по мнению Г. Бруннера, не римского про¬
исхождения. См. H. Brunner. Op. cit., Bd. II, SS. 209—210. Э. Эвиг,
наоборот, доказывает, что меровингский дукат восходит к позднеримско¬
му. См. E. Ewig. Das Fortleben römischer Institutionen in Gallien und
Germanien, S. 565; см. также E. Ewig. Die Struktur des Frankenreiches.
Bericht über die 24. Versammlung deutscher Historiker in Trier, S. 48;
cp. R. S p r a n d e 1. Dux und comes in der Merovingerzeit. ZSRG, Germ.
Abt., Bd. 74, 1957.
185 См. H. Brunner. Op. cit., Bd. II, S. 174—179.
186 См. A. H а 1 b a n. Op. cit., Th. 3, S. 228.
117
различных ведомств, характерные для Римской империи;
имело место в ряде случаев переплетение частноправовых и
публичных функций у королевских должностных лиц. Важ¬
ную роль в государственном управлении играли королевские
дружинники — представители служилой знати 187.
В налоговой системе также произошли существенные из¬
менения. Нередко в исторической литературе отмечалось, что
смена государственных учреждений Империи более прими¬
тивной государственностью варварских королевств сделала
невозможной регулярные переписи населения, являвшиеся
органическим элементом позднеримской налоговой системы.
Действительно, переписи налогоплательщиков с соответст¬
вующей оценкой их имущества производились теперь от слу¬
чая к случаю 188. В то же время попытки королей произволь¬
но повышать налоги встречали сопротивление со стороны
населения, как мелких посессоров, так и магнатов и церк¬
ви 189. В результате налоги были твердо фиксированы и раз¬
меры их закреплены обычаем 19°. Королем Хильдебертом II
(570—586 гг.) сборщики налогов были освобождены от обя¬
занности возмещать своим имуществом те денежные суммы,
которые они не сумели получить от налогоплательщиков 191.
Но еще более знаменательны изменения другого рода,
связанные с ростом частной власти светских магнатов и церк¬
ви, с одной стороны, сеньоризацией государственных должно¬
стей, с другой. Королевские дипломы и агиографические
источники сообщают о приобретении церквами в VI—VII вв.
права сбора налогов и использования последних для собст¬
венных нужд192. Известно также, что королевские должност-
187 Антрустионы участвовали в королевском совете (LSal., Cap. V, 1),
выполняли различные служебные поручения короля (LSal., Septem causas,
VIII, 7. Lex Salica hrsg. von H. Geffcken, S. 101). Вира за убийство антру-
стиона как и вира за графа, была в 3 раза выше виры за рядового фран¬
ка. LSal. LXIII; ср. LIV.
188 ¡См. G г е g. Т и г. Hist., V, 28; IX, 30.
189 См. Greg. Tu г. Hist., III, 36; V, 28; VII, 15. Хлотарь II вынуж¬
ден был признать, что всякое незаконное повышение налогов должно быть
отменено. CRFr, № 10, Chlotharii II. Edictum, с. 8: «Ut ubicumque census
novus impie addetus est a populo reclamatur, iuxta inquaesitione misericor¬
diter emendetur».
190 На Клермонском церковном соборе. епископы заявили королю
Теодоберту, что землевладельцы будут вносить налоги по обычаю. Сопс.
Arvernense, а. 535. MGH, Legum sectio III, Concilia, t. L Ср. F. Dahn. Die
Kônige der Germanen, Bd. VII, SS. 108—109; A. H a lb an. Op. cit., Th. 3,
S. 208; F. Lot. L’impot fonçier et la capitation personnel. Paris, 1928,
pp. 84—85.
191 G r e g. T u r. Hist., X, 7.
192 Cm. Pardessus. DipL, t. I, CXI (528); CXLIV (546).
118
кые лица уже в VI в. стремились присвоить налоговые сум¬
мы 193. В капитуляриях же Каролингов очень часты упомина¬
ния о том, что графы и другие королевские агенты незаконно
взимают с населения поборы и заставляют свободных людей
нести повинности в свою пользу194.
Указанные явления представляют собой начало того про¬
цесса, который в дальнейшем привел к превращению .боль¬
шей части прежних государственных налогов и повинностей
в феодальную ренту·!95. Разумеется, прежние римские налоги
и повинности не были единственными источниками этой фео¬
дальной ренты.
Таким образом, несмотря на то, что римские политические
учреждения, политические и юридические идеи сыграли весь¬
ма значительную роль в вытеснении органов управления во¬
енной демократии и в формировании центральных органов
государственной власти Франкского королевства, последнее
не только по своему характеру, но и по внутренней структу¬
ре коренным образом отличалось от Поздней Римской им¬
перии.
Римские учреждения и традиции сыграли большую роль
и в формировании местных органов государственного управ¬
ления. Это относится прежде всего к должности графа —
центральной фигуры местной администрации Франкского ко¬
ролевства. Меровингский граф (comes) VI—VII в. уже имел
мало общего с графом (grafio) Салической правды, королев¬
ским агентом, функции которого, как отмечалось выше, были
193 'Король Хлотарь I освободил жителей Тура от налогов. Но после
его смерти граф Тайза снова стал собирать налоги. См. Greg. Т u г. Hist.,
IX, 30.
194 CRFr, t. I, № 33. Capitulare missorum generale, c. 29; № 76 Praecep¬
tum pro Hispanis; № 95 Pippini capitulare, c. 13.
195 На генетическую связь между римскими государственными повин¬
ностями и барщинными повинностями крестьян в раннефеодальном госу¬
дарстве указывал Ф. Энгельс. Он писал, что римские ангарии наряду с
повинностями членов германской марки по сооружению мостов, дорог и
для других общих целей были прообразом барщинных повинностей.
См. К- Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 153. Как отметил Б. Ге-
рар, ряд оброков и повинностей держателей мансов Сен-Жерменского
монастыря происходил от римских государственных налогов и повинностей.
Так, например, capaticum— это трансформированный позднеримский
подушный налог; hostilitium, carnaticum, herbaticum — связаны с прежней
анноной. См. В. G u е г а г d. Polyptique de l’abbay de Saint-Germain des
Prés., t. I. Paris, 1843, pp. 657—658; F. Lot. Nouvelles recherches sur
l’impôt fonçier.., pp. 82—85. Речь идет здесь, разумеется, не просто об из¬
менении формы, как полагал Ф. Ло (op. cit., р. 83), а о коренном измене¬
нии самого характера налогов и повинностей.
119
весьма ограничены 196. На формирование института меровинг-
ских графов, должностных лиц, управляющих округами и
обладавших судебными полномочиями, гражданской и воен¬
ной властью, оказали влияние различные позднеримские
органы провинциального гражданского и военного управле¬
ния, уцелевшие после краха Римской империи в Южной
Г аллии.
В позднеримской Галлии важное значение имела долж¬
ность комита (comes), в руках которого находились финан¬
совые полномочия, административная, а отчасти и судебная
власть. Комиты являлись нередко также начальниками мест¬
ных гарнизонов. После завоевания франками Галлии комиты
по-прежнему возглавляли городские общины в Южной, отча¬
сти и в Центральной Галлии. Объем их полномочий, по-види¬
мому, даже несколько расширился: они приобрели судебные
права, принадлежавшие прежде наместникам провинций 197.
По мере усиления королевской власти и формирования
государственности у франков происходило расширение пол¬
номочий и королевских должностных лиц (grafiones). Коро¬
левская власть стремилась передать им ряд тех прав, кото¬
рые в южногалльских областях принадлежали местным ко-
митам. Таким образом, должности комитов и графов сбли¬
жались по своему характеру. Уже в капитулярии Хлодвига
comes и grafio отождествлялись в качестве судей, хотя
прежде grafio не являлся судьей198. Расширение функций
графа, в частности приобретение им судебных полномочий.
196 Если согласно Салической правде граф выполнял главным образом
функции принудительного полицейского характера и собирал судебные
штрафы, причитавшиеся королю, то по источникам VI—VII вв. он осу¬
ществлял в широких размерах судопроизводство, собирал налоги, произ¬
водил набор войск и командовал военными отрядами, подавлял восста¬
ния. См. LSal., Cap. I, 9; Cap. V, 7; Greg. Tur. Hist., V, 48; VI, 8;
VII, 18; X, 15; F r e d e g a r. Chron. 87. Правда, и во второй половине
VI в. сохранялась еще независимость выборных судебных заседателей —
рахинбургов от графа. Последний не имел права являться на заседание
рахинбургов без их приглашения и не мог отказываться, если был пригла¬
шен. Нарушение этого правила грозило графу смертной казнью (которая
могла быть заменена выкупом). См. LSal., Cap. V, 7.
197 См. С. Schwerin. Grundzüge der deutschen Rechtsgeschichte.
Berlin und München, 1950, SS. 77—78.
198 LSal., Cap. I, 9: «... iudex, hoc est comis aut grafio». См. также
LSal., Cap. I, 7. О формировании института франкских графов имеется
обширная литература. См. G. W a i t z. Deutsche Verfassungsgeschichte,
Bd. 2, Th. 2. Graz, 1953, SS. 24—28; A. Halban. Op. cit., Th. 3. SS.
232—233; H. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. II, SS. 218—233;
R. Sprande 1. Dux und comes in derMerovingerzeit; A. Bergengruen.
Adel und Grundherrschaft im Merovingerreich, SS. 177—178.
120
означало одновременно дальнейшее умаление значения еще
уцелевших к тому времени местных органов догосударствен-
ной системы управления. В VI в., после того как граф стал
выступать в качестве королевского судьи, центенарий оказал¬
ся должностным лицом, подчиненным графу (тунгин вовсе
перестал упоминаться).
Хлотарь I (511—561 гг.) пытался создать сотни в тех
областях королевства, где их раньше нег было (т. е. и там,
по-видимому, где преобладало галло-римское население). Но
речь шла здесь, очевидно, не о создании таких сотен, какие
существовали на территории, первоначально завоеванной
франками в Северной Галлии. Введенные декретом Хильде-
берта сотни выполняли лишь одну из функций исконных
франкских сотен — полицейскую199. Значение должности
центенария все более умалялось.
В Каролингский период законы лишили центенария права
производить суд по наиболее важным делам. Уголовные де¬
ла, тяжбы о собственности, о рабах и другие относились
теперь к компетенции графов и «государевых посланцев» 200.
Таким образом, период сосуществования органов военной
демократии и государственных органов оказался во Франк¬
ском королевстве и в местном управлении более продолжи¬
тельным, чем в охарактеризованных выше Вестготском и
Бургундском королевствах. Но и здесь по мере укрепления
государства органы управления, унаследованные от военной
демократии, вытеснялись или преобразовывались государст¬
вом. Этот процесс происходил во Франкском королевстве
значительно быстрее, чем в Норвегии или в англосаксонской
Англии.
2. НОРВЕГИЯ И АНГЛОСАКСОНСКАЯ АНГЛИЯ
Древненорвежские судебники и саги свидетельствуют о
том, что для норвежского общества вплоть до XII в. харак¬
терно тесное переплетение органов государственной власти и
соответствующих политических и правовых учреждений и
идей с органами управления и общественными взглядами*
характерными для догосударственного периода общественно¬
го развития. В Норвегии к XII в. были налицо органы пуб¬
личной власти, отделенной от народа и стоящей над ним.
199'См. LSal., Cap. IV, § 9; 16. Ср. Н. Brunner. Op. cit., Bd. II,.
SS 199 201.
200 CRFr, t. I, № 80 Cap. de iust. fac. c. 4; № 64 Cap. miss. Aquisgr. I,
c. 3; № 156 Cap. incerta (814—840), с. 3.
121
Королевская власть в Норвегии уже существенно отличалась
от власти короля как органа военной демократии. Королю
принадлежали высшая исполнительная власть, верховное
командование войсками, право назначения должностных лиц
(лендрманов, сюсельманов и других). Король получал дохо¬
ды от своего домена, часть судебных штрафов, имел право
на известные поборы с населения.
Население вносило натуральные поборы, представлявшие
собой продолжение тех «добровольных» даров, которые еще
во времена Тацита делались свободными германцами их
вождям и королям. Эти поборы собирались управляющими
королевскими имениями и предоставлялись затем в распоря¬
жение короля, объезжавшего со своей дружиной страну.
Первоначально условием «кормления» был приезд коро¬
ля201. Король обычно ездил на «кормление» (вейцлу) каж¬
дые три года. Срок его пребывания в том или ином округе
и количество сопровождающих его лиц были ограничены, и
нарушение этих норм встречало сопротивление со стороны
общинников (бондов) 202. Король имел право на получение
части военной добычи. Но его доля, так же как и доля дру¬
жинников, определялась жребием. Королю принадлежало
лишь право первоочередной покупки того имущества из во¬
енной добычи, которое продавали дружинники 203.
Государство носило в известной мере патримониальный
характер. Король рассматривал государство как личную соб¬
ственность; все сыновья его имели право на наследование
королевства. Законодательство фиксировало наличие у коро¬
ля известных прав на альменнинг (альменду), пользование
которым со стороны общинников оказалось под контролем
королевских должностных лиц. Непосредственной опорой
королевской власти являлась дружина (хирд). Право сбора
в определенном округе дани (вейцлы) и присваивания опре¬
деленной ее части король мог предоставлять своим должно¬
стным лицам — лендрманам в качестве вознаграждения за
службу 204.
После принятия христианства в начале XI в. укреплению
государственной власти весьма значительно содействовала
церковь. Указанные черты политического устройства присущи
201 См. K. Lehmann. Abhandlungen zur germanischen, insbesondere
nordischen Rechtsgeschichte. Berlin und Leipzig, 1880, S. 71.
202 K. Lehman n. Op. cit., SS. 7—23.
203 Hirdskra, c. 38, 4—5.
204 См. A. Я. Гуревич. Древненорвежская вейцла. «Научные докла¬
ды высшей школы». Истор. науки. ВШ. 1958, № 3, стр. 145, 150—151.
122
йыли и многим другим варварским королевствам Западной
Европы. Но политическая организация средневековой Норве¬
гии отличалась рядом особенностей. В основе администра¬
тивного устройства страны и после объединения ее королев¬
ской властью в конце IX—X вв. оставалось прежнее, связан¬
ное еще с родо-племенным строем, деление на низшие еди¬
ницы— херады, округа (фюльки) и области (länder). Тин-
ги — народные собрания, которые собирались в херадах,
фюльках и областях, оставались центрами общественной
жизни. Созвать тинг мог каждый свободный человек.
Тингам принадлежала не только судебная, ко и законода¬
тельная власть; они играли еще значительную роль в реше¬
нии вопросов войны и мира 205. На тингах происходило
утверждение (в свое время и избрание) королей 206 и реша¬
лись важнейшие вопросы общественной жизни 207. Решение,
принятое на тинге, в соответствии с древнегерманской тра¬
дицией подтверждалось поднятием оружия 208. О том, что
тинги представляли собой реальную политическую силу, сви¬
детельствует ожесточенное сопротивление, которое оказывали
в XI в. бонды и местная родовая знать на тингах попыткам
ввести христианство 209.
205 В Хеймскрингле Снорри Стурлусона рассказывается о том, как
бонды Южной Норвегии принудили Олафа Гаральдсона начать перего¬
воры о мире с королем Швеции. Heimskr. Thule, Bd. XV, SS. 92—94.
206 В Хеймскрингле нередки упоминания о том, что претенденты на
королевский престол старались получить поддержку бондов, обещая на
тингах удовлетворить различные их требования. Heimskr. Thule, Bd. XIV,
SS. 137—138; Bd. XV, S. 59. Даже датский король Канут, вторгшийся в
1028 г. в Норвегию, созывал с целью упрочения своего господства в этой
стране тинги, на которых его утверждали королем Норвегии. По законам
Гулатинга, король избирался из членов королевского дома высшим духо¬
венством и представителями бондов. Известную роль в решении вопросов
престолонаследия играли предводители королевской дружины. Gulath., 2.
207 Например, принятие новой религии — христианства (Heimskr.
Thule, Bd. XIV, SS. 149—153; 263—264; 266; 272; Bd. XV, SS. 183—188),
выплата податей королю (Heimskr. Thule, Bd. XV, SS. 260—261). Когда
уполномоченные шведского короля, пытавшегося установить свое господ¬
ство над Норвегией, явились в эту страну для сбора податей, они прежде
всего выступили перед бондами на тингах. Лишь после того, как бонды
заявили, что они станут платить подати шведскому королю в том случае,
-если с них ничего не будет брать норвежский король, шведы обратились
к последнему. (Heimskr. Thule, Bd. XV, S. 80).
208 Gulath., 267.
209 Когда Хакон Добрый на Фростатинге потребовал, чтобы бонды
приняли христианство, то это вызвало всеобщее недовольство. Представи¬
тель бондов предупредил короля, что если он попытается применить силу,
крестьяне выберут себе другого короля (Heimskr. Thule, Bd. XIV, S. 152).
Такую же реакцию на тинге в Тронхейме около 1000 г. встретила и по¬
пытка Олафа Трюггвасона ввести христианство. Вооруженные бонды уг¬
123
Даже если учесть, что в XI—XII вв. преобладающим
влиянием на тингах пользовались родовая знать и наиболее
зажиточные бонды, то все же остается фактом то, что сво¬
бодные общинники (не вошедшие еще в состав служилой
знати и класса феодалов) продолжали играть важную роль
в политической жизни страны210. Основой военной мощи
древненорвежского королевства являлось народное ополче¬
ние, которым во время войны командовал король. Еще в
XII—XIII вв. на тинге определялось, сколько воинов должна
представить в ополчение каждая семья211. Решение вопроса
об участии народа в наступательной войне, начатой королем,
в X—XI вв. относилось также к компетенции тингов.
При Хоконе Добрам бонды обязаны были сопровождать ко¬
роля в военном походе лишь до границ своей страны212.
О том, что королям иногда приходилось прилагать большие
усилия для того, чтобы удерживать бондов в войске, свиде¬
тельствует следующее 'постановление законов Гулатинга.
Во время вражеского нападения король имел право брать
в фюльках заложников в качестве гарантии того, что бонды
не покинут ополчение 213.
Вплоть до XII в., как видно из саг, существовал обычай
обсуждения важнейших военных дел на сходках воинов214..
Характерно также, что военной организации норвежцев при¬
суща традиция построения военных отрядов в бою по род¬
ственным группам. В саге об Олафе Гаральдсоне король
рожали королю войной. Снорри Стурлусон следующим образом описывает
ход заседания: «После открытия тинга король обратился к народу и тре¬
бовал принятия христианства. Вскоре после того, как он начал говорить,
бонды стали кричать и требовали, чтобы он замолчал. Они угрожали, что
в противном случае нападут на него и изгонят из страны. «Так сделали
мы с Хаконом — воспитанником Адальстейна, когда он предъявил нам
подобное требование,— кричали они,— а тебя мы ценим не выше, чем его»
(Heimskr. Thule, Bd. XIV, S. 272).
210 Интересно отметить, что и церковь вынуждена была здесь, фикси¬
руя нормы так называемого «христианского права», сделать ряд отступле¬
ний от принятых в то время на Западе церковных канонов. Так, например,,
еще в XII в. признано было, что бонды в Восточной Норвегии сами из¬
бирают священника и епископ не может удалить того, кто избран (Bor¬
garth. I, 12). Часть церковной десятины, предназначенной для бедных,
распределяли среди них сами бонды (Borgarth. I, 11). Если управляющий
епископа начинал судебное дело против какого-нибудь лица, то приговор
выносили бонды на своем тинге (Eidsivath. I, 25).
211 Frost. VII, 8.
212 См. K. Maurer. Vorlesungen über altnordische Rechtsgeschichte,
Bd. I, S. 273.
213 Gulath., 312. См. A. Я. Гуревич. Свободное крестьянство и фео¬
дальное государство в Норвегии в X—XII вв. СВ, XX, стр. 25.
214 Heimskr. Thule, Bd. XVI, S. 316; Bd. XVIII, SS. 56, 58—59.
124
перед боем напоминает о том, чтобы воины сражались тесны¬
ми группами родственников и знакомых215. Королевская
власть вплоть до XII в. носила еще весьма заметные следы
своего происхождения из власти короля — органа власти воен¬
ной демократии216. Это выражалось, в частности, в наличии
специальных норм права, обеспечивающих защиту свободных
людей от насилия со стороны короля и его должностных лиц;
в подчинении короля и его агентов общим нормам права217.
Правовым представлениям, господствовавшим в Норве¬
гии этого времени, чуждо было понятие о священном харак¬
тере особы короля, обычное для официального права вар¬
варских германских королевств Западной Европы.
Система уголовного права характеризовалась широким
применением кровной мести, участием родственников в от¬
правлении правосудия и возмещением ущерба пострадавше¬
му родственниками виновного. О сохранении значения древ¬
них обычаев даже после появления письменного права мож¬
но судить по тому факту, что законы Гулатинга рекоменду¬
ют в сомнительных случаях обращаться к устным правовым
преданиям (варварские правды на континенте предписывали
в аналогичной ситуации обращаться к королю) 218.
Королевские должностные лица, лендрманы, еще к XII в.
сохраняли некоторые черты своего происхождения от
херсиров — предводителей родовых объединений.
Государственный аппарат носил весьма примитивный
характер. К XII в. в Норвегии не имелось еще государст¬
венных органов, выполнявших полицейские функции. Лиц,
совершивших преступления, как правило, должны были
215 Heimskr. Thule, Bd. XV, S. 349.
216 Еще при Олафе Гаральдсоне, т. е. в XI в., отдельными областями
Норвегии правили короли племен (Heimskr. Thule, Bd. XV, S. 57. Cp. Bd.
