Паша
Ангелина.
1935 г.

ГОЛОСА
НАШЕЙ
БИОГРАФИИ

И ТОМ САМОМ CTAPMFRF

Н. ЛОГИНОВА,

специальный корреспондент «Кругозора»

— Бросился я к Пелагее Петровне, обнял: «Мама, разве мне
позволит совесть, чтобы я вас забыл?»...

Михаил Кабрибов молчит, вспоминает. Поднимает глаза.

— Она жила на Украине, в Старобешеве; там она меня и вы-
ходила...

...Вдоль широких асфальтированных улин стоят белые фонари.
Большой универмаг, ателье, кафе и ресторан, музей, гостиница,
весело расписанное здание детского сада «Сказка», над обле-
тевшими деревьями парка застыло «Колесо обозре-

ния»...

Над фасадом Дворца культуры развеваются флаги. По-
селковая площадь перед дворцом запружена народом.
Издалека мне видно: молодые колхозницы подносят
на рушнике хлеб-соль девушкам в национальных костюмах.
Оказывается, сегодня в поселке праздник — Всесоюзная встре-
ча женщин-механизаторов. А где же ей проходить, как не в Ста-
робешеве — на родине легендарной Паши Ангелиной.

Я слушаю, что говорят с трибуны молодые трактористки:
«Испытали новую модель трактора с облегченным управле-
нием»... «Родители не разрешали мне сначала учиться на трак-
тористку»..., «Целый день с мужем в поле на тракторах, а вечером
обучаем сына Айвора и дочь Мелиту искусству керамики»...

Но я приехала не на праздник, просто так совпало. Мне нужно
было расспросить людей о женщине, прожившей здесь все свои
восемьдесят лет...

Продолжение на стр. 4.

Старобешево
принимает
у себя
женщин-
механизаторов
из союзных
республик.

1972 г.

У нее длинные легкие но-
ги, стремительная фигура. Уди-
вительно, и как это тренеры не при-
метили Брагину раньше? Сидишь на ста-
реньком динамовском стадионе в Красно-
даре, наблюдаешь за тренировкой и забываешь
о времени. Час, полтора, два... Движения ее прос-
ты, элегантны. Светлая, будто точка на экране лока-
ут тора, мчит она вкруг зеленоватого футбольного поля.
Г Спортивная жизнь сложна и не вся на виду. Когда на
телевизионном экране вы видите спортсмена, победно вски-
нувшего руки, это только один миг его жизни. Признайтесь,
часто ли вспоминаете вы о тех, кто, опустив голову, понуро
побрел в раздевалку? Помните ли вы их имена? Доведется ли
вам еще хотя бы раз услышать их? Не потратили ли побежден-
ные впустую годы нелегких тренировок?

Увы, не многих приводила на вершину олимпийской сла-
вы эта гладкая дорожка. Иные спотыкались в нескольких мет-
рах от финишного порога, другим не хватало сантимет-
ров. Сухой щелчок фотофиниша, и десятая, а порой и сотая
доля секунды отодвигает заветную цель еще на четыре года-
Нет, нелегко стать олимпийским чемпионом. Знаменитый
австралиец Рон Кларк, не раз удивлявший спортивный мир
феноменальными рекордами, так и не смог завоевать почет-
ного звания.

Сопоставляя все это, понимаешь, сколь нелегким был путь
Людмилы Бра иной к олимпийской вершине. В Брагину не
многие верили. Тренерские советы любят, как правило, опи-
раться на спортивные авторитеты чемпионов, Даже пораже-
ние чемпиона всегда можно объяснить случайностью. Дру-
гое дело — включить в команду «новичка». Риск! К тому же
смущал некоторых и возраст Брагиной. Как-никак двадцать
девять лет! Правда, история Олимпийских игр знает чемпио-
нов и постарше. Но все же большинство привычно считает:
победа — удел молодых.

Сомнения многоопытных тренеров разрешили, сами то-
го не подозревая, ...футбольные болельщики. Разделив свои
симпатии поровну между финалистами матча на Кубок СССР
«Спартаком» и «Торпедо», они вдруг объединились, когда до
начала игры на беговые дорожки Лужников вышли участницы
забега на 3 тысячи метров... Вспомните тот жаркий август — 35
градусов в тени!

k Пронзая сизую дымку, висевшую над стадионом, вперед
- рванулась спортсменка в белой майке. Круг, второй,
1 третий, четвертый... «Люда! Люда!» — прокатывалось
“ 'по трибунам. Парусом неслась она к финишному
створу. «Дружная поддержка любителей футбо-
„ ла помогла мне установить мировой рекорд —
. 8 минут 53 секунды, — вспоминает Люда. —
Спасибо им!» Конечно, не установи
она этот рекорд, не выступи на
Олимпиаде, Брагина остава-
лась бы такой же

хорошей — пусть и не титулованной — спортсменкой. После
трудного забега в Лужниках в нее уверовали и скептики.

Три раза выходила на старт полуторакилометровой ди-
станции Люда Брагина в Мюнхене. Три раза секундомеры
останавливались на рекордной отметке. Такого на Олимпий-
ских играх еще не бывало...

У победителей пытаются, как правило, выведать секрет успе-
ха. Спросили о нем и Людмилу. Сразу же после старта. А сек-
рета .никакого не было. По олимпийской дорожке пролегла
самая короткая часть ее спортивного пути. А весь он, этот путь,
укладывается в шесть лет почти ежедневных тренировок. Одна
тренировка Брагиной — пятнадцать-двадцать километров.
Но объяснять победу только трудолюбием, видимо, наивно.
В большом спорте без таланта нельзя.

Талант да еще характер. Так ли уж неожиданна победа Бра-
гиной? Вспомните «осенние» взлеты хоккеиста Фирсова,

Рассказ
чемпионки
XX Олимпийских
игр
в Мюнхене
Людмилы
Брагиной
слушайте
на третьей
звуковой
странице.

Фото

И. Соколова,
автора

штангистов Плюкфельдера и Башановского, вратаря Яши-
на... Вероятно, на пути к вершинам спортсмену мало врож-
денных, так сказать, способностей, юношеского задора, ве-
зения. Рано или поздно на «рекорд» должен начать работать
и крепкий человеческий характер. А Брагина, заметьте, впер-
вые вышла на дорожку в двадцать три года...

Мы рассматриваем с Людой кинограмму финального за-,
бега в Мюнхене. Пять кадров. Фрагмент. Сухая, пружинистая
фигура бегуньи. Распрямлена правая нога, левая занесена для
следующего шага. Вот плавная кривая линия. Один шаг на
вираже. Сколько их было, таких шагов к победе — нелегких,
но стремительных...

Я включаю магнитофон. Людмила вспоминает решающий
старт...	Валентин СКОРЯТИН,

специальный корреспондент «Кругозора»

г. Краснодар

ПЯТИЛЕТКА: ГОДЫ И МИНУТЫ

...Мой родниковый ясный край...

Это о тверской земле, о вышневолоцкой.

Край действительно родниковый. Бьет здесь в лесной глу-
ши множество чистых, звонких ключей, и бегут от них в раз-
ные стороны, постепенно набирая силу, ручьи и речки. И Вол-
га, н Днепр, и Западная Двина родом из этих мест...

Странное дело, сколько уж раз бывал в Вышнем Волочке, н
не только в весеннюю пору, а в памяти он всегда встает с соловь-
иною дробью и лепестками вишен на мостовых, умытых теп-
лым рассветным туманом. И непременно со звонким перестуком
каблучков на улице, ведущей к воротам хлопчатобумажно»
го комбината.

Не в обиду мужчинам, которых тоже немало работает на ком-
бинате, текстиль все-таки женская вотчина. Видно, требуются'
здесь женская сноровистость и легкость. Не выяснял, правда,
замужние или нет, но на самом деле в этом Городе «ткачихи
составляют большинство». Помните популярную песню? В
Вышнем Волочке убеждены, что она сложена как раз про их
город. И здесь тянутся вдоль улиц липовые аллеи, н з.юсь
«дремлют ленты на гитарах» в девичьих общежитиях...

— Чтобы стать настоящей мастерицей-ткачихой, нужен осо-
бый талант, — сказала Таня Тарабукииа. одна из лучших ра-

ткачихи

ботниц комбината. — А хорошей ткачихой в дружном коллек-
тиве может стать каждая...

«Товарки». Это слово н сейчас услышишь здесь. Доброе,
крепкое, женский род от слова .«товарищ». Так называют под-
руг, с которыми вершат общее дело* с которыми роднит и со-
единяет чувство товарищества. Вышневолоцкие ткачихи-товар-
ки собирались когда-то вместе с Мужьями и братьями на пер-
вые маевки на берегах Тверды и Цны, стачками боролись с
хозяином фабрики всемогущим Рябушннским. Тем самым Рябу-
шинским, что призывал потом «удушить революцию костлявой
рукой голода».