XIV, SS, 130—131; Bd. XV, S. 107).
217 За нанесение раны свободному человеку король, как и все прочие
свободные люди, платил штраф (Gulath., 185). В случае нападения короля
на какого-либо общинника все фюльки, согласно законам Фростатинга,
должны были объединиться и совместно выступить против короля, с тем
чтобы убить его. Если королю и удастся спастись бегством, он никогда
больше не может вернуться в свою страну (Frost. IV, 50). Королевское
должностное лицо, захватившее имущество свободного человека без со¬
ответствующего судебного решения, обязано было уплатить штраф
(Gulath., 141). К норвежским королям этого времени применима та оценка,
которую в XI в. Адам Бременский давал близким к ним по положению
шведским королям: «Reges habent, ex genere antiquo, quorum tamen vis
pendet in populi sententia». Adami Bremensis Gesta pontificum Hammabur-
gensis ecclesiae IV, 22. PL, t. CXLVI.
218 Culath., 314. Cm. R. Meißner. Das Rechtsbuch des Gulathings,
-S. XV.
125
преследовать и представлять на суд сами потерпевшие или
их родственники219.
Характерна также эволюция должности королевские
агентов — арманов, описанная К. Маурером. В IX—X вв.
арманы — это управляющие королевскими имениями, забо¬
тящиеся о содержании короля и его дружины. Постепенно их
функции расширялись. Ко времени составления законов Гу-
латинга и Фростатинга арманы взимали судебные штрафы,,
причитавшиеся королю, следили за тем, чтобы не наруша¬
лись права короля на альменнинг, преследовали в ряде слу՜
чаев лиц, нарушивших законы, содержали под стражей
преступников (до вынесения приговора последним), а затем
приводили приговор в исполнение; арманы следили за вы¬
полнением бондами воинской повинности (лейданга), за посе¬
щением ими тингов. В обязанность арманов входило ведение
дел от имени короля на тингах 220. Судебники устанавливали
специальную виру за убийство армана в 15 марок, что при¬
равнивало этого королевского агента (большей частью раба
или вольноотпущенника) к свободным людям. Если же
убийство армана имело место на тинге или в то время, когда
тот обслуживал короля за столом или в церкви, — убийца
оказывался вне закона221.
В то же время сохранилось еще представление об арма-
нах как о должностных лицах, несущих за свои действия
ответственность и перед общиной. Так, за пропуск тинга (без;
уважительной причины) арман платил штраф бондам; если
арман (как и сюсламен) взимал с бондов штрафы за предо¬
ставление убежища преступникам, а сам не преследовал
последних, то он утрачивал должность и платил штраф, одна
половина которого шла королю, а другая бондам. Арман
отвечал перед тингом в том случае, если он неправильно рас¬
порядился имуществом лица, поставленного вне закона; он
подлежал наказанию за захват имущества бонда без пред¬
варительного судебного приговора 222. Арман так же, впро¬
219 Если какой-нибудь бонд оказывался жертвой разбойничьего на¬
падения, то, согласно законам Фростатинга, бонды были вправе преследо¬
вать и убить преступника. Frost. IV, 62.
220 См. K. Maurer. Die Armenn des altnorwegischen Rechtes.
«Sitzungsberichte der philosophisch-philologischen und historischen Classe·
der bayerischen Akademie der Wissenschaften», Bd. I, 1879, SS. 73—88.
221 €m. W. H. V о g t. Zum altnorwegischen Königsfrieden. Amtmann¬
busse. ZSRG, Germ. Abt., Bd. 52, SS. 3—7.
222 См. K. Maurer. Die Armenn des altnorwegischen Rechtes,.
SS. 77—78, 80, 83—84. В современной норвежской исторической литера¬
туре высказывалось мнение, что арманы в Треннелаге первоначально были
126
чем, как и лендрман, должен был являться на тинг, на кото¬
ром устанавливалось число людей, обязанных явиться в вой¬
ско от каждого хозяйства. Если арман и лендрман пренеб¬
регали явкой, бонды могли наложить на них обязанность вы¬
ставить столько людей, сколько им (т. е. бондам) будет
угодно 223.
Вплоть до конца XII в. в Норвегии фактически отсутство¬
вали центральные органы государственного управления. В не¬
которой мере функции такого органа выполнялись королев¬
ской дружиной (hird) 224, но в основном король осуществлял
свое воздействие на политическую жизнь страны на тин-
гах 225. Лишь в начале XIII в. в Норвегии появилась долж¬
ность канцлера. Для Норвегии характерно было также сла¬
бое и относительно позднее развитие института «королев¬
ской защиты» и «королевского мира» 226. В древненорвежском
праве отражена борьба, которая происходила в XII—XIII вв.
между королевской властью, с одной стороны, органами ро¬
дового строя, с другой. Постановления судебников запре¬
щали, например, лендрманам являться на судебные заседа¬
ния, присутствовать без разрешения бондов на заседаниях
должностным# лицами крестьянских тингов и лишь позднее, стали коро¬
левскими агентами. См. об этом А. Я. 'Г у р е в и ч. Свободное крестьянство
и феодальное государство в Норвегии в X—XII вв., стр. 6.
223 Frost. VII, 8.
224 Если против какого-нибудь норвежца выдвигалось обвинение в го¬
сударственной измене, король посылал своего дружинника для расследо¬
вания (Frost. IV, 4).
225 Только в начале XIV в. норвежские короли приобрели прочную
постоянную резиденцию в Осло. См. О. A. Johnsen. Die wirtschaftlichen
Grundlagen des ältesten norwegischen Staates. «Wirtschaft und Kultur».
Festschrift zum 70. Geburtstag von A. Dopsch. Leipzig, 1938, S. 273.
226 С конца XII в. должностные лица находились уже . под особой
защитой короля. Но, собственно, «королевского мира» не знали еще зако¬
ны Гулатинга и Фростатинга. Первоначально, т. е. до XII—XIII вв.
«мир» предоставлялся, очевидно, общиной, тингами. Ко времени составле¬
ния судебников в некоторых случаях для получения «мира» требовалось
уже соответствующее решение и общины, и короля. В конце же XIII в.
упрочился институт, сходный с франкским королевским банном,— brefab-
rod, согласно которому возлагалась строгая ответственность на нарушите¬
лей королевских охранных грамот (см. K. Lehmann. Der Königsfriede
der Nordgermanen. Berlin und Leipzig, 1886, SS. 171, 193—195, 215—231).
Из саг видно, что короли издавали распоряжения, нарушение которых
влекло за собой суровые наказания. Так, например, Харальд Прекрасно¬
волосый изгнал из страны бонда Грольфа, нарушившего банн о запреще¬
нии грабежей в стране (см. Heimskr. Thule, Bd. XIV, S. 113). Король
Олаф Гаральдсон издал банн, запрещавший вывозить зерно из южных
районов на север страны. У нарушителя этого банна королевский арман,
по рассказу Онорри Стурлусона, отнял не только зерно, но и парус его
корабля. См. Heimskr. Thule, Bd. XV, SS. 196—201. Cp. Frost. VII, 27.
127
судебного органа тинга (лагретты) 227, захватывать без при¬
говора тинга имущество свободного человека 228 и т. д. Еще
закон Магнуса Лагобетира (1263—1280 гг.) признавал, что
король может взимать налоги с согласия бондов на тингах 229:
При этом следует иметь в виду, что вопросы утверждения
налогов рассматривались не на тингах областей, состав ко¬
торых в известной мере зависел уже от королевских долж¬
ностных лиц, а в низших тингах херадов и фюльков, где мог¬
ли присутствовать все бонды 230.
Стремление королей расширить свою власть за счет ор¬
ганов родового управления и прав свободных общинников,
подчинение их единой церковной организации путем введе¬
ния христианства наталкивались на сопротивление. Правда,
состав тингов отдельных областей (по законам Гулатинга и
Фростатинга) уже зависел в известной мере от королевских
агентов231. Бонды, уклонившиеся от своей обязанности яв¬
ляться на тинг, выплачивали штраф королю 232. На практике,
как видно из саг, отражающих, по-видимому, историческую
обстановку, характерную для XII—XIII вв., короли и знать
нередко в нарушение обычаев вмешивались в деятельность
тингов 233.
Важный в догосударственной системе управления пост
«толкователя законов» (lögmann) с XII в. стал королевской
227 Frost. X, 16; I, 2. Ср. Gulath., 37.
228 Gulath., 141.
229 См. О. А. Johnsen. Norwegische Wirtschaftsgeschichte. Jena,
1939, S. 51.
230 Ibid.
231 Cm. Gulath, 3; Frost. I, 1—2. Арманы по законам Фростатинга вы¬
давали проездные деньги тем бондам, которые должны были явиться на
Фростатинг (Frost. I, 1). Эти же королевские агенты назначали, кто из
бондов будет заседать в лагретте (Frost. I, 2). (Но на ежегодно собирав¬
шемся тинге — Эйратинге — должны были присутствовать все бонды,
имевшие в своем хозяйстве работников (Frost. I, 4).
232 Frost. I, 1.
233 Сага об Эгиле, повествуя о тяжбе Эгиля с Берганундом, отмечает,
что состав судей на тинге был определен знатными лицами. ¡Когда же ход
дела не удовлетворил присутствовавшую на Гулатинге жену конунга
Гунхильд, она вызвала дружину, разогнавшую судей («Сага об Эгиле».
«Исландские саги». Гослитиздат, М., 1956, стр. 170—172). ¡В саге о Ха-
ральде Суровом сообщается о конфликте между королем и вожаком бон¬
дов Тронхейма Эйнаром. Последний, как сообщает сага, «защищал бондов
на тинге, когда люди короля выступали против них. Эйнар был хорошим
знатоком законов. У него хватало смелости проводить свое мнение на
тинге и тогда, когда на нем присутствовал король. Все бонды были за
него (т. е. Эйнара). Из-за этого король очень гневался». Конфликт закан¬
чивается убийством Эйнара дружинниками короля :(см. Heimskr. Thule,
Bd. XVI, SS. 108—109).
128
должностью; во второй половине XIII в. возникло судопро¬
изводство, осуществлявшееся королевскими чиновниками.
В 1153 г. был создан первый риксдаг Норвегии — собрание,
созванное королем при деятельном участии церкви. К рикс¬
дагу перешло право выборов короля.
В XIII в. у тингов была отнята и законодательная власть.
Все большее значение приобретали новые системы территори¬
ального деления страны, введенные королевской властью,—
«корабельные округа» (skipreidur), административные округа
(syslur), округа «толкователей законов» (lögmannsumdoemi,
lögsaga). В то же время традиционное, унаследованное от
родоплеменного строя деление на херады, фюльки и области
постепенно утрачивало свое значение 234.
Укрепление государства выразилось также в установле¬
нии постоянного налога с населения. Лейданг — всеобщая во¬
инская повинность (обязанность поставлять в случае надоб¬
ности корабли, их снаряжение и команды) в XIII в. превра-.
тился в постоянный ежегодный налог 235.
Должностные лица, возглавлявшие местные органы вла¬
сти,— сюсельманы со времени короля Сверре (1184—
1202 гг.) значительно больше зависели от короля, чем преж¬
де лендрманы 236. Начало складываться представление о свя¬
щенном характере королевской власти 237, о наличии у короля
права собственности на все наследственные владения (одаль)
и прочие земли в стране 238. Законодательным путем было
зафиксировано право короля созывать ополчение, назначать
военных командиров (командиров кораблей) 239.
234 K. Maurer. Vorlesungen über altnordische Rechtsgeschichte, Bd. I,
SS. 54—69.
235 iB области Гулатинга — еще в XII в. 'См. О. A. Johnsen. Norwe¬
gische Wirtschaftsgeschichte, SS. 52—55.
236 См. О. A. Johnsen. Op. cit., S. 66. Сюсельманы не принадлежали
непосредственно к hird короля, но приносили королю специальную присягу
в верности. Их обязанности по отношению к королю были точно опреде¬
лены. Они получали не вейцлу, а определенные доходы от короля. См.
Hirdskra, 35—36; ср. R. Meißner. Das norwegische Gefolgschaftsrecht,
S. XXVI.
237 Для идеологии господствующего класса в XIII в. характерно уже
появление представления о короле как о суверене, располагающем пра¬
вом жизни и смерти по отношению к своим подданным, как о верховном
судье. Перед королем, говорилось в одном современном трактате, все
должны склоняться, как перед богом (см. «Der Königspiegel», с. XLIII).
238 См. Hirdskra, 14, 5. «Сага об Эгиле» — «Исландские саги»,
стр. 68; «Сага о Харальде Прекрасноволосом». Heimskr. Thule, Bd. XIV,
SS 94 95.
՛ 239 Gulath., 295; Frost. VII, 7.
9 A. P. Корсунский
129
Процесс формирования государства в Норвегии находил¬
ся в прямой зависимости от процесса классообразования и
классовой борьбы. Замедленные темпы образования государ¬
ства в этой стране определялись прежде всего длительностью
процесса разложения родовых отношений и формирования
классов. Возникновение государства оказалось здесь возмож¬
ным после того, как выросло крупное землевладение, а про¬
цесс расслоения свободных общинников — бондов — привел
к выделению из их среды зажиточной верхушки — хольдов,
с одной стороны, держателей чужой земли — лейлендингов,
с другой. Опираясь на крупных землевладельцев — хавдин-
гов, служилую знать, церковь и верхушку бондов, короли в
XII—XIII вв. укрепили государственную власть 240. Но еще и
в это время формирование феодального государства было
далеко от своего завершения, о чем свидетельствует наличие
отмеченных выше остатков военной демократии. Развитие
Норвегии представляло собой наиболее «чистый» вариант
формирования феодального государства — непосредственно
из разлагающегося родового общества, без участия полити¬
ческих и юридических институтов рабовладельческого
строя 241.
Роль остатков организации управления военной демокра¬
тии в политическом строе Норвегии XII—XIII вв. оценивает¬
ся по-разному. А. Я. Гуревич полагает, что в феодальный
период для норвежских бондов их прежние права свободных
людей (право посещения тингов, участия в военном опол¬
чении) стали тягостными повинностями по отношению к го¬
сударству. Бонды всячески уклонялись от выполнения этих
повинностей. А. Я. Гуревич приходит к выводу, что «в усло¬
виях феодальной государственности остатки не изжитой до
конца дофеодальной свободы непосредственных производите¬
лей превращаются в фактор их еще более интенсивного угне¬
240 См. А. Я. 'Гуревич. Так называемое «отнятие одаля» королем
Харальдом Прекрасноволосым. «Скандинавский сборник», т. II. Таллин,.
1957, стр. 32, 33. Автор связывает зарождение раннефеодального государ¬
ства в Норвегии с возникновением феодальной собственности и ренты..
Собственность короля на всю землю страны, отмечает А. Я. Гуревич, реа¬
лизовалась в виде даней, кормлений и служб, носивших характер фео¬
дальной ренты.
241 Это не значит, разумеется, что Норвегия была изолирована от
внешнего мира. Походы викингов, торговые сношения, деятельность мис¬
сионеров католической церкви создавали между норвежским обществом
и раннефеодальными государствами Западной Европы контакт, который
~ какой-то мере влиял на общественное развитие в Норвегии и в част¬
ности на формирование государственности в этой стране.
130
тения, которое особенно отрицательно отражалось на кресть¬
янине и его хозяйственной деятельности» 242.
Положение автора относительно изменения характера
прав и обязанностей бондов в средневековой Норвегии не вы¬
зывает возражений, поскольку речь идет об общей тенденции
политического развития страны в данную эпоху. Несомненно,
государство старалось использовать в своих интересах и
тинговое устройство, и военную и другие повинности населе¬
ния. Можно высказать, однако, сомнение по поводу оценки
результатов этого развития к XII—XIII вв.
По нашему мнению, нет достаточных оснований для вы¬
вода, что уже в XII в. от таких органов военной демократии
норвежцев, как тинги, остается лишь видимость, прикры¬
вающая их новую роль — средства эксплуатации бондов 243.
Несмотря на частичное использование королевской властью
для собственных целей тингов и некоторых других институ¬
тов догосударственной системы управления, последние не
утратили еще окончательно своей роли опоры бондов (не
только зажиточных, но и рядовых, в том числе и лейлендин-
гов) в борьбе против феодализирующейся знати и государ¬
ства.
Как было отмечено выше, бонды играли еще важную роль
в судопроизводстве, законодательстве и налоговом обложе¬
нии; существовали еще законы, охранявшие личную свободу
и имущественные права бондов; тинги ограничивали полно¬
мочия королевских должностных лиц (лендрманов, арманов).
Все эти факты свидетельствуют об устойчивости остатков си¬
стемы организации управления родо-племенного строя в Нор¬
вегии. А. Я. Гуревич прав, указывая на то, что на тингах пре¬
обладающее значение приобретали зажиточные бонды. Но
это обстоятельство не меняет еще характера и роли тингов,
поскольку и зажиточные бонды не представляли собой еще
класса феодалов, поскольку все бонды, включая лейлендин-
гов, оставались лично свободными людьми. Не случайно бон¬
ды, выступая против королевской власти, требовали сохране¬
ния старых обычаев и вольностей, в частности тингов. Ряд
таких данных приведен и в упомянутой статье А. Я. Гуре¬
вича.
Таким образом, если в большинстве феодальных госу¬
дарств Западной Европы в течение длительного времени со¬
хранил свое существование в преобразованном виде лишь
242 А. Я. ¡Г у р е в и ч. Свободное крестьянство и феодальное государ*
ство в Норвегии X—XII вв., стр. 27.
243 Там же, стр. 12.
9*
131
низший элемент общинного устройства в виде марки, то в
Норвегии вплоть до XII в. остатки этой системы играли важ¬
ную роль в политическом управлении всей страной.
В формировании феодального государства в Норвегии
большую роль сыграла католическая церковь. Она выступала
как мощный фактор централизации государственной власти
и оказала значительное влияние на формирование новой си¬
стемы права, вытеснявшей древние обычаи. Но церковь,
складывавшаяся в XI—XIII вв. в Норвегии, не перешла в
норвежское общество непосредственно из рабовладельческого
государства, как это происходило несколько веков ранее
в ряде других варварских королевств. Норвежская церковь
с самого начала была связана со средневековой церковью
Западной Европы, т. е. с церковной организацией уже впол¬
не сложившегося феодального типа 244.
Приведенные выше данные о структуре норвежского коро¬
левства на самой ранней стадии его развития показывают,
что государство здесь лишь постепенно и намного медленнее,
чем в странах классического типа феодализма, выросло из
догосударственной организации управления. В течение дли¬
тельного времени органы государственной власти сосущество¬
вали с органами военной демократии и ограничивались по¬
следними в своей компетенции. Эта особенность развития го¬
сударства в Норвегии связана со своеобразием процесса фео¬
дализации в данной стране (слабое развитие крупного земле¬
владения, замедленные темпы процесса классообразования
и проч.).
¡и*. *
*
Путь образования раннефеодального государства в Анг¬
лии отчасти сходен с норвежским путем. В первые века после
вторжения возникшие в Британии королевства ютов, англов
и саксов не обладали еще ясно выраженными признаками
государства.
В нашем распоряжении нет данных, которые позволили
бы говорить о наличии в них публичной власти, отделенной
244 Папская курия во второй половине XI в. стала ревностно доби¬
ваться укрепления христианской церкви в Норвегии. Папа Александр II
в письме к королю Гаральду в 1061 г. заявил, что считает своим долгом
заботиться о церковном порядке в Норвегии, и подчинил норвежскую
церковь гамбургскому архиепископу. См. Latinske dokument' til Norsk
historic ved Eirik Vandvic. Oslo, 1959, p. 30. Ср. также письмо папы Гри¬
гория VII Олафу III Гаральдсону от 1079 г.— ibid., pp. 30—32.
132
от народа. В наиболее раннем памятнике англосаксонского
права — законах кентского короля Этельберта (560—616 гг.)
нет, например, еще никаких упоминаний о королевских
должностных лицах, о королевском суде, о налогах. Едини¬
цы административного деления этих королевств обнаружи¬
вали связь с племенным устройством 245. Вплоть до VII в. от¬
сутствовало еще письменное право. Важным показателем
начавшегося процесса образования раннефеодального госу¬
дарства в Англии явилась запись права, которая имела ме¬
сто в Кенте к началу VII в.246.
К концу VII в. в некоторых англосаксонских королев¬
ствах в связи с ростом крупного землевладения и процессом
классообразования возникла государственность. Но особен¬
ностью этих государств, так же как и норвежского, было со¬
хранение значительных остатков догосударственной системы
управления, хотя в Англии эти институты родового строя
значительно раньше, чем в скандинавских странах, начали
вытесняться органами развивающегося государства. В Кен¬
те, где государство возникло раньше, чем в других районах
Англии, королевская власть к началу VII в. была еще весьма
слаба. Король, располагая высшей военной и исполнительной
властью, очевидно, не обладал еще законодательной властью.
Принудительная власть короля была также еще невелика 247.
Король рассматривается древними кентскими законами как
245 'Провинции (regiones), упоминаемые в «Церковной истории» Беды,
в англосаксонских источниках обозначались термином maegth, что озна¬
чает — род. К племенному устройству примыкали, по мнению ряда иссле¬
дователей, такие единицы областного деления, как lathes в Кенте, rap.es
в Суссексе, scire в Нортумбрии. Плавы королевств, именуемые Бедой
satrapae, в англосаксонских источниках, относящихся к Мерсии, названы
heteroga. См. L. Н. Lars о n. The King’s Houshild in England before the
Norman conquest. Madison, Wisconsin, 1904, p. 105; J. E. A. J o 1 i f f. Prae-
feudal England. The Jutes. London, 1933, pp. 4, 40—47; J. E. A. J o 1 i f f.
The constitutional history of medieval England. London, 1947, pp. 24—26„
33—40.
246 Запись права не может, однако, сама по себе служить признаком
возникновения государства. Важно знать, в какой мере письменное право
содержит, помимо прежних обычаев, новое королевское право. В законах
Этельберта последнее представлено еще очень слабо.
247 Жители Лондона, отказавшись от христианства, изгнали своего
епископа Мелита, а король Кента Эадбальд был настолько слаб, что не
смог заставить лондонцев снова принять к себе епископа. В е d а. Hist.
Eccl. II, 6: «...Melitum vero Lundonienses episcopum recipere noluerunt,
idolatris magis pontificibus servire gaudentes. Non enim tanta erat ei quanta
patri ipsius regni potestas, ut etiam nolentibus ac contradicentibus paganis
antistitem suae potest ecclesiae reddere».
133
частное лицо, хотя его жизнь и имущество ценились уже
выше, чем жизнь и имущество других знатных людей 248.
Ранние кентские и уэссекские законы свидетельствуют о
том, что органы государственной власти существовали еще
лишь в зачаточном состоянии. Законы кентских королей
Хлотаря и Эдрика, а также Уитреда уже сообщают
о королевском агенте — герефе (wickgerefa) и о судье (kent-
wara). Но функции первого не охарактеризованы, второй же
выступает не как должностное лицо короля, а скорее в каче¬
стве «судьи кентского народа» 249.
В отдельных случаях могло происходить усиление коро¬
левской власти, но это не вело еще к созданию устойчивой
центральной власти. Так, например, в Кенте некоторое упро¬
чение королевской власти при Этельберте сменилось новым
упадком при его сыне Эадбальде.
Уже в VI в. одни англосаксонские королевства подпадали
под власть других, соседних королевств. Некоторым королям
Кента, Мерсии, Уэссекса, обозначенным более поздними ис¬
точниками терминами rex Britanniae, imperator 25°, принадле¬
жала верховная власть над англосаксонскими королевствами
к югу от Хембера. Объединение этих королевств вплоть до
IX века носило, однако, временный и неустойчивый харак¬
тер.
Законы Инэ (конец VII в.) уже предполагают наличие
принудительной власти у королевских должностных лиц —
248 Древним кентским законам чуждо понятие государственной из¬
мены. Оскорбление короля, например, каралось по законам Этельберта
лишь штрафом (Aethb., 3). Нарушение частного королевского покрови¬
тельства также искупалось штрафом в 50 шиллингов, тогда как за нару¬
шение покровительства эрла платили 1'2 шиллингов (Aethb., 8; 13). Даже
убийство короля, как и убийство всех прочих свободных людей, могло
быть возмещено соответствующей вирой. По мерсийскому праву, жизнь
короля оценивалась в 7200 шиллингов, как и жизнь архиепископа (см.
Д. М. Петрушевский. Очерки из истории английского государства
и общества в средние века. Соцэкгиз, М., 1937, стр. 26—27). Законы север¬
ных людей указывали, что в Нортумбрии еще в X в. вергельд короля со¬
ставлял 30 тыс. тримс, а вергельд эделинга — 15 тыс. тримс. Но так как
половина компенсации за убийство короля поступала народу, то родствен¬
ники убитого короля получали столько же, сколько и родственники уби¬
того эделинга. Northleoda laga, § 1—2. См. толкование этого текста у
А. И. Неусыхина (ук. соч., стр. 206). По сообщению Англосаксонской
хроники, относящемуся к 694 г., кентцы, которые сожгли Мула, брата ко¬
роля Уэссекса, вынуждены были выплатить компенсацию преемнику
последнего — королю Инэ (The Anglo-Saxon Chronicle, а. 694).
249 Hlothare-Eadric, 8, 16; Wihtraed, 22.
250 The Anglo-Saxon Chronicle, a. 827; В e d a. Hist. Eccl. II, 5; Cart.
Sax., vol. I, N 289.
134
эльдорменов и гереф251. Но о вмешательстве королевских
агентов в судопроизводство и другие общественные функции
народных собраний нет еще данных.
Право англосаксонского периода узаконивало осуществ¬
ление родственниками в ряде случаев кровной мести и даже
возлагало на них ответственность за преступления, совер¬
шенные их родичами 252.
Вооруженные силы англосаксонских королевств пред¬
ставляли собой, как и в Норвегии, народное военное ополче¬
ние. Обязанность нести по мере необходимости (очевидно,
в случае вражеского вторжения) воинскую службу лежала
на каждом свободном общиннике, владевшем обычным зе¬
мельным наделом (одной гайдой). За неявку в ополчение
керл платил штраф в 30 шиллингов 253.
В первые столетия после завоевания Британии англосак¬
сы не знали постоянного поземельного налога и подлинная
налоговая система вообще отсутствовала. Постоянной коро¬
левской казны, находившейся в определенном месте, в англо¬
саксонской Англии не было до Эдуарда Исповедника 254.
Королевские доходы состояли из судебных штрафов, поступ¬
лений от королевских имений, военной добычи и натураль¬
ных поставок от всех земледельцев, именуемых гафолем
(gafol или feorme).
Англосаксонские короли так же, как и норвежские,
разъезжая со своей свитой по стране, потребляли на месте
гафоль, собранный королевскими управляющими в поместьях
короля (villae regales). В VII—VIII вв. размеры гафоля
были регламентированы королевской властью 255. На свобод¬
251 Ine, 8, 36, 73. До правления Альфреда нет упоминаний о том, что
королевские управляющие участвуют в собраниях сотен и других терри¬
ториальных единиц (folkmoots). См. J. E. A. J о 1 i f f. The constitutional
history of medieval England, p. 37.
252 ՝Cm. Aethb., 23; 11 Aethelst. I, 3; I, 4. См. также М. М. Ковалев¬
ский. История полицейской администрации (полиция безопасности) и
полицейского суда в английских графствах. Прага, 1877, стр. 10—11.
253 Ine, 51.
254'S. В. Chrimes. An introduction to the administrative history of
medieval England. Oxford, 1959, p. 9.
255 iB грамоте короля Мерсии Оффы (757—795 гг.) подробно перечис¬
ляется, сколько быков, зерна, сыра, эля, муки и других продуктов должны
представлять в счет гафоля люди из Вестбэри (см. Cart. Sax., vol. I,
№ '273). Стентон, сопоставляя эти поставки с тем, что был обязан вносить
в качестве оброка держатель десяти гайд земли своему лорду (Ine, 70, 1),
заключил, что гафоль не представлял собой значительного бремени по
сравнению с этим оброком (см. F. М. Stenton. Anglo-Saxon England,
p. 285). В последнее время было высказано предположение, что в этом
титуле законов Инэ идет речь не о подати держателя его господину, а о
135
ных англосаксах, владеющих гайдой, лежала также государ¬
ственная повинность trinoda necessitas, заключавшаяся в обя¬
занности являться в ополчение, сооружать укрепления, чи¬
нить дороги и мосты. Указанные поборы и повинности гене¬
тически были связаны с теми «добровольными» дарами вож¬
дям и обязанностями свободных общинников, которые были
обычны для родового строя. Прямого поземельного налога до
«датских денег» в Англии не было. Правда, с конца Vii в.
был установлен 'налог в пользу церкви, который в Уэссексе
регламентировался светскими законами 256. Но введение этого
налога было связано в большей мере с укреплением церков¬
ной организации в Англии (которая именно в это время
оформилась там как единое целое), чем с развитием государ¬
ственной власти,
В течение VII—IX вв. происходило усиление государства,
выражавшееся прежде всего в росте королевской власти,
создании административного аппарата и присвоении им ряда
функций, принадлежавших прежде народным собраниям и
должностным лицам системы военной демократии. С конца
VII в. королевские законы стали регламентировать взаимо¬
отношения между землевладельцами и держателями их зе¬
мель, между глафордами и зависимыми от них людьми. Ко¬
ролевские управляющие обладали уже известными полицей¬
скими полномочиями. Округами управляли назначенные ко¬
ролем эльдормены 257. Королевские дружинники-тэны в
VIII в. служили при дворе короля, выполняли различные ад¬
министративные поручения 258.
В VII в. важную роль в государственном управлении иг¬
рал совет знати, именовавшийся уитенагемотом. В состав
продуктовой дани, которая выплачивалась землевладельцами королю.
Хрестоматия по истории средних веков, т. I. Соцэкгиз. М., 19'61, стр. 607,
прим. 6.
256 Ine, 61.
257 В Уэссексе и Мерсии эльдормены вначале сохраняли некоторую
самостоятельность по отношению к королю, коренившуюся, по-видимому,
в том, что по своему происхождению они были связаны с системой управ¬
ления родового строя. Но позднее все эльдормены стали королевскими
чиновниками. См. J. Е. A. J о 1 i f f. The constitutional history of medieval
England, p. 38—40. Cp. F. M. Stenton. Anglo-Saxon England, p. 301—302;
H. R. Lyon. The term Ealdorman in the translation prepared at the time
of King Alfred. «English Historical Review»; № CCLXIX, Oct. 1953, p. 515.
Характерно, что до конца VIII в. у отдельных племен, включенных в ре¬
зультате завоевания в состав королевства Мерсии, сохранялись еще свои
короли, которые в мерсийских грамотах именовались subreguli. См. Cart.
Sax. vol. I, № 232.
258 S. В. С h г i m e s. An introduction to the administrative history of
medieval England, pp. 2—3.
136
этого совета входили члены королевского дома, епископы,
аббаты, эльдормены, королевские тэны. Лишь с согласия
членов совета — уитанов король издавал законы, решал во¬
просы войны и мира, раздавал земли в бокланд. Уитенагемот
выполнял также судебные функции, избирал короля, уитаны
скрепляли своими подписями жалованные грамоты 259.
Расширяется сфера действия королевского суда. Инэ за¬
прещает самостоятельные действия сторон без суда. Эта мера
направлена была, по-видимому, против широко распростра¬
ненной еще в то время практики заключения соглашений ме¬
жду тяжущимися сторонами помимо суда 200. Роль местных
собраний в Англии IX в., судя по законам Альфреда, уже
менее значительна, чем в Норвегии в XII—XIII вв.261. Собра¬
ния сотен и графств продолжали выполнять судебные и по¬
лицейские функции. На сотенных собраниях присутствовали
представители сельских общин, входящих в сотню: старо¬
сты, священники, наиболее зажиточные и влиятельные кре¬
стьяне, крупные землевладельцы. Главную роль в судопро¬
изводстве играла судебная комиссия из двенадцати лиц
(старших тэнов) 262. На сотенном собрании, помимо судеб¬
ных дел, производились раскладка различных фискальных
поборов и свидетельствование юридических актов. Еще по
законам IX—X вв. жители сотни, участвовавшие в преследо¬
вании преступника, получали половину конфискованного
имущества последнего 263; из штрафов, которые взимались с
лиц, уклонившихся от участия в преследовании преступника,
часть шла королю, а часть сотне 264; точно так же сотне
причитался штраф с тяжущихся сторон, не явившихся на
суд 265, а по закону Этельреда сотня получала половину всех
штрафов 266. В то же время жители сотни несли в некоторых
259 См. F. Liebermann. The national assembly in the anglo-saxon
period. Halle, 1913; Д. М. Петрушевский. Очерки из истории анг¬
лийского государства и общества в средние века, стр. 2'3—26:
J. Е. A. J о 1 i f f. The constitutional history of médiéval England, pp. 29—30.
260 Cm. F. Pollock and F. W. M a i 11 a n d. History of English Law,
vol. I. Cambridge, 1952, p. 37.
261 Знаменательно, что освобождение от посещения народных собраний
в начале IX в. в Мерсии являлось так же, как и освобождение от некото¬
рых повинностей в пользу фиска, уже особой привилегией. В одной из
грамот короля Ценвульфа имеется упоминание о таком освобождении.
Cart. Sax. vol. I, № 201: «... ut ab omnium fiscalium redituum operum
onerumque seu étiam popularium conciliorum...»
262 III Aethelred 3, 1.
263 I Eadgar. 2, 1.
264 I Eadgar. 3; 3, 1.
265 J. E. A. Jolif f. Op. cit., p. 118.
266 III Aethelr. 3, 2.
137
случаях коллективную ответственность за правонарушения,
совершенные на ее территории 267.
Из сотни брали соприсяжников2б8. Во главе ее вначале
стоял выборный старшина 269.
Постепенно возросло значение королевского агента — ге-
рефы. Вначале он занимался в сотне лишь сбором судеб¬
ных штрафов в пользу короля 270. В конечном счете собрания
сотен и графств оказались под контролем королевских аген¬
тов. Произошло дальнейшее укрепление королевской власти
и ее административного аппарата.
Уже в VIII в. сложилось представление о том, что коро¬
ли обладают правом повелевать. Это выразилось, в част¬
ности, в употреблении термина imperium по отношению к
власти короля271.
С VII в. началось знаменательное изменение во взимании
гафоля. Поскольку пожалования в бокланд связаны были
с иммунитетными привилегиями, с правом взимать поборы
с населения, то гафолем (и некоторыми повинностями зем¬
267 См. S. Rietschel. Untersuchungen zur Geschichte der germani¬
schen Hundertschaft. Weimar. 1907, S. 53.
268 Aethelr. I, 2.
269 Cm. S. Rietschel. Op. cit., S. 56. Некоторые зарубежные исто¬
рики отрицают связь сотен англосаксонского периода с институтами ро¬
дового строя. Так, например, Данненбауэр утверждает, что администра¬
тивное деление на сотни введено Альфредом (т. е. в конце IX в.)
по каролингскому образцу (см. H. Dannenbauer. Hundertschaft,
Centena und Huntari, SS. 188—189). -Сотни, действительно, не прослежи¬
ваются по англосаксонским документам ранее X в. Но приведенные
выше данные о характере англосаксонских сотен, столь сближающие
последние с норвежскими херадами и тинговым устройством, показывают
неубедительность доводов Данненбауэра. Последние продиктованы стрем¬
лением доказать отсутствие «мелкокрестьянской демократии», как этот
автор именует родо-племенную систему управления у германских племен
(ibid., S. 259). Следует учитывать также, что отдельные упоминания
о соприсяжничестве и коллективной ответственности за кражи в сотнях,
а также о народных собраниях встречаются и в более ранних источни¬
ках, хотя определенных данных об этих первоначальных англосаксонских
сотнях и о путях перехода от них к сотням X в. не имеется. См. Ine,
54; 54, 1 (hyndenne); Judicia ciuitatis Lundonie, 3(hyndena); Cart. Sax.,
vol. I, «Nb 201 (popularia concilia); Alfr. 22, 34; 38, 1 (folcgemote).
270 Но, даже начав руководить судебными заседаниями сотен, коро¬
левский герефа не вмешивался еще непосредственно в вынесение реше¬
ний участниками суда (см. F. М. St ent о n. Anglo-Saxon England, р. 296),
271 См. Beda. Hist. Eccl. I, 25; II, 5; V, 7. См. K. Dröge г eit.
Kaiseridee und Kaisertitel bei den Angelsachsen. ZSRG, Germ. Abt., Bd. 69,
1952, SS. 44—45; ср. E. Stengel. Imperator und Imperium bei den Angel¬
sachsen. «Deutsches Archiv für Erforschung des Mittelalters», Jg. 16, H. I,
1960.
138
ледельцев) стали пользоваться теперь крупные землевла¬
дельцы, обладатели бокланда 272.
К середине X в. появилась королевская канцелярия. Был
введен поголовный земельный налог — «датские деньги».
Произошли изменения и в военной системе. Все большее
значение в конце англосаксонского периода стала приобре¬
тать военно-служилая знать, тэны. Последние, владея значи¬
тельным количеством земли (не менее 5 гайд), могли нести
конную службу и являлись в поход со своими дружинни¬
ками.
Приведенные выше данные о формировании англосаксон¬
ского государства в VII—IX вв. показывают необоснован¬
ность попыток некоторых зарубежных историков представить
англосаксонские королевства этого периода «племенными»
или «народными» королевствами, т. е. по существу отрицать
их государственный характер 273. Такая точка зрения игнори¬
рует постепенные изменения, происходившие в политическом
строе этих королевств в VII—IX вв.
Мы видим в Англии в общем тот же тип развития госу¬
дарственности, что и в Норвегии, — органы государства вы¬
растали непосредственно из разлагавшегося родового строя и
в течение известного времени сосуществовали с органами
управления военной демократии. Но последние вытеснялись
государством быстрее, чем в Норвегии, и раннефеодальное
государство сложилось в Англии значительно раньше. Подоб¬
ное различие объясняется прежде всего особенностями про¬
цесса формирования феодальной собственности и классооб-
разования в указанных странах. В отличие от Норвегии, где
широкие массы крестьян лишь в XII—XIII вв. утратили соб¬
ственность на землю, в Англии уже с конца VII в. получили
значительный размах королевские пожалования земли в бок-
ланд, выросло церковное, а также и светское крупное земле¬
владение. К X в. здесь были уже налицо антагонистические
классы крупных землевладельцев феодального типа и зави¬
симых крестьян.
В образовании раннефеодального государства в Англии
известную роль сыграл фактор завоевания, так как длитель¬
272 См. F. М. S t е n t о п. Anglo-Saxon England, pp. 303—305;
А. Я- Гуревич. Английское крестьянство в X — начале XI в., стр. 77.
273 Джолифф, например, утверждал, что король в это время выступал
лишь в роли военачальника, защитника нации и ее законов. Король лишь
подавлял насилие, с которым не могли справиться сами общины. Во всем
же остальном, по мнению Джолиффа, жизнь общин протекала, как пра¬
вило, помимо короля. См. J. Е. A. J о 1 i f f. The constitutional history of
medieval England, pp. 45—46.
139
ный процесс борьбы против местного кельтского населения
способствовал усилению королевской власти и завоевателей.
Установление господства над той частью местного насе¬
ления, которая была не истреблена, а обращена в рабство
или оказалась в положении зависимого слоя населения, сти¬
мулировало формирование органов государственной власти у
германцев в Англии.
Влияние завоевания на процесс политического развития
англосаксов не следует, разумеется, переоценивать. Местные
кельтские племена, которые жили еще родовым строем или
переживали стадию разложения родового строя, в большин¬
стве случаев не превосходили по уровню своего обществен¬
ного развития германских завоевателей. И все же, исследуя
формирование классов феодального общества и феодального
государства в Англии, мы не можем не учитывать и участия
в этом процессе такого фактора, как влияние — прямое или
косвенное — элементов рабовладельческого уклада римского
происхождения. Влияние римских отношений на развитие
варварских королевств было двояким: оно выражалось, с
одной стороны, в непосредственном участии остатков клас¬
сов и социальных групп рабовладельческого общества в фор¬
мировании общественных классов феодального общества, с
другой, — в воздействии римских политических учреждений,
права, церкви на процесс становления феодальной государ¬
ственности, права и идеологии.
Обе эти формы влияния римских отношений на процесс
образования раннефеодального государства характерны для
Англии, хотя далеко не в такой степени, как для ряда стран
континентальной Европы.
Ко времени варварского завоевания Британии в некото¬
рых районах страны еще сохранились крупное землевладе¬
ние римского типа (точнее, позднеримского), основанное на
эксплуатации колонов и рабов, города с римской системой
устройства, христианская церковь 274.
Прямое влияние остатков рабовладельческого уклада на
социальное развитие Англии, как уже отмечалось выше, было
локально ограничено (оно сказывалось главным образом в
Кенте) и крупной роли не сыграло. Большее значение имело
косвенное воздействие римской государственности, права и
религии на политическое устройство германских племен, за¬
274 Финберг высказывает предположение, что система налогового
обложения, существовавшая в Мерсии в VI в., была унаследована от
Римской империи. См. Н. R. P. F i n b е г g. Glochester-shire Studies. Lei-
chester, 1957, pp. 15—16.
140
воевавших Британию. Это воздействие проявилось не сразу
при поселении варваров на острове, а главным образом позд¬
нее, когда социальная дифференциация достигла у них уже
значительных размеров. Причем указанное влияние переда¬
валось преимущественно через посредство некоторых ранне¬
феодальных государств Западной Европы, формировавшихся
при значительном влиянии римских отношений.
После вторжения германцев Британия не утратила эконо¬
мических и культурных связей с франкской Галлией 275.
Известно также, что папская курия в VI—VII вв. уделяла
большое внимание Британии. Эти связи способствовали ут¬
верждению христианства в конце VI в. в Кенте, а затем и в
других германских королевствах Британии, записи права и
усвоению отдельных норм римского права, применению рим¬
ской системы чеканки монеты и т. д. Церковь же сыграла в
свою очередь большую роль в ускорении процесса создания
феодальной собственности и в укреплении государства. С по¬
мощью церкви была создана специфическая форма королев¬
ских пожалований в бокланд, что содействовало росту круп¬
ного феодального землевладения и разложению общинной
собственности на землю, В то же время церковь создавала
идеологическое обоснование для сильной королевской власти,
рассматривавшей свободных германцев как подданных 276.