к Что Ж, голодные, трудные годы были и после Октябрьской ре-
волюции. Старики н сейчас расскажут, как не хватало сырья,
не было топлива, как на первых коммунистических субботни-
ках ткачихи в холодных, полуразрушенных цехах стали к стян-
кам, чтобы изготовить бинты для госпиталей и кумач дл^ бо-
 евых знамен.

А потом самой важной, самой неотложной задачей стало по-
вышение производительности труда. Текстильщики Вышнего
Волочка одними нз первых поставили свои подписи под знаме-
нитым «Договором тысяч», девизом которого было «Пятилет-
ку — в четыре!».

За этим призывом видишь Зою Данилову, которая решила по-
мочь товаркам из других бригад овладеть всем, чему научн»

лась сама. Видишь Прядильщицу Валентину Гаганову, про ко-
торую в Указе о награждении Золотой Звездой Героя Социа-
листического Труда было сказано, что она подала самоотвер-
женный пример служения интересам советского общества.

Сейчас комсомолки Нина Викентьева, Зоя Лаврентьева, Дня
Хотеева, Вера Шевашкевич удивительно напоминают задором
тех девчат в красных косынках, что работали здесь в первые
пятилетки. Но как Заметно богаче стал духовный Мир молодых
ткачих! Неуемная тяга к знаниям сочетается в них со стремле-
нием применить эти знания В своем цехе. Пятилетка для дев-
чат — это не только годы, это минуты, каждая ив которых имёет
свой экономический эквивалент.	у \

Это они предложили, чтобы каждый молодой рабочий достиг
уровня производительности труда передовиков. И предложение
свое Подкрепили койкретным делом — в цехах теперь действу-
ют комсомольские школы мастерства, где самые знающие учат
тех, кто еще отстает. И, видимо, отлично учат, раз новичок со
временем становится если И не мастером, то, во всяком случае,
кандидатом в мастера своей профессий.

Раньше это «со временем» исчислялось годами; много «хит-
рост в работе текстильщиком (как, впрочем, и в любой дру-
гой), распутать их мудрено. Тут уж одной сноровкой не обой-
тись. Нужен точный расчет. И вот что интересно: среди на-
ставников комсомольских школ немало, совсем еще юных тек- *,

М. КУСУрГАШЕВ.	л!

корреспондент	И | Ж Фото

радиостанции «Юность»	А. Л и д о »о

стильщиц. Не обязательно иметь за плечами много лет, чтобы
стать знатоком своего деля.

Всего шестой год работает у стйнка Вера Петрова. А сейчмс
учит других. Причем есть среди ее подшефных Я ткачихи стар-
ше по возрасту и по стажу работы. Нина ХвоШевская препод Вег
теперь в профтехучилище, то есть стала учителем» самом пря-
мом смысле этого слова. Учит вчерашних школьниц не только
азбуке текстильного дела, но, пожалуй, и более сложному —
любить свою профессию, свой комбинат, свой город. Новичкам
оиа обязательно рассказывает, что проходил тут когда-то во- *
лок на пути «из варяг В греки», что и сейчас можно отсюда до-
браться водой до трех морей — Азовского, Каспийского и
Балтики. Это от Нины я услышал стихи, где запомнилась строч-
ка: «Мой родниковый ясный кран..» И если уместно такое
сравнение, то Вышневолоцкий комбинат тоже можно с полным ‘
правом назвать родником многих начинаний, которые разли-\ч
лись широким потоком по стране: н возобновленный в нашй дни
«Договор тысяч», И движение гагаиовцев, н школы мастерства
нынешних комсомолок, за что лучшие из них были удостоены
премии Ленинского комсомола 1972 года.

е. Вышний Волочек

На фото: комсомолки-прядильщицы Вышневолоцкого хлоп-
чатобумажного комбината.
На снимках:
азербайджанец
Кабрибов и его
украинская мать
П. П. Борлова.
Фото военных лет
и 50-х годов
(слева).

На донском
берегу,
в Клетской,
где начиналась
битва за Волгу,
открыт памятник.

подвига суть характеры одного

нашего времени.

Пелагея Петровна Борлова — так ее звали. Ее помняг и лю-
бят в селе, хотя знаменитой она не была, просто работала в кол-
хозе, коров доила, растила детей, а потом и внуков-

Я расспрашиваю о ней. Покидаю один дом, захожу в другой.
Каждый вспоминает случаи из жизни бабушки Поли.

С восьми лет ходила нянькать детей по чужим дворам, нани-
малась в поле. Замуж ее отлили рано, за кузнеца Митрофана
Борлова. Рассказывают, оба они были красивые и пели вдво-
ем так, что их по свадьбам звали. Вскоре родились дети, чет-
веро, один за другим. Потом началась первая мировая, забрали
мужа на фронт, где он и погиб.

Мног ие мужики звали вдовую Пелагею к себе в дом женой, но
Пелагея одна растила четверых, а куда с такой оравой... Ста-

ричок сосед увидел однажды, как она крут ится в oi ороде,
как снует в дом и обратно, и сказал: «Тебе, Пелагея, мужиком
бы родиться, деловая ты. Другая давно по миру бы пошла с
детьми, а ты еще и песни поешь». И Пелагея отвечала: «Де-
душка, да ведь плакать все время тоже устанешь».

Когда образовался колхоз, жить стало легче. Пелагея пош-
ла дояркой. Тогда в их селе возник великий почин: в 1933 году,
сорок лет назад, двадцатилетняя Паша Ангелина создала пер-
вую женскую тракторную бригаду. На ее призыв: «Сто тысяч
подруг — на трактор!» — откликнулось двести тысяч. Нет, Пе-
лагея не была среди женщин-трак гористок, чьи имена рядом
с Пашиным звенели в те годы по стране. И внешне биографии
этих двух женщин как бы и противостоят друг другу: одна —
удачливая, пронизанная славой, другая — трудная, непримет-
ная. И все-таки что-то связывает эти две жизни. Связь эта, я
бы сказала, нравственная. По-разному и в разных обстоятель-
ствах открылись в них одинаковые качества — мужество, са-
моотреченность, неподкупность. И потому две эти жизни, два

В первые же дни 41-го года проводила Пелагея на фронт сы-
на Ваню, за ним и зять ушел. Долго ждала писем. Ждала н тог-
да, когца уже была получена, оплакана и положена на свое мес-
то в шкаф бумага о том, что сын пропал без вести. Погнб на вой-
не и зять.

Но нашла Пелагея себе тогда второго сына, которого люби-
ла до самой смерти как родного...

После войны Пелагея Петровна жила опять в 1 рудах: дочь и
невестка остались вдовами, с детьми на руках. Названый сын
много раз звал ее в Баку переехать, у моря жить. Но не согла-
шалась Пелагея: кто огород прополет, кто постирает, за дезьми
приглядит, как не она?

Из Баку шли посылки. Сын не забывал свою мать, помогал
как мог. Приезжал сам, а потом и внуков привозил по одному,
показывать.

Все это мне рассказали односельчане Пелагеи Петровны Бор-
довой, простой женщины, которая родилась и прожила жизнь
в поселке Старобешево, вынесла, быть может, невыносимое
и не согнулась. Женщины, которая прибавила своему замеча-
тельному селу чесз и и славы...

Послушайте вторую звуковую страницу. Учасзник войны Ми-
хаил Кабрибов вспоминает свою названую украинскую мать...

Донбасс, поселок Старобешево
Расул

ГАМЗАТОВ

Мир кажется мне книгой бесконечной,
В котором посетители его
Обязаны,
оставив след сердечный,
Расписываться все до одного.

Мир очагом мне кажется огромным,
И каждый,
предкам собственным под стать,
Дров возложеньем,
щедрым или скромным,

Жар в очаге обязан поддержать.

Перо сжимаю трепетной рукою
И одержим надеждою, что я
Единственной, но честною строкою
Останусь в этой книге бытия.

Пускай на мир под желтою луною
Всегда любви нисходит благодать.
И все стихи, написанные мною,
Кладу в очаг, чтоб пламя поддержать

Натан
ЗЛОТНИКОВ

Над жестью серых вод,
Над встречею прошедшей
Сверкает небосвод
С тоскою сумасшедшей.
Поддерживая связь
Небес с землей, над лугом,
Блистая и клубясь,
Шли грозы друг за другом.

I Ходила ходуном

I Толпа деревьев сонных,
I Лежали кверху дном
I Две лодочки смоленых.

I И, словно ночь, темна,
| Слепа невероятно,
I К ним громко шла волна
| И тихо шла обратно.

Плыл берег бел, как мел,
| Держа сугробы ила,
I Он позабыть хотел

I Все, что ты говорила.
I Но тень твоих волос,
I Беспомощно и гордо,

г

ХАФИЗ НЕ ОСТАВИЛ ШИРАЗА

Манивший из разных сторон мусульман
Сверкавший подобьем алмаза,
Хоть был недалек голубой Исфаган,
Хафиз не оставил Шираза.