Таким образом, влияние римского уклада несколько уско¬
рило развитие государственности в Англии, хотя это влияние
было значительно меньшим, чем в тех варварских королев¬
ствах, где имел место синтез римских и германских отно¬
шений.
275 Cm. W. L e V i s o II. England and the continent in the eighth century.
Oxford, 1946; M. D e a n e s 1 y. Canterbury and Paris in the Reign of Aet-
helberth. «History», Sept. 1941, vol. XXV, No. 102; The court of King
Aethelbert of Kent. «The Cambridge Historical Journal», vol. VII, No. 2,
1942; ee >k e. Roman traditionalist influence among the Anglo-Saxons.
«The English Historical Review», April 1943, vol. 58; N. K. Chadvick.
Intelectual contacts between Britain and Gaul in the fifth century. «Studies
in early British history». Cambridge, 1954.
276 P. V i n o g r a d o f f. Romanistische Einflüsse in angel-sächsischen
Recht: das Buchland, pp. 502—503; H. Würdiger. Einwirkungen
des Christentums auf das angelsächsische Recht. ZSRG, Germ. Abt. Bd. 55,
1935.
ГЛАВА III
ВАЖНЕЙШИЕ ОСОБЕННОСТИ РАННЕФЕОДАЛЬНОГО
ГОСУДАРСТВА
Сопоставляя раннефеодальную государственность с рим¬
ской государственной системой, с одной стороны, и догосу-
дарственной организацией управления германцев, с другой,,
мы нередко в состоянии вскрыть лишь генетическую связь
между соответствующими институтами этих систем общест¬
венного управления. Важнейшие учреждения раннефеодаль¬
ного государства коренным образом отличны по своей при¬
роде от соответствующих, внешне сходных с ними, древне¬
германских и позднеримских институтов. Но тем не менее
влияние дофеодальных систем управления на формирование
соответствующих раннефеодальных учреждений несомненно.
Известно, например, что становление феодального госу¬
дарства в Западной Европе выразилось не только в создании
центрального государственного аппарата, но и в возникнове¬
нии политической власти внутри самой феодальной зот-
чины К
Формирование политической власти феодалов-вотчинников·
проявлялось в приобретении крупными землевладельцами в
известных пределах судебной и административной власти над
зависимым населением,. в распространении института имму¬
нитета.
Для ряда буржуазных немецких историков политические
права феодального магната в средневековом государстве —
1 См. А. И. Неусыхи н. 'Исторический миф третьей империи. «Уч.
зап. МГУ», вып. 31. Сб. истор. ф-та. М., 1945, стр. 60—61.
142
это прямое продолжение той власти, которой располагал
якобы знатный германец, владелец бурга, над населением со¬
ответствующего округа еще во время Тацита2. Фантастиче¬
ский характер подобной концепции, основанной на модерни¬
зации общественного строя древних германцев, совершенно
очевиден. Точно так же нет оснований отождествлять франк¬
ский иммунитет с позднеримским. Практика патроциниев,
применение которой в Западной империи наиболее ярко опи¬
сано Сальвианом Марсельским, вела к превращению свобод¬
ных земельных собственников в людей, находившихся в по¬
земельной и личной зависимости от магнатов3. Но подобные
патроцинии не были легальным институтом, и позднерим¬
ское государство вело против них борьбу4.
Все эти явления можно рассматривать лишь как зачатки
того института частной власти крупных землевладельцев, ко¬
торый характерен для западноевропейского средневековья.
В Римской империи частная власть крупных землевладель¬
цев над населением не могла стать наряду с центральной
властью важнейшим орудием внеэкономического принужде¬
ния, так как существовал централизованный и широко раз¬
ветвленный бюрократический аппарат, не допускавший раз¬
вития партикуляристских тенденций далее известных преде¬
лов. Самый характер частной власти крупных землевладель¬
цев в Римской империи носил отпечаток рабовладельческой
системы. Эта власть была еще в значительной мере связана
с отношениями личной зависимости, характерными для ан¬
тичного позднеримского общества (рабство, колонат, патро¬
нат), в то время как в феодальном государстве эта власть
приобретала территориальный характер5.
Но если рассматриваемый институт феодального- общест¬
ва отсутствовал в позднеримском и в древнегерманском об¬
ществе, то это не означает того, что он развивался вне связи
с римскими и германскими традициями. Достаточно хотя бы
бегло рассмотреть процесс зарождения института частной
власти в отдельных варварских германских королевствах
для того, чтобы убедиться в роли древних традиций в этом
процессе.
В раннефеодальной Норвегии частная власть крупных
2Н. Dannenbauer. Adel, Burg und Herrschaft bei den Germanen,
SS. 74—77.
3 S а 1 v i a n i. De gubernatione Dei, V, 38, 8; MGH AA, t. I.
4 CTh XI, 24, 1—6; II, 14, 1.
5 Cp. H. C. 'M и x а л о в с к а я. Каролингский иммунитет. СВ,
вып. II, 1946, стр. 1'82—1՝83.
143
землевладельцев и иммунитеты не получили сколько-нибудь
заметного развития (так же, как и ряд других черт западно¬
европейского феодализма — крепостная зависимость крестьян
и др.) 6. Разумеется, это обстоятельство вызвано не отсут¬
ствием пережитков родового строя в Норвегии, которые, как
указывалось выше, сохранялись здесь дольше, чем на Запа¬
де, и не отсутствием римских традиций (как видно из раз¬
вития других стран, в которых отсутствовали римские тра¬
диции, а иммунитеты получили распространение). Основной
причиной отсутствия изучаемого института в Норвегии яви¬
лось своеобразие социально-экономического развития, пре¬
жде всего — относительно слабое развитие крупного земле¬
владения и затяжной характер процесса формирования фео¬
дальной собственности и разорения свободного крестьян¬
ства.
Англосаксонским государствам, в отличие от Норвегии,
знаком был институт частной власти крупных землевладель¬
цев над земледельческим населением. Здесь одновременно
с зарождением государственной власти и началом развития
крупного землевладения королевской властью осуществля¬
лись мероприятия, направленные на установление власти
землевладельцев над зависимыми людьми. Уже законы Инэ
запрещали свободному человеку уходить от своего гла-
форда7.
Закон Этельстана от 930 г., подобно Мерсенскому капи¬
тулярию у франков, устанавливал принудительную коммен¬
дацию для свободных людей, не имеющих глафордов. Таким
людям родственники должны были подыскать глафордов8.
В англосаксонских государствах зарождались также вот¬
чинная юрисдикция и иммунитеты. Так, еще уэссекские за¬
коны конца VII в. устанавливали ответственность землевла¬
дельца за кражу, совершенную зависимым от него земле¬
дельцем,— генитом 9. Эта правовая норма предполагала на¬
личие известной частной власти у землевладельца.
6 Некоторые исследователи сопоставляли норвежскую вейцлу с за¬
падноевропейским бенефицием или феодом. См. C. Schwerin. Der Bauer
in den skandinavischen Staaten des Mittelalters. «Adel und Bauern im deut
sehen Staat des Mittelalters». Leipzig, 1943, S. 360. Ммттейс видел в вейц-
ле «чисто хозяйственную форму лена» (H. М i 11 е i s. Der Staat des ho¬
hen Mittelalters, S. 411).
7 Ine, 39.
8 II Aethelst., 2. Очевидно, это положение распространялось на без¬
земельных свободных. См. H. Geffcken. Die angelsächsische Herrschaft
in England. Heidelberg, 1881, S. 96; П. Г. .Виноградов. Средневековое
поместье в Англии. Спб., 1911, стр. 245.
9 Ine, 22.
144
Если был убит человек, находившийся под чьим-то покро¬
вительством, часть виры за него получали его родственники,
а другую часть — его глафорд10. Последний обязан в ряде
случаев представлять свободных людей, находившихся под
его покровительством, в суд п.
Позднее, уже к концу англосаксонского периода, государ¬
ство начало предоставлять магнатам судебную власть над
населением, жалуя им так называемые sace and socne и.
В ряде варварских германских королевств, возникших на
территории Западной Римской империи, частная власть маг¬
натов над населением сложилась значительно быстрее.
В Испании, Галлии и Италии после крушения Империи рим¬
ский институт частной власти крупных землевладельцев со¬
хранился и в ряде случаев значительно расширился.
В Вестготском королевстве, например, продолжалась
практика предоставления магнатами простым свободным лю¬
дям покровительства на суде13. Государство предоставляло
прокураторам, акторам и виликам (т. е. управляющим) име¬
ний фиска и частных крупных землевладельцев известные
административные и полицейские полномочия 14; существовал
особый церковный суд, действие которого распространялось
не только на клириков и familia ecclesiae, но также и на
свободных людей, находившихся в зависимости от церкви 15.
В дальнейшем вестготское право пошло значительно даль¬
ше римского по пути легализации частной власти магнатов.
В готской Испании не были еще распространены иммуни¬
теты франкского типа, воспрещавшие государственным чи¬
новникам доступ на территорию иммуниста. Но государство,
возлагая известные административно-полицейские обязанно¬
сти на управляющих имений магнатов и фиска, тем самым
легализовало частную власть магнатов и прокураторов.
10 Ine, 70.
11 П. Г. Виноградов. Ук. соч., стр. 124.
12 Наиболее ранние упоминания о соке относятся к середине X в. См.
Cart. Sax. vol. III, № 1029 (958); № 1052 (959). См. также П. Г. Ви¬
ноградов. Ук. соч., стр. 246—048; F. E. H a r m е г. Anglo-Saxon writs.
Manchester, 1952, pp. 74—75. О глафордате и частной власти крупных
землевладельцев над населением в конце англосаксонского периода см.
А. Я- Гуревич. Английское крестьянство в X — начале XI в.,
стр. 100—115.
13 LVis. VII, 1, 1; II, 3, 9 (ср. LVis. II, 2, 8).
14 См. А. Р. 'К о р с у н с к и й. О развитии феодальных отношений в
готской Испании (рост частной власти и политической самостоятельности
крупных землевладельцев). ОБ, вып. XXIII, 1963, стр. 8—10.
15 LRVis. CTh XVI, 1, 2; Cone. Tolet. Ill, c. 13; XI, c. 6; Cone. Tar-
racon. c. 4.
10 A. P. K'Opcyнекий
145
Сеньориальные отношения настолько упрочились, что государ¬
ство возлагало на патрона ответственность за поведение лиц,
находившихся под его покровительством 16; уже в VII в.
сеньору поручалось вести на войну своих дружинников и
всех зависимых людей 17.
В Остготском и Бургундском королевствах существовал
патронат, заключавшийся в предоставлении частными лица¬
ми покровительства тяжущимся на суде, хотя официальное
право не санкционировало эту практику18.
В остготской Италии должностным лицам, управлявшим
королевскими имениями, предоставлялось право суда над ра¬
бами и свободными крестьянами этих имений 19.
Патроцинии и частная власть магнатов не успели, однако,
достигнуть в этих королевствах такого уровня развития, как
в готской Испании.
Во Франкском государстве происхождение института ча¬
стной власти светских и церковных магнатов также тесно
связано с позднеримскими традициями. В специальной лите¬
ратуре обстоятельно описана преемственность между галло¬
римским патронатом (распространение которого засвидетель¬
ствовано Сальвианом Марсельским, Сидонием Аполлинарием,
а также другими источниками), с одной стороны, меровинг-
ской коммендацией и патронатом, с другой.
Нетрудно увидеть, например, в требовании франкских за¬
конов, чтобы агенты церкви и светских магнатов представля¬
ли в государственный суд своих людей (свободных), винов¬
ных в уголовных преступлениях, продолжение и развитие
практики, характерной для позднеримского законодательства.
Точно так же исследователи устанавливают прямую связь
между частновладельческой юстицией, описываемой Анжер¬
скими формулами, которые, как известно, составлены под
сильным влиянием римского права, и юстицией римских су¬
дей, именуемых assertores pacis. Должность эта в Римской
империи обычно находилась в руках крупных землевладель¬
цев 20.
16 А. Р. К о р с у н с к и й. Ук. соч., стр. 7.
17 Там же, стр. 11 —12.
18 LRBurg. XLIII. Ср. LBurg. XXII, LV. Ed. Theod. 44, 46. См. также
З. В. У д а л ь ц о в а. Ук. соч., стр. 60—61, 63—64.
19 С а s s i о d. Variae, VI, 9.
20 См. H. Brunner. Deutsche Rechtsgeschichte, Bd. II, SS. 285—286.
См. также A. Д. Удальцов. Свободная деревня в Западной Нейстрин
в эпоху Меровингов и ¡Каролингов, стр. 28, 47; Д. С. 'Г р а м е н и ц к и й.
О происхождении и содержании франкского иммунитета. СВ, вып. II,
1946, стр. 135—153.
146
Было бы неправильно отрицать связь института патроната
во Франкском государстве также с германскими традициями.
Салическая правда устанавливала лишь материальную
ответственность господина за действия его лита и раба перед
судом21. Рипуарская же правда признавала ответственность
патрона и за действия зависимого свободного человека. Пат¬
рон обязан был представить в суд находившегося у него на
службе (in obsequium) человека; в противном же случае за
действия, совершенные последним, отвечал сам патрон22.
Значительную роль в развитии института частной власти
магнатов сыграли дружинные отношения. В дружине еще во
времена Тацита возникала цзвестная иерархия. Позднее
вождь дружины приобрел в определенных рамках каратель¬
ную власть над дружинниками. Эта власть стала «исходным
моментом развивающейся впоследствии юрисдикции сеньора
по отношению к его вассалам»23.
Во Франкском королевстве, так же как и в Вестготском,
характерное для раннефеодального государства сосредоточе¬
ние политической власти в вотчине происходило быстрее, чем
в англосаксонских государствах, не говоря уже о такой стра¬
не, как Норвегия.
Во Франкском королевстве к началу VII в., как видно из
эдикта Хлотаря II от 614 г., уже были широко распростране¬
ны иммунитеты24. В VIII в. государство здесь активно содей¬
ствовало упрочению вассальных связей, затрудняя уход зави¬
симых людей от их сеньоров 25.
В начале IX в. вовсе было запрещено вассалам уходить
от сеньоров (исключения допускались лишь в немногих, стро¬
го определенных случаях)26. Эти постановления, как уже от¬
мечалось в советской исторической литературе, касались не
только собственно вассалов, но вообще зависимых людей27.
21 LSal. XXXV, 5.
22 LRib. XXXI, 1—2.
23 К. М а р к с il Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 19, стр. 510.
24 CRFr, t. I, Chlotharii II. Edictum (614 г.), с. 14, 9. Первые упоми¬
нания об иммунитетах относятся еще к VI в. См. Diploma 'Childeberti I—
Pardessus Dipl. t. I, CXI. Владения fideles, т. e. дружинников и слу¬
жилой знати, в конце VI в. уже выделялись из общей системы сотенного
устройства. См. CRFr, t. I, № 7, p. 17. Childeberti II. Decretio, c. 12 (596):
«...si una centena in alia centena vestigium secuta fuerit et invenerit vel in
quibuscumque fidelium nostrorum terminis vestigium miserit...»
25 См. капитулярий Пиппина от 787 г., запрещавший кому-либо при¬
нимать под покровительство людей, оставивших своих сеньоров без раз¬
решения последних — CRFr, t. I, № 94, с. 5
26 CRFr, t. I, № 77, Cap. Aquisgr. (801—813), с. 16.
27 См. H. Э. И ц к о в. Ук. соч., стр. 24.
10*
147
В 808 г. свободным людям предписано было идти на войну
либо со своим сеньором, либо с графом28. К 847 г. вассали¬
тет приобрел обязательный характер 29.
Таким образом, частная власть магнатов над населе¬
нием— институт, присущий как тем раннефеодальным госу¬
дарствам, в которых имел место римско-германский синтез,
так и тем, в которых этот синтез отсутствовал.
Традиции римского патроната ускоряли развитие институ¬
та частной власти в раннефеодальных государствах (Вестгот¬
ское и Франкское королевства). Но для формирования этого
института необходимо было воздействие ряда других факто¬
ров феодализирующего процесса. В Остготском королевстве,
например, институт частной власти магнатов над населением
не обнаружил значительного прогресса по сравнению с рим¬
ской эпохой. Это связано с особенностями феодализационно-
го՛ процесса в Италии, достигшего значительного размаха
лишь после лангобардского завоевания30.
Особенно важное значение для анализа политической
структуры раннефеодального государства имеет вопрос о
королевской власти и государственном аппарате в целом.
Для историков-романистов королевская власть в герман¬
ских варварских королевствах — это прямое продолжение
римской императорской власти. Меровингские короли, по вы¬
ражению А. Пиренна, не отличались от римских императоров
ничем, кроме длинных волос31. Немецкие историки права
А. Гальбан, Р. Шредер и др., отмечая влияние ряда римских
политических институтов на сложившуюся в варварских гер¬
манских королевствах (основанных на римской территории)
королевскую власть, рассматривали последнюю как непосред¬
ственное продолжение древнегерманской королевской власти
и считали ее в основе своей «германской»32. И в настоящее
время ряд западногерманских историков подчеркивает «гер¬
манскую сущность» королевской власти Франкского и других
варварских королевств. Главными признаками этого герман¬
ского типа королевской власти считаются связь короля с под¬
28 CRFr, t. I, № 50 Cap. miss, de exercitu promovendo, с. 1.
29 'CRFr, t. II, № 204: «Volumus etiam, ut unusquisque liber homo in
nostro regno seniorem, qualem voluerit, in nobis et in nostris fidelibus acci¬
piat».
30 О развитии рассматриваемого института в Вандальском королевстве
нет достаточно определенных данных.
31 См, Н. Piren ne. Mahomete et Charlemagne. Paris — Bruxelles,
1937, p. 38. Ср. также Фюстель де Кулан ж. Ук. соч., т. III, гл. VII.
данными с помощью принципа «верности», «сакральный»
или «магический» характер королевской власти33. Институт
королевской власти в варварских королевствах, как можно
было убедиться при изучении политического строя этих госу¬
дарств, действительно, складывался не на пустом месте. Он
генетически был связан и с властью короля — органа военной
демократии, и с римской императорской властью. Поэтому,
анализируя содержание и объем королевской власти в ранне¬
феодальных государствах, нетрудно обнаружить в ней рим1
ские черты, например, право короля издавать законы и на¬
значать чиновников, и германские черты — использование
дружины в системе управления и т. п. Но королевская власть
в раннефеодальном государстве — это не просто своеобраз¬
ное сочетание отдельных черт власти римских императоров
и германских королей эпохи Тацита, или времен «великого
переселения народов» 34; это — новый институт, сложившийся
в соответствии с новыми социально-экономическими и поли¬
тическими отношениями. Являясь органом власти германской
служилой знати и местных «римских» крупных землевладель¬
цев (в странах римско-германского синтеза), королевская
власть в раннефеодальном государстве коренным образом
отличалась по своему характеру от римской императорской
власти, выражавшей интересы главным образом сенаторской
знати, эксплуатировавшей население всей мировой Римской
империи. Классовые противоречия позднеримского общества
были в известной мере, как отмечалось выше, унаследованы
раннефеодальным государством в ряде стран. Но характер
этих противоречий менялся по мере того, как »место разла¬
гавшихся классов античного общества занимали формировав¬
шиеся классы феодального общества. Одновременно изменя¬
лась и политическая организация, необходимая для подавле¬
ния выступлений народных масс в новых условиях классовой
борьбы.
В раннефеодальном государстве социальная база коро¬
левской власти, имевшей возможность в известной мере опи¬
раться на массы свободных германских общинников, была
значительно шире, чем у терявшей почву под ногами рим¬
ской императорской власти.
33 См. О. Brunner. Land und Herrschaft, SS. 513, 524—525; О. H ö f-
1 e r. Der Sacralcharakter des germanischen Königtums. «Königtum», S. 104;
Th. Mayer. Staatsauffassung in der Karolingerzeit. HZ, Bd. 173, H. 3,
1952, SS. 467, 470.
34 По Бухнеру, решающий признак меровингской королевской влас¬
ти— это особый вид слияния римских и германских традиций (R. Buch¬
ner. Das merovingische Königtum, S. 154).
149
Что же касается власти древнегерманских королей, то
последняя, как известно, вовсе не представляла еще собой
публичной власти, отделенной от народа. Влияние же рим¬
ских политических и юридических институтов помогло коро¬
левской власти раннефеодального государства в короткий
срок оторваться от ее древнегерманских корней и превра¬
титься в центральный орган политической власти.
То, что было отмечено относительно характера королев¬
ской власти, в значительной мере относится и ко всей систе¬
ме управления раннефеодального государства. Для этого го¬
сударства характерно наличие лишь весьма примитивного
государственного аппарата. Такого аппарата, естественно, во¬
все не было в древнегерманском обществе, так как в нем
отсутствовала публичная власть, стоящая над народом 35.
В позднеримском обществе существовал широко разветв¬
ленный военно-бюрократический государственный аппарат.
Традиции римской государственности и отдельные элементы
римской государственной системы, как мы видели, сыграли
свою роль в формировании раннефеодальных государств. Но
собственно государственный аппарат в раннефеодальный пе¬
риод лишь складывался. В варварских королевствах отсутст¬
вовали государственные учреждения с четко обозначенным
кругом задач, тесно связанные друг с другом и с централь¬
ной властью, обладающие определенным штатом чиновников
и своими финансовыми средствами и канцелярией.
В раннефеодальных государствах имелись лишь прими¬
тивные органы управления, состоявшие из отдельных изоли¬
рованных друг от друга и слабо связанных с центральной
властью должностных лиц. В этих государствах отсутствова¬
ло войско нового типа, отличное от народного ополчения;
постоянные налоги либо существовали в виде приходивших в
упадок остатков позднеримской налоговой системы (Вестгот¬
ское, Остготское, Бургундское, Франкское королевства), либо
появились лишь в поздний период истории раннефеодального
государства (англосаксонская Англия, Норвегия).
Правда, центральный государственный аппарат не был
сильнее и в сложившемся феодальном государстве в Запад¬
ной Европе во время феодальной раздробленности. Но в это
время сформировалась окончательно политическая власть
35 Можно было бы вовсе не сопоставлять институты раннефеодального
государства с германской догосударственной организацией управления,
если бы в зарубежной исторической литературе не делались попытки до¬
казать «непрерывность» политического развития от древнегерманского до
средневекового общества.
150
внутри феодальной вотчины, чего еще не было в законченном
виде в изучаемую эпоху.
Особенностью раннефеодального государства являлось
также непосредственное участие знати в политическом управ¬
лении.
Об этом свидетельствует структура и характер деятельно¬
сти королевских советов, дворцового управления, соборов и
собраний магнатов. В компетенцию королевских советов, со¬
стоявших из представителей высшей служилой знати и выс¬
шего духовенства, а также собраний светских и духовных
магнатов входило обсуждение, и практически также решение,
таких важнейших дел, как выборы короля, пожалование зе¬
мель, решение вопросов войны и мира, суд и прочее. Наиболее
самостоятельную и активную роль королевские советы и соб¬
рания знати играли в Вестготском, Бургундском, Франкском
и англосаксонских государствах.
Для историков-романистов характерно отрицание какой-
либо связи названных учреждений с древнегерманской систе¬
мой общественного управления и подчеркивание «абсолютно¬
го» характера власти королей раннефеодальных государств36.
В то же время историки-германисты рассматривали королев¬
ские советы и собрания знати как непосредственное продол¬
жение описанных Тацитом древнегерманских советов старей¬
шин, как представительство народа, заменившее прежние
народные собрания37. Отмечалась также роль церкви в воз¬
никновении собраний знати 38.
Отдельные элементы организации управления римского,
древнегерманского и церковного происхождения могли ока¬
зать известное влияние на формирование этого института
варварских королевств. Но нетрудно убедиться в том, что
королевские советы и собрания знати раннефеодальных госу¬
дарств представляли собой институты, совершенно отличные
от тех сходных по форме учреждений, которые характерны
36 См. Н. Д. Фюстель де Кулан ж. Ук. соч., т. III, стр. 1Г8.
В последнее время Ф. Тансхоф утверждал, что собрания знати не играли
самостоятельной роли. Получение их согласия на издание законов было
лишь формальностью, так как знать якобы не могла не одобрить действия
короля. См. F. L. Ganshof. Wat waren de capitularia? Brusseil, 1955,
pp. 96—97.
37 Относительно недавно подобное мнение высказывал Г. Конрад.
См. H. Conrad. Op. cit., Bd. I, S. 143.
°8 'Ha формирование собраний знати во Франкском королевстве ока¬
зали влияние церковные соборы, которые издавна регулярно собирались
на этой территории (см. R. Schröder —E. Künssberg. Op. cit.,
SS. 160—161). О роли церковных синодов в Кловеско в англосаксонской
Англии см. F. Pollock and F. W. М a i 11 a n d. Op. cit., p. 42.
151
для Поздней римской империи, с одной стороны, для догосу-
дарственной организации управления германцев, с другой.
В Римской империи consistorium principis или comitatus
играл лишь совещательную роль и представлял собой лишь
одно из звеньев бюрократического аппарата, всецело подчи¬
ненного суверену. Провинциальные собрания знати не оказы¬
вали значительного влияния на государственное управле¬
ние39. Церковные синоды в Поздней империи занимались как
правило лишь религиозными вопросами.
В варварских же королевств!ах королевские советы и соб¬
рания знати выступали в качестве политических учреждений,,
игравших самостоятельную роль в государстве.
Правда, деятельность подобных политических органов
была зачастую нерегулярной, а их функции· и компетенция
не были четко определены государственным правом. Это
ограничивало ,в известной мере воздействие собраний знати
на государственное управление, но не меняло все же харак¬
тера данного органа власти. Еще меньше оснований имеется
для того, чтобы представлять советы варварских королей и
собрания знати непосредственным продолжением древнегер¬
манских советов старейшин.
Если последние состояли из родовой знати, то королев¬
ские советы и собрания знати в варварских королевствах
представляли служилую знать и верхушку духовенства, т. е.
формирующийся класс феодальных землевладельцев. Эти
собрания стали уже органами политической власти, в то
время как древнегерманские советы старейшин относились
еще к системе управления родо-племенного строя.
Для политического строя государств Западной Европы в
эпоху раннего средневековья характерно также то, что в ру¬
ках феодальной знати (светской и духовной) оказывались
постепенно ключевые позиции не только в центральном, на
и в местном управлении. В первый период существования
варварских королевств, когда знать была еще слаба, короли
широко практиковали назначение на различные должности
в администрации (графов и прочих) своих дружинников, а
также рабов и вольноотпущенников.
. 39 ¡В период принципата в провинциях были созданы собрания (соп-
cilia), которые ведали некоторыми религиозными делами (связанными
с культом императора), могли направлять в Рим жалобы на действия
местной администрации; очевидно, также принимали участие в расклад¬
ке налогов. Привились эти собрания, по-видимому, лишь в Галлии.
См. Т. Моммзен. История Рима, т. V. ИЛ, М., 1949, стр. 92՛—93;
E. Stein. Geschichte des spätrömischen Reiches, Bd. I. SS. 75, 409—410.
152
В связи с процессом роста феодального землевладения,,
формирования классов и сословий феодального общества в
органах государственной власти происходили изменения.
В Вестготском королевстве, например, было заметно стремле¬
ние знати ограничить круг лиц, получающих должности в
дворцовом управлении 40. В .конце VII в. законы исходят из
того положения, что лица, занимающие наиболее важные-
должности в государственном аппарате, т. е. высшие чины
дворцового управления (primates palatii), герцоги, графы,,
пардинги 41 — это знатные (nobiles), в то время как тиуфады
(тысячники) и уполномоченные по созыву ополчения — это
«низшие» (inferiores, viliores) 42.
Во Франкском государстве в начале VII века знать до¬
билась важной уступки от королевской власти. Эдикт Хлота-
ря II признал, что судьи должны назначаться только из ме¬
стных людей43.
В Италии уже после разгрома Остготского королевства
византийское правительство предоставило италийской знати
(епископам и светским магнатам) право избрания важней¬
ших должностных лиц провинций (iudices provinciarum).
И эти правители, как и во Франкском королевстве, должны
были назначаться из местных людей44. Таким образом, то,
что в Поздней Римской империи было лишь тенденцией по¬
литического развития, которую правительство пыталось пода¬
вить45, теперь становится нормой официального права. При
Каролингах окончательно было признано, что государствен¬
ные должности от высших и вплоть до судебных заседате¬
лей— скабинов, могут занимать лишь представители знати46.
В дальнейшем господство феодальной знати в местных
органах государственной власти было закреплено наследст¬
40 LVis. II, 4, 4; «...ut non inmérito palatinis officiis liberaliter hono¬
rentur...»; Cone. Tolet. XIII, tomus: «...cum nobilitate conditio libertorum
vel servorum etiam adaequata gentis nostrae statum degenerat». См. Th.
M e 1 i с h e r. Der Kampf zwischen Gesetzes-und Gewohnheitsrecht.., S. 158..
41 Гардииги— верхний слой королевских дружинников.
42 LVis. Ill, 1,5; IX, 2, 9; VI, 1, 2; XII, 1, 3.
43 CRFr, t. I, № 9, Chlotharii II, Edictum, с. 12: «...Nullus iudex de
aliis provinciis aut regionibus in alia loca ordinetur; ut si aliquid mali de
quibuslibet condicionibus perpetraverit, de suis propriis rebus exinde quod'
male abstolerit iuxta ordine debeat restaurare».
44 Constitutio Pragmatica, 12. Corpus Juris Civilis, vol. II, Novellae..
Berol., 1954, App. VII. Cp. Chloth. II. Edict., с. 12.
45 См. выше, стр. Э1—32.
46 См. CRFr, t. I, № 61, с. II: «Ut iudices, advocati, praepositi,
centenarii, scabinii, quales irveniri possunt et Deum timentes, constituantur
ad sua ministeria exercenda».
153
венностью должностей. Случаи передачи по наследству долж¬
ностей в остготской Италии были, очевидно, еще только ча¬
стными случаями в практике государственной жизни47. Но
во Франкском королевстве победу этого принципа замеще¬
ния должностей в государственном аппарате засвидетельст¬
вовал Кьерсийский капитулярий, который признал наследст¬
венность должности графа 48.
Отстранение рядовых свободных людей от участия в ор¬
ганах суда и управления происходило (хотя более медленно)
и в англосаксонской Англии. Об этом свидетельствует отме¬
ченный выше переход судебных функций в сотенных собра¬
ниях к так называемым «старшим тэнам».
Наличие у феодализирующейся землевладельческой знати
варварских королевств привилегии занимать важнейшие го¬
сударственные должности — явление, для которого так же
трудно найти аналогию в римском государственном устрой¬
стве, как и для раннефеодальных королевских советов и соб¬
раний знати.
В Поздней Римской империи происходила феодализация
государственного ¡аппарата, но, как указывалось выше, в до¬
вольно ограниченных размерах. Что же касается древнегер-
манекого общественного устройства, то ему при слабой со¬
циальной градации, характерной для родо-племенного строя,
и отсутствии публичной власти вовсе чужд был изучаемый
институт.
Охарактеризованные выше формы политической организа¬
ции представляют собой специфическую черту раннефеодаль¬
ных государств Западной Европы. Такая формн политическо¬
го устройства, именуемая Энгельсом «демократией знати»49,
47 -См. Cassiod. Variae, V, 3, 1; 4; VIII, 16. См. F. D а h n. Die Kö¬
nige der Germanen, Bd. III, SS. 32—33.
48 CRFr, t. II, № 1281, c. 9.
49 K. ¡Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 394: «Покоящаяся
на крепостничестве дворянская демократия в том виде, как она суще¬
ствовала в Польше и — в несколько иной форме — в течение первых сто¬
летий в завоеванных германцами странах, является одной из самых при¬
митивных общественных форм и совершенно естественно перерастает
далее в развитую феодальную иерархию, которая представляет собой
уже значительно более высокую ступень». Термин «дворянская демокра¬
тия» мало удачен для перевода того выражения, которое употребил
Ф. Энгельс — Adelsdemokratie (во всяком случае по отношению к ран¬
нему средневековью). Более близок к тексту перевод — «демократия зна¬
ти». См. F. Engels. Der deutsche Bauernkrieg. Berlin, 1925, S. 80. В дру¬
гом своем произведении («Франкский период») Ф. Энгельс отмечал, что
формой политического господства класса крупных землевладельцев во
Франкском королевстве мог быть только аристократический строй
('К. 'Маркс и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 19, стр. 498).
454
предполагает непосредственное участие верхушки формиро¬
вавшегося класса феодалов в управлении государством вме¬
сте с королевской властью и известное ограничение послед¬
ней. Подобное политическое устройство могло сложиться
при определенном соотношении социальных сил внутри госу¬
дарства, т. е. при таком, когда известная часть свободных
германских общинников превратилась в зависимых крестьян
:и значительных размеров достигло крупное землевладение
феодального типа. В это время расширилось участие феода-
лизирующейся знати в государственном управлении, а коро¬
левская власть лишилась той относительной самостоятельно¬
сти, которой она пользовалась в более ранний период,
֊опираясь на массы свободных германских общинников (оста¬
ваясь в конечном счете выразительницей интересов крупных
землевладельцев и служилой знати).
Римские и германские традиции могли, следовательно,
•оказать влияние лишь на внешнюю форму рассматриваемого
института, но внутреннее его содержание определялось
прежде всего процессом становления нового экономического
-базиса феодального общества. То же самое относится и к
.другим элементам раннефеодальной государственности: к во¬
енной, административной и налоговой системам.
Военная система в варварских королевствах, образовав¬
шихся на территории Римской империи, складывалась, как
отмечалось выше, на основе института германского народно¬
го ополчения при значительной роли германского дружинно¬
го начала. Но на формирование военной системы раннефео¬
дальных государств оказали влияние также и элементы
римской государственности в виде гарнизонной системы и
подчинения воинских соединений местным должностным ли¬
цам (не являвшимся, естественно, выборными должностными
лицами), назначение военных командиров (тысячников, сот¬
ников и т. д.) верховным военачальником — королем, выпла¬
та в ряде случаев вознаграждения воинам. Подобное взаимо¬
действие германских элементов с римскими в военном
устройстве способствовало тому, что место войска, представ¬
лявшего собой вооруженный народ, заняло ополчение, посте¬
пенно становившееся орудием королевской власти и форми¬
ровавшегося господствующего класса феодалов.
По мере становления феодальных отношений происходи¬
ло изменение также и самой военной системы. Свободный
человек шел в военный поход не обязательно под начальст¬
вом королевского должностного лица; он мог идти под
командой своего сеньора. На последнем этапе существования
155
р-аннефеодального государства войско состояло из ополчений,,
которые приводили с собой феодальные сеньоры. Такой воен¬
ной системе были уже чужды как поздиеримские, так и:
древнегерманские военные порядки. Это была новая военная
система, характерная для феодального государства в Запад¬
ной Европе.
В области 'административного устройства остатки рим¬
ской бюрократической системы, основанной на служебной
иерархии и назначении должностных лиц вышестоящими го¬
сударственными органами, ускорили создание публичной,
власти, стоящей над народом. В то же время использование
королями в качестве должностных лиц своих дружинников;
способствовало установлению вассальных связей внутри са¬
мого государственного 'аппарата.
Особенно сильным было влияние пережитков древнегер¬
манской организации управления в области судебного устрой¬
ства. В тех странах, где в течение длительного времени
удержался германский марковый строй, сохранился также в-
качестве низшей судебной инстанции суд марки. Эти марко-
вые суды оказали свое влияние в эпоху феодализма и на՝
устройство ленных судебных курий50. Но в целом админи¬
стративный аппарат к концу существования раннефеодально¬
го государства под влиянием роста крупного феодального·
землевладения и сосредоточения политической власти в фео¬
дальной вотчине претерпел такие качественные изменения,
перед которыми отступили на задний план пережитки рим¬
ских и германских учреждений. Характерными проявлениями
этих сдвигов в административном устройстве служили сеньо-
ризация государственных должностей и распространение
иммунитетов.
Элементы римских и германских учреждений переплета¬
лись и в финансовой системе раннефеодального государства.
В формировании последней важную роль сыграла поздне¬
римская система налогового обложения и государственных
повинностей во взаимодействии с древнегерманским институ¬
том «добровольных даров» вождям и «кормлений». Использо¬
вание этих римских и германских учреждений укрепляла
материальную базу королевской власти в раннефеодальном
государстве. Но в дальнейшем, по мере развития процесса
феодализации и сосредоточения политической власти в вотчи¬
не, прежние налоги и повинности ускользали из рук цент¬
50 См. ¡К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 19; стр. 336.
156
рального правительства и превращались большей частью в
феодальную ренту.
Для развитого феодального государства в Западной Евро¬
пе характерна была феодальная иерархия, ослаблявшая в
известной мере центральную власть, но помогавшая крупным
землевладельцам осуществлять принуждение по отношению
:к крестьянам. Эта иерархическая система и вассалитет нача¬
ли складываться еще в раннефеодальном государстве.
В зарубежной историографии делались попытки предста¬
вить средневековый вассалитет прямым продолжением дру¬
жинного начала и идеи «верности», которые являлись якобы
неотъемлемой чертой древнегерманского общества 51. Подоб¬
ная точка зрения не подтверждается, однако, фактами.
Прежде всего следует иметь в виду, что дружины — не из¬
вечно существовавший у германцев институт. Они возникли
тогда, когда началось разложение родового строя. Дружины
и отношения «верности» не представляли собой вдобавок
специфически германского явления, а были известны и дру¬
гим племенам, находившимся на аналогичной ступени разви¬
тия 52.
Патронат и клиентела, а также обычай содержания воен¬
ных отрядов частными лицами, как отмечалось выше, полу¬
чили развитие и в Поздней Римской империи. Несомненно, и
германские дружины и позднеримский патронат сыграли
свою роль в развитии патроната и вассальных отношений
в варварских королевствах53. Но взаимодействие этих гер¬
манских и римских по своему происхождению институтов
привело к синтезу лишь в связи с формированием новых со¬
циальных отношений. Уже в дружинных отношениях, сложив¬
шихся в ранний период существования варварских герман¬
ских королевств, мы встречаем такие черты, которых нет еще
ни в древнегерманской дружине, описанной Тацитом, ни в
позднеримских институтах клиентелы и букцелляриев: наде¬
ление дружинников землей, охрана жизни и достоинства
королевских дружинников повышенным вергельдом, легаль¬
ное существование дружин частных лиц54. По мере развития
института вассалитета отличие от древнегерманских дружин¬
51 См. H. М i 11 е i s. Staat des hohen Mittelalters, S. 10.
52 Cm. F. Graus. Uber die sogennante germanische Treue. «Histo-
rica», Praha, 1959, SS. 71—121.
53 О роли германских дружин при Меровингах см. К. М а р к с и
<>. Энгельс. Соч., т. 19՛, стр. 5091—510.
54 В Римской империи военачальники имели отряды букцелляриев,
но частным лицам не разрешалось содержать дружины.
157
ных отношений становилось все более глубоким. Помимо ря¬
да внешних признаков вассалитета, чуждых древнегерман¬
ской дружине, следует иметь в виду коренное качественное
отличие одного института от другого 55. Появление дружин у
древних германцев не нарушало еще доклассового характера
социальной структуры. Дружина становилась орудием усили¬
вавшейся королевской власти, но последняя оставалась еще
одним из органов системы военной демократии. Вассальная՜
же система, 'постепенно складывавшаяся в варварских коро¬
левствах, в дальнейшем явилась политической организацией
класса феодалов.
Отличительной чертой раннефеодального государства в.
ряде стран Западной Европы был также его патримониаль¬
ный характер. Государство в эпоху раннего средневековья
было в значительной мере проникнуто частноправовыми эле¬
ментами. Король передавал государство по наследству как
личное имущество, деля его между своими сыновьями, отчуж¬
дал государственные земли в частную собственность дружин¬
никам и церкви; служебный персонал двора короля, управ¬
лявший его имениями, одновременно выполнял общегосудар¬
ственные функции и т. д.
Это явление, несомненно, связано в первую очередь с тем,,
что в ходе завоевания германцами новых территорий по ме¬
ре усиления у них королевской власти новые земли из до¬
стояния всего племени превращались в достояние короля.
Отражением притязаний королевской власти на получение
верховной собственности на все земли у норвежцев, напри¬
мер, может служить содержащееся в сагах сообщение о том,,
что Харальд Прекрасноволосый присвоил якобы все наслед¬
ственные земли бондов 56. Во всяком случае альменнинг счи¬
тался собственностью короля. Но норвежские законы очень
часто говорят о всей территории Норвегии как о личном до¬
стоянии короля 57.
Свободно распоряжались германские короли и землей
местного населения в завоеванных провинциях Римской им¬
перии. В Вестготском государстве, например, король мог из¬
менить в пользу гота обычный порядок раздела земельных
владений между местными посессорами и германцами58.
55 'См. H. Kuhn. Die Grenzen der germanischen Gefolgschaft. ZSRG.
Germ. Abt., Bd. 73, 1956, SS. 53—54.
56 См. толкование этого сообщения в статье А. Я. 'Гуревича «Так на¬
зываемое «отнятие одаля» Харальдом Прекрасноволо-сым», стр. 33.
57 Gulath., 7, 20, 21, 22, 23, 24, 25 и др. См. K. Lehmann. Der Kö¬
nigsfriede der Nordgermanen, SS. 174—175.
58 LVis. X, 1, 8.
158
Во Франкском королевстве король уже к началу VI в֊
мог нарушить право общины распоряжаться принадлежащей
ей землей, разрешая селиться на территории этой общины
посторонним лицам (очевидно, королевским дружинникам) 59.
Таким образом, частноправовые элементы государственно¬
го строя варварских королевств генетически связаны с гер¬
манским общественным устройством в период завоевания но¬
вой территории для поселения. Пережитки позднеримского
политического устройства и права не играли существенной
роли в утверждении частноправовых элементов в раннефео¬
дальном государстве60. Но если происхождение данного яв¬
ления в той или иной степени связано с дофеодальным обще¬
ственным устройством, то развитие и утверждение его опре¬
делялось социальной сущностью раннефеодального государ¬
ства, важнейшей задачей которого было содействие форми¬
рованию феодальной собственности.
Варварские короли использовали свое право распоря¬
жаться фондом общенародной земли и доменами фиска для
пожалований земельных владений служилой знати, дружин¬
никам, церквам, что способствовало росту крупного феодаль¬
ного землевладения.
Таким образом, мы имели возможность убедиться в том,
что наиболее типичные черты раннефеодального государства
в Западной Европе складывались под воздействием традиций
позднеримской государственности и системы военной демо¬
кратии германцев. Но чем более полным и интенсивным -был
синтез римских и германских элементов, тем быстрее склады¬
вались политические институты феодального государства,
качественно отличные от предшествующих политических
учреждений и систем общественного управления.