Мерцал полумесяц над свитком дорог,
Но их опасался, как сглаза,
Хафиз потому, что оставить не мог
Печальными розы Шираза.

Владыки Востока из белых дворцов
За честь они это считали.

С дарами к нему посылали гонцов
И в гости его приглашали.

Г онцы увозили,

 нахмурясь, как ночь,
Любезные строки отказа.

Писал он владыкам:

«И на день невмочь
Оставить мне женщин Шираза».
Саади бывал и в далеких краях,
Где пел он над струнами саза,
Но в жизни ни разу —

любви падишах —
Хафиз не оставил Шираза.

Предвестницею гроз
Над ним еще простерта.
А молния скользит,
Роднит и хлябь и сушу,
И гибелью грозит
И обжигает душу.
Чтоб чайка перед ней
Кричала или пела,
Все тише, все нежней,
Все медленней летела.

Уже не светает так рано,
Над Сигулдой листья парят,
И радостно видеть и странно
Тебя третьи сутки подряд.
И это тебе уступая,
По прихоти только твоей
Тропинка кружит, как слепая,

Средь вечных стволов и ветвей.
Вагончик дороги канатной
Неслышно пройдет через лес,
Сольется с полоской закатной
У самого края небес.

И к женщинам лик обращал, как привет,
Он даже во время намаза.

Покинуть боялся, наверное, свет
Хафиз в отдаленье Шираза.

БУДЬ ВЕЧНОСТЬЮ

Чтоб вечностью ты стала под луною.
Не премину мгновением я стать,
Но не кори меня моей виною,
Жизнь за тебя всегда готов отдать.
Клянусь: я обернулся б метеором,
Чтоб долго ты жила,
горе под стать.

Но только не казни меня укором,
Жизнь за тебя всегда готов отдать.
Ты отпусти грехи мои все разом.
Зачем, как четки, их перебирать?
Под небом, схожим с дымчатым топазом,
Жизнь за тебя всегда готов отдать.

Не укоряй, не сыпь мне соль на рану,
Склонив колени, говорю опять:
— Будь вечностью, а я mi новеньем
стану,
Жизнь за тебя всегда готов отдать!

Перевел с аварского Я. Козловский

Не эта ль заря ослепила
На вышке на сторожевой,
Где крепко сплетались стропила
Над нашею головой,
Где к небу уводят ступени,
Над пропастью — прорезь бойниц,
Где ветры мелькают да тени
Летящих стремительно птиц?

«Все в прошлом уже совершилось...» -
На рыцарском гербе прочтешь.

И вновь повторишь, словно милость.
Опять повторишь, словно ложь.
Так женщины любят повсюду,
В тиши городской и лесной.

Но я с тобой долго не буду.
Ты долго не будешь со мной.
Влеченья притупится голод.
Автобусный грянет гудок.

В сентябрь, в увяданье и в холод
Уходит земля из-под ног.
Сегодняшний взор твой, вчерашний,
Смех, шепот, пылающий рот,
Холмы и старинные башни
И знаки нал створом ворот.
Мы говорим: «голос певца»,
«голос артиста», «голос писа-
теля» — и ценим такие голоса,
если они неповторимы. В них,
кроме неповторимости звука,
есть еще неповторимость искус-
ства, неповторимость художес-
твенных образов, созданных
этим голосом. Именно таким
голосом обладает Сказочник
Всесоюзного радио, он же глав-
ный режиссер детского радио-
вещания — Николай Владими-
рович Литвинов. Его голос зна-
ют и любят миллионы радио-
слушателей. Сейчас они раду-
ются, что. Литвинову присвое-
но звание народного артиста
РСФСР.

Вот строчки из одного пись-
ма: «Дорогой тов. Литвинов!
Я Вас очень люблю. Я просто
Вас боготворю! Бросив все де-
ла, слушают Вас и мой муж и
мама (детей у нас нет). Каж-
дая встреча с Вами возвраща-
ет кусочек детства, довоен-
ного еще детства, когда все
было, как в рождественской
сказке с хорошим концом...»

Интересна в этом письме вос-
торженность взрослого слуша-
теля. далекого, казалось бы,
от детских передач. Но дело
здесь не только в том, что
такие передачи возвращают
взрослому человеку его дет-
ство,— не только этим поко-
ряет Литвинов взрослого слу-
шателя. Детские передачи, в
которых играет Литвинов и
которые он режиссерски соз-
дает. как всякая хорошая кни-
га о детстве и для детей, не-
сут в себе большое искусство.
И неважно, в сущности, ко-
му они адресованы —взрос-
лым или детям. То есть ад-
рес для Литвинова, конечно,
важен, но так уж получается,
что каждая его передача оди-
наково дорога и детям и взрос-
лым. одинаково обогащает и
тех и других. Адрес этих
передач шире их формальной

адресованности. Этот адрес
всеобщий, так же, как всеоб-
щим является адрес произведе-
ний Андерсена или русских на-
родных сказок, написанных для
детей.

Выскажу парадоксальную
мысль: я нахожу обычную лите-
ратуру для взрослых более ог-
раниченной, нежели литературу
для детей: взрослую книгу чита-
ют только взрослые, а дет-
скую—и те и другие. Конечно,
я говорю здесь не о ширпотре-
бе — что о нем говорить! — я
говорю о классике, ибо только
на ней, проверенной временем,
можно выработать подлинные
критерии. Сказки Андерсена
мы читаем в детстве и возвра-
щаемся к ним в зрелом возрас-
те. Не детская литература в
своих лучших образцах приб-
лижается к взрослой, а наобо-
рот: лучшие книги взрослых

/fFrpw Для детей
Ш. и Ж и взрослых /

писателей поднимаются до клас-
сической литературы для де-
тей. Ограниченность детского
мира только кажущаяся, куда
более ограничен мир взросло-
го человека.

Конечно, мои слова могут Воз-
мутить людей чванливых. Но
важность, мягко говоря, не
лучшее из человеческих качеств.
Дети никогда не бывают важ-
ными, и в этом их преимущест-
во перед взрослыми. Дети Ша-
лят, И озорничают, и делают
глупости без «пугающей», как
говорил М. М. Пришвин, важ-
ности взрослых. Иное дело
взрослые: они «шалят» и «озор-
ничают» с важностью, и это
взрослое «важное озорство* вы-
ходит порой человечеству бо-
ком. Хороший человек нравит-
ся нам, помимо прочего, отсут-
ствием в нем важности. Такой
человек сохранил в себе дет-

Фото

И. Г невашева

ство, а значит, — естествен-
ность. Но вернемся к тому жан-
ру искусства, который называ-
ется детской радиопьесой. Этот
жанр выработал свою специ-
фику в последние десятилетия.
И возле его колыбели сто-
ял Николай Владимирович Лит-
винов. То, что наша детская
радиопьеса классична, сомне-
ний нет: полвека — достаточ-
ный срок. Со временем эта клас-
сичность еще более выкристал-
лизуется, произойдет еще бо-
лее жесткий отсев, но и пос-
ле этого отсева в советской
радиоклассике останутся пье-
сы Литвинова, останется его
неповторимый радиоголос.

Николай Владимирович Лит-
винов сорок лет работает с дет-
ской классикой и создает клас-
сику. Создаст ее в эфире од-
ним только своим волшебным
голосом, который полон обая-
ния детства, хотя Литвинов
отнюдь не только детей играет.
Но кого бы актер ни играл, его
голос лишен важности, актер
остался ребенком, мудрым ре-
бенком, и в этом его счастье
как актера и как человека.
Должен извиниться: в некото-
рых ролях актер, правда, ва-
жен, но это смешная важ-
ность, это важность, которую
он же высмеивает. Ибо только
так можно и должно относить-
ся к важности

Как актер, Литвинов очень
ограничен в своих средствах —
в его распоряжении только го-
лос, звучащий на пленке. Ка-
кого же богатства он достигает
этим своим «одним голосом»!
Слушая артиста, мы видим и
Кота в сапогах, и Буратино, и
Хоттабыча, и даже трех по-
росят — каждого в отдельно-
сти! — ибо в одном только го-
лосе есть и интонация, и ми-
мика, и жест, и мазок кисти
художника. Иногда, как в пе-
редаче о Буратино, актеру по-
могает техника, волшебно из-
меняя тембр голоса, но чаще
всего актер, исходя из обра-
за, сам меняет привычный
тембр. В этом он достиг мас-
терства!

Как всякий большой худож-
ник, Литвинов работает много
и щедро: сделанное им трудно
перечислить в одной статье.
Помимо радиопьес, это еще
образ Сказочника, любимого
всей страной, и появившаяся
совсем недавно Радионяня.

Искусство Литвинова, его ра-
диоголос нашли свое класси-
ческое воплощение в эфире.

Юрий КОРИНЕЦ,
детский писатель

На пятой звуковой странице —
«Семь минут из детства». В
ролях Доброго Сказочника, Ко-
та в сапогах, Хоттабыча, папы
Карло, Буратино народный ар-
тист РСФСР Н. В. Литвинов.
©Will

СТРАНИЦЫ КЛАССИКИ

Мариэтта ШАГИНЯН

Из воспоминаний

...Один раз, во время антракта, когда
в зале стояла буря неистового востор-
га и трудно было пробраться через тол-
пу, войдя к нему в артистическую, мы
увидели по лицу Рахманинова, что сам
он в ужасном состоянии: закусил губу,
зол, желт. Не успели мы раскрыть рот,
чтобы его поздравить, как он начал
жаловаться: наверное, он выжил из уНа,
стареет, его нужно на слом, надо гото-
вить ему некролог, что вот был музы-
кант и весь вышел, он простить себе не
может и т. д.: «Разве вы не заметили,
4to я точку упустил? Точка у меня сполз-
ла, понимаете!» Потом он мне расска-
зал, что для него каждая исполняемая
вещь — это построение с кульминаци-
онной точкой. И надо так размерять
всю массу звуков, давать глубину и си-
лу звука в такой частоте и постепеннос-
ти, чтобы эта вершинная точка, в обла-
дание которой музыкант должен войти
как бы с величайшей естественностью,
хотя на самом деле она величайшее ис-
кусство, чтобы эта точка зазвучала и
засверкала так, как если бы упала лен-
та на финише скачек или лопнуло стек-
ло от удара. Эта кульминация в зави-
симости от самой вещи может быть и в
конце ее и в середине, может быть гром-
кой или тихой, но исполнитель должен
уметь подойти к ней с абсолютным рас-
четом, абсолютной точностью, потому
что если она сползет, то рассыплется все
построение, вещь сделается рыхлой и
клочковатой и донесет до слушателя не
то, что должна донести. Рахманинов при-
бавил: «Это не только я, но и Шаляпин
то же переживает. Один раз на его кон-
церте публика бесновалась от восторга,

а он за кулисами волосы на себе рвал,
потому что точка сползла»...

...Он ни разу, ни в одном глухом горо-
дишке не позволил себе легко отнес-
тись к своему исполнению и все равно
давал самое свое лучшее, самое перво-
классное. Это всегда был Сергей Рахма-
нинов, тот, кто и перед пустой залой,
если он сел за рояль, должен создать,
сотворить вещь, дать.ее абсолютно, сго-
реть в ней и быть после игры выжатым
лимоном, бледным до серой испарины,
исчерпанным до изнеможения, молча по-
лулежащим в антракте Кроме внутрен-
ней творческой подготовки к исполне-
нию, он всегда готовился к нему техни-
чески, играл несколько часов в сутки
обязательно, куда бы ни ехал и где бы
ни был.

...Рахманинов был глубоко русский че-
ловек. Он любил русскую землю, дерев-
ню, крестьянина, любил хозяйничать на
земле, сам летом брал косу. Когда С. И. Та-
нееву не понравился один из его Этю-
дов-картин, — картина -русской природы
с дожди-
ком, —	.

он мне	f

сказал:

«А морос-

няка-то моего Танеев так и не понял».
И Рахманинову пришлось умереть и быть
похороненным в чужой земле. Мы знаем
сейчас, что он тосковал по родине, очень
страдал от разлуки с ней.

И хочется, чтобы дух его музыки, уроки
его мастерства, светлый и милый образ
его как музыканта, огромная требова-
тельность его к себе были воспринять!
молодым поколением советских музы-
кантов, освоены и вошли в советскую
музыкальную культуру как дорогое на-
следство.
Г КОГАН,
профессор, доктор искусствоведения

Cepi ей Рахманинов — редчайший, едва
ли не единственный пример человека,
завоевавшего одинаково г ромкую славу
в трех аферах музыки: композиторской,
дирижерской
и исполнительской — пианистической.

Слушан его сочинения, писали критики,
думаешь, что ему надо бросить все
остальное и только писать; но когда
он управляет оркестром, го кажется,
что ему надо все бросить и ТбЛЬко
дирижировать, а когда ои за роялем,
то начинает казаться, что он только
должен шрагь на этом инструменте.
Рахманинов-композитор — прямой
наследник Н йроВДлжагель Чайковского.
Творения Рахманинова гак же мелодичны,
проникнуты таким же
глуооким чувством. И все же мир
Рахманинова совсем иной. В его

музыке Чувствуется Исполинская, полная
жизненных соков натура; победные
ликующие звоны несутся с финальных
страшит его фортепианных концертов.

Но чаще в его музыке господствуют
иные, сумрачные настроения,
выраженные Притом в ог Лично
от Чайковского с характерной для
Рахманинова — композитора и человека —
сдержанностью, скрытностью.

Чехов г оворил о своих пьесах,
чго в тшХ, в сущности, «ничего
не происходит», го есть не совершается
никаких особенных внешних событии:
люди просто пьют чай, разговаривают,
занимаются будничными телами, а в это
время ломаются их жизни и разбиваются
сердца. Так и в музыке Рахманинова,
как будто —для поверхностного
взгляда — «ничего нс происходит»,
Йус таится внутри, в подтексте,
в глубинах душевной жизни. Там
вершатся драмы, а порой и трат един.
Эго свойство рахманиновской музыки
роднит ее с драматургией Чехова,
с живописью Левитана. С после шим

Рахманинова сближает и необыкновенно
чуткое, поэтичное восприятие русской
природы: в романсах его,
в фортепианных прелюдиях, «эгюдах-
карттшках», «музыкальных моментах»
сердцем слышишь, как затаилась степь,
пробегает ветерок, шелестит
трава, тихо ропщет ручей.

Рахманинов-пианист представлял,
пожалуй, еще более
исключительное явление, нежели
Рахманинов-композитор. Его первенство
пианистическое было признано во всем
мире Популярность его была столь
широка, что ему приходилось скрываться
от люден. В Америке, где он прожил
последние годы жизни, стоило ему
показаться на улице, как вокруг пего
образовывалась толпа,
останавливалось движение,
и недоумевающие шоферы спрашивали:
«Что случилось? Кто этот парень?»

•

11 еобык иовепное вггечат ление
производило уже само появление его
на эстраде. Очень высокий, суровый на
вил, медленно и мрачно шел ои к роялю,
напоминая закованного в латы рыцаря.
Затем он садился и, оставаясь почти
неподвижным, как изваяние, только
слетка наклонив голову, клал 1га
клавиатуру свои сказочно громадные
кисти рук, каждая из которых
охватывала чуть Ли не полторы октавы,
и тут начиналось волшебство!

Иг ра Рахманинова поражала, похшмо
блестящей техники, удивительно сочйым
н красивым «басовым»» звуком. Певцы
боялись состязаться с пением
рахманиновского рояля. Шаляпин, когда
ему аккомпанировал Рахманинов,
имел обыкновение говорить: «Сегодня
не я пою, а мы поем».

Динамика н ри гм его были
необыкновенны РахмашШов-Пттаннст

ставится умением наращивать звучность,
доводя eO то огромной моши. Его
Власт пын ри гм был в т о же время
гибок, как стальная пружина; эта
пружина то растягивалась,
то сжималась, но чем больше она
сжималась, тем больше нарастало
в ней напряжение, сопротивление, пока,
наконец, она, словно вырвавшись,
не отскакивала с силой обратно
в основной темп.

Разумеется, не все эти свойства
рахманиновской иг рьг были в равной
мере уловлены грамзаписью, и многие
пластинки лают лишь частичное
представление о некоторых сторонах
его пнаннзма.

Это относится и к записям,
с которыми мы знакомим читателей
«Кругозора». Правда, в обширной
рахманиновской дискотеке найдутся
куда более совершенные оттиски,
чем то. чго вы услышите на шестой
звуковой странице. Но эти Записи
интересны гем, чго были доселе
неизвестны и публикуются впервые.

Скрябинскую фа-дне з-минорйую
прелюдию опус 11 № 8 в отличие
ог нервного, порывистого исполнения
самого Скрябина Рахманинов играет
медленнее, уравновешеннее, глубоким
«поющим» звуком. Еще рельефнее звучит
рахманиновское «псине на фортепиано»,
когда он исполняет популярную пьесу
Сен-Санса «Лебедь» в обработке
А. Зилот и. Последняя Запись —
«Итальянская нолька», мслогию которой
Рахманинов услышал во вреМа
пребывания в Италии в 1906 году.
Эго произведение написано им для
фортепиано в четыре руки н
предназначалось для домашнею
музицирования.