* *i
Приведенные выше данные о социальных классовых пред¬
посылках образования варварских королевств в Западной
59 LSal. XIV, 4.
60 Известно, что в государственном управлении Поздней империи
росло значение дворцовых чиновников, ведавших частным имуществом
императора. Э. Леви отмечал еще, что согласно позднеримским юриди¬
ческим взглядам («вульгарное право») императору принадлежало право
собственности на имущество его подданных, подтверждая свою точку
зрения ссылками на письма Амвросия Медиоланского (см. Е. Levy. West
roman vulgar law. Philadelphia, 1951, pp. 110—111); вряд ли это можно
считать достаточно веским обоснованием для столь значительного обобще¬
ния.
159*
Европе и об особенностях их государственного устройства
позволяют поставить вопрос о типе этого՛ государства и о
различных фазах его развития.
Тип государства, как известно, определяется в конечном
счете господствующей в данном обществе формой собствен¬
ности на средства производства. «Непосредственное отноше¬
ние собственников условий производства к непосредственным
производителям — отношение, всякая данная форма которо¬
го каждый раз естественно соответствует определенной сту¬
пени развития способа труда, а потому и общественной
производительной силе последнего, — вот в чем мы всегда
раскрываем самую глубокую тайну, скрытую основу всего
общественного строя, а следовательно, и политической формы
отношений суверенитета и зависимости, короче, всякой дан¬
ной специфической формы государства»61, — писал Маркс.
Рассматривая экономические и классовые отношения, ха¬
рактерные для варварских германских королевств в первый
период после их возникновения, мы имели возможность уста¬
новить переходный характер этих отношений.
Рабовладельческая, а также общинная формы собствен¬
ности разлагались, а новая феодальная форма собственности
еще только зарождалась. Крупные землевладельцы варвар¬
ских королевств (остатки римской знати, германская военно¬
служилая знать, церковь) не представляли собой уже класса
рабовладельцев античного общества, но не стали еще и клас¬
сом феодалов.
Такой же переходный этап переживали и массы эксплуа¬
тируемых непосредственных производителей — рабы, утра¬
тившие уже ряд черт античных рабов, но не ставшие еще
зависимыми крестьянами феодального общества; колоны, ко¬
торые являлись предшественниками средневековых крепост¬
ных крестьян; разорившиеся и впадавшие в поземельную и
личную зависимость свободные германцы, сохранявшие,
однако, в первый период еще и ряд черт состояния свобод¬
ных общинников.
Переходному периоду в экономических и классовых отно¬
шениях соответствовал переходный период и в развитии го¬
сударства. Раннефеодальное государство выражало интересы
формировавшегося господствующего класса крупных земле¬
владельцев. Но оно еще не сложилось окончательно как
организация политического господства класса феодалов, ко¬
торый и сам еще не сформировался. Варварские королевства
61 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II, стр. 354.
160
активно содействовали процессу феодализации. Но они в
своей политике (особенно в первый период их существова¬
ния) выражали в известной мере интересы германских сво¬
бодных общинников или интересы римской знати (там, где
был силен рабовладельческий уклад, особенно в остготской
Италии). Поэтому раннефеодальное государство по своему
характеру существенно отличается от феодального государ¬
ства, соответствующего периоду развитого феодализма.
Ф. Энгельс, исследовав общественный и государственный
строй франков, показал, что становление феодального госу¬
дарства у франков в VIII—IX вв. было обусловлено перево¬
ротом в аграрных отношениях, формированием феодальной
собственности и образованием антагонистических классов
феодальных крупных землевладельцев и зависимых крестьян.
Утрата германскими общинниками земельной собственности
и свободы и превращение их в зависимых крестьян, развитие
бенефициальной системы и вассалитета, рост частной власти
магнатов, с одной стороны, и приобретение графами прав
сеньоров по отношению к местному населению, с другой, упа¬
док прежнего военного строя, основанного на народном опол¬
чении,— таковы, по Энгельсу, важнейшие признаки возник¬
новения феодального государства у франков 62.
Переход от раннефеодального государства к феодальному
характеризовался, следовательно, в области классовых отно¬
шений тем, что уже сложились основные антагонистические
классы феодального общества и возникла феодальная иерар¬
хия внутри господствующего класса; в области политической
организации — сосредоточением политической власти как в
центре государства, так и на местах в руках феодальных
магнатов и вытеснением из системы управления органов во¬
енной демократии германцев и остатков римского бюрокра¬
тического централизованного государственного механизма.
С большими или меньшими отклонениями, связанными с
особенностями исторического развития, этот путь становле¬
ния феодальной государственности являлся общим и для дру¬
гих стран Западной Европы.
Все сказанное выше об условиях образования феодально¬
го государства облегчает задачу определения социальной
сущности варварских королевств. В свое время в советской
исторической литературе они характеризовались как «дофео¬
дальные». Такое определение было, однако, не вполне точно;
оно лишено позитивного содержания, так как ограничивается
62 iK. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 495—51в.
11V4 А. Р. 1Корсунский
161
противопоставлением варварского королевства феодальному
и не указывает, в чем заключаются качественные отличия
этого «дофеодального» государства от римского рабовладель¬
ческого государства, с одной стороны, и от системы управле¬
ния родового строя, с другой.
Б. Д. Греков обозначал государственный строй Винодола
(небольшого государства в средневековой Далмации), кото¬
рый он отождествлял с государственным устройством вар¬
варских королевств Западной Европы, как «полуфеодаль¬
ный»63. Это определение близко к тому, которое принято в
настоящее время в советской исторической литературе.
«Варварское государство» определяется теперь обычно как
раннефеодальное. Этот термин наиболее удачен, так как он,
отражая главную тенденцию политического развития данного
государства, его потенциальную возможность превратиться в
собственно феодальное государство, оставляет в то же время
место и для содержащихся в варварском королевстве нефео¬
дальных элементов. Следует, однако, иметь в виду, что к
этим нефеодальным элементам относились не только пере¬
житки родо-племенного строя, но и остатки надстройки рабо¬
владельческого общества.
Варварские королевства, в которых еще не было классов
и подавляющее большинство непосредственных производите¬
лей состояло из свободных общинников, не являлись еще
государствами в подлинном смысле. В них имелись лишь за¬
чатки государственности. Такой характер носили англосак¬
сонские королевства до VII в., норвежское королевство до
XI в. Германское общество на завоеванной варварами рим¬
ской территории вначале также состояло в основном из сво¬
бодных полноправных людей, но рядом находилось местное
общество, разделенное на классы, и с политической органи¬
зацией германцев, представлявшей собой зачатки государ¬
ства, переплеталась государственность разлагавшегося рабо¬
владельческого строя. По мере развития социальной диффе¬
ренциации у германцев, появления зависимых крестьян
возникла почва для образования раннефеодального государ¬
ства. Римско-германский синтез ускорил создание условий
63 Б. Д. Греко в. Винодольский статут об общественном и политиче¬
ском строе Винодола. Изд-во АН ССОР, М.— Л., 1948, стр. 94: «Мы име¬
ем все основания считать эти государства полупатриархальными — полу¬
феодальными, иначе, феодализирующимися... Сущность их заключается в
том, что в недрах этих государств, где еще полностью не успели созреть
феодальные отношения, осталось много элементов общинно-патриархаль¬
ного строя, заметно отступавшего, однако, под натиском растущего фео¬
дализма».
162
для образования такого государства. Переход от первона¬
чальной стадии истории варварских королевств (зачатки
государственности) ко второй стадии (раннефеодальное го¬
сударство) происходил в соответствии с изменениями в
социально-экономических отношениях (втягивание в зависи¬
мость от крупных землевладельцев наряду с мелкими держа¬
телями из местного населения также германских общинни¬
ков, формирование землевладения феодального типа) и по¬
литической организации общества (переход решающей роли
в управлении от органов военной демократии и прежних
римских учреждений к органам новой государственной вла¬
сти). Во второй половине VI в. в Вестготском и Франкском
королевствах уже явственно проступают черты раннефеодаль¬
ного государства. В Бургундском, Вандальском^ и Остготском
королевствах развитие происходило в таком же направлении,
но политическая самостоятельность этих королевств была рано
утрачена в результате внешнего завоевания. В тех странах,
где отсутствовал или был незначителен римско-германский
синтез, образование такого государства произошло, как отме¬
чалось выше, значительно позднее.
1172 А. Р. Корсунский
ГЛАВА IV
РОЛЬ ЦЕРКВИ В ОБРАЗОВАНИИ РАННЕФЕОДАЛЬНОГО
ГОСУДАРСТВА
Выдающееся значение церкви для процесса формирования;
феодального государства вытекало, прежде всего, из того,
что церковь создавала идеологическое обоснование для
существования этого государства.
Весьма важно также и то, что в феодальном обществе
государственная и церковная организации в ряде случаев,
тесно переплетались. Поэтому и процесс становления фео¬
дального государства был неразрывно связан с развитием
церкви. Но христианская церковь была значительно старше
феодального государства.
Для религии, как и для других форм общественного соз¬
нания, характерна преемственность в развитии от одной фор¬
мации к другой. Содержание религиозных представлений
меняется в соответствии с изменением экономических классо¬
вых отношений. Но религия, как отмечал Ф. Энгельс, «всегда
сохраняет известный запас представлений, унаследованный
от прежних времен, так как во всех вообще областях идео¬
логии традиция является великой консервативной силой»1.
В зарубежной историографии этой стороне процесса ста¬
новления средневекового государства уделяется очень боль¬
шое внимание. Выше уже отмечалось, что ряд исследователей
отводит христианской церкви решающую роль в создании,
феодального государства. Следует отметить, что древнегер¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 315.
164
манские религиозные традиции, по мнению некоторых исто¬
риков, также имели весьма важное значение для формирова¬
ния государства.
Для древних германцев, как отмечают эти историки, было
характерно представление о сакральной природе королевской
ъласти. Короли германских племен, согласно взглядам гер¬
манцев, были связаны своим происхождением с богами и
сами обладали магической силой. Они могли обеспечить бла¬
гополучие своего народа. Если королю изменяло счастье, то
это означало, что он утратил свою магическую силу, и он
мог быть сменен («право на сопротивление»). Подобные
■представления о характере королевской власти сохранились
у германских народов и после принятия ими христианства и
якобы определили формирование института королевской вла¬
сти в средние века.
Таким путем конструируется концепция «непрерывности»
развития королевской власти у германских народов 2. Несом¬
ненно, древним германцам были присущи представления о
магической природе королевской власти, и известные пере¬
житки этих взглядов сохранились на протяжении почти всей
эпохи средневековья3. Но решающего влияния на средневе¬
ковую доктрину королевской власти древнегерманские рели¬
гиозные представления все же оказать не могли. Эти пред¬
ставления, возникшие на почве доклассовых отношений и
•связанные с организацией управления родового строя, не в
состоянии были служить идеологическим обоснованием фео¬
дальной монархии. Обычай смены короля, не обеспечиваю¬
щего благосостояние своего племени, например, вполне соот¬
ветствовал традициям родового строя с его принципом
выборности должностных лиц и решающей ролью народного
собрания всех свободных членов рода и племени. Но он был
несовместим с феодальным строем, при котором основная
масса населения лишена политических прав и власть нахо¬
дится в руках узкого слоя феодальной светской и духовной
2 См. F. Kern. Gottesgnadentum und Widerstandsrecht im früheren
Mittelalter; H. Beumann. Sacrale Legitimierung des Herrschers der
ottonischen Zeit. ZSRG, Germ. Abt., 1948, Bd. 66; О. H ö f 1 e r. Der Sacral
Charakter des germanischen Königtums; K. Hauck. Die geschichtliche
Bedeutung der germanischen Auffassung von Königtum und Adel. «Xl-e
Congres international des Sciences Historiques». Rapports III. Uppsala
I960. Ср. также M. Weber. Wirtschaft und Gesellschaft, I. Halbband
Tübingen, 1956, S. 140.
3 К числу таких пережитков принадлежало, в частности, представле
ние о целительной силе королей. См. М.. Bloch. Les rois thaumaturges.
-Strassburge, 1924.
II*
165
знати4. Не случайно поэтому германская знать и короли
накануне или во время образования варварских королевств
отказались от своей древней религии, заменив ее христианст¬
вом.
Следует отметить, что и те представители буржуазной
историографии, которые придают большое значение роли
христианской церкви в формировании феодального государ¬
ства, рассматривают эту роль в таком аспекте, который не
дает возможности раскрыть правильное содержание данной
проблемы.
Немецкий историк церкви Бильмейер, например, стараясь
определить роль церкви в средневековой Европе, указывал,
что христианство сообщило германцам вместе с общим рели¬
гиозным и моральным идейным богатством энергию, твер¬
дость и сознание высшего назначения. «Христианский образ
мышления» наряду с германской энергией и римской творче¬
ской силой создали средневековое государство 5. По мнению
историка права Г. Конрада, значение христианской церкви в
формировании средневекового государства выразилось в том,
что «римско-христианское государственное мышление сооб¬
щило яркую окраску бледной самой по себе германской го¬
сударственной идее. Задачей государства стало осуществле¬
ние божественного мирового порядка» 6.
Буржуазная историография сводит участие церкви в фор¬
мировании феодального государства главным образом к со¬
хранению и перенесению из античности в средневековье
образованности и религиозных идей, которые упрочили общ¬
ность германских племен и укрепили их политическое един¬
ство. Поскольку же вопрос о социальной и классовой при¬
роде средневековой церкви вовсе игнорируется, остается
невыясненной самая основа той жизненной силы, которую
обнаружило христианство при переходе от античности к
средневековью и которая дала ей возможность сыграть столь
значительную роль в развитии феодальной государственно¬
сти.
Для того чтобы выяснить роль церкви в формировании
тех раннефеодальных государств, которые возникли в усло¬
виях синтеза римских и германских отношений, необходимо
хотя бы бегло остановиться на положении церкви в Римской
империи.
4 См. также упоминавшуюся выше статью Н. Ф. Колесницкого «Сов¬
ременная немецкая буржуазная историография о феодальном государстве
в Германии».
5 К- Bihlmeyer. Kirchengeschichte, Th. 2. Paderborn, 1948, S. 3.
6 H. Conrad. Op. cit., Bd. I, S. 131.
166
В Поздней Римской империи христианство стало государ¬
ственной религией. Христианская церковь к V веку сло¬
жилась и как важная экономическая сила. Обладая значи¬
тельными земельными владениями, обрабатываемыми рабами
и колонами, церковь была тесно связана с классом крупных
землевладельцев, но, пользуясь рядом привилегий в отноше¬
нии государственных налогов и повинностей, она находилась
в лучшем положении, чем большинство светских землевла¬
дельцев, вынужденных значительную часть своих доходов
предоставлять государству.
В последний период существования Римской империи
церковь тесно переплеталась с государством. Это выража¬
лось не только в том, что религиозные догмы становились
нормами государственного права, а политическая деятель¬
ность государства получала идеологическую санкцию со сто¬
роны церкви. Важно отметить также начинавшееся уже в
IV—V вв. внедрение церкви непосредственно в политическую
организацию общества, выполнение высшим духовенством
некоторых функций государственного аппарата.
Так, например, епископы получили право осуществлять
в ряде случаев юрисдикцию. Помимо права суда по религи¬
озным делам7, они могли судить не только клириков, но и
светских лиц, избиравших их в качестве третейских судей.
Епископы, после того как им было предоставлено право на¬
значать дефензоров (формально при участии куриалов и
прочих посессоров8), стали играть решающую роль в город¬
ском управлении. На епископов возлагалась обязанность сле¬
дить за содержанием заключенных в тюрьмах, вести борьбу
против проституции, осуществлять надзор над делами об
опеке, над выполнением завещаний и проч. 9.
Вмешательство епископов в гражданскую жизнь не огра¬
ничивалось, однако, теми функциями, которые им официаль¬
но предоставлялись государством. Государственное законо¬
дательство и церковь распространяли представление о том,
что епископы осуществляют покровительство (tuitio) над
всем народом, что церковь защищает материальные интересы
народа и его нравственность, охраняет вдов, сирот, бедняков,
вольноотпущенников 10.
Участие высшего духовенства в политической жизни госу¬
7 Cm. CJ, I, 4.
8 Ibid., I, 55, 8.
9 Cm. J. Gaudemet. L’église dans l’empire Romain. (IV-e—V-e sièc¬
les). Paris, 1958, p. 353.
10 Ibid.
167
дарства в последний период существования Империи стано¬
вилось все более активным. Внешние сношения, в частности
переговоры с варварами, велись в это время, как правило,
с помощью епископов. Так, например, Иннокентий I в 410 г.
участвовал в переговорах с Аларихом, закончившихся заклю¬
чением соглашения в Равенне; в посольство, направленное
римскими властями к Аттиле, входил епископ Рима Лев;
епископ Павии Эпифаний улаживал конфликт между импе¬
ратором Непотом и вестготским королем Эйрихом п. В ряде
случаев епископы вели переговоры с варварами по своей
инициативе в качестве представителей населения различных
провинций Империи. Когда Аэций направил аланов усмирять
восстание в Арморике, епископ Оксеррский Герман сумел
уговорить предводителя аланов сразу же покинуть эту про¬
винцию 12 (епископ и местная знать, очевидно, рассчитывали
собственными силами прекратить восстание). С остготским
королем Теодорихо'м, начавшим завоевание Италии, вел пере¬
говоры епископ Павии Эпифаний об амнистии для сторонни¬
ков Одоакра 13.
В отдельных случаях епископы организовывали воору¬
женное сопротивление варварам. Епископ Герман Оксер¬
рский, находясь в Британии, помогал местному населению
отразить нападение варваров; епископ Аниан организовал
оборону Орлеана против Аттилы 14; Сидоний Аполлинарий в
течение длительного времени выступал в качестве одного из
главных вдохновителей сопротивления вестготскому королю
Эйриху.
Ярким показателем политического значения епископата
ко времени падения Западной империи может служить дея¬
тельность епископа Северина в Норике. В этой провинции , к
концу V в. сложилось своеобразное положение: римское
господство здесь фактически прекратилось, а варварские пле¬
мена (ругии, алеманны и тюринги) ограничивались в то вре¬
мя набегами, захватом добычи и взиманием дани с местного
населения. Распад прежнего римского государственного ап¬
парата в провинции привел к тому, что церковь попыталась
выполнять функции, которые прежде принадлежали админи¬
стративным органам и даже военным властям. По свидетель¬
ству Эвгипгшя, епископ Северин фактически взял всю власть
11 Ibid., pp. 353—354; С. Delisle Burns. The first Europe. A study
of the establishment of Medieval Cristendom A. D. 400—800. London, 1947,
p. 135—136.
12 Vita German i, 28, MGH, Scrip, rer. Merov., t. VII, p. I.
13 €. D e 1 i s 1 e Burns. The first Europe, p. 179.
14 J. G a u d e m e t. Op. cit., pp. 354—355.
168
в свои руки. Он вел переговоры с варварами, ia иногда и
оказывал им вооруженное сопротивление, руководил пересе¬
лением жителей из городов, находившихся под угрозой вра¬
жеского вторжения, в более безопасные места15. Северин
установил налог с населения — десятину, производил рекви¬
зицию хлеба во время голода у лиц, скопивших большие
запасы зерна в целях спекуляции, искоренял языческие обря¬
ды, которых упорно придерживались крестьяне в некоторых
районах Норика 16. Этот режим Северин поддерживал в тече¬
ние ряда лет, несмотря на сопротивление со стороны опреде¬
ленных слоев городского и сельского населения 17.
То обстоятельство, что церковь в Поздней Римской импе¬
рии не ограничивалась выполнением идеологических функ¬
ций, а все более активно участвовала в государственном
управлении, не случайно. По мере разложения централизо¬
ванного рабовладельческого государства усиливались другие
общественные институты, с помощью, которых господствую¬
щий класс мог осуществлять принуждение по отношению к
народным массам. Такими институтами были, с одной сторо¬
ны, частная власть магнатов над населением, находившая
свое выражение особенно в патроциниях магнатов, с другой
стороны, участие церкви и епископата в государственном
управлении.
После крушения Римской империи и создания варварских
королевств политическое значение церкви еще более возрос¬
ло. Ликвидация центрального государственного аппарата в
Империи и установление власти германских королей с их
примитивным аппаратом управления повысили политическое
значение католической церкви для местных землевладель¬
цев 18.
15 Eiigippius. Vita s. Severini. MGH AA, t. I, cap. XIX, 1—3;
cap. VIII, 1—2; cap. XXXI; cap. XXVI, 1—2; cap. IV, 1—4; cap. XXVII, 3.
16 Ibid., cap. XVII, 1—4; cap. Ill; cap. XI, 2.
17 Некоторые города уклонялись от взноса установленных Северином
налогов. В отдельных случаях имели место враждебные епископу де¬
монстрации. Ibid. cap. XXII, 3. В одном из городов Норика (Пассау) на¬
селение несколько раз изгоняло местного епископа Валентина (см.
F. К a p h a h п. Zwischen Antike und Mittelalter. München, 1947, S. 122).
18 О значении церкви для галло-римской знати в период германских
вторжений можно судить по произведениям Сидония Аполлинария. В од¬
ном письме, написанном после того, как вестготский король Эйрих порвал
союз (foedus) с Римом, клермонский епископ указывает на необходимость
добиваться от Эйриха права свободно замещать епископские вакансии.