В предлагаемой записи, сдслатШои
гома у Рахманинова, он иг рает « Польку »
вместе со своей женой Натальей
Александровной. воспитанницей
Московской консерватории по классу
К. Н. Игумнова. 'I


ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДЛЯ ВАС
макаки
Потом
поляне
чикао.
своими

га речушки, по которой мы плы-
ли, в глубь сельвы. Мы пошли
по этой тропинке, прислуши-
ваясь к тому, что происходило
впереди. Было тихо. Только

кричали на деревьях,
лес расступился: на
мы увидели хижины

Индейцы были заняты
делами и не замечали

«...У нас не было времени на ?|
полагающуюся в таких случаях ф
разведку и подготовку. Нужно ф
было действовать немедленно, ♦
ибо воинственные чикао со- ф|
бирались развязать в Шингу ф
кровавую войну. На десятый Ф
день пути в поисках этого пле- Т|
мени мы с Орландо нашли стре- ф
лу, на одиннадцатый — обнару- ф

нас. Мы подняли над головой У
♦ яркие бусы и шагнули из-за ф
Т кустов к хижинам. Несколько ф
I секунд длилось всеобщее оце- ♦
♦ пенение. А потом в нас поле- ?
|Т тели стрелы...»	ф<

[ф Этот рассказ был записан ф
|ф мной на магнитофон в 150 ки-
♦ лометрах от географического Т
X центра Бразилии, у истока ре- ф
ф ки Шингу, где обитает группа ф
Ф индейских племен Амазонии. ♦!
•' Здесь они нашли последнее убе- 5
Ф жище, спасаясь от колониза- ф
ф торов, устремившихся в экзо- Ф1
Ф тическую страну после ее от- ♦
X крытия португальским море- Т
ф плавателем Педро Алваресом ф
Ф Кабралом в 1500 году.
иищщщщц

 ф Верховья Шингу с востока и
V♦ запада защищены широкими
 реками Мортис, Арагуая и Сан-
Иф Мануэл, с юго-востока — гор-
Ф ным хребтом Ронкадор, а с се-
В вера — дебрями непроходимой
И амазонской сельвы. За четыре
Иф с половиной столетия лишь нес-
колько смельчаков отважились
И преодолеть Мортис— «реку
В •. смерти». Самым известным из
 Ф них был английский путешест-

♦ венник Перси Гаррисон Фоссет,
Ф искавший в Амазонии следы
ф древних цивилизаций и... не вер-
♦ нувшийся оттуда. Вот почему
вплоть до сороковых годов на-
Ф шего века верховья реки Шин-
гу оставались единственной
♦ столь обширной неисследован-
Ф ной областью земного шара,
ф если не считать Антарктиды.
♦ В 1943 году сюда пришли три
♦ брата Вилас-Боас — Орландо,
Клаудио и Леонардо. В тот год
ф правительство объявило вер-
♦ бовку на строительство гигант-
♦ ской автострады, которая долж-
на ф на была рассечь Амазонию с
1 ф юга на север.

 Среди добровольцев были и
Гф братья Вилас-Боас.

ф Прорубая просеку, передовой
♦ отряд строителей услышал уст-
1Ф решающий рокот индейских ба-
ф рабанов. Лесорубы испугались,
прекратили работу, потребова-
х ли вызова солдат. Братья Ви-
Ф лас-Боас не только сумели пре-
ф дотвратить кровавое столкно-
JBeHHe, но и завязали дружбу

У с грозными шавантес , ко-

торые никогда раньше не виде- ▼
Ф ли белого человека.

: Потом они встретили новые ф
племена и вскоре поняли, что ф
Т не прокладка дорог является ♦
делом их жизни. Когда, как ф
ф и следовало ожидать, правите- ф
♦ льство потеряло интерес к своей Ф
Ф затее и отозвало рабочих из ♦
ф джунглей, братья Вилас-Боас ф
Ф остались. С тех пор — ровно ф
тридцать лет! — они живут сре- ♦

Ф ди индейцев.

ф Постепенно братья завоевали ф
Ф безграничное доверие и лю- ф
бовь туземцев. Советы Вилас- У

Ф Боас не подлежат обсуждению, ф
Ф их авторитет непререкаем. Но ф
♦ в этих краях живет довольно ф
♦ много так называемых изоли- ♦
Ф рованных племен, еще не всту- J
ф павших в контакт с братья- ф
♦ ми Вилас-Боас. И каждый год ф

Орландо и Клаудио (Леонардо ♦
ф умер в 1961 году) организуют
Ф экспедиции по их розыску. Каж- ф
дая из таких экспедиций сопря- ф
жена со смертельным риском

► Порой складываются ситуации^
♦ подобные той, о которой рас-*
X сказано в самом начале этого ♦
ф репортажа. Продолжение его— ♦
на звуковой странице.

Игорь ФЕСУНЕНКО, *
специальный Ф
ф	корреспондент ♦

«Кругозора».

Моту-Гросу — Москва ф

♦ На снимках — эпизоды из
жизни обитателей Амазонии; ф
Клаудио Вилас-Боас среди ин- <
дейцев племени камаюра. <

Фото автора, ф
Уважаемые завсегдатаи «Кабачка 33 1/2 оборота»'.
Честно говоря, не знаю, что вам в данном случае по-
советовать, потомх что не знаю, кому верить: одни
говорят, нужно плотно поесть, другие— наоборот, тре-
тьи обходятся таблеткой пипольфена.

Собственно, меня никогда не укачивало, так что и за-
боты эти мне неведомы. Говорю я обо всем этом к то-
му, что сегодня мы с вами званы нашими любезными эс-
тонскими друзьями в их знаменитую каравеллу-каба-
чок, ошвартованную в Пириту, в полукабельтовом от
Таллина.

Синоптики обещают штиль, но как себя поведут цикло-
ны и в особенности антициклоны, никто поручиться не
может. От своего капитанского имени могу пообещать
вам, что во вверенной мне кают-компании все будет
как надо.

Итак, прошу к трапу'. Рассаживайтесь... Прямо на
бочонки из-под доброго старого рома, раскурите
ваши любимые трубки и приготовьтесь к встрече с ве-
сьма одаренными артистами, которых мне посчастливи-
лось зафрахтовать на этот раз.

Я бы с удовольствием пообещал вам еще что-нибудь
этакое, но решительно пришел к концу запас моей мор-
ской терминологии.

Очень надеюсь, что моя искренность еще и еще раз
уверит вас в неизменном к вам уважении.

Зиновий ГЕРДТ
Воскресное утро выдалось сухое, солнечное. Снежные верши-
ны, четко очерченные по всему горизонту, казались нарисо-
ванными то белой, то розовой, то синей краской с очень неж-
ными и чистыми переходами от одного тона к другому. Ме-
стами голубые горы выглядели совсем прозрачными.

В степи, невдалеке от районного поселка, рано начали груп-
пироваться всадники, подходили грузовики с народом в пест-
рых национальных костюмах, в праздничных халатах, сло-
вно подвозили цветы, и, разгрузившись, отправлялись за но-
выми. Вокруг дымились костры, ржали кони, гудели автомо-
бильные сигналы, шумели ребятишки. Степь становилась на-
рядной, бойко торговали буфеты. Появился кочующий фур-
гон — библиотека-читальня. День пастуха походил на красоч-
ный восточный базар.

Крюков, Павел Алексеевич Солодков и второй секретарь рай-
кома Тудуев подъехали к месту праздника на «Победе». На-
встречу им вынырнул Брошкин, доложил обстановку — из ка-
ких колхозов, с каких стоянок сколько народу прибыло, сколь-
ко еще ожидается, при этом он называл фамилии местных зна-
менитостей — пастухов, верблюдоводов, председателей кол-
хозов.

: Быстрый Тудуев исчез среди людей, лошадей и повозок, слов-
но боялся что-то пропустить, кого-то не встретить. Вокруг
него образовалась толпа, вроде пчелиного роя вокруг матки,

В 1954 году Александр Яшин полгода пробыл на Алтае,
на целине. В Благовещенке он окончил школу тракторис-
тов, жил в полеводческих бригадах степного Алтая. В
ожидании уборки объехал горный Алтай, поднялся по я
Чуйскому тракту до Кош-Агача. Там он начал писать fL
повесть о жизни горноалтайского района «Стечение
обстоятельств», отрывок из которой мы публикуем.
слышались взаимные приветствия, смех, й по движущейся
плотной кучке можно было следить, где находится и куда
держит путь этот удивительно энергичный алтаец.

Крюков и Солодков шли за Ерошкиным к трибуне. Брошкин,
видимо, уже успел многих оповестить о приезде нового сек-
ретаря райкома, и Павел Алексеевич не раз замечал на себе
любопытные взгляды. С ним здоровались, но в разговор всту-
пали с Крюковым. Крюкова, должно быть, любили, как и
Тудуева. Павла Алексеевича это не обижало. Более того, ему
казалось, что было бы лучше для него вообще оставаться пока
незамеченным, чтобы самому больше увидеть и понять.

Праздник начался с короткого обращения к алтайским жи-
вотноводам, которое с дощатой трибуны от имени райкома
партии и райисполкома прочитал Тудуев, то и дело прерывая
чтение своими вставками на алтайском либо на казахском
языках.

Потом в дело вступил сводный хор, в котором участвовала
вся местная милиция в парадной форме, с кобурами на ремнях.
Но настоящее оживление началось во время скачек. Вряд ли
здесь соблюдались правила московского ипподрома, да и ско-
рость колхозных скакунов не показалась Павлу Алексеевичу
внушительной, зато азарт болельщиков — а болельщики были
все, от мала до велика! — превосходил все его ожидания.
Здесь было все — гиканье, оглушительный свист, крики одоб-
рения и язвительный смех, приседания и пляска — все, кро-
ме слез. Уже наездники стлались по степи, уменьшаясь с каж-
дой минутой, вот они совсем скрылись в ложбинке, а подсте-
гивание, одобрение и хула в публике не утихали и летели за
ними вдогонку.

Павел Алексеевич подметил особую заинтересованность зри-
телей в успехе одного маленького наездника, за которым сле-
дили все неотступно. Этот всадник обскакал впереди идуще-
го коня, занял пятое место от головы цепочки и, набирая
скорость, постепенно приблизился к хвосту следующего сопер-
ника. Крики восторга превратились в сплошное ликование:
ловкий лихой наездник оттер еще одного скакуна и стал тре-
тьим по счету. То, что за это время многие другие, меняясь
местами, так же вели ожесточенную борьбу друг с другом, ка-
залось, проходило почти не замеченным, но что третий начал
напирать уже на второго, взбудоражило и Крюкова и Тудуева.

Пятнадцатикилометровый круг скачек замыкался вблизи три-
буны, всадники приближались к финишу, и тут Солодков разоб-
рал наконец, что человек, находившийся в центре внимания,
был глубоким стариком с седенькой клинообразной бородкой.

— Что за богатырь? — спросил Солодков у Крюкова.

— Аксакал... Кунарбай... наш прославленный верблюдовод!
Вслед за этим до ушей Павла Алексеевича донесся высокий,
пронзительный, торжествующий визг Кунарбая — тот стегал
коня плеткой, атакуя последние сотни метров. И, хотя к фини-
шу он пришел только третьим, ему были оказаны наивысшие
почести. Десятки людей бросились к его коню, подняли стари-
ка с седла и на руках понесли к трибуне. Тудуев кинулся к нему
навстречу, Крюков подал руку и, подтянув к себе, обнял его.

Кунарбай обхватил Крюкова, припал к нему, словно ребенок,
и, тяжело дыша, долго не мог говорить; по лицу и по жидень-
кой бородке его струился пот. Он казался низкорослым, ху-
дощавым, с кривыми ногами заядлого кавалериста, дедом,
в полном смысле дедом: ему нельзя было дать меньше семи-
десяти лет.

Отдышавшись и заметив фотографов, Кунарбай распахнул
свой меховой жакет и открыл на груди награды: ордена Лени-
на, «Знак Почета» и несколько медалей с замусоленными лен-
тами. Это первое, что он сделал, очутившись на трибуне. А
люди не утихали. Кунарбай поднял над головой руку, потом
приложил ее к сердцу, к орденам, снова поднял и наконец
привычно раскланялся.

Павел Алексеевич попросил Крюкова представить его акса-
калу. Крюков вложил руку Солодкова в руку Кунарбая, сам
встряхнул обе руки и сказал:

— Новый секретарь райкома партии. Вместо меня. Прими,
аксакал!

Кунарбай рассеянно взглянул на Солодкова, сказал «Ага!»
и сошел с трибуны.

Следующим по программе праздника состязанием были
стрельбы из старинных шомпольных ружей — курлы. Тяжелые,
длинноствольные, с россошками ружья всем своим видом на-
поминали ручные пулеметы, а еще больше —- противотанко-
вые ружья.

Из курлы алтайские охотники бьют сурков, используя их
врожденное любопытство. Завидев сурка, охотник начинает

приближаться к нему, размахивая меховым лоскутком. Сурок
замирает, смотрит, иногда, встревоженный, делает перебеж-
ку к норе, но любопытство берет верх, и он опять останавли-
вается. Охотник, подобравшись к сурку на расстояние выстре-
ла, ложится на землю, не переставая помахивать флажком,
устанавливает курлы на россошки и бьет сурка в голову: так
зверек не уйдет в нору и шкурка не будет повреждена.

Стрельба из курлы требует сноровки и навыка. Точное по-
падание в яблочко обязательно для уважающего себя чело-
века.

Но самый большой интерес у Павла Алексеевича вызвала ал-
тайская национальная борьба. Собственно, даже не борьба,
а то, что при этом произошло, чему он стал свидетелем.

На травянистой площадке возилось сразу несколько пар.
Площадка не была ограждена, и возбужденная, вскрикиваю-
щая толпа постепенно начала сужать кольцо вокруг борющих-
ся. Задние становились на цыпочки, лезли на плечи передним.
Кольцо наконец сжалось настолько, что борьбу пришлось
прервать...

На помощь пришли хористы-милиционеры. Они взялись за
руки и живой цепью стали сдерживать напор зрителей. Но
достаточно было одному из борцов одержать победу над про-
тивником, как милицейская цепь лопнула и площадка для борь-
бы снова была захлестнута людской волной.

Тогда Крюков что-то шепнул Тудуеву. Тудуев бросился в
толпу разыскивать Кунарбая, нашел его и, в свою очередь,
что-то шепнул ему на ухо. Кунарбай разгладил свою
жиденькую бородку и попросил дать ему шесть флаж-
ков. Флажки, маленькие, красные, те, что стояли вдоль
маршрута скачек, принесли. Кунарбай с флажками про-
тиснулся на середину площадки и что-то повелительно
крикнул. Все мгновенно перестали шуметь и расступились.
Солодков спросил Крюкова:

— Что он приказал?

— Он попросил, чтобы вся милиция исчезла.

— Что дальше?

— Просит аксакалов навести порядок.

Крюков говорил об аксакале с любовью, как о родном отце.
Сам Кунарбай, больше не повышая голоса, делал движения
рукой от себя, словно отодвигал толпу, и толпа, как по мано-
вению волшебной палочки, пятилась, круг становился все ши-
ре и шире. Кунарбай воткнул все шесть флажков по кругу,
что-то сказал еще и сам отступил за невидимую черту.

Отмеченной Кунарбаем черты не переступил ни один человек,
и состязание по борьбе закончилось при абсолютном порядке.

Все остальное, что было на празднике, не волновало Павла
Алексеевича так, как взволновал этот эпизод. Он продолжал
думать о мудрой власти Кунарбая, приобретенной, по-види-
мому, не только умом и долгой жизнью, но и трудом наряду со
всеми и на виду у всех. Думал Солодков и о своей будущей
судьбе в этом интересном и своеобразном районе.

Поздно вечером в райкоме, когда все, утомленные празд-
ником, разошлись по домам, Солодков спросил Ерошкина:

— А что это за аксакал?

— Кунарбай? Он человек, можно сказать, всеобъемлющий.
К нему надо съездить, Павел Алексеевич...
На звуковой странице в испол-
нении Нины Крыловой русские
народные песни: «Вылетали,
выбегали тридцать три кораб-
ля», «Красна-девица», «Уж ты,
прялица», «Посею лебеду».

МОЯ ПРОФЕССИЯ -

В тот день будто распахну-
лась фольклорная кладовая, и
песни зазвучали в своей пер-
возданности. Это были ред-
кие, многими впервые услы-
шанные сочинения жителей Бе-
ломорья, те, которые пелись

когда-то, да и теперь поются,

в уютной Оленнихе на бере-
гу моря, в раскинувшейся по
обе стороны реки Варзуги де-
ревне Пялице, где уже начина-
ется тундра. Их пели печаль-
но и весело, протяжно и лихо,
но всегда с душой, отдаваясь
пению полностью, как важному
и нужному делу.

В тот день, когда песни сно-
ва пришли к нам, на Всерос-
сийский конкурс народной пес-
ни, выступала солистка Калуж-
ской филармонии Нина Крыло-
ва. Среди членов жюри была
народная артистка РСФСР Ир-
ма Яунзем. Их размышления о
родниковой стихии народной
песни вводят в просторные вла-
дения народного искусства, в
край его чистых звучаний.

И. Яунзем. Старинная на-
родная песня — это не музы-
кальная архаика. Как любой
другой фольклорный жанр, на-
родная песня тоже «старое, но
грозное оружие». Оружие про-
тив подделок. Издревле песня
была универсальным средством
самовыражения народа.

Н. Крылова. Я волжанка.
Северная песня пополнила мой
репертуар своей неповтори-
мостью. Она скупа, сурова, мо-
жет быть, не обладает такой
выразительностью, таким бо-
гатством мелодии, как песни
< других областей. Она иё иг-
рива, как, скажем, волжская.
Северная песня сдержанна, но
в ней есть тот внутренний на-
кал, которого не найдешь в
иных напевах. И потом она свя-
зана с краем мужественных лю-
дей. Может, и не так ярки его
краски, но зато он величест-
вен. Чем больше живешь там

и вглядываешься в него, тем
более ощущаешь его грандиоз-
ность, ширь, простор, сказоч-
ность северного сияния. И еще
в северной песне такая непов-
торимая манера цоканья...