Если мы не можем влиять на народы Галлии, находящиеся в готской об¬
ласти, с помощью союза, пишет клермонский епископ, удержим влияние
на них с помощью веры: «...teneamus ex fide, etsi non teneamus ex
foedere». Apoll. Sid. Epist. VII, 6, MGH AA, t. VIII.
169
В Южной Галлии, Испании, Италии и Северной Африке
после завоевания этих стран германцами государственной
религией вначале стало ¡арианство. Противоречия, которые
имели место в начальный период существования варварских
королевств между служилой знатью германцев и местными
крупными землевладельцами, наряду с силой традиции, по¬
мешали установлению конфессионального единства. Позиция
католической церкви, располагавшей мощными экономиче¬
скими ресурсами и пользовавшейся влиянием на основную
массу населения, была, однако, настолько сильна, а ее под¬
держка для королевской власти столь необходима, что като¬
лическая церковь, в конечном счете, завоевала положение
государственной церкви или, по крайней мере, пользовалась
терпимостью и поддержкой со стороны государства.
Поражение арианской церкви было предопределено также
ее внутренними особенностями. Арианское христианство
распространилось среди вестготов, остготов, бургундов и
вандалов еще во время переселений этих племен, когда госу¬
дарство у них еще отсутствовало. Арианская церковь была
поэтому первоначально приспособлена еще к системе военной
демократии.
В период переселений арианские епископы и священники
сопровождали военные отряды. Богослужение совершалось
не на латинском, а на родном языке варваров 19.
После создания варварами своих королевств в Галлии,
Италии, Испании, Северной Африке ¡арианская церковь при¬
обретала земельные владения, происходила ее постепенная
феодализация. Но связь этой церкви с древнегерманскими
традициями, с одной стороны, противоречия между местной
и германской знатью, с другой, мешали ей распространить
свое влияние на местное население и вытеснить католиче¬
скую церковь.
Организация арианской церкви оставалась примитивной
по сравнению с католической церковью. Последняя была тес¬
но связана с местным крупным землевладением и оказалась
сильнее, чем арианская церковь. По мере сближения местной
и германской служилой знати исчезала почва для существо¬
вания в варварских королевствах двух христианских церквей.
В Бургундском королевстве в начале VI в., а в Вестгот¬
ском королевстве в конце VI в. католичество было признано
государственной религией. В Остготском и Вандальском ко¬
19 См. примеры, приводимые Г. Шубертом: H. Schubert. Geschi¬
chte der christlichen Kirche im Frühmittelalter. Tübingen, 1921, SS. 23—26.
170
ролевствах католичество не сумело добиться такого же успе¬
ха, по-видимому, лишь из-за недолговечности этих госу¬
дарств 20. Во Франкском же государстве католическая
церковь с самого начала одержала победу над -арианством,
так как добилась принятия франкским королем и знатью хри¬
стианства в форме католичеств-а 21.
Союз франкских королей с римской католической цер¬
ковью в начале VI в. выражался в том, что церковь ¡поддержи¬
вала власть королей, в то время как последние дали воз¬
можность церкви сохранить те привилегии, которыми она
пользовалась в Римской империи. Уже Хлодвиг начал жало¬
вать католическому духовенству из владений фиска земли
для основания монастырей, и эта практика была расширена
при его сыновьях 22. В ряде случаев монастырям жаловались
различные привилегии в отношении налогового обложения23.
Во время завоевания франками областей южнее Луары
Хлодвигом были приняты меры к тому, чтобы имущество и
рабы, захваченные у церквей и клириков, были возвращены
их владельцам24. Франкские короли установили также по¬
вышенную охрану жизни клириков. Если в древнейшем тек¬
сте Салической правды еще отсутствовали упоминания о
служителях церкви, то в добавлениях к этому судебнику
установлена была композиция за убийство священников, рав¬
ная вергельду за лиц, состоявших на королевской службе25.
Роль церкви в создании раннефеодального государства
выразилась прежде всего в том, что она санкционировала
господство варварских королей. Применяя в новых условиях
формулу, сложившуюся еще во времена Римской империи, —
20 В Вандальском королевстве в последний период его существования
установилось более терпимое отношение к католическому духовенству,
чем в первые десятилетия после завоевания. См. L. Schmidt. Geschichte
der Wandalen, SS. 117—118, 187.
21 Интересно сравнить упомянутое выше письмо Сидония Аполлина¬
рия относительно того, что галльской знати остается рассчитывать лишь,
на fides, с письмом епископа Авита Хлодвигу, написанным двумя десяти¬
летиями позднее. Авит оценивает принятие Хлодвигом католичества как
победу галло-римского епископата: «Invenit quippe tempori nostro arbitrium
quendam divina provisio. Dum vobis eligitis, omnibus iudicatis; vestra fides
nostra Victoria est». Aviti Epist. XLVI. MGH AA, t. VI, p. II.
22 Pardessus Dipl. LXXXVII (510), pp. 57—58; CXI (528),.
pp. 75—77; CLXII (558), pp. 115—116; CLXIII (558), pp. 116—118.
23 Ibid., CXI (528), pp. 75—77; CLXIV (560), pp. 118—120.
24 CRFr, t. I, № 1 Chlodowici regis ad episcopos epistola.
25 Т. e. сумма в 600 солидов. См. LSal. LV, add. 5. Cp. LSal., XLI, 3.
За убийство диакона уплачивалась сумма в 300 солидов, а за епископа —
в 900 солидов (LSal. LV, add. 6, 7).
171
omnia potestas :a deo est, — церковь освящала власть варвар¬
ских королей в глазах местного населения и самих герман¬
цев.
Высшее духовенство, принимавшее активное участие в
политической борьбе, происходившей в варварских королев¬
ствах, нередко вступало в столкновения с королями26. Но это
не мешало католической церкви признавать тезис о священ¬
ном характере королевской власти и необходимости подчине¬
ния властям27.
Католическая церковь содействовала созданию нового
государства также и тем, что она продолжала после круше¬
ния Римской империи выполнение некоторых функций госу¬
дарственного управления. Католическая церковь в Галлии,
Италии и Испании продолжала осуществлять юрисдикцию
в религиозных, а также в гражданских делах по отношению
к клирикам28.
Во Франкском государстве епископам было предоставле¬
но право осуществлять покровительство над вольноотпущен¬
никами. Лишь в присутствии епископов или препозитов церк¬
ви светские судьи могли судить либертинов 29. Точно так же
епископы осуществляли контроль за судебными делами про¬
тив сирот и вдов30.
Епископы принимали непосредственное участие в общего¬
сударственном законодательстве. Бревиарий Алариха был
26 .Известно, например, что когда назрел конфликт между Тулузским
королевством вестготов и Франкским королевством, значительная часть
южногалльских епископов встала на сторону франков. Цезарий из Арля
выступил против сохранения верности королю-арианину. Vita s. Caesa-
rii, с. 2. PL, t. LXVIII: «Instruxit obedire regibus et potestatibus quando
iusta praecipiunt ... et despectui habere in principe ariani dogmatis pravita¬
tem». Это объясняется тем, что духовенство Галлии сделало уже ставку
на другого варварского короля — Хлодвига и представляло его подлин¬
ным носителем власти. После того как готам, потерпевшим поражение в
Галлии, удалось закрепиться в Испании, католическая церковь в этой
стране, не взирая на арианство готских королей, снова обнаруживала свое
верноподданническое к ним отношение (см. F. Dahn. Die Könige der
Germanen, Bd. VI, SS. 423—424).
27 «Правило пастырское» «Григория I содержало специальный раздел
о подчиненных и начальниках (Quomodo admonendi sunt subditi et
praelati), в котором подчеркивалась недопустимость восстаний против
властителей, даже тогда, когда их действия достойны порицания
(S. Gregorii Magni. Regulae pastoralis liber III, 4. PL, t. LXXVII).
Это сочинение Григория I получило широкое распространение в Западной
Европе в эпоху раннего средневековья.
28 LRVis, Cod. Theod XVI, 1, 3; Nov. Val. XII; C a s s i o d. Variae,
VIII, 24.
29 CRFr, t. I, № 9, Chloth. II, Ed., c. 7.
30 Conc. Matiscon. (a. 585), c. 12. MGH, Legum sectio III, Concilia.
172
составлен в Вестготском королевстве в 506 г. знатными ли¬
цами совместно с духовенством31. П:ри участии епископов
были составлены во Франкском государстве Анделотский
договор 587 г. королей Гунтрамна и Хильдеберта, позднее
эдикт Хлотаря II в 614 г.32.
Епископы имели в варварских королевствах также изве¬
стные административные полномочия эпизодического или по¬
стоянного характера. Так, например, в Остготском государ¬
стве епископов привлекали к оценке ущерба, нанесенного
населению войсками в походе, к борьбе с голодом и проч.33.
Во Франкском королевстве на епископов возлагалась
обязанность осуществлять, в отсутствие короля надзор за
судопроизводством. Они должны были подвергать наказа¬
ниям тех судей, которые допускали в своей деятельности зло¬
употребления 34.
Особенно тесно переплеталась церковная организация с
государственным (аппаратом в Вестготском государстве.
Здесь епископы не только ведали судом по специальным де¬
лам (религиозным, об опеке), но и осуществляли постоянный
контроль над судьями35. На епископах лежала обязанность
применять принуждение по отношению к тем людям, которые
не подчинялись судьям, когда последние не в силах были са¬
ми сломить их сопротивление36.
Епископы во всех странах Западной Европы принимали
живое участие в вопросах налогового обложения. В Вестгот¬
ском же государстве регулирование порядка взимания нало¬
гов и повинностей с населения было официально признано
делом, входящим в их компетенцию. Третий Толедский со'бор
81 Commonitorium Alarici regis. MGH, Legum sectio I, t. I,
pp. 465—466.
32 Greg. Tur. Hist., IX, 20; CRFr, t. I, № 9 Chloth. II, Ed., с. 24:
«...cum ponteficibus vel tam magnis viris optematibus aut fidelibus nostris...»
33 К. V o i g t. Staat und Kirche. Von Konstantin dem Großen bis zum
Ende der Karolingerzeit. Stuttgart, 1936, SS. 174—175.
34 CRFr, t. I, № 8, Chloth. II Praeceptio, с. 6. В юридическом трактате
VI в. говорится о том, что в отсутствие короля судебные дела рассматри¬
вают оптиматы вместе с епископами: «obtimates rathiniipurii acxiones
unum cum rege sunt qui manducant cum rege et absente eo cum episcopis
iudicant causas». M. Con rat (Cohn). Ein Traktat über romanisch¬
fränkisches Ämterwesen. ZSRG, Germ. Abt. Bd. 29, 1908, S. 249. См. также
F. В eyer le. Das frühmittelalterliche Schulheft vom Ämterwesen. ZSRG,
Germ. Abt. Bd. 62, 1952.
35 Если судья медлил, например, расследовать дело о подделке коро¬
левских грамот, то должен был вмешиваться епископ. LVis. VII, 5, 1.
36 LVis. VII, 1, 1. Епископам вообще была предоставлена власть пре¬
секать незаконные действия судей. LVis. II, 1, 30. De data episcopis
potestatem disringendi iudices nequiter iudicantes.
12 А. Р. Корсунский
173
постановил, что судьи и управляющие доменами фиска еже¬
годно осенью должны являться на церковные соборы для
ознакомления с порядком взимания повинностей, и служб с
населения37. Епископы обязаны были доносить королю о
всех случаях злоупотреблений чиновников при взимании на¬
логов 38. Выше уже отмечалась роль Толедских церковных
соборов в государственной жизни готской Испании.
Это непосредственное участие католической церкви (руко¬
водствовавшейся римским «вульгарным правом» и поздне-
римскими политическими традициями)39 в государственном
управлении способствовало перенесению в варварское обще¬
ство элементов позднеримской государственности.
Но, разумеется, участие высшего духовенства в государ¬
ственном управлении Римской империи и варварских герман¬
ских королевств не было тождественно по своему характеру
и значению. Политическое значение церкви в последних свя¬
зано с той особой ролью в государственном управлении,
которую играла вся феодализирующаяся знать в раннефео¬
дальном государстве 40.
Важное значение имело также и то, что католическая
церковь сохранила в варварских королевствах свою преж¬
нюю систему организации (с делением на диоцезы), которая
сложилась в свое время на основе римского территориально¬
го деления. Это также способствовало усвоению рядом вар¬
варских королевств системы римского территориального
деления — одного из элементов римской государственности41.
Церковь оказала также большое влияние непосредственно
на формирование королевской власти. Освящая власть гер¬
манского короля как данную богом и распространяя пред¬
ставление о короле как об источнике законодательства и
суверене, стоящем над массой подданных42, церковь ускоря¬
ла преобразование института королей, еще тесно связанного
37 Conc. Tolet. III (589), cap. 18.
38 LVis. XII, 1, 2.
39 См. LRib. 58, 1: «... secundum legem romanam, quam ecclesia vivit...»
40 См. выше, гл. II, разд. 3.
41 См. H. Schubert. Geschichte der christlichen Kirche in Frühmitte¬
lalter, S. 151.
42 См. письмо епископа Ремигия Хлодвигу. Epist. Austrasicae, I (MGH,
Epistolarum t. III, Berolini, 1892): «Populorum caput estis et regimen
sustinetis...» Епископ Авит писал бургундскому королю Гундобаду: «Tu
enim es capud populi, non populus capud tuum» (Greg. Tur. Hist., II,
34). Григорий I в письме к королю Кента Этельберту настаивал на том,
чтобы он насаждал христианство среди своих подданных: «Christianam
fidem in populis tibi subditis extendere festina...». Beda. Hist. Eccl. I,
с. XXXII.
174
с традициями военной демократии, в институт феодальной
королевской власти. Католической церкви средневековое го¬
сударство Западной Европы обязано также и перенесением
из идеологии позднеримского государства доктрины о соци¬
альных целях государства. Utilitas publica — формула, чуж¬
дая германской частноправовой интерпретации королевской
власти, — благодаря посредству церкви нашла применение
в законодательстве Остготского, Бургундского и Вестготского
государств43. Несколько позднее подобная же формула с
помощью галло-римского католического духовенства утвер¬
дилась в официальной идеологии Франкского королевства.
Примером подобного идеологического воздействия духовен¬
ства на варварских королей может служить письмо епископа:
Ремигия Хлодвигу, написанное после захвата последним рим¬
ской провинции Belgica secunda. Письмо содержит ряд на¬
ставлений франкскому королю относительно управления
завоеванной провинцией. Хлодвигу рекомендовалось пользо¬
ваться советами епископов, милостиво обращаться с поддан¬
ными, помогать бедным, заботиться о сиротах, быть справед¬
ливым и прочее 44.
Письмо Ремигия, если отвлечься от его непосредственной
цели (сблизить франкского короля с местным духовенством
и знатью), представляет собой своеобразное политическое
наставление. Ремигий поучает варварского короля, который
выступал до сих пор преимущественно в качестве военного»
предводителя своих соплеменников и неограниченного пове¬
лителя завоеванного населения, что, став главой государства,
он должен быть в глазах подданных их защитником. И если
в ранних франкских законах идея utilitas publica еще не
отражена, то в постановлениях меровингских королей во»
второй половине VI в. она уже налицо45.
Распространяя в общественной идеологии подобные
взгляды, католическая церковь существенно усиливала идео¬
логическое воздействие раннефеодального государства на
население. Господство над эксплуатируемыми массами насе¬
43 В предписаниях Теодориха publica utilitas, utilitas rei publica или
просто communi utilitas — это наиболее обычное и общее обоснование меро¬
приятий короля (см. С a s s i о d. Variae, I, 17, 1; I, 29, I; II, 5, 1; 6, 1;
VIII, 12, 1 и пр.). То же самое относится к законам бургундских и вест¬
готских королей (LBurg. Prima const. (utilitas populi); XLIX, 1 (utilitas
omnium); LVis. II, 1, 7; I, 22 и np).
44 Epist. Austrasicae 2. MGH, Epistolarum, t. III.
45 'Cm. CRFr, t. I, № 5, Guntchramni regis Edictum: «Per hoc supernae
maiestatis auctorem, cuius universa reguntur imperio, placari credimus, si-
in populo nostro iustitiae iura servamus...»; Chloth. II. Praeceptio;
12*
175
ления могло благодаря этому осуществляться не только с по¬
мощью голого принуждения, но также и путем идеологиче¬
ского влияния, в частности с помощью своеобразной социаль¬
ной демагогии, заключавшейся в распространении представ¬
лений о защите государством интересов всех слоев населения
и даже о предпочтительном внимании властей к нуждам не¬
имущих и слабых членов общества 4б.
Таким образом, одним из проявлений синтеза римских и
германских отношений в области политического устройства
ряда стран Западной Европы было включение католической
церкви в общественно-политическую жизнь варварских ко¬
ролевств. Католическая церковь своим непосредственным
влиянием на развитие государственных учреждений и фор¬
мирование общественной идеологии значительно ускорила
становление раннефеодального государства.
В тех странах Западной Европы, в которых не было син¬
теза римских и германских отношений (или он имел место
в очень незначительных размерах), церковь оказала менее
заметное влияние на формирование феодального государ¬
ства. Это выразилось уже, прежде всего, в том, что сама хри¬
стианская церковь возникла в таких странах довольно позд¬
но, тогда, когда уже складывалось раннефеодальное госу¬
дарство. И в течение известного времени, пока церковь в этих
странах не усилилась, не приобрела прочной организации и
соответствующей материальной базы, она не оказывала до¬
статочно эффективного воздействия на политический строй.
В тех странах, где разложение родо-племенных отношений
происходило почти исключительно в результате внутренних
процессов развития, само по себе введение христианства мог¬
ло в течение длительного времени не оказывать существен¬
ного влияния на политическое развитие страны. Так, напри¬
мер, в Исландии, по мнению исландского историка-маркси-
ста Э. Ольгейрссона, введение по решению альтинга в 1000 г.
христианства ничего не изменило в управлении страной.
Церковь ¡в XI в. не представляла собой самостоятельного
института. Она в течение первого века своего существования
на острове не имела земельных владений, организация ее
была примитивна. Годи (вожди общин), которые прежде
были языческими жрецами, стали христианскими священника¬
ми. Лишь позднее был учрежден епископат, причем епископы
46 Социальная сущность идеи «общественного блага» обычно игнори¬
руется буржуазными медиевистами, которые истолковывают эту идею в
ее абсолютном значении и придают таким образом средневековому госу¬
дарству внеклассовый характер.
176
избирались, -подобно другим должностным лицам, альтингом47.
Примитивной была в первые два столетия после приня¬
тия христианства церковная организация и в Норвегии. Не¬
которые черты церковного устройства, присущие первона¬
чальному периоду истории христианской церкви в Норвегии,
могут быть обнаружены еще в правовых сборниках XII—
XIII вв. Так, например, законы Боргартинга устанавливали,
что священники избираются бондами. Епископам запре¬
щалось удалять таких священников из их приходов48. Можно
предполагать, что первоначально священники избирались
крестьянскими общинами во всей Норвегии49. Священникам
церквей херадов содержание устанавливалось по соглаше¬
нию с бондами. Отсутствовала единая церковная подать с на¬
селения. Епископы вначале не имели твердо фиксированных
диоцезов. Они назначались королем и как бы принадлежали
к его дружине50. Церковь не имела особой юрисдикции и сво¬
его собственного законодательства.
Можно предположить, что в начальный период формиро¬
вания государства в Норвегии, в X—XI вв., церковь, не
представляя собой достаточно мощного экономического и
политического фактора общественного развития, не играла
еще самостоятельной роли в процессе феодализации (хотя
идеологическое ее воздействие, несомненно, содействовало
этому процессу).
Постепенно, однако, по мере развития процесса феодали¬
зации и роста ¡церковного землевладения, влияние церкви в
государстве усиливалось51. Переворот в положении церкви
произошел к середине XII в. К этому времени была введена
должность архиепископа и возникла иерархическая структура
церковной организации; сложилось самостоятельное церков¬
ное законодательство, появились церковные суды52.
47 Э. Ольгейрссон. Из прошлого исландского народа. Родовой
строй и государство в Исландии. ИЛ, М., 19'57, стр. 192—¡193.
48 Borgarth. I, 12.
49 K. Maurer. Vorlesungen über althordische Rechtsgeschichte, Bd. II.
Leipzig, 1908, S. 84.
50 Сага об Олафе Гаральдсоне, описывая хозяйство короля в Нидаре,
упоминает о епископе королевской дружины. Heimskr., Thule, Bd. XV,
SS. 78—79. Cp. Hirdskra, S. XXI. Согласно Хирдскре биркебейнеры (дру¬
жинники короля Сверре) платили из своего вознаграждения десятину,
которая вносилась епископам, священникам дружины и госпиталю
(ibid., 21, 9).
51 -Ph. Zorn. Staat und Kirche in Norvegen. München, 1875, S. 39;
K. Giers et. History of norvegian people, vol. I. N. Y., 1915, pp. 346—347.
52 К. Maurer. Vorlesungen über altnordische Rechtsgeschichte, Bd. II,
SS. 283—284.
177
Церковь начала играть серьезную роль в извлечении
прибавочного продукта из масс непосредственных произво¬
дителей с помощью особых церковных налогов, повинностей
и судебных штрафов в пользу церкви. В начале XII в, была
введена, церковная десятина53. Население обязано было
также при освящении церкви в течение определенного коли¬
чества дней содержать епископа и его свиту, предоставлять
им лошадей54. Уклонение от выплаты десятины и несения
указанных повинностей каралось различными наказаниями от
штрафов и вплоть до конфискации имущества в пользу
церкви55.