Нина Крылова начинала в «до-
машнем» хоре под руководст-
вом отца, займ—самодеятель-
ность, работа в Северном хо-
ре под руководством Н. К.
Мешко, встреча с И. П. Яун-
зем — учителем в высоком
смысле слова. Именно Ирма
Петровна привила Нине вкус к
поиску и исследованию.

Н. Крылова. Выискивать и
записывать народные песни —
наслаждение для певца. Они не-
скудеющий источник свежести
и откровения. Не случайно сей-
час поют в народе песни, ко-
торым много-много десяти-
летий, даже веков. Значит, есть
за что их любить. Поэтому долг
наш, исполнителей, — доносить
их в том виде, в каком создал
народ.

И. Я у н з е м. В последнее вре-
мя стали модны модернизиро-
ванные ансамблевые обработ-
ки народных песен, порой иска-
жающие их дух. Но нужно
помнить, что никакая «псевдо-
народность» не способна заме-
нить мудрость и красоту ис-
тинных народных творений.

Записала Г. МИЩЕВСКАЯ

ПЕСНИ ЛЮБИМЫХ ГЕРОЕВ

Иногда, слушая старый романс или очстукивая ритм мелодии, под которую в 20-е годы
танцевал весь мир, простодушно удивляешься: каким же образом доходила музыка
до слушателей, становилась популярной — ведь кинематограф тогда пребывал в вели-
кой немоте. Этот вопрос, разумеется, наивен, однако зерно истины в нем есть: почти
все нынешние популярные мелодии — и шлягеры, и модные однодневки, и песенки се-
зона, и любимые песни, сопровождающие нас всю жизнь, — пришли к нам с экрана.

Как только Великий Немой заговорил, он тотчас же и запел, тотчас же понял, сколь
плодотворно сочетание зрительного и звукового ряда. Музыка естественно вошла в плоть
кинематографа, появился даже особый жанр — музыкальный фильм, фильм, где все пе-
рипетии сюжета и все зрительные приемы существуют, в сущности, ради того, чтобы выгод-
но подать и оценить н музыкальный номер, чаще всего песню. Существуют фильмы-оперы,
фильмы-мюзиклы, фильмы-ревю.

Й все же — с этим, пожалуй, трудно не согласиться — любимые песни, те самые, что
вошли с экрана в жизнь надолго и, может быть, навсеща, никогда не были дивертис-
^ВЕСЕЛЫЕ РЕБЯТА6

ЗНАКОМСТВА

Этот ансамбль только что отметил свой маленький юбилей —
пятилетие со дня основания.

В марте 1968 года Павел Слободкин собрал группу молодых
музыкантов — в то время студентов московских музыкальных
училищ и вузов — на первую репетицию в клубе завода «Ка-
либр». Многое им еще было неясно, многое нуждалось в уточ-
нении. Новый коллектив избрал форму вокально-инструмен-
тального ансамбля, ставшую популярной на молодежной эст-
раде.

Что это значило?

Если традиционный эстрадный оркестр состоит из певцов-
«звезд», за спиной которых виднеются инструменталисты, то
вокально-инструментальный ансамбль требует
вокала с игрой на инструментах: певцы одновременно являют-
ся и гитаристами, и ударниками, и орга остами.. Это при-
дает целому особенную спаянность, ритмическую стабиль-
ность, рождает чувство локтя.	\

Новому ансамблю нужно было найти название, и кто-то пред-
ложил: «Веселые ребята»! Название б »1ло принято как эстафе-
та поколений, как следование традициям И. Дунаевской и
Л. Утесова.

Спустя полгода, в ноябре 68-го, «Веселые ребята» стано-
вятся победителями Первого всесоюзного конкурса молодеж-
ной песни, посвященного пятидесятилетию комсомола. Ан-
самбль показал на конкурсе несколько песен, в том числе
«Огонь Прометея» О. Фельцмана и парафраз на темы «Весе-
лых ребят» И. Дунаевского.

В1970 году «Веселые ребята» в несколько обновленном соста-
ве записывают на фирме «Мелодия» первую небольшую плас-
тинку, которая приносит ансамблю популярность (за два го-
да разошлось около десяти миллионов экземпляров этого дис-
ка). На пластинке были записаны две зарубежные и две пес-
ни молодых советских композиторов — новосибирца О. Ивано-

ва («На чем стоит любовь?») и москвича С. Дьячкова («Алеш-
кина любовь»). Отныне оба они постоянные авторы ансамбля.

1970 год вообще оказался очень удачным для «Веселых ре-
бят». В их репертуаре появляются и приобретают известность
песни «Сон» П. Слободкина, «Люди встречаются» Г. Хаваши,
песни Д. Тухманова «Вальс», «Легко влюбиться», «Страдание».

В прошлом году «Веселые ребята» были приглашены за
рубеж. В течение полутора месяцев они гастролируют в десят-
ках больших и малых городов Чехословакии, выступа-
ют на крупнейших эстрадных площадках, в том числе
в знаменитой пражской «Люцерне». И вот интересное
наблюдение пражского рецензента, услышавшего мос-
ковских музыкантов «свежим ухом»: «В выступлениях
этой группы чрезвычайно яснй народная основа, из корней
которой вышла вся советская эстрадная музыка...»

Арк. ПЕТРОВ

На десятой звуковой странице вы услышите в исполнении
ансамбля «Если ты любишь» Ю. Антонова и Л. Дербенева и «Где
же ты. мама!» А. Жеро (перевод с французского В. Дюнина).

ИНН Н МУЗЫКА ТЕЛЕ- Н КИНОЭКРАНА Ц |

ментом, орнаментом, вставным номером. Они всегда были огранической частью кар-
тины, выполняли драматургическую функцию, без них характер героя был неполон.
Можно сказать, что любимые песни — это песни, принадлежащие любимым героям.

Едва зазвучит в эфире простенький, но берущий за душу городской вальс «Крутится,
вертится шар голубой...» — и перед нашими глазами встает Максим, настоящий фольк-
лорный герой революционно!о века. «Шаланды, полные кефали...» — и мы видим бес-
страшного одессита Аркадия нз «Двух бойцов», патетичного в своем юморе н иронич-
ною в своей чувствительности. «Не кочегары мы, не плотники...» — и этот музыкальный
образ неотделим от образов наших современников, строителей заводов и гидростан-
ций.

Песни «Березовый сок» и «Слово—товарищ»,которые вы услышите на девятой звуко-
вой странице, еще не столь узнаваемы. Но судьба их только началась — кинофильмом
«Мировой парень» н телефильмом «День за днем». И началась счастливо.

Ан. МАКАРОВ
Слушайте
в

номере

кругозор

3 (108) март
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
ЗВУКОВОЙ ЖУРНАЛ

Год основания — 1964

1.	«Полотняная эта река...» Пес-
ня-репортаж Ады Якушевой о тка-
чихах Вышнего Волочка.

2.	Моя украинская мать. История
фронтовика Михаила Кабрибова.

3.	Не представляю жизни без бе-
га. Рассказ олимпийской чемпион-
ки Людмилы Брагиной.

4.	Их язык не знает никто. Репор-
тер «Кругозора» среди индейцев
Амазонии.

5.	Радиосказочник Николай Лит-
винов — для детей и взрослых.

6.	Играет Сергей Рахманинов:
Прелюдия Скрябина, «Итальян-
ская полька» и «Лебедь» Сен-Сан-
са (записи публикуются впервые).

7.	Тоти Даль Монте в опере Дони-
цетти «Лючия ди Ламмермур».

8.	Нина Крылова поет русские на-
родные песни.

9.	Мелодии фильмов «Мировой па-
рень» (В. Баснер, М. Матусовский,
исполняет ансамбль «Песняры»)
и «День за днем» (И. Катаев, М. Ан-
чаров, поет В. Макаров).

10.	Ансамбль «Веселые ребята».

11.	Гости «Кабачка 33 1/2 оборота»:

Яан Роозэр, ХельМер Тенно-
саар («Песенка моряка» Э. Хинд-
пере), Жильбер Беко («Иди по-
танцуй»), Ежи Поломский («Не
забудь меня» Я. Шигела).

12.	Джон Роулз (Новая Зеландия):
«Один день» и «Мария, я вернусь
к тебе».

ИЗДАТЕЛЬ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
КОМИТЕТ СОВЕТА
МИНИСТРОВ СССР
ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ
И РАДИОВЕЩАНИЮ

На первой странице
обложки:

«В мире профессий.

Мастера художественных
промыслов».

Рисунок художницы

Т. Гнисюк.

Режиссер

Н. П. Субботин

Художник	,

А. Г. Луцкий

Техн, редактор

Л. Е. Петрова

РЕДАКЦИОННАЯ
КОЛЛЕГИЯ

Адрес редакции:
113326, Москва,
Пятницкая, 25

Телефоны редакции:

263-23-16, 263-24-40

Сдано в набор
29.1.73 г.

Б04505. Подл, к печ.
12-11 1973 г.

Формат 60x84 1/12.

Усл. п. л. 1,24.

Уч.-изд, л. 2,03.
Тираж 450 000 экз.

Зак. 132. Цена 1 руб

Звуковые страницы
изготовлены Всесоюзной
студией грамзаписи
фирмы «Мелодия»
и Государственным
Домом радиовещания
и звукозаписи.

Ордена Ленина
и ордена Октябрьской
Революции типография
газеты «Правда»
имени В. И. Ленина
125865, Москва, А-47,
ГСП, ул. «Правды», 24.
МАСТ ЕР I ОПЕРНОМ СЦЕНЕ!

...Дорота к «королеве бельканто» вела через
Греви) в небольшой итальянский тороюк Пияви
ди Солит о, в пят идесяти километрах на северо
восток о! Венеции... Там. на внлле «Тоги»,
живет lorn Даль Моше, самое блистательное
сопрано дватнагою века.

Великая Левина сер точно всiрети. та пас па по-
рот е своею дома и провела в небольшой музы-
кальный салон. Рояль, магнитофон в целая тора
граммофонных пластинок. На стенах фо ют ра-
фии: Джузеппе Верти, Джакомо Пуччини. Арту-
ро Тосканини, тнаменитый тенор Демуро-Ломагг-
ти, покойный муж Гош Даль Монте.

Нн тени уныния, тпт о итого торсе твою вздоха
о славном прошлом. Синьоре Тотн более семите-
сятн, по она полна жншеппых сил, держится с
достоинством, как нотобает фамилии Даль Мон-
те— «торная». Как будто ничто не изменило
гармонию житии бывшею «соловья Италии». Сей-
час для нее, обессмертившей оперное искусство,
самое большое счастье жить...

Забыта ли я? Нет, нисколько! Интервью
для газет, тля телевидения. Арии в исполнении
Тотн Даль Монте звучат но радио, на пластин-
ках. О моем толосе пишут моиот рафии. Все мои
друзья и семья окружают меня заботой. Вижу,
чго и советские любители музыки проявляют ко
мне интерес. Разве ло нс замечательно? Иног-
да меня спрашивают: '/Не у тнвлясшься ли ты
тому, что лю ти тебя нс Забыли?» Да. удивляюсь.
Вс ть со времени моет о после шет о коттцер га прош
ло больше тватати лет...

...Как мне удалось петь и быть в хорошей фор-
ме три тцать четыре то та? Секрет чрезвычайно
прост. Я прошла лучшую школу бельканто. В
течение многих лег занималась по нескольку
часов в день. Кроме того, мне выпало резкое
счастье брать первые уроки пения у прославлен-
ной венецианской певицы, гот та 80-летней Бар-
бары Марки зио, ученицы Россини. И что еще
очень важно — голос ют та считали музыкальным
инструментом. Голос но скрипка...

...Вы спрашиваете, изменила бы я свою технику
и манеру, если б начала вдруг петь сейчас? Нет!
Я ничего бы не стала менять. По юй простой
причине, что не изменились партитуры Белли-
ни. Доннцет гн. Верди, Пуччини... В них ука-
зано все: интонация, выразительность, динами-
ка, настроение. Нельзя вносить в онеру изме-
нения по прихоти режиссера. Гем не менее ре-
жиссер может пампою усилить глубину и вырази-
тельность спектакля...

...Любимая партия? Я пела только ге, которые
мне правились: Розину, Лючию, Джильду, Внолет-
сш

мы уже
оперного
науки и
музыки,

десятилетия напрасно ждем великого
творения? Очевидно, наш век — век
освоения космоса, а не новой оперной
которая имела бы широкий резонанс.

ч
к

4 Ич)



На седьмой звуковой странице вы услышите
в исполнении Тоти Даль Монте арии из оперы
Доницетти «Лючия ди Ламмермур».

ту... Однако опера, музыка которой мне особен-
но подходила, — «Сомнамбула» Беллини. Я без-
гранично любила Лючию. И Розину! Боже, сколько
раз пела я партию Розины! Но публика любила
и мою Баттерфляй. А представьте себе, что мои
друзья говорили: «Ты безумна. Ты бросаешь вы-
зов судьбе. Почему ты вместо своего колоратур-
ного сопрано поешь лирическим?» Но я была влю-
блена в Баттерфляй. На самом деле у меня не
было чистого колоратурного сопрано.

...Любили лн меня? Об этом мне, право, труд-
но говорить. Но публика плакала на моих спек-
таклях. Много лет мы работали вместе с дири-
жером Артуро Тосканини. Великии поэт Италии
Габриеле Д’Аннунцио как-то перед моими гаст-
ролями в Австралию прислал мне телеграмму:
«Останься, все розы Италии расцвели. Лишь нет
соловья». Я была знакома с Пуччини, Джордано,
Масканьи, Леонкавалло... Однажды в Миланском
«Ла Скала» я пела Лючию ди Ламмермур Дони-
цетти. Пою и вижу за кулисами маэстро Пуччини.
Когда я раскланивалась у рампы, он подошел ко
мне и проводил до артистической, его глаза бы-
ли полны слез... Партию Лиу в «Турандот» Пуч-
чини посвятил Тоти Даль Монте!

...Был ли какой-то отрывок, ария, которой я
боялась? Разумеется. Я всегда трепетала. Я
дрожала на каждом спектакле. Каждый вечер,
когда я пела в театре, мне казалось, что у ме-
ня не хватит сил изо дня в день нести груз ответ-
ственности и славы. Я боялась, что публика
ждет от меня все большего и большего. Но, как ви-
дите, все же я выдержала тридцать четыре года на
оперной сцене. И никогда, ни в один из вечеров я не
сдала позиций!

...Умрет ли опера? К сожалению, муза покину-
ла современных оперных композиторов. Почему

И все же я глубоко уверена, что опера преодолеет
все удары и кризис, и потому ни на йоту не сог-
ласна с «пророками», которые говоря!, что опе-
ра отмирает, что она в агонии. Как, скажите
на милость, могут умереть бессмертный Бел-
лини, Россини, Чайковский, Мусоргский, Верди
или Пуччини? Нет! Никогда! Опера никогда не
умрет, потому что она слишком прекрасна!

Все это мне рассказала для читателей журнала
«Кругозор» Тоти Даль Монте, «королева бель-
канто», покорявшая сердца любителей музыки
всего мира своим чистейшим и самым естествен-
ным колоратурным сопрано двадцатого века...

Винко ШАЛЕ

Венеция
ЭСТРАДА ПЛАНЕТЫ к ч
Новая Зеландия

Новозеландский городок Каверау даже
на самых подробных географических кар-
тах отыщешь не сразу. Расположенный к
северо-востоку от озера Роторуа, он слов-
но бы утонул, расзворился в буйной зе-
лени окрестных лесов. Пять тысяч две-
сти пятьдесят человек жителей. Крохот-
ный деревообрабатывающий заводик. Нес-
колько церквей. Вот и все достоприме-
чательности. Да еще легенды и песни,
дошедшие до наших времен от древних
обитателей края — племени маори...

В этом-то городке 25 лет назад в се-
мье рабочего родился Джон Роулз — пе-
вец, которого критики и меломаны ста-
вят рядом с такими всемирно известны-
ми исполнителями, как Фрэнк Синатра,
Том Джонс, Энгельберт Хампердинк.

Еще в школьные годы Джон стал руково-
дителем и солистом молодежной группы
«Тени», которая по субботам и воскре-
сеньям выступала в рабочих клубах и
кафе Каверау. Потом Роулз перебрался
в Окленд — крупнейший город Новой Зе-
ландии, перебивался случайными заработ-
кам^, перепробовал массу профессий —
от разносчика газет до лесосплавщика, пока
ему не удалось получить место в ноч-
ном баре.

Высокий, черноволосый, обладающий ред-
ким по красоте голосом, музыкально ода-
ренный (он одинаково хорошо играет на
гитаре, саксофоне и трубе), Джон Роулз
сразу завоевал признательность публики.
Но подлинную известность ему принесли
гастроли в Англии, где в 1967 году он
записал свою первую пластинку — «Если
бы только у меня было время».

И все-таки во всю силу его самобыт-
ный талант проявился лишь после того,
как в Европе и Северной Америке стала
известна написанная им в традициях по-
линезийской музыки песня «Мария, я вер-
нусь к тебе». Характерно, что Роулз
решительно отходит от подражания
западным «звездам», отдавая предпочте-
ние не шлягерам, а выразительным бал-
ладам. Он поет о любви, о чистом небе
над землей, о труде простых людей Но-
вой Зеландии — моряков и лесорубов,
пастухов и шахтеров...

Ник. АГАЯНЦ