В судебники было введено церковное право, предусматри¬
вавшее взимание епископами штрафов за действия, рассмат¬
риваемые как нарушение законов религии. Неоднократное
нарушение церковного права влекло за собой конфискацию
имущества в пользу церкви56. В некоторых случаях в пользу
епископов шли штрафы, взимаемые за такие правонаруше¬
ния, которые не имели никакого отношения к церковным за¬
конам, например за уклонение от участия в ремонте дорог57.
Государство старалось повысить авторитет и влияние церков¬
ных учреждений. Делались попытки придать церковной ор¬
ганизации такое же высокое значение, которое имели до сих
пор лишь тинги. Так, нарушение мира на собрании церков¬
ной общины наказывалось теперь высшим штрафом, как и
нарушение мира на тинге58. Убийство в церкви каралось
особенно строго59. В то же время освобождение раба в церк¬
ви давало ему известные преимущества 60.
Духовенство начало играть важную роль в решении во¬
просов престолонаследия, в законодательстве 61 и даже стало
выполнять некоторые административные функции62. В это
время церковь своим воздействием значительно ускоряла
формирование и укрепление раннефеодального государства
в Норвегии.
53 Gulath., 8.
54 Gulath., И, 14, 33.
155 Gulath., 8.
56 Gulath., 20, 24, 29, 32; Frost. II, 2.
57 Frost. III, 19.
58 Gulath., 198.
59 Frost. II, 10; IV, 57.
60 Gulath., 61.
61 Gulath., 2; Frost. V, 44.
62 Управляющие епископов контролировали выполнение бондами по¬
винности по ремонту дорог и строительству мостов. Frost. III, 19.
178
В Британии христианство распространилось среди мест¬
ного населения задолго до германского вторжения. В V в.
христианской церкви был нанесен сильнейший удар герман¬
скими завоевателями, которые в течение первых столетий
после поселения сохраняли свою прежнюю религию. Христи¬
анство сохранилось лишь на той территории, которую удер¬
живали кельтские племена.
По мере-общественного развития германцев складыва¬
лась, однако, более благоприятная почва для распростране¬
ния христианства в Англии. Когда созрели условия для за¬
рождения государства, вместе с рядом политических инсти¬
тутов, уже сложившихся в раннефеодальных государствах
Запада (в первую очередь, во Франкском королевстве), было
заимствовано с континента и христианство. То, что христиа¬
низация германцев произошла путем обращения к римской
католической церкви, а не к существовавшей рядом британской
христианской церкви, не случайно. Это объясняется не толь¬
ко тем, что последняя в глазах германцев была церковью их
противников и участницей той ожесточенной борьбы, которая
происходила между германскими завоевателями и кельтами.
Церковь кельтских племен Британии и Ирландии была вдо¬
бавок слишком примитивной по своему устройству. В ней
отсутствовали строгая иерархия клира и четкая система епар¬
хий и приходов, централизация и дисциплина, характерные
для римской церкви. Клир местной церкви мало отличался
от мирян; в церковных организациях и монастырях был ши¬
роко распространен принцип коллегиального управления.
Власть епископов была слаба. Церковное, точнее, монастыр¬
ское, землевладение было еше мало развито 63.
Беда подчеркивал, что монахи британских монастырей
сами занимались производительным трудом64. Священники
кельтской церкви были тесно связаны с военной организаци¬
ей соответствующих племенных королевств и принимали ак¬
тивное участие в военных походах 65.
63 См. Н. Мирошкин. Древняя британская церковь. ЖМНП, 1872,
№ 163, стр. 340—355; А. Л. Мортон. История Англии. ИЛ, М., 1950,
стр. 44—45.
64 В е d a. Hist. Eccl. II, 2: «... qui omnes de labore manuum suarum
'vivere solebant».
65 Когда нортумбрийскому королю Этельфриду предстояла битва у
Честера с уэльсцами, он приказал своим воинам нападать прежде всего
на священников уэльсского войска, которые, по-видимому, играли большую
роль в повышении морального духа сражавшихся (ibid., II, 2). Ср. The
Anglo-Saxon Chronicle, а. 605.
179
Подобная система церковной организации, еще в значи¬
тельной мере проникнутая традициями родо-племенного
строя, разумеется, меньше соответствовала процессу фео¬
дализации, развивавшемуся в англосаксонском обществе
в VII в., чем католическая церковь континента, которая уже
к тому времени была тесно, связана с феодальной государ¬
ственностью.
Сразу же после своего утверждения в англосаксонских
государствах, уже в VII—VIII вв., католическая церковь ста¬
ла мощным фактором, ускорявшим формирование феодаль¬
ного государства. Известно, что церковь, введя в право поня¬
тие собственности, близкое римскому праву, помогла коро¬
левской власти в создании института бокланда и изъятия
огромного количества земли из сферы действия обычного
права66.
Католическое духовенство помогло созданию государ¬
ственного аппарата. Епископы входили в состав королевского
совета, уитенагемота. Церковь участвовала и в местных ор¬
ганах управления. К концу англосаксонского периода пред¬
ставителями сельских общин на собраниях сотен и графств
наряду с четырьмя крестьянами, избиравшимися общинни¬
ками из своей среды, и герефами были и приходские свя¬
щенники 67.
Таким образом, духовенство приняло деятельное участие
в том преобразовании органов военной демократии в госу¬
дарственные органы, которое характерно для англосаксон¬
ской Англии. Законы рассматривали представителей духо¬
венства как государственных должностных лиц68. За покуше¬
ние на жизнь, достоинство или имущество епископа право¬
нарушитель отвечал в ряде случаев так же, как если бы речь
шла о короле 69.
Как указывалось выше, католическая церковь в тех стра¬
нах, где феодализм развился в результате лишь внутреннего
процесса разложения родового строя, сыграла менее значи¬
тельную роль в зарождении феодального государства, чем
в тех странах, где происходил синтез римских и германских
отношений и где участие церкви в общественной жизни само
66 .Права обладателя «бокланд» именовались ius ecclesiasticum.
67 Свидетельством участия духовенства в местном управлении может
служить, например, требование закона, чтобы обмен скота не произво¬
дился без подтверждения этой сделки владельцем земли, его управляю¬
щим или священником прихода. II Aethelst, 10.
68 См. H. Schubert. Geschichte der christlichen Kirche im Frühmitte¬
lalter, S. 284.
69 Ine, 45; Alfr. 3; 15; cp. Withr. 2.
180
по себе представляло проявление этого синтеза. Но и там,,
где католическая церковь возникла позднее, она сыграла
в дальнейшем весьма важную роль в становлении государ¬
ства.
Влиянию церкви на формирование раннефеодальных госу¬
дарств Западной Европы способствовало и то, что церковь
представляла собой не только идеологическую, но и круп¬
нейшую материальную силу.
Во всех странах Западной Европы католическая церковь
обладала огромными земельными владениями и была нераз¬
рывно связана поэтому с формировавшимся в варварских
королевствах классом феодалов70.
Роль церкви в феодальном государстве определялась не
только внутренними материальными ресурсами и политиче¬
ским значением церкви в каждой отдельно взятой стране.
Католическая церковь представляла собой международную'
организацию71. Это значительно увеличивало возможность ее՝
воздействия на политическую жизнь и государственное уп¬
равление различных стран Европы.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Варварские королевства в Западной Европе заключали в
себе наряду с зачатками феодальной государственности ос¬
татки системы военной демократии, а также (в тех странах,
завоеванных германцами, где в значительных размерах со¬
хранился рабовладельческий уклад хозяйства) элементы позд¬
неримской государственности. В начальной стадии своей
истории эти королевства представляли собой переходную
70 Это обстоятельство обычно не принимается во внимание буржуаз¬
ными историками, выдвигающими на первый план противоречия между
церковью и светской властью. Т. Майер, например, считал трагедией не¬
мецкой истории то, что немецкий народ вынужден был еще во время
существования Франкского государства и позднее использовать в качестве
инструмента управления церковь, хотя интересы последней не совпадали
с интересами государства (Th. Mayer. Die Ausbildung der Grundlagen
des modernen deutschen Staates.., S. 293). iB действительности же служить
орудием управления церковь могла именно потому, что ее цели и интересы
в основном совпадали с интересами королевской власти и государства.
71 -См. :К. Маркс и Ф. Энгельс. Избр. произв., т. II, стр. 93:
«...Крупным интернациональным центром феодальной системы была рим¬
ско-католическая церковь. Несмотря на все внутренние войны, она объе¬
диняла всю феодальную Западную Европу в одно большое политическое·
целое, которое находилось в противоречии одинаково как с схизматиче¬
ским греческим, так и с магометанским миром». См. также К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 495.
181
форму от догосударственной организации управления к госу¬
дарственной. Позднее по мере возникновения классов и
(в ряде стран) синтеза римских и германских отношений сло¬
жилось раннефеодальное государство.
В тех странах Западной Европы, в которых происходил
синтез римских и германских отношений, вместе с рабовла¬
дельческим укладом в экономике сохранились находившиеся
уже в состоянии разложения антагонистические классы поз¬
днеримского общества — крупные землевладельцы и несво¬
бодные и полусвободные земледельцы. Варварские коро¬
левства, основанные в таких странах, встретились поэтому
с самого начала своего существования с острой классовой
борьбой эксплуатируемых масс (из местного населения) про¬
тив господствующего класса. Быстрое сближение герман¬
ской военно-служилой знати с местной знатью привело к то¬
му, что варварское королевство стало орудием подавления
этих эксплуатируемых масс населения. Выполняя эту роль,
варварское королевство должно было использовать ряд эле¬
ментов надстройки рабовладельческого общества —его госу¬
дарственность, право, церковь.
В связи с преемственностью в политическом развитии, ха¬
рактерной для стран римско-германского синтеза, в этих вар¬
варских королевствах сразу же оказались налицо органы
государственной власти, способные осуществлять насилие
над зависимыми и несвободными земледельцами (сначала
главным образом из местного, а по мере развития процес¬
са феодализации — и из германского населения); церковь,
представлявшая собой не только идеологическую санкцию
этого государства, но в известной мере и составную часть его
аппарата; право, которое было приспособлено к имуществен¬
ным и политическим отношениям классового общества.
Благодаря преемственности в развитии государства, в тех
странах Западной Европы, где имел место синтез римских и
германских отношений, раннефеодальное государство сложи¬
лось уже в VI веке.
Возможность участия римских политических, юридиче¬
ских и идеологических институтов в формировании феодаль¬
ного государства была облегчена тем, что все эти учрежде¬
ния еще до крушения Римской империи претерпевали изме¬
нения под воздействием процесса феодализации.
То, что варварские королевства унаследовали из над¬
стройки рабовладельческого общества, нередко уже заклю¬
чало в себе отдельные элементы будущего феодального уст¬
ройства-зачатки сословной иерархии, зарождавшуюся част¬
1Я2
ную власть крупных землевладельцев над непосредственными
производителями, тесное переплетение церковной организа¬
ции с государственным аппаратом и прочее.
Заимствованные из Римской империи элементы государ¬
ственности включились, однако, в феодальную государствен¬
ность лишь в результате взаимодействия с системой общест¬
венного устройства германских завоевателей в варварских
королевствах. Германцы сыграли в Западной Европе важней¬
шую роль в смене рабовладельческой формы хозяйства фео¬
дальной, что послужило главной предпосылкой для возник¬
новения феодального государства. Они оказали и непосред¬
ственное влияние на политическое устройство раннефео¬
дального государства. Военные силы этого государства пред¬
ставляли собой ополчение свободных германских общинни¬
ков Г Германская система военных дружин сыграла круп¬
ную роль в формировании сословной иерархии, основой раз¬
вития которой являлась складывавшаяся в средневековом об¬
ществе феодальная собственность. Дружинная система нало¬
жила свой отпечаток и непосредственно на структуру госу¬
дарственного аппарата, способствуя в ряде случаев замене
публичноправовых принципов построения этого аппарата
частноправовыми.
Система военных дружин ускорила формирование полити¬
ческой власти внутри феодальных вотчин, происходившее в
соответствии с общим процессом развития феодальных отно¬
шений. Строй марки, представлявший собой остаток древней
общинной организации, облегчал крестьянству его борьбу
против господствующего класса и феодального государства.
Наличие у основного эксплуатируемого класса известной ор¬
ганизации существенно отличало феодальное общество от
античного.
Там, где феодальные отношения развивались лишь под
влиянием внутренних процессов разложения родо-племенно-
го строя (а также там, где имело место завоевание, но объ¬
ектом его были племена, не превосходившие по уровню сво¬
его общественного развития завоевателей), становление ран¬
нефеодального государства приобретало длительный, затяж¬
ной характер (раннефеодальные государства сложились в
Англии в VII—IX вв., в Норвегии —в XI—XII вв.). Темпы
формирования государства в этих странах, разумеется, соот¬
ветствовали здесь характеру процесса образования феодаль-
1 Позднее по мере развития феодализма и разорения свободного кре¬
стьянства происходит, как известно, изменение характера военной системы
феодального государства.
183
ной собственности и антагонистических классов феодального
общества. Но отсутствие сложившегося государства, в свою
очередь, тормозило процесс феодализации. В таких странах
органы зарождающегося государства в течение длительного
времени сосуществовали с органами военной демократии,
которые служили рядовым общинникам опорой в их борьбе
против феодализирующейся знати и королевской власти.
Лишь постепенно феодальному государству удалось преобра¬
зовать и подчинить себе или вовсе вытеснить эти органы из
общественной жизни.
Таким образом, для всех варварских германских коро¬
левств характерно, в большей или меньшей степени, наличие
остатков системы военной демократии, а для государств, ос¬
нованных германцами на территории Римской империи, так¬
же и элементов позднеримской государственности, политиче¬
ских и юридических взглядов, церковной организации рим¬
ского общества. В связи с этим изучение генезиса феодаль¬
ного государства невозможно без учета преемственности в
историческом развитии политических форм общественного'
устройства. Но преемственность не следует смешивать с «не¬
прерывностью» исторического развития. Сохранение в эпоху
раннего средневековья в ряде стран Западной Европы эле¬
ментов античной государственности не означало того, что ан¬
тичное государство как тип государства продолжало свое
существование. Точно так же, несмотря на сохранение ряда
институтов древнегерманской организации управления, воен¬
ная демократия уступила свое место государству. Учитывая
наличие преемственности, необходимо иметь в виду, что исто¬
рический процесс одновременно вел к отрицанию предшест¬
вующих организаций общественного управления (в рассмат¬
риваемом нами случае — античной государственности и дого-
сударственной организации управления германцев) и к рожде¬
нию качественно нового типа государства. На определенной
ступени развития варварское королевство приобретало черты
раннефеодального государства.
В этом государстве сохранялись еще пережитки дофео¬
дальных систем организации власти и управления. Это был
начальный этап становления феодального государства, соот¬
ветствовавший начальному этапу формирования феодаль¬
ных экономических отношений.
СПИСОК СОКРАЩЕНИИ
ВВ — Византийский Временник.
ВДИ — Вестник древней истории.
ВИ — Вопросы истории.
ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения.
СВ — Сборник «Средние века».
Borgarth, или Eidsivath. — Germanenrechte, Bruchstücke der Rechtsbücher
des Borgarthings und des Eidsivarthings, bearb. von R. Meissner.
Weimar, 1942.
Cart. Sax.— Cartularium Saxonicum, by W. Birch, vol. I. London, 1885.
CJ — Codex Justinianus.
CRFr. — Capitularia regum Francorum. MGH Legum sectio II, Т. I, ed.
A. Boretius. Hannoverae, 1881; Т. II, ed. V. Krause. Hannoverae,
1891.
CTh—Codex Theodosianus.
FHG — Fragmenta historicorum graecorum, ed. C. Müller.
Frost. — R. Meissner. Das Rechtsbuch des Frostothings.Weimar, 1939.
Gulath.— R. Meissner. Das Rechtsbuch des Gulathings.Weimar, 1935.
Heimskr. Thule — Heimskringla. Thule. Altnordische Dichtung und Prosa.
Bd. XIV—XV. Jena, 1922.
Hirdskra — Das Norvegische Gefolgschaftsrecht, übersetz, von R. Meissner.
Weimar, 1938.
FIZ — Historische Zeitschrift.
MGH AA — Monumenta Germaniae Historica. Auctores antiquissimi.
MHN — Monumenta Historica Norvegiae. Kristiania, 1880.
Pardessus Dipl.— J. M. Pardessus. Diplomata, chartae, epistola, leges ad
res Gallo-Francicas spectantia, t. I. Lutetiae — Parisiorum, 1843.
PL — Patrologiae cursus completus, ed. J. P. Migne. Series latina.
ZSRG — Zeitschrift der Savigny-Stiftung für Rechtsgeschichte.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
1. Проблема происхождения феодального государства в современ¬
ной буржуазной исторической литературе S
2. Проблема происхождения феодального государства в марксист¬
ской историографии 14
3. Организация управления у германских племен накануне основа¬
ния ими варварских королевств 23
4. Основные черты позднеримской государственности .... 28
Глава I
Социальные предпосылки возникновения раннефеодального госу¬
дарства в Западной Европе 34
1. Социальная дифференциация в странах с сохранившимся
рабовладельческим укладом 36
а) (Вестготское, Остготское, Бургундское и Вандальское
королевства 36-
б) Франкское королевство . 51
'2. Социальная борьба в варварских германских королевствах,
формировавшихся в условиях синтеза римских и герман¬
ских отношений 59
3. (Норвегия и англосаксонские королевства 69
Глава II
Формы правления и государственного устройства раннефеодальных
государств Западной Европы 83
1. Государства, формировавшиеся в условиях синтеза римских
и германских отношений 83
2. Норвегия и англосаксонская Англия 121
Глава III
Важнейшие особенности раннефеодального государства . . . . 142
Глава IV
Роль церкви в образовании раннефеодального государства . . . 164
Заключение 181
Список сокращений 185
186
Корсунский Александр
Рафаилович
ОБРАЗОВАНИЕ РАННЕФЕОДАЛЬНОГО
ГОСУДАРСТВА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
Редактор Л. Т. Милъская
Технич. редактор М. С. Ермаков
Корректор Г. В. Белова
Сдано в набор 7/У 1963 г.
Подписано к печати 23/Х 1963 г.
Л-32119. Формат 60x90/16. Печ. л. 11,15.
Уч..-изд. л. 12,38. Изд. № 149.
Заказ № 546. Тираж 2800. Цена 74 коп.
Издательство Московского университета
Москва, Ленинские горы
Административный корпус.
Типография Изд-ва МГУ
Москва, Ленинские горы
ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
им. М. В. ЛОМОНОСОВА
ИМЕЕТ В НАЛИЧИИ И ВЫСЫЛАЕТ НАЛОЖЕННЫМ
ПЛАТЕЖОМ КНИГИ:
ПО ИСТОРИИ
Авдусин Д. А. Археологические разведки и раскопки. 1959.
314 стр., ц. 1 р. 14 к.
Кызласов J1. Р. Таштыкская эпоха в истории Хакасско-Минусин¬
ской котловины. 1960. 198 стр., ц. 1 р. 70 к.
Никитин С. А. Славянские комитеты в России в 1858—1870-х го¬
дах. 1960. 362 стр., ц. 1 р. 25 к.
Новейшая история стран зарубежного Востока. Вып. 4. (После¬
военный период). 1960. 344 стр., ц. 1 р. 35 к.
Сидорова Н. А. Антифеодальные движения в городах Франции
во второй половине XIV — начале XV века. Лекция. 1960, 62 стр.,
ц. 10 коп.
Смирнов В. П. Франция во время второй мировой войны. Г961.
116 стр., ц. 40 коп.
Фадеев А. В. Дореформенная Россия (1800—1861 гг.). 1960.
184 стр., ц. 35 коп.
Хрестоматия по истории Китая в средние века (XV—XVIII вв.).
1960. 208 стр., ц. 36 коп.
Шелестов Д. К. Борьба за власть советов на Алтае в 1917—
1919 гг. 1959. 134 стр., ц. 50 коп.
Шапошникова JI. В. Национально-освободительное движение
в Индии в 1934—1939 гг. Курс лекций. 1960. 64 стр., ц. 27 коп.
Выходят из печати:
Казаманова Л. Н. Социально-экономическая история древнего
Крита. 12 л., ц. 95 коп.
Козлова К. И. Этнография народов Поволжья. 10 л., ц. 60 коп.
Корсунский А. Р. Образование раннефеодального государства
в Западной Европе. 11 л., ц. 70 коп.
Лаверычев В. Я. Монополистический капитал в текстильной
промышленности России (1900—1917 гг.). 20 л., ц. 1 р. 40 к.
Орлова М. И. Уроки немецкого октября. (Очерк становления
марксистской историографии революционного кризиса 1923 года в
Германии). (1923—1960 гг.). 12 л., ц. 90 коп.
Соколова Н. Г., Кузнецова 3. К. Университетское образование
в СССР и за рубежом. Библиографический справочник. 30 л.,
ц. 1 р. 40 к.
Заказы следует направлять по адресу: Москва, В-234,
Издательство МГУ. Отдел распространения
ЗАМЕЧЕННЫЕ ОПЕЧАТКИ
Страница
Строка
Напечатано
Следует читать
54
13 снизу
Chilbederli
Childeberti
74
9 снизу
Chadvic
Chadwick
76
6 сверху
территориальной
соседской (марке)
77
3 сверху
касавшемся
касавшиеся
Зак. 546
Цена 74 коп